SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Ирландия » Из истории Ирландии


Из истории Ирландии

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Представления ирландцев о королевской власти (начало)

Краткое описание политической ситуации, сложившейся в конце XII века, можно найти в гесте, прославляющей англо-норманнское завоевание Ирландии:
En yrland erent reis plusur
Cum alures erent les cunturs$
Mes qui tent mithe e leynistere
E desmund e munestere
E connoth e uluestere
Que ia dis tendrent le sis frere,
Qui celes tenent sunt chef reis
De yrlande, solum les yrreis.

В Ирландии было много королей,
как считается,
но те, кто владел Митом и Лейнстером,
и Десмондом и Мунстером,
и Коннахтом и Ульстером,
которыми когда-то владели шесть братьев, —
те, кто владеют ими, являются главными королями
Ирландии, по словам ирландцев.

В действительности в Ирландии между V и XII веком на любой данный момент насчитывалось не менее 150 королей. Так как общая численность населения, вероятно,
составляла гораздо меньше полумиллиона, подобная многочисленность королей кажется тем более замечательной. Каждый король правил туатом (tuath), то есть племенным
королевством. Слово «туат», буквально означавшее «народ», происходит от кельтского корня *teuto- или *touto- и часто переводится как «племя». Этот термин представляется несколько неудачным отчасти из-за того, что он обладает уничижительными коннотациями в английском, но основная причина лежит в его чрезвычайной
расплывчатости и отсутствии четкого определения. Так, слово «племя» часто заменяется словами со столь же туманным значением, такими как «септ» или «клан», которые более уместно употреблять для обозначения «фине» (fine) или большой семьи, так что может создаться совершенно ложное впечатление, будто эта первичная социальная  единица каким-то образом слилась с туатом. Мы можем с уверенностью считать туат племенной единицей, ибо он являлся популяционной группой, составлявшей отдельный
политический организм. Однако если под словом «племя» мы понимаем народ со своим собственным языком, обычаями и религией, то будет неоправданно использовать этот
термин для описания любого ирландского королевства в исторический период. Подобно Древней Греции, донорманнская Ирландия сочетала политическую раздробленность с
культурным единством.

Ученые допускают, что различные группы переселенцев, переправившихся в Ирландию в доисторические времена, говорили на разных языках. В ирландском языке
отмечаются следы как некельтских языков, так и кельтских диалектов, родственных валлийскому, однако в самых ранних памятниках мы обнаруживаем единый
литературный язык, использовавшийся по всей стране начиная по меньшей мере с VI века.
Несомненно, существовали местные вариации на разговорном уровне, и, возможно, современные ирландские диалекты отражают древние территориальные разграничения,
однако до тех пор, пока сохранялось универсальное и привилегированное сословие поэтов и других образованных людей, то есть до разрушения гэльской Ирландии в XVII веке, нормой оставался единообразный стандартный язык, и так было не только в Ирландии, но и в гэльских областях Шотландии, где он продолжал свое существование до 1745 года.
Сходным образом единообразие основных установлений наблюдается в области права, хотя в различных школах, возможно, преподавались различные способы
толкования традиции. Во многом похожая ситуация имела место в индийских правоведческих школах, учения которых находят множество параллелей в законах
ирландских брегонов. Свободное население обозначалось в юридических трактатах словом «фении» (Feni), а само традиционное право получило название «фенехас»
(finechas). Обыкновенно в других сочинениях ирландцы именовались «гэлами» (Goedil), а это слово является заимствованием из валлийского, в котором оно имеет форму Gwyddyl.
Таким образом, ирландцы не имели общепринятого самоназвания до тех пор, пока они не вступили в контакт с чужеземцами. Иногда в правоведческих трактатах мы находим
упоминания об «уладах» (Ulaid), жителях Ульстера, и «галеойнах» (Gaileoin) или «лагенах» (Laigin), жителях Лейнстера, как об отличных от «фениев» народах. Это
означает, что название «фении» первоначально могло относиться к населению срединных областей Ирландии, которыми в христианскую эпоху правила великая династия Уи Нейллов, и, возможно, также к Эоганахтам, властвовавшим над Мунстером. Из генеалогической традиции известны и другие древние этнические группы, рассеянные по различным частям Ирландии, в особенности «эрины» (Erainn) («иверны», которых отметил на своей карте во II веке Птолемей) и «круитни» (Cruthin или Cruithni), носящие то же название, что и таинственные шотландские пикты.

Впрочем, в отличие от пиктов, ни одна из этих групп, по-видимому, не отличалась ни по языку, ни по общественному устройству от остальных ирландцев, хотя в эпоху раннего Средневековья они долгое время сохраняли свою идентичность.

Изучением ирландской предыстории увлекались средневековые ирландцы, столетиями разрабатывавшие подробное описание последовательных нашествий Партолона, Немеда, Фир Болг, племен богини Дану и сыновей Миля. Это повествование, запечатленное в «Книге Захватов Ирландии» (Lebor Gabala), которая постоянно
переписывалась в новых и пересмотренных редакциях до конца XII века, представляет собой фантастическое переплетение подлинных воспоминаний, чужеземной латинской учености и мировой истории, заимствованной у Орозия и Исидора Севильского, евгемеризированной кельтской мифологии, династической пропаганды, фольклора и чистого вымысла. В самой ранней версии (имевшей хождение уже в VIII веке) только коннахты, вместе с их потомками Уи Нейллами, и мунстерские Эоганахты
происходят от двух сыновей Миля; остальные народы Ирландии четко отделяются от них и по молчаливому согласию наделяются низшим статусом.

О том, насколько мало можно доверять средневековым представлениям о доисторическом периоде, говорит поразительный факт: ни ирландцы, ни валлийцы, несмотря на то, что они находились в постоянном контакте и обладали очень сходными чертами в сфере общественного устройства, законов и литературы, по-видимому, даже и не догадывались о своем общекельтском происхождении. И напротив, англосаксы, гораздо прохладнее относившиеся к генеалогическим исследованиям, всегда сохраняли
память о своих связях с древними саксами в Германии. Расы обозримого мира вели свой род от сыновей Ноя; но если валлийцы (действуя по подсказке Исидора Севильского) возводили свое происхождение к Бруту и троянцам, то ирландцы заставили сыновей Миля идти из Скифии через Египет и Испанию. Даже в церковной сфере, в которой валлийцы, бретонцы и ирландцы демонстрировали сходную монастырскую организацию и некоторые традиции, казавшиеся эксцентричными (если не хуже) представителям римской вселенской церкви, они, по-видимому, почти не осознавали своего единства.
Термин «кельтская Церковь» был придуман современными историками, и он имеет право на существование; однако ирландцы совершенно не представляли себе, что они относятся к ней.

Христианство пришло в Ирландию из римской Британии и Галлии, но не вслед за легионами. Нарождающаяся ирландская Церковь не испытала воздействия чуждых
образцов: падение Римской империи подарило ей свободу развития, которой ирландская Церковь и воспользовалась, конечно же, заимствовав различные элементы из восточного и западного христианства, но приспособив их к нуждам ирландского общества. Эклектизм, связавший множество чужеземных ингредиентов в самобытный ирландский узор, можно наблюдать в литургии Требника из Стоу (Stowe Missal), в эволюции ирландского письма, а также в иллюминировании рукописей и других искусствах. Характерная организационная единица ирландской Церкви, монастырская община (familia), отражает основную единицу общества, фине, или большую семью, являвшуюся субъектом ирландского права. Вовсе не случайно ни то, что церковная реформа XII века, доведенная до завершения св. Малахией, которая ввела в Ирландии стандартную западноевропейскую епархиальную систему, протекала в то самое время, когда ирландское общество становилось по-настоящему феодальным, ни то, что эта реформа получила поддержку со стороны тех князей, которые стремились создать новую модель монархии и заменить ею прежнюю в высшей степени раздробленную систему племен-королевств.

И ирландцы, и валлийцы создали литературу на родных языках, по-видимому, уже в VI веке. Обе страны унаследовали от древнего кельтского мира наделенную огромными
привилегиями касту ученых людей, поэтов, друидов, бардов, составителей генеалогий и правоведов, которые пережили введение христианства, отказавшись от своих самых
очевидных языческих функций. Таким образом, христианское духовенство не обладало монополией на ученость, и в Ирландии «люди искусства» (аеs dana) сохраняли местную традицию, обогащая ее новым латинским монастырским образованием. Было бы неправильным предполагать, что средневековые ирландские поэты и брегоны были
скрытыми язычниками, но в силу самого своего служения, состоявшего в передаче традиции (sепсhаs), они сознательно или бессознательно сохранили многие друидические
черты.

Из сочинений античных писателей, а именно философа-стоика и путешественника Посидония из Апамеи, мы узнацм, что у галлов была каста поэтов-пророков, бардов и
друидов — vates, bardoi и druides; хорошо известен и рассказ Цезаря об обучении в школах друидов. Слово vates перешло в ирландский язык в форме faith, «прорицатель»,
однако обычным словом для обозначения «поэта» являлось слово fili (мн. ч. filid), означавшее буквально «провидец», а из средневековых источников явствует, что
предсказания входили в перечень функций поэта. В валлийском языке поэт обозначался словом Ьапй, однако в Ирландии, как и в древней Галлии, барды составляли низшую ступень сословия стихотворцев и специализировались в сатире и хвалебной поэзии: обычно бард сопровождал филида в составе его свиты. Ирландское слово drui (мн. ч. druid) обыкновенно передается в гиберно-латинских текстах, в которых друиды зачастую выступают в роли противников Патрика и других святых, с помощью слова magus.

В ирландском праве «люди искусства» составляли особую общественную прослойку, обладавшую равным статусом с родовой знатью (Цезарь подразделял галльское  общество на друидов, всадников и простонародье). В эту иерархическую схему с ее изощренными установлениями, относившимися к сумме вергельда и «цены чести», по аналогии было включено и христианское духовенство. Включение служителей Церкви в общественную иерархию предоставило правоведам обширный материал, благодаря которому они с успехом могли проявить свою педантичную страсть к классификации. Подобно тому как духовенство разделялось на семь чинов от епископа до чтеца, должно быть и семь разрядов аеs dапа, и семь рангов знати, и, в конечном итоге, даже семь классов простых свободных общинников. Оллам (оllат), занимавший наивысшее положение в образованном сословии, приравнивался по своему правовому статусу к королю или епископу. Оллам унаследовал плащ древнего друида, но сам друид как таковой, профессиональный волшебник, при новом распределении был низведен до несвободного статуса.

По книге Ф.Д. Бирна "Короли и верховные правители Ирландии". Пер. с анг. Иванова С. В. - СПб.: Евразия, 2006.

+3

2

Компромисс, достигнутый между Церковью и филидами, отражен в легендах, окутывающих Собор в Друим Кете, состоявшийся в 575 году. Шилидам угрожали изгнанием ирландские короли, посчитавшие их запросы обременительными, их высокомерие нестерпимым, а их владение сатирой опасным. От уничтожения их неожиданно спасло вмешательство величайшего ирландского святого, Колума Килле из Ионы. Хотя сама эта легенда не имеет исторического значения, ныне общее признание получила точка зрения, согласно которой древнейшее произведение ирландской литературы, написанное туманным языком и известное под названием «Чудо Колума Килле» (Атrа Соluim Сillе), действительно было создано профессиональным поэтом по случаю смерти святого в 597 году. Древняя ирландская литература обязана своим богатством и самобытностью плодотворному сотрудничеству монаха и филида, а англо-саксонская традиция ранним своим расцветом, возможно не в последнюю очередь, обязана благожелательному отношению со стороны ирландских миссионеров.

Традиция утверждает, что законы первоначально находились в ведении филидов, и действительно, самые ранние отрывки, датируемые VII и, возможно, даже VI веками,
написаны архаическими стихами. Однако в историческую эпоху правоведы составляли отдельную ветвь «людей искусства» и именовались brithemain (мн. ч. от brithem:
английское «брегон» происходит от новоирландской формы breitheamhain). Также к особой категории относился senchaid, официальный историк и составитель генеалогий,
хотя он мог сочинять свои произведения в стихотворной форме: сегодня senchai, «шанахи», является хранителем фольклора, сказочником и певцом. Именно этот замкнутый круг поэтов и ученых по большей части нес ответственность за поддержание культурного единства страны. Только они, вкупе с христианским духовенством,
наделенным такими же привилегиями, обладали правовым статусом за пределами своего туата. В величайшем эпическом повествовании, «Похищении быка из Куальнге» (Tain Bo Cuailnge), Коналл Кернах охраняет уладские границы в горах Фьюз (южная часть графства Арма), ибо «денно и нощно стоит там в дозоре один из славнейших уладов, дабы самому сразиться за весь Улад, если задумает недруг пойти на уладов войною. А случись кому из мудрецов и филидов оставить наш край без достойной награды, дело его поднести им сокровищ и разных подарков во славу всей нашей страны. Тем же из них, кто идет ко двору Конхобара, будет в пути он защитой до самого ложа владыки, где прежде всех прочих по праву должны быть пропеты их песни и сказы».

Можно сказать, что в некотором смысле филиды обладали большей властью, чем короли. Они создавали общественное мнение, которое является высшим судьей и
определяет приемлемость тех или иных форм государственного устройства и политики. Впрочем, выражаемое ими мнение едва ли можно назвать народным: в аристократическом обществе сословие филидов было чрезвычайно высокопоставленным и в высшей степени консервативным. В XVI веке они стали выразителями старого гэльского порядка, отказавшегося приспосабливаться к новым сложным условиям и сполна расплатившегося за это. В то время многие князья и вожди, которых поэты упрямо продолжали считать независимыми королями, каждый из которых был достоин занять королевский престол Тары и всей Ирландии, достаточно охотно приняли тюдоровские условия, в соответствии с которыми они должны были передать свои земли королю Англии и получить их обратно в виде лена. Поэтому «люди искусства» подвергались поношениям со стороны елизаветинских памфлетистов и преследовались властями.

Окончательное низвержение филидов произошло в конце XVII века, когда, утратив своих покровителей, они были вынуждены оставить искусственный стиль выражения и величавые силлабические размеры и писать или петь на языке крестьян, которых они презирали, но с которыми отныне была неразрывно связана их судьба.
Вряд ли можно сомневаться в том, что влияние, которым они располагали на протяжении более тысячи лет, уходит корнями в древние представления о могуществе слов.

«Прекрасная повесть» филида по самой сути была истиной. Так, судя по всему, гласила догма, продержавшаяся в подсознании ирландцев-христиан вплоть до наших
времен и искупавшая льстивое многословие бар-довских панегириков. С другой стороны, именно эта ужасная сила пропитывала ядом поэтическую сатиру (аеr). Сатира могла
вызывать волдыри на лице, а сравнительная антропология не дает нам оснований усомниться в том, что в дохристианскую эпоху она могла в буквальном смысле слова
убить человека. Человек, против которого была направлена справедливая сатира, лишался своей цены чести, а тем самым и права голоса. Исключения не составляли и короли.
Удивительный пример могущества, приписываемого этому оружию, можно наблюдать в договоре, заключенном О'Доннеллом из Тирконелла и О'Коннором из Слайго в 1539 году.
В качестве гарантов выступали архиепископ Туамский и другие духовные лица, которые обещали отлучить О'Коннора в случае нарушения им договора, а также три представителя поэтических династий Уордов и О'Клери — Конхобар Руад Мак ан Ворд (Conchobar Ruadh Mac an Bhaird), О'Клери (O Clerigh) и Фергал мак Домналл Руад Мак ан Ворд (Fearghal mac Domhnaill Ruaidh Mac an Bhaird), — которые обязались написать против него сатиры по воле О'Доннелла.
Филид играл важную роль в королевской инаугурации. Инаугурационная ода, написанная Торной О'Мал Конайре (Torna O Maol Chonaire) (ум. в 1468 г.) для Фелима
О'Конхобара (Feilim O Conchobhair), сопровождается описанием церемонии, проводившейся в древнем священном месте, на доисторическом кургане Карн Фрайх
(холм Карнфри в графстве Роскоммон). Хотя при обряде присутствовали епископы, аббаты и все гэльские вассальные короли Коннахта, в оде говорится, что «О'Мал Конайре
было доверено вручить прут королевской власти ему [Фелиму] при его возведении на престол, и никто из коннахтской знати не был в праве быть с ним на холме, кроме О'Мала Конайре, который возводит его в королевский сан, и О'Коннахтайна, который охраняет вход на холм».

Характерной особенностью неумеренной похвалы, присущей бардов-ской поэзии, является то, что поэт после тщательного рассмотрения генеалогии покровителя не только
наделяет его воинской доблестью, мудростью, щедростью и героическими деяниями, но часто также в выспреннем, хотя и общепринятом стиле описывает его телесную красоту.

Один поэт эпохи позднего Средневековья с пуританским складом ума критикует своих коллег за очевидную и явную ложь, к которой они прибегали в таких ситуациях:
Cuirthi urla cruthach caomh
ar eadan mhaol, mor an oil;
cumthaoi d'fhior chriothshuileach cham
go mbi a rosg mall mar an gloin...
Don duine chartbhuidhe chron
cumaidh sibhse, gidh glor truagh:
'Cneas mar eala no mar aol
ata 'gan gheis is caomh snuadh'..
Прекрасными вьющимися локонами
вы прикрываете лысый лоб,
превращаете кривого с дрожащими веками
в ясноглазого и зоркого,
человеку с совершенно желтой
поблекшей кожей даете вы
„кожу прекрасного лебедя
у нашего вождя прекрасного цвета".

Очевидно, к этому времени подобная условность изжила себя, а ее истинная цель была забыта. На самом деле все перечисленные качества восходят к описанию жениха.
Инаугурационная ода первоначально представляла собой свадебную песню, прославляющую бракосочетание короля и страны,  между королем и богиней.
Это вовсе не искусственные построения современных ученых, так как в Анналах Коннахта инаугурация другого Фелима О'Конхобара в 1310 году описывается
следующим образом:
«И было его возведение на престол столь же царственным, и великолепным и многолюдным, как любого из его рода со времен Бриона, сына Эоху Мугмедона, и до
этого дня. И когда женился Федлимид, сын Аэда, сына Эогана, на пятине Коннахт, ожидал его приемный отец4 той ночью так, как должно по воспоминаниям стариков и записям старых книг, и это была самая превосходная королевская свадьба, которая когда-либо проводилась в Коннахте до того дня».
Здесь для обозначения свадьбы используются слова feis и banais. Последняя лексема (стандартное обозначение свадьбы) является сложным образованием,
состоящим из первого слова (feis) и приставки bап-. Слово feis обычно переводится как «пир», но в этимологическом плане оно является глагольным именем от древнеирландского глагола fо-аid «провести ночь, спать с кем-либо». Профессор Джеймс Карни обратил внимание на то, что, вероятно, именно символическое бракосочетание составляло истинное значение знаменитого «Праздника Тары» (Feis Temro).

О том, что когда-то «свадьба» проводилась в более грубой форме, чем на благопристойной церемонии XV века на холме Карнфри, по-видимому, свидетельствует
известный отчет, приведенный Геральдом Камбрийским в конце XII века и повествующий о нелепом обряде, якобы бытовавшем в Донеголе:
«В северной и отдаленной части Ульстера, а именно в Кенелкунилле (Тирконнелле) живет некий народ, который имеет обыкновение возводить на престол
своих королей, справляя совершенно нелепый и отвратительный обряд. Когда весь народ этой страны собирается в одном месте, в середину собрания выводят белую кобылу.
Коронуемый не как вождь, но как зверь, не как король, но как преступник, прежде всего обнимает животное, признавая себя также зверем. Затем кобылу сразу же убивают,
разрубают на части и варят в воде. После этого из той же воды для этого человека готовят ванну. Он садится в ванну в окружении всего своего народа, и все, он и они, едят мясо кобылы, которое подают им. Он глотает и пьет похлебку, в которой сидит, не из чаши и не из рук, а просто погружая в нее свой рот. Когда этот нечестивый обряд завершается, он наделяется королевской властью и могуществом».

Конечно, Геральд был более чем заинтересован в успехе англо-норманнского вторжения. Его родственники играли важную роль в этом предприятии, официально
заявленной целью которого было возвращение ирландцев — варваров и полуязычников — в лоно христианской церкви. Поэтому, очевидно, мы не можем полностью доверять его сообщению. Примечательно, что Геральд не утверждает, будто он видел обряд своими глазами, а помещает описываемые события в отдаленную область, в которую еще не проникли завоеватели. Тем не менее нам не кажется вероятным, что Геральд мог придумать весь этот рассказ, так как мы обнаруживаем жертвоприношение лошади, ассоциируемое с инаугурационными ритуалами, у многих индоевропейских народов.

Очевидные параллели можно найти в древнеиндийской ашвамедхе и в обряде поедания конины королем и народом в Норвегии, которому вынужден был подчиниться даже
христианин Хакон Добрый. С другой стороны, Адомнан, сам являвшийся членом правящего дома Тир Конайлла, с особым отвращением относился к поеданию мяса
кобылы еще за пять столетий до Геральда. Во всяком случае, в эпоху позднего Средневековья О'Доннелл (О Domhnaill) был возведен на престол в церкви Килмакренана
вассальным королем О'Галлхобаром (О Gallchobair) и эренагом О'Фрилом (О Frighil), наследственным преемником аббатов древнего колумбановского монастыря. А в XVI веке
Сидни говорил о Конне О'Доннелле (ум. в 1583 г.): «Этот Хон намеревался стать главой страны, но епископы и другие лендлорды все-таки выбрали О'Доннеллом сэра Гуго». К тому времени, конечно же, Церковь уже давно придала инаугурационной церемонии христианскую форму, а Кенел Конайлл гордились своим родством с такими святыми, как Колум Килле и Адомнан.
Целительная ванна из мясной похлебки для раненого героя является обычным мотивом в сагах, однако внимание привлекает то обстоятельство, что первый пример мы
находим в саге «Похищение стад Фроэха» (Tain Bo Froech), основу которой составляет этиологическая легенда, объясняющая происхождение названия Карн Фрайх, того самого кургана, на котором возводились на престол О'Конноры, находившегося на расстоянии трех миль от Круахана, древней столицы Коннахта.

Таким образом в VIII веке, по всей видимости, существовала туманная традиция, связывавшая купание в мясной похлебке с местом королевской инаугурации. Кажется
разумным предположение, что в XII веке Геральд узнал в упрощенной форме от ирландцев или норвежцев с юго-востока рассказ об устарелом языческом обряде,
который, по уверениям клеветников, все еще бытовал у отдаленного племени в северо-западной части страны: мы не находим однозначных утверждений, что под выражением «некое племя» (gens quaedam) скрывается Кенел Конайлл. Однако у нас есть все основания полагать, что даже в эту позднюю эпоху символическое купание могло составлять часть церемонии, подобно той, что сопровождала посвящение в рыцари.

Хотя крупнейшие королевские центры, такие как Тара, Круахан и Эмайн Маха, славились по всей Ирландии, у каждого маленького туата было свое святилище, в котором
происходила инаугурация короля. Короли Дал Кайс возводились на престол в Маг Адайр в южной части графства Клэр, а короли Дал Фиатах из Ульстера — в Краэб Тулхе на
севере графства Даун. Начиная с XI и до конца XVI века короли Кенел Эогайн  провозглашались в Тулах Оке  под Дунганноном, а после поражения последнего и величайшего О'Нейлла при Кинселе Маунтджой разрушил неброский трон из каменных плит, который стоял на склоне холма за пределами укрепления.

В состав важных инаугурационных принадлежностей входила каменная плита (lесс): Камень Скона является лишь самым знаменитым из множества подобных камней.

Это вовсе не Лиа Шаль из Тары, как часто утверждают, который до сих пор находится на своем месте и имеет совершенно другое назначение. Страбон рассказывает, что центр галат-ской тетрархии в Анатолии назывался Друнеметон, «дубовая роща», и кельты обычно употребляли слово петеtоп по отношению к таким рощам; оно родственно
ирландскому петеd, «священный», и латинскому пеших. С определенностью можно говорить о том, что в общем случае на месте инаугурации находились также священное
дерево (bile) или группа  деревьев. Часто они стояли на вершине холма, который обычно представлял собой захоронение неолита или бронзового века. Если вражеские
войска сжигали или срубали священные деревья, они наносили смертельное оскорбление противнику.

Чрезвычайно сильное чувство местного патриотизма, символизируемое этими эмблемами, является лейтмотивом ранней ирландской истории. Пока гэлы сохраняли
свою независимость, партикуляризм (или, если угодно, трибализм) никогда не удавалось искоренить. Впрочем, он не всегда приносил один лишь вред. Он выдержал испытание викингскими нашествиями, в то время как преждевременно наступившее единство огромной каролингской империи растворилось в партикуляризме феодальной системы.
Несколько столетий спустя его невыгодным сторонам суждено будет проявиться с большей отчетливостью.

+5


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Ирландия » Из истории Ирландии