SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Разнообразные мифы

Сообщений 31 страница 48 из 48

31

Bobby написал(а):

Тот же Кураев, скажем. Чем плох?

Он великолепен, но у меня не поворачивается клавиатура применить к нему слово "толкователь". Только если толковать его (слово) в самом-самом широком смысле. :)

0

32

Княгиня написал(а):

Только если толковать его (слово) в самом-самом широком смысле.

Ничего не мешает толковать слово в широком смысле. :)
Мне лично очень не нравятся толкования узкого профиля, как то объяснение использования букв, перекручивание смысла написанного неясно с какими целями, и прочие изыски, несмотря на то, что он довольно распространены. Этим можно заниматься от нечего делать и действительно можно дотолковаться до невесть чего.
Но объяснить смысл священного писания на основе трудов признанных авторитетов и собственного образования вполне можно.

0

33

Княгиня, сюда будем складывать все подходящие посты, а ты потом рассортируешь. Идёт?

0

34

Ок. :) И свежего добавлю понемножку.

0

35

Томас Ф. Мэдден (Thomas F. Madden) — адъюнкт-профессор, декан исторического факультета Университета Сент-Луиса, автор ряда работ, в числе которых "Краткая история Крестовых походов" и "Четвертый Крестовый поход: завоевание Константинополя" (совместно с Дональдом Куэллером). Статья "О подлинной истории Крестовых походов" опубликована в журнале "Crisis" от 4 апреля 2002 г. В переводе для российского читателя она несколько переработана.

Источник: http://profilib.com/chtenie/138221/toma … khodov.php

Если не считать Умберто Эко, историк, занимающийся изучением Средневековья, обычно не привлекает к себе внимания широкой публики. По большей части мы — люди тихие, копаемся в пыльных манускриптах и кропаем дотошно-скучные труды, которые мало кто станет читать. Так что можете себе представить, каково было мое удивление, когда после террористического акта 11 сентября Средневековье вдруг стало всех интересовать.

Я специализируюсь на Крестовых походах. И вот внезапно моему безмятежному одиночеству пришел конец: башня из слоновой кости затряслась — в дверь барабанили репортеры, журналисты и ведущие ток-шоу. И каждому нужна была сенсация сегодня же к вечеру. "Что такое Крестовые походы?" — спрашивали они. "Когда это было? Насколько неразумно поступил президент Буш, использовав в своей речи слово "крестовый поход"?" Кое-кто, похоже, уже знал ответ, который хотел получить; от меня как эксперта требовалось лишь его "озвучить". Например, меня не раз просили прокомментировать тот факт, что исламский мир имеет причины для справедливой обиды на Запад. Разве, настаивали мои собеседники, нынешняя волна насилия не уходит своими корнями в жестокие и ничем не спровоцированные нападения крестоносцев на мусульманские страны, отличавшиеся тонкой культурой и терпимостью? Иными словами — не крестоносцы ли во всем виноваты?

Да, Усама бин Ладен именно так и полагает. В многочисленных видеозаписях своих выступлений он никогда не забывает назвать войну, которую Америка ведет с терроризмом, новым Крестовым походом против ислама. Бывший президент США Билл Клинтон тоже указывает на Крестовые походы как на ключевую причину нынешнего конфликта. В своей речи в Университете Джорджтауна он поведал слушателям — и немало приукрасил правду — о том, как крестоносцы, взяв в 1099 г. Иерусалим, погубили множество евреев, сообщив также, что на Ближнем Востоке эту бойню помнят до сих пор. Правда, с чего бы исламским террористам скорбеть по погибшим евреям, Клинтон не объясняет. Многие газеты устроили бывшему президенту недурную выволочку за то, что он так пытался во всем обвинить США, что добрался аж до Средних веков. Однако же с основными предпосылками Клинтона никто спорить не стал.

Ну, или почти никто. Многие историки пытались внести ясность в вопрос о Крестовых походах еще до того, как за дело взялся Билл Клинтон. И это не ревизионисты, вроде устроителей выставки в честь самолета Б-92 "Энола Гей", сбросившего атомную бомбу на Хиросиму, а крупные ученые, выводы которых — плод десятков лет, посвященных тщательным и серьезным исследованиям. Сейчас для них наступил момент, когда их готовы выслушать. Так что слушайте.

Недоразумения, связанные с Крестовыми походами, распространены крайне широко. Обычно Крестовые походы изображают в виде серии священных войн против ислама, в которых под руководством одержимых жаждой власти Пап сражались религиозные фанатики. Предполагается, что Крестовые походы были олицетворением лицемерного самодовольства и нетерпимости, черным пятном на страницах истории Католической Церкви в частности и западной цивилизации в целом. Крестоносцы, отродье западного протоимпериализма, напали на мирный Ближний Восток, оставили его в руинах и разрушили просвещенную мусульманскую культуру. Так повествует об этом множество научно-популярных фильмов. С исторической точки зрения они просто ужасны, но с развлекательной, надо признать, часто бывают недурны.

Но какова же правда? Ученые до сих пор ее не знают до конца. Однако о многом можно уже теперь сказать с уверенностью. Начнем с того, что Крестовые походы на Восток были целиком и полностью оборонительными войнами. Они представляли собой прямой ответ на исламскую агрессию — попытку вернуть или сохранить от мусульманского завоевания христианские земли.

Христиане XI века вовсе не были фанатичными параноиками. Мусульманская угроза была реальностью. Хотя мусульмане могут быть и миролюбивы, ислам родился в огне войны, и войною же развивался. Со времен Мухаммеда средством распространения мусульманства был меч. Исламская мысль делит мир на две сферы: Обитель ислама и Обитель войны. Христианству — равно как, собственно, и любой другой немусульманской религии — места на карте не отводится. Христиан и иудеев можно терпеть в исламском государстве под исламской властью. Но традиционный ислам учит, что христианские и иудейские государства надлежит разрушить, а земли их — завоевать. Когда в VII в. Мухаммед начал войну против Мекки, христианство доминировало в мире, обладало властью и богатством. В качестве официальной религии Римской империи оно охватило все Средиземноморье, включая и свою родину - Ближний Восток. Таким образом, для ранних халифов Христианский мир стал главной мишенью. Ею же оставался он для мусульманских вождей еще тысячу лет.

Вскоре после смерти Мухаммеда воины ислама, проявляя невероятную энергию, атаковали христиан. Успехи их были чрезвычайно велики. Палестина, Сирия, Египет — прежде земли, наиболее густо заселенные христианами — пали быстро. К VIII в. мусульманские армии заняли всю христианскую Северную Африку и Испанию. В XI в. турки-сельджуки захватили Малую Азию (современную Турцию), бывшую христианской со времен апостола Павла. Восточная Римская империя — то, что нынешние историки называют Византией — сжалась до размеров, едва превышающих теперешнюю Грецию. В отчаянье император Константинопольский отправил весть христианам Западной Европы, прося их прийти на помощь своим восточным братьям и сестрам.

Так начались Крестовые походы. Они были не измышлением властолюбивых Пап и не жадных рыцарей, а реакцией на более чем четыреста лет завоевательных войн, путем которых мусульмане к тому времени захватили уже две трети бывшего Христианского мира. В некий миг оказалось, что христианство как вера и культура должно либо защищаться, либо пасть пред лицом ислама. Защитниками его и стали крестоносцы.

На Клермонском Соборе 1095 г. Папа Урбан II призвал рыцарей Христианского мира отбросить назад исламских завоевателей. Отклик был громок. Тысячи и тысячи воинов приняли крестовые обеты и стали готовиться к войне. Почему же? Ответ на этот вопрос обычно дают совершенно неверный. На заре Просвещения утверждалось обычно, что крестоносцы были всего лишь безземельными неудачниками, которые воспользовались возможностью повоевать и пограбить в дальнем краю. Обычные среди них проявлениям благочестия, самопожертвования и любви к Богу никто всерьез не принимал. Конечно, ведь для тогдашней публики это были разве что лицемерные маски злодеев.

Обратное показали лишь исследования последних двух десятилетий. Ученые обнаружили, что рыцари-крестоносцы были по большей части людьми обеспеченными, имевшими в Европе обширные владения. Однако же они по своей воле бросали все и брались за святое дело. Крестовый поход был удовольствием не из дешевых. Даже богатые владетели, взявшись за него, легко могли оставить нищими самих себя и свою родню. Нет, в Крестовый поход шли не за земным достатком (его-то многие имели в изобилии), а за сокровищем, которое "ни моль, ни ржа не истребляют". Рыцари остро сознавали свою греховность и готовы были принять тяготы Крестового похода как покаянный акт милосердия и любви. Европа буквально завалена тысячами средневековых хартий, подтверждающих эти чувства — хартий, в которых эти люди, диктовавшие их, говорят с нами и по сей день, лишь будь мы готовы их слушать. Конечно же, они не против были и поживиться трофеями, если случится. Но дело в том, что Крестовые походы были удивительно невыгодны с точки зрения грабежа. Разбогатело всего несколько человек, подавляющее большинство вернулись ни с чем.

* * *

Урбан II поставил перед крестоносцами две цели, и обе они на века оставались основными задачами восточных Крестовых походов.

Первая состояла в том, чтобы прийти на помощь христианам Востока. Вот что писал позднее один из преемников Урбана, Папа Иннокентий III: "Как может человек любить, согласно Божьей заповеди, своего ближнего как самого себя, если, зная, что братья его по христианской вере и христианскому имени содержатся вероломными магометанами в жестоком заточении и отягощаются ярмом невыносимейшего рабства, не посвятит он себя делу их освобождения?.. Неужели случилось так, что вам неведомо, как многие тысячи христиан содержатся магометанами в плену и неволе и мучимы бесчисленными пытками?"

Крестовый поход, как совершенно верно замечает профессор Джонатан Райли-Смит, понимался как "акт любви" — в данном случае, любви к ближнему. Его рассматривали как дело милосердия, исправления страшного зла. Как писал тот же Папа Иннокентий III тамплиерам, "вы делами исполняете слова Евангелия: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих".

Второй целью Крестовых походов было освобождение Иерусалима и других мест, освященных жизнью Христа. Выражение "Крестовый поход" появилось не так давно. Средневековые крестоносцы считали себя пилигримами, творящими благие дела на пути к Святому Гробу. Отпущение грехов, которое они получали, канонически относилось к области паломничества. Об Иерусалиме часто говорится в выражениях феодального характера. Призывая в 1215 г. к V Крестовому походу, Иннокентий III писал: "Помыслите же, сыны дражайшие, помыслите тщательно: ведь если бы какой-либо земной король был изгнан из своего домена или, быть может, пленен, не воззрел ли бы он, когда вновь обрел бы свободу и пришел бы час справедливости, на вассалов своих как на вероломных предателей... если бы не положили они не только свою собственность, но и самих себя за дело его освобождения?.. И подобным же образом и Иисус Христос, Царь царей и Господь господ, слугою Коего ты являешься и отрицать сего не можешь, Который соединил твою душу и твое тело, Который искупил тебя Драгоценною Кровию... не осудит ли тебя за порок неблагодарности и преступление неверности, если ты пренебрежешь помощью Ему?"

Освобождение Иерусалима было, таким образом, не колониальным захватом, а возвращением владений законному хозяину и открытым объявлением любви человека к Богу. Конечно же, люди Средневековья знали, что Бог в силах Сам вернуть себе Иерусалим — собственно говоря, Он в силах и весь мир вернуть под Свою власть. Однако, как проповедовал св. Бернар Клервосский, отказываясь так поступить, Он оказывал благодеяние Своему народу: "И вновь говорю я, помыслите о благости Всемогущего и склонитесь пред Его милосердным замыслом. Он Самого Себя делает обязанным вам, или, скорее, притворяется, будто это так, чтобы помочь вам выполнить свои обязательства перед Ним... Блаженным назову я поколение, которому досталась возможность столь щедрого отпущения грехов!"

Часто считают, будто основной целью Крестовых походов было насильственное обращение мусульманского мира в христианство. Нет ничего более далекого от истины. [За исключением, быть может, последнего предприятия св. Людовика IX Французского. — прим. пер.] С точки зрения средневековых христиан мусульмане были врагами Христа и Его Церкви. Задачей крестоносцев было защищаться от них и их побеждать. Только и всего. Мусульманам, жившим на отвоеванных христианами территориях, сохранять свою собственность и средства к существованию позволяли чаще всего, религию — всегда. Собственно говоря, в течение всей истории крестоносного королевства Иерусалимского жители-мусульмане в нем намного превосходили по численности католиков. Лишь в XIII в. францисканцы начали прилагать усилия к обращению мусульман, но это дело почти не приносило успеха и в конце концов было брошено. В любом случае, попытки подобного рода предпринимались путем мирного убеждения, а не угроз и насилия.

Крестовые походы были войнами, так что ошибкой стало бы не видеть в них ничего, кроме благочестия и добрых намерений. Как всегда на войне, насилие было жестоким (хотя и не в такой степени, как при современных войнах). Были неудачи и ошибки, были и преступления. Их-то обычно хорошо помнят по сию пору. В начале I Крестового похода шайка сброда под предводительством крестоносца графа Эмихо Лейнингенского двигалась вниз по Рейну, грабя и убивая всякого еврея, какого только могла отыскать. Местные епископы безуспешно пытались остановить резню. В глазах этих воинов евреи представлялись, как и мусульмане, врагами Христа, а значит — уничтожать их и отнимать их собственность не было грехом. Напротив, это считалось праведным деянием, ведь еврейские деньги можно было использовать для финансирования похода на Иерусалим. Однако люди графа Эмихо ошибались, и Церковь резко осудила нападения на евреев.

Пятьюдесятью годами позднее, при подготовке II Крестового похода, св. Бернар в своих проповедях нередко говорил о том, что преследовать евреев нельзя: "Спросите любого, кто знает Святое Писание, что предсказывается касательно евреев в Псалмах. "Не о гибели их молюсь я". Евреи для нас — живые слова Писания, ибо всегда напоминают нам о страданиях, которые перенес наш Господь... Под властью христианских князей терпят они тяжкое рабство, но "ждут лишь срока своего освобождения".

Тем не менее, другой цистерцианец, монах по имени Радульф, разжигал в народе вражду по отношению к евреям рейнских земель, невзирая на многочисленные письма, в которых св. Бернар требовал это прекратить. Наконец Бернару пришлось самому отправиться в Германию, где он изловил Радульфа, отослал обратно в монастырь и тем положил конец убийствам.

Часто говорят, что корни Холокоста можно видеть в этих средневековых погромах. Может, и так. Но если это верно, корни эти лежат гораздо глубже и распространяются значительно шире, нежели область Крестовых походов. Да, евреи гибли во время Крестовых походов, но целью Крестовых походов не было избиение евреев. Напротив: Папы, епископы и проповедники ясно давали понять, что европейских евреев трогать не следует. Подобные случаи трагической смерти мирных людей при современных войнах мы называем "побочным ущербом". При всех теперешних "тонких технологиях" любая нынешняя сверхдержава погубила в своих войнах больше невинных жизней, чем могли себе представить крестоносцы. Но никто же не говорит (во всяком случае, всерьез), что войны эти были направлены на уничтожение женщин и детей.

По любому счету, I Крестовый поход был предприятием крайне рискованным. Не было ни общего руководства, ни цепочки субординации, ни снабженческой структуры, ни сколько-нибудь детально разработанной стратегии. Были лишь тысячи воинов, преданных общему делу, маршевым порядком проникающих вглубь вражеской территории. Многие из них погибли — одни в бою, другие от голода и болезней. Кампания была тяжелая, все время казалось, что она на грани провала. Но — чудо! — крестоносцы победили. К 1098 году они вернули под власть христиан Никею и Антиохию. В июле 1099 г. был взят Иерусалим и началось строительство христианского государства в Палестине. Радость в Европе была огромна. Всем представлялось, будто волна истории, вознесшая мусульман на такие высоты, начала спадать.

* * *

Но нет. Размышляя о Средних веках, легко рассматривать Европу в свете того, чем она стала, а не того, чем она была. Колоссом Средневековья был ислам, а не христианство. Крестовые походы интересны во многом потому, что они стали попыткой преодоления этой тенденции. Но за пять столетий из всех походов лишь один — первый — в сколько-нибудь значительной степени отбросил военную экспансию ислама. А потом камень вновь покатился с горы.

Когда в 1144 г. под натиском турок и курдов пало крестоносное графство Эдесское, в Европе поднялась бурная волна в поддержку нового Крестового похода. Предводительствовали им два короля — Людовик VII Французский и Конрад III Германский. Проповедовал поход сам св. Бернар. Предприятие кончилось полным провалом. Большинство крестоносцев было перебито по пути. Те же, кто добрался-таки до Иерусалима, лишь еще больше все испортили, атаковав Дамаск — город хоть и мусульманский, но прежде всегда бывший могущественным союзником христиан. Несчастье это заставило христиан по всей Европе не только осознать нарастающую исламскую угрозу, но и убедиться, что Бог карает Запад за его грехи. Тут и там появлялись благочестивые движения мирян, основанные на желании очистить христианское общество, чтобы сделать его достойным победы на Востоке.

Таким образом, в конце XII столетия крестоносное движение приняло характер всеобщих усилий, говоря современным языком — "тотальной войны". К участию в нем был призван каждый, сколь беден и слаб он бы ни был. От воинов требовалось пожертвовать своим богатством, а если нужно будет — то и жизнью ради защиты христианского Востока. А на "внутреннем фронте" каждый христианин должен был поддерживать крестоносцев молитвой, постом и милостыней.

Но мусульмане делались все сильнее. Саладин, великий объединитель, сковал мусульманский Ближний Восток в единое целое, непрестанно проповедуя при том джихад против христиан. В 1187 г. в битве при Хаттине его войска подчистую выкосили объединенную армию христианского королевства Иерусалимского и захватили драгоценную реликвию — Истинный Крест. Беззащитные, христианские города начали один за другим сдаваться. Кульминацией всего стало падение Иерусалима, свершившееся 2 октября. Держалось еще лишь несколько приморских портов.

Ответом на это стал III Крестовый поход. Повели его германский император Фридрих I Барбаросса, французский король Филипп II Август и король английский Ричард I Львиное Сердце. По любым меркам, предприятие было великое, хотя и не столь масштабное, как хотелось бы христианам. Престарелый Фридрих утонул, пересекая на коне реку, и войска его вернулись домой, так и не дойдя до Святой Земли. Филипп и Ричард переправились морем, однако их непрестанные перебранки лишь еще больше осложнили положение в Палестине. После освобождения Акры Филипп отправился обратно во Францию, где занялся расчленением континентальных владений Ричарда. Тот, в результате, остался один на один с врагом. Искусный воин, одаренный полководец и превосходный тактик, Ричард вел христианские войска от победы к победе и в конце концов отвоевал все побережье. Но Иерусалим был вдалеке от моря, и, предприняв две неудачные попытки протянуть пути снабжения к Святому Граду, Ричард наконец сдался. Пообещав, что однажды он вернется, Львиное Сердце заключил с Саладином договор, обеспечивавший мир на Ближнем Востоке и свободный доступ в Иерусалим для невооруженных паломников. Но пилюля была горька. В Европе по-прежнему жаждали восстановить в Иерусалиме христианскую власть и вернуть Истинный Крест.

Крестовые походы XIII века были масштабнее, лучше финансировались и организовывались. Но успехом не увенчались и они. IV Крестовый поход (1201-1204) сел на мель, запутавшись в хитросплетениях византийской политики, которую люди Запада так никогда до конца и не поняли. Зайдя "по дороге" в Константинополь, чтобы восстановить на престоле законного императора, сын которого обещал огромную награду и помощь Святой Земле, крестоносцы столкнулись с предательством греков и в 1204 г. захватили и жестоко разграбили величайший христианский город на свете. Папа Иннокентий III, успевший к тому времени дважды отлучить неверных своим обетам баронов от Церкви, мог лишь еще раз осудить их.

Остальные походы XIII в. тоже мало к чему привели. Во время V Крестового похода (1217-1221) христианам удалось на краткое время захватить египетский г. Дамьетта, но в конце концов мусульмане разбили их войско и вновь заняли город. Св. Людовик IX, король Франции, в течение своей жизни предводительствовал двумя Крестовыми походами. Во время первого он также отвоевал Дамьетту, но вскоре египтяне получили ее обратно. Король пробыл в Святой Земле несколько лет, беспрепятственно занимаясь оборонительными работами, но сокровенное свое желание — освободить Иерусалим — так и не исполнил. Став гораздо старше, в 1270 году, он привел свой второй Крестовый поход в Тунис, где и умер от болезни, заразившей весь лагерь. После смерти св. Людовика безжалостные мусульманские вожди, Бейбарс и Келаун, развязали против христиан Палестины жестокий джихад. К 1291 году исламским силам удалось убить или изгнать последних из крестоносцев, стерев, таким образом, христианское королевство с карты Ближнего Востока. Несмотря на многочисленные попытки и еще более многочисленные замыслы, вплоть до XIX века христианам так и не удалось вновь закрепиться в этом краю.

* * *

Можно было бы предположить, что три столетия поражений заставили бы европейцев охладеть к идее Крестовых походов. Но вовсе нет. В некоторым смысле, у них не было другого выхода. В ходе XIV, XV и XVI столетий исламские царства становились все более могущественны. Турки-османы не только завоевали земли других мусульман, объединив, таким образом, исламский мир под своей властью, но и продолжали натиск на Запад, захватив Константинополь и проникнув вглубь Европы. К XV в. Крестовые походы предпринимались уже не из сострадания к далеким собратьям по вере: они превратились в отчаянные попытки сохранить то, что осталось от Христианского мира. Европейцы видели перед собой вполне реальную возможность того, что ислам в конце концов добьется желаемого и завоюет все, что принадлежит христианам, до конца. В одной из самых распространенных в ту пору книг — "Корабле дураков" Себастьяна Бранта — мысль эта выражена в сатире с красноречивым заглавием "Об упадке веры": "Вера наша была на Востоке сильна, она правила всей Азией, Мавританскими краями и Африкой, но ныне земли те потеряны, и восплачет даже самый твердый камень... Четыре сестры есть у нашей Церкви, облачены они патриаршим достоинством: Константинополь, Александрия, Иерусалим и Антиохия. Но они обобраны и разграблены, а вскоре нападению подвергнется и их глава".

Но, конечно же, этого не произошло. Хотя почему — "конечно же"? В 1480 г. султан Мехмед II захватил Отранто и превратил его в плацдарм своего вторжения в Италию. Рим был эвакуирован. Однако султан вскоре умер, а с ним — и его замысел. В 1529 г. Сулейман Великолепный осадил Вену. Если бы не каприз природы — череда сильных ливней, замедливших его продвижение и заставивших турок бросить большую часть артиллерии — вполне несомненно, что город был бы взят, а Германия, путь к которой он преграждал, оставлена на милость захватчиков.

Но хотя христианская Европа и находилась на волосок от гибели, в ней назревало нечто новое, не имеющее себе прецедентов в истории человечества. Ренессанс, родившийся из странной смеси древнеримских ценностей, средневекового благочестия и уникального внимания к коммерции и предпринимательству, стал основой для таких подвижек, как появление гуманизма, научная революция и эпоха великих открытий. Еще сражаясь за жизнь, Европа готовилась ко всемирной экспансии. Протестантская Реформация, отринувшая Папство и учение об отпущении грехов, сделала Крестовые походы немыслимыми для многих европейцев; честь сражаться осталась лишь католикам. В 1571 г. Священная лига, тоже своего рода Крестовый поход, разгромила османский флот при Лепанто. Но подобные военные победы оставались редкостью. Нейтрализация исламской угрозы была достигнута экономическим путем. Чем сильнее и богаче делалась Европа, тем более отсталыми и жалкими казались ей некогда грозные, непостижимые турки. Да стоят ли они Крестового похода? "Больная Европа" дохромала до XX века, оставив далеко позади всю кутерьму нынешнего Ближнего Востока.

Глядя на крестоносцев с безопасного расстояния в несколько сот лет, легко презрительно морщиться. В конце концов, теперь религия не стоит и гроша, не то что войны. Но надо помнить, что наши средневековые предки точно также питали бы отвращение к нашим войнам — куда более разрушительным — разжигаемым во имя политических идеологий. Но все же и средневековый, и теперешний солдат сражается, в конечном счете, за свой мир и то, что это мир создает. Оба они готовы претерпеть огромные страдания, принести жертвы ради служения тому, что им дорого, тому, что больше их самих. Древняя вера христиан, уважавших женщин и не любивших рабства, не только сохранилась до наших дней, но и расцвела. Не будь Крестовых походов, она вполне могла бы последовать путем зороастризма — другого соперника ислама — в небытие.

+5

36

Княгиня написал(а):

Ответ на этот вопрос обычно дают совершенно неверный. На заре Просвещения утверждалось обычно, что крестоносцы были всего лишь безземельными неудачниками, которые воспользовались возможностью повоевать и пограбить в дальнем краю. Обычные среди них проявлениям благочестия, самопожертвования и любви к Богу никто всерьез не принимал. Конечно, ведь для тогдашней публики это были разве что лицемерные маски злодеев.

Это заблуждение просвещенцев кочует из века в век и превращается в истину, являясь обыкновенной ложью. Далёким от религии людям не просто сложно, - невозможно понять, какую роль играла религия в средневековом обществе. Не лицемерие, не маска, не жажда наживы - самые настоящие религиозные чувства, самая настоящая вера - грубая, примитивная, или возвышенная и многоучёная вела людей по жизни. Она не была только в церкви, она была во всех аспектах жизни. И без понимая этого факта нет смысла говорить о религиозных войнах, да и вообще о прошлом.

+6

37

Проясните пожалуйста вопрос про Droit de Senigore. Право первой ночи. Это миф или и правда было? Если было, то как было на самом деле? Особенно интересует Франция.

Отредактировано Резчица (2014-01-26 18:27:59)

0

38

Резчица написал(а):

Проясните пожалуйста вопрос про Droit de Senigore. Право первой ночи. Это миф или и правда было? Если было, то как было на самом деле? Особенно интересует Франция.

См. здесь http://forum.sherwood-tavern.net/viewto … =2#p138639 и ещё было по-моему в разделе "Разное о жизни в Средние века".

+1

39

Резчица написал(а):

Проясните пожалуйста вопрос про Droit de Senigore. Право первой ночи. Это миф или и правда было?


Это фикция.
А об этом мифе см.: Boureau, Alain. The Lord's First Night: The Myth of the Droit de Cuissage. Chicago, 1998.

Также см.:
Bullough V.L. Jus primae noctis or droit du seigneur // Journal of Sex Research. 1991. Vol. 28. № 1. P. 163-166. Коротко и ясно.

Schmidt K. Der Streit über das jus primae noctis // Zeitschrift für Ethnologie. 1884. Bd. 16. S. 18-59.
Его же: Jus Primae Noctis: Eine Geschlichtliche Untersuchung. Freiburg, 1881.
Занудно и по-немецки, но без этого обзора (все еще самого обстоятельного), не было выводов о том, что данное "право" никогда не существовало, разве что как миф.

Отредактировано Magnus_Maximus (2014-01-27 00:48:11)

+3

40

Oksi написал(а):

См. здесь http://forum.sherwood-tavern.net/viewto … =2#p138639 и ещё было по-моему в разделе "Разное о жизни в Средние века".

Спасибо. Но все равно информация странная- не понятно ничего.

0

41

Вот эита
Насколько достоверна вот эта информация.
*http://www.diary.ru/~MirrinMinttu/p99721535.htm?oam*

Отредактировано Резчица (2014-02-09 09:00:26)

0

42

Обычно эта автор просто так не пишет, она собирает информацию по уважаемым изданиям. Так что ей можно верить. Но я не историк ни разу, поэтому не ловите меня на слове.

0

43

Ни в коем случае. Но общий смысл сообщения по ссылке можно охарактеризовать так - автор берет сообщения о (обычно) реальном наличии женщин в том или ином ордене, а потом всегда извращает историю, превращая этих женщин в воительниц. Да, отжиг про Жанну Ашет я тоже оценил...

Кстати о Подвязке: начиная со времен Ричарда II дамам, членам братства Подвязки (их назначение зависело от воли одного короля), жаловались ежегодно орденские облачения, разрешение носить орденские знаки (Подвязка на левой руке) и присутствовать на торжественных церемониях ордена. Они именовались "дамы братства Св. Георгия" (официальное название ордена). Число их колебалось от 2 до 22 при Ричарде, от 8 до 23 при Генрихе IV и от 1 до 15 при Генрихе V, но после 1416 их не было больше 4 одновременно. (При Генрихе VIII подобная практика была прекращена и [невзирая на усилия Карла I в 1638-1639] возродилась только в 1901 году.) На орденских ежегодных праздниках уже при Эдуарде III присутствовали королева и Изабелла Бедфордская, дочь короля.
В конце концов, если главным патроном ордена был Св. Георгий, то вторым небесным покровителем ордена - Богородица, и при Эдуарде IV изображение последней вошло в символику рыцарей Подвязки. (Кстати, женщины допускались и в другие светские рыцарские ордена позднего Средневековья - бретонский Горностая и эннюерский Св. Антония.)

Поскольку отметка ордена делалась на могильных камнях его членов, известны практически все женщины-рыцари этого ордена

Про могильные камни - это пять! Да и рыцарями дамы не были. Источники всегда выражаются ясно - "дамы и рыцари братства Св. Георгия".
Ну а про подготовку - это все десять! Особенно умиляет, когда видишь среди дам Подвязки (в 1495) дочерей Генриха VII - леди Маргарет было четыре года, а леди Элизабет - три года от роду.

Никто же может всерьез подумать, что пастушка надела доспехи, вскочила на рыцарского коня, и повела армии через многодневные переходы вот просто так, без всякой подготовки.

Ну, для начала, никто же не может всерьез подумать, что она была пастушкой... Уже это красноречиво говорит об уровне "подготовки" автора.

+4

44

Про Жанну д'Арк перенесла в тему её имени: О Жанне д' Арк>> (заводить тему "Мифы о Жанне" не вижу смысла - пусть будет всё в одной, к тому же эта легенда не чёрная).

0

45

"Приготовьтесь, друзья! Сейчас я дам пинка королю Франции." (с)

И сделаю это с огромным удовольствием.  ;) Речь пойдёт об ещё одном мифе, уступающем популярностью разве что "тёмному" ( :mad: ) Средневековью.
А именно - женщина не могла быть рыцарем. Хотя в действительно всё было не совсем так. Точнее, совсем не так.

О том, что прекрасной даме иногда приходилось быть и храбрым рыцарем
говоря о женщинах в Средневековье, невозможно обойти стороной жгучий вопрос о том, могла ли женщина быть рыцарем. Не просто защищать свое имущество и своих людей с оружием в руках, но быть формально членом рыцарского ордена? Могла. Поскольку большинство рыцарских орденов были организациями международными, покинем на время чисто английскую территорию.
В 1148 году Тортоза была сарацинской крепостью, которая контролировала морскую торговлю, а точнее, сильно ей мешала. Мешала настолько, что ее взяли штурмом соединенные силы англичан, французов и тамплиеров Англии, Франции и Испании, которые были собраны для участия во Втором крестовом. Руководил ими граф Барселоны Раймунд (Рамон) Беренгер IV. Потом начались проблемы. Поскольку поход был неудачен, начались внутренние распри, поиски виновных, и сарацины решили этим воспользоваться.
В 1149 году они атаковали крепость и город, и отражать эту атаку пришлось женщинам, потому что мужчины были заняты осадой Лериды. Это было потрясающе, потому что женщины благополучно отбились не от какого-то отряда мародеров, а от регулярных войск, и отнюдь не швыряясь камнями, а сражаясь в мужских доспехах. Когда подошли силы графа Раймунда, дело уже было сделано, и графу осталось только отблагодарить женщин Тортозы за доблесть, что он и сделал. Он основал для них рыцарский орден, который назывался orden de la Hacha, Орден Топора, the Orde de l’Atxa (основным оружием сражавшихся прекрасных дам был боевой топор). Замужним женщинам были даны одинаковые рыцарские права с их мужьями, незамужним – с их отцами и братьями. Это был боевой рыцарский женский орден, опознавательным знаком которого было изображение красного топора на тунике.

Удивительно мало пишут об этом событии, поэтому многие о женщинах-рыцарях просто никогда не слышали. Членов ордена называли Cavalleras, Equitissae и Militissae. Для них был учреждена форма, напоминавшая форму капуцинов, они были освобождены от налогов, они получили право участвовать в тех же сборах, что и мужчины, сидеть выше их и передавать рыцарский титул по женской линии. Известно, что в 1472 году, при осаде бургундцами Бове, атака была отбита под руководством Жанны Аше, члена Ордена Топора. Орден никогда не был расформирован, и предполагается, что он исчез сам по себе, со смертью последней женщины-рыцаря. Если исчез.

У Ордера Рыцарей Святой Марии было несколько наименований: The Order of the Blessed Virgin Mary, the Order of Saint Mary of the Tower и the Order of the Knights of the Mother of God. Этот орден тоже был военным, но не был чисто женским. Основан он был Лодериго д'Андало в 1233 году в Болонье, и, несмотря на то что являлся орденом религиозным, принимал в свои ряды и женщин. Папа одобрил устав ордена, задачи которого были обозначены следующим образом: «…членам ордена дозволяется носить оружие для защиты католической веры и религиозной свободы, и они должны это делать по специальному призыву римской церкви. Для подавления гражданских волнений они могут иметь только оружие, предназначенное для защиты, и только по разрешению епископа». Женщины в этом ордене носили звание militissa. Орден был предназначен для успокоения стычек между гвельфами и гибеллинами, в чем достиг довольно скромных успехов, и был распущен в 1558 году.
В орден Сантьяго со времени его основания (1175 год) принимали женатых рыцарей, и вскоре были созданы отдельные женские подразделения с женщинами во главе. Этих подразделений к концу тринадцатого века было шесть: Санта Эуфемия де Козуэлос в северной Кастилии, Сан Спириту де Саламанка, Сантос-о-Велло в Португалии, Дестриана около Асторги, Сан Педро де ла Пиедро в Лериде, и Сан Винсенте де Жункерес. Орден был основан для защиты паломников в Компостеллу, и его обязанностью было сражаться с сарацинами, но, помимо обязанностей военных, орден нес обязанности по сопровождению и устройству ночлега паломников. Женщины носили в ордене звание commendadora. Этот орден существует по сей день.
В Англии женские подразделения были у Ордена Госпитальеров. Женщин-рыцарей там называли soeurs hospitalires. Их крепость-монастырь в Бакленде существовала до 1540 года, когда, очевидно, была закрыта вместе с остальными монастырями. В Арагоне подобными конвентами были Сихена, Сан Сальвадор де Исо, Гризен, Альгвайре. Во Франции – Бьюли, Мартель и Ф’е.
Было женское отделение даже в ордене Калатрава, в Сан Фелисес де лос Барриос. Основанный в 1157 году орден воевал за королей Кастилии и Арагона с сарацинами. Необходимость в этом ордене отпала еще в 1492 году после взятия Гранады, но расформирован он был только в 1838 году.
Женщины были в Тевтонском ордене практически с самого начала. Они полностью принимали стиль орденской жизни и его дисциплину. В начальный период женщины ордена выполняли обязанности лекарского и обслуживающего персонала, но в 1190 году в Тевтонском ордене появились военные женские подразделения. Орден потерял влияние в 1525 году и был распущен в 1809.


Дамы-рыцари. Из манускрипта «Странствующий рыцарь», 1400 год
http://sh.uploads.ru/YEtZO.jpg

Кроме того:

Для женщин-аристократок в Европе были созданы следующие рыцарские ордена. Катарина Боу создала один во Фландрии в 1441 году. Кем она была – трудно сказать, и об этом ордене не известно ничего, кроме того, что он был создан. Есть предположение, что Катерина Воу, скорее всего, принадлежала к Бургундскому двору. Через десять лет Изабелла, Элизабет и Мэри из рода Хорнов создали несколько монастырей, где женщины после 3 лет послушничества производились рыцарем-мужчиной в ранг рыцарей прикосновением меча и с обычными в таких случаях словами посвящения. Об этом упоминается у Дюканжа, то есть эти ордена существовали еще в XVII веке. Он пишет в своем Глоссариуме о том, что этот обычай практикуется в Брабанте, в монастыре св. Гертруды. Об этих женских рыцарских орденах, их целях и задачах известно настолько мало, что даже неясно, существуют ли они в наши дни. В сущности, аристократия никуда не делась, титул рыцаря никуда не делся – о них просто перестали говорить в масс-медиа.

Разумеется, в Англии был Орден Подвязки, который англичане абы кому тогда еще не давали. Тем не менее, рыцарями ордена между 1358 и 1488 стали 68 женщин: все консорты, все женщины королевской крови и все жены рыцарей Ордена – но не только. Поскольку отметка ордена делалась на могильных камнях его членов, известны практически все женщины-рыцари этого ордена, причем рыцарство в те годы отнюдь не было церемониальным, а всегда предполагало серьезную подготовку.
Достаточно часто можно встретить обсуждение того, почему так мало известно о военной тренировке женщин, о женщинах-рыцарях и вообще о женщинах-воинах Средневековья. Историки (Беннетт, Голдсмит, Лейзер) объясняют феномен тем, что не пишут про то, что само собой подразумевается, что является общей практикой, не заслуживающей какого-то особого удивления. От женщины-аристократки естественно ожидалось, что при необходимости она сможет с оружием в руках защитить тех, кто в ее защите нуждается. А без знания, практического знания воинского искусства, это было бы невозможным.

Небольшая ремарка из другого источника:

Я встречала обсуждение того, почему так мало известно о военной тренировке женщин, о женщинах-рыцарях, вообще о женщинах-воинах Средневековья, и объясняют этот факт историки (Беннетт, Голдсмит, Лейзер) тем, что не пишут про то, что само собой подразумевается, что является общей практикой, не заслуживающей какого-то особого удивления. В конце концов, мы имеем яркий пример Жанны д’Арк. Никто же может всерьез подумать, что пастушка надела доспехи, вскочила на рыцарского коня, и повела армии через многодневные переходы вот просто так, без всякой подготовки.

Как это ни печально, но почти все наши современники именно так и думают. http://smayly.ru/gallery/kolobok/AllDarkSML/43.gif
Ну и ещё несколько слов о месте женщины в средневековом обществе.

Да и только ли Жанна может быть иллюстрацией женской военной доблести? Эмма, 16-летняя графиня Норфолкская, в 1075 году осталась защищать себя и Норфолкский замок сама, потому что муж ее, по сути, бежал в Данию. Делала она это настолько успешно, что королевские силы предпочли с ней договорится о том, что она сдаст замок при условии, что и она сама, и ее войско свободно покинет замок, и в течение 40 дней покинет страну. Эмма Норфолкская со своим отрядом отбыла в Бретань, где позже и встретилась с мужем.
Уррака, королева Леона и Кастилии, в 1100-х годах воевала, сама водила войска, вступала в союзы дипломатические и любовные, манипулировала окружающими и силой, и сексом. Испанские хроники описывают ее нахрапистую политику удивительно кротко, называя Урраку правительницей бережливой, скромной и разумной, относя прочее к «слабостям ее пола», хотя зарубежные наблюдатели сухо констатировали, что ни у кого не остается и тени сомнения, в чьих руках находятся бразды правления во всех альянсах Урраки.

Тереза Португальская, графиня-бастард, оттеснила в 1112 году мавров за Мондегу, отстояла Коимбру, и получила за эти заслуги письмо от самого папы, где он именовал ее королевой.

Матильда Рамсбери отстаивала замок своего любовника-епископа так отчаянно, что королю Стефану Блуасскому удалось настоять на сдаче только угрозой повесить сына Матильды.

А чего стоят королева Мод, Гаита Ломбардская, и те бесчисленные и безымянные женщины, бившиеся вместе с мужчинами в крестовых походах… Те самые, о которых писал Имад ал Дин (1125 – 1201 гг), биограф Саладина о битве при Хаттине: «Among the Franks there were indeed women who rode into battle with cuirasses and helmets, dressed in men's clothes; who rode out into the thick of the fray and acted like brave men although they were but tender women, maintaining that all this was an act of piety, thinking to gain heavenly rewards by it, and making it their way of life. Praise be to him who led them into such error and out of the paths of wisdom! On the day of battle more than one woman rode out with them like a knight and showed (masculine) endurance in spite of the weakness (of her sex); clothed only in a coat of mail they were not recognized as women until they had been stripped of their arms. Some of them were discovered and sold as slaves.» (Francisco Gabrieli. Arab Historians of the Crusades. Berkeley: University of California Press, 1969, 207).
Возможно, на войне женщине действительно не место. Но от средневековой женщины, особенно женщины дворянского происхождения, ожидалось, что она сможет защитить своих и свое там, где мог бы это сделать ее отец, муж или брат.

Таким образом, можно сказать не только про средневековую Англию, что

...«место женщины» в структуре средневековой Англии определялось, скорее, особенностями ситуации, в которой женщина оказывалась, и особенностями ее характера, нежели какими-то определенными законом рамками, которым женщина была обязана соответствовать.

Если дела обстояли таким образом, возникает вопрос - когда ситуация поменялась и почему? Джереми Голдберг (университет Йорка, исторический факультет) и некоторые другие историки считают, что переломным периодом стал XV век. Именно тогда общество и положение женщины в нём стали, как ни странно, меняться в худшую сторону, причем он объясняет, почему это произошло: экономическая депрессии вкупе с ростом населения городов. На английской почве, разумеется.
Немалую роль в попытке стереть участие женщин в военных конфликтах Средневековья сыграла политика. По мнению многих историков, конец пятнадцатого века стал переломным моментом в европейском «женском вопросе». Изменившаяся политическая и экономическая ситуации привели к тому, что отныне и на много веков роль женщины в обществе стала сводиться к роли подчиненной не только по букве, но и по духу. Ну а движение Реформации довершило начатое. Место женщины было определено где-то на уровне «церковь, дети, кухня», а женщины-рыцари прошлого, существование которых отрицать не получалось, были объявлены или сумасшедшими, или еретичками, а то и вовсе ведьмами.

В пятнадцатом веке женщина все еще имела право владеть землей, составлять завещание, подавать в суд, быть как партнером, так и самостоятельным торговцем, управлять хозяйством, недвижимостью и религиозными организациями. Теоретически. Практически, очень редко кто позволял себе что-либо подобное. Обычай и Библия начали сильно ограничивать поведение женщины в патриархальной культуре, где экономические, политические и демографические обстоятельства столетия эту патриархальность поддерживали. Именно тогда, в поддержку патриархальных ценностей, началось противопоставление женских образов: либо достойная женщина, либо шлюха. Общество, ищущее стабильности, подразумевало, что правильным, достойным поведением для женщины является ее подчинение мужчине - сначала отцу, затем мужу.
Главным авторитетом в формировании взгляда на женщину стали библейские тексты от Павла и Петра, которые вдруг зазвучали в пятнадцатом веке очень мощно: патриархальный порядок – это божественный порядок, и женщина, позволяющая себе усомниться в его справедливости, обвинялась в оскорблении самого Бога и в грехопадении. Поскольку Бог сотворил мужчину первым, а женщину – из его ребра, то женщина, таким образом, являлась существом подчиненным своему мужчине. От женщины требовалась скромная одежда, безупречное поведение, помощь и поддержка мужчинам семьи, хозяйственность, прилежание, благотворительность, даже самопожертвование. <...>
Суды также вдруг заняли довольно анти-феминистическую позицию. Когда Джон из Или обратился в 1422 году в лондонский суд за разрешением для найма женщины в качестве управляющего на его плантации устриц, суд ему отказал: «не в правилах этого города, чтобы женщина занимала пост управляющего». Когда Марджери Несфилд в том же году обратилась в суд с просьбой развести ее с мужем Томасом, ссылаясь на жестокое обращение, суд ей отказал на почве того, что муж всего лишь заслуженно наказывает ее за бунтарское поведение. Этот бунт выражался в отказе женщины подчиниться приказу не выходить из дома. <...>
Именно в эту эпоху распространилась мода на аскетичные тела с маленькой грудью и подчеркнутой линией живота, которые создавались одеждой, и головные уборы, надежно скрывающие волосы. Уродливая мода, которая, тем не менее, делала женщину привлекательной в глазах мужчин: чем больше аскетизма, тем более святой вид. Какой контраст с пышнотелыми и златокудрыми изображениями святых и мучениц древности! Чтобы подобная святость не подвергалась сомнениям и искушениям, женщинам запретили принимать от мужчин подарки, а если мужчина делал признание в любви, женщина должна была немедленно позвать кого-то из домашних, который продолжил бы предметный разговор по данному вопросу.
Трагикомичен вопрос женской сексуальности пятнадцатого века. С одной стороны, церковь заняла позицию, что целью совокупления являются дети, а не плотские радости. С другой стороны, медицинские воззрения того времени продолжали придерживаться теории «женского семени», которое, как известно, могло выделяться только в том случае, когда женщина испытывала от секса удовольствие. Поэтому церковь предпочитала обходить этот неясный вопрос, сосредоточившись на воспевании духовных достоинств библейских матрон.
В общей сложности, пятнадцатый век стал переломным моментом в европейской женской истории. В его начале женщины пользовались огромным количеством прав и свобод. В его конце они заняли ту нишу, выбраться из которой им не удалось полностью и до наших дней.


источники: 
Милла Коскинен "О прекрасных дамах и благородных рыцарях"
Женщина в английском Средневековье

Отредактировано Oksi (2015-06-14 19:46:04)

+6

46

Oksi написал(а):

..., передавать рыцарский титул по женской линии.

Вот меня всегда занимала мысль, почему некоторые гербы исчерканные дополнительными, данными "по браку", а некоторые - в первозданном виде. Типовое объяснение, что, мол, к мужнему гербу добавлялся женин в случае знатности жены - ни разу. Неужели некоторые семьи, известные с 13-14 века, ни разу не успели жениться на дамах из знатных семей?
Менее типовое объяснение, что, мол, добавлялся герб в случае угасания жениного рода - ой, не верю! На вскидку назову три семьи, которые приняли в свои сундуки ряды все достояние угасших родов путем брака с последней наследницей, а их гербы не пострадали.
Может, это как раз знак рыцарского, вернее, сестринского достоинства жены?

Отредактировано LinLis (2015-06-15 09:27:41)

0

47

Oksi написал(а):

А именно - женщина не могла быть рыцарем.

Сразу про Черную Агнес вспомнил. :) Правда, насчет того, были ли у нее пояс и шпоры - не уверен.

Oksi написал(а):

считают, что переломным периодом стал XV век

А это же во многих вопросах так: то, что приписывают "страхслому, ужаслому Средневековью" на самом деле происходило в эпоху Ренессанса и Нового времени. Ведовские процессы те же.

0

48

Клаус Штертебеккер
Так сложилась общая картина деления Средних веков и Нового времени не по годам, а по делам: все, что плохо и отстало - это Средневековье и католичество. Все, что прогрессивно и хорошо - Новое время и протестантство. Хотя, например, процессы ведьм - именно протестантская проблема :) И пирамиды из человеческих костей в память независимости - это оплот прогрессивного протестантизма - Швейцария :)

Отредактировано LinLis (2015-06-15 13:32:29)

+1