SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Наши переводы » "Посмотри на меня! Посмотри на меня!"


"Посмотри на меня! Посмотри на меня!"

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

Это перевод, может быть, кому-нибудь понравится.
****************

"Посмотри на меня! Посмотри на меня!"

Она зовет вас каждое воскресенье. Воскресенье - ее любимый день, день встречи с маленькой белой норовистой лошадкой. Она стоит одна в конюшне. Подальше от других лошадей, которых она просто не выносит. Миниатюрная лошадка. Снежная горячая лошадка. Она могла бы выбрать другую. Но она хочет только эту. Ребенок и животное замечательно подходят друг к другу. Маленькая лошадка, сумасшедшая от скорости... Иногда она опережает желания своей наездницы. Эта лошадка - словно из мечты: блестящая от пота, светящаяся от нетерпения. Маленькая девочка любит ее, как сестру. Как двойника. Все улыбаются, когда смотрят на них. Они как будто созданы друг для друга, словно родились в один день.

Она учит саму себя каждое воскресенье. В страхе и в игре. В жизни больше нечего узучать, кроме как себя. Больше нечего узнавать. Конечно, никто не учится в одиночестве. Нужно через кого-то пройти, чтобы дойти до самого сокровенного в себе. Через любовь, через слово, через чье-то лицо. Или через маленькую светлую лошадку. Урок заканчивается после полудня. Начинаются менее счастливые уроки. И эта изматывающая обязанность садиться перед черным пианино, каждый день. Она с сожалением уходит от белой лошадки. И каждый раз возникает вечный вопрос, туманная загадка: почему бы не остаться там? Потому что там я счастлива. Потому что рядом с белой лошадкой, я словно с самой настоящей мной. Почему нужно двигаться вперед, стремиться к чему-то, зачем все эти часы, которые отдаляют меня от меня же? Вы не знаете, как ответить. В молчании вы отводите ее домой. Она что-то придумывает, болтает в догорающем дне. Она идет к пианино только после долгих уговоров, многих криков. Смерть в душе. И каждый раз одна и та же драма: драма родителей и ребенка. Тех, кто планируют дорогу и той, которая сразу пропадает в полях. Тех, кто идут и той, которая танцует.

Иногда родители спорят между собой. Ты ей разрешаешь делать то, что она хочет. Она ничего не достигнет, эта малышка. Она пользуется тобой, чтобы ускользнуть. Иногда их мнения совпадают, и их сила слишком велика, их голос слишком громок: она идет садиться на табурет. Медленно. Ведя переговоры до полной капитуляции, до последней секунды, по прикосновения к черно-белым клавишам. Сначала она играет с сомнением. Словно заикание пальцев. Ровная река партитуры. Чистые воды светлой песни. Пока речь не идет о том, чтобы войти в эту реку. Это слишком далеко. Это пока страшно, и велико расстояние между рукой и партитурой. Этот изъян начал. И благословение в конце. Между этими двумя необходима вера, погружение и время. То, что начало и конец приходят вместе, можно увидеть только позже. Только позже можно понять, что не было разницы между неуклюжестью ребенка и легкостью бога, между цветком и плодом. Наши ошибки увенчиваются короной благословения в самом конце.

После все просто. Потом надо только учиться, позволить музыке прийти к себе. Тихо. Каждый день немного ближе. Приручить золотую лошадку музыки. Кормить ее с рук. Вы смотрите на спину ребенка, склонившегося над клавишами. Тяжелая эта работа, узнавать себя, сталкиваться с неизвестным, с тем, что игнорируется, тем, что спрятано далеко в глубине партитуры. Что это такое, учиться? Учиться играть, учиться жить... Что это если не дотрагиваться до самого существенного в себе. Самого живого и непокорного.

Проходят недели, а потом месяцы. Теперь она больше не зовет вас. Условлено вот как: в воскресенье есть вы и лошадка. Вы найдете ее с ней. Вы смотрите на нее, выкуривая сигарету. Восемь, десять детей на лошадях, а эта особенная, с лицом, излучающим свет на белой спине лошадки. Вы находись в состоянии глупого обожания. На краю этого манежа вы думаете о тысяче вещей, но ни одна мысль не отрывает вашего взгляда от шагающих лошадей, у каждой из которых свой характер и свое имя. Она очень любит, чтобы вы стояли там и смотрели на нее. В ее глазах появляется иногда этот крик всех детей, эта мольба земли к небу, это самая простая фраза, эта волна правды: "Посмотри на меня! Посмотри на меня!". Дети так кричат в самый опасный момент их игр, в миг, за который, как они полагают, они получат славу и счастье. Посмотри на меня! Посмотри на меня! Вы произносите про себя: и лошади тоже этого просят, и деревья, и сумасшедшие и бедные, и все, что пребывает во времени. Везде призыв, везде нетерпение ожидания славы быть любимым, узнанным, везде эта апатия от изгнания и голод по настоящему убежищу - глазам другого существа. Посмотри на меня! Посмотри на меня!

Вы в манеже, думаете об уплате квартплаты, написании письма, починке ботинок... В вашей голове, как и вне ее все бесконечно и неопределенно. Проходит время, год, два... Пианино исчезло. Нет, оно все еще здесь, но ребенок больше не садится за него. Она заключила сделку. Посмотрим: я играю на двух инструментах - флейте и пианино. Это слишком. Я оставляю черный обелиск пианино и выбираю живую воду флейты. Каждый день, обещаю. В обмен на одно воскресенье в неделю, с лошадкой.

Она держит слово. Урок музыки становится менее мучительным. Всегда немного грозы голосов, ссор родителей, но все более менее в порядке, и все лучше и лучше. Она прекрасно играет. Никаких струн. Никаких клавиш, никакого табурета. Только воздух, воздушный тростник под пальцами. Пианино это недавнее изобретение, как чтение или счастье. Не всегда были пианино, книги или счастье в мире. Но всегда были лошади, феи и ветер в тростниках. Всегда, с самого начала, с самого рождения Бога в степях Азии, в огромных лесах и на зеленой воде озер.

Чередуются воскресенья по правилу одной светлой партитуры: сначала лошадка, потом флейта, потом ванна, ужин и спать. Эта история длится уже три года. Ребенок вырастет, вы это прекрасно знаете. В какой-то момент вы станете видеть ее все реже и реже, а потом совсем перестанете. Когда-нибудь белая лошадка уснет в черной прерии, чернее, чем пианино. Это вы тоже знаете. Но это совсем не коснется истории этих воскресений. Все изменится: ребенок, лошадка и вы сами. Все изменится, кроме света, прекрасного света этих воскресений, и этого лучезарного голоса и галопа маленькой сумасшедшей лошадки по свободной дороге в белом свете: "Посмотри на меня! Посмотри на меня!"

Christian Bobin "Regarde moi! Regarde moi!"

Отредактировано Cathy (2006-08-17 01:34:23)

0

2

Cathy написал(а):

Не всегда были пианино, книги или счастье в мире. Но всегда были лошади, феи и ветер в тростниках

Cathy написал(а):

В жизни больше нечего узучать, кроме как себя. Больше нечего узнавать. Конечно, никто не учится в одиночестве. Нужно через кого-то пройти, чтобы дойти до самого сокровенного в себе. Через любовь, через слово, через чье-то лицо. Или через маленькую светлую лошадку.

Замечательно. Мне кажется, ты могла бы это написать. Текст удивительно пододит автору перевода. :give_rose:

0

3

спасибо  :give_rose:  мне очень нравится автор. если понравилось, я еще что-нибудь переведу
у него потрясающий стиль и слово .

Отредактировано Cathy (2006-08-17 11:36:27)

-1

4

Если можно, пожалуйста.
:give_rose:

0

5

акой хороший рассказ! И как все точно! Почему-то дети терпеть не могут пианино, и никогда не понимают, почему же родители требуют заниматься соверщенно непонятными вещами, вместо того, чтоб просто позволить быть стастливыми.

Cathy написал(а):

"Посмотри на меня! Посмотри на меня!". Дети так кричат в самый опасный момент их игр, в миг, за который, как они полагают, они получат славу и счастье. Посмотри на меня! Посмотри на меня! Вы произносите про себя: и лошади тоже этого просят, и деревья, и сумасшедшие и бедные, и все, что пребывает во времени. Везде призыв, везде нетерпение ожидания славы быть любимым, узнанным, везде эта апатия от изгнания и голод по настоящему убежищу - глазам другого существа. Посмотри на меня! Посмотри на меня!

Этот абзац заставил меня вообще разреветься. Потому что это желание не уходит с годами. "Посмотри на меня! Скажи мне! Оцени меня! Полюби меня!" А я нередко не смотрю на своих детей, когда они этого просят. :(

0

6

Cathy, спасибо большое за перевод!
Мне кажется, главное здесь это:

Чередуются воскресенья по правилу одной светлой партитуры: сначала лошадка, потом флейта, потом ванна, ужин и спать. Эта история длится уже три года. Ребенок вырастет, вы это прекрасно знаете. В какой-то момент вы станете видеть ее все реже и реже, а потом совсем перестанете. Когда-нибудь белая лошадка уснет в черной прерии, чернее, чем пианино. Это вы тоже знаете. Но это совсем не коснется истории этих воскресений. Все изменится: ребенок, лошадка и вы сами. Все изменится, кроме света, прекрасного света этих воскресений, и этого лучезарного голоса и галопа маленькой сумасшедшей лошадки по свободной дороге в белом свете: "Посмотри на меня! Посмотри на меня!"

0

7

хорошо, что Вам всем понравилось. я еще найду старые переводы или переведу новое. у меня великолепные книги, хотя его никто особо не знает.

:give_rose:

-1

8

Кати, а можно, если не трудно, для усиленно пытающихся выучить язык Робина и английский вариант сюда запостить, ну пожалуйста.
Я буду сравнивать и учиться  :D

Отредактировано marinella (2006-08-18 15:31:07)

0

9

да не могу я на английском :( это с французского. могу сосканировать, если надо. надо?

0

10

Ой, какая  я глупая, с чего-то решила, что это на английском :O . Кати, если ты мне еще и французский текст предоставишь, то я вообще в подполье лет на десять уйду, изучать буду  :D

0

11

Какой хороший рассказ....
Но грустный!
Эх!

0

12

вот еще переводы

НО СЕРДЦЕ СКАЗАЛО «НЕТ»

Они увидели бедняков, живущих в картонных хижинах, сломали хижины и построили по своему плану – огромные блоки цемента и стекла, окруженные асфальтовыми дорогами. Это никак не напоминало дом, даже дом в хижине. «Чего вы ждали? – спросили они нетерпеливо. – Вы слишком бедны, чтобы жить как мы. Пока не можете сделать лучше, вы должны быть благодарны, не так ли?»
Разум сказал «да», но сердце сказало «нет».

Им нужно было больше электричества для города, и они нашли горный поток для плотины. Когда вода поднялась, по ней поплыли мертвые кролики и олени; маленькие птенцы, еще не умеющие летать, утонули в гнезде, пока мать-птица беспомощно плакала. «Не очень приятное зрелище, - сказали они, - но теперь у миллионов людей кондиционеры работают все лето. Это важнее, чем один горный поток, не так ли?»
Разум сказал «да», но сердце сказало «нет».

Они увидели угнетение и терроризм в далекой стране, начали войну против нее. Бомбы превратили страну в щебень. Население съежилось в страхе, и каждый день все больше людей хоронили в грубых деревянных гробах. «Вы должны быть готовы к жертвам, - сказали они. – Если несколько мирных жителей пострадают, это небольшая цена за мир, не так ли?»
Разум сказал «да», но сердце сказало «нет».

Они состарились с течением лет. Сидя в удобных домах, подвели итог. «У нас была хорошая жизнь, - сказали они. – Мы все делали правильно».  Их дети посмотрели вокруг и спросили, почему бедность, загрязнение и войны не прекратились. «Вы скоро поймете, - ответили они, –  люди слабы и эгоистичны. Несмотря на все усилия, эти проблемы никогда не кончатся».
Разум сказал «да», но дети заглянули в свои сердца и прошептали: «Нет!» 

-------------

ДОВЕРИЕ

Когда я кормил белок в парке, я заметил одну маленькую, которая, казалось, не доверяла мне. Пока другие подходили достаточно близко, чтобы есть с моих рук, бельчонок сохранял дистанцию. Я бросил ему арахис. Он осторожно приблизился, нервно схватил орех и удрал. В следующий раз он, видимо, боялся меньше, потому что подошел чуть ближе. Чем безопаснее он себя чувствовал, тем больше доверял мне. Наконец он уселся прямо у моих  ног, требуя следующего ореха так же смело, как другие белки.

Это доверие – оно всегда приходит с верой в себя. Никто не сможет преодолеть за тебя твой страх; ты должен сделать это сам. Это трудно, потому что страх и сомнения держатся крепко. Мы боимся быть отвергнутыми, боимся испытать боль ещё раз. И мы сохраняем безопасную дистанцию. Мы думаем, что отдалившись от других, защитим себя, но это не действует. Мы остаемся одинокими и нелюбимыми.

Вера в себя начинается с понимания того, что бояться – нормально. Испытывать страх – не проблема, ведь каждый чувствует беспокойство и неуверенность иногда. Проблема – не быть достаточно честным, чтобы сознаться в страхе. Когда я осознаю мои сомнения и неуверенность, я более открыт другим людям. Чем глубже в себя я иду, тем сильнее становлюсь, потому что понимаю, что я сам гораздо больше любого страха.
С принятием себя полностью и доверие становится полным. Нет больше разобщения между людьми, потому что нет разобщенности внутри. Там, где обычно жил страх, сможет расти любовь.   

--------------

ПОСЛЕДНЯЯ СЛЕЗА

Твои слова пронзили мое сердце, и я заплакал от боли. «Уходи! – закричал я. – Это последние слезы в моей жизни из-за тебя». И ты ушла.
Я ждал часы, но ты не вернулась. Той ночью, оставшись один, я плакал слезами разбитой надежды.
Я ждал недели, но ты ничего не говорила. Думая о твоем голосе, я плакал слезами одиночества.
Я ждал месяцы, но ты не подавала мне даже знака. В глубине сердца я плакал слезами отчаяния.

Странно, но все эти слезы не смогли смыть боль! Тогда одна мысль о любви пронизала мою горечь. Я вспомнил тебя в солнечном свете, с улыбкой сладкой, как майское вино. Слеза благодарности упала, и, чудесным образом, ты вернулась. Нежные пальцы коснулись моей щеки, и ты наклонилась для поцелуя.
«Почему ты пришла?» –  прошептал я.
«Утереть твою последнюю слезу, - ответила ты. – Единственную, что ты сберег для меня».

---------------------

это Майкла Джексона все. переводы не мои, но у меня просто нет времени перевести как я бы хотела. смысл донесен, хотя можно было бы и лучше. ну да ладно. может кому понравится. не смогла удержаться называется.

-1

13

Ой, прям мороз по коже!
Cathy, я позже скажу нормально, тут просто все на кухне кипит, времени нет совсем :(

0

14

РЫБКА, КОТОРАЯ ХОТЕЛА ПИТЬ

Однажды ночью юная рыбка спала под кораллом, и во сне ей явился Бог. «Я хочу, чтобы ты передала послание всем рыбам в море», – сказал Бог.
«Что я должна сказать им?» – спросила рыбка.
«Просто скажи, что хочешь пить, - ответил Бог. – И посмотри, что они будут делать». Не сказав больше ни слова, Он исчез.
На следующее утро маленькая рыбка проснулась и вспомнила свой сон. «Какую странную вещь велел мне сделать Бог», – подумала она. Но вскоре она увидела большего тунца, проплывающего мимо, и пропищала: «Извините, я хочу пить».
«Ты, должно быть, очень глупа», – сказал тунец. И, презрительно вильнув хвостом, уплыл прочь.
Маленькая рыбка чувствовала себя довольно глупо, но у неё было задание. Следующей рыбой, которую она увидела, была ухмыляющаяся акула. Сохраняя безопасное расстояние, рыбка позвала: «Простите, но я хочу пить». 
  «Ты, должно быть, сумасшедшая», – ответила акула. Заметив голодный взгляд акульих глаз, рыбка уплыла поскорее.
Весь день она встречала треску, и макрель, и рыбу-меч, и морского окуня, но всякий раз, когда она произносила свою коротенькую речь, они отворачивались и ничего больше не делали. Чувствуя себя безнадежно сконфуженной, рыбка разыскала умнейшее существо моря, которым случилось быть старому голубому киту с тремя гарпунными шрамами на боку.
«Простите, я хочу пить!» - закричала рыбка, не ожидая даже, что кит заметит её, ведь она была такой крошечной. Но мудрец остановился. «Ты видела Бога, верно?» – сказал он.
«Откуда вы знаете?»
«Однажды я тоже хотел пить», – засмеялся старый кит.
Маленькая рыбка очень удивилась. «Пожалуйста, расскажите мне, что означает это послание Бога?» – взмолилась она.
«Это значит, что мы ищем Его не там, где нужно, - объяснил старый кит. – Мы ищем Бога вверху и внизу, но Его нигде нет. Мы обвиняем Его и говорим себе, что Он, должно быть, забыл нас. Или решаем, что если Он и был когда-то, то давно оставил нас».
«Как странно, - сказала рыбка, - искать то, что есть повсюду»,
«Очень странно, - согласился старый кит. – Не напоминает ли это тебе рыбку, которая говорит, что хочет пить?»
-----------------------------------------------------------------------

БЕРЛИН 1989

Они ненавидели Стену, но что они могли сделать? Она была слишком крепка, чтобы пробиться сквозь неё.
Они боялись Стены, и разве это было бессмысленно? Многие, кто пытался перебраться через неё, были убиты.
Они не доверяли Стене, но кто бы не стал? Их враги не вынули ни одного кирпича, несмотря на то, что переговоры о мире продолжались так долго.
Стена зловеще смеялась. «Я преподам вам урок, - хвасталась она. – Если хотите выстроить на века, беспокойтесь не о камне. Ненависть, страх и недоверие куда крепче»,
Они знали, что Стена права, и почти сдались. Одно только остановило их. Они вспомнили, кто на другой стороне. Бабушка, дети, кузина, сестра, жена. Любимые лица, которые они жаждали увидеть.
«Что происходит?» – спросила Стена, задрожав. Не зная, что они сделали, они смотрели сквозь Стену, стараясь отыскать родных. В тишине, от человека к человеку, любовь вершила невидимую работу.
«Прекратите! – завопили Стена. – Я разваливаюсь». Но было поздно. Миллионы сердец нашли друг друга. Стена пала прежде, чем была разрушена.     

(тот же автор) :)

Отредактировано Cathy (2007-04-03 09:43:36)

-1

15

Те, первые, до сих пор не могу комментировать. Представляю, как это в оригинале! ООООО!
А из второй партии про рыбку очень классно! Офигеть! Я думала, автор этого только поет и танцует класно, а оказывается он еще и вот.
Предлагаю выделить эти переводы в отдельную тему!

0

16

он еще и на машинке....

да можно и не выделять. могу запостить оригиналы. их легко читать. перевод какой-то... немного... скажем угловатый. там еще много рассказов и стихов... книга ж...  :blush:

Отредактировано Cathy (2007-04-03 11:51:00)

-1

17

Давай оригиналы!

0

18

BUT THE HEART SAID NO

They saw the poor living in cardboard shacks, so they knocked the shacks down and built projects. Huge blocks of cement and glass towered over asphalt parking lots. Somehow it wasn't much like home, even home in a shack. "What do you expect?" they asked impatiently. "You're too poor to live like us. Until you can do better for yourselves, you should be grateful, shouldn't you?"
The head said yes, but the heart said no.
They needed more electricity in the city, so they found a mountain stream to dam. As the waters rose, dead rabbits and deer floated by; baby birds too young to fly drowned in the nest while mother birds cried helplessly. "It's not a pretty sight," they said, "but now a million people can run their air conditioners all summer. That's more important than one mountain stream, isn't it?"

The head said yes, but the heart said no.
They saw oppression and terrorism in a far-off land, so they made war against it. Bombs reduced the country to rubble. Its population cowered in fear, and every day more villagers were buried in rough wooden coffins. "You have to be prepared to make sacrifices," they said. "If some innocent bystanders get hurt, isn't that just the price one must pay for peace?"

The head said yes, but the heart said no.
The years rolled by and they got old. Sitting in their comfortable houses, they took stock. "We've had a good life," they said, "and we did the right thing." Their children looked down and asked why poverty, pollution, and war were still unsolved. "You'll find out soon enough," they replied. "Human beings are weak and selfish. Despite our best efforts, these problems will never really end."

The head said yes, but the children looked into their hearts and whispered, "No!"

-1

19

THE LAST TEAR

Your words stabbed my heart, and I cried tears of pain. "Get out!" I shouted. "These are the last tears I'll ever cry for you." So you left.
I waited hours, but you didn't return. That night by myself I cried tears of frustration.
I waited weeks, but you had nothing to say. Thinking of your voice, I cried tears of loneliness.
I waited months, but you left no sign for me. In the depths of my heart, I cried tears of despair.

How strange that all these tears could not wash away the hurt! Then one thought of love pierced my bitterness. I remembered you in the sunlight, with a smile as sweet as May wine. A tear of gratitude started to fall, and miraculously, you were back. Soft fingers touched my cheek, and bent over for a kiss.
"Why have you come?" I whispered.
"To wipe away your last tear," you replied. "It was the one you saved for me."

-1

20

TRUST

As I was feeding squirrels in the park, I noticed a small one that didn't seem to trust me. While the others came close enough to eat out of my hand, he kept his distance. I threw a peanut his way. He edged up, grabbed it nervously, and ran off. Next time he must have felt less afraid, because he came a little closer. The safer he felt, the more he trusted me. Finally he sat right at my feet, as bold as any squirrel clamoring for the next peanut.
Trust is like that -- it always seems to come down to trusting in yourself. Others can't overcome fear for you; you have to do it on your own. It's hard, because fear and doubt hold on tight. We are afraid of being rejected, of being hurt once more. So we keep a safe distance. We think separating ourselves from others will protect us, but that doesn't work, either. It leaves us feeling alone and unloved.

Trusting yourself begins by recognizing that it's okay to be afraid. Having fear is not the problem, because everyone feels anxious and insecure sometimes. The problem is not being honest enough to admit your fear. Whenever I accept my own doubt and insecurity, I'm more open to other people. The deeper I go into myself, the stronger I become, because I realize that my real self is much bigger than any fear.

In accepting yourself completely, trust becomes complete. There is no longer any separation between people, because there is no longer any separation inside. In the space where fear used to live, love is allowed to grow.

-1

21

вообщем куча мала получилась... ну ладно...

Милка, спасибо тебе большое, за похвалу. Я так рада, что тебе понравилось  :heart:

Отредактировано Cathy (2007-04-03 15:39:15)

-1

22

Я снова читаю, и снова в шоке, потому что очень нравится! И на английском намного сильнее звучит, чем в переводе.
Может быть, тут важна еще и личность автора к впечатлению. Потому что, ну, с одной стороны, почти ничего нового, но с другой - как это написано и кто это написал.
Я еще немножко попробую собраться с мыслями и написать по-человечески о впечатлении.

И все-таки давай его творчество выделим в отдельную тему. Это будет правильно по отношению ко всем, и к автору, и к читателям. Ведь немногие знают, что Майкл еще и писатель.

0

23

История, которая никому не нужна

Рукопись пожелтела. На последней странице – дата. Пять лет назад. Написана пять лет назад. Она пришла к вам по почте. Вы кладете ее на край стола, больше не думаете о ней. Приходит суббота. Суббота – это тот день, когда вы очень заняты: вы становитесь гидом для кучки ребятишек – мы хотим пойти туда, мы хотим, чтобы ты повел нас на праздник, мы хотим того и этого, мы хотим всего. Вы с восторгом повинуетесь, повергая в состоянии безнадежности родителей, которые тратят часы, чтобы сопротивляться этому духу беспечности, который вы приносите с собой. Жизнь проходит так быстро, дни гаснут так рано. Зачем беспокоиться о «завтра, сегодня ответит на все вопросы. Беспечность в вас совершенно непобедима, словно некая улыбающаяся форма веры в Бога. Вы ничему не учите детей. Скорее всего, вы учитесь у них. Вам иногда говорят «да ты преувеличиваешь», нельзя все пускать на самотек, надо быть более взрослым. Вы выслушиваете это молча, потом вы обводите мир вокруг себя долгим взглядом: ни одного взрослого. Угрюмые дети, да, очень много. Грустные дети, которые работают, зарабатывают деньги, тратят свое время, свои силы. Но взрослых… нет… ни одного. В эту субботу дети проходят мимо – не зовут вас. Вы остаетесь у себя, лишенный проектов, спокойный. Компания одиночества также нежна для вас, как компания детей. Читать, мечтать, прогуливаться, ни о чем не думать, позволить свету неба бледнеть на полотне стен. И для развлечения открыть рукопись на первой странице. Начать читать. Когда вы поднимаете голову от чтения, полдень уже далеко позади, уже не день, но еще не ночь. Есть только длительное течение тишины – как медленный прилив вод безмолвия, неотвратимое и сияющее наводнение. Ваша мысль в этом наводнении – словно в своем зените, преисполненности свежести и легкости, лишенная беспокойства. Все примеси в ней осели. Она просто отдыхает, оставаясь собой, свободная от поисков. Как назвать эту легкость? Слово «счастье» не подойдет, и ни одно слово, которое могло бы означать его противоположность. Ведь счастье всегда приходит с несчастьем, радость с болью. То, что приходит к вам, приходит ни с чем или со всем одновременно. Чтобы это выразить, надо переписать полностью рукопись, слово за словом. Автор – женщина-иностранка.  Это не она послала вам эту рукопись, а ее друг, ее теперешний друг. Он ничего у вас не просил, просто чтобы вы об этом подумали. Рукопись – это словно лицо, минуты достаточно чтобы понять, две, три страницы – и вы знаете. Рассказ начинается с покинутости, словно в волшебных сказках: тот, кого эта девушка любит, принц крови, король сердца, покидает ее. Он заводит ее в самый черный лес покинутости, а потом исчезает. Она остается там, присев у корней дерева. Она ждет. Она ждет, она ждет. Утром она поднимается, выходит из леса, входит на кухню, закрывает окно и открывает газ. Молодая девушка, что падает на кафельный пол – словно душа, которая падает рядом, отяжелевшая душа, душа тяжелее, чем мертвая птица, белая задушенная голубка, придавленная тяжестью собственной крови. Молодая девушка приходит в себя в больнице. Она облокачивается на подушки, смотрит вокруг себя, смотрит в себя: больше нет души. Тело на месте, может ходить. Руки могут брать, губы могут говорить, глаза могут плакать. Все на месте, кроме души. Ее друг, наверное, унес ее с собой, бездумно засунув в свой багаж. Как можно быть таким рассеянным. Она уходит из больницы и возвращается к обыденной жизни. А души все нет. Это не видно, этого не слышно и это ничего не мешает. Вообще то можно жить и без души, не из чего делать историю, это случается очень даже часто. Единственная проблема в том, что вещи больше не приходят к вам, когда вы их называете по именам. Вы можете не присутствовать в собственной жизни, вы можете обманывать весь мир, весь мир, кроме животных, деревьев, вещей… Весь мир, кроме золотисто каштанового цвета осени, который обрушивает всю свою нежность на кору берез и плоть шиповника. Как ухватить то, что скрывается? Как дотронуться до настоящей жизни, вернуться к простому течению? Как? Любовь прошлась по вам, как красные пожарища в лесах Прованса, нужны годы, прежде чем прорастет новая трава, прежде чем новая любовь придет заселить места катастрофы. А эти места – это словно вы полностью, от хлопкового платья до запретных мыслей, от вкуса чая на ваших губах до вашей весенней меланхолии. Что делать? Прежде всего начать с самого необходимого – так дальше продолжаться не может. Вы не можете больше так ходить по улице – без души, без искры смеха в глазах. Именно, в ваших глазах. Поговорим о них. Они годятся теперь только для слез, а когда они не плачут, они читают. Однажды они прочитывают страницу из Рильке, потом другую, потом еще. И это первые птицы души, которые возвращаются к вам, когда вы открываете чернильный вольер. Ваше самоубийство удалось, как все неудавшиеся самоубийства. Вы потеряли больше чем жизнь, вы потеряли слово, вкус чистого слова, любовь к чистому слову. Вы были перед светлым словом словно больной ребенок перед едой. Рильке снова дает вам пищу, стихотворение за стихотворением, картину за картиной. С обнаженным словом возвращается истина. С истиной возвращается душа. Та, с которой приключилась эта история, хочет рассказать ее – чтобы поблагодарить. Она пишет длинное письмо Рильке, письмо, которое начинается с маленькой темной кухни и заканчивается в глубине сада в тени вязов. История миграции мертвых птиц. Она любит писать. Несколько лет до всего этого она писала книги, которые знали благосклонность читателей. Она больше не пряталась за эти книги, но история была все та же – история воскрешения. Сначала смерти, потом обновления. Она пишет, так как надо писать – не заботясь о написанном, но уделяя самое большое значение тому, что никогда не появится на белой странице, тому, что вспугивает даже самое малейшее слово – жизни, жизни в ее обнаженности, жизни вне фразы, жизни как два маленьких ребенка – неразлучным радости и боли. Энциклопедия говорит, что Рильке – один из самых великий немецких поэтов. Она не пишет ему, думая об этом. Она не пишет мертвому, но живому, тому, кто прокладывает путь несмелыми шагами по улицам больших городов. Его имя еще не выгравировалась в энциклопедиях. Его сердце еще не тронул иней славы. Это прохожий, как и другие, в неуверенности и трепете жизни. Когда он пишет, он не ищет утешения, он ищет истины. А это противоположность утешению. Именно с таким человеком она говорит. Что это такое «великий поэт». Это пустой звук, совершенно пустой. Неповторимая великость того, который прячется в написании чего-то, а в основе – его капитуляции грубой жизни. Или тот, кто ночи напролет ищет верное слово, развивая в себе то внимание к мелочам, которое так хорошо знают любовники или матери маленьких детей. Искусство, гений искусства – не более чем обломок любви, что есть настоящая жизнь. Большой поэт, литература – это ни о чем не говорит,… она пишет Рильке, как можно было бы рассказывать новости другу детства, оставшемуся жить за городом. Она рассказывает ему о газе на кухне, сменяющемся свете сезонов, о доброте больших деревьев, о том, что она понимает есть любовь, о том, как она изобретает любовь, поверив в нее. Ее рукопись завершена. Она отправляет ее издателям, но они говорят: «Никому не нужна ваша история. Никто не знает, как ее принять, как ее подать. Вы о ком говорите – о Рильке или о себе? Выберите, наконец, это раздражает, когда человек пытается усидеть на двух стульях». Она снова пытается. Два, три раза – ответ все один и тот же. Она отказывается. Она почти исцелена. Почти – в своей боли она нашла песню. Страдание стало жертвой книги, но эту жертва никому не нужна. Проходят годы. Пять лет. Она больше об этом не думает, думает все еще. Странными дорогами, через чужие руки, эта рукопись приходит к вам в один светлый день осени. И это чтение в субботний день царит над последующими днями. Вы пишете автору, которая вам отвечает. Письма несут в себе отпечаток рукописи – достаточно их прочесть, чтобы они никогда не забылись. Там всегда царит тот же спокойный голос. Всегда – отсутствие лжи. Ни одного раза она не говорит этими общими словами – бестелесными словами, беспочвенными словами, словами, которые служат общим идеям – лжи. Рассказывая только о себе, она дает вам возможность взглянуть на мир более ясно, чем любой журналист,  с нетерпением в его голосе, болезнью в их интеллекте. То, что вас трогает в этих разговорах – это то, что вас трогает в обществе детей – реальное присутствие, способность пребывать в мире так, что это делает мир легким. В одни день вы получаете новость от нее о том, что ее книга наконец принята. Она будет опубликована на другом конце света от нее – в Германии, на языке, которого она всегда боялась, в земле, где не прошло ее детство. Однажды, расправляя хлопковую ткань, вы думаете о ней – светлая и реальная картина. Словно она полностью уместилась в этот самый простой жест – разглаживания. Сгладить углы и вернуться к самому глубокому – к источнику, к нежности жизни. Вы застываете на какое – то время: неподвижный, умолкнувший, раскрытая ладонь на скатерти, а под пальцами – самое ценное: душа, сожженная почти до невидимости, история, которая никому не нужна.

Une histoire, dont personne ne voulait
Christian Bobin

Отредактировано Cathy (2007-11-07 14:43:29)

-1

24

вот решила перевести для вас... подумала, может понравится  :blush2:

мда... значит не понравилось :)

Отредактировано Cathy (2007-11-08 09:36:15)

-1

25

Cathy
Неправильно!

Я просто тихо обалдела. Потмоу что сама написала когда-то что-то похожее на такую же тему!
Надо ж переварить такое! 

задушенная голубка, придавленная тяжестью собственной крови.   Она уходит из больницы и возвращается к обыденной жизни. А души все нет. Это не видно, этого не слышно и это ничего не мешает. Вообще то можно жить и без души

Вот об этом

0

26

:give_rose: ой спасибо, что прочла. я подумала, что тебе должно приглянуться

0

27

Ну так! Я потом еще скажу, когда переварю.
Но тема-то! Боже мой! Жить без души.Можно :( Но боже мой, как страшно! :(
И про язык скажу. Очень похоже на твои стихи. :)

0

28

забавно, что похоже. автор не я же. это перевод.

0

29

Переводчик тоже вносит часть себя. И потом, ты это перевела, потмуо что захотела. А захотела, потмуо что понарвилось. И понравилось, потмуо что тебе близко.

0

30

"Une intelligence sans bonté est comme un costume de soie porté par un cadavre."

"Интеллект без доброты - это как костюм из шелка на трупе"

À quoi ça sert de lire. À rien ou presque. C'est comme aimer, comme jouer. C'est comme prier. Les livres sont des chapelets d'encre noire, chaque grain roulant entre les doigts, mot après mot. Et c'est quoi, au juste, prier. C'est faire silence. C'est s'éloigner de soi dans le silence.

Зачем нам читать, для чего это служит? ничему или почти ничему.  это как играть, или как любить. Как молиться. Книги - это четки черных чернил, каждое зерно скользит между пальцев, слово за словом. А что такое молиться? Это умолкать. Удаляться от себя в этой тишине.

Отредактировано Cathy (2007-11-08 10:21:19)

0


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Наши переводы » "Посмотри на меня! Посмотри на меня!"