SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Литераторы

Сообщений 1 страница 30 из 56

1

(Название рабочее, будет уточняться)

I

Всадники были навеселе. Будь все трое пьяны по-настоящему, они остались бы на постоялом дворе до утра; будь они трезвы, дождались бы попутчиков. Но весёлый хмель погнал их втроём прямо через Шервуд.

Разбойники? Какие разбойники? Нет никаких разбойников! А если есть, разбегутся, теряя шапки, как только нас увидят! Так, хвалясь и распевая (а на самом деле просто надсаживая глотки), путники ехали по большой дороге, а дорога бежала через лес, и конца ему видно не было. Двое, бывшие потрезвее, помнили, что их цель — Ноттингем, а третий, самый хмельной, тщетно пытался сообразить, куда делась та аппетитная черноволосая девица, что подмигнула ему, поднося вино, и почему вместо столов вокруг торчат какие-то деревья; ему казалось, что девица шутит с ним шутки и прячется где-то за кустом или за тем толстым деревом, и спутникам то и дело приходилось возвращать его на дорогу.

Так, очередной раз помешав приятелю забраться за брюнеткой в кусты, путники рассерженно выясняли, кто из них на самом деле пьян и что кому на самом деле мерещится; песни были забыты, спору не виделось конца.

— Гу-гу-гу-гук! — грозно раздалось в вышине; дерево страшно зашумело, листва задрожала, на путников посыпались сор и мелкие веточки. Спор мгновенно утих: всадники вдруг вспомнили, что вокруг разбойничий лес и что их всего лишь трое, и в растерянности остановились. Справа от дороги что-то тяжело ударилось о землю.

— Гу-гу-гу-гук! — страшно и громко раздалось из кустов.

— Караул! — отозвался самый пьяный, а теперь — самый догадливый из трёх, и невпопад задёргал поводьями.

— Караул! — подхватили остальные и с места послали коней вскачь. Третья лошадь топталась на месте, не понимая, чего хочет наездник; тот взвыл: «Помогите!» — отпустил поводья и ударил коня пятками.

— Гу, гу, гу, гууук! — рыжеволосый подросток с дурашливым лицом выбрался из кустов на дорогу и взмахнул пращой. От удара камнем неохотно трусившая лошадь перешла в резвый галоп, догоняя и обгоняя товарок; перепуганные всадники вопили на три голоса, поминая всех святых, каких смогли припомнить.

Мач со смехом гугукнул им вслед ещё раз и тут же нахмурился. Если бы они сидели в засаде все вместе, то уже знали бы, какие у этих щёголей кошельки! Но Робин всерьёз занялся этой, как её… или как его… короче, тем, что пишут, и засады отменил.

В харчевне на окраине Ноттингема три путника наперебой рассказывали о шайке головорезов, которые посыпались на них со всех ветвей и из-под всех кустов; от испуга и скачки приезжие протрезвели раньше времени, и теперь исправляли это досадное обстоятельство, не замечая, что один из их кошельков уже уплыл в руки местного вора.

В глубине Шервуда на большой прогалине разместился лагерь разбойников. Выглядел он необычно: ближе к краю, в неплотной тени деревьев, красовался самый настоящий стол — пара вкопанных в землю чурбанов, на которых кое-как была утверждена гладко оструганная доска. На доске был разложен лист пергамента, рядом на чурбане поменьше сидел упитанный монах, задумчиво крутивший в пальцах гусиное перо, а на ещё одном, совсем низеньком чурбанчике лежало две стопки пергамента — толстая и тоненькая, в пару или тройку листов. Монах то и дело забывался и пытался облокотиться на край доски; доска в ответ пыталась встать дыбом, но он каждый раз вовремя спохватывался и успевал подхватить чернильницу и водворить её и самодельную столешницу на место.

Доска опрокидывалась часто, потому что монах то и дело отвлекался. Монах слушал главаря! А глава шайки, он же Робин Гуд, ходил вокруг стола кругами то в одну, то в другую сторону и указывал, что писать, поминутно меняя и отменяя свои указания, и монах то начинал водить пером, то поднимал с земли постоянно падавший ножичек и вычищал написанное, то просто опускал руки и выслушивал очередное размышление.

Худощавая девушка в длинных рыжих кудрях ласковым взглядом следила за Робин Гудом; девушка сидела на поваленном бревне на краю поляны, подпирая ладонями подбородок, а дальний конец бревна был занят верзилой в мохнатой шкуре, который повернулся к поляне спиной и скорчился, словно желая стать меньше или что-то спрятать: Малютка Джон чинил на себе штаны. И ещё одно разбойничье тело, в рваной безрукавке и небритое, с травинкой в зубах и закинутыми за голову руками возлежало под вековым дубом, подпирая его спиной; тело Уилла Скарлета, вопреки обыкновению, источало ленивую умиротворённость и ни с кем не скандалило.

Робин Гуд диктовал, заговариваясь, путаясь, поправляясь и переспрашивая; мучительно подбирая слова, он то запускал пятерню в волосы и лохматил затылок, то тёр переносицу, то дёргал себя за пряди на макушке; то приседал, упираясь руками в колени и опустив голову, то выпрямлялся, упершись в бока и задрав кверху лицо с закрытыми глазами, то устало опускал руки и склонял голову набок. В своих трудах и стараниях предводитель благородных разбойников, гроза проезжих купцов, ночной кошмар сборщика налогов, головная боль шерифа и благодетель местных крестьян становился похож то на взъерошенного воробья, то на задумчивого курёнка.

— «И злой рыцарь пошёл в Шервудский лес…»

— Арденнский! — возразила девушка: — Мы же решили, что дело будет во Франции.

— Марион, ну не помню я, какие там во Франции леса, — взмолился вожак, — и я не знаю, как этот Арденнский выглядит. Что я про него расскажу?

— Робин… — лежащий под дубом лениво вытянул руку из-под головы, вынул из зубов травинку и ткнул ею в воздух: — Робин… Никто в этот арде-как-его-там не поедет проверять, что там есть, а чего нет. Шериф точно не поедет, или мы его совсем не знаем.

— Да не в шерифе дело, Уилл… — Робин устало вздохнул и снова повернулся к монаху: — Ладно, я буду говорить «лес», а ты пиши, какой надо. Значит, злой рыцарь пошёл в… лес. Пошёл, и… и… а!.. и встретился там…

— Подожди, Робин, — Марион нахмурилась: — Он же рыцарь. Значит, не пошёл, а поехал. На коне.

— Тук, не пиши… Значит, злой рыцарь поехал на коне в лес.

— Просто поехал, — возразил Тук, опуская перо: — Вот если бы рыцарь ехал на чём-то другом, об этом стоило бы рассказать.

Робин прикрыл глаза и прижал пальцы к переносице:

— Ну ладно. Значит, поехал. Он ехал на встречу с предводителем разбойников… и трясся от злости, — Робин открыл глаза и снова принялся расхаживать по поляне, размахивая руками: — «И злой рыцарь, трясясь от злости»… это потому что он был зол… значит, «злобно трясясь от злости… поехал в Ше…» тьфу… «поехал в лес на встречу с предводителем…» Тук, записывай.

— Не пойдёт, — решительно ответил Тук: — «Злой», «злобно», «от злости» — три одинаковых слова подряд. Надо разные.

— Почему не пойдёт? Он злой, трясётся от злости, и трясётся злобно. Всё ведь правильно.

Тук вздохнул:

— Потому что не положено. Надо найти такие слова, которые похожи на «злой», но звучат по-разному.

— Верно, Робин, — поддержала Марион: — Так не пишут.

— Ну… а как же пишут? — Робин беспомощно оглядел друзей: — Если «злой» нельзя…

— Один раз можно, — утешил его Тук. — Давайте подумаем.

Все подумали. Тук ещё раз поймал вздыбившуюся столешницу, Марион поднялась и пошла вокруг стола, разминая ноги, Робин замер на месте, опустив голову и засунув обе руки в волосы, Уилл Скарлет махал перед глазами травинкой и вдумчиво изучал метёлку на её конце; на очередном взмахе травинка переломилась, Скарлет бросил её и лениво пошарил вокруг, выбирая новую. Лишь Маленький Джон, не меняя позы, продолжал ковырять себя иглой.

Робин Гуд двумя руками ерошил волосы взад и вперёд, вспоминая слова:

— Злой… злющий… разозлённый… озлобленный…

— Сердитый, гневный, — подсказала Марион, — разъярённый, взбешённый. Безжалостный.

— Свирепый. Лютый. Жестокий, — отозвался Тук.

Скарлет хмыкнул и пробурчал, засовывая в зубы новую травинку:

— Пакостный… — после чего снова закинул руки за голову и закрыл глаза.

Робин посмотрел по сторонам:

— Джон! Что скажешь?

От неожиданности Джон подпрыгнул и чуть не пырнул себя иглой:

— Не знаю, Робин. Да напишите просто: «Рыцарь поехал в лес». По-моему, всем понятно.

Скарлет проворчал сквозь зубы:

— И то сказать… Зачем ещё выдумывать?..

Робин с тихим стоном взъерошил затылок:

— Так… что? Написать просто «рыцарь» и просто «поехал»?

Скарлет встрепенулся и открыл глаза:

— Ха!.. А с какой дури он туда едет один? Ему что, жить надоело?

Робин отпустил волосы и выпрямился:

— Ну… Он должен приехать в лагерь разбойников.

— Не приедет, если не сумасшедший.

— Надо, чтоб он туда пришёл. Он вызовет предводителя на поединок.

— Чушь какая-то, — Скарлет выплюнул травинку и приподнялся: — Ты когда-нибудь видел рыцаря, который звал бы на поединок разбойника?

— Я не видел. Но надо, чтоб поединок был, иначе ничего не выйдет.

— Оно и так не выйдет! Мы с ним что, поодиночке драться будем, а остальные смотреть? Я точно не буду, или ты меня не знаешь!

Тук от веселья дважды ловил чернила, Марион тихо смеялась в ладонь, и даже Маленький Джон отвлекся от штопки, чтобы послушать, как Робин объясняется со Скарлетом. Нет, говорил Робин, это не они будут драться с рыцарем, а те написанные разбойники, и если всемером на одного, то писать будет не про чего — а Скарлет доказывал, что если они пишут про настоящих разбойников, то и ведут себя настоящие разбойники как они, а не как дураки, а рыцари не ездят поодиночке туда, где им всемером наваляют.

Наконец Тук, не выпуская пойманной чернильницы, громко хлопнул по столу ладонью, чтобы привлечь внимание — раз, другой, третий, — и когда все уставились на него, поставил чернила и постучал по пергаменту пальцем:

— Мы целый день потратили на лесную пирушку…

— Если б в самом деле… — буркнул Скарлет.

— …а теперь неделю будем писать, как рыцарь въехал в лес. Так мы за десять лет не дойдём до конца.

Робин Гуд вздохнул:

— Джон! Что скажешь?

Джон ойкнул и жалобно ответил, тряся уколотым пальцем:

— Робин, ну не знаю я…

Скарлет ухмыльнулся:

— Он занят, Робин! Штаны чинит. Чтоб не сверкало где не надо.

Джон обернулся через плечо и с обидой в голосе произнёс:

— Уилл, если ты хочешь подраться, то так и скажи. Я пойму.

— Не-не-не-не-не!.. — Скарлет замахал руками: — Я ничего. Я так.

Джон потёр бороду о плечо и вернулся к штанам, а Робин завертел головой:

— Назир где?

Скарлет фыркнул:

— Ушёл силки проверять. Как раз когда вы подбирали слова про вкус свежей оленины на вертеле.

Робин беспокойно нахмурился:

— Что-то он долго ходит. Пора бы вернуться.

— Ничего с ним не случится. Мы в Шервуде как дома, или ты нас совсем не знаешь.

— А… — не хватало кого-то ещё: — Где Мач?

— А его я послал на дорогу: посчитать, сколько мы народу упустили за этим занятием, — с ехидным удовольствием ответил Скарлет: — По дороге, небось, кошельки ездят, а мы тут сидим, полоумных рыцарей придумываем…

— Ладно, Уилл, будем на дороге. Допишем, и будем…

Над головами истошно заорала кукушка. Скарлет одним махом оказался на ногах, Джон вогнал иглу в ногу и рявкнул «Ай!», Тук опрокинул стол, упустил чернильницу и торопливо выхватил пергамент из-под набегавшей лужи. Робин и Марион вскинули головы вверх — туда, где в развилке нависших над поляной ветвей сверкала белозубая ухмылка.

— Назир!

— Тьфу на тебя! — Скарлет, недовольно морщась, опустился на налёжанное место, — так людей пугать…

Джон, шипя, тёр уколотое место:

— Ч-чёрт!.. Как ты туда залез, что мы не слышали?

Назир пожал плечами:

— Шумите.

Пока Назир спускался с дерева и извлекал из кустов припрятанную добычу — двух зайцев («Хо! — воскликнул Скарлет, — значит, ужин у нас будет настоящий!»), Робин с растерянным взглядом озирался по сторонам, словно пытаясь понять, где он и как сюда попал. Тук, бормоча: «Вот незадача…», пытался собрать чернила обратно; те охотно размазывались по доске, но до чернильницы не добегали. Робин потряс головой, потёр виски и жалобно спросил:

— Марион, я забыл: чего мы перед этим хотели?

— Пожрать мы хотели! — перебил Скарлет: — Тук, бросай этот вздор, пошли ужин готовить.

Возникшее препирательство (Робин не хотел отпускать Тука, а Скарлет считал, что вместе они управятся быстрее) остановила Марион:

— Ничего, Робин, я попишу. А Тук пусть пожарит зайцев.

И Тук, поместив чернила и ножичек на самый маленький чурбан («А то отсюда падает!»), отправился руководить стряпней, позвав и Малютку Джона («Я мигом, только узелок завяжу!»); а Марион с сомнением оглядела доставшееся ей хозяйство, вытерла лопухом остатки чернил и покачала столешницу, ища устойчивое положение; затем передвинула сиденье и села так, чтобы опираться локтем на проверенное место. Расположившись и подтянув к себе пергамент, она взяла перо и обернулась к Робину, готовясь записывать.

Тем временем Скарлет, забыв про зайцев, сцепился с вожаком:

— Нет, ты сначала объясни, где ты таких дураков возьмёшь!

— Это не дураки! — сердился Робин: — Мне просто нужно, чтоб у них был поединок!

— Если это не дураки, то я святая Христина!.. — вопил Скарлет, горячась всё больше, словно речь шла не о чести небывалых рыцарей и разбойников, а о его собственной: — Не поедет!.. рыцарь!.. один!.. к разбойникам!.. да ещё на поединок!

— Мне нужно, чтоб он поехал!

— Зачем?..

Марион вздохнула и повернулась к столу; сморщив носик, перечла написанное, соскоблила последнюю строчку и принялась писать: «И мрачный рыцарь, пылая гневом, кликнул своих людей и отправился в Арденнский лес, желая свершить мщение; ибо поклялся он не знать покоя, пока не обагрит свой меч ненавистной кровью. Ненависть же его родилась вот от какого случая…»

Планируется развитие темы.

+7

2

Княгиня написал(а):

тело Уилла Скарлета, вопреки обыкновению, источало ленивую умиротворённость и ни с кем не скандалило.

А где же пребывал мятежный дух Уилла? :)

Княгиня написал(а):

Он злой, трясётся от злости, и трясётся злобно.

Исчерпывающее описание, надо сказать. :)

Княгиня написал(а):

— Свирепый. Лютый. Жестокий, — отозвался Тук.

Лютый... Бешеный? :)

Княгиня написал(а):

Скарлет хмыкнул и пробурчал, засовывая в зубы новую травинку:
— Пакостный… — после чего снова закинул руки за голову и закрыл глаза.

http://s15.rimg.info/f424bbadf5cc6434898ae06d59ee8867.gif  Есть такая профессия - зрить в корень.

Княгиня написал(а):

— Уилл, если ты хочешь подраться, то так и скажи. Я пойму.

Очень благородно с Джоновой стороны - с пониманием относиться к нуждам друга. :)

Княгиня написал(а):

«И мрачный рыцарь, пылая гневом, кликнул своих людей и отправился в Арденнский лес, желая свершить мщение; ибо поклялся он не знать покоя, пока не обагрит свой меч ненавистной кровью. Ненависть же его родилась вот от какого случая…»

А дальше?!..

0

3

Клаус Штертебеккер написал(а):

А где же пребывал мятежный дух Уилла?

В плену у тела.

Клаус Штертебеккер написал(а):

Бешеный?

Да, этот вариант я пропустила. :)

Клаус Штертебеккер написал(а):

А дальше?!..

По мере сил, по мере сил... Наброски есть, надо развивать. А ещё надо докрасить ванную и доделать хронологию по истории астрономии с комментариями (там одно цепляет другое, дополнительные интересные детали вылезают, и конца им нет, этим хищникам).

0

4

Княгиня написал(а):

Да, этот вариант я пропустила.

Просто сразу возникают совершенно определённые ассоциации. И для рыцаря они совсем не лестные... :)

Княгиня написал(а):

доделать хронологию по истории астрономии с комментариями

http://s7.rimg.info/31a532dc1c7e44603c610b6ccd0b763c.gif

0

5

Клаус Штертебеккер написал(а):

Просто сразу возникают совершенно определённые ассоциации. И для рыцаря они совсем не лестные...

А вот здесь, пожалуйста, подробнее. Потому что в моём запаснике эти ассоциации не записаны.

Кстати, кстати - у меня было взбешённый. Хотя это не ровно то же, что бешеный, но корень один.

0

6

Княгиня, это здорово!  http://s15.rimg.info/f424bbadf5cc6434898ae06d59ee8867.gif 
Хернобанда как живая, муки творчества Робина совершенно потрясающие. Но главный герой здесь, безусловно, Уилл.

0

7

Bobby написал(а):

Княгиня, это здорово!

Спасибо.  http://sherwood.mybb.ru/uploads/0000/09/8a/193535-1.gif 

Bobby написал(а):

муки творчества Робина совершенно потрясающие

Это я как бы взяла свои собственные внутренние страдания и перевела на, эээ, язык тела Робин Гуда. Получилось - что получилось.

Bobby написал(а):

Но главный герой здесь, безусловно, Уилл.

Да. :) Вышел, что называется, на первый план.

Клаус Штертебеккер написал(а):

А дальше?!..

Кстати! Вы ведь можете мне слегка пособить поиском справок. Это, конечно, будет не исторический роман, но я хочу избежать ляпов в особо крупных размерах. Конкретно меня интересует терминология литературы того времени: было ли, например, в "наш" период понятие "роман" или нет? И какие были названия типовых жанров? А ещё - было ли слово "абзац", или ещё не придумали? По технологии книгоизготовления я нашла достаточно, а вот теоретические мелочи почему-то отсутствуют.

0

8

Здорово! Шервудосы рыцарский роман пишут! А Робин Гуд здесь кто? Локсли или Хантингтон (раз про благородного рыцаря решил написать)? http://s.rimg.info/5962bb18d0aff8d7b1a22b492ef7b499.gif  Продолжение следует?  http://sherwood.mybb.ru/uploads/0000/09/8a/186897-1.gif

Отредактировано izadora (2013-08-25 22:41:06)

0

9

Княгиня написал(а):

было ли, например, в "наш" период понятие "роман" или нет? И какие были названия типовых жанров? А ещё - было ли слово "абзац", или ещё не придумали?

Роман как жанр как раз и возник в наш период.

Название «Роман» возникло в середине XII века вместе с жанром рыцарского романа (старофранц. romanz от позднелат. romanice «на (народном) романском языке»), в противоположность историографии на латинском языке. Вопреки распространенному мнению, это название с самого начала относилось не к любому сочинению на народном языке (героические песни или лирика трубадуров никогда романами не назывались), а к тому, которое можно было противопоставить латинской модели, хотя бы и весьма отдаленной:[1] историографии, басне («Роман о Ренаре»), видению («Роман о Розе»). Впрочем, в XII—XIII веках, если не позже, слова roman и estoire (последнее значит также «изображение», «иллюстрация») взаимозаменимы. В обратном переводе на латынь роман назывался (liber) romanticus, откуда в европейских языках и взялось прилагательное «романтический», до конца XVIII века значившее «присущий романам», «такой, как в романах», и только позже значение с одной стороны, упростилось до «любовный», зато с другой стороны дало начало названию романтизма как литературного направления.[2]
Название «роман» сохранилось и тогда, когда в XIII веке на смену исполняемому стихотворному роману пришел прозаический роман для чтения (с полным сохранением рыцарской топики и сюжетики), и для всех последующих трансформаций рыцарского романа, вплоть до произведений Ариосто и Эдмунда Спенсера, которые мы называем поэмами, а современники считали романами. Сохраняется оно и позже, в XVII—XVIII веках, когда на смену «авантюрному» роману приходит на смену роман «реалистический» и «психологический» (что само по себе проблематизирует предполагаемый при этом разрыв в преемственности).


А вот абзаца в наш период не было.

+1

10

Княгиня написал(а):

А вот здесь, пожалуйста, подробнее. Потому что в моём запаснике эти ассоциации не записаны.

Ну... :)
Сдаётся мне, Робин и компания имели в виду примерно такого персонажа:

– Что случилось? – крикнул Гай люто.

Гай крикнул взбешенно:
– Мужчин связать, потащим в село. Женщин удавить на месте!

Так что правильно про него Уилл сказал. :)

Княгиня написал(а):

И какие были названия типовых жанров?

Например, "шансон де жест" (Chanson de geste) и лэ - но они стихотворные. Про хроники и саги ты знаешь, а про романы уже сказали. :)

0

11

izadora написал(а):

А Робин Гуд здесь кто? Локсли или Хантингтон

Локсли. Это станет очевидно в следующей части. А почему про рыцарей - тоже станет ясно.

milka написал(а):

Роман как жанр как раз и возник в наш период.

Ага, спасибо.

Клаус Штертебеккер написал(а):

Сдаётся мне, Робин и компания имели в виду примерно такого персонажа:

О, нет, про этого я не думала. Так низко мои шервудцы не пали. Там, скорее, намёк на "Стрелы Робин Гуда" может проскользнуть (если я решу детализировать, а я пока не уверена, что это будет хорошо). А Скарлет просто рассуждает с позиции здравого смысла: кто что делает и кто что не делает.

Когда ты это вчера сказал, я попыталась связать "лютый" и "бешеный", но мне почему-то на ум стали приходить волки, а от них - оборотни. Но было непонятно: что ты мог этим иметь в виду. А знаменитый кадавр мне даже и на ум не пришёл.

Клаус Штертебеккер написал(а):

Например, "шансон де жест" (Chanson de geste) и лэ - но они стихотворные. Про хроники и саги ты знаешь, а про романы уже сказали.

Спасибо.

А может кто-нибудь мне подкинуть несколько правдоподобных рыцарских фамилий, который могут проживать в Ноттингемшире и по соседству? Без подробностей, для массовки. Если среди них окажется один барон, будет совсем прекрасно. Сама я не столь уверенно себя чувствую, чтобы сочинить или взять готовые.

0

12

Княгиня, спасибо за позитив и хорошее настроение!  http://sherwood.mybb.ru/uploads/0000/09/8a/192957-1.gif  Смешно, интересно, любопытно. :)

Княгиня написал(а):

Значит, злой рыцарь поехал на коне в лес.

А добрые рыцари в лес не ездят?  :)

0

13

На здоровье. :)

наталья написал(а):

А добрые рыцари в лес не ездят?

Насколько я помню, наши внезаконцы добрых рыцарей как-то не особо встречали.

0

14

Княгиня
Прелестная вещица! Оч люблю миниатюры! А у тебя здорово получилось!
Виват!!!!

0

15

Спасибо. :) Но это, скорее всего, миниатюрой не останется. Надо же мне объяснить, кто виноват во внезапной смене деятельности Робин Гуда.

0

16

Княгиня
Это ничего , если и появятся следующие главы.))))))))

0

17

II

…Писательству же шервудцы предались отнюдь не случайно. Случилось им как-то остановить повозку, украшенную двумя солдатами в гербах Ноттингема. На вопрос «Что везёте?» обмерший возница пролепетал: «Подарки»; он, наверно, тридцать три раза проклял миг, когда решил срезать путь по окраине леса. Ну кто же мог знать что Робин Гуд в этот день решит сойти с большой дороги на окольную тропку?

Добыча, правда, оказалась невелика: немножечко, совсем немножечко денежек у одного из седоков и в меру увесистый короб. В коробе, однако, не оказалось ни денег, ни мехов, ни съестного — только исписанные листы пергамента. Разбойники опрокинули короб, чтобы проверить — нет ли внизу чего ещё, но ничего не нашли: только книги, точнее, тетради, подшитые, непереплетённые, изредка переложенные чистыми досочками; шервудцам они были ни чему. Тук бегло порылся в куче, ухватил, сколько вместила рука, из того, где показалось больше картинок, сложил и сунул за пазуху. Остальное бросили на дороге, предоставив проезжим укладывать короб заново.

День, в целом, был удачным — даже и «немножко» денежек попадается не каждый раз, а сегодняшние достались без всякой борьбы и беготни; за ужином шервудцы на все лады расхваливали чутьё Робина. Тук разбирал свой нежданный трофей и с большим удивлением увидел, что ему достались две совершенно одинаковые толстые тетради с одинаковыми картинками; он даже позвал Марион, чтобы поудивляться вместе. А две книжки легко разделились на двоих.

Разумеется, остальным захотелось знать, что же там в книгах такое интересное, чтобы смотреть в них второй вечер напролёт, не отрываясь и не глядя по сторонам; пришлось поделиться: Тук и Марион по очереди читали вслух из одной книжки, а картинки из второй рассматривали те, кто не умел читать.

Правда, на первых страницах картинок не было. Там было что-то не очень понятное про королевские указы (Скарлет пробурчал: «И так ясно, что для нас ничего хорошего…»), про какие-то далёкие события в столице и про свадьбу дочери жившего неподалёку барона, а потом целая страница с проповедью. Проповедь шервудцам почти понравилась, если пропустить длинную фразу о злых разбойниках, губящих свои и чужие души; Джон даже пустил скупую слезу… но в конце было написано, что сие поучение принадлежит перу досточтимого Хьюго де Рено, настоятеля аббатства святой Марии. Скарлет с досадой сплюнул, а Робин потёр переносицу и сказал: в жизни бы не поверил, будто такое мог сказать (ну то есть написать) шерифский братец.

— Ну, — пожал плечами Тук, — ты с ним знаком не близко, а я тебе скажу, что он может говорить одно, делать другое, а думать, будто это одно и то же.

Скарлет сплюнул ещё раз и мрачно сообщил, куда бы он использовал эту проповедь; Тук возразил: проповедь-то хорошая, и неважно, кто её писал. Назревал спор, но Марион быстро напомнила про следующую страницу, а на той странице были уже картинки.

В самом начале была нарядная дама, и вокруг неё — окно, в которое она выглядывает; внизу — такой же нарядный рыцарь на коне, который смотрит вверх, на даму; рядом с рыцарем был нарисован маленький кораблик и под ним волны. Между рыцарем и дамой шли слова в два узких столбика, так что по краям оставалось много лишнего места. Тук объяснил, что это — красивые стихи на учёном языке, и что дама провожает рыцаря в поход. Стихи и вправду звучали красиво, особенно когда их произносила Марион — нараспев, а Тук разъяснял, что означает что.

Марион эти стихи очень понравились. Маленькому Джону тоже, но когда Скарлет сказал, что это всё чушь, Джон начал сомневаться. Робин и Мач больше смотрели на картинки: такие богатые рыцари через Шервуд ездили нечасто и всегда с вооружённой свитой, так что близко не подойдёшь; а Назир не сказал ничего.

Когда стихи были дочитаны, Тук решил, что на сегодня чтения хватит; если на то пошло, им в жизни столько сразу не читали, пора бы и отдохнуть. Но отдыха не получилось, получился спор.

Сначала Мач спросил, почему это рыцарь уезжает, если на самом деле он едет к даме; Тук объяснил, что рыцарь приехал проститься, а потом развернёт коня и сядет на вон тот корабль. Тогда Мач удивился, как рыцарь влезет на такой маленький кораблик, он же сразу утонет; пришлось объяснить, что корабль на самом деле большой, а нарисовали маленьким, потому что иначе не помещался. Потом Мач сказал, что дама и рыцарь очень красивые, ему нравятся; Скарлет сердито рявкнул, что эти красивые стоят столько, что простой человек мог бы десять лет не работать и быть сытым. Джон возразил, что пусть бы господа наряжались, как хотят, только бы нас не трогали. «Ага, не тронут тебя, как же!» — завопил Скарлет. Джон отпирался, Скарлет шумел, Тук пытался всех унять, обещая надавать колотушек, а Робин вместо того, чтобы прекратить этот бедлам, смотрел на Марион таким взглядом, будто увидел её в первый раз. Скарлета успокоил Назир, насильно всунув ему в руки самый лучший кусок оленины и большую кружку; Скарлет ещё немного покричал, но уже тише, а потом принялся за мясо, сообщив, что кто угодно пусть наряжается, а он голодным ходить не намерен. В общем, легли шервудцы поздно и заснули не сразу.

Утром они никуда не пошли: Робин решил продолжить чтение. Скарлет буркнул, что вот, от этих книжонок один лишь вред, но с вожаком спорить не стал, и чтение возобновилось.

После рыцаря с дамой шла история про доблестных рыцарей, штурмующих не менее доблестные вражеские твердыни, и картинки там были ещё лучше; шервудцы передавали книжку из рук в руки, тыча пальцем в интересные места. Правда, история была не сначала: в первых строках говорилось: «Продолжим же наше повествование о…», и разобраться, кто из рыцарей кому друг, а кто враг, было непросто. А в конце было обещание продолжить повесть дальше, но повесть не продолжалась.

Пока Тук читал, Марион удивлённо поглядывала на Робина: он как-то странно на неё вчера смотрел, ночью спрашивал, не холодно ли ей и не нужно ли ещё одеяло (им уже который год хватает одного), а когда она расцеловала его в благодарность за заботу, он словно бы растерялся. Странно… Ну, кажется, картинки кончились. Марион взяла у Робина книгу и перевернула страницу дальше. О… ой!..

Её глаза округлились; она быстро перелистала вперёд — ещё, ещё…

— Тук! По-моему, нам дальше читать не надо.

— Это ещё почему? — удивился Джон, и не он один: все, кроме Тука, уставились на Марион, а Тук принялся торопливо листать книгу.

— Потому что не надо! Там ничего хорошего.

— Да откуда ты знаешь?

— Потому что вижу.

Скарлет поднялся на ноги:

— Как это вдруг? Вы смотрите, а нам нельзя? — он уже забыл, что от книжек один вред, и тянулся к тетрадке в руках Марион: — Дай посмотреть. Ну дай! — Марион прижала листы к себе, а потом спрятала за спину. Робин удивился:

— Почему ты не хочешь показать?

Марион сердито посмотрела на Робина и неохотно протянула книжку; Скарлет, присев, быстро пролистал уже знакомые картинки с дамой и рыцарем и с рыцарями под стенами замка и добрался до незнакомых. Подтянулись и остальные, заглядывая через плечо. Тук поднял голову:

— Правда, ребята… Не надо нам это читать.

Скарлет сдавленно кашлянул, не отрываясь от страницы; Робин озадаченно спросил:

— Это что? — взглянул на Тука и требовательно произнёс: — Я хочу знать, что там написано. Читай.

Марион сделала сердитое лицо и отошла в сторону — впрочем, не так далеко, чтобы не слышать, а Тук помялся, пожевал губами и начал читать, тяжело вздыхая и глотая некоторые слова — читать историю об ужасных и безбожных лесных разбойниках, и по мере того, как он читал, лица шервудцев вытягивались, а личико Марион становилось ну просто свирепым.

Писавший эту историю многократно ужасался преступлениям, совершённым разбойниками, и неустанно повторял, что не дерзает открыть читателю всю глубину их злодеяний (хотя того, что он «открыл», было достаточно, чтобы назвать их врагами рода человеческого). Также, по его словам, злочестивцы то и дело произносили нечестивые и богохульные слова, но сказать, какие именно, он упорно избегал. Его умолчания, видимо, пытался возместить художник, который так плотно изрисовал отведённое ему место, будто желал втиснуть в каждый дюйм листа сколь возможно больше злодейств и непристойностей, причём самые непристойные из них были стыдливо зарисованы разлапистыми кустами, оставляя лишь достаточные для двусмысленных догадок краешки; а вместо ругательств он изобразил исходящих из уст злодеев змей и странных зверьков, похожих на помесь ежа с летучей мышью.

Всё это было бы ничего: Робин сам вышиб из Шервудского леса несколько шаек таких головорезов. Но в описании книжных разбойников Робин с ужасом узнавал своих товарищей. А картинки… о, эти картинки! Атаман с луком больше собственного роста; злобный бородатый верзила с дубиной и в лохматой шкуре; ещё один небритый злодей в безрукавке и с окровавленным ножом; толстый бесстыжий монах, рыжий дурачок с вылупленными глазами и темнолицый сарацин в белом тюрбане — чтоб никто не усомнился, что это сарацин. Но больше всего Робина возмутила картинка, изображавшая злую разбойницу неприличного поведения: разбойница была тощая, с длинными рыжими змеями на голове, в зелёном платье, которое не всегда было на своём месте, и с бурыми точками на носу и щеках.

Тук уже не читал, а бормотал, не заботясь о разборчивости. Скарлет с хрипом выдавил:

— Это он что, про нас, что ли?..

— Но ведь мы же не такие? — недоумённо улыбнулся Мач.

— Я предупреждала! — донеслось с края поляны.

Тук торопливо добормотал до последней строчки и захлопнул тетрадку:

— Всё! Я же говорил, что читать не надо.

Робин часто заморгал. Раньше он знал, что книги бывают в церкви и у учёных людей. Что в книгах пишут святые и учёные вещи. Ещё книги бывают у богатых купцов и ростовщиков, но там они пишут, кто им должен и кому что продать. Но Робин никогда не думал, что в книге могут написать такую наглую, мерзкую, невыносимую ложь. И что кто-то эту книгу прочтёт и подумает, что это правда. Робин перестал понимать, где он и что вокруг происходит; он замер, глядя перед собой округлившимися глазами и не замечая, что рот у него сам собой приоткрылся, а руки повисли, словно лишились сил.

Он  пришёл в себя лишь когда почувствовал, что его крепко бьют по спине, а охрипший от испуга голос Марион спрашивает, что с ним. Он потряс головой и сипло спросил:

— Что это значит?

— Это значит, что ты пялишься в воздух, будто тебя околдовали! — Скарлет рычал прямо в ухо.

— Нет… — Робин прочистил горло и указал пальцем на стопку пергамента, лежавшую на коленях Тука: — Что значит это?

Тук развёл руками:

— Это значит, что кто-то нас не любит. Сильно не любит, да, да!

— Но кто?..

— Кто? Ты спрашиваешь, кто? Гизборн! Надо было свернуть ему головёнку, тогда… — Скарлет дёрнул головой, словно указывая на «тогда», находящееся где-то за плечом.

— Нет, Уилл, — перебил Тук, и тут же поднял руку, отвергая возражения: — Нет! Гизборн нас с радостью повесит, если поймает, но вот это, — монах постучал рукопись пальцем, — это не он.

— А кто?..

— Кто-то, кому по средствам заказать книгу… две книги… — Тук подобрал брошенную Скарлетом тетрадь и сложил обе стопки вместе, — или целый ящик. Кто-то, кого мы хорошо пограбили. Кто крепко нас помнит.

Шервудцы переглянулись. Марион скривила губы и кивнула:

— Шериф!

+5

18

Княгиня написал(а):

Робин прочистил горло и указал пальцем на стопку пергамента, лежавшую на коленях Тука: — Что значит это?

Это чёрный пиар, Робин.  http://sherwood.mybb.ru/uploads/0000/09/8a/192957-1.gif 
Княгиня, БРАВО!  http://s.rimg.info/5962bb18d0aff8d7b1a22b492ef7b499.gif

0

19

Княгиня написал(а):

Но больше всего Робина возмутила картинка, изображавшая злую разбойницу неприличного поведения: разбойница была тощая, с длинными рыжими змеями на голове, в зелёном платье, которое не всегда было на своём месте, и с бурыми точками на носу и щеках.

Хорошо что не с волчьей головой (Lady Wolfshead) http://sherwood.mybb.ru/uploads/0000/09/8a/192958-2.gif 

Княгиня написал(а):

— Это значит, что кто-то нас не любит. Сильно не любит, да, да!

— Но кто?..

Вся Ноттингемская управа.
http://s.rimg.info/5962bb18d0aff8d7b1a22b492ef7b499.gif   http://s.rimg.info/5962bb18d0aff8d7b1a22b492ef7b499.gif

0

20

Ура, продолжение!

Княгиня написал(а):

он может говорить одно, делать другое, а думать, будто это одно и то же.

Это чеканная формулировка.

Княгиня написал(а):

досточтимого Хьюго де Рено, настоятеля аббатства святой Марии

Аббат умница. Зря они сомневались в его талантах. :)

Княгиня написал(а):

Мач удивился, как рыцарь влезет на такой маленький кораблик, он же сразу утонет

Мач растёт на глазах.

Княгиня написал(а):

Скарлет ещё немного покричал, но уже тише, а потом принялся за мясо, сообщив, что кто угодно пусть наряжается, а он голодным ходить не намерен.

Скарлет всегда нравился мне своим практическим подходом. :)

Княгиня написал(а):

Робин часто заморгал. Раньше он знал, что книги бывают в церкви и у учёных людей. Что в книгах пишут святые и учёные вещи. Ещё книги бывают у богатых купцов и ростовщиков, но там они пишут, кто им должен и кому что продать. Но Робин никогда не думал, что в книге могут написать такую наглую, мерзкую, невыносимую ложь. И что кто-то эту книгу прочтёт и подумает, что это правда. Робин перестал понимать, где он и что вокруг происходит; он замер, глядя перед собой округлившимися глазами и не замечая, что рот у него сам собой приоткрылся, а руки повисли, словно лишились сил.

Чистая, невинная душа.

0

21

Клаус Штертебеккер написал(а):

Скарлет всегда нравился мне своим практическим подходом.

...а также своей последовательностью. :)

Клаус Штертебеккер написал(а):

Чистая, невинная душа.

Не испорченная всеобщей грамотностью. :)

0

22

Принимаются корректории к тексту: в последнее время меня одолевает чувство собственного косноязычия. Надо с ними разобраться — либо с косноязычием, либо с чувством.

III

Да! Сэр Роберт де Рено, лорд шериф Ноттингемский — тот самый, который росчерком пера мог отнять жизнь или сохранить её. Именно он затеял эти игры с дорогими книжками, но не ради назойливых разбойников — много чести. Просто сэр Роберт нашёл способ пополнить свою казну, а разбойники — так, попались мимоходом под горячую руку.

Было уж несколько лет тому, как шерифу донесли: его глашатаи, выкликая указы, добавляют от себя что-то постороннее: то приглашают на чью-то свадьбу, то хвалят чьи-то горшки или яблочки, а не то искусную швею или шорника. Первая же проверка подтвердила донос: оказалось, глашатай брал небольшое вознаграждение, чтобы во всеуслышание похвалить товар, мастера или будущее торжество. Пойманного с поличным шериф приказал выпороть за самоволие, но мысль ему показалась интересной, и спустя недолгое время глашатай выкрикивал те же приглашения, не получая мзды, а шерифские писари принимали у горожан объявления, забирая приношения в пользу шерифа.

Но шериф не был бы шерифом, если бы не понимал простейших вещей. Допустим, глашатай от его имени похвалит некоего торговца, а торговец подсунет горожанам гниль или пересортицу; ясное дело, горожане запомнят, что Его Лордство их обманул. И в чём обманул? В горшках да в яблочках! Раз, другой, а там, глядишь, и уважение потеряют. Нет, это шерифу ни к чему. И пусть в качестве платы он берёт образец товара, убеждаясь в его добротности, но ведь пройдохам ничего не стоит поднести шерифу лучшее, а согражданам сбыть остатки.

Деньги шериф любил, но почёт и уважение ценил не меньше; поэтому вместо пустой похвалы глашатай объявлял, что торговец такой-то в присутствии милорда шерифа поклялся всеми святыми торговать только самым лучшим товаром, и только потом перечислял тот замечательный товар, за который приносилась клятва. Теперь, если торговец или мастер обманывал ожидания, шерифу оставалось лишь проследить, чтобы клятвопреступник получил по заслугам. Кажется, желающих объявить о себе стало поменьше, но сэр Роберт не удивлялся и считал это уступкой благоразумию.

Приношения от торговцев были скромные, но постоянные; также хватало желающих объявить о помолвке или крестинах — многим было лестно, чтобы их праздник огласили от лица шерифа. Объявить можно было на весь город или в одном квартале — второе пользовалось спросом, ибо стоило дешевле. За оглашениями приходили даже деревенские — правда, с опаской: вдруг Его Лордство сам решит навестить свадьбу — ввек потом не докажешь, что нечем платить налоги…

Объявления приносили не только деньги — случалось шерифу и позабавиться. Первый случай сэр Роберт помнил хорошо: озадаченный писарь мялся в дверях, не зная, как объяснить своё смущение. Вот, некий лекарь обещает горожанам исцелить все болезни разом. Не наш, не городской. Клянётся, что его средство хвалят высокородные особы и духовные лица. Ну, мало ли что клянётся, а где все эти лица и особы? Шериф пожелал взглянуть на чудодея и сам спустился вниз.

Чудодей и впрямь смотрелся чудно́: платье было таким длинным, что приходилось поддергивать его над поясом, чтобы не спотыкаться, а свой не менее длинный плащ он то и дело откидывал, как бы невзначай показывая край шёлковой (но заношенной и засаленной) подкладки. На голове его был не менее засаленный берет, и сэр Роберт, сам большой ценитель беретов, досадливо поморщился. Размахивая руками («как рыночный фигляр», отметил про себя сэр Роберт), целитель вещал замковой челяди о своих победах над многочисленными недугами: прострелом, коликами, параличом, водянкой, подагрой, чесоткой, сухоткой, несварением, бессонницей, дурным характером жён, непослушанием детей, и прочими, и прочими.

Шериф не глядя прошествовал мимо, уселся в кресло на возвышении и дал знак, чтобы притихший лекарь подошёл ближе. Итак, он хочет, чтобы о его чудесном лечении узнали жители славного Ноттингемшира? А чем он поручится, что его средства и вправду так хороши? Целитель оживился и начал клясться, что во многих городах и весях люди исцелялись от своих болезней, и если бы они могли прийти сюда, они засвидетельствовали бы истинность его слов, и сам граф Кингсбриджский, которого он лечил в прошлом году, со своей благородной супругой и всем семейством, включая преподобного Бенедикта, капеллана его милости графа, могут подтвердить силу его целебных снадобий…

Шериф слушал целителя, небрежно откинувшись в кресле и устремив благосклонный взор в потолок; целитель в ожидании шерифского слова продолжал лепетать про снадобья, веси и благородного графа, и наконец умолк, не дождавшись. Подержав просителя в томительной тишине, шериф опустил взгляд, ласково улыбнулся, и задержавшаяся в зале челядь возблагодарила Небеса, что Его Лордство улыбается не им.

Значит, он лекарь, снисходительно сказал шериф. А чем, собственно, он собирается лечить? Где его лекарства? Целитель несмело ответил, что готовых снадобий сейчас нет, он извёл их в дороге, но сегодня же начнёт готовить новые и позаботится, чтобы хватило всем почтенным жителям этого славного города. Прекрасно, отвечал сэр Роберт, в таком случае с ним пойдут два солдата и писарь; они не будут мешать стряпне, просто посмотрят, что там кладётся в эти снадобья. А почему это лекарь вдруг взволновался? Ах, травы теряют силу, если на них смотрит чужой? Ай-яй-яй, какая незадача, и как же нам быть? Ведь верховному шерифу Ноттингема не пристало хвалить то, чего он не знает, не так ли?

Ах, да, это средство хвалят знатные люди. Как-как зовут этого графа? Граф Кингсбриджский? Да, да, воскликнул целитель, господин граф, и его благородная супруга, и всё его семейство, считая отца Бенедикта, могли бы подтвердить и засвидетельствовать… Шериф махнул рукой, приказав умолкнуть. Он, сказал лорд шериф, глядя ввысь и не переставая ласково улыбаться, он знает этого графа и знает всё его благородное семейство. Его высокочтимую супругу зовут Ложь, а их славных дочерей — Тюрьма, Порка и Виселица. И шериф подался вперёд и уже без тени улыбки вперил в целителя гневный взгляд. Граф Кингсбриджский? Нет такого графства — ни в Англии, ни в Шотландии, ни в одной из христианских земель! У каких неверных он нашёл такого графа с капелланом?

Стража без труда поймала целителя, запутавшегося в собственном подоле, и притащила обратно. Его Лордство снова улыбался. А что там у лекаря под плащом, не найдётся ли немножко запасных снадобий или чего другого, на что любопытно взглянуть? Под плащом нашёлся тощий мешок, а подкладка плаща оказалась больше чем наполовину суконной: шёлком он был подбит только по краям. Шериф не удивился.

Не удивился он и тому, что в мешке нашлось несколько закупоренных сосудцев. Это твои зелья? Отвечай, когда тебя спрашивает шериф, и не мямли! Значит, зелья. Стражник понюхал открытую бутылочку и чуть не уронил её. Сэр Роберт поднял брови и захотел взглянуть сам; держа сосуд на расстоянии, осторожно помахал над ним в свою сторону, слегка втянул ноздрям воздух и поморщился. Что это за вонь? Сказано — не мямлить! Ах, конская моча, уваренная? И этим он собирался лечить? Не только? А чем ещё? Крапивой? Варёной или толчёной? Ах, свежей? Прикладывая к больным местам? О…

Сэр Роберт вновь возвёл очи горе и ласково сказал: по части крапивы это не к нему, а к его брату Хьюго — кому как не монахам знать всё об умерщвлении плоти; а что касается конской мочи, её действенность следует испытать на самом целителе.

Остаток дня шериф пребывал в отличном расположении духа. После того, как целитель признался во всех грехах, получил законные две дюжины розог и был вытурен вон с приказом не попадаться на глаза, сэр Роберт наградил писца за бдительность и повелел и впредь докладывать о любых странностях: так лучше, чем оглашать глупости на весь город. А бродячих знахарей гнать взашей сразу: хороший врач не уйдёт с графского двора шляться по городам и весям, тряся ворованной подкладкой.

Второе предприятие было неудачным, и сэр Роберт неохотно вспоминал о нём; однако ж и его он придумал не сам, а лишь воспользовался случаем.

Снова к нему пришёл писарь — показать странное объявление. Шериф прочёл его раз, другой, поднял брови и перечёл в третий, затем решил посмотреть на подателя. Подателем оказался великовозрастный балбес, сын зажиточных родителей; из сбивчивого и путаного объяснения шериф понял, что виной — некая девица и проходившие мимо менестрели. Так или иначе, но балбес решил сложить той девице песню наподобие менестрельских, а поскольку в пении тягаться с менестрелями не мог, придумал объявить свой стих через шерифских глашатаев.

Шериф не сомневался, что для простолюдинки сравнение с пузатой крынкой парного молока будет в самый раз; но огласить такое принародно? Нет, пусть это делает кто-то другой. И ум сэра Роберта тут же нашёл небезвыгодную замену: а не хочет ли сей сын почтенных родителей взять себе этот лист, на который добросовестный писарь уже занёс горшочно-крыночные излияния? Пусть заплатит и поднесёт своей крынке в подарок. Ах, она не умеет читать? С кольцом пусть поднесёт, так всем будет понятно. И да, милорд даёт своё одобрение на честный брак во славу короля Англии и для преумножения его подданных.

К сожалению, опыт этого рода не прижился: неграмотным горожанам памятные записи не требовались, а для особых случаев — договоров и прочего — уже имелись нотариусы. Однако неудачная попытка навела Роберта де Рено на мысль, которая стала основой третьего предприятия, и уж его-то шериф мог считать своим собственным детищем.

Мысль была простой: если горожанам не нужны писаные листы, то кому же они нужны? Тем, кто умеет читать и имеет чем заплатить; прежде всего — жёнам и дочерям местной знати. Кому, как не женщинам, приходится скучать в отсутствие отцов и мужей? Кто лишён многих известных, но не слишком скромных забав? Кто держит в своих руках хозяйство и кто, в конце концов, чаще умеет читать? В своих раздумьях сэр Роберт уже заручался поддержкой брата, ибо что может быть душеспасительней, чем отвратить дщерей человеческих от опасных развлечений и занять их чем-то пристойным? И, конечно, не токмо женщины… Роберт де Рено видел обширное поле, готовое дать огромный урожай.

Третье начинание сэра Роберта ждал успех. О, разумеется, прежде пришлось изрядно потрудиться. Составить список знати, живущей в Ноттингемшире и близ его окраин; оценить, кому по средствам дорогая книга с картинками, а кому лишь простая рукопись; уточнить, в каких семьях есть грамотные, а кому нужен чтец; узнать, кому по вкусу любовные песни, кому назидательные, а кому — сказания о героических деяниях. И, наконец, собрать нужное число этих песен-деяний, а также чернил, пергамента, красок, и тех, кто будет всё это писать, рисовать и зачитывать вслух, а потом ещё и развозить.

Начиналось с малого, с нескольких избранных семейств, в которых сэр Роберт был уверен; пришлось приложить все искусство уговоров, ибо правила учтивости мешали прямо сказать, что книгу предлагается купить, и адресаты должны были понять намёк без ущерба для своего достоинства. Но сэр Роберт справился с этим. И дело пошло: вскоре де Рено уже не слал письма с учтивыми предложениями, а сам получал их.

В дальних помещениях ноттингемского замка скрипели перья, трудились переплётчики и упражнялись в декламации менестрели: сэр Роберт предусматривал всё. Несколько богато украшенных книг он пожертвовал в ближайшие монастыри — тщательно проследив, чтобы в них не попало неудобных историй, — и это подношение дало ему даровых (или почти даровых) переписчиков-послушников. Остальным адресатам он рассылал книги без переплётов, дабы они могли выбрать только те истории, которые им понравились: тетради скреплялись так, чтобы их легко было разъять и переплести с листами из других книг — роман к роману, стихи к стихам, проповедь к проповеди. И хотя де Рено знал, кто из его почтенных адресатов что предпочитает, и готовил книги с расчётом «никого не пропустить и не оставить излишка», но несколько штук обязательно оставалось про запас. Чтобы неграмотные адресаты не отказались от книг, вместе с книгами в путь отправлялся глашатай или менестрель, заучивший текст наизусть; для этого дела сэр Роберт нанял нескольких бездомных менестрелей — в меру смазливых, с приличным голосом и манерами. Они обошлись дешёво — харч и крыша над головой, а если благодарные слушатели наградят за чтение, то тем лучше; главное — пусть помнят, что всем этим удовольствием они обязаны Роберту де Рено.

А ещё сэр Роберт придумал рассылать большие романы частями, дабы интерес к его книгам не ослабевал. И пусть прибыль от книг давалась не без хлопот — сэр Роберт этими хлопотами наслаждался.

Но шервудским разбойникам лишь предстояло всё это узнать: они не только не читали книг, но и не слушали городских глашатаев.

+4

23

Княгиня написал(а):

Объявить можно было на весь город или в одном квартале — второе пользовалось спросом, ибо стоило дешевле.

Наценка за гео-таргетинг, я полагаю? Нужно срочно разработать наценки за соц-демо таргетинги и охват по уникам. А также по времени объявления. Утро - дешевле, шумно же. Вечер - дороже. Ну, или наоборот. Базарный день - +50%, пост - -20%. Таргетинг по интересам - +50%.
Эксклюзивная услуга - объявление ночью. Наценка + компенсация вреда, нанесенного горожанами глашатаю.
Сколько можно содрать с шерифа за разработку маркетинговой политики?

0

24

LinLis написал(а):

Наценка за гео-таргетинг, я полагаю?

Наоборот: на весь город оно стоит больше, чем на один родной квартал. А в остальном видно, что у тебя опыта больше, чем у шерифа. :)

LinLis написал(а):

Сколько можно содрать с шерифа за разработку маркетинговой политики?

Ну ты же знаешь нашего батюшку де Рено. Этот сам кого угодно обдерёт. Однако если опытный менеджер найдёт к нему подход, то заработать можно неплохо; но надо быть готовыми к тому, что отработать шериф-батюшка заставит каждое пенни.

0

25

Княгиня написал(а):

для этого дела сэр Роберт нанял нескольких бездомных менестрелей — в меру смазливых, с приличным голосом и манерами. Они обошлись дешёво — харч и крыша над головой, а если благодарные слушатели наградят за чтение, то тем лучше; главное — пусть помнят, что всем этим удовольствием они обязаны Роберту де Рено.

Эх, Алан, такая непыльная работёнка обломилась... :(
Спасибо за продолжение!  :)

0

26

Княгиня написал(а):

шериф опустил взгляд, ласково улыбнулся, и задержавшаяся в зале челядь возблагодарила Небеса, что Его Лордство улыбается не им.

Я их понимаю. :)

Княгиня написал(а):

Нет такого графства — ни в Англии, ни в Шотландии, ни в одной из христианских земель! У каких неверных он нашёл такого графа с капелланом?

У... у заморского автора Джорджа Сингуляра!..

Княгиня написал(а):

Третье начинание сэра Роберта ждал успех.

У меня почему-то такое ощущение, что перебрось шерифа в наше время, он бы вывел всех "пиратов". Притом, без административных перегибов, а одними экономическими методами. :)

Княгиня написал(а):

в последнее время меня одолевает чувство собственного косноязычия. Надо с ними разобраться — либо с косноязычием, либо с чувством.

С чувством. Оно одолевает, не имея на то совершенно никакого права.

0

27

наталья, на здоровье. :)

Клаус Штертебеккер написал(а):

У меня почему-то такое ощущение, что перебрось шерифа в наше время, он бы вывел всех "пиратов". Притом, без административных перегибов, а одними экономическими методами.

Н-нууу... Наш конкретный шериф не смог вывести Робин Гуда. Это если не считать приводившуюся мной балладу, где шериф дал Робину пошерифствовать.

Клаус Штертебеккер написал(а):

У... у заморского автора Джорджа Сингуляра!..

Ну, у этого как в Хреции, всё есть... кроме здравого смысла.

Клаус Штертебеккер написал(а):

С чувством. Оно одолевает, не имея на то совершенно никакого права.

:glasses: А ещё мне пора придумывать настоящее название для сей повести. Надо сказать, что это задачка не проще, чем написать главу...

0

28

Княгиня написал(а):

Наш конкретный шериф не смог вывести Робин Гуда.

А он ставил перед собой такую цель? :) И потом, это же Робин Гуд. "Может быть, он один такой" :)

Княгиня написал(а):

А ещё мне пора придумывать настоящее название для сей повести. Надо сказать, что это задачка не проще, чем написать главу...

Не надо придумывать. Оно само придёт.

0

29

Княгиня написал(а):

Надо с ними разобраться — либо с косноязычием, либо с чувством.

Согласен с Клаусом. Разбираться надобно с чувством. Косноязычия нет. В этом тексте точно нет. :) Мне нравится эдакий всеобъемлющий портрет шерифа.
Размах у шерифа королевский. Голова - дом советов. А разбойники, по причине собственного эгоизма, решили, что сам шериф будет размениваться на такую мелочь, как они. Ха!

0

30

Bobby написал(а):

Согласен с Клаусом. Разбираться надобно с чувством. Косноязычия нет.

http://sherwood.mybb.ru/uploads/0000/09/8a/193535-1.gif 

Bobby написал(а):

Размах у шерифа королевский.

Ну тут можно немного поспорить о терминах. Размах у него действительно о-го-го, но по-королевски было бы отладить дело, а затем передать управляющему - делегировать полномочия, так сказать. Или даже не отлаживать самому, а поручить по-королевски точно выбранному исполнителю. А шериф наслаждается самим бизнес-процессом. Хотя, конечно, и у короля может быть хобби...

Bobby написал(а):

А разбойники, по причине собственного эгоизма, решили, что сам шериф будет размениваться на такую мелочь, как они.

Неграмотныя они... Но если бы в качестве трофея попался другой выпуск шерифской периодики, они бы ничего такого и не подумали.

Княгиня написал(а):

задержавшаяся в зале челядь возблагодарила Небеса, что Его Лордство улыбается не им.

Ооо... Вот говорите, что всё в порядке, а кто в этой фразе "им" - челядь или Небеса?

0