SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Баллады о Робин Гуде

Сообщений 31 страница 60 из 79

31

У меня есть сборник из 15 баллад в переводе И. Ивановского. Выпущен в 1989 году Ставропольским книжным издательством. Называется "Робин из Шервуда". На обороте обложки мальчик Робин с луком в руках, а за ним стоит Хёрн. Купила сборник в 1993. 4 года книга добиралась с юга до нашего мелового холма.

Отредактировано наталья (2011-12-26 10:59:52)

+1

32

Робин Гуд делит золото
( перевод И. Ивановского)

Однажды в гавань Скарборо
Явился Робин Гуд.
У корабельщицы - вдовы
Нашёл себе приют.
Спросила Робина вдова,
Откуда, кто таков.
"Я Симон, - Робин отвечал, -
Из бедных рыбаков".
" А я лихого рыбака давно нанять хочу.
Красив и прочен мой корабль,
И щедро я плачу".
В открытом море перемёт
Спустили рыбаки.
Усердно Симон помогал,
Но не загнул крючки.
"Вот дурень! - злится капитан.-
Чем может он помочь?
Когда начнём делить улов,
Прогоним парня прочь!"
Но вот к концу второго дня
на мачту Симон влез
И видит - издали корабль
Идёт на перерез.
"Проклятье! - крикнул капитан.-
Погибнет наш улов,
Но нам теперь не уберечь
И собственных голов.
Я вижу, гонится пират
За нашим кораблём.
Не быть нам дома ,рыбаки!
В неволе мы умрём!"
"Не бойтесь,- Симон отвечал,-
Не поднимайте шум.
Спустите парус, дайте лук,
А сами прячьтесь в трюм."
"На место!-крикнул капитан.-
Ты, дурень, глуп и горд,
И,если ты не замолчишь,
Тебя швырнут за борт!"
Тут засмеялся Робин Гуд
И к мачте прыгнул вдруг.
Он прислонился к ней спиной
И поднял верный лук.
"Волна мешает мне стрелять,
Судёнышко креня.
Скорее к мачте ,капитан,
Привязывай меня!"
Нацелил Робин верный лук,
Прищурив левый глаз,
И вот стрела пирату в грудь
Ударила как раз.
Свалился замертво пират,
К нему шагнул другой.
И тут же в воду полетел
С пробитой головой.
"Поставьте парус ,рыбаки,
Закрылась западня!
Скорей от мачты ,капитан,
Отвязывай меня!"
Они пристали к кораблю,
Который опустел,
И груду золота нашли
И груду мёртвых тел.
"Ну что ж, голодным беднякам
Раздам я часть мою.
А остальное рыбакам
Охотно отдаю".
"О нет! - воскликнул капитан.-
Ты победил один,
И ты хозяин золотых ,
Законный господин".
Ему ответил Робин Гуд:
"Согласен! По рукам!
Пускай всё золото идёт
На пользу беднякам!"

У Гершензона капитан выражается колоритнее:
"На месте сиди, долговязый чёрт,
Сухопутная крыса, смотри!
Швырну тебя, хвастуна, через борт-
Живо пойдут пузыри!

http://uploads.ru/t/d/k/H/dkHuG.jpg

Отредактировано наталья (2012-02-02 08:27:36)

+8

33

По поводу баллады. Читая книгу Г.мортона о путешествии по Англии, очень удивилась, что жители залива Робин Гуда и этой вот гавани Скарборо не знали, каккое отношение героический разбойник имеет к их местности. "Ну, конечно, он здесь бывал." Говорили они не особенно уверенно. Странно. А баллада классная.

0

34

Постараюсь напечатать все баллады,которых нет в данной коллекции. Их 8 или 9 штук.

0

35

(перевод: Николай Гумилёв)
Робин Гуд и Гай Гисборн
Когда леса блестят в росе
И длинен каждый лист,
Так весело бродить в лесу
И слушать птичий свист!
Щебечет дрозд, найдя себе
Среди ветвей приют,
Так громко, что во своем лесу
Проснулся Робин Гуд.
«Клянусь, – он весело сказал,
– Мне снился славный бой;
Мне снились сильных два стрелка,
Дерущихся со мной.
Они осилили меня
И отняли мой лук.
Не будь я Робин здесь в лесу,
Коль пощажу их двух».
Джон Маленький сказал на то:
«Как быстрый ветер – сон;
Как ветер, что сегодня дул,
А завтра, где же он?»
«Скорей, веселые друзья,
Будь, Джон, и ты готов;
Иду в зеленые леса
Искать моих стрелков».
Оделись, не забыл никто
Колчан и стрелы взять,
И прочь, в зеленые леса,
Отправились стрелять.
Пришли они в зеленый лес,
На старый их лужок
И увидали, что стоит
Под деревом стрелок.
Кинжал и меч он на боку
Потрагивал своем.
Был в шкуру конскую одет
И с гривой и хвостом.
И Джон промолвил: «Господин,
Под деревом постой,
А я один пойду к стрелку
Узнать, кто он такой».
«Ты, Джон, совсем не кладом стал,
И грусть меня берет,
Как часто, отставая сам,
Я шлю людей вперед.
Плута не хитрость узнавать,
Беседуя с плутом.
И если б мой не треснул лук,
Покаялся б ты в том».
Решили так и разошлись
И Робин Гуд и Джон.
Джон в Бернисдель пошел, куда
Все тропы знает он.
Когда ж пришел он в Бернисдель,
Был вздох его тяжел,
Он двух товарищей своих
Убитыми нашел.
А Скарлет убегал пешком
Среди камней и пней,
Его преследовал шериф
Со стражею своей.
«Пушу стрелу я, – молвил Джон, –
Христос дает мне знак,
Шерифа я остановлю,
Чтоб не спешил он так».
И тотчас наложил стрелу
На лук свой длинный Джон,
Но был из тонкой ветки лук,
Переломился он.
«Зачем, зачем ты, злая ветвь,
На дереве росла?
Ты мне не помощь принесла,
А столько, столько зла».
Но выстрел, хоть случайным был,
Все ж даром не пропал,
Среди шерифовых людей
Вильям из Трента пал.
О, лучше б дома был Вильям,
Печалью удручен,
Чем в это утро повстречать
Стрелу, что бросил Джон.
Но уверяют, что в бою
Пять стоит больше трех.
Джон Маленький шерифом взят
И, связан, лег на мох.
Довольно занимал нас Джон.
Что ж делал Робин Гуд,
Когда к могучему стрелку
Стопы его ведут?
Промолвил Робин: «Добрый день!»
«Привет!» – сказал другой.
«Судя по луку твоему,
Стрелок ты не плохой».
«Свободен я, – сказал стрелок, –
Во времени моем!»
Ответил Робин: «Буду я
Твоим проводником».
«Я здесь изгнанника ищу,
Чье имя Робин Гуд.
Желанней встретить мне его,
Чем золотой сосуд».
«Ты встретишь Робина, стрелок,
Когда пойдешь со мной;
В зеленой роще мы сперва
Потешимся игрой.
Сперва покажем ловкость мы,
Избрав вот эту весь.
И встретится нам Робин Гуд,
Быть может, скоро здесь».
Они нарезали кустов
В лесу, где вился хмель.
И наплели из них крестов,
Стрелять желая в цель.
«Начни же, – молвил Робин
Начни, товарищ мой!»
«О, нет, клянусь, – ответил тот, –
Я стану за тобой».
И первый выстрел Гуда в цель
Был мимо на вершок;
Хоть ловок незнакомец был,
Но так стрелять не мог.
Своей второй стрелой стрелок
Слегка царапнул хмель,
Но Робин выпустил стрелу
И расщепляет цель.
Сказал он: «Бог тебя храни,
Стрелял ты славно тут,
И если сердце, как рука,
Тебя не лучше Гуд».
«Скажи ты имя мне свое?» –
Стрелок спросил его.
«Нет, – Робин отвечал, – пока
Не скажешь своего».
Тот молвил: «Я живу в горах,
Чтоб Робина поймать,
И кличут Гай Гисборн, когда
Хотят меня позвать.
«Живу в лесу я, – был ответ, –
Давно тебя дразня,
Я Бернисдельский Робин Гуд,
И ты искал меня».
Безродный каждый видеть мог
Усладу для очей:
Смотреть на бьющихся стрелков,
На темный блеск мечей.
На то, как бились те стрелки,
Мог два часа взирать;
Ни Робин Гуд, ни Гай Гисборн
Не думали бежать.
Но спотыкнулся Робин Гуд
О маленький пенек,
Со страшной силой Гай Гисборн
Его ударил в бок.
«Спаси меня, – воскликнул Гуд, –
Спаси, Христова Мать.
Не подобает никому
До срока умирать».
Воззвал к Марии Робин Гуд
И вновь исполнен сил,
И, сзади нанеся удар,
Он Гая уложил.
Схватил он голову врага,
Воткнул на длинный лук:
«Ты был изменником всю жизнь
И кончил быть им вдруг».
И Робин взял ирландский нож,
Лицо изрезал он;
Один узнал бы Гая, кто
Не женщиной рожден.
И молвил: «Ну, лежи, сэр Гай,
Своей судьбе будь рад;
За злой удар моей руки
Возьмешь ты мой наряд».
Он свой надел на Гая плащ,
Что зеленей листвы;
Сам конской шкурой облечен
От ног до головы.
«Твой лук, и стрелы, и трубу
Возьму с собой я вдаль,
Я навестить моих людей
Отправлюсь в Бернисдаль».
И в путь пустился Робин Гуд,
В рог Гая затрубив;
Над Джоном Маленьким склонясь,
Услышал звук шериф.
«Послушайте, – сказал шериф,
– Свершился правый суд.
Рог Гая трубит потому,
Что умер Робин Гуд.
Сегодня рано загремел
Сэр Гай Гисборна рог».
А вот и в шкуре конской сам
Подходит к ним стрелок.
«Проси, чего ты хочешь, Гай,
Я все тебе дать рад».
«Не нужно, – Робин отвечал,
– Мне никаких наград.
Повержен мною господин.
Позволь убить слугу;
И никаких других наград
Просить я не могу».
«Безумец, – отвечал шериф,
Ты б мог богатым стать.
Но раз так мало просишь ты,
Могу ль я отказать?»
Услышал господина Джон
И понял – час настал.
«С Христовой силой в небесах
Свободен я», – сказал.
Вот к Джону, развязать его,
Нагнулся Робин Гуд,
Но только стража и шериф
Опять его возьмут.
«Ступайте, – молвил Робин Гуд, –
Подалее от глаз,
Ведь исповедь подслушивать
Не принято у нас».
Взял Робин свой ирландский нож,
Разрезал путы рук
И ног, а после Джону дал,
Как дар, сэр Гая лук.
Джон поднял лук и наложил
Стрелу на рукоять,
И это увидал шериф
И бросился бежать.
Бежал обратно в Ноттингам,
Как только мог, шериф,
И стража бросилась за ним,
Его опередив.
Но как он быстро ни бежал
И как ни прыгал он,
Стрелою в спину угодил
Ему веселый Джон.

У Гершензона:
Леса блестят, подлесок свеж,
Широк и длинен лист,
И весело бродить в лесу
и слушать птичий свист.
http://uploads.ru/t/z/H/N/zHNAc.jpg

Отредактировано наталья (2015-04-01 15:34:42)

+4

36

Робин Гуд и золотая стрела
перевод И. Ивановского
Шериф без сна проводит ночь,
А днём не правит суд.
Ему покоя не даёт
Разбойник Робин Гуд.
Вот в город Лондон, к королю,
Отправился шериф,
И целый час держал он речь,
Колено преклонив.
«Тот не шериф,-сказал король,-
Кто упускает власть.
Не нападенья надо ждать,
А первому напасть.
Найди приманку похитрей,
Захлопни западню,
А там вези врага ко мне,
Я сам его казню.»
Шериф вернулся в Ноттингем
И думал по пути,
Как Робин Гуда заманить
И счёты с ним свести.
И вот послушные гонцы
Летят во весь опор.
К шерифу доблестных стрелков
Зовут они на спор.
Кто в цель вернее попадёт,
Сам стоя за чертой,
Тому достанется стрела
С головкой золотой.
Едва услышал Робин гуд
Крылатую молву,
Велел он каждому стрелку
Проверить тетиву.
«Ну что ж,- сказал малютка Джон-
Идёмте! В добрый час!
А хорошо бы сделать так,
Чтоб не узнали нас.
Давайте сбросим свой наряд,
Лесной зеленый цвет.
Пусть будет каждый наш стрелок
По- своему одет.
Вот белый плащ, вот жёлтый плащ,
Вот синие плащи.
Перемешаемся с толпой,-
Попробуй отыщи!»
Из леса вышли удальцы,
И каждый был готов
Хоть умереть, но победить
Шерифовых стрелков.
А в шумный город Ноттингем
Вошли по одному,
Чтоб раньше времени себя
Не выдать никому.
Шериф напрасно на толпу
Глядел из-под руки:
Не попадались на глаза
Мятежные стрелки.
Был славный лучник – жёлтый плащ,
Хорош и голубой,
Но красный плащ их превзошёл
Искусною стрельбой.
Был в красном зоркий Робин Гуд,
Испытанный стрелок.
Куда шутя он попадал,
Никто попасть не мог.
Стрелой он прутик расщепил,
Сам стоя за чертой.
Он честно выиграл стрелу
С головкой золотой.
Пока сбегался весь народ
Смотреть на молодца,
Тихонько выбрались стрелки
Из тесного кольца.
Потом, сойдясь в глухом  лесу,
Они присели в тень,
И тут рассказы начались
Про этот славный день.
«Люблю,- воскликнул Робин Гуд,-
Нелегкие дела!
Вот только плохо, что шериф
Не знает, где стрела.»
«А мы,- сказал малютка Джон,-
Пошлём ему письмо.
Но не с гонцом оно пойдёт,
А полетит само.
Его к стреле я привяжу
Пущу стрелу в полёт.
Пускай оно к шерифу в дом,
Как с неба упадёт.»
Был в страшной ярости шериф
От дерзкого письма,
И сам потом дивился он,
Что не сошёл с ума.
http://uploads.ru/t/0/x/E/0xECL.jpg

Отредактировано наталья (2012-02-02 08:31:43)

+4

37

Робин Гуд, старуха и епископ.
Перевод И. Ивановского
Весенним утром Робин Гуд
Шёл по лесу,- и вдруг
Епископ  встретился ему
С большим отрядом слуг.
«Беда!»- подумал Робин Гуд.-
Конец пришёл стрелку.
Меня повесит этот поп
На первом же суку».
Пустился Робин наутёк
И видит ветхий дом,
А в нём старуха у окна
Сидит с веретеном.
«Откуда взялся ты, стрелок,
И как тебя зовут?»
«Моё жилье – Шервудский лес,-
А имя – Робин Гуд.
Епископ гонится за мной,
Мы старые враги.
Помочь не можешь, так прощай,
А можешь – помоги.»
Старуха Робину в ответ:
«Коль ты и вправду ты,
Прими подмогу, Робин Гуд,
От нашей нищеты.
Кто мне прислал в тяжёлый год
И плащ, и башмаки,
Того я как-нибудь спасу
От вражеской руки.»
«Тогда снимай своё тряпьё,
Клади веретено,
Бери зелёный мой наряд
И стрелы заодно».
Переоделся Робин Гуд
И вышел за порог,
И, миновав кольцо врагов,
Исчез лесной стрелок.
Епископ к домику вдовы
Подъехал на коне.
«Эй, живо Робина схватить
И привести ко мне!»
Епископ едет впереди
С улыбкой на лице,
А следом пленника везут
На белом жеребце.
Но вдруг из заросли лесной
Выходит Робин Гуд,
А следом вольные стрелки
Плечом к плечу идут.
«Кто ты?- епископ застонал.-
Кого с собой я вёз?»
«Милорд, я старая вдова,
А ты – паршивый пёс!»
Хотел епископ ускакать,
Собрав остатки сил,
Но Робин Гуд шагнул вперёд
И путь загородил.
Он взял за шиворот попа,
Стащил его с седла
И крепко к дубу привязал
На два тугих узла.
Потом нащупал кошелёк
И срезал с ремешка,
И вытряс груду золотых
На плащ из кошелька.
«Теперь отпустим мы попа,-
Сказал Малютка Джон,-
Но пусть он мессу пропоёт,
Такой у нас закон».
Тут загнусавил мессу поп,
Запел в лесной глуши,
О здравии лесных стрелков
Молился от души.
И, несмотря на важный сан
И свой высокий пост,
Уехал задом наперёд.
Держась за конский хвост.
http://uploads.ru/t/2/s/X/2sX87.jpg

Отредактировано наталья (2012-02-02 08:32:52)

+3

38

Робин Гуд и коварный монах
Перевод И. Ивановского
Из леса вышел Робин Гуд
С дорожным посошком
И в шумный город Ноттингем
Отправился пешком.
Свернул он к церкви городской,
Вошёл под гулкий свод,
И весь народ его узнал,
Но промолчал народ.
Стоял в толпе седой монах
(Да будет проклят он!)
Он тоже Робина узнал
И тихо вышел вон.
Бегом к воротам городским
Пустился он, как мог.
Велел ворота затворить,
Закрыть их на замок.
«Не спи, шериф, вставай, шериф,
Бери свой длинный меч!
Мне Робин Гуда самого
Случилось подстеречь.
Давно я Робина искал
И вот дождался дня.
Когда-то сотню золотых
Он отнял у меня.»
Из дома выбежал шериф
Проходом потайным,
И сотня дюжих молодцов
Отправилась за ним.
Под гулкий свод вступил шериф,
Стрелки шагнули вслед.
«А жаль,- подумал Робин Гуд,-
Малютки Джона нет!»
И начал он двуручный меч
Крутить вокруг себя,
И с ним по церкви заплясал,
Без промаха рубя.
Он трижды церковь очищал.
Рубил врагов сплеча,
12 воинов свалил
Ударами меча.
О шлем шерифа зазвенел
И обломился меч.
«Да будет проклят наш кузнец,
Ни встать ему, ни лечь!
На сотню луков и мечей
Не выйдешь с кулаком,
Хороший меч не отразишь
Обломанным клинком!»
Всю церковь заняли стрелки,
Столпились во дворе
И Робин Гуда наконец
Связали в алтаре.
Малютка Джон стоял в лесу,
Густой листвой укрыт,
И услыхал сквозь птичий свист
Далёкий стук копыт.
Всё ближе, ближе слышен стук.
Глядит Малютка Джон –
Кривой монах трусит рысцой,
Откинув капюшон.
«Какие новости, отец?
Что так спешишь, пыля?»
«Везу шерифу в Ноттингем
Письмо от короля.»
«Короткий путь на Ноттингем
Мне хорошо знаком.
Позволь мне быть, святой отец,
Твоим проводником.
В чащобе бродит , говорят,
Разбойник Робин Гуд,
И если будешь ты один,
Тебя в лесу убьют!»
Недолго шёл малютка Джон.
У первого же пня
Он взял монаха за плечо
И под уздцы - коня.
Монах отходную почёл,
Рыдая и моля,
И Джон поехал в Ноттингем
С письмом от короля.
А в Ноттингеме в этот день
Ворота на замке.
Привратник дремлет на стене
С большим ключом в руке.
«Никак в осаде Ноттингем?»-
Спросил Малютка Джон.
«Сегодня утром Робин Гуд
В темницу заточен.»
Шериф приветствовал гонца,
Велел подать вина
И скоро громко захрапел, напившись допьяна.
Когда весь дом его уснул,
И город спал во тьме,
Малютка Джон с мечом в руке
Отправился к тюрьме.
Тюремщик выбежал на стук
И стражей пригрозил,
Но Джон пронзил его мечом
И к стенке пригвоздил.
«Я сам тюремщик хоть куда!»-
Малютка Джон сказал
И, Робин Гуда отыскав,
Веревки развязал.
Они успели до зари
В тревожной тишине
Пониже место отыскать
На городской стене.
Но вот запели петухи
Один другому в лад,
Стрелки тюремщика нашли,
Ударили в набат.
Скакал по городу шериф
Под грохот, шум и звон.
А Робин был уже в лесу,
И с ним малютка Джон.

У Гершензона:
Шериф приказал обыскать Ноттингам
И вдоль и поперёк.
А Робин бродил по весёлым лесам –
Веселей, чем на липе листок.
http://uploads.ru/t/W/O/j/WOjJ4.jpg

Отредактировано наталья (2012-02-02 08:35:11)

+3

39

Робин Гуд и мясник
Перевод И. Ивановского
Однажды на лесной тропе
Прекрасным летним днём
Увидел Робин мясника
С  тележкой и конём.
« Привет, привет тебе, мясник,
Твой конь и впрямь хорош,
Давно ли начал торговать
И сытно ли живёшь?»
«Не первый год,-мясник в ответ, -
Торговлю я веду.
Как подойдет базарный день,
Стою в мясном ряду.»
« Ну что ж, - промолвил Робин Гуд,-
Другую речь начнём.
А сколько стоит твой товар,
С  тележкой и конём?»
« Немного стоит мой товар,
Чтоб не жалеть о нём-
Всего 4 золотых,
С тележкой и конём.»
« Плачу на месте за товар ,
Тележку и коня.
Посмотрим , если мясники
Удачливей меня!»
Приехал Робин в Ноттингем
И начал торговать.
За пенс он больше отдавал,
Чем мясники – за пять.
Вокруг тележки и коня
Волнуется народ.
Сидят без дела мясники,
А Робин продаёт.
«Смешно, - сказали мясники,
Смотреть на молодца.
Должно быть, он решил спустить
Имение отца.
Ну что ж, здорово, новичок!
На пир тебя зовём.
Сегодня все мы, мясники,
Идём к шерифу в дом.»
«Будь проклят,- Робин отвечал,-
Кто с вами не пойдёт.
Пируем вместе, мясники,
Хоть ночь, хоть целый год!»
И у шерифа за столом
Похвастал Робин Гуд:
«За всех я золотом плачу,
Кто пьёт сегодня тут!»
«Он спятил,- шепчут мясники,-
Он бредет, он в жару.»
«Постой же, - думает шериф,
Тебя я оберу.»
«Скажи, мясник, - спросил шериф,-
Богат ли ты скотом?»
«О да, мой добрый господин,
И землями притом.
500 голов в моих стадах,
Бог видит , я не лгу.
И если хочешь посмотреть,
Я показать могу».
Шериф уселся на коня,
Запасшись кошельком,
А Робин Гуд в тележку сел
Его проводником.
Вот едет по лесу шериф,
Монетами звеня,
И говорит: «Храни господь
От Робина меня!»
Ещё проехали они,
И мимо напролом,
Олени вихрем пронеслись,
Не меньше ста числом.
«Ну как, шериф, хорош ли скот,
Богаты ли стада?»
«Молчи, мясник, я сам не рад,
Что выехал сюда.»
Тут Робин трижды протрубил,
И на знакомый зов
Со всех сторон его стрелки
Сбежались из кустов.
К шерифу Робин подошёл,
Потряс его слегка
И вытряс  груду золотых
На плащ из кошелька.
Из леса выбрался шериф,
Качаясь на коне:
«Прощай , шериф, и помни нас,
Да кланяйся жене!»
Добрался до дому шериф,
Велел позвать жену
И ей, вздыхая, рассказал,
О том, как был в плену.
«И поделом,- жена в ответ,-
Зачем поехал сам?
Тебе ли Робина ловить
Да рыскать по лесам?»
«Разбойник смел, - вздохнул шериф,-
Ловить его не мне.
Куда спокойнее, жена,
Держаться в стороне!»
http://uploads.ru/t/y/W/Q/yWQ0k.jpg

Отредактировано наталья (2012-02-02 08:54:45)

+5

40

Робин Гуд и вдова
Перевод И. Ивановского
12 месяцев в году,
Их дюжина, считай,
Но веселее всех других
Весенний месяц май.
Из леса вышел Робин Гуд,
Деревнею идёт
И видит – старая вдова
Рыдает у ворот.
«Что слышно нового, вдова?»-
Сказал ей Робин Гуд.
«Трёх сыновей моих на казнь
Сегодня поведут».
«А чем же эти молодцы
Нарушили закон?
Сожгли соседний монастырь?
Чужих украли жён?»
«Как можно, добрый человек,
Переступать закон!
Не жгли они монастыря,
Чужих не крали жён».
«За что слуги короля
На казнь их поведут?»
«Они охотились в лесу
С тобою , Робин Гуд!»
«Клянусь, - воскликнул Робин Гуд,-
Ты рано плачешь, мать!
Но видит бог, что я бы мог
Навеки опоздать!»
Вот Робин в город Ноттингем
Пустился напрямик,
И нищий встретился ему,
Совсем седой старик.
«Что слышно нового, отец?»-
Промолвил Робин Гуд.
«Сегодня в городе на казнь
Трёх братьев поведут».
«Снимай, отец, своё тряпьё.
Наденешь мой наряд.
А вот мешочек серебра,
Хоть месяц пей подряд».
«Красив и прочен твой наряд,
А мой совсем худой.
Не обижай меня ,сынок,
Не смейся над нуждой».
«Снимай, снимай своё тряпьё,
Оно мне подойдет.
А вот 20 золотых –
Пируй хоть целый год!»
Стал одеваться Робин Гуд.
Сперва надел колпак.
И тот колпак стоял колом,
Держался кое-как.
Накинул Робин ветхий плащ,
Висел он как мешок
И был залатан вкривь и вкось
И вдоль и поперёк.
Надел он старые штаны
С огромною дырой.
«Ого! – воскликнул Робин Гуд,-
Затейливый покой!»
Надел чулки и башмаки,
И снова в путь готов.
«В таких чулках,- прибавил он,-
Спасаться от долгов!»
И посмеялся Робин Гуд
Наряду своему:
«Да , по одёжке встретят нас,
Проводят по уму».
Прошёл заставу Робин Гуд,
Плащом лицо прикрыв.
И вот на улице ему
Попался сам шериф.
«Спаси господь тебя, шериф,
А я тут не причём.
Скажи-ка, что ты дашь тому,
Кто будет палачом?»
«Штаны из лучшего сукна,-
Шериф ему в ответ.-
Штаны из лучшего сукна
И пригоршню монет».
Тут ловко прыгнул Робин Гуд,
Вскочил на старый пень.
«Эй, старичок, - сказал шериф,-
Ты скачешь , как олень!»
«Я помогать тебе, шериф,
Не стану нипочём.
Проклятье вечное тому,
Кто будет палачом.
Мешок для мяса я ношу,
Для хлеба два мешка,
А этот маленький мешок –
Для звонкого рожка.
Рожок мой знает Робин Гуд
И весь лесной народ,
И эта музыка тебе
Добра не принесёт».
«Ну что ж, труби,- сказал шериф.-
Подумаешь, гроза.
Труби, покуда у тебя не вылезут глаза!»
Запел рожок, - и дальний лог
Откликнулся ему.
И скачет сотня верховых
По ближнему холму.
Запел рожок, - и топот ног
Послышался в дали,
И 50 лихих стрелков
Бегут в густой пыли.
«Кто там бежит? - спросил шериф,-
Куда они бегут?»
«Ступай , шериф, встречать гостей!» -
Ответил Робин Гуд.
Шериф готовил 3 петли
Трём братьям – удальцам,
Но в этот день в одной из них
Он был повешен сам.
У Гершензона:
12 месяцев в году,
12, так и знай!
Но веселее всех в году
Весёлый месяц май.
***
«Кафтан, кафтан, - сказал шериф,-
И денег заплачу.
13 пенсов и кафтан –
Вот плата палачу».
***
«Есть у меня и для хлеба мешок,
Чтоб корки просить у порога,
Для соли мешок, для зерна, для вина.
А последний – для звонкого рога.»
http://uploads.ru/t/q/9/U/q9UaK.jpg

Отредактировано наталья (2012-02-02 08:36:34)

+4

41

Робин Гуд угощает шерифа
Перевод И. Ивановского
Однажды спорили стрелки,
Кто в метку попадёт.
Шериф смотрел на их игру,
И тешился народ.
Вот вышел в круг Малютка Джон
Под крик, шум и смех.
Он трижды в метку попадал,
Стрелял вернее всех.
«Кто ты такой? – спросил шериф.-
Ты крепок и плечист».
«Меня зовут, -ответил Джон,-
Рейнольд Зелёный Лист».
«Ступай, Рейнолдьд, служить ко мне.
Чем худо у меня?
Получишь 20 золотых
И доброго коня».
И вот одет Малютка Джон
Шерифовым стрелком,
Но и теперь Малютка Джон
С изменой не знаком.
В погожий день в глухом бору
Охотился шериф.
Он на охоту ускакал,
О Джоне позабыв.
Давно шерифа ждёт обед,
Но всё не едет он.
«Эй, повар, дай-ка мне поесть!»-
Сказал Малютка Джон.
«Потерпишь,- повар отвечал,-
Подать, так сразу всем».
«Ну нет,- сказал Малютка Джон,-
Я всё-таки поем!»
Он вынул длинный острый меч,
А дюжий повар свой,
И оба начали крутить
Мечи над головой.
Сшибались в воздухе клинки,
Не делая вреда.
«Ого! – сказал Малютка Джон,-
Ты бьёшься хоть куда.
Пойдёшь со мной в Шервудский лес?
Нас примет Робин Гуд».
Ответил повар: «Хоть сейчас!
Мне надоело тут».
И он за мясом и вином
Отправился в подвал.
Малютку Джона он кормил,
И сам не отставал.
Потом он ложки и ковши
На кухню приволок.
Они немало серебра
Упрятали в мешок.
И светлый кубок золотой
Забрали заодно.
Из кубка этого шериф
Пил пиво и вино.
Смеясь, их встретил Робин Гуд,
Прославленный стрелок.
И в тот же день Малютка Джон
Шерифа подстерёг.
«Скажи, Рейнольд  Зелёный Лист,
Что делал ты в лесу?»
«Искал тебя, мой господин,
Я весть тебе несу.
Там, за ручьём, олень-вожак,
Невиданный олень –
Зелёный с головы до ног,
Как роща в майский день!»
«Клянусь душой,- сказал шериф,-
Оленя погляжу».
«А я, - сказал Малютка Джон,-
Дорогу покажу».
Шериф доехал до ручья,
А там уж гостя ждут:
В зелёном с головы до ног
Выходит Робин Гуд.
Пришлось шерифу пировать.
Сидел он, глядя вбок.
Любимый кубок свой узнал
И больше есть не мог.
Воскликнул Робин : «Веселей!
Ещё кусок отрежь!
Малютку Джона ты кормил,
Теперь и сам поешь!
Мы будем долго пировать,
Хоть 6 часов подряд.
Потом наденешь ты , шериф,
Зелёный наш наряд.
Беру тебя в ученики,
В разбойники беру!
12 месяцев, шериф,
Ты проживёшь в бору».
«Остаться здесь? – спросил шериф.-
И спать на землю лечь?
Да ты уж лучше прикажи
Мне голову отсечь».
«Клянись,- ответил Робин Гуд,-
На этом вот мече
Не мстить голодным беднякам,
Забыть о палаче!»
Поклялся нехотя шериф
Не грабить бедный люд.
И полюбил Шервудский лес,
Как лошадь любит кнут.
У Гершензона:
Хольдернес – родина моя,
А имя мне – Гринлиф.
Рейнольд  Гринлиф, Зелёный Лист,-
Так звать меня ,шериф.
***
И повар Джону отпустил
Три добрых тумака.
«Люблю удар,- промолвил Джон,-
Такого кулака!»
***
Олень прекрасный промелькнул,
Сверкнул зелёным блеском,
И три десятка молодых –
За этим перелеском.
http://uploads.ru/t/u/1/U/u1U0E.jpg

Отредактировано наталья (2012-02-02 08:55:58)

+5

42

Робин Гуд и отчаянный монах
Перевод И. Ивановского
Прекрасной летнею порой
Стрелки сошлись в бору
И, чтобы силу испытать,
Затеяли игру.
Кто на дубинках начал бой,
А кто скрестил мечи.
«Ого! – воскликнул Робин Гуд,-
Вот это силачи!»
Вовсю смеётся храбрый Вилл,
Хохочет от души:
«Бывает сила посильней,
Мой Робин , не спеши.
Живёт отчаянный монах
В аббатстве за рекой.
Он может каждого из нас
Свалить одной рукой».
Тогда отважный Робин Гуд
Поклялся сгоряча
Не есть, не пить, но разыскать
Монаха – силача.
Собрал он стрелы, поднял лук
И тут же, налегке,
Вскочил на резвого коня
И поскакал к реке.
К воде спустился Робин Гуд,
Где был удобный брод.
Глядит, - приземистый монах
По берегу идёт.
На голове железный шлем
Издалека блестит.
У пояса короткий меч,
В руке тяжелый щит.
На  землю спрыгнул Робин Гуд
И привязал коня:
«А ну-ка, пастырь, через брод
Перенеси меня!»
Монах под Робина подлез
( А Робин был тяжёл).
Монах молчал, покуда вброд
Реки не перешёл.
Он Робин Гуда перенёс,
Но только спрыгнул тот,
Монах сказал: «Неси меня
Обратно через брод!»
Понёс монаха Робин Гуд
(А был монах тяжёл),
И молча, с ношей на плечах.
Он реку перешёл.
Монаха Робин перенёс,
Но только спрыгнул тот,
Как Робин крикнул: «Эй, тащи
Обратно через брод!»
Подлез под Робина монах,
Чтобы назад нести.
По пояс в воду он зашёл
И стал на полпути.
И тут он Робина свалил,
Швырнул его в поток:
«А ну, приятель, не ленись.
Барахтайся ,стрелок!»
На берег выплыл Робин Гуд
И вылез на траву,
И осмотрев свой верный лук,
Проверил тетиву.
Он выбрал лучшую стрелу –
Она не пощадит,-
Но отразил её монах,
Успел подставить щит.
«Стреляй, стреляй, лихой стрелок,
Ей-ей, прицел хорош.
Трудись хоть целый летний день,
В меня не попадёшь!»
Но вот последнюю стрелу
Отбил щитом монах.
Они сошлись лицом к лицу
Поспорить на мечах.
И целых 6 часов подряд
Рубились  что есть сил,
И на коленях Робин Гуд
Пощады запросил.
«Пощады, доблестный монах!
Вконец я изнемог.
Позволь мне только протрубить
Вот в этот старый рог».
«Труби,- сказал ему монах,-
Хоть сутки напролёт.
Труби, да только берегись,
Не лопнул бы живот!»
3 раза Робин протрубил,
И вмиг на этот зов
Примчалось из лесу к реке
Полсотни молодцов.
«А чьи стрелки,- спросил монах,-
Торопятся сюда?»
«Мои,- ответил Робин Гуд,-
Но это не беда».
«Пощады , доблестный стрелок!
Ведь я тебе не враг.
Позволь мне только просвистеть
Вот в этот мой кулак».
«Свисти, - ответил Робин Гуд,-
Какие пустяки!
Я не видал, чтобы попы
Свистели в кулаки!»
3 раза просвистел монах,
И вмиг на этот зов
Примчалось из лесу к реке
Полсотни злобных псов.
«Собаки справятся с людьми,
А я , дружок, - с тобой».
«О нет, - ответил Робин Гуд,-
К чему нам этот бой?»
Но сразу два огромных пса
Помчались на него,
И псы напали на стрелков,
Один на одного.
Стрелки пустили тучи стрел,
Но не могли попасть:
Лихие псы, вертясь волчком,
Ловили стрелы в пасть.
Но вот десяток метких стрел
Пустил Малютка Джон,
И разом лёг десяток псов,
Как громом поражён.
«Постой, стрелок! – кричит монах.
Пора кончать игру!
Давайте этот славный спор
Окончим подобру.
Пусть не на праздник мы сошлись,
А встретились в бою,
Но не впервые во враге
Я друга узнаю!»
С тех пор в аббатстве за рекой,
В крутых его стенах,
Был у стрелков надёжный друг –
Отчаянный монах.
У Гершензона:
И только монах зашёл в глубину,
Он Робина кинул в поток.
«Хочешь – поплавай, а хочешь – тони;
Тебе выбирать, паренёк!»
***
Монахам враг, шерифу враг.
Стрелкам свободный друг.
Таков он был всегда, толстяк,
Весёлый фриар Тук.
http://uploads.ru/t/j/4/D/j4DQc.jpg

Отредактировано наталья (2012-02-02 08:37:50)

+5

43

Статья из «Хрестоматии по средним векам».
Книга издана в 70-х годах, поэтому слог статьи соответствующий. Брала её в школьной библиотеке, когда училась в 9 классе. Статью и пересказ баллад переписала, а вот фамилию автора записывать не стала, о чём сейчас, конечно, жалею.
Славное имя легендарного разбойника Робина Гуда в течение столетий пользовалось исключительной популярностью.
Он и его товарищи, вольные стрелки, крестьяне, являются любимыми героями многочисленных народных баллад, возникших во время средневековья, но не забытых и в позднейшие века.
В 15 веке в Англии из года в год устраивались традиционные «майские игры», посвящаемые Робин Гуду, благородными поступками и подвигами которого восторгалась молодёжь. В балладах о Робин Гуде упоминается имя короля Эдуарда. 3 первых Эдуарда, которых знает английская история, царствовали на протяжении 13-14 веков. Можно поэтому предполагать, что баллады о храбром разбойнике начали складываться именно в этот период. Долгое время баллады передавались из уст в уста, не будучи записанными, и только в 15 столетии были сделаны первые записи этих баллад. Рассказы о Робин Гуде производили огромное впечатление на ряд поколений, и популярность этого героя народной легенды была столь велика, что имя его оказалось внесённым даже в хроники наряду с именами реальных исторических лиц. Некоторые хроники 15 и 16 веков относят время жизни Робин Гуда к 12 столетию ко времени короля Ричарда Львиное Сердце (1189 – 1199). Этими данными воспользовался и В. Скотт в «Айвенго». Образ Робин Гуда вдохновлял и писателей начала нового времени. В 17 веке вышла в свет книга под громоздким заглавием: «Благородное рождение и галантные похождения знаменитого разбойника Робина Гуда; правдивая повесть о его многих и весёлых необычайных проделках; в двенадцати частях, собранная знающим антикварием.» Так , автор 17 столетия, основываясь на материале баллад, создал роман о Робин Гуде, сочинив ряд новых похождений и приключений, превратив своего героя-разбойника в дворянина. Мысль о «благородном»  происхождении Робин Гуда ещё до этого была высказана в одной хронике 16 столетия и писатель 17 века в угоду вкусам и представлениям дворянского общества желал изобразить героя народной легенды представителем «благородного сословия», разбойником- дворянином. Но старинные баллады, в которых ранее всего запечатлелся образ Робин Гуда, опровергают эту позднейшую версию, ибо Робин Гуд в этих балладах показан как подлинный йомен, браконьер и «outlau», то есть как отщепенец – человек, стоящий вне закона. И славные товарищи Робин Гуда , так же как и он сам, вольные йомены.
Вопрос о том, существовал ли в действительности Робин Гуд, остаётся без ответа. Но важен  не вопрос  о существовании Робин Гуда как реального человека. Важно то, что Робин Гуд английской баллады воплощает черты дорогие сердцу народа, и именно поэтому стал он на долгое время любимым народным героем, героем простых людей. Образ благородного разбойника, непреклонного врага народных угнетателей, противника богатых и горячего друга угнетённых, существовал в поэзии многих народов. Горький писал, что «во все времена у всех народов разбойники пользовались особенным сердечным вниманием и какой-то странной детской любовью». Это внимание и эта любовь понятны. Ведь в поэтическом народном сказании эти разбойники восстанавливали попранную справедливость, помогали бедным и боролись с ненавистными носителями угнетения – судьями, шерифами и алчными епископами, аббатами. Во времена средневековья много было браконьеров и людей, стоящих вне закона. К подобным людям народ относился сочувственно, и неслучайно народная фантазия наделяла этих людей храбростью, великодушием и чувством справедливости. В этих людях – отщепенцах феодального общества, изгнанниках, скитальцах, разбойниках, не выпускающих оружия из рук, - народ видел выразителей протеста, обличителей неправды, смелых борцов за справедливость. В отличии от эпических героев феодального класса, надменных и не очень правдоподобных, Робин Гуд – обычный человек с большим сердцем и трезвым умом. Он любит шутку, и в его проделках подчас проявляется простодушие и почти ребяческое озорство. Но вместе с тем он полон отваги, и это не только отвага мужественного борца, непримиримого противника угнетателей народа. Робин Гуд ведет борьбу не жизнь, а на смерть с беспощадными к простому человеку шерифом и судьёй, с жадным аббатом. Чувство здорового народного юмора неизменно сопутствует Робин Гуду, он показывает этих людей в их настоящем виде, делает их недостатки мишенью для насмешки. Юмор Робин Гуда затрагивает  не только шерифов да аббатов. Народный герой дерзает непочтительно говорить даже о религии. Его смелые шутки задевают самого господа и пресвятую деву, именем которой прикрываются алчные монахи.
Помещенные выше строки (перед  статьёй напечатаны пересказы прозой некоторых баллад) , переданные в прозаическом пересказе, представляют собой часть старинной легенды. Она слагалась из многих баллад, значительная часть которых до нас, к сожалению, не дошла. По языку эти баллады были произведениями чисто народными. Осколком этого подлинного народного творчества и являются замечательные баллады о Робин Гуде, сыгравшие свою роль и в росте народного сознания и в развитии языка, таком развитии, без которого трудно себе представить появление позднейшей английской литературы. Таким образом, баллады были произведениями народными по языку, по духу, по социальным симпатиям, пронизывающим всё их содержание. Эти социальные симпатии сквозят в каждой строчке, они проявляются в сочувствии к бедным и к неудачникам, которое так характерно для всех легенд о Робин Гуде. Товарищество людей, соединившихся в борьбе против несправедливости, больше всего ценит свободу. Привольную жизнь в зелёном лесу Робин Гуд и его друзья предпочитают королевским палатам, где душно вольнолюбивому йомену.

+3

44

1. Рождение Робин Гуда.
2. Робин Гуд и лесники. (Посещение Робин Гудом  Ноттингема.) http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal139.html

3. Робин Гуд и вдова. (Робин Гуд и три сына вдовы. Робин Гуд и шериф)  http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal140.html

4. Робин Гуд и Маленький Джон.  http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal125.html

5. Робин Гуд и мясник . (Робин Гуд и мясники) http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal122.html 

6. Робин Гуд освобождает Вилла Статли. http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch141.htm
7. Робин Гуд и Аллан Э-Дейл.  http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal138.html

8. Робин Гуд и золотая стрела.  http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal152.html

9. Робин Гуд угощает шерифа.  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch117.htm
10. Робин Гуд и Ричард Ли.  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch117.htm
11. Робин Гуд, Ричард Ли и шериф.  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch117.htm
12. Робин Гуд и Гай Гисборн.  http://www.contemplator.com/child/hood-guy.html

13. Робин Гуд и епископ Герфорд.  http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal144.html  или http://www.contemplator.com/child/hereford.html

14. Робин Гуд, старуха и епископ.
15. Робин Гуд и отчаянный монах.  http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal123.html

16. Робин Гуд молится богу. (Робин Гуд и два попа. Золотая находка Робин Гуда)  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch147.htm 
17. Робин Гуд и коварный монах. (Робин Гуд и монах.)
18. Робин Гуд делит золото. ( Посещение Скарборо. Благородный рыбак) http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch148.htm
19. Робин Гуд и король.  http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal151.html   и  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch117.htm

20. Робин Гуд и Уилл Скарлет.  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch128.htm
21. Робин Гуд и храбрый разносчик.   http://www.contemplator.com/england/pedlar.html

22. Робин Гуд и скорняк.  http://www.contemplator.com/england/robintan.html

23. Робин Гуд и прекрасная Мериан.  http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal150.html

24. Робин Гуд и гончар.
25. Робин Гуд и Гандлейн.
26. Смерть Робин Гуда.  http://www.boldoutlaw.com/rhbal/bal120b.html   
27.    Погоня короля за Робин Гудом           http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch146.htm                                                                                       
28. Робин Гуд и смелый рыцарь.  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch153.htm 
29. Робин Гуд и нищий  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch133.htm   и  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch134.htm

30. Робин Гуд и лудильщик   http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch127.htm
31. Робин Гуд и пастух  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch135.htm
32. Робин Гуд и шотландец   http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch130.htm 
33. Робин Гуд и бродяга  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch131.htm
34. Робин Гуд и королева Катерина   http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch145.htm 
35. Красная роза и белая лилия  http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch103.htm 
36. А True Tale of Robin Hood   http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch154.htm
37. Erlinton   http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch008.htm
38. The Jolly Pinder of  Wakefield   http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch124.htm
39. Robin Hood, s Birth, Breding, Valor, and Marriage   http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch149.htm
40. Robin Hood and the Prince of Aragon   http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch129.htm
41. Robin Hood, s Delight   http://www.sacred-texts.com/neu/eng/child/ch136.htm

Проект  "Робин Гуд" университета Рочестера: стихи, пьесы, баллады.
http://www.microsofttranslator.com/bv.aspx?from=en&to=ru&a=http://www.lib.rochester.edu/camelot/rh/rhaumenu.htm

Отредактировано наталья (2012-02-10 07:56:19)

+2

45

РОБИН ГУД И ЛЕДИ МЭРИЭН

Прекрасна дева Мэриэн
И родом высока,
Она учтива и умна,
Щедра её рука.
И равных ей ещё едва ль
Качала колыбель.
Нет девы краше Мэриэн
Из северных земель.
Не отыскать, чтоб ей под стать,
Кому равна – заря?
Барон и граф её любви
Искали, только зря.
Один лишь Роберт Хантингтон
Ей люб, о том не лгут,
Почёт поправ, для прочих – граф,
Для милой – Робин Гуд.
Их губы встретились в тиши
( О как бы миг продлить!),
Клялись они труды и дни
Друг с другом разделить.
Но зла к любовникам судьба,
Довольно  будет слёз,
И скрылся в Шервуд Робин Гуд
И скорбь с собой унёс.
Бедняжка Мэриэн в тоске
Бродила день и ночь,
Горят глаза, дрожит слеза.
Никто не мог помочь.
И вот, разлуки не снеся,
В обличии пажа
За Робин Гудом вслед ушла
Из замка госпожа.
У локтя – щит, а за плечом
Колчан и крепкий лук.
Нет ни следа, найти б – куда
Укрылся милый друг.
Но робингудово лицо
Скрывает капюшон,
И, видя воина в лесу,
За меч берётся он.
Они рубились час и два,
Нелёгок ратный труд,
И вот уж Мэриэн в крови,
И ранен Робин Гуд.
«Постой-ка, храбрый паренёк,
Ступай ко мне в отряд,
И будет славный Робин Гуд
Тебе, ей-богу, рад!»
Но из-под шапочки пажа-
Рассыпалась волна,
И дева дарит поцелуй
Тому, кому верна.
«Твоя возлюбленная здесь,
Тревоги позади!»
И тотчас смелый Робин Гуд
Прижал её к груди.
Шумит зелёная листва,
Гремит призывно рог,
И Джон на свадебный обед
Оленя приволок.
В тени ветвей, среди цветов
Пирует Робин Гуд,
И все весёлые стрелки
За новобрачных пьют
Уже на бочки счёт пошёл.
Иным трава – постель.
Не хуже славного борца
Укладывает эль!
Несчётно кубков подняла
Могучая рука,
Все – за здоровье Мэриэн,
Прекрасного цветка!
И долго по лесу летел,
Многоголос, напев:
То песнь о славной Мэриэн,
Прекраснейшей из дев.
И не поместье, не казна –
Отважного стрелка
Кормила меткая стрела
И верная рука.
И так прожили много дней
В согласии они.
О Робине и Мэриэн
Поют и в наши дни.

Пересказ в таверне в теме "Робин Гуд в живописи" пост №2.
http://uploads.ru/t/A/y/F/AyFXB.jpg

Отредактировано наталья (2012-02-02 08:40:03)

+4

46

наталья написал(а):

Они рубились час и два,
Нелёгок ратный труд,
И вот уж Мэриэн в крови,
И ранен Робин Гуд.

Прикольная баллада! :) В пересказе читала ее у Грина, но в стихах встречаю впервые. А кто переводчик?

0

47

Эту балладу, а также ещё 3 я позаимствовала здесь http://sherwood.clanbb.ru/viewtopic.php?id=299&p=2
Выкладывала их Евгения, переводчик указан не везде. Возможно она сама и переводила. Не знаю.
Речь о  часовой рубке идёт не только в этой балладе. Поэтический приём такой, чтобы бойцы  круче казались.  :)

0

48

Тут есть баллады, но я что-то не могу сообразить, есть они у нас или нет.

http://sherwood-arrow.livejournal.com/40791.html

+2

49

Извини, Milka, так и не смогла добраться до текстов по этой ссылке. Но я и так знаю, что у нас баллады не все, поскольку у меня есть список из Википедии.

Отредактировано наталья (2012-03-01 09:46:29)

0

50

Вот эти тексты как есть



РОБИН ГУД И МОНАХ
Когда звенит в лугах трава
И зелен каждый лист,
Так весело бродить в лесу
И слушать птичий свист.
А вон олень бежит туда,
Где в чаще ни души.
И зелен дол, и тень свежа,
И рощи хороши.
Случилось это в майский день –
Свершилось много дел!
Сияло солнце в небесах,
И жаворонок пел.
“Я нашим Господом клянусь, -
Сказал Малютка Джон, -
Тот, кто счастливее меня,
Еще и не рожден.
О чем ты, Робин, загрустил,
Тебе покоя нет.
Взгляни-ка, друг, как лес хорош –
Везде тепло и свет”.
Ответил Робин: “Слушай, Джон,
Мой дух затосковал.
Давно по праздникам большим
Я в церкви не бывал.
Два года точно, славный Джон,
А то и три, боюсь.
Пойду я нынче в Ноттингем
И Деве помолюсь”.
А Мач, сын мельника, сказал –
Господь его храни! –
- Тогда возьми и нас с собой,
Ей-богу, не гони.
Но молвил Робин: “Никого
Я не возьму, мой друг.
Пусть только Джон пойдет со мной,
Он понесет мой лук”.
“Ну нет, пусть каждый тащит свой,
чур, уговор таков!
И разыграем по пути
Мы пару медяков”.
И вот тропой они вдвоем
Шагают через луг,
И Робин Джону проиграл
Пять шиллингов на круг.
На том поссорились они,
Забыв святой завет,
И Джон сказал, что он ловчей,
А Робин молвил: “Нет!”
Тут Джон послал его к чертям,
Тут Робин сжал кулак,
А Джон сказал, сойдя с тропы,
Что дальше им – никак.
«Отныне, - молвил смелый Джон,  -
Ты мне не господин.
Ищи себе других друзей,
А я пойду один”.
И Робин дальше зашагал,
Не взяв его с собой,
А Джон вернулся в вольный лес
Неведомой тропой.
Явился Робин в Ноттингем –
(Эй, Робин, поспеши!) –
Молил Деву даровать
Ему покой души.
Он в церкви мессу отстоял,
Молился у креста,
И церковь темная  была
Уже почти пуста.
А рядом с ним стоял монах –
Его накажет Бог! –
Узнал он Робина,  едва
Ступил тот  за порог.
Он мигом выскочил за дверь,
Помчался что есть сил,
И прибежал к шерифу в дом,
И так заголосил:
“Шериф, ступай, поторопись,
господь склонился к нам:
Сегодня наш заклятый враг
Явился в город сам!
Его я в церкви увидал,
Тому едва ли час.
Ступай, шериф, - сказал монах, -
Он не уйдет от нас!
Себя он кличет Робин Гуд,
Тащи его в тюрьму!
Меня в лесу  он обобрал,
Я не прощу ему!”.
Шериф отправился за ним,
Шериф созвал солдат,
И вот уже оцеплен двор –
У всех дверей стоят.
Они вошли под Божий кров,
Прервав святой хорал.
Увы! Не в пору, Робин Гуд,
Ты друга потерял!
Но Робин  вынул  длинный меч,
Господь его прости.
Шериф привел своих  людей,
На волю нет пути.
Он, окружен тройным кольцом,
Сражался что есть сил,
Он ранил многих – да  еще
Десятерых убил.
Но на шерифе – крепкий шлем.
Клинок – напополам.
“Пусть проклят мастер, что сковал
Его на горе нам!
Я безоружен и один,
На волю нет пути.
Теперь бы крылья! А без них
От смерти не уйти”.
Летит, летит о том молва,
Что Робин Гуд сражен,
И далеко в густом лесу
Воскликнул славный Джон:
“Я отомщу тебе, монах –
Клянусь, лишь дайте срок.
Я бросил друга одного,
И это мне урок.
В плену томится Робин Гуд,
Мой друг и господин.
Я бросил раз его; теперь
Я не вернусь один.
Он Богу служит как никто
И чтит девиц и дам.
Позорной смертью умереть
Я Робину не дам.
Я прежде счастья для себя
Неправедно просил.
Я отомщу тебе, монах, -
О Дева, дай мне сил!
Я нашим Господом клянусь,
Святым крестом клянусь,
Что я оленя не убью,
Покуда не вернусь”.
Искать монаха Джон и Мач
Отправились вдвоем,
Пришли в село и на ночлег
Зашли в ближайший дом.
Поднялся рано утром Джон,
Ан вот он – в двух  шагах!
Неспешно едет со двора
Со служкою монах.
“Клянусь, - сказал Малютка Джон, -
Вот это повезло.
Вон тот монах, что нужен нам, -
Вон тот, что сеет зло”.
Они отправились тотчас
Монаха догонять
И упросили чернеца
Их в спутники принять.
“Какие новости, отец?”
“Ей-богу, не совру,
Но Робин Гуда самого
Поймали ввечеру.
Меня в лесу, - сказал монах,
Разбойник обобрал.
Зато Господь моей рукой
Бродягу покарал!”
“Господь тебя вознаградит –
И мы вознаградим.
Поедем вместе! Мы тебя
В обиду не дадим.
Должно, везде своих людей
Расставил Робин Гуд;
Тебя ограбят, а не то,
Пожалуй, и убьют”.
Шел разговор о том о сем,
Монах защите рад.
Джон взял кобылку под уздцы:
«А ну,  постой-ка,  брат!».
О том, что было вслед за тем,
Ей-богу, не солгу.
Монаха спешил Крошка Джон,
А Мач – его слугу.
Монаха вынул Крошка Джон
За ворот из седла:
Пришла пора платить за все –
За подлые дела.
Монаха спешив, длинный меч
Он вынул из ножон.
Монах пустился умолять;
Сказал Малютка Джон:
“Он   был мне друг; ты согрешил,
Забыв Господень страх.
И ты об  этом королю
Не донесешь,  монах!”.
Занес Малютка длинный меч –
Монах погиб, как пес,
И с ним слуга – никто о том
Шерифу не донес.
Их у дороги погребли –
Зарыли в мох тела,
А Джона с Мачем к королю
Дорога привела.
Джон перед троном короля
Колено преклонил.
“Молюсь о том я, чтоб вовек
Господь тебя хранил.
Христос тебя благослови,
Прошу я одного”.
Он протянул ему письмо,
Король прочел его.
«Друзья мои, вот  это весь!
Я вам скажу  одно:
Я Робин Гуда  увидать   
Хотел уже давно!
А где монах, что вез письмо?
Ведь я велел прийти!»
«Клянусь, - сказал Малютка     Джон, -
Скончался он в пути».
Король гонцов не покарал
Ни петлей, ни тюрьмой –
Он дал им золота кошель
И отпустил домой.
Он Джону дал свою печать,
Вознаградив за труд,
И пусть-де Робина шериф
Везет к нему на суд.
И Джон примчался в Ноттингем,
Не севши по пути,
Стучался  долго у ворот –
Ворота взаперти.
«Почто ворота на замке?
Зачем вам лишний труд?»
«Все оттого, что здесь сидит
В темнице Робин Гуд!
И Джон, и Мач, и Виль Скейтлок
Не зря таскаю лук!
Они снимают нас со стен,
Не выходя на луг!»
И Джон к шерифу поспешил
Немедля, сей же  час.
Он показал ему печать
И передал приказ.
Шериф с посланцем короля
Невольно стал учтив.
«А где монах,  что вез письмо?» -
Спросил его шериф.
«Монах, ей-ей, не обделен –
Я, право, только рад.
Король его вознаградил,
И он теперь аббат».
Шериф устроил славный пир
И выставил вина.
И все на радостях поют,
Шумят и пьют до дна.
Когда   же гости по углам
Легли и там и тут,
То Джон и Мач пошли в тюрьму,
Где заперт Робин Гуд.
И закричал Малютка  Джон,
И загудел подвал:
«Тюремщик,  где ты,  ротозей,
Ведь Робин Гуд удрал!»
В испуге тот летит на  зов:
«Тюремщика ко мне!» -
Малютка Джон тотчас его
Приткнул мечом к стене.
«Теперь я буду  ключарем,
Не посчитав  за труд!»
Он отпер дверь и цепи снял –
Свободен Робин Гуд!
Джон дал ему хороший меч
(Преграды не страшны!).
Втроем они в кромешной тьме
Спустились со стены.
И вот, когда запел петух
И луч рассеял мглу,
Шериф тюремщика нашел
Лежащим на полу.
«Эй, тот, кто Робина возьмет,
Будь йомен иль холоп,
Получит столько золотых,
Что не проест по гроб!»
«Как покажусь я королю? –
Шериф дрожит как тень. –
Да Боже мой! Ведь он меня
Повесит в тот же  день!»
Он обыскал весь Ноттингем –
Конюшни,  погреба...
А Робин – в Шервудском лесу,
Хранит его судьба!
Встал перед  ним Малютка Джон
И так сказал ему:
«Ты по моей,  увы, вине
Был заточен в тюрьму.
Но я наказан был   за то,
Что скрылся с полпути.
Я спас тебя; теперь прощай,
А я хочу уйти».
«Ну нет, - ответил Робин Гуд, -
Мне дружба  дорога.
Отныне  будь мне господин,
А я тебе слуга!»
«Ну нет, - сказал Малютка Джон. –
Что я за государь?!
Уж  лучше будем мы с тобой
Друзьями, как и встарь!»
На том покончили они –
Я, право, не солгу –
И все веселые стрелки
Плясали на лугу.
За кубком кубок – в  добрый час! –
И всем трава – постель:
Не хуже славного борца
Укладывает эль!
И долго эхо по лесам
Гудело там и тут,
И вот дошло до короля,
Что скрылся Робин Гуд.
«Нас всех провел Малютка Джон -
О том сказали мне.
Шерифа надо бы тотчас
Повесить на сосне.
А Джону обещаю я
Защиту, кров и стол
Повсюду в Англии моей,
Куда б он ни пришел.
Он верен другу, - молвил он, -
Он помнит долг и честь.
Ему дороже Робин Гуд,
Чем все, что в мире есть.
Друг с другом - не разлей вода
В пиру и в тяжкий час.
О том довольно, - молвил он, -
Но Джон провел всех нас!».







ДЕЯНИЯ РОБИН ГУДА

Эй, удальцы, я вас прошу
Внять повести моей.
Я расскажу о том, кто был
Всех в Англии храбрей.
Был Робин славный молодец,
Стрелок и верный друг –
Не мог сравниться с ним никто
На сотни миль вокруг.
Сидел однажды Робин Гуд
Весною у реки,
С ним рядом был Малютка Джон
И все его стрелки.
Они готовы бой принять –
Неровен час беда,
И юный Мач, и Виль Скейтлок –
Ребята хоть куда.
Заговорил Малютка: «Час
Полуденный прошел,
Уж солнце в дуб – так не пора ль
Велеть собрать на стол?»
Ответил славный Робин Гуд:
«Дотоле не велю,
Покуда трапезы лесной
Ни с кем не разделю.
Будь это рыцарь или граф,
Да будь хоть сам барон –
Он мне заплатит за обед –
Какой ему урон?!»
И, пусть не много за душой
Богоугодных дел,
Перед обедом отслужить
три мессы он велел.
«Храни меня от бед, Господь
И сын Его, молю,
И Богоматерь – ведь Ее
Я пуще всех люблю».
Исправно Робин ей служил –
И, право, никогда,
Боясь греха, не причинял
Он женщине вреда.
- Хозяин, - молвил смелый Джон, -
Мы здесь – до одного.
Скажи, куда нам всем идти
И привести – кого?
Куда идти, кого вести
И как с ним дальше быть –
Кого ограбить и прогнать,
Кого вязать и бить?
- Запомни крепко, смелый Джон,
Запомни навсегда:
Тому, кто пашет или жнет,
Не причиняй вреда.
Пусть йомен бродит по лесам –
Стрелкам хвала и честь! –
Не трогай рыцарей; меж них
И неплохие есть.
Зато монахам и попам
В лесу пощады нет –
Им и шерифу, смелый Джон,
Запомни мой ответ.
Ему сказал Малютка Джон:
- Мой друг, хорош урок!
Пошли нас встречного Господь,
И мы вернемся в срок!
- Берите ж луки, и вперед –
Лес обыщите весь.
С тобою Мач и Виль Скейтлок,
А я останусь здесь.
Вы поднимитесь по тропе
До старого креста –
Быть может, там, на счастье нам,
Дорога не пуста.
Аббат ли, граф или барон –
Нам всякий ко двору.
Он будет гостем у меня
На шервудском пиру.

Они поднялись по ручью
До старого креста,
Но в обе стороны, увы,
Тропа была пуста.
«А не пойти ль нам в Бернисдейл?
Нельзя назад одним!»
Глядь – едет рыцарь по тропе,
И едет прямо к ним.
И был он мрачен и угрюм,
И ехал, не кичась –
То по дороге конь его
Ступал, то прямо в грязь.
Лицо скрывает капюшон,
Одежда без прикрас –
Таких не видели в лесу
Ни прежде, ни сейчас.
Заговорил Малютка Джон,
Он был весьма учтив,
Он поприветствовал его,
Колена преклонив.
«Добро пожаловать в наш лес,
Подвоха в этом нет,
Тебя хозяин пригласил
С ним разделить обед».
«А кто ж хозяин?» «Робин Гуд!
А мы – его друзья!»
«Об этом славном молодце
Немало слышал я!
Я приглашение на пир,
Друзья, почту за честь:
Я думал, раньше четверга
Мне не судьба поесть!»
Поехал с ними добрый сэр,
Был рад – видать, не врал –
Но Джон заметил, что порой
Он слезы вытирал.
К ним вышел смелый Робин Гуд,
Увидел гостя он –
И поклонился сэру Ли,
Откинув капюшон.
«Добро пожаловать в мой лес,
Подвоха в этом нет.
И разделить прошу тебя
Я скромный наш обед».
Учтиво рыцарь отвечал,
Без злобы, без затей:
«Храни Господь тебя, мой друг,
И всех твоих людей».
Сперва им воду поднесли
Для омовенья рук,
Потом – к столу, и мех с вином
Пошел за кругом круг.
Всего хватало за столом,
И дичи, и вина –
Прокормит меткого стрелка
Лесная сторона!
«Твое здоровье, добрый сэр!»
«Отличное вино!
Так не обедал я, стрелок,
Уже давным-давно.
Когда придется побывать
Мне в здешней стороне,
Я пир устрою в вашу честь
И всех прошу ко мне!»
«Благодарю, мой добрый друг,
не требую наград.
Я не жалею ничего,
Чтоб гость остался рад.
Однако ж, рыцарь, расплатись,
Закон у нас один:
В лесу пируют бедняки,
А платит господин!»
«Увы, я беден!» – молвил тот.
«Эй, не смеши, дружок!
Поди проверь, Малютка Джон,
Тряхни его мешок.
Скажи мне правду, славный сэр,
По доброте своей».
«Лишь десять шиллингов, стрелок,
И я не лгу, ей-ей».
«Коль не соврал и вправду гол –
И пенса не возьму,
Но если больше хоть на грош –
Давай сюда суму.
Обедать в Шервудском лесу,
Милорд, большая честь!
Поди проверь, Малютка Джон,
И доложи как есть!»
Джон расстелил зеленый плащ
И срезал кошели.
Он десять шиллингов всего
Нашел у сэра Ли.
«Эй, друг, налей еще вина –
В тебе корысти нет.
Скажи мне, рыцарь, отчего
Так бедно ты одет?
Быть может, с титулом своим
Недолго ты пожил?
Ты, видно, рыцарство в бою
Недавно заслужил,
А до того, как все мы здесь,
Был человек простой –
Пахал и сеял, пас овец
И был знаком с нуждой?»
Но гордо рыцарь отвечал –
Под стать ему речь:
«Еще сто лет тому назад
носил мой предок меч!
Судьба изменчива, увы,
Как женская любовь,
И лишь Господь способен нас
Поднять из праха вновь.
Меня до нынешней зимы
Щадил всесильный рок.
Я за год больше наживал,
Чем поистратить мог.
Теперь я нищий, - молвил он, -
Таков всевышний суд.
И не себя – мне жаль семью –
Несчастья не снесут».
«Но отчего ж, - спросил стрелок,
Ты нынче небогат?»
«Увы, по глупости, мой друг!
Я всем помочь был рад!»
Мой сын, наследник всех земель, -
Умен, хорош собой.
Ему сравнялось двадцать лет,
Он выехал на бой
И двух ланкастерских бойцов
Нанизал на копье…
Я продал все; я заложил
Имение свое.
Я заложил отцовский дом,
И завтра минет срок.
Аббату – земли, а меня
Не пустят на порог».
«А долг велик, мой добрый сэр?
Помочь я буду рад».
«Четыре сотни золотых
Мне одолжил аббат».
«А если замок не вернешь
И попадешь в нужду?»
«Тогда я сяду на корабль
И за море уйду.
Я смерть приму в Святой земле,
Где был распят Господь.
Прощай,  мой друг, и счастлив будь –
Судьбу не побороть».
Украдкой он смахнул слезу
И повторил опять:
«Прощай, стрелок, и не взыщи –
Мне нечего отдать».
Промолвил Робин: «А друзья?
Никто помочь не рад?»
«Они толклись в моем дому,
Пока я был богат,
И враз покинули меня,
Когда кошель стал пусть,
И имя самое мое
Навек сошло с их уст».
Смахнул слезу Малютка Джон,
И всхлипнул юный Мач.
Промолвил Робин: «Пей вино,
Придумаем… не плачь.
Скажи, найдется ль хоть один,
Чтоб поручиться мог?»
Печально рыцарь отвечал:
«Никто… вот разве – Бог».
«Эй, рыцарь, лучше не шути! –
Воскликнул Робин Гуд. –
От Бога требовать долги –
Ей-богу, тщетный труд!»
«Кто ж поручится, коль не Тот,
Кто жизнь дарует нам?»
«Подумай лучше, добрый сэр,
Иль денег я не дам».
Печально рыцарь отвечал:
«Не торопись, постой.
Я поручительства прошу
У Девы Пресвятой».
Промолвил смелый Робин Гуд:
«Ты хорошо решил.
Кто может быть верней – клянусь
Спасением души!
Ступай скорей, Малютка Джон,
Промедлим – и беда.
Четыре сотни золотых
Ты принеси сюда».
Бегом бежит Малютка Джон,
А с ним и Виль Скейтлок –
Четыре сотни золотых
Отсыпали в мешок.
А Мач вздохнул: «Такой кусок,
И на-ка, отдавай!»
«Он славный рыцарь! – так что, брат,
Ты лучше не встревай…»
«Хозяин, - молвил смелый Джон, -
Сэр обносился весь,
А мы, ведь помнится, сукно
Припрятывали здесь».
«Во что его одеть-обуть -
У нас найдется тут:
Богаче лондонских купцов
Веселый Робин Гуд!
Отмерь от каждого куска
Да не плутуй, смотри!»
Джон луком начал мерить ткань,
И вышло – ярда три!
«Когда покинуть светлый лес
Заставит нас нужда,
То выйдет из тебя портной,
Ей-богу, хоть куда!»
Смеялся Скейтлок от души
И прибавлял в ответ:
«Эй, не обмеривай, гляди,
Тебе корысти нет!»
«Эй, Робин, - молвил смелый Джон, -
Теперь, с таким мешком,
Негоже рыцаря пускать
Без лошади, пешком».
«Так приведи ему коня
И дай ему седло,
Чтоб он вернул аббату долг,
Пока еще светло.
Нет, двух коней! Пусть едет он
Не жалким бедняком,
И сапоги – а то милорд
Почти что босиком…
И к ним – две шпоры золотых,
Для рыцаря – как раз.
Пусть он летит во весь опор
И молится за нас».
Промолвил рыцарь: «Этот долг
Вернуть тебе – когда?»
Ответил Робин: «Через год
Приедешь ты сюда.
Однако стой; позор и стыд
Без свиты господам.
Оруженосца и слугу
Тебе я, рыцарь, дам.
Мой смелый Джон пойдет с тобой –
Ей-богу, без труда
Тебя сумеет защитить,
Неровен час – беда».
Поехал рыцарь по тропе
Просить отцов честных.
Он милость Божью призывал
На всех стрелков лесных.
Как слуги, следуют за ним
Виль Скейтлок, Мач и Джон.
С такою свитой никогда
Еще не ездил он.
Промолвил рыцарь: «Слушай, Джон –
До утренней зари
Я завтра в Йорке должен быть,
В аббатстве Сен-Мари.
Аббат недолго будет ждать –
Лишь до исхода дня,
Иначе будет отчий дом
Потерян для меня».
Аббат в кругу своих гостей
Вещает, сыт и рад:
«Четыре сотни золотых
Я отдал год назад.
Четыре сотни золотых –
В залог его земли,
И поглядит на замок свой
Он только издали!».
«Но день, - сказал ему приор, -
Но день-то не прошел!
А вдруг монеты из мешка
Он выложит на стол?
Он, братья, плыл издалека
Вступить в свои права,
Ему служил обедом хлеб,
А ложем – лишь трава.
Неужто нищенской сумой
Его вознаградим?
Нет, если есть у нас сердца, -
Давайте погодим!»
«Но долг есть долг, - сказал аббат, -
начало всех начал».
И жирный келарь в тон ему
Немедля закричал:
«Христовой кровью я клянусь,
Сэр Ричард пал давно!
Пойдет доход с его земель
На мясо и вино!»
Аббат, и келарь вместе с ним,
Ожесточив сердца,
Полны решимости судить
И править до конца.
Поправ законы старины,
Готовы суд вершить,
Чтоб рыцаря его земель
Неправедно лишить.
Он обречен на нищету
Аббатом Сен-Мари,
Коль не успеет доскакать
С деньгами до зари.
«Он не придет», - сказал судья,
Но – глядь! – наоборот:
Наш смелый рыцарь тут как тут,
Стучится у ворот.
Отважным спутникам своим
Сказал сэр Ричард Ли:
«Наденьте темные плащи –
Мы из Святой земли».
Сам Ричард Ли – как пилигрим,
На нем простой убор.
Привратник в щелку заглянул
И их впустил во двор.
«Добро пожаловать, милорд,
Давно вас ждет аббат.
Он, как и все его друзья,
Живым вас видеть рад.
И будь свидетель мне один
Господь, что жизнь нам дал –
Таких чудесных лошадей
Я прежде не видал.
Я их в конюшню отведу
И наложу овса».
«Не надо, друг… а то у вас
Бывают чудеса…».
Аббат пирует, как король,
И ждет исхода дня.
Сэр Ли приветствовал их всех,
Колено преклоня.
«Я, сэр аббат, вернулся в срок,
я долго был в беде…»
Тогда спросил его аббат:
«А деньги? Деньги где?».
«Увы, аббат, не удалось
Достать мне ни гроша!»
«Судья! Не правда ли, сей год
Наливка хороша?
Зачем приехали вы, сэр,
Коль нечем заплатить?»
«Во имя Бога, я тебя
Прошу повременить».
«Нет-нет, просрочил ты платеж,
Отсрочки я не дам».
«Судья! Прошу, хотя бы ты
Внемли моим мольбам».
Сказал судья: «Аббату я
Обязан местом сим».
«Шериф, прошу, хотя бы ты…»
«Нет-нет, и не проси!»
«Аббат, о милости молю,
В беде мне помоги:
Еще немного подожди,
И я верну долги!
Тому, кто выручит меня,
Служить я буду рад.
Четыре сотни золотых
Верну тебе, аббат!»
Аббат сказал: «Клянусь Христом,
Отныне и вовек,
Ступай отсюда и ищи
Себе другой ночлег».
Но молвил рыцарь: «Погоди,
Ты поспешил, аббат.
Клянусь, что нынче ж отчий дом
Я получу назад.
Господь велел не отвергать,
А помогать в нужде.
Тому, кто рад чужим слезам,
Покоя нет нигде».
Аббат воскликнул, осердясь
И потемнев, как ночь:
«Ты, видно, вздумал мне грозить?
Ступай, изменник, прочь!»
«Ты лжешь, - промолвил Ричард Ли, -
Господь свидетель мне,
Я клятв не преступал ни здесь,
Ни в дальней стороне».
Тогда поднялся он с колен
И так сказал: «Я рад,
Что на тебя я посмотрел –
Ты неучтив, аббат.
Я на турнире и в бою
Сражаться был готов
И по деяниям своим
Иных достоин слов!»
Сказал судья: «Я дал бы в долг –
Проделан долгий путь,
Хотя земель своих, увы,
Ему уж не вернуть».
«Сто золотых, - сказал шериф, -
Пожалуй, буду рад».
Но молвил рыцарь: «Не спеши
Торжествовать, аббат.
Хоть дай мне тысячу теперь,
Удача – не твоя!
Вам не видать моих земель,
Аббат, шериф, судья!»
Плащ расстелила на столе
Суровая рука,
Четыре сотни золотых
Он вытряс из мешка.
«Вот эти деньги, сэр аббат,
Делите их на всех.
А будь ты вежливей со мной,
То получил бы сверх».
Аббат угрюмо замолчал,
Не проглотив куска,
Он молча голову склонил –
Взяла его тоска.
«Аббат, судья и ты, шериф, -
Мне Бог поспеть помог.
Я вновь хозяин сих земель –
Я расплатился в срок».
И тут он вышел; и аббат
Остался не у дел.
А рыцарь сбросил старый плащ
И новое надел.
Он ехал по лесу домой,
А там, тоски полна,
Его красавица жена
Сидела у окна.
«Добро пожаловать, супруг,
И не скрывай – беда?»
«Нет, дорогая – замок наш
Отныне и всегда.
И поминай в молитвах впредь
Отважного стрелка –
Ведь, знай, на благо нам была
Щедра его рука.
Аббат меня не пощадил
И трусом величал,
А йомен мне помог, хотя
Впервые повстречал».
Год прожил дома Ричард Ли,
Ей-ей, не без трудов,
Но все же долг лесным стрелкам
Он был вернуть готов.
Купил на сотню луков тис
И звонкой тетивы,
Купил линкольнского сукна,
Что зеленей травы,
И стрел длиной в английский ярд
С серебряным пером
(И наконечники у них
Покрыты серебром).
Он взял сто воинов с собой
С гербами на груди,
И сам на боевом коне
Поехал впереди.
Так он доехал до моста,
Не встретив никого,
И много вольных молодцов
Вдруг вышли на него.
«Пусть будет честная игра!
Тот, кто сразит меня,
Получит белого быка
И лучшего коня,
Перчатки, перстень золотой
И полный мех вина.
Ну?! Выставляй своих бойцов,
Лесная сторона!»
И вышел йомен хоть куда,
Но был, увы, сражен,
Но победитель свой кинжал
Не вынул из ножон.
Он, побежденного подняв,
Сказал: «Послушай, плут,
Тебя щажу затем, что твой
Хозяин – Робин Гуд!»
С ним сто бойцов плечом к плечу:
«Сэр Ричард, мы с тобой,
Коль вдруг надумают стрелки
Начать кровавый бой».
Они хотят расчистить путь –
Сэр Ли любому мил –
Но рыцарь йомену отдал
Все то, что посулил.
И сверх того пять золотых
Он бросил им в мешок –
Мол, выпей славного вина
И не горюй, дружок.
Но – суд да дело – час прошел,
Другой за ним вослед,
И миновал тот срок, когда
В дому готов обед.
И я теперь, друзья мои,
Спою вам о другом:
Как Джон Малютка, верный друг,
Пришел к шерифу в дом.
В тот день первейшие стрелки
Сошлись на круглый луг.
И Джон проверил тетиву
И вышел с ними в круг.
Стрелой далекую мишень
Он трижды поражал.
Шериф стоял, шериф смотрел,
Шериф соображал.
«Я кровью Господа клянусь,
Клянусь святым крестом,
Стрелка такого упустить –
Раскаяться потом!
Скажи мне, смелый человек,
Не посчитав за труд:
Каких краев, каких земель,
И как тебя зовут?»
«Я, сэр, из Холдерна пришел –
Ей-ей, душою чист –
И в тех краях меня зовут
Рейнольд Зеленый Лист».
«Послушай, друг Зеленый Лист,
Иди ко мне служить.
Ей-богу, двадцать марок в год
Готов я положить».
«Я, правда, нанят, - молвил Джон, -
И господин хорош…
Ты дай мне сразу наперед –
Ведь что с него возьмешь?!».
Шериф согласен; вышло все,
Как Джон и говорил.
Шериф на радостях ему
И лошадь подарил.
Шерифу служит смелый Джон,
Живет в его дому,
Но только думает о том,
Чтоб насолить ему.
«Авось, Господь поможет мне –
Йомен – не холоп.
Я так шерифу услужу,
Чтоб не забыл по гроб!»
Шериф собрался дичь травить
(Не все ж стрелкам одним!),
сказался хворым Крошка Джон
И не поехал с ним –
А там, глядишь, оголодал –
Шерифа нет как нет.
Джон эконома попросил
Собрать ему обед.
«Клянусь, я с самого утра
Куска не откусил.
Подай еды, чтоб ноги мне
Таскать хватило сил!»
А тот сказал: «Не раньше, чем
Вернутся господа!»
И Джон поклялся, что его
отлупит без труда.
Но эконом был жалкий трус,
А смел с одной женой –
Он в кладовую убежал
И подпер дверь спиной.
Но Джон такого дал пинка,
И вдругорядь – потом, -
Упал со сломанной спиной
Бедняга эконом.
Была кладовка в том дому
Добром полным-полна.
Вошел Малютка и набрал
И эля, и вина.
«Эй, эконом, хлебни винца,
Я добрый человек.
Малютку Джона, ей-же-ей,
Ты будешь помнить век!»
Он пил и ел; отведал все,
Что только пожелал,
Но кухарь, парень удалой,
Вдруг заглянул в подвал.
«Христова кровь! – воскликнул он. –
Здесь так шумит один?
Ты прослужил всего два дня,
А ешь, как господин!»
Он дал Малютке тумака:
«Ну что, каков на вкус?»
«Христова кровь! – воскликнул Джон. –
А ты, видать, не трус.
Бери, коль драться ты мастак,
Хоть ножик, хоть стяжок,
Но, ей-же-ей, меня прогнать
Не сможешь ты, дружок!»
Малютка вынул длинный меч,
А повар взял другой –
И грянул бой, и ни один
К порогу – ни ногой.
Они сражались битый час
В крови, в поту, в пыли,
Рубились – страх! Но победить
Друг друга не могли.
«Ей-ей, клянусь святым крестом, -
Малютка Джон вскричал, -
Я лучших воинов, чем ты,
Доселе не встречал.
А коль вдобавок натянуть
Ты сможешь крепкий лук,
То Робин Гуду, я клянусь,
Ты будешь первый друг.
Получишь ты зеленый плащ
И двадцать марок в год.
Айда со мною в Бернисдейл!»
И тот сказал: «Идет!»
А после мигом побежал
В другие погреба,
Принес и хлеба, и вина,
И вновь пошла гульба.
И вот, бочонок осушив
Немаленький на раз,
Решили к Робину уйти
Немедля, в сей же час.
Они спустились в закрома
По лестнице крутой
И посбивали все замки
Могучею рукой.
Они, ничуть не усомнясь,
Забрали серебро –
Кувшины, ложки и ножи
И прочее добро.
Четыре сотни золотых
Они в мешках нашли
И к Робин Гуду в тот же час
В зеленый лес ушли.
«Смотри, хозяин! Вот и я –
неплохо снаряжен!»
«Добро пожаловать домой,
Дружище, верный Джон!
И спутник твой – я рад всегда
Встречать таких гостей.
О чем болтает Ноттингем,
И нет ли новостей?»
«Да вот шериф послал тебе
Подарок дорогой –
Отправил утварь и деньжат
Он с собственным слугой».
«Клянусь, - ответил Робин Гуд,
Увидев серебро, -
Едва ли он от всей души
Отдал свое добро!».
Тут Джон пошел в лесную глушь,
По тропкам, без дорог,
Туда, где ловчие свистят
И где играет рог.
Шериф охотится в лесу
И уськает собак.
И Джон, колено преклонив,
Заговорил с ним так:
«Хозяин! Век мне за тебя
Молиться небесам!»
«Ага! Рейнольд Зеленый Лист!
Что бродишь по лесам?»
«Милорд, забрел я нынче в глушь
И Бог мне знак подал:
Такого прежде я нигде,
Ей-богу, не видел.
Олень – зеленый, как трава,
Я, право, не солгу –
И двадцать самок рядом с ним
Бог о бок на лугу.
У них чудесные рога,
Жирны – как раз на стол.
Я не осмелился стрелять
И за тобой пошел».
«Рейнольд, Господь тебя храни!
Туда! Скорей туда!»
«За мной, хозяин! Приведу
На место без труда!»
Шериф торопится, а Джон
У стремени бежит.
«Вот тот, кто в шервудском лесу
Оленей сторожит!»
Смеется Робин; а шериф
Чуть не упал с коня:
«О, чтоб тебя, Зеленый Лист! –
Ты обманул меня!»
А Джон промолвил: «Эй, шериф,
Здесь виноватых нет.
Я, твой слуга, в твоем дому
Не получил обед».
И вот накрыли длинный стол
(Малютка удружил!) –
Шериф увидел серебро…
И ложку отложил.
Промолвил Робин: «Эй, шериф,
Налей себе вина
И веселись – мне жизнь твоя
Сегодня не нужна».
Когда окончен был обед
И наступила ночь,
Джон снял с шерифа сапоги,
Чтоб тот не скрылся прочь,
Дублет и куртку на меху –
Взамен, под громкий смех,
Он дал ему зеленый плащ –
Такой же, как у всех.
Шерифу сказано: «Хотя б
Рукою шевельни!..»
Он лег среди лесных стрелков,
Одетый, как они.
Всю ночь он пролежал без сна –
Продрог, простыл, устал,
Признав, что жизнь в густом лесу,
Ей-богу, непроста.
Промолвил Робин поутру:
«Не унывай, шериф!
Таков порядок и закон
Среди дубов и ив».
Шериф ответил: «Ваш устав
Подвижнику под стать.
О, пусть бы впредь мне на земле
Не доводилось спать!»
«нет, погости! – а убежишь –
Повешу на суку.
Отведай, братец, каково
Без крова бедняку!»
Шериф взмолился: «Робин Гуд,
Еще такая ночь –
И будет даже лучший врач
Не в силах мне помочь.
Тебя о милости молю,
Прошу лишь одного –
И я, ей-богу, вам прощу
Все ваше воровство».
«Тогда, шериф, целуй клинок –
Клянись при свете дня,
Что заречешься ты вовек
Преследовать меня.
И если йомены мои
Попросят – будь готов
(Целуй клинок – клянись, шериф!)
Им дать еду и кров».
Шериф поклялся на мече
И вскоре был в пути.
Он был готов зеленый лес
Под корень извести.
До Ноттингема долог путь –
Тут есть о чем тужить!
А робингудовым стрелкам
В лесу привольно жить.
«а не забыл ли мой должник,
Воспрянув, путь назад?
Святая Дева! Чем же я
Пред Нею виноват?»
Сказал ему Малютка Джон:
«Эй, Робин, время есть.
Он не из тех, что, преуспев,
Теряют стыд и честь».
«Возьми свой лук, малютка Джон,
Вы лес обшарьте весь.
С тобой – Мач и Виль Скейтлок,
А я останусь здесь.
Вы поднимитесь по тропе
До старого креста.
Быть может, там, на счастье нам,
Дорога не пуста.
Быть может, вестник от него –
Узнайте, кто таков.
Его я щедро награжу,
Коль он из бедняков».
И зашагал с друзьями Джон
Тропой в лесной тени.
Одеты, как один, в плащи
Зеленые они.
Стрелки поднялись по тропе
До старого креста,
Но в обе стороны была
Она, увы, пуста.
Там, где бежит в тени дерев
Широкая тропа,
Спешат – гляди-ка! – в Бернисдейл
Верхами два попа.
Тогда сказал Малютка Джон:
«Послушай, Мач, дружок –
Клянусь, что эти чернецы
Нам привезли должок.
А ну-ка, братцы, станьте в ряд –
Укрой стрелков, листва, -
И пусть отходную споет
Им ваша тетива.
Гляди-ка, там полсотни слуг
И лучники – изволь!
Давно ль монах в моих лесах
Стал ездить, как король?
Друзья, - сказал Малютка Джон, -
Их рать, а мы втроем,
Но Робин Гуду, ей-же-ей,
Мы гостя приведем.
Пусть верно служит крепкий лук
Стрелку в лесу густом.
Вот тот, что выехал вперед –
Он мой, клянусь крестом.
Эгей, монах, остановись,
А ну, поводья брось,
А если двинешься – стрелой
Прошью тебя насквозь!
Живей слезай с седла, отец,
И прикуси язык.
Ведь мой хозяин без гостей
Обедать не привык».
«Кто он таков?» – спросил монах.
«Отважный Робин Гуд!»
«Ах, этот висельник и вор,
разбойник, дерзкий плут!»
Монах спешил Крошка Джон,
Схвативши за полу.
«тебе б конец – но он тебя
Изволил звать к столу».
Другой монах хотел удрать,
Но был отрезан путь,
И сразу меткою стрелой
Ему пронзили грудь.
Тут челядь бросилась бежать –
Всем шкура дорога.
Остались на лесной тропе
Лишь конюх и слуга.
И вот ведут монаха в лес
(Дорог пропал и след) -
Туда, где Робин ждет его
На шервудский обед.
Увидев гостя, Робин Гуд
Откинул капюшон,
Но был монах упрям и горд
И отвернулся он.
«Господня сила! Вот так гость, -
Сказал Малютка Джон. –
Он неучтивый грубиян,
Он, видно, неучен».
«А сколько, друг мой, было слуг
У Божьей сей овцы?»
«Почти полсотни; но они
Сбежали, подлецы».
«Тогда труби скорее в рог,
У нас обед готов».
Семь дюжин шервудских стрелков
Сошлись к нему на зов.
Не шайкой – воинством лесным
Недаром их зовут.
Они готовы сделать все,
Что скажет Робин Гуд.
Воды монаху принесли
Для омовенья рук,
Потом – за стол, и мех с вином
Пошел за кругом круг.
«эй, веселей, еще налей,
Как у себя в дому.
Откуда едешь ты, монах,
И служишь ты кому?»
«Я из аббатства Сен-Мари –
Вам не тая скажу –
Под кровом этим я возрос
И там сейчас служу».
«Отец, я рад тебе вдвойне,
судьба – в твоих словах.
Эй, Джон, налей еще вина –
Пью за тебя, монах!
Признаюсь честно: нынче я
Роптал во зле, дружок –
Святая Дева, мол, вернуть
Забыла мне должок.
Ее порукою призвал
Себе мой добрый друг,
Когда ему я одолжил
Два ста монет на круг.
И если ты привез мне долг,
То не тяни, молю –
И я посланца одарю,
Одену, накормлю».
Монах поклялся и сказал
По чести, без прикрас,
Что о поруке, ей-же-ей,
Он слышит в первый раз.
«Клянусь, - воскликнул Робин Гуд,  -
Прошу я одного:
Пусть Бог рассудит тех, кто прав,
И Дева – Мать Его.
Ты мне признался только что –
Теперь не скажешь «нет» -
Что ты монах из Сен-Мари
И Ей принес обет.
И, стало быть, Она тебя
Ко мне прислала в срок,
Чтоб ты вернул мне долг, и я
И впредь Ей верить мог.
Скажи, монах, что в кошельке –
Во имя Самого!»
«Лишь двадцать марок, Робин Гуд,
И больше ничего».
«Ну что – не врешь – тогда, ей-ей,
О чем и говорить.
Того, кто честен, я готов
Богато одарить.
Но если больше я найду
Хотя б на медный грош –
То распрощаешься, монах,
С деньгами, что везешь.
Иди скорей, Малютка Джон,
Проверь его суму.
И если отче не солгал –
Ни пенса не возьму».
Джон расстелил зеленый плащ,
Тряхнул суму слегка -
И восемь сотен золотых
Он вытряс из мешка.
«Эй, Джон, что ты увидел там –
Тотчас поведай мне!»
«Святой отец и вправду свят –
Он долг привез вдвойне».
«Клянусь спасением души! –
Лесной стрелок вскричал, -
Честнее нашей Госпожи
Я дамы не встречал!
Клянусь, - воскликнул Робин Гуд, -
Таких пропал и след.
Верней поруки не найти,
Хоть обыщи весь свет.
Эй, веселей, вина налей, -
Воскликнул Робин Гуд, -
Коль будет нужен Ей слуга –
Я буду тут как тут.
А коль случится вдруг нужда –
Монах, спеши ко мне.
Ты нам привез благую весть –
Я отплачу втройне.
Куда ж собрался ты, отец?
У нас закон другой:
Пока хозяин не велит –
Из дома ни ногой!»
«Силком гостей тащить за стол
И смертью угрожать?!»
«Что делать, - молвил Робин Гуд, -
Сбегут, коль не держать!»
Монах уселся на коня.
«Эй, не серчай на нас.
Вот, выпей, друг, на посошок –
И с Богом – в добрый час!»
«Будь проклят день, когда в лесу
Мой конь оставил след.
Я слишком дорого отдал
За ваш лесной обед».
«Поклон аббату передай
И пару добрых слов.
Таких гостей хоть дважды в день
Я принимать готов».
О том довольно; поведу
О рыцаре рассказ:
О том, как он к лесным стрелкам
Приехал в поздний час.
Он Робин Гуда отыскал –
Был Робин Гуд учтив:
Он поприветствовал его,
Колено преклонив.
«Храни Господь тебя, стрелок,
Пусть стороной – беда».
«Добро пожаловать, сэр Ли,
тебе я рад всегда».
Промолвил славный Робин Гуд:
«Ответь мне не по лжи:
Что привело тебя опять
В зеленый лес, скажи.
Скажи, как прожил этот год –
Что раньше не бывал?
И отчего, мой добрый сэр,
Вестей не подавал?
Вернул ли ты себе удел?»
«Скажу не утая –
Вернул, мой друг, и в том, ей-ей,
Заслуга лишь твоя.
И не вини меня, стрелок,
Что медлил я в пути.
Я нынче йомену помог
От гибели уйти».
«Не извиняйся, добрый сэр,
Я это слышать рад.
Кто помогает беднякам –
Тот мне навеки брат».
«Четыре сотни золотых
Прими же, Робин Гуд,
И двадцать марок сверх того
За доброту и труд».
«Нет, славный рыцарь, - молвил тот, -
Мне совесть дорога.
Ведь мне привез весь долг сполна
Монах, Ее слуга.
Взимает дважды плут и вор,
А мне, ей-богу, стыд.
Давай-ка выпьем, честный сэр,
И нас Господь простит».
Тут Робин рассказал ему
О том, что было днем.
«Так, говоришь, тут был монах,
И золото при нем?»
«А что с тобою за добро –
Собрался на базар?»
Ответил рыцарь: «Робин Гуд,
Прими мой скромный дар».
«А я деньгами отдарить
Тебя, ей-богу, рад.
Купи доспехи и коней –
Ведь ты теперь богат.
А если вдруг придет нужда –
Я буду тут как тут.
Клянусь крестом, друзей в беде
Не бросит Робин Гуд!
Четыре сотни золотых,
Не думая, потрать.
Негоже рыцарю, как ты,
В обносках разъезжать».
Так Робин Гуд помог тому,
Кто снес немало зла.
Господь его вознаградит
За добрые дела.
Поехал рыцарь в свой удел,
Монетами звеня,
И много-много дней в лесу
С того промчалось дня.
Меня послушайте, друзья, -
Ей-богу, не совру:
Шериф велел скликать стрелков
На честную игру.
Сошлось семь дюжин (было их
Немало в оны дни!).
Кто тонкий прутик расщепит,
Поставленный в тени?
Стрелки из всех краев-земель
Сошлись на луг с утра.
Получит тот, кто лучше всех,
Стрелу из серебра.
Узнал об этом Робин Гуд
И молвил (не солгу!):
«Хочу я, право, побывать,
Друзья, на том лугу.
Эгей, проверьте тетиву!
Стрелки – за мной вослед!
Хочу взглянуть я, как шериф
Готов держать обет».
Звенит тугая тетива,
Полны колчаны стрел.
Семь дюжин йоменов лесных –
Вперед, кто горд и смел!
Они явились в Ноттингем,
Пришли на честный спор,
И много было там стрелков,
И все как на подбор.
«Пусть выйдут шестеро со мной,
А прочие – вокруг.
И если вдруг услышат рог,
Пускай бегут на луг».
И вышли вольные стрелки;
Но караулил враг:
Заметил быстро их шериф
И подал страже знак.
Стрелял отважный Робин Гуд
Всех метче и живей,
И славный Гильберт (был не зря
Он голубых кровей),
Малютка Джон и Виль Скейтлок
Из северных земель,
И младшие – Рейнольд и Мач –
Разили славно цель.
Они, как было решено,
Стреляли в тонкий прут,
И лучшим назван среди всех,
Конечно, Робин Гуд.
Ему стрелу из серебра
Тотчас преподнесли.
Награду принял Робин Гуд,
Склонившись до земли.
Тогда шериф позвал солдат
Движением руки.
«Измена! – крикнул Робин Гуд, -
Нас предали, стрелки!
Шериф, будь проклят за обман,
Обиды не снесу.
Ты мне иное обещал,
Когда гостил в лесу!»
Звенела грозно тетива,
Сгибался крепкий лук,
И много ранено солдат,
И полегло вокруг.
Сражались вольные стрелки -
Кто может им помочь? –
И все, кого созвал шериф,
Бежали в страхе прочь.
Уж близок был зеленый лес,
Шаги – наперечет.
Устали вольные стрелки,
И кровь из ран течет.
В колено раненный, упал
В траву Малютка Джон.
Спасенье близко, но идти –
Идти не может он!
«Хозяин, - молвил смелый Джон, -
Душа моя чиста,
И вот теперь прошу тебя
Я именем Христа.
Тебе я верным был слугой
И одного хочу:
Меня живым не отдавай
Ты в руки палачу.
Возьми скорее длинный меч,
Руби что хватит сил.
Тебя прошу я, Робин Гуд, -
Мне голову снеси!»
«Коль брошу друга я в беде,
Позор и горе мне,
Хотя б лежало предо мной
Все золото в стране!
Тебя снесем в зеленый лес
И будешь вновь плясать.
Господь, приятель, запретил
Друзей своих бросать».
Подняли Джона он и Мач
И понесли вперед,
А за стрелками по пятам
Погоня вскачь идет.
Был замок скрыт в лесной глуши
(Поди, и нынче есть),
Он обведен глубоким рвом,
И стены – не залезть.
Наш славный рыцарь Ричард Ли
С супругою жил там,
Он другом Робин Гуду был
И всем его стрелкам.
Он опустил подъемный мост,
Он их во двор впустил.
«Хотел бы я, чтоб ты у нас
Подольше погостил!
Тебе обязан кровом я,
Тебе убогих жаль.
И славный шервудский обед
Забуду я едва ль.
Ты, Робин, мой первейший друг,
Ты мне в беде помог.
И я шерифа не пущу,
Ей-богу, на порог!
Закрыть ворота! Мост поднять!
Осада – не беда.
На стены, лучники, а все,
Кто держит меч, - сюда!
Обед, ей-ей, у нас бедней,
Но все ж, клянусь, не плох.
Я замок месяц продержу,
А там – рассудит Бог».
Распорядился мост поднять –
Ему неведом страх –
И все веселые стрелки
Стояли на стенах.
Меня послушайте, друзья,
Я рассказать вам рад:
Под стены замка сэра Ли
Шериф привел солдат.
Куда ни глянь – они вокруг
В осаде залегли.
Они хотят измором взять
Твердыню сэра Ли.
Шериф кричит: «Изменник, трус,
Ты приютил воров,
Им дал, законам вопреки,
Защиту, стол и кров!»
«Я не изменник, сэр шериф,
И доказать готов,
Что по деяниям своим
Иных достоин слов.
Солдаты! Вы ступайте прочь
И не чините зла!
Хотел бы я, чтоб знал король
Про здешние дела».
Шериф сказал: «Совет хорош!
Поеду сей же час.
Король узнает, Ричард Ли –
Король рассудит нас!»
Шериф поведал королю:
Мол, Робин Гуд, злодей,
Творит бесчинства и разбой
И режет зря людей.
И, мол, поклялся Ричард Ли
Изгнанников собрать –
Его едва ль не королем
Зовет лесная рать!
«Я нынче ж еду в Ноттингем
И, коль вы не смогли,
Сам Робин Гуда в плен возьму,
А с ним и сэра Ли.
А ты езжай домой, шериф,
И вот тебе приказ:
Сзывай стрелков из всех земель
Ты в Ноттингем тотчас».
Шериф отправился домой –
Ему покоя нет.
А Робин жил себе, как встарь,
В лесу, не зная бед.
Был исцелен Малютка Джон
Трудами сэра Ли,
Вернулся он в зеленый лес –
Как прежде, дни пошли.
А Робин Гуд бродил один,
Как будто не у дел –
Шерифа гордого в лесу
Он повстречать хотел.
Шериф, добычу упустив,
Велел издать приказ,
И караулил сэра Ли
Он, не спуская глаз.
Идут солдаты по тропе,
Сейчас начнется лов.
Глядь – у реки сэр Ричард Ли
Спускает соколов.
Они напали на него,
Ему неведом страх –
Но вот беднягу в Ноттингем
Везут, кругом в путах.
Шериф сказал – срази его
Господняя рука! –
Что он отдаст сто золотых
За вольного стрелка.
Была супруга сэра Ли
Отважна и умна.
Она, усевшись на коня,
Пустилась в путь одна.
Блуждала долго там и сям
Она в лесной тени,
И вот друг друга на тропе
Приветствуют они.
«Господь храни тебя, мой друг,
И всех твоих стрелков.
Хочу супруга моего
Избавить от оков.
Иначе будет он казнен
Иль заточен в тюрьму
За то, что йоменов лесных
Укрыл в своем дому».
Тогда воскликнул Робин Гуд,
Забывши обо всем:
«Эй, за оружье, удальцы,
Мы рыцаря спасем!
А тот, кто с нами не пойдет, -
Клянусь святым крестом! –
Пусть убирается тотчас,
И кончено на том!
Я перед Господом клянусь –
Обманщика сыщу.
Коль попадется мне шериф –
Уже не отпущу».
Стрелки явились в Ноттингем,
И, окружив тюрьму,
Они шерифа в тот же час
Нашли в его дому.
«Эй, выходи во двор, шериф, -
Воскликнул Робин Гуд, -
Ты клялся, что твои слова
До короля дойдут.
Тебя искал я много дней,
Ты набивал карман.
И я поклялся, что воздам
Отмщеньем за обман».
Запела грозно тетива
И свистнула стрела –
Наказан смертью был шериф
За черные дела.
Достал из ножен длинный меч
Отважный Робин Гуд,
Шерифу голову отсек
И насадил на прут.
«Ты получил свое, шериф.
Коль не разверзлась твердь –
Клятвопреступнику у нас
Одна награда – смерть».
Стрелки схватились за мечи:
«Вперед, кто горд и смел!»
И из шерифовых людей
Никто не уцелел.
Тут Робин вывел сэра Ли
Из камеры сырой
И дал ему отличный лук
И приказал: «За мной!
Эй, Ричард Ли, седлай коня,
На волю – из тюрьмы.
Идем со мной в зеленый лес,
И заживешь, как мы.
Пускай о том, что было здесь,
Отпишут королю –
Приедет он, и я, глядишь,
Его и умолю».
Король вступает в Ноттингем,
Король приводит рать,
Чтоб Робин Гуда изловить
И сэра Ли поймать.
Король расспрашивал людей,
Искал и там, и тут,
Где обитают Ричард Ли
И смелый Робин Гуд.
Когда ж узнал, что без него
Свершилось столько дел,
То отошел в его казну
Весь рыцарев удел.
Король объездил Ноттингем –
Ан ускользает нить! –
А после захотел в лесу
Охоту учинить.
Они напрасно по лесам
Скакали целый день,
Ведь им попался на глаза
Всего один олень.
Король, разгневавшись, кричит:
«Я Троицей клянусь,
Что без треклятого стрелка
В столицу не вернусь,
А тот, кто голову снесет
Бродяге – сэру Ли –
Получит годовой доход
Со всей его земли.
Он весь удел получит в дар! –
Порукою – печать.
А мне отважного стрелка
Дай Боже повстречать».
Но ехал рыцарь седовлас
С ним обок на коне.
«Король, мой добрый господин,
Позволь сказать и мне.
Никто на земли сэра Ли
Не ступит и ногой,
Пока на воле Робин Гуд
И держит лук тугой.
Пусть погодит дарить удел
Монаршая рука,
Пока на месте голова
У вольного стрелка».
Почти полгода жил король
От Лондона вдали
И всюду слышал о стрелках
И гордом сэре Ли.
Мой, бродит йомен по лесам
Лихой и удалой
И бьет оленей короля
Без промаха стрелой.
Лесничий с просьбой к королю
Явился раз чуть свет:
«Хотите Робина найти –
Послушайте совет.
Возьмите тех, кто верен вам –
Храни вас Свет Небес! –
И, как монахи, по тропе
Езжайте через лес.
Я поведу вас, и, милорд,
Вернетесь вспять живой.
А если что – то я готов
Ответить головой.
Езжайте в лес – вам ни к чему
Солдаты и шериф.
И вы вернетесь, у стрелка
Лесного погостив».
Король набрал с собой отряд
Из самых верных слуг,
И, как монахи, впятером
Пустились через луг.
Лицо скрывает капюшон,
Дорожный плащ – до пят.
Король поехал через лес,
Ни дать ни взять – аббат.
В тени деревьев, по лугам,
По рощам, вдоль воды –
Он ехал с песней по тропе
И не боясь беды.
За ним – пять рыцарей вослед,
Все в сером, как и он.
И весел был зеленый лес,
И ясен небосклон.
Их встретил смелый Робин Гуд,
А с ним – его друзья.
Десяток лучников тотчас
Направил острия.
Остановивши короля,
Что ехал впереди,
Промолвил Робин: «Сэр аббат,
А ну-ка погоди.
Мы, братья, вольные стрелки,
И мы – в лесу своем.
Мы бьем оленей короля
И этим лишь живем.
А у тебя высокий сан
И, стало быть, доход.
Так удели нам, сэр аббат,
Немного от щедрот».
Ему ответил наш король
(Вопрос не из простых):
«Есть у меня, лесной стрелой,
Лишь двадцать золотых.
Был в Ноттингеме я вчера
Представлен королю,
И потому тебя, стрелок,
О милости молю.
Увы! Лишь горстку золотых
Я в городе собрал,
Но будь их сотня у меня,
Я все б тебе отдал».
Взял половину Робин Гуд
Из этих двадцати
И приказал своим стрелкам
С дороги отойти.
Он с лже-аббатом был учтив.
«Беру не все – изволь.
Авось, увидимся еще».
«Дай Бог, - сказал король. –
Его Величество тебе
Сулит привет и мир
И в Ноттингем тебя зовет
На разговор и пир.
Достал пергамент наш король
И протянул с коня,
И принял свиток Робин Гуд,
Колено преклоня.
«Я королю служил всегда
За совесть – не за страх.
За то, что ты привез письмо –
Благодарю, монах.
Тебя зову с собой за стол -
Уж не побрезгуй, друг.
Так не обедает никто
За сотню миль вокруг».
Он лошадь под уздцы повел
В зеленый край лесной.
Ох, сколько ж дичи пало здесь
И летом, и весной!
Он затрубил протяжно в рог –
«Сюда!» - в тиши лесов,
И вмиг семь дюжин молодцов
Сошлись к нему на зов.
Они приветствуют его,
Колено преклоняя.
Король подумал: «При дворе
Не встретят так меня!
Они послушны, ей-же-ей,
Движению руки.
Вернее рыцарей моих
Отважные стрелки!»
Накрыты длинные столы,
И, не сочтя за труд,
Вино подносят королю
И Джон, и Робин Гуд.
Здесь, в Бернисдейле, кто ты есть –
Ей-богу, все равно.
Для всех – жаркое, добрый эль
И славное вино.
«Эй, веселись, мой друг аббат,
Я рад принять гостей.
Ведь я, ей-ей, не получал
Давно таких вестей.
И расскажи ему, аббат,
О том, как мы живем,
Когда тебя допустят вновь
К беседе с королем».
Затихли песни за столом,
Затих веселый смех,
И вышли лучники вперед –
Кто нынче лучше всех?
Король сказал: «Вы удальцы,
Но все ж – не верю я.
В такую цель никто из вас
Не попадет, друзья».
Стрела срезает тонкий прут,
Но Робин – не шутя:
«В мишень такую попадет
Тупой стрелой дитя.
Кто выпил лишку и ослаб –
Пускай идет в постель.
А я другим не уступлю,
Меня не валит хмель!
Я докажу, что верен глаз
И не дрожит рука!
А кто промажет – сей же миг
Получит тумака».
В мишень стреляет Робин Гуд
Всех метче и живей –
И славный Гильберт (знать, не зря
Он голубых кровей),
Малютка Джон и Виль Скейтлок...
Но дрогнула рука,
И Робин каждому из них
Отвесил тумака.
Стрелял последним Робин Гуд,
Но сила подвела,
И, не задевши тонкий прут,
Вонзилась в дуб стрела.
Промолвил Гильберт: «Спор есть спор.
Ты всех разодолжил,
Но сам промазал – и теперь
Прими, что заслужил».
Ответил Робин: «Так и быть,
У нас закон такой.
Аббат! За промах накажи
Меня своей рукой».
Король на это отвечал:
«Я вам клянусь, стрелки,
Что я на йомена досель
Не подымал руки».
«Эй, не робей, мой друг аббат,
И будешь только прав!»
Тогда шагнул к нему король
И засучил рукав.
Он Робин Гуда повалил
Ударом кулака.
«Клянусь, ты воин – не монах!
Вот это, брат, рука!
Тебе бы лук – тебе бы меч!»
Тогда, Творцом храним,
Король откинул капюшон –
Король открылся им.
И Робин Гуд пред ним тотчас
Склонился до земли,
И с ним колено преклонил
Отважный Ричард Ли,
И все веселые стрелки
За Робином вослед.
«Прости, коль можешь, - иль казни,
Коль нам прощенья нет».
Король промолвил: «Робин Гуд,
Я в вас друзей ищу,
И вам за вашу доброту
Я многое прощу».
Ему ответил Робин Гуд:
«Семь дюжин здесь со мной.
Прошу о милости, король,
Для братии лесной!»
«Клянусь, - король ему сказал, -
Прощу охотно сам
Я то, что били вы моих
Оленей по лесам.
А ты, стрелок, в мой стольный град
Перебирайся жить».
«Клянусь, - воскликнул Робин Гуд, -
Я рад тебе служить!
Я буду – йомен короля!
Ей-богу, славный труд.
И все веселые стрелки,
Клянусь, со мной пойдет.
Но, если служба не по мне –
Пойти, подать, принять –
Вернусь и вновь в твоих лесах
Я стану дичь гонять!»
«Дай, Робин, мне зеленый плащ –
Чай, яма не пуста?»
«Король! Достанет мне сукна
Одеть хотя б полста!»
«Мы в Ноттингеме учиним,
Ей-ей, веселый пляс!
Дай нам зеленые плащи
Заместо этих ряс.
Клянусь, тебя вознаградит
Монаршая рука.
Сейчас одень меня в сукно,
А я тебя – в шелка».
Смеясь, король зеленый плащ
Набросил на плеча,
Стал капюшон – взамен венца
И лук – взамен меча.
Травы весенней зеленей
Линкольнское сукно.
«Теперь – обратно в Ноттингем!»
«Извольте – решено!»
По тайным тропам, через лес,
Лугами, вдоль реки,
Они шагали в Ноттингем,
Как вольные стрелки.
Бок о бок – Робин и король
(Коль вместе пили эль)
И для забавы по пути
Не раз стреляли в цель.
Король сравняться с ним не мог,
Хотя и обещал,
И Робин промахов ему,
Ей-богу, не прощал.
Король промолвил: «Чересчур
Суров обычай здесь!
И мне тебя не победить,
Хоть я из кожи лезь!»
На стенах стоя, Ноттингем
Бросает робкий взгляд:
В зеленом, вольные стрелки
Идут за рядом ряд.
И побежал тревожный слух:
Король погиб в лесу,
Идут разбойники на штурм,
И гибель на носу.
Тут все пустились наутек,
Немедля, сей же час –
Хромой отбросил костыли
И исцелился враз!
Король смеялся от души:
«Открыться, друг, пора!»
Его увидели живым
И крикнули ура.
Подали мяса и вина
И факелы зажгли,
И подозвал к себе король
Бродягу – сэра Ли,
Вернул ему его удел,
Ни в чем не обвинив,
И Робин Гуд благодарил,
Колено преклонив.
Жил Робин долго при дворе –
Почти что целый год,
Имел и кров над головой,
И пищу, и доход.
Бароны, графы, богачи,
Все, сколько их ни есть,
Стрелка лесного угостить
Теперь почтут за честь.
И так дожил до Рождества
Он, Господом храним,
Малютка Джон и Виль Скейтлок
Одни остались с ним.
И, раз увидев, как юнцы
Стреляют в тонкий прут,
«Меня покинули друзья! -
Воскликнул Робин Гуд. -
«Я прежде вольным был стрелком,
Известным всем вокруг,
И лучших лучников в стране
Я вызывал на луг.
Увы! – воскликнул Робин Гуд. –
Я здесь – не ко двору
И, если на день задержусь,
То от тоски умру».
Явился Робин к королю:
«Служил исправно я.
Позвольте ж, сэр, мне повидать
Родимые края.
Во имя Девы Пресвятой
Есть в Бернисдейле храм.
Его люблю я, но – увы! –
Давно я не был там.
Семь дней я маялся душой,
Не проглотив куска,
Не спал, молился – и вконец
Взяла меня тоска.
Позвольте ж ехать в Бернисдейл
Душою отдохнуть.
Я, как смиренный пилигрим,
Туда направлю путь».
«Езжай, - сказал ему король, -
Тебе помочь я рад.
Семь дней даю тебе, стрелок,
Затем вернись назад».
Ответил тот: «Благодарю!» -
И в тот же день исчез.
Так Робин Гуд от короля
Сбежал в зеленый лес!
Вернулся с майскою зарей
К себе в лесной удел.
Светило солнце в небесах,
И жаворонок пел.
«Ох, сколько минуло с тех пор,
Как я ушел отсель.
Давным-давно, друзья мои,
Мы не стреляли в цель!»
Убив оленя, затрубил
Он в рог в тиши лесов,
И все веселые стрелки
Узнали этот зов.
На лбу – зеленый капюшон,
В руках – надежный лук,
Семь дюжин смелых молодцов
Шагают через луг.
Они приветствуют его,
Они колена гнут.
«Добро пожаловать домой,
Отважный Робин Гуд!»
И много лет прошло с тех пор,
И я, признаться рад,
Что Робин Гуда наш король
Напрасно ждал назад.
Жил в Бернисдейле Робин Гуд,
Не делал людям зла,
Но аббатиса, на беду,
ему родней была.
У аббатисы был дружок,
Сэр Роджер, ловкий плут –
И пусть обоих в смертный час
Их в ад уволокут.
Они отважного стрелка
Хотели погубить
И вот, сойдясь в недобрый час,
Решили, как им быть.
Сказал однажды Робин Гуд:
«Послушайте, друзья –
пускай мне лекарь пустит кровь,
Поеду в Кирклейс я».
............................................

РОБИН ГУД И ГОРШЕЧНИК
Приехал Робин в Ноттингем,
А скоро ли – бог весть;
Поставил воз, распряг коня
И дал ему поесть,
А после начал голосить:
«Эй, выбирай что хошь!
Горшки-корчаги! Подходи –
Отдам за медный грош!»
«Горшки-корчаги за гроши!» -
Летит шальная весть.
Еще до полдня Робин Гуд
Распродал все, что есть.
Он не торгуясь, отдавал
Корчажку за медяк,
И все сказали: «Эй, дружок,
Ты разоришься так!»
Когда осталось пять горшков
(А был возок не мал!),
Он их шерифовой жене
В подарок отослал.
Она ж, учтива и добра,
Благодарит его.
«Вы приезжайте вдругорядь –
Я накуплю всего!»
«Клянусь! – воскликнул Робин Гуд. –
Все лучшее – к вам в дом».
«Не лучше ль, друг, продолжить нам
Беседу за столом?»
«Господь храни вас, госпожа», -
Ей Робин Гуд сказал.
И вот шерифова жена
Проводит гостя в зал.
Шериф за трапезой сидел
Там на исходе дня,
И гость приветствовал его,
Колено преклоня.
На кухню утварь отнесли,
И снова пир пошел.
Шериф на радостях позвал
Горшечника за стол.
Несут им мяса и вина –
Я, право, не совру;
Потом шерифовы стрелки
Затеяли игру.
Все молодцы, как на подбор –
Лишь скажешь «ну и ну!»,
И сорок шиллингов у них,
Как дóлжно, на кону.
На них с усмешкою взглянув,
Подумал Робин Гуд:
«Клянусь, что эти удальцы
И в дуб не попадут!»
Поднялся шервудский стрелок
И крикнул на весь зал:
«Вот мне бы лук – и я бы вам,
Ей-богу, показал!»
«Эй, принести бродяге лук
И пропустить вперед!
Горшечник этот здоровяк –
Должно быть, он не врет».
«Теперь посмотрим, что почем, -
Сказал лесной стрелок. –
Здесь нет такого, чтоб со мной
Он потягаться смог».
Вот снова парни стали в ряд,
И с ними – Робин Гуд.
Он промахнулся в первый раз
Не больше, чем на фут.
Вот вновь спускают тетиву –
Тягаться им не лень.
И так ударила стрела,
Что пополам –  мишень!
Теперь шерифовы стрелки
Сгорают со стыда.
Шериф смеется и твердит:
«Ты лучник хоть куда!»
«Из своего бы я попал
Не в доску – в тонкий прут,
Ведь этот лук мне подарил
Отважный Робин Гуд!»
«Так Робин Гуд тебе знаком?» –
Шериф вскричал тотчас.
«Знаком?! Да я в его лесу
Гостил уж сколько раз!»
«Тебя я щедро награжу
За этакую весть!
Хочу я вольного стрелка
В цепях сюда привесть!»
«Так собирайся, сэр шериф,
Поехали со мной.
Дай Бог, получишь, что искал,
Ты в стороне лесной!»
3.
С утра, как только рассвело,
Шериф твердит: «Вперед!»,
И вот горшечник свой возок
Выводит из ворот.
Сперва с шерифовой женой
Простился Робин Гуд.
«Я, леди, вас благодарю
За стол и за приют».
«Храни вас Бог, - сказала та. –
Храни вас Царь Небес».
Так никогда еще шериф
Не торопился в лес...
Вот оба едут по тропе
В погожий день весны.
Щебечут птицы на ветвях,
И листья зелены.
Промолвил Робин: «Беднякам
Легко живется тут.
Клянусь, что скоро выйдет к нам
Отважный Робин Гуд!»
И вот он трижды в звонкий рог
Трубит в тиши лесов,
И вышли вольные стрелки,
Услышав этот зов.
Сказал ему Малютка Джон:
«Не зря, видать, трубишь.
Как торговалось, расскажи –
Должно, велик барыш?»
«Сказать по правде, милый Джон,
Я рад как никогда:
Ведь я шерифа погостить
Привез с собой сюда!»
«Вот это да!» – воскликнул Джон;
Смеется Робин Гуд.
Шериф бы дорого отдал,
Чтоб быть сейчас не тут.
«Когда бы я об этом знал,
Когда б уведать мог –
Ты не вернулся бы вовек
В зеленый лес, стрелок!»
«Не знал – так знай же впредь, шериф!
Ты, право, будешь рад
Уйти, оставив нам коня
И дорогой наряд!
Ступай домой, шериф, пешком
И помни обо мне.
Но я подарок дорогой
Пошлю твоей жене.
Есть у меня красивый мул –
Он бел, как первый снег.
Коль не жена – тебя бы я
Не отпустил вовек!»
На том покончили они,
Шериф поплелся прочь.
Его супруга у окна
Стояла день и ночь.
«Эй, муженек, а что ж пешком?
И где же Робин Гуд?»
«Он насмеялся надо мной,
Разбойник, чертов плут!
Оставил я в лесу коня
Сегодня поутру!
Зато тебе он мула шлет –
За что, не разберу!»
Расхохоталась сей же миг
Шерифова жена:
«Ты расплатился за горшки
Сполна, мой друг, сполна!
Но, слава Богу, жив и цел –
Господь помилуй нас!»
О них довольно; и на том
Окончен мой рассказ.

РОБИН ГУД И МОНАХ
Коль ты и вправду удалец –
Достань без лишних слов
Оленя меткою стрелой
С четырехсот шагов!
Вот лук надежный напряжен,
Движения легки.
Вот рыжий Ник и смелый Джон –
Отличные стрелки!
«Храни Создатель вас, друзья!
Клянусь, вам ровни нет!
Так нигде не отыскать,
Хоть обойди весь свет!».
Но Виль смеется от души,
Хватаясь за бока:
«В аббатство Риптона ступай –
Отыщешь смельчака.
Болтают, тамошний аббат
Стрельбу не ставит в грех!
Легко побьет твоих ребят –
И каждого, и всех».
Что в жизни надо? Перемен –
От скуки и тоски.
И едет смелый Робин Гуд
По берегу реки.
Там, где, бурлива и шумна,
Сужается река,
Стоит монах на берегу –
Видать издалека.
У чернеца отличный лук,
Широкий меч в руках.
Видать, со страхом незнаком
Воинственный монах!
Вот Робин живо – прыг с коня,
Спешит – неждан, незван.
«Эй, переправь живей меня,
Ты, куцый капеллан!».
Монах взглянул на удальца,
Словца не произнес
И через реку на спине
Он Робина понес.
Ступил на берег и тогда
Возьми да и скажи:
«Эх, вот беда, ведь мне б туда –
Пожалуй, удружи!».
Подумал Робин: «Вот так так!»,
Словца не произнес
И через реку на спине
Монаха перенес.
Ступил на берег и тогда
Метнул суровый взгляд:
«А все ж мне надобно туда –
Тащи меня назад!».
Монах взглянул на удальца,
Словца не произнес,
До середины на спине
Он Робина донес,
А там, над ямою склонясь,
Он ношу – с плеч долой!
«Нам по пути до полпути,
Наездник удалой!».
Вот Робин выбрался на луг,
Промокший, как овца.
Стрела вонзилась в толстый сук
Над ухом чернеца.
«Стреляй, стреляй, мой смирный брат,
Усилий не щадя,
Но будет мне весь этот град
Безвреднее дождя!».
На берегу лесной реки
(Вода – синей небес)
Они схватились за мечи,
И зазвенел весь лес!
Земля дрожала под ногой,
В реке поднялся ил,
И Робин просит: «Эй, постой!
Позволь набраться сил!
Коль ты, презрев святой завет,
Решил меня убить,
Позволь мне прежде взять мой рог
И трижды протрубить!»
«Труби, труби, мой смирный брат,
А более – шалишь!
И я, признаться, буду рад:
Ты славу мне трубить!».
Трубит, трубит в свой звонкий рог
Отважный Робин Гуд –
Полсотни смелых молодцов
На выручку бегут.
Бойцы почти лишились сил;
Устав рубить и гнуть,
Монах пощады запросил:
«Позволь передохнуть!
Ведь мы родня по праотцу
Недальняя с тобой!
Позволь, я трижды просвищу –
И мы продолжим бой!».
«Свисти, свисти хоть десять раз,
Ведь я себе не враг:
Охота глянуть, как монах
Вовсю свистит в кулак!».
Но что за шум, но что за треск,
Что видит Робин Гуд?
Полсотни крупных псов цепных
К хозяину бегут!
Стрелки не могут их отбить –
Убили только двух:
Собаки стрелы на лету
Хватают, словно мух!
Они теснят лесных стрелков,
В чащобу их гоня.
И молвил Робин: «Признаю,
Что ты хитрей меня.
Молиться впору мне, что я
Остался невредим!
Оставь обитель, брат монах, -
Ее вознаградим.
Оставь свой требник, брат монах, -
Что прозябать вот так,
Коль, право, Шервуд веселей,
А ты такой смельчак?».
В конце концов, все в мире тлен,
Все скатится в провал,
Решил монах... сказал «ты прав»
И в Шервуд зашагал.

+3

51

Milka, СПАСИБО!!!   http://sherwood.mybb.ru/uploads/0000/09/8a/193535-1.gif   http://sherwood.mybb.ru/uploads/0000/09/8a/192958-4.gif  Особенно за балладу про горшечника (у меня на неё фильтр не пускает)
Это полные тексты, а не обрывки от Ивановского. Все сюжеты, кроме "Робин Гуд и король", "Робин Гуд и горшечник" у нас есть. Может получится собрать все баллады в нашей таверне ? :)

Отредактировано наталья (2012-02-29 11:27:47)

+1

52

Это автору ссылки спасибо. Ну и мне немножко. :)

наталья написал(а):

Может получится собрать все баллады в нашей таверне ? :)

Вот было бы классно! У меня только все баллады уже в голове перемешались :( Осталось найти про Робина к короля и еще про горшечника?

0

53

Ой, я неправильно выразилась :blush: Из тех баллад, которые ты скачала у нас не было про короля и про гончара. Теперь они есть. Ура!
У меня тоже все перемешались, поэтому сделала кучу распечаток ( на двух языках) и сижу по вечерам сверяю. Со временем надеюсь разберусь  :)

Отредактировано наталья (2015-04-01 15:37:56)

0

54

РОБИН ГУД И СКОРНЯК
Жил в Ноттингемшире отважный скорняк
По имени Артур Э- Бренн,
Был он мастер кожи дубить.
Не спесив и не горд, но и знатный милорд
Не заставит его уступить.
Без опаски он шёл через лес, через дол,
Был в бою ноттингемец неплох,
И с дубинкой своей в одиночку он мог
Устоять против трёх- четырёх.
Под зелёной листвой, не широкой тропой
Он шагал через Шервудский лес.
В летний солнечный день, там, где быстрый олень
Меж стволов промелькнул – и исчез.
Где листва зелена, где спокойна река,
Где лисица ныряет в нору,
Повстречался ему не тропе Робин Гуд
И задумал затеять игру.
«Что ты бродишь в лесу, молодец-удалец,
Не в простом – королевском лесу?
Ни к чему разговор, ты разбойник и вор,
Я башку тебе живо снесу!
Этот лес охраняю, как душу свою,
Ведь недаром сюда я пришёл:
Чтобы в солнечный день королевский олень
Не попал к оборванцу на стол!»
«Ты лесничий – ну что ж, если это не ложь,
В одиночку ты время  не трать,
Позови-ка друзей, молодцов-удальцов,
И попробуй меня удержать!»
«Нет, ко мне не придут и сигнала не ждут,
Только это отнюдь не беда:
Я тебе в одиночку урок преподам-
Позабудешь дорогу сюда!»
«Не боюсь я меча,- крикнул Артур-э-Бренн.
Мне и стрелы твои-  не беда.
Я тебя проучу – по макушке хвачу,
Ты, крикун, замолчишь навсегда!»
«У тебя ни меча, у тебя ни ножа,
И дубинка короче на фут.
Я боюсь одного: не простят мне того
И нечестной игру назовут».
«У меня ни меча, у меня ни ножа-
Восемь футов дубовый стяжок.
Той дубинкой, скажу, я быка уложу,
А тебя и подавно , дружок!»
Застучали дубинки и бой закипел
Летним утром, в десятом часу,
И шумела листва, и клонилась трава,
И звенело в зелёном лесу.
И такая игра продолжалась с утра-
Продолжалась не час и не два.
Ох, тяжёл этот труд – и в крови Робин Гуд,
И оружие держит едва.
«Остановимся , друг! – закричал Робин Гуд.-
Надоело дубинкой играть.
И подумай притом, что за выгода в том,
Если будет- костей не собрать?
Оставайся, коль хочешь, в зелёном лесу,
Оставайся как есть, налегке.
Мы не лорду свободой обязаны здесь,
А дубинке и верной руке.
Ты мне имя скажи, без утайки и лжи,
Здесь не будет плохого с тобой».
И ответил скорняк, что пришёл он сюда,
Чтобы Робина вызвать на бой.
« А оставь-ка ты, Артур, своё ремесло
Да бери-ка дубовый стяжок.
Чем меня колотить, оставайся служить,
Будешь сыт и не беден, дружок!»
Молвил Артур:»Ну что ж, ты, похоже, не врешь,
По руке – так и впрямь Робин Гуд.
Будем славно дружить, будем весело жить,
Мне, и верно, понравилось тут.
Но скажи, Робин Гуд, здесь ли Маленький Джон,
Он из дома ушёл по весне.
Мы с ним крови одной – недалёкой роднёй
Джон Малютка приходится мне».
Робин Гуд затрубил – дрозд крылами забил
И река зашумела сама.
Не замолк ещё рог – вышел вольный стрелок,
Появился, как дух из холма.
«Что случилось, скажи, без утайки и лжи,
Ты тревогу трубишь – не отбой.
Вот дубинка в руке да и кровь на виске,
Не беда ли какая с тобой?»
«Погляди-ка, дружок, на того молодца-
Никому не уступит в бою!
Он и драться мастак, он и славный скорняк-
Ловко выделал шкуру мою!»
«Если ты похвалил, кто тебя повалил,
Стало быть, он достоин того.
Я его проучу – по макушке хвачу,
Мы посмотрим сейчас, кто кого!»
Молвил Артур:»Ну что ж, ты, похоже, не врёшь
И по-прежнему рад воевать.
Мы с тобою родня, ты взгляни на меня
Иль своих перестал узнавать?»
Джон Малютка взглянул – и дубинку швырнул,
Земляка богатырски обнял,
Ухватил за бока – повалил бы быка,
Только Артур Э- Бренн устоял.
Даже Робин украдкою слёзы смахнул-
Всё посматривал из-под руки.
И, обнявшись в кругу, на зелёном лугу
Танцевали, как дети , стрелки.
В летний солнечный день, там, где ходит олень,
Там, где злато и герб ни к чему,
Где дубинка и лук, где хватает разлук,
Но и дружба верней потому.

+5

55

наталья написал(а):

Выкладывала их Евгения, переводчик указан не везде. Возможно она сама и переводила. Не знаю.

Нашла страничку переводчика в интернете. Это Валентина Сергеева: http://www.vekperevoda.com/1950/index.p … rgeeva.htm
Кроме "Робин Гуд и леди Мэриан", на ее страничке выложены баллады - "Робин Гуд и смелый рыцарь", "Как Робин Гуд был рыбаком", "Робин Гуд и скорняк" и еще парочка баллад не про Робина.

наталья написал(а):

Речь о  часовой рубке идёт не только в этой балладе. Поэтический приём такой, чтобы бойцы  круче казались.

Ну, если б это был Маленький Джон или монах Тук, тогда еще понятно :) Но то, что Мэриан сражается с Робином на равных, да еще несколько часов подряд... действительно круто! :)

milka написал(а):

Это автору ссылки спасибо.

А это случайно не его же перевод?..  :unsure: Просто текст последней баллады про Робина и монаха я видела в его блоге и так поняла, что это он (tal gilas) и переводил: http://tal-gilas.livejournal.com/58537.html

+1

56

Lampa написал(а):

Это Валентина Сергеева

Совершенно верно. Спасибо за ссылку!  :) Добавляю её переводы в нашу коллекцию:
КАК РОБИН ГУД БЫЛ РЫБАКОМ

Под дубом выпили стрелки
Под дичь хорошего вина
И молвил Робин, что ему
Скучна лесная сторона.

«Рыбак богаче, чем купец,
Он денег может не жалеть.
Я нынче в Скарборо пойду
И выйду в море ставить сеть».

Ему собрали всю казну,
Он снаряжен, и в путь готов,
И пожелали молодцы
Ему погоду и улов.

Одна почтенная вдова
В далеком Скарборо живет,
Что снаряжает рыбаков
И на рассвете в море шлет.

Она на пристани стоит
И провожает корабли.
Пришел к ней смелый Робин Гуд,
Назвался Саймоном из Ли.

Он попросился на постой
И вместе с нею ел и пил,
Он со старухой был учтив,
Как будто с дамой говорил.

И так растрогалась она,
Совсем одна на всей земле,
Что предложила выходить
На самом лучшем корабле.

Подняли якорь – в добрый путь! –
Вот день проходит, и другой.
Все моряки бросают сеть,
А Робин Гуд – крючок пустой.

«Негоден в деле новичок, –
Ворчали все вокруг него, –
Он не получит ни гроша,
Он сам не стоит ничего».

Горюет Робин: «Право, зря
Покинул я лесной удел!
Ведь прежде в Шервудском лесу
Я делал то, что я умел!

А здесь я вовсе не в чести,
Здесь я неопытен и глуп.
Клянусь, что эти гордецы
Не попадут стрелою в дуб!»

Подняли якорь – в добрый путь!
Был день безоблачен и тих,
Но вот, раскинув паруса,
Корабль догоняет их.

«О горе! – крикнул капитан. –
Пиратов нам не побороть,
Мы потеряем весь улов,
Немилосерден к нам Господь!

Пираты нас не пощадят –
В цепях поставят на торгу,
И мы сгнием в чужой земле,
Как камбала на берегу!»

Но молвил смелый Робин Гуд:
«Не бойся, мастер, ничего,
Из тех, кто догоняет нас,
Не пощажу ни одного».

«Эй, придержи-ка свой язык,
Ты только хвастаться мастак!
Тебя я сброшу с корабля,
Ты лишний груз, дурной моряк!»

Ох, разозлился Робин Гуд,
Но только речи – ни к чему,
Схватил он живо длинный лук
И быстро вышел на корму.

«Меня ты к мачте привяжи –
Пока что рано мне плясать.
Со мной мой лук, и повернуть
Не суждено пиратам вспять».

Вот натянулась тетива,
Стрела покинула колчан,
И навзничь рухнул на носу
Рыжеволосый великан.

Звенела грозно тетива,
В дугу сгибался длинный лук,
И скоро сбрасывать тела
Пиратам не хватало рук.

И борт об борт они сошлись,
И все пираты полегли.
Двенадцать тысяч золотых
На корабле у них нашли.

«Моей почтенной госпоже
Я половину отдаю,
А половину – морякам,
Я с ними рядом был в бою».

Сказал суровый капитан:
«Такой дележ, конечно, честь,
Но эти деньги ты добыл,
Так забирай их – все, что есть!»

«Не спорь, рыбак; пора назад –
Играй, волна, плещи, весло!
Построй убежище для тех,
Чьих близких море унесло».

РОБИН ГУД И СМЕЛЫЙ РЫЦАРЬ

О делах робингудовых вновь донесли
Королю – мол, взывает земля:
Строит козни, злодей, против честных людей,
Против истинных слуг короля.

И собрался тогда королевский совет,
Час за часом сидели подряд,
На лесного стрелка зачесалась рука
У любого, кто горд и богат.

От зари до зари совещались они,
На закате трубили в трубу:
Кто отважен и лют – на бродягу пошлют,
И пускай попытает судьбу.

Вот достойный и верный слуга короля,
Славный воин и богом храним,
То сэр Вильям, и вот его Ричард зовет
И беседует ласково с ним.

«Отыщи-ка в лесу мне того наглеца,
Покажи-ка ослушнику плеть:
Пусть сдается добром, или горько о том
Я заставлю его пожалеть!

Да возьми с собой сотню отборных стрелков,
Не с пустыми руками иди,
Все в блестящей броне, сам– на белом коне,
Как положено, будь впереди».

И ответил сэр Вильям, что на кон готов
Он поставить и душу, и плоть:
«Будь живой иль мертвец, но его во дворец
Я доставлю, свидетель Господь!»

Ровно сотню людей отобрали ему
И – в дорогу в назначенный срок,
В летний солнечный день, только цель – не олень,
А прославленный вольный стрелок.

Маршируют они, все в блестящей броне,
Отражаются в ней небеса,
Не присесть по пути – им скорей бы прийти
В те края, где – леса и леса.

И сказал им сэр Вильям: «Останьтесь пока,
Не снимайте руки с тетивы.
Если будет нужда, я окликну тогда,
И на помощь отправитесь вы.

Покажу Робин Гуду письмо короля,
Коль падет, о пощаде крича, –
Будет бой ни к чему, Робин Гуда возьму
Я тогда без стрелы и меча».

Он по лесу блуждал от зари до зари,
Наконец к Робин Гуду ведут.
Письмена показал, что велели – сказал,
Но ответил ему Робин Гуд:

«Обещают мне милость на волю в обмен,
Пощадят – окруживши стеной!
Угрожают вязать – пусть попробуют взять,
Здесь четырнадцать дюжин со мной!»

Тут сэр Вильям схватился за меч сгоряча,
Но сказал ему Скарлет тотчас:
«Будь немного умней, придержи-ка коней
И не лезь в одиночку на нас!»

Робин Гуд затрубил, на тревожный сигнал
Все стрелки прибежали тотчас,
Но и рыцарь готов, и несутся на зов
Королевские лучники враз.

Вот сэр Вильям для боя расставил людей –
Обмани-ка такую лису! –
Но и Робин отряд живо выстроил в ряд,
И тогда загудело в лесу!

И сгибаются луки, и стрелы летят
Над поляной, над быстрой рекой,
Робин Гуда стрела в тот же миг принесла
Сэру Вильяму вечный покой.

Тем – открыта дорога из вольных лесов,
Тем – известны лесные пути,
Но сражались они, как их жизнь не мани,
От зари до полудня почти.

Наконец отступили стрелки короля,
Поредевшие втрое, поди.
Повернулись бежать, но остался лежать
Робин Гуд со стрелою в груди...
http://uploads.ru/t/a/G/X/aGXCi.jpg

Отредактировано наталья (2012-02-02 08:42:49)

+4

57

Lampa написал(а):

А это случайно не его же перевод?..

Скорей всего. И перевод же классный!

0

58

milka написал(а):

И перевод же классный!

Ага, мне тоже нравится! :)

0

59

Славный парень Робин Гуд
В 1377 году Уильям Ланглэнд мельком упомянул стихи о Робин Гуде — таким было первое известное нам упоминание этой легенды. К 1600 году насчитывается уже более двухсот таких свидетельств популярности персонажа. О Робине наперебой писали хронисты, люди называли в его честь камни, пещеры и корабли, правоохранители кликали настоящих разбойников «робингудами», а разбойники сами охотно брали в качестве оперативных псевдонимов имена Гуда и его подельников. Более того, в 1510 году сам Генрих VIII с 11 дворянами прокрался к спальню королевы, одетый а-ля Робин Гуд с бандой (если этот гигант был Гудом, то интересно, кто был Малюткой Джоном?).
Но главное — конечно, сами баллады (изначально рассказываемые в прозе) и театральные представления. Хотя, истории о Робин Гуде всегда были литературой классом ниже, чем легенды артуровского цикла. Скорее средневековый заменитель летнего блокбастера, чем артхауза, дешёвое чтиво, а не Пруст, и средневековые критики часто ругали их за грубость и примитивность. В конце концов, многие баллады вообще идут по одной и той же тропинке: Робин встречает незнакомца, затевает драку, получает на орехи, трубит в рог и зовёт на помощь, затем предлагает незнакомцу вступить в бандформирование. Учитывая, что весёлых ребят отмутозили по очереди гончар, мясник, кожевник, лудильщик, монах, мельник и прочие простые мужики, возникает вопрос, а что это шериф так долго с ними возился? Только вот популярности баллад у народа это не умаляло.
В ранних балладах Робин Гуд не грабил сборщиков налогов. Не отнимал деньги у богатых, чтобы отдать бедным. В поздних историях он даже строил приюты для бедняков, а в изначальных он разве что помог бедному рыцарю, и никогда не разбрасывал отнятое у богачей золото по какой-нибудь деревне. И, конечно, он не боролся против норманнской тирании — вообще норманны стали злодеями намного позже (в XVII веке радикалы типа левеллеров и диггеров сравнивали социальные пороки своего времени с Норманнским завоеванием и Норманнским игом, т.е. использовали норманнов в качестве аллегорий, а вот Робин Гуд схлестнулся с норманнами только в версии XIX века). Робин Гуд первых рассказов приказывал своим людям не обижать ни йоменов, ни сквайров, ни земледельцев, ни рыцарей, ни женщин и детей.
Его враги — только коррумпированные епископы, архиепископы и шерифы, а не «класс эксплуататоров». Расправлялся Робин с ними сурово — Гаю Гисборну отчекрыжил голову и насадил на свой лук, шерифа тоже обезглавил, ну и нехорошего монаха лишил головы вместе с молодым слугой. Робин не поднимал сотни крестьян на восстание, чтобы установить в Англии новый порядок. Даже от борьбы против плохого принца Джона он откосил, равно как и не водил дружбу с добрым королём Ричардом — в ранних сборниках он встречает короля Эдварда. Каким по счёту был этот Эдик — ещё вопрос. Возможно Второй, а скорее Третий, но может и Четвёртый, правивший во время появления большинства баллад. Многие современные версии истории Робин Гуда заканчиваются королевским прощением разбойных грехов, а в ранних рассказах с этого всё только начиналось: через 15 месяцев Робин обанкротился и заскучал при дворе, а потому опять вернулся в лес и грабил путников ещё 22 года.
Современный историк сэр Джеймс Холт считает, что ранний Робин Гуд был фигурой защитника общественного порядка и status quo, помогая охранять народ от коррумпированных элементов. А Стефан Найт видит в Робине борца с властью, поскольку баллады о Робин Гуде «оправдывают кражу церковного имущества в крупном размере, бунт и убийство законно назначенного шерифа, нарушение легитимного соглашения с королём; и все эти вещи якобы ведут к долгой и счастливой жизни». Разве что Морис Кин видел в Робине метафору мятежа крестьян, но позднее сам Кин признался, что для этого мало оснований в первых рассказах.
Интересно не только то, что легенда о Робин Гуде поглотила предыдущие и последующие легенды о разбойных персонажах вроде Юстаса-Монаха, Херварда, Уильяма Уолласа и Фулька Фитца Уаррина, вплоть до похожих сюжетов с обманами, переодеванием и побегами. Главное, что хотя личность реального Робина довольно спорна, в легендах о Гуде нет драконов, гигантов и прочих чудищ голливудского размаха, которые встречаются в рассказах о его вполне исторических предшественниках.
Три шотландских хрониста упоминают Робин Гуда как реальное лицо (хотя и не очень положительное), но каждый относит его к разному времени. В 1420 году Эндрю Уинтоун поместил похождения Робина Гуда и Маленького Джона в 1283-1285 годы, когда правил Эдуард I. Уолтер Боуэр в 1440 году, дописывая «Шотландские хроники» Джона Фордунского, упомянул эту парочку под 1266 годом, в период послевкусия от баронского восстания против Генриха III. В 1521 году Джон Мэйджор поместил Робина и Джона в 1190-е, период правления Ричарда I, и эту версию восприняли последующие легенды. Томас Гэйл, настоятель Йоркского собора в 1697-1702 гг., оставил среди своих бумаг записку, что Робин умер 24 декабря 1247 года. Сэр Джеймс Холт в биографии Гуда 1982 года написал, что Робин активно разбойничал в 1193-1194 годах, в 1225 был объявлен вне закона, а скончался где-то около 1247 года. Джулиан Лаксфорд в 2009 году привлёк внимание к месту в хронике, добавленной к копии «Полихроникона» Ранульфа Хигдена в 1460х годах, где Робин Гуд появляется на странице про 1294-1299 гг. Тем не менее, многие современные исследователи относят Робина (реального или вымышленного) к XIV веку, за пару десятилетий до первого письменного упоминания о нём.
Точно известно, что ранний Робин Гуд не был ни графом, ни рыцарем, ни крестьянином. Все эти варианты пришли позже, а сначала его называли только йоменом. Непонятно только, каким именно йоменом он был. К середине XV века так обычно называли средний класс землевладельцев, которые не относились к благородному сословию. Ещё так называли придворных короля или феодала рангом ниже рыцарей. Они, например, следили за хранением королевских книг, за гардеробом, носили хозяйские луки. Те же бифитеры считались йоменами. Сэр Холт указывает, что Робин был именно королевским йоменом, потому что на туда король принимает его после амнистии, и с этой службы он уходит опять разбойничать. Ещё интересная версия — Олгрен и Тардифф считают, что Робин Гуд мог быть йоменом, работавшим на городские гильдии, поскольку в балладах много упоминаний Робина как торговца тканями, часто упоминаются дорогие зелёные и алые одежды, а гильдии ткачей, как и Робин, были очень преданы деве Марии и королю.
Многие йомены служили лесниками, а потому ассоциировались с луками. Стрельба, конечно, занимала важное место уже в первых рассказах о Робин Гуде. Келли ДеФриз заметил, что в собрании первых баллад лук используют все — и рыцари, и простолюдины, — только вот почти всегда не для боя или охоты. Как ни странно, баллады о Робин Гуде и его шайке упоминают луки в основном в контексте спорта, а сражаются персонажи на мечах — даже если до этого враги постреливали, затем луки и стрелы откладываются в сторону и достаются клинки. Однажды, в церкви, Робин вообще выхватывает двуручный меч, убивает им 12 воинов шерифа и ранит ещё больше, прежде чем меч ломается. Тогда Робин ругается, что стал безоружен, хотя лук ещё был при нём. По словам ДеФриза, описание стрельбы из лука в первых балладах лучше всего подходит под вторую половину XIV века и начало XV в., когда лук, во-первых, ассоциировался с йоменами и дворянским спортом, а не более низкими классами, и, во-вторых, не уничтожал солдат противника, а гнал их на оборонительные линии англичан, которые затем пускали в дело копья, мечи и прочее холодное оружие. Только в конце XV и в XVI веке, спустя много времени после Столетней войны, лонгбоу превратился в общественном сознании в совершенное и непобедимое оружие.
Робин Гуд как йомен очень соответствовал образу средневекового преступника, ведь по результатам исследований разбойничали вовсе не отбросы общества, а как минимум крестьяне среднего достатка. Более того, многие действительно любили блеснуть отвагой и вытворить что-нибудь этакое, вроде побега из замка или освобождения приговорённого прямо под виселицей. Правда, реальные бандитос всё же грабили кого угодно, даже самых нищих соотечественников, и в отличие от баллад по подсчётам историков женщины составляли 37% убитых разбойниками.
А что касается реальных прототипов Робина и Ко, то их слишком много, чтобы не было скучно про них рассказывать и читать, тем более, что историки всё ещё между собой не договорились, чему верить.
Взято отсюда   http://averrones.wordpress.com/2011/08/29/robin-hood/

Из всех английских баллад наибольшей популярностью в течение многих
столетий пользовались баллады о Робине Гуде.
Робин Гуд со своей дружиной лихих людей, "изгой" (outlaw) и враг
феодалов, но друг и защитник бедняков, вдов и сирот, рано сделался любимым
народным героем. Он воспет в большом количестве баллад составляющих один из
важнейших циклов, который на ранних ступенях развития подвергся различного
рода попыткам сцепления, сложения, контаминации в одно эпическое целое и
оказал сильнейшее влияние на развитие обрядовых, театрализованных игр. До
нас дошло много свидетельств, облегчающих анализ этих баллад и их датировку.
Робина Гуда называет, например, шотландская хроника Эндрью Уинтоуна (около
1420 г.). Около 1450 г. Вальтер Боуэр (Воwer), делая дополнения к хронике
абердинского каноника Фордуна (Fordun, Scotinchronicon, 1387 г.), под датой
1266 г. заносит известие, что "между людьми, лишенными собственности, был
тогда знаменит разбойник Роберт Гуд (Sicarius Robertus Hode), которого народ
любит выставлять героем своих игр и театральных представлений и история
которого, воспеваемая странствующими певцами, занимает англичан более других
историй". Далее, тот же летописец свидетельствует, что Робин Гуд скрывался в
глухом лесу со своей шайкой. Не менее важным следует признать свидетельство
латинской "Истории Великобритании" (Historia Majoris Britanniae tam Angliae
quam Scotiae, 1521 г.) Джона Мэйра, который относит жизнь Роберта Гуда
(Robertus Hudus Anglus) и его ближайшего друга и соратника "Маленького
Джона" (Parvus Joannes; в балладах Little John) ко времени Ричарда Львиное
Сердце и говорит о том, что Робин Гуд стоял во главе сотни вольных стрелков,
совладать с которыми были бессильны правительственные отряды. По его словам,
Робин Гуд со своею шайкой грабил только богатых, щадил и награждал бедняков,
не делал никакого зла женщинам; деяния и приключения этого человека "вся
Британия воспевает в своих песнях".
Во второй половине XVI и начале XVII вв. мы имеем еще больше указаний
на широкую популярность Робина Гуда как балладного героя; в той или иной
форме его упоминают, на него ссылаются или приводят отрывки из песен о нем
хронисты этой эпохи, поэты, драматурги (Шекспир, Ф. Сидней, Бен Джонсон,
Драйтон, Уорнер, Кэмден, Стау и т. д.). К этому времени балладный цикл о
Робине Гуде, очевидно, сложился уже вполне. Другая группа свидетельств
говорит о том, что уже в конце XV в. Робин Гуд сделался одной из
необходимейших фигур весенних обрядов, героем английских майских празднеств
с танцами и песнями, во время которых была широко распространена
драматизация отдельных эпизодов его полной приключении жизни. Об этом
свидетельствует, например, один документ, относящийся к 1516 г. Там
рассказывается, как в день майских игр этого года король Генрих VIII на
прогулке встретил толпу в двести йоменов, одетых в зеленые одежды, которыми
предводительствовал человек, назвавшийся Робином Гудом; они стреляли в цель
и пригласили короля полюбоваться их искусством; возвращаясь в Лондон, король
встретил и телегу, на которой восседала "королева мая".
К одному из ранних изданий свода баллад о Робине Гуде ("А Mery Geste of
Robin Hood", изд. W. Copland, около 1548-1550 гг.) прибавлена драматическая
переделка баллады о Робине Гуде и монахе с отметкой, что эта переделка
"весьма пригодна для представления в майских играх". В половине XVI в. в
некоторых местностях Англии культ Робина Гуда привел к посвящению ему
специального праздничного дня; так, епископ Латимер (1547-1553 гг.) с
большим возмущением рассказывает, что однажды, объезжая свою епархию, он
собрался была произнести проповедь в одном маленьком городке близ Лондона,
но по прибытии туда нашел церковь запертой; оказалось, что все горожане
праздновали "день Робина Гуда".
"Театрализация" баллад о Робине Гуде была очень распространена уже в
конце XV столетия; фрагмент драматической обработки баллады о Робине Гуде и
Гае Гисборне (Robin Hood and Sir Guy of Gisborne) дошел до нас в рукописи,
написанной около 1475 г. Джон Пастон в письме от 16 апреля 1473 г. упоминает
об одном из своих служащих, которого он в течение трех лет удерживал между
прочим и потому, что тот хорошо "играл святого Георгия, Робина Гуда и
Ноттингемского шерифа".
Балладный цикл о Робине Гуде в том виде, в каком он дошел до нас,
представлен четырьмя десятками отдельных баллад, повествующих о различных
приключениях героя и его товарищей. Наряду с этими балладами различного
значения, сохраненными устным преданием и записанными в разное время, мы
располагаем также несколькими относительно ранними сводами ряда баллад в
одно сюжетное целое. Наиболее важным из них является "Малая песнь о деяниях
Робина Гуда" (Lyttel Geste of Robin Hode, напечатано около 1510 г.);
существует и более обширный опыт сюжетного объединения баллад данного цикла
(A Geste of Robyn Hode), также напечатанный уже в начале XVI в. и состоящий
из восьми разделов (fyttes), обнимающий в общей сложности 456 четверостиший.
Подобные своды интересны как образцы совершавшегося, повидимому, уже во
второй половине XV столетия превращения данного цикла баллад в цельное
эпическое произведение; однако к началу XVI в. этот процесс еще не
закончился, так как наряду с "Geste" мы имеем также более ранние редакции
составивших их баллад. Датировка отдельных баллад, существенная для
раскрытия эволюции всего цикла в целом, представляется очень
затруднительной; большинство сохранившихся баллад не старше XIV-XV столетия.
Это и создало особые трудности при решении проблемы генезиса этих баллад и
вызвало к жизни ряд противоречивых теорий.
Долгое время Робин Гуд считался историческим лицом. Так уже ранний
исследователь баллад этого цикла Джозеф Ритсон (см. его книгу: Robin Hood "A
collection of all the ancient poems songs and ballads now extant relative to
that celebrated Englist Outlaw, To which are prefixed historical anecdotes
of his life" 1795, 2 изд., 1832 г.) указал на исторический прототип
балладного Робина Гуда в лице Роберта Фитцуда (Robert Fitzood) жившего в
царствование Генриха II. Жизнь этого "Робина Гуда" как рассказал ее Ритсон,
основана по преимуществу на балладах, а не на исторических свидетельствах, и
"аристократизирует" популярного героя, навязывая ему противоречащее его
облику знатное происхождение. По Ритсону, исторический Робин Гуд принужден
был удалиться в изгнание, наделав слишком много долгов, которые он не был в
состоянии заплатить. Он бежал в лес и вел там привольную и веселую жизнь.
В первой половине XIX в. наибольшим признанием пользовалась гипотеза,
по которой прототип этого балладного удальца был каким-либо главарем вольной
лесной дружины англо-саксонских стрелков, упорно боровшихся против
нормандских завоевателей. Такую точку зрения на Робина Гуда усвоил,
например, Вальтер Скотт, введя в свой роман "Айвенго" обработку ряда
эпизодов из его легендарной балладной истории. Красноречивым защитником этой
теории был и французский историк Огюстен Тьерри (автор "Истории завоевания
Англии нормандцами", 1830 г. и специальной работы о Робине Гуде, 1832 г.).
По его мнению, Робин Гуд ненавидит и преследует богатых баронов не из
чувства корыстолюбия или зависти, но потому, что они являются похитителями
англо-саксонского добра, пришельцами и грабителями. Более поздние
исследователи старались найти прототип Робина Гуда то среди современников
Ричарда Львиное Сердце, то относили его к эпохе Генриха III (1216-1272 гг.)
или Эдуарда I (1272-1307 гг.) и видели в нем либо одного из последователей
Симона де Монфора, либо отожествляли его с графом Ланкастерским, главарем
феодального заговора 1322 г. Наконец, пытались привести доказательства,
будто бы балладный герой тождествен с неким "Робертом Гудом", упоминаемым в
документах одного векфильдского поместья XIV в., или даже с лакеем Эдуарда
II, носившим то же имя. Все эти попытки не привели ни к каким результатам.
Историческое существование Робина Гуда не может быть доказано и в настоящее
время ставится под сомнение.
Все эти вопросы становятся более ясными, если решать их, все время имея
в виду ту социальную среду, в которой баллады возникали и получали свое
распространение. Вальтер Боуэр еще в XV в. не случайно, конечно, отметил,
что Робин Гуд был знаменит "между людьми, лишенными собственности".
Существенно поэтому, что в большинстве баллад, и во всяком случае во всех
наиболее ранних, Робин Гуд является вольным крестьянином, "йоменом" и что
дружина его также состоит, главным образом, из представителей социальных
"низов", крестьян и бедных ремесленников. Разработка всего балладного цикла
о нем, повидимому, началась или сделалась особенно интенсивной во второй
половине XIV в.
Во многих балладах можно узнать черты именно этого времени -
антифеодальные настроения крестьянской массы, острую ненависть к высшим
церковным властям, провинциальной администрации и т. д.
Социально-историческая обстановка XV столетия, с ее продолжающимися
вспышками крестьянских восстаний, феодальными войнами, растущими военными
налогами и т. д. способствует дальнейшему развитию тех же преданий,
окончательно кристаллизует их, завершает процесс эпической идеализации
главного действующего лица. В XVI в. возникают попытки объединить и
закрепить некоторые баллады в цельном сюжетном своде, рассказав всю жизнь
Робина Гуда и дополнив, повествование новыми эпизодами, необходимыми для
последовательности и законченности изложения. Именно в этот последний период
развития цикла появляются в нем новые баллады: о смерти Робина Гуда, о
защите его "королевой Катериной" (женой Генриха VIII); возникают первые
попытки сделать его внуком графа или вообще знатным лицом; вероятно, в это
же время в цикл вводится любовная идиллия, Робин Гуд и прекрасная Мэриен, -
первоначально к нем отсутствовавшая. Здесь возможно предположить уже и
книжное воздействие: указывали на "Игру Робена и Марион" Адама де ла Галь
(XIII в.) и на пасторали Возрождения.
На ранних этапах своего развития баллады о Робине Гуде не давали
связного рассказа о его жизни; они повествовали лишь об отдельных его
авантюрах. Большое место в них занимали прежде всего рассказы о формировании
его дружины. Многие баллады основаны на несложной сюжетной схеме:
какой-нибудь ремесленник, например, кожевник, котельщик, горшечник или
лесничий, по повелению короля, шерифа или по собственному побуждению,
пытается захватить Робина Гуда как стоящего "вне закона" (outlaw), дерется с
ним, но, испытав его силу и храбрость, добровольно присоединяется к его
дружине. Так начинается знакомство и дружба Робина с самым верным из его
товарищей и помощников - "Маленьким Джоном" (Little John), удальцом и
силачом, прозвище которого, "маленький", "малый", является ироническим, так
как он семи футов ростом. Лихой схваткой начинается дружба Робина Гуда с
расстригой-монахом, братом Туком (Tuck), который не снимает рясы, даже
вступив в дружину удальцов, и не употребляет в битвах с врагами другого
оружия, кроме своей увесистой дубины. Баллады называют и других членов
дружины (Scathlocke, Mutch и др.), вольно и весело живущих в Шервудском
лесу. Их объединяет общая ненависть к феодалам и всем притеснителям народа.
Монах-предатель, скряга-аббат, неправедный богатей-епископ - таковы
образы из клерикальной среды в этих балладах; не менее отрицательными
чертами характеризованы чиновники, судьи. Ноттингемский шериф, например,
представлен в образе всеобщего притеснителя и самоуправца; Робин Гуд
издевается над ним и преследует его как своего главного врага. Великодушный,
щедрый, мужественный гонитель всякой неправды, Робин Гуд подает руку помощи
всем, кто в ней нуждается; он неутомим, ловок, искусно ускользает из всех
ловушек, которые его подстерегают, убегает от всякой погони, умеет
выпутаться из любой беды и хорошо отомстить своим врагам. Но к королю он
сохраняет полную почтительность. Одна из баллад рассказывает; как король,
наслышавшись о Робине Гуде, отправился в Ноттингем, чтобы самому поглядеть
на него, да кстати, и изловить. Проезжая через один из своих парков, король
обращает внимание, что нет в нем никакой дичи; сообразив, что это дело рук
Робина, он наряжается аббатом, а рыцарей своих одевает в монашеские рясы и
отправляется в лес на свидание с атаманом. Мнимого аббата с его монахами
тотчас же ловят и приводят к Робину; тот требует с него дани, но, услышав о
том, что аббат привез ему привет от короля и приглашение приехать в
Ноттингем, Робин благоговейно преклоняет колена: "Никого не люблю я так, как
моего короля". Робин потчует мнимого аббата, сам прислуживая ему за столом,
и для развлечения гостя устраивает состязание в стрельбе; по обычаю, Робин
награждает стрелков за каждый промах сильным ударом по затылку; когда же он
сам промахнулся, то аббат так здорово ударил его, что Робин тотчас же
признал в нем короля. Король прощает Робина с тем условием, чтобы он
отправился с ним ко двору. Но придворная жизнь скоро наскучила Робину, и его
опять потянуло в леса, в родное приволье. Отпросившись в Бернисдейль, Робин
появляется в лесу, кличет свою дружину и вновь счастливо живет здесь "под
лесной кровлей". Идиллическое описание жизни Робина Гуда в чаще зеленого
леса занимает, вообще говоря, много места в балладах. Эта лесная идиллия
долго воплощала мечты народа, являясь в Англии настоящей утопией. "Они живут
так, как в старину Робин Гуд английский, - говорит о герцоге Шарль в "Как
вам это понравится" (акт I, 1, стихи 122-125) Шекспира, - и время проводят
они беззаботно, как бывало в золотом веке".
История Робина Гуда оставила заметный след в мировой художественной
литературе. В Англии современники Шекспира: Роберт Грин, Мондей и Четль
обработали балладные мотивы в своих драматических произведениях. В русской
литературе эти баллады известны с 30-х годов XIX в.; некоторые из них
существуют в русских переводах Н. Гумилева, В. Рождественского и др. Их
отдельное издание (1919 г.) снабдил своим предисловием А. М. Горький,
любивший образ Робина Гуда и в связи с ним говоривший о героике народной
борьбы за свободу. В одной из своих статей ("О том, как я учился писать",
1928 г.). Горький рассказывал, какое волнующее и бодрящее впечатление
производила на него в детстве драма Роберта Грина "Векфильдский полевой
сторож" с ее эпизодами о Робине Гуде, в "толстой книге с оторванным
началом". - "Я стал читать ее и ничего не понял, кроме рассказа на одной
странице о короле, который предложил простому стрелку звание дворянина, на
что стрелок ответил королю стихами... Я списал тяжелые эти стихи в тетрадь,
и они служили мне чем-то вроде посоха страннику, а может быть и щитом,
который защищал меня от соблазнов и скверненьких поучений мещан... Вероятно,
в жизни многих юношей встречаются слова, которые наполняют молодое
воображение двигающей силой, как попутный ветер наполняет парус... Лет через
десять я узнал, что эти стихи из комедии о веселом стрелке Джордже Грине и о
Робин Гуде, написанной в XVI в. предшественником Шекспиpa - Робертом Грин.
Очень обрадовался, узнав это, и еще больше полюбил литературу, издревле
верного друга и помощника людям в их трудной жизни..."

http://alliance.medieval.ru/longbowclub … 73a473c700

Отредактировано наталья (2011-12-09 07:22:19)

+3

60

В 1850-х годах американец Ф.Д. Чайлд начал записывать тексты баллад сельских певцов. Метод сбора данных тут крайне важен, но об этом чуть позже.

Чайлд собрал и опубликовал ровным счетом 305 старинных английских и шотландских баллад в 10-ти (позже 5-ти) томном издании «Английские и шотландские популярные баллады» («English and Scottish Popular Ballads, 1857-1858»), снабдив каждую песню номером для удобства последующей идентификации и сравнения. Эти 305 песен и стали называться "балладами Чайлда". Пятитомник Чайлда рассматривается в наши дни как своеобразный свод "канонов" народной музыки,  в научных работах принято отсылать  к "Балладам Чайлда" по номеру баллады. Скажем, широкоизвестный «Лорд Рэндэл» - проходит под номером 12 в этом списке (но о нем позже).

Чайлд не ограничивал географически свое исследование, он также исследовал и собрал песни и рассказы на других языках, которые были связаны тематически с английскими и шотландскими балладами. Исследования Чайлда носило поистине  международный масштаб и охватывало тридцать семь языков (!!).

Английские и шотландские баллады Чайлда лучше всего сохранились в США и Канаде и составляют солидную часть народных песен в фолк-Колондайке Америки – местности под названием Аппалачи.

Однако при такой похвальной широте охвата Чайлд был сконцентрирован, прежде всего, на текстах, он мало интересовался музыкальной стороны баллад, ибо был убежден, что главным объединяющим фактором в исполнительской практике народных певцов были тексты, и потому не стоит обращать внимания на мелодии. Чайлд снабдил читателя набросками мелодической линии, причем не для всех, а только для пятидесяти из 300 с лишним мелодий в приложениях к своему труду.

Чайлд, конечно же, был далеко не первым «Карлом Линнеем» в попытке каталогизации народного песенного творчества. Огромное множество не столь научных сборников английских и шотландских баллад увидело свет до его детища: назовем, к примеру, работу епископа Томаса Перси «Reliques of Ancient English Poetry» (1765). Ученые в других странах Европы также недаром ели свой хлеб – тот же Чайлд использовал в своих трудах работу Свенда Грундвика «Старинные песни Дании» («Danmarks gamle Folkeviser») для поиска родственных тем за пределами туманного Альбиона.

Баллады из списка Чайлда принадлежат к различным историческим эпохам: есть реликты века XIII-го, например, рукопись "Иуда" или "Гость Робина Гуда" отпечатаная в типографии в конце пятнадцатого - начале шестнадцатого века. Однако большинство баллад датируется XVII-XVIII веками. Мотивы и слова их, как правило древнее, но не многие могут похвастаться письменными источниками ранее XVII века.

Чайлд пошел в каталогизации дальше и сгруппировал баллады по категориям, предприняв попытку проранжировать баллады  каждой категории в соответствии с их древностью. Что это были за категории?

I. Cодержит баллады, повествующие о разного рода суевериях, как то феи (волшебный народ), эльфы, духи воды, чарах и призраках, а также некоторые легенды о популярных героях (скажем о короле Артуре).
II. Баллады о трагической любви.
III. Иные трагические баллады.
IV. Баллады о любви, но не трагические.
V. Баллады о Робин Гуде и его лесных товарищах.
VI. Баллады о деяниях иных лиходеев, особенно живущих в пограничных местностях
VII. Исторические баллады, или те, которые касаются общественных деятелей или событий.
VIII. Разные баллады, особенно юмористические, сатирические, бурлески, некоторые весьма скабрезные.

Баллады Чайлда сослужили хорошую службу для героев фолк Возрождения по обе стороны Атлантики, послужив практически неиссякаемым источником тем и мотивов для пополнения их песенного багажа. Британские фолк-рок команды, такие как «Fairport Convention» и «Steeleye Span» по большому счету строили репертуар на наработках Чайлда.

Как уже упоминалось, в отличие от своих предшественников, научно-исследовательский интерес Чайлда был сосредоточен на рукописях баллад, а не их печатных версиях. И этому были свои причины…

Каковы были критерии отбора в своеобразный «топ-лист»? К сожалению, Френсис Чайлд умер, не успев дописать комментарии к своей работе, поэтому нам вряд ли будет до конца ясно, как именно и почему он выбрал некоторые баллады и отбросил другие.

Но очевидно другое: хотя многие из баллад Чайлда были почерпнуты им из печатных источников, но сам Чайлд старался выискивать именно «традиционные» изустные баллады, которые интересовали его куда более поздних, почерпнутых с так называемых broadside.

Чуть подробнее о том, что это такое. Технически этот термин не относится исключительно к народной музыке. Термин broadside подразумевает типографскую печать с одной стороны листа. Таким образом, под broadside могут пониматься также  листовки, воззвания, объявления и т. п. Некоторые тексты, напечатанные на обеих сторонах по-прежнему считаются broadside.

ИМХО, наиболее близкий наш аналог – это лубок.

Народная музыка традиционно рассматривается, прежде всего, как определенная народная традиция, которая характеризуется изустной передачей певческого знания и опыта. На самом деле, печатные версии  народных песен были чрезвычайно популярны на Туманном Альбионе уже четыреста лет тому, начиная где-то с шестнадцатого века. Слова популярных песен печатались массово (и сравнительно дешево) на листах разного формата. Они-то и стали известны как broadside. Давайте будем называть их лубок для простоты восприятия.

До типографских лубков песни записывались от руки, а еще ранее – существовала многовековая традиция менестрелей и народных певцов. По мере того, как изустная и рукописная традиции сходили в небытие, на передний план выходили именно лубки, которые еще более усугубляли упадок бардовской и менестрельской традиции. Но ничто не стоит на месте и лубок, в свою очередь, отошел на скрижали истории под напором газет и печатной нотной продукции.

Эти лубки первоначально не содержали музыки как таковой, лишь примечание, что слова полагается петь на тот или иной популярный на тот момент мотив. Broadside были украшены гравюрами и продавались в торговых палатках или бродячими торговцами.  Покупатель, как правило, крепил лубок на стене или в журнал, чтобы потом легко найти любимую песенку. Когда песенка «приедалась», поверх ее наклеивали новый лубок.

Самые ранние из популярных лубочных мелодии появляются в начале XVI века. Баллада «Lytel Geste of Robyne Hood» была напечатан около 1506 года. В 1520 году один только книготорговец в Оксфорде продал более 190 баллад. В эпоху до всеобщей грамотности распространенность и популярность лубка была чрезвычайной. Начиная с 1556 года в Англии печатнику требуется получить лицензию в специальной писчебумажной компании, расквартированной в Лондоне. И уже в следующем году этот гос. орган вводит обязательную госрегистрационный сбор с баллад, по четыре пенса каждая. Данная практика имела место вплоть до 1709 года  и гроссбухи надзорной компании содержат более трех тысяч записей.

Broadside были популярны в Великобритании, Голландии, Франции, Италии, Испании и Германии, а затем в Америке.

Интересно, что многие ранние исследователи фольклора проводили различие между традиционными балладами и лубком, полагая, что broadsides – весьма посредственно отражают оригинальную песню. Этой же позиции придерживался и Френсис Чайлд, отдавая приоритет в своей каталогизации балладам, полученным из «живых» источников.

Источник

+6