SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



О саге "Песнь Льда и Пламени"

Сообщений 151 страница 180 из 296

151

Oksi написал(а):

В результате, книга стала самой слабой в саге.

Думаешь, причина именно в затраченном времени?

Резчица написал(а):

Дедушка, ты неправильно расставил приоритеты.

Дедушка - автор, он лучше знает.

0

152

Bobby написал(а):

Думаешь, причина именно в затраченном времени?

Я думаю, что затраченное время - это следствие того, что Мартин, несмотря на все его заверения в обратном, не знает, как разрулить сюжет. Отсюда и пишет долго, и отвлекается на посторонние проекты.

+2

153

Да такое подозрение и уменя появилось. Ну вот например тот же Варис- почему он за Таргов, остается неизвестным уже 5 книг.

0

154

Отрывок из повести «Принцесса и королева, или Черные и зеленые» (7kingdoms.ru)
Ниже читайте отрывок из повести «Принцесса и королева», выросшей на основе того материала, который Мартин писал для «Мира Льда и Пламени», но в какой-то момент так увлекся, что был вынужден сокращать, чтобы уместиться в антологию «Опасные женщины», выход которой состоится 3 декабря 2013 года. Повесть представляет собой краткое описание Танца драконов, полное же Мартином готовится для некоей огромной книги (не «Мира Льда и Пламени», так как текст давно перерос формат энциклопедии), сроки выхода которой пока неизвестны, а рабочее название — «Сильмартиллион».

ПРИНЦЕССА И КОРОЛЕВА, или ЧЕРНЫЕ И ЗЕЛЕНЫЕ

История о причинах, истоках, битвах и предательствах времен наитрагичнейшего кровопролития, известного как Танец драконов, записанная архимейстером Гильдейном из Цитадели в Староместе

«Танец драконов» — под таким выспренным названием вошли в историю годы яростной междоусобицы, когда две враждующие ветви дома Таргариенов боролись за Железный Трон Вестероса: 129—131 В.Э. Удивительно неуместным нам представляется слово «танец» как описание темных, бурных, кровавых деяний этой эпохи — нет сомнений, что такое название выдумал какой-то певец. Много более достойным было бы наименование «Погибель драконов», но традиции и время клеймом выжгли поэтический оборот на страницах истории, и нам придется танцевать вместе со всеми прочими.

После смерти короля Визериса I Таргариена обнаружились два основных претендента на Железный Трон: дочь Визериса Рэйнира — его единственное выжившее дитя от первого брака, и Эйгон, старший сын от второй жены. Хаос, вызванный их соперничеством, заставил и других искать короны — эти претенденты, как скоморохи, пыжились на исторической сцене недели две или месяц, прежде чем пасть настолько же скоро, насколько и вознеслись.

Танец разделил Семь Королевств надвое: лорды, рыцари и простой люд выказали поддержку одной стороне либо другой, взяли в руки оружие и пошли друг на друга войной. Даже сам дом Таргариенов разделился, ибо каждый из претендентов втянул в войну друзей, родственников и детей. За два года войны пало множество великих лордов Вестероса, а в равной степени их знаменосцев, рыцарей и подданных. Хотя королевский род пережил войну, она преизрядно подорвала власть Таргариенов, а число драконов — последних в мире — сильно уменьшилось.

Танец был войной особого рода, не похожей на любую другую войну во всей долгой истории Семи Королевств. Да, войска выступали в поход и сходились в яростной сече, но больше сражений состоялось на воде, и — особенно — в воздухе, когда дракон бился с драконом зубами, когтями и пламенем. В равной степени коварство, смертоубийство и предательство отмечали эту войну, которую вели не только в поле, но в тенях и на лестницах, в палатах совета и дворах замков кинжалами, ложью и ядом.

Долгое время остававшийся закулисным конфликт вспыхнул пламенем на третий день третьей луны 129 В.Э., когда больной, прикованный к постели король Визерис I Таргариен сомкнул в Красном Замке в Королевской Гавани глаза, чтобы вздремнуть, и умер, не просыпаясь. Его тело было обнаружено слугой в час летучей мыши, когда, согласно заведенному королем обычаю, в опочивальню принесли чашу вина с пряностями. Первым же делом слуга сбежал по лестнице вниз — доложить королеве Алисенте, чьи покои находились под королевскими.

Слуга доставил скорбную весть непосредственно королеве и только ей одной, не поднимая общей тревоги. Кончины государя ожидали уже в течение некоторого времени, и королева Алисента и ее партия, так называемые зеленые*, приняли меры заранее, разъяснив всем стражникам и слугам Визериса, что надлежит делать в день смерти короля.

В 111 В.Э. в Королевской Гавани состоялся большой турнир в честь пятой годовщины брака короля с королевой Алисентой. На открытии празднества королева носила зеленое платье, в то время как принцесса горделиво облачилась в цвета Таргариенов: красный и черный. Это заметили, а позже завели обычай говорить о «зеленых» и «черных», имея в виду партию королевы и партию принцессы соответственно. Что до самого турнира, на нем возобладали черные, когда сир Кристон Коль с лентой принцессы Рэйниры выбил из седла всех защитников королевы, в том числе двух ее кузенов и ее младшего брата, сира Гвейна Хайтауэра.

Королева Алисента тотчас же отправилась в опочивальню короля в сопровождении сира Кристона Коля, лорда-командующего Королевской Гвардии. Как только они удостоверились, что Визерис почил с миром, светлейшая государыня приказала опечатать покои и приставить к ним стражу. Слуга, нашедший короля мертвым, также был взят под стражу, дабы не распространялись слухи о королевской кончине. Сир Кристон вернулся в башню Белого Меча и разослал своих братьев по Гвардии с приказом разбудить и созвать членов Малого совета. Это был час совы.

Тогда, как и сейчас, присяжное братство Королевской Гвардии состояло из семи рыцарей, мужей доказанной верности и несомненного мастерства, принесших торжественную клятву: посвятить свою жизнь делу защиты короля и его близких. В Королевской Гавани в момент смерти Визериса находилось лишь пять белых плащей; сам сир Кристон, сир Аррик Каргилл, сир Рикард Торн, сир Стеффон Дарклин и сир Уиллис Фелл. Сир Эррик Каргилл (брат-близнец сира Аррика) и сир Лорент Марбранд, находившиеся с принцессой Рэйнирой на Драконьем Камне, оставались в неведении и не участвовали в деле, которым занялись их братья по оружию — отправиться в ночь и вынуть членов Малого совета из постелей.

Итак, вот кто совещался в покоях королевы, пока тело ее порфироносного супруга остывало этажом выше: сама королева Алисента, отец ее сир Отто Хайтауэр, десница короля; сир Кристон Коль, лорд-командующий Королевской Гвардии; великий мейстер Орвиль; лорд Лиман Бисбери, мастер над монетой, старик восемьдесяти лет; сир Тиланд Ланнистер, мастер над кораблями, родной брат лорда Утеса Кастерли; Ларис Стронг по прозвищу Косолапый Ларис, лорд Харренхолла и мастер над шептунами; и лорд Джаспер Уайлд по прозвищу Железный Посох, мастер над законами.

Великий мейстер Орвиль открыл заседание перечислением обычных задач и поручений, которые надобно было исполнить в связи со смертью короля. Он сказал следующее:

— Нужно вызвать септона Юстаса, чтобы тот отправил над телом последние обряды и помолился за упокой королевской души. Еще надобно отправить ворона на Драконий Камень, чтобы сообщить принцессе Рэйнире о кончине ее отца. Не изволит ли светлейшая государыня самолично написать сообщение, чтобы смягчить горестную весть словами соболезнования? Далее, о смерти короля всегда объявляют колокольным звоном — за этим кто-то должен проследить, и, конечно, мы должны начать подготовку к коронации королевы Рэйниры…

Сир Отто Хайтауэр оборвал его:

— Все это может и подождать, — заявил он, — пока не разрешится вопрос престолонаследия.

Будучи десницей, сир Отто был уполномочен говорить от имени короля, даже восседать на Железный Трон в его отсутствие. Визерис даровал ему право властвовать над Семью Королевствами, и власть эта должна была принадлежать сиру Отто «до тех пор, пока не будет коронован новый король».

— Пока не будет коронована наша новая королева, — язвительно ввернул лорд Бисбери.

— Король, — возразила королева Алисента. — Железный Трон по праву должен перейти к старшему сыну светлейшего государя.

Вспыхнувший спор продолжался всю ночь до рассвета. Лорд Бисбери держал сторону принцессы Рэйниры. Престарелый мастер над монетой, служивший королю Визерису в течение всего правления последнего, а до того и отцу Визериса, старому королю Джэйхэйрису, напомнил Совету, что Рэйнира старше своих сводных братьев, и у нее в жилах больше крови Таргариенов, что покойный король сам выбрал ее в качестве наследницы, что Визерис неоднократно отказывался изменить порядок престолонаследия, несмотря на мольбы королевы Алисенты и ее зеленой партии, что сотни лордов и рыцарей-ленников в 105 В.Э. склонили колено перед принцессой и торжественно поклялись защищать ее права.

Но эти доводы остались неуслышанными.

М, да Мартину ПЛИО уже не инетерсна как видно.

+1

155

Резчица написал(а):

М, да Мартину ПЛИО уже не инетерсна как видно.

Кажется, он увлекся выдуманным миром и его понесло. Так бывает, когда люди заигрываются.

+1

156

milka написал(а):

Кажется, он увлекся выдуманным миром и его понесло. Так бывает, когда люди заигрываются.

Эх, а как всё хорошо начиналось...  :(

+1

157

Да - в Танце уже была видна усталость от ПЛИО.

0

158

Глава Барпрситана
Во тьме ночной летели мертвецы и падали дождем на город. Доспевшие трупы разваливались еще в полете и взрывались при ударе о кирпич, разбрызгивая вокруг себя червей, личинок и что похуже. Другие отскакивали от стен пирамид и башен, отмечая место удара кровавым пятном. Сколь ни велики были юнкайские требушеты, им не хватало дальности, чтобы закинуть все свои ужасные снаряды далеко в город — большинство покойников падало сразу за стенами или разбивалось о парапеты и навесные башни. И все же шесть сестер-осадных машин, выстроившись вокруг Миэрина неровным полукругом, били по всем городским кварталам, и только самые северные у реки избежали обстрела: нет на свете такого требушета, чтобы стрелять через всю ширину Скахазадхана. «И на том спасибо», — думал Барристан Селми, выезжая на рыночную площадь у больших западных ворот Миэрина. Когда Дейенерис брала город, эти самые ворота выбили огромным тараном по прозвищу Хрен Джозо, сделанным из корабельной мачты. Здесь, у ворот, на их пути стали великие господа и их рабы-солдаты, и бой шел на окрестных улицах не один час — когда город наконец пал, сотни мертвых и умирающих усыпали площадь. А потом рынок вновь обернулся бойней — но на этот раз покойников привезла бледная кобылица. Днем кирпичные улицы Миэрина пестрили полусотней красок, но ночь превратила мозаику разноцветного кирпича в черно-бело-серую. Свет факелов блестел в лужах, оставленных недавним дождем, рисовал огненные блики на шлемах, поножах и нагрудниках солдат. Сир Барристан Селми ехал мимо медленно. Старый рыцарь облачился в те самые латы, что подарила ему королева — финифтевый панцирь, инкрустированный золотом; плащ, ниспадавший с плеч, был бел как зимний снег, и таков же щит у луки седла. А под седлом была собственная лошадь королевы, та самая серебряная кобыла, которую кхал Дрого подарил невесте в день свадьбы.

Дерзкая выходка, — это Барристан знал, но думал, если в этот роковой час с ними нет самой Дейенерис, пусть уж вид ее Серебрянки в гуще боя ободрит солдат королевы, напомит им, за кого и за что они сражаются. Кроме того, Серебрянка не один год жила бок о бок с драконами, привыкла к их виду и запаху — в отличие от вражеских коней за стенами. За Барристаном ехали трое его ребят: Тумко Лхо нес знамя с трехголовы драконом Таргариенов, красным на черном поле, у Ларрака Кнута был белый раздвоенный штандарт Королевской Гвардии — семь серебряных мечей вокруг золотой короны. Рыжему Ягненку Селми отдал большой боевой рог, окованный серебром, чтобы подавать сигналы на поле боя. Остальные ребята остались в Великой Пирамиде — они побывают в бою в другой раз или, может быть, никогда. Не каждый оруженосец годится в рыцари. Час волка — самый длинный, самый темный час ночи. Для многих из тех, кто стоит сейчас на рыночной площади, эта ночь станет последней. Под нависшим над площадью кирпичным фасадом старой миэринской Биржи рабов выстроились в десять длинных шеренг пять тысяч Безупречных. Они стояли неподвижно, точно высеченные из камня, каждый с тремя копьями, коротким мечом и щитом. Факельные огни блестели на пиках, венчавших бронзовые шлемы, омывали светом безбородые лица под ними. Когда с небес на строй падал труп, евнухи просто отходили в сторону, делая не больше шагов, чем необходимо, а затем снова смыкали ряды. Все они были пешие, даже офицеры, и Серый Червь со своими тремя пиками на шлеме впереди всех. Вороны-Буревестники построились у торговой галереи на южной стороне площади, где портики защищали их от дождя мертвецов. Лучники Джокина прилаживали тетивы на луки, когда Барристан ехал мимо; мрачный Вдовец сидел верхом на тощей серой лошади, с щитом у локтя и шипастым боевым топором в руке, и плюмаж из черных перьев свисал с одного боку его железной каски. Парнишка позади сжимал в руках стяг отряда — дюжина рваных черных вымпелов на высоком древке, увенчанном резной деревянной вороной. На площадь явились и конные владыки, дотракийцы: Агго и Ракхаро увели за Скахазадхан большую часть маленького кхаласара королевы, но старый кривоногий джакка рхан Роммо собрал двадцать всадников, что остались в городе. Некоторые были не младше его, многие отмечены старыми шрамами и увечьями; остальные — безбородые мальчишки, юнцы, еще не заслужившие ни колокольчика в волосы, ни даже права заплетать косу. Они кружили на конях вокруг изъеденной временем бронзовой статуи Кователя Цепей, боясь отбиться от своих и отскакивая в сторону, когда сверху падал труп. Невдалеке под зловещим памятником, который великие господа называли Шпилем Черепов, собралось несколько сотен гладиаторов. Селми увидел среди них Пятнистого Кота, а рядом стоял Бесстрашный Иток, и где-то еще Сенерра Женщина-Змея, Камаррон Три Счета, Полосатый Мясник, Тогош, Марриго, Орлос Катамит. Даже Гогор-Великан был здесь, возвышаясь над окружающим, как взрослый мужчина среди детей. «Похоже, свобода для них все же кое-что значит». Гладиаторы питали к Хиздару больше любви, чем к Дейенерис, но Селми все равно был рад их здесь видеть. На некоторых даже были доспехи — видать, победа Барристана над Храззом кое-чему их научила. Укрепления вверху над воротами были запружены людьми в разноцветных плащах и медных масках: Бритоголовый послал Медных Бестий на городские стены, чтобы заменить Безупречных и дать им выйти в поле. Если битва будет проиграна, это Скахаз и его люди останутся защищать Миэрин от юнкайцев... пока не вернется королева Дейенерис. Если она вообще вернется. На разных концах города, у других ворот, собирались другие отряды. Таль Торак и его Крепкие Щиты строились у восточных ворот, которые в городе называли воротами в холмы или Хизайскими воротами, поскольку через них вела дорога в Лхазар, через Хизайский перевал. Марселен и Дети Матери стояли у южным ворот — Желтых. Саймон Полосатая Спина и Вольные Братья стянулись к северным воротам, выходящим на реку — этим будет проще всего, там их не ждут враги, разве что несколько кораблей. Юнкайцы, правда, разместили к северу два гискарских легиона, но те стояли за Скахазадханом, и между ними и стенами города была река. Главный юнкайский лагерь лежал к западу, между стенами Миэрина и теплыми зелеными водами залива Работорговцев. Именно там стояли два требушета, один у реки, второй напротив главных ворот Миэрина, и каждый охраняли две дюжины юнкайских мудрых господ, каждый с отрядом рабов-солдат. За гигантскими осадными машинами начинались укрепленные лагеря еще двух гискарских легионов.

Рота Кошки разбила лагерь между городом и морем. Еще у врага были толосские пращники, и где-то в ночи таились три сотни элирийских арбалетчиков. «Слишком много врагов, — мрачно подумал сир Барристан. — Перевес не в нашу пользу». Эта атака противоречила всем инстинктам старого рыцаря — стены Миэрина были толсты и прочны, за ними у защитников были все преимущества. Но у него не было другого выбора, кроме как повести своих людей прямо в пасть юнкайских осадных линий, против многокартно превосходящих врагов. «Белый Бык назвал бы это глупостью», — и еще он предостерег бы Барристана: не доверяй наемникам. «Вот до чего мы докатились, моя королева, — думал сир Барристан, — Наши судьбы висят на волоске, на алчности наемника. Ваш город, ваш народ, наши жизни... Всех нас держит Принц-Оборванец в своих кровавых руках». Даже возложив последнюю надежду на откровенно безнадежную затею, Селми знал, что другого выбора у него нет. Он годами удерживал бы город, будь его врагами одни юнкайцы — но теперь, когда по улицам скачет бледная кобылица, у него нет и месяца. Площадь смолкла, когда старый рыцарь и его знаменосцы направились к воротам. Селми слышал, как шепчутся бесчисленные голоса, как шумно дышат и ржут кони, скребя подкованными копытами по раскрошенному кирпичу, как лязгают мечи и щиты — все как-то затихло и отдалилось. Не мертвая тишина — просто затишье, словно набираешь в грудь побольше воздуху перед криком. Факелы дымили и трещали, раздвигая тьму подвижным оранжевым пламенем. Тысячи, как один человек, повернулись к старому рыцарю, когда тот сделал круг в тени огромных ворот, окованных железом. Барристан Селми чувствовал, как все взгляды устремлены на него. Капитаны и командиры отрядов стянулись к воротам Барристану навстречу — Джокин и Вдовец от Ворон-Буревестников, звеня кольчугами под вылинявшими плащами; Серый Червь, Верное Копье и Убийца Собак от Безупречных, в своих шипастых бронзовых шлемах и стеганых доспехах; Роммо от дотракийцев; Камаррон, Гогор и Пятнистый Кот от гладиаторов. — Наш план атаки вы знаете, — сказал белый рыцарь, когда капитаны собрались вокруг него. — Сначала ударит наша конница — сразу же, когда ворота откроются. Скачите быстро, во весь опор, прямо на рабов-солдат. Когда выстроятся легионы, обогните их — бейте с тыла или с фланга, но не лезьте на копья. Помните про цель. — Требушет, — сказал Вдовец. — Тот, который юнкайцы называют Каргой. Захватите его, повалите или подожгите. Джокин кивнул. — Постарайтесь выбить столько знатных господ, сколько сможете — и поджигайте их шатры, большие павильоны. — Всех убить, — сказал Роммо, — не брать рабов. Сир Барристан повернулся в седле. — Кот, Гогор, Камаррон, ваши люди пойдут в бой пешими. Вы славитесь как грозные бойцы — так запугайте их. Кричите, вопите — к тому времени, как вы доберетесь до юнкайских линий, наша конница уже их прорвет. Бегите в брешь и убейте столько врагов, сколько получится. Если сумеете — щадите рабов, убивайте хозяев — знатных господ и офицеров. Отступайте, прежде чем вас окружат. Гогор гулко ударил себя кулаком в грудь: — Гогор не отступает. Никогда. «Значит, Гогор умрет, — подумал старый рыцарь, — и умрет скоро». Но сейчас было не то время и не то место, чтобы вести споры. Оставив Гогора без внимания, он продолжил: — Эти атаки должны отвлекать юнкайцев достаточно долго, чтобы Серый Червь смог вывести Безупречных из ворот и построить их. Здесь в его плане было узкое место, Барристан это знал. Если у юнкайских командиров есть хоть крупица ума, они пошлют к воротам конницу, и она стопчет евнухов, прежде чем они успеют построиться — когда они наиболее уязвимы. Его собственная конница должна это предотвратить, дать Безупречным время сомкнуть щиты и опустить частокол копий. — По звуку моего рога Серый Червь двинет строй вперед и возьмет работорговцев и их солдат в клещи. Возможно, вам навстречу выдвинут один или больше гискарский легион — щит к щиту, копье к копью. Слева от Барристана боком приблизилась лошадь Вдовца: — А если ваш рог не затрубит, сир? Если вас зарубят с этими вашими молокососами? Хороший вопрос — сир Барристан собирался первым броситься на врага, и, возможно, первым и умереть. Часто именно так и бывает. — Если я погибну, командуешь ты. Потом Джокин и после него — Серый Червь. «А если всех нас убьют, битва проиграна», — мог бы добавить он, но все они и так это знали, и никто не хотел это услышать. «Никогда не говори о поражении перед битвой, — как-то сказал ему лорд-командующий Хайтауэр в те времена, когда мир был молод, — ибо боги могут тебя услышать». — А если мы найдем капитана? — спросил Вдовец. «Даарио Нахарис». — Дайте ему меч и следуйте за ним, — хотя Барристан Селми не испытывал симпатии к любовнику королевы и тем более не доверял ему, но в том, что Нахарис отважен и блестяще владеет мечом, сомневаться не приходилось. «И если он падет в бою как герой, тем лучше». — Если у вас больше нет вопросов, возвращайтесь к своим солдатам и помолитесь тому богу, в которого верите. Рассвет близок. — Красный рассвет, — заметил Джокин. «Драконий рассвет», — подумал сир Барристан. Сам он уже произнес свои молитвы, пока оруженосцы облачали его в доспехи. Пусть его боги были далеко за морем, в Вестеросе, но если септоны не лгут, Семеро присматривают за своими детьми повсюду, куда занесла их судьба. Сир Барристан помолился Старице, чтобы она поделилась с ним крупицей мудрости и он смог повести миэринское войско к победе.

Воину, своему старому другу, он молился о силе; он просил Матерь о милосердии, если он падет, и обратился к Отцу, чтобы тот приглядел за его ребятами — эти недоученные оруженосцы были старому рыцарю почти как сыновья, которых у него никогда не было. Наконец он склонил голову перед Неведомым: «В конце концов Ты приходишь за всеми, — молился он, — но помилуй меня и моих людей сегодня, пожни души наших врагов». За городскими стенами послышался далекий грохот требушета, отправляющего свои снаряды в полет, и с небес обрушились мертвецы и куски тел — один разбился среди гладиаторов, засыпав их ошметками кости, мозга и мяса, другой отскочил от бронзовой головы Кователя Цепей, скатился по руке и мокро шлепнулся статуе под ноги. Раздувшаяся нога плеснула в луже не далее как в трех ярдах от Барристана, ждущего в седле на лошади своей королевы. — Бледная кобылица, — прошептал Тумко Лхо хрипло, темные глаза горят на темном лице. Затем он сказал что-то на языке островов Василиска, не иначе как молитву. «Он боится бледной кобылицы больше, чем наших врагов», — сообразил сир Барристан. Другие ребята тоже были напуганы — несмотря на всю храбрость, никто из них еще не бывал в бою. Он повернул Серебрянку: — Ко мне, ребята. Когда они подвели коней поближе, Барристан сказал им: — Я знаю, что вы чувствуете. Я сам испытывал это сотню раз. Дышишь быстрее, чем нужно, в животе свернулся страх, точно холодный черный червяк. Хочется сходить по малой нужде, а может, и по большой. Во рту сухо, точно в дорнийских песках. Ты спрашивашься себя — не осрамлюсь ли я? Не забуду ли все, чему меня учили? Ты хочешь быть героем, а в глубине души боишься, что на самом деле ты трус. Так себя перед битвой чувствует каждый юноша — и взрослые люди тоже. Вороны-Буревестники на той стороне площади чувствуют то же самое, и дотракийцы тоже. В страхе нет ничего постыдного, если ты не дашь ему завладеть собой. Мы все испытываем страх. — Я не боюсь, — Рыжий Ягненок сказал это громко, почти сорвавшись на крик. — Если я умру, я предстану перед Великим Пастырем Лхазара, сломаю его посох о колено и скажу ему: «Зачем ты сделал свой народ овцами, когда мир полон волков?». И плюну ему в глаз. Сир Барристан улыбнулся. — Хорошо сказано... но не ищи смерти там, в битве, иначе ты ее непременно найдешь. Неведомый приходит за всеми нами, но незачем стремиться ему в объятия. То, что нас ждет на поле боя, случалось раньше, и с людьми получше нас. Я старый человек и старый рыцарь, и я видел больше битв, чем любой из вас встретил новых лет. На свете нет ничего страшнее, ничего славнее, ничего нелепее. Тебя может стошнить — и ты будешь не первым, кто так сделает. Можешь уронить свой меч, свой щит, свое копье — но их роняли и другие, так что подбери его и иди в бой. Можешь наделать себе в штаны — со мной именно так и вышло в первой битве. Никто на тебя и не глянет — все поля сражений пахнут дерьмом. Можешь звать маму, молиться богам, о которых ты и думать забыл, сквернословить так, как ты от себя и ждать не мог. Все это уже когда-то с кем-то случалось. В каждой битве погибают люди, но больше людей выживает. На западе и на востоке, в каждом трактире и кабаке вы найдете старых солдат, которые дожили до седин и продолжают без конца воевать в битвах своей юности. Они пережили свои битвы, авось переживете и вы. Вот что надо помнить: враг у вас на пути — просто другой человек, который наверняка напуган еще пуще вашего. Если надо — ненавидьте его, если угодно — любите, но уж поднимите меч и убейте его, и гоните коня дальше. Прежде всего двигайтесь — нас слишком мало, чтобы выиграть эту битву. Мы едем, чтобы поднять хаос, купить Безупречным достаточно времени, чтобы они выстроили стену копий, а мы... — Сир? — Ларрак показал вверх штандартом Королевской Гвардии, и одновременно с тысяч уст сорвался нечленораздельный возглас. На дальней окраине города, где темные уступы Великой Пирамиды Миэрина в восемь сотен футов высотой подпирали беззвездное небо, там, где раньше стояла гарпия, вспыхнуло пламя. Желтая искра блеснула на вершине пирамиды, моргнула и исчезла, и на мгновение сир Барристан испугался, что ветер задул ее. Затем огонь вернулся — ярче, свирепее, пламя полыхнуло желтым, красным, оранжевым, поднявшись и разрывая мрак. На востоке среди холмов брезжил рассвет. Теперь вопила уже тысяча людей, а еще тысячи глядели, указывали пальцами, надевали шлемы, тянулись за мечами и топорами. Сир Барристан услышал лязг цепей — опускная решетка поднималась, и вслед за ней заскрежетали огромные железные петли ворот. Время пришло. Рыжий Ягненок протянул Барристану крылатый шлем. Барристан Селми надел его на голову, пристегнул к воротнику, снял щит с седла и пропустил руку под ремни. Воздух пах до странности сладко — ничто не заставляет чувствовать себя настолько живым, как близость смерти.
— Да защитит нас всех Воин, — сказал он своим ребятам. — Трубите атаку.

+1

159

Резчица, кто автор?

0

160

Мартин. Спойлерная глава из ВЗ.

0

161

Резчица написал(а):

Мартин. Спойлерная глава из ВЗ.

Пожалуйста, скажи что это шутка! http://s20.rimg.info/9aa5aa468b65ad739f93e747ca4c58bc.gif

0

162

Резчица написал(а):

Мартин. Спойлерная глава из ВЗ.

http://s19.rimg.info/f4b7fc8f08e6b46b532c4aa8840e985b.gif  http://funportal.info/smiles/smile105.gif
Я думал, это фанфик, пародирующий кровожадность Мартина. Оказалось, автор сам себя пародирует.

0

163

Oksi написал(а):

Пожалуйста, скажи что это шутка!

Ни в коем случае. Все от Мартина.

Bobby написал(а):

Я думал, это фанфик, пародирующий кровожадность Мартина. Оказалось, автор сам себя пародирует.

Ну так это же бой.

0

164

Резчица написал(а):

Ну так это же бой.

С кем? С читателями?  http://s19.rimg.info/f4b7fc8f08e6b46b532c4aa8840e985b.gif Дедушка Мартин, не надо с нами биться! Просто напишите достойное окончание саги, которая так хорошо начиналась.  :rolleyes:

+1

165

СПойлерная глава Арианны
Поутру, когда она покидала Водные Сады, отец встал со своего кресла, чтобы расцеловать ее в обе щеки.
– В твоих руках судьба Дорна, дочь, – сказал он, вкладывая ей в ладонь пергамент с посланием. – Пусть твое путешествие будет быстрым и безопасным. Будь моими глазами, моими ушами, моим голосом... и прежде всего, береги себя.
– Поберегу, отец.
Она не плакала – Арианна Мартелл была принцессой дорнийской, а дорнийцы не тратят воду по пустякам. Но до слез дело едва-едва не дошло: не поцелуи отца заставили глаза Арианны увлажниться, не его осипший голос, а то усилие, с которым он поднялся на ноги – больные, трясущиеся, с раздувшимися, набрякшими от подагры коленями. Встав с кресла, Доран Мартелл показывал свою любовь; встав, он показывал свою веру.
«Он в меня верит, и я его не подведу».
Всемеро́м они отправились в путь на семи дорнийских пустынных конях. Маленький отряд двигался быстрее бы, чем большой, но наследнице Дорна не под стать путешествовать в одиночестве. Из Дара Богов прибыл сир Дейемон Сэнд – бастард, когда-то оруженосец принца Оберина, теперь присягнувший мечом Арианне. Из Солнечного Копья явилась пара отважных юных рыцарей, Джосс Худ и Гарибальд Шеллс, чтобы вручить Арианне свои мечи. Водные Сады прислали ей семь воронов и рослого юношу, чтобы ухаживать за ними. Его звали Нэт, но этот Нэт столько времени провел со своими птицами, что иначе как Перышком его никто не называл. И, поскольку у принцессы должны быть свои фрейлины, спутницами Арианны стали прекрасная Джейн Ледибрайт и дикая Элия Сэнд, девица четырнадцати лет.
Они отправились к северу через северо-запад, через засушливые земли, прокаленные солнцем равнины и бледные пески к Призрачному Холму, твердыне дома Толандов – там их ждал корабль, который перевезет принцессу и ее спутников через Дорнийское море.
– Посылай ворона, как только у тебя появятся новости, – велел ей принц Доран, – но пиши только о том, что знаешь доподлинно. Мы здесь блуждаем в тумане, в лабиринте слухов, небылиц, моряцких баек. Я и пальцем не пошевелю, пока не буду знать точно, что творится.
«А творится война, – думала Арианна. – И в этот раз Дорн она не минует».
– К нам идут смерть и погибель, – предупредила их Эллария Сэнд, прежде чем сама покинула дворец принца Дорана. – Самое время моим маленьким змейкам разделиться – тем больше шансы пережить войну.
Эллария вернулась в замок своего отца – Адову Нору, и с собой она забрала младшую дочь Лорезу, которой только-только исполнилось семь. Дорея осталась в Водных Садах, затерявшись среди доброй сотни других детей. Обеллу должны были отправить в Солнечное Копье – служить чашницей жене кастеляна Манфри Мартелла.
А Элия Сэнд – старшая из четырех дочерей Элларии и принца Оберина – пересечет Дорнийское море вместе с Арианной.
– Как леди, а не как воин, – твердо сказала ее мать, но, как и все песчаные змейки, Элия была себе на уме.
Два дня и почти две ночи они ехали через пустыню, трижды сделав остановку, чтобы сменить лошадей. Арианна чувствовала себя одинокой в окружении незнакомцев. Элия приходилось ей кузиной, но это был еще наполовину ребенок, а Дейемон Сэнд... Арианна не могла относиться к нему так, как прежде – до того, как бастард из Дара Богов посватался к ней, и Доран Мартелл отказал ему. Дейемон был тогда еще мальчишкой, к тому же незаконнорожденным, и не годился в мужья принцессе дорнийской – чем он думал? И это было решение ее отца, а не ее собственное. Других своих спутников она почти и не знала.
Арианне не хватало ее старых друзей. Дрю, Гаррин и милая Сильва-Крапинка были неразлучны с принцессой с детства – верные товарищи, которые хранили секреты, подбадривали, когда ей было грустно, помогали ей одолеть свои страхи. Один из них ее предал – и все же Арианне не хватало их всех в равной степени.
«Это моя вина».
Арианна впутала их в свой заговор – похитить Мирцеллу Баратеон, короновать ее, маленьким мятежом заставить отца поднять большой – но чей-то неверный язык испортил все дело. Наивный сговор кончился ничем – разве что бедная Мирцелла лишилась части лица, а сир Арис Окхарт – жизни.
И сира Ариса не хватало Арианне – много сильнее, чем ей хотелось бы. «Он обезумел от любви ко мне, – говорила себе принцесса, – а он мне в лучшем случае нравился. Я завлекла его к себе постель и в свой заговор, присвоила его любовь и его честь, а ему не отдала ничего, кроме своего тела. В конце концов, после того, что мы сделали, ему расхотелось жить».
Иначе зачем ее белый рыцарь ринулся на секиру Арео Хотаха и умер так, как он умер?
«Своенравная дурочка сыграла в игру престолов так, словно пьяница мечет кости в таверне».
Дорого ей обошлась эта игра. Дрю услали прочь за полмира – в Норвос, Гаррина – в Тирош на два года; милую веселую глупышку Сильву отдали в жену Элдону Эстермонту, который годился ей в деды. Сир Арис расстался с жизнью, а Мирцелла с ухом.
Один только сир Герольд Дейн удрал в целости и сохранности. «Темная Звезда». Не шарахнись в последний момент лошадь Мирцеллы, меч раскроил бы девочку от груди до пояса – а так ей только отрубило ухо. Дейн был худшим из грехов Арианны, тем, о котором принцесса жалела больше всего. Одним ударом меча он превратил неуклюжий заговор в нечто грязное и кровавое. Милостью богов к этому дню Обара Сэнд уже загнала Темную Звезду в его горную крепость и прикончила его.
Именно это она и сказала Дейемону Сэнду в первый вечер, когда они остановились на привал.
– Поосторожнее с молитвами, принцесса, – ответил он. – Темная Звезда и сам запросто может прикончить Обару.
– Вместе с ней Арео Хотах, – капитан стражи принца Дорана убил сира Ариса Окхарта одним ударом, хотя рыцари Королевской Гвардии считались лучшими бойцами во всем государстве. – Ни одному человеку не выстоять против Хотаха.
– Кем-кем вы назвали Темную Звезду? Человеком? – сир Дейемон скривился. – Человек не сделал бы того, что Дейн сделал с принцессой Мирцеллой. Сир Герольд куда больше заслуживает звания змеи, чем ваш дядя. Принц Оберин видел, что это за ядовитая гадина, он не раз так говорил – жаль, что так и не потрудился ее раздавить.
«Гадина, – подумала Арианна. – Да. Вот только красивая гадина». Вот что ее провело – Герольд Дейн был черств и жесток, но так прекрасен на вид, что принцесса и наполовину не поверила тем слухам, что о нем ходили. Красивые юноши всегда были ее слабостью – особенно те, в ком чувствовалось что-то темное и опасное. «Это было раньше, когда я была девочкой, – говорила она себе. – Теперь я женщина, дочь своего отца. Я усвоила урок».
С рассветом они снова отправились в путь. Элия Сэнд скакала впереди, и черная коса вилась у нее за спиной, когда всадница неслась галопом по растрескавшимся сухим равнинам и вверх по склонам холмов. Эта девочка одержима лошадьми – вот почему от нее и разит лошадью, к неудовольствию ее матери. Иногда Арианна от всей души жалела Элларию: четыре дочери, и каждая из них – дочь своего отца.
Остальной отряд двигался более умеренным темпом. Принцесса оказалась рядом с сиром Дейемоном и вспоминала другие конные прогулки прошлых лет, прогулки, которые часто заканчивались объятиями. Арианна ловила себя на брошенных украдкой взглядах в сторону Дейемона – как он высок, как величав в седле – и напоминала себе, что она наследница Дорна, а он всего лишь ее телохранитель.
– Расскажи, что ты знаешь об этом Джоне Коннингтоне, – велела она.
– Он мертв, – сказал Дейемон Сэнд. – Погиб на Спорных Землях. Или спился – я слышал и такие рассказы.
– Значит, этой армией командует мертвый пьяница?
– Может, этот Джон Коннингтон – сын того, покойного. Или просто какой-то хитрый наемник присвоил имя мертвеца.
– А может, он никогда и не умирал, – что, если Коннингтон все эти годы только прикидывался мертвым? Тогда у него терпения не меньше, чем у ее отца. От этой мысли Арианне стало неспокойно. Вести переговоры с человеком таких качеств может быть опасно. – На что он был похож... при жизни?
– Когда его отправили в изгнание, я был еще ребенком в Даре Богов. Я его не знал.
– Значит, расскажи мне о том, что услышал о нем от других.
– Как велит принцесса. Коннингтон был лордом Гнезда Грифонов, когда Гнездо Грифонов еще было лордством. Оруженосцем принца Рейегара – или одним из оруженосцев. Потом – другом и спутником Рейегара. Во время восстания Роберта Безумный Король сделал Коннингтона десницей, но в Каменной Септе состоялась Колокольная битва, десница был разбит, и Роберт улизнул от него. Король Эйерис пришел в ярость и отправил Коннингтона в ссылку. Там он и умер.
– Или не умер, – все это ей рассказывал принц Доран. Должно быть что-то еще. – Это просто вещи, которые он делал, я все это и так знаю. Каким человеком он был. Честным и благородным, алчным и корыстным, гордым?
– Гордым – это уж точно. Даже горделивым. Рейегару он был верным другом, но с другими он вел себя колко. Роберт был его сюзереном, но, как я слышал, Коннингтону не по нраву была служба у такого лорда. Даже в те времена Роберта интересовали в основном шлюхи и вино.
– Значит, самого лорда Джона шлюхи не интересовали?
– Я этого не говорил. Некоторые предпочитают держать свои постельные похождения в тайне.
– У него была жена? Любовница?
Сир Дейемон пожал плечами.
– Ни о чем подобном я не слышал.
Это тоже озаботило Арианну. Сир Арис Окхарт нарушил присягу ради нее, но, похоже, Джона Коннингтона так легко поколебать не удастся. «Как я буду противостоять такому человеку, когда у меня нет ничего, кроме слов?»
Принцесса погрузилась в молчание, размышляя, что ждет ее в конце путешествия. Вечером, когда они остановились на привал, Арианна укрылась в шатре, который делила с Джейн Ледибрайт и Элией Сэнд, и вытащила из рукава пергамент, чтобы заново перечитать послание.

Принцу Дорану из дома Мартеллов
Вы вспомните меня, надеюсь. Я хорошо знал вашу сестру и был верным слугой вашему зятю. Как и вы, я скорблю по ним обоим.
Я жив, и жив сын вашей сестры. Чтобы спасти ему жизнь, мы долго скрывались, но настала пора показаться на свет. Дракон вернулся в Вестерос, чтобы заявить свое право на то, что принадлежит ему с рождения, и отомстить за своего отца, и принцессу Элию – свою мать. Ради нее я обращаюсь к Дорну: не оставьте нас.

Джон Коннингтон,
лорд Гнезда Грифонов,
десница истинного короля.

Арианна прочла письмо трижды, затем скатала и запихнула назад в рукав. «Дракон вернулся в Вестерос», гласило послание, но это был не тот дракон, которого ждал отец. Письмо ни словом не обмолвилось ни о Дейенерис Бурерожденной... ни о принце Квентине, родном брате Арианны, отправленном к трону драконьей королевы. Принцесса вспоминала, как отец вложил ей в руки кайвассную фигурку из оникса и тихим сиплым голосом излагал свой план. «Долгое и опасное путешествие, исход которого предсказать нельзя, – сказал отец. – Обратно он должен привезти то, чего желают наши сердца. Возмездия. Справедливости. Огня и крови».
И Джон Коннингтон – если это и вправду был он – тоже предлагал огонь и кровь. Или нет?
– Он явился с наемниками, но без драконов, – поведал ей принц Доран в ту самую ночь, когда прилетел ворон. – Золотые Мечи – лучший и крупнейший из всех наемных отрядов, но десяти тысячам наемников не завоевать Семь Королевств. Сын Элии... Я лил бы слезы радости, если родная кровь моей сестры осталась жить на свете, но где доказательства, что это Эйегон? – его голос надломился. – Где драконы, – спрашивал Доран Мартелл. – Где Дейенерис?
И Арианна знала, что на самом деле он спрашивает: «Где мой сын»?
На Костяном Пути и Принцевом перевале сгрудились два дорнийских войска; там они стояли, точили копья, полировали доспехи, играли в кости, пили, ссорились, с каждым днем их ряды редели – и все они ждали, ждали, ждали того дня, когда принц дорнийский спустит их на врагов дома Мартеллов. «Они ждут драконов. Огня и крови. Меня». Одно слово Арианны – и армии выступят в поход... если этим словом будет «дракон». Если вместо этого она пришлет им слово «война», лорды Айронвуд и Фоулер и их войска не сдвинутся с места. Принц дорнийский был сама осторожность: в его устах «война» означало «ждите».
На третий день, в середине утра, на горизонте показался Призрачный Холм – белые меловые стены сияли на фоне лазури Дорнийского моря. На квадратных башнях в углах замка трепетали знамена дома Толандов: зеленый дракон, кусающий свой собственный хвост, на золотом поле. Солнце и копье дома Мартеллов полоскались над главной центральной башней – золото-красно-оранжевые, непокорные.
Принц Доран послал вперед воронов, чтобы известить леди Толанд о приходе Арианны и ее спутников, так что ворота замка были открыты, и старшая дочь Нимеллы вместе со своим стюардом выехала навстречу, чтобы встретить гостей у подножия холма. Валена Толанд – высокая и бодрая – приветствовала Арианну криком:
– А, наконец-то! Неспешные у вас кони!
– Достаточно быстры, чтобы обогнать твоего до ворот замка.
– Поглядим.
Валена развернула своего огромного рыжего коня и пришпорила, и понеслась гонка по пыльным улицам деревни под холмом, и куры и крестьяне разбегались с дороги. В тот момент, когда Арианна пустила свою кобылу галопом, она отставала на три корпуса, но на склоне холма сократила разрыв до одного. Бок о бок они неслись к воротам, но в пяти ярдах от ворот из облака пыли вырвалась Элия Сэнд, чтобы пронестись мимо на своей черной кобылке.
– Не лошадь ли ты сама наполовину, дитя? – захохотала во дворе Валена. – Принцесса, вы привели с собой конюшонку?
– Я Элия, – объявила девочка. – Леди Копье.
Кто бы ни сочинил ей это прозвище, ему предстояло за это ответить – впрочем, его наверняка выдумал сам принц Оберин, а Красный Змей ни перед кем не держал ответа, кроме себя самого.
– А, девочка-поединщица, – сказала Валена. – Да, я о тебе слышала. Раз уж ты первой оказалась во дворе – честь напоить и разнуздать лошадей принадлежит тебе.
– А после этого поищи купальню, – добавила принцесса Арианна. Элия был в мелу и пыли с макушки до пят.
В этот вечер Арианна и ее рыцари ужинали с леди Нимеллой и ее дочерями в великом чертоге замка. У Теоры – младшей дочери – были те же рыжие волосы, что и у Валены, но в остальном они были ничем не похожи. Теора была мала ростом, толста и так застенчива, что могла бы сойти за немую – она уделяла больше внимания жаркому с перцем и утке в меду, чем пригожим юным рыцарям за тем же столом, и предоставляла своим матери и старшей сестре говорить за весь дом Толандов.
– До нас доходят те же самые слухи, что и до вас в Солнечном Копье, – сказала гостям леди Нимелла. – Наемники высаживаются на мысе Гнева, замки осаждены или уже пали, посевы разорены или сожжены. Никто толком не знает,откуда взялись эти люди и кто они.
– Сначала говорили, что это пираты и авантюристы, – сказала Валена. – Затем полагали, что это Золотые Мечи. Теперь говорят, что это Джон Коннингтон, десница Безумного Короля, восстал из могилы, чтобы заявить права на свое наследство. Кто бы это ни был, они взяли Гнездо Грифонов. Дождливый Дом, Гнездо Вороны, Туманный Лес, даже островной Зеленый Камень – все взяты.
Арианна немедленно вспомнила про милую Сильву-Крапинку.
– Зачем кому-то понадобился Зеленый Камень? Там была битва?
– Насколько мы слышали, нет – но все слухи туманны.
– Как вам расскажут рыбаки, пал и Тарт, – сообщила Валена. – Наемники удерживают большую часть мыса Гнева и половину Ступеней. Ходят слухи о слонах в Дождливом Лесу.
– О слонах? – Арианна понятия не имела,что об этом думать. – Вы уверен? Не о драконах?
– О слонах, — твердо сказала леди Нимелла.
– И кракенах на Сломанной Руке, утаскивающих на дно разбитые штормом галеры, – добавила Валена. – Это кровь привлекает их на поверхность, говорит наш мейстер. В воде плавают мертвецы – нескольких выкинуло и на наши берега. И это еще не все – на Пыточной Глуби завелся новый пиратский король. Лорд Уотерс, вот как он себя называет. У этого настоящие боевые корабли, трехпалубные, чудовищно огромные. Лучше бы вам и не пытаться плыть морем. С тех пор, как флот Редвинов ушел за Ступени, эти воды так и кишат чужестранным кораблями – по всему морю до Тартских проливов и залива Губительных валов. Мирийцы, волантийцы, лиссенийцы, даже налетчики с Железных Островов. Некоторые вошли в Дорнийское море, чтобы высадить войска на южной стороне мыса Гнева. Мы нашли вам отличный быстрый корабль, как приказал ваш отец, но все равно... берегите себя.
«Значит, это правда». Арианне хотелось спросить Толандов о своем брате, но отец предупредил ее: следи за языком. Если эти корабли не привезли домой ни Квентина, ни его драконью королеву, лучше его и не поминать. Только отец и самые доверенные люди знают о миссии Квентина Мартелла, с которой он отправился в залив Работорговцев. Леди Толанд к таким не относились. Если бы это был Квентин, он, конечно, привез бы Дейенерис назад в Дорн. Зачем ему высаживаться где-то на мысе Гнева, среди штормовых лордов?
– Есть ли угроза для Дорна? – спросила леди Нимелла. – Честно признаюсь, каждый раз, когда я вижу чужой парус на горизонте, сердце у меня уходит в пятки. Что, если эти корабли повернут на юг? Львиная доля войска Толандов стоит с лордом Айронвудом на Костяном Пути. Кто будет защищать Призрачный Холм, если чужаки высадятся на наших берегах? Не стоит ли мне призвать моих людей домой?
– Ваши люди нужны там, где они находятся, миледи, – заверил ее Дейемон Сэнд. Арианна не замедлила подкрепить его слова кивком. Любой другой совет – и войско лорда Айронвуда развалится, как ветхий гобелен, когда все воины разбегутся по домам – защищать их от врага, который может придти, а может и не придти.
– Как только мы точно будем знать, друзья это или враги, мой отец решит, что делать, – объявила принцесса.
Именно в этот момент одутловатая толстушка Теора оторвала взгляд от пирожных с кремом у себя на тарелке:
– Это драконы.
– Драконы? – переспросила ее мать. – Теора, не глупи.
– Я не глуплю. Они идут.
– Да откуда тебе знать? – сердито сказала ей старшая сестра с насмешкой в голосе. – Еще один сон?
Теора легко кивнула, и губы у нее задрожали.
– Они танцевали... В моем сне. И везде, где танцевали драконы, люди умирали.
– Спасите нас Семеро, — раздраженно вздохнула леди Нимелла. – Ела бы ты поменьше пирожных – дурные сны бы и не снились. Жирная пища не для девочек твоего возраста, пока телесные соки не пришли в равновесие. Мейстер Томан говорит...
– Ненавижу мейстера Томана, – объявила Теора и выскочила из-за стола, оставив свою леди-мать приносить извинения.
– Будьте с ней помягче, миледи, – сказала Арианна. – Я помню себя в том же возрасте – уверена, отец был в отчаянии.
– О, это я могу подтвердить, – сир Дейемон хлебнул вина из чаши и сказал, – у дома Толандов на знамени тоже дракон.
– Дракон, пожирающий свой собственный хвост, – подтвердила Валена. – Со времен эйегонова завоевания. Везде он жег своих врагов – он и его сестры; но мы утекли от него, оставив драконьему огню только камень и песок. И драконы вились кругами, хватая себя за хвосты от недостатка другой пищи, пока не завязались узлом.
– Наши предки сыграли в этом свою роль, – гордо сказала Нимелла. – Вершились доблестные деяния, и гибли храбрые люди. Все это записали мейстеры, служившие нам – у нас есть книги, если принцессе угодно узнать об этом поподробнее.
– Как-нибудь в другой раз, – ответила Арианна.
Ночью, когда Призрачный Холм уснул, принцесса накинула от ночного холода плащ с капюшоном и вышла на крепостную стены – прояснить голову. Там ее нашел Дейемон Сэнд – Арианна облокотилась на парапет и глядела в море, где луна плясала среди волн.
– Принцесса, – сказал он. – Вам стоит вернуться в постель.
– Я могу сказать тебе то же самое, – Арианна обернулась и поглядела бастарду в лицо. «Хорошее лицо, – решила она. – Мальчишка, которого я знала, превратился в прекрасного мужчину». Глаза синие, как небо над пустыней, волосы русые, как пески пустыни, оставшейся за спиной. Коротко подстриженная борода очерчивает контуры сильной челюсти, но не прячет ямочки на щеках, когда он улыбается. «Я всегда любила его улыбку».
Бастард из Дара Богов – еще и один из лучших воинов Дорна, как и следует ожидать от того, кто был оруженосцем принца Оберина и принял посвящение в рыцари от самого Красного Змея. Кое-кто поговаривал, что Дейемон был и любовником ее дяди тоже – хотя такие вещи редко говорили в лицо. Арианна не знала, правда ли это; однако ее любовником он был. В четырнадцать лет она отдала ему свое девичество. Дейемон был немногим старше, так что в постели они были неуклюжи настолько же, насколько страстны. До сих пор сладко было вспоминать об этом.
Арианна одарила его самой соблазнительной улыбкой.
– Мы могли бы и разделить постель.
Лицо сира Дейемона осталось каменным.
– Вы забыли, принцесса? Я бастард, — он взял ее руку в свои. – Если я недостоин этой руки, как я могу быть достоин вашей щели?
Она отдернула руку.
– Стоило бы дать тебе пощечину.
– Мое лицо принадлежит вам – поступайте как вам угодно.
– Что мне угодно, тебе неугодно, по всей видимости. Ладно, давай тогда поговорим. Может ли это быть настоящий принц Эйегон?
– Григор Клиган вырвал Эйегона из руки Элии и разбил его голову о стену, – ответил сир Дейемон. – Если у этого коннингтоновского принца череп всмятку – значит, и правда Эйегон восстал из могилы. Если нет – значит, нет. Это какой-то самозванец, не более того – хитрость наемников, чтобы привлечь других на свою сторону.
«Мой отец боится того же самого».
– Но если это не так... если это и правда Джон Коннингтон, если этот мальчик – сын Рейегара...
– На что вы надеетесь – что он настоящий, или что он самозванец?
– М... мой отец был бы очень рад, если бы сын Элии оказался жив. Он очень любил свою сестру.
– Я вас спрашиваю, а не вашего отца.
«Вот оно как».
– Мне было семь лет, когда Элии не стало. Говорят, что мне один раз дали на руки подержать ее дочь Рейенис, но я была слишком мала и теперь этого не помню. Эйегон – настоящий или подложный – будет для меня чужаком, – принцесса помолчала. – Нам нужна была сестра Рейегара, а не его сын, – отец был уверен в верности сира Дейемона, когда выбрал его в телохранители для дочери, так что при нем она могла говорить свободно, – я предпочла бы, чтобы вернулся Квентин.
– Это вы так говорите, – ответил Дейемон Сэнд. – Доброй ночи, принцесса, – он поклонился и ушел, оставив ее на стене.
«Что он имел в виду, – Арианна глядела, как он уходит. – Что из меня за сестра, если бы я не желала возвращения брата?». Сказать по правде, она ненавидела Квентина все те годы, когда воображала, что отец хочет назначить брата наследником вместо ее самой – но это оказалось недоразумением. Она была наследницей Дорна, в этом отец ее заверил. Квентин был предназначен в мужья драконьей королеве Дейенерис.
В Солнечном Копье висел портрет другой принцессы Дейенерис – той, что приехала в Дорн и вышла замуж за одного из предков Арианны. В детстве Арианна часами его рассматривала – еще в те дни, когда она была плоскогрудой нескладехой и каждую ночь молилась богам, чтобы те сделали ее красивой. «Сто лет назад Дейенерис Таргариен прибыла в Дорн, чтобы заключить мир. Теперь другая движется сюда с войной, и мой брат станет ее королем и супругом. Король Квентин – ну почему это звучит так глупо?».
Почти так же глупо, как представлять Квентина верхом на драконе. Ее брат был серьезным юношей, хорошо воспитанным и преданным долгу, но скучным. «И некрасивым, совсем некрасивым». Боги даровали Арианне всю ту красоту, о которой она молилась, но Квентин, должно быть, молился о чем-то другом. Голова у него была слишком большая и какая-то квадратная, волосы цвета высушенной грязи. Плечи покатые, живот великоват. «Он слишком похож на отца».
– Я любила брата, – сказала Арианна, хотя теперь ее слушала только луна. Сказать по правде, она почти его и не знала. Квентин воспитывался у лорда Андерса из дома Айронвудов, Королевской Крови, сына лорда Ормонда Айронвуда и внука лорда Эдгара. В юности дядя Оберин бился с Эдгаром на дуэли и нанес ему рану, от которой тот заболел и умер. После этого Оберина стали называть Красным Змеем и поговаривать о яде на его клинке. Айронвуды – дом древний, гордый и могущественный. До прихода ройнаров они были королями и царствовали над половиной Дорна, и рядом с их владениями собственные земли Мартеллов были ничем. За смертью лорда Эдгара неминуемо должны были последовать кровная месть и восстание, но отец Арианны ответил незамедлительно. Красного Змея выслали в Старомест, а потом и вовсе в Лисс через Узкое море, хотя никто не осмелился назвать это ссылкой. И в должном возрасте Квентина отдали в воспитанники лорду Андерсу – как знак доверия. Этот шаг избавил Солнечное Копье и Айронвудов от разлада, но породил новый разлад – между Квентином и Песчаными Змейками... и сама Арианна была гораздо ближе со своими кузинами, чем с далеким братом.
– И все-таки мы одной крови, – прошептала она. – Конечно, я хочу, чтобы мой брат вернулся домой. Хочу.
От ветра с моря руки у нее покрылись гусиной кожей до самого плеча. Арианна запахнула плащ потеплее и отправилась в постель.
Корабль, который им подобрали Толанды, носил название «Сапсан». Отчалил он с утренним приливом. Боги были милостивы к ним: море было спокойно. Даже при попутном ветре путешествие заняло добрые сутки. Джейн Ледибрайт маялась морской болезнью, и почти все плавание ее тошнило. Элию Сэнд это, кажется, веселило.
– Кому-то надо будет отшлепать эту малявку, – заявил Джосс Худ... к несчастью, Элия это услышала.
– Я почти взрослая женщина, сир, – объявила она заносчиво. – Я позволю вам себя отшлепать... но сначала придется съехаться со мной в поединке и выбить меня из седла.
– Мы на корабле, и лошадей здесь нет, – ответил Джосс.
– И леди не сражаются в поединках, – добавил сир Гарибальд Шеллс – юноша куда как более серьезный и пристойный, чем его спутник.
– Я сражаюсь. Я – Леди Копье.
Арианна решила, что с нее достаточно.
– Может, ты и копье, но уж точно не леди. Марш в каюту и сиди там, пока мы не доберемся до суши.
Кроме этого разговора, ничего примечательно в пути не случалось. На закате они заметили вдалеке галею – весла опускались и поднимались под вечерными звездами, но чужой корабль уходил от них прочь, и скоро превратился в точку и исчез. Арианна сыграла партию в кайвассу с сиром Дейемоном, потом еще одну с Гарибальдом Шеллсом и каким-то образом ухитрилась обе проиграть. Сиру Гарибальду хватило такта сказать, что Арианна играет отважно, но Дейемон разродился насмешкой:
– У вас есть и другие фигуры, кроме дракона, принцесса. Попытайтесь как-нибудь двигать и их тоже.
– Но мне нравится дракон, – ей хотелось согнать ухмылку с его лица пощечиной, а может, и поцелуем. Этот бастард настолько же самодоволен, насколько хорош собой. «Из всех дорнийских рыцарей отец выбрал именно его мне в телохранители?». – Это просто игра. Расскажи мне о принце Визерисе.
– Короле-Попрошайке? – удивился сир Дейемон.
– Все говорят, что принц Рейегар был прекрасен. Визерис тоже был красив?
– Наверное. Он был Таргариеном. Я никогда его не видел.
Тайный договор, который принц Доран заключил много лет назад, предлагал обвенчать Арианну с принцем Визерисом – не Квентина с Дейенерис. Этот план был обращен в ничто в Дотракийском море, когда Визерис был убит, коронован горшком расплавленного золота.
– Его убил дотракийский кхал, – сказала Арианна. – Собственный муж драконьей королевы.
– Я об этом слышал. Ну и что?
– Просто... почему Дейенерис это допустила? Визерис был ее родным братом, всем, что осталось от ее рода.
– Дотракийцы – дикари. Кто знает, отчего они могут убить человека? Может, Визерис подтер себе задницу не той рукой.
«Может быть, – подумала Арианна, – а может, потому что Дейенерис поняла: как только ее брата коронуют и обвенчают со мной, самой ей будет суждено до конца своих дней спать в походных шатрах и вонять конским потом».
– Она – дочь Безумного Короля, – сказала принцесса. – Откуда нам знать...
– Мы не можем знать, – ответил сир Дейемон. – Мы можем только надеяться.

+1

166

http://7kingdoms.ru/2013/princessa-koro … -prodazhe/
В США и Великобритании вышел очередной сборник рассказов под редакцией Джорджа Мартина и Гарднера Дозуа — «Опасные женщины». Антология включает новый рассказ самого Мартина, причем события «Принцессы и королевы» разворачиваются в Семи Королевствах, проливая свет на гражданскую войну Таргариенов и связанное с ней вымирание драконов в Вестеросе. Рассказ, как отмечает Entertainment Weekly, стилизован под псевдо-библейский текст, как у Толкина, и не является приквелом «Игры престолов», но даже учитывая это, заслуживает 4,5 балла из 5. Для тех, кому интересен мир Семи Королевств, ни то, ни другое не является недостатком, а сама история чудо как хороша.

+1

167

Новости о Дунке и Эгге.  Мартин  отложил "Винтерфельских волчиц" до выхода "Ветров Зимы. Как я рада!

Отредактировано Резчица (2013-12-23 12:20:45)

0

168

Прочитала Принцессу и Королеву. Мне не нравится, что автор ударился в фентезятину. У него это не получается от слова "совсем".
Вообще даже если убрать фентезятину, то качество текста упало. Герои стали какими-то картонными. http://www.kolobok.us/smiles/user/FinouCat_02.gif

0

169

Резчица написал(а):

Герои стали какими-то картонными. http://www.kolobok.us/smiles/user/FinouCat_02.gif

К сожалению, они у Мартина везде картонные за пределами первых четырёх книг ПЛиО.  :( Низкое качество текста хорошо видно даже в ТсД. Хочется, чтобы в "Ветрах зимы" автор реабилитировался и вернул читателей в тот, старый, настоящий Вестерос, с которого всё начиналось. Но лично у меня по этому поводу большие сомнения.

+1

170

Oksi написал(а):

Но лично у меня по этому поводу большие сомнения.

У меня тоже. ПиК намного хуже ТСД.

0

171

Oksi написал(а):

Но лично у меня по этому поводу большие сомнения.

Думаешь, он исписался, или это возрастное? :(

0

172

Клаус Штертебеккер написал(а):

Думаешь, он исписался, или это возрастное?

По моему он исписался. Новые главы из ВЗ во всяком случае так себе.

0

173

Клаус Штертебеккер написал(а):

Думаешь, он исписался, или это возрастное? :(

Наверное, и то, и другое. Он откровенно не знает, что делать с персами, куда развивать характеры, в какую сторону раскручивать сюжет.  :( Разумеется, работа над сериалом качества тексту саги не прибавила.

+1

174

Oksi написал(а):

Наверное, и то, и другое. Он откровенно не знает, что делать с персами, куда развивать характеры, в какую сторону раскручивать сюжет.   Разумеется, работа над сериалом качества тексту саги не прибавила.

У меня плохи новости- он пишет, что магии будет больше. А это как раз то, что он пишет хуже всего.

0

175

Кстати
http://thewertzone.blogspot.ru/2014/01/ … inter.html
Как пишет блоггер Адам Уайтхэд, британский издатель Джорджа Мартина HarperCollins Voyager случайно слил в Твиттер кулуарную информацию о сроке выхода «Ветров зимы». Сам Джордж Мартин прекрасно помнит, сколько негодования вызывали его прошлые несбывшиеся многочисленные прогнозы, поэтому тверд в своем намерении больше их не делать. Издатель подобных обещаний не давал, но все же быстро сообразил, что поторопился, однако было поздно. Так или иначе, в издательстве уверены, что в этом году «Ветра зимы» закончены не будут, зато весьма оптимистично настроены на 2015 год.

Напомним, что весной 2013 года Мартин отчитался о том, что написал и отшлифовал примерно четверть предполагаемого объема книги (но все мы, разумеется, помним, что Мартин любит переписывать). Совсем недавно появилась информация о «более тысячи» страниц (то есть 2/3 от максимального возможного объема), которую сам Мартин, впрочем, опроверг. Так или иначе, четвертый сезон «Игры престолов» включает сюжетные линии из «Бури мечей», «Пира стервятников» и «Танца с драконами», и это вынуждает автора очень плотно работать над «Ветрами», откладывая другие проекты (например, четвертую повесть о Дунке и Эгге). Вполне возможно, издательство опирается именно на эти факторы, так что не сто́ит воспринимать дату слишком серьезно ;)

Хоть какая-то польза от этого сериала.

Отредактировано Резчица (2014-01-27 09:30:29)

0

176

Oksi написал(а):

Наверное, и то, и другое.

Как-то это совсем печально.

Oksi написал(а):

Он откровенно не знает, что делать с персами, куда развивать характеры, в какую сторону раскручивать сюжет.

Вообще, странно. Он же профессионал. Должен был составить хотя бы общий план до начала работы. У всех нормальных людей подготовка занимает большую часть времени, отведённого на книгу. А он так долго пишет, что за это время можно было все мелочи проработать.

Резчица написал(а):

У меня плохи новости- он пишет, что магии будет больше.

Хочет выкатить рояль?

+1

177

Клаус Штертебеккер написал(а):

Вообще, странно. Он же профессионал.

Мартин - профессиональный сценарист, да. Но с писательским опытом там большие проблемы. Что хорошо заметно по другим его текстам. Я честно пыталась осилить их, но получилось не со всеми, увы.  :( 

Клаус Штертебеккер написал(а):

Должен был составить хотя бы общий план до начала работы.

Ну, сначала - по плану - сага должна была уложиться в три тома. Потом - в пять. Сейчас их теоретически семь - и конца не видно.  %-) Как ты считаешь, это наличие плана или его отсутствие? Автор явно не рассчитывал, что этого его детище станет настолько популярным. Сюжетных косяков в "Игре престолов" (романе) - как у жучки блох.

Резчица написал(а):

У меня плохи новости- он пишет, что магии будет больше.

Всё, абзац котёнку. Не могу сказать, что меня это сильно удивляет. К этому шло с момента создания сериала.

Резчица написал(а):

А это как раз то, что он пишет хуже всего.

Он не просто пишет это хуже. Это напрочь лишит ПЛиО индивидуальности, за которую его ценили. среднестатистической фэнтезятины и без Мартина написали - вагон и маленькую тележку.

+1

178

Oksi написал(а):

Это напрочь лишит ПЛиО индивидуальности, за которую его ценили. среднестатистической фэнтезятины и без Мартина написали - вагон и маленькую тележку.

А если он еще вздумает убить Джейме... Ну пока он не убивает ПОВЫ ЛА и из КГ и окресностей все нормально. Линии Брана и Дэни с Арьей традиционно плохи.

Отредактировано Резчица (2014-01-28 17:33:03)

0

179

Oksi написал(а):

Как ты считаешь, это наличие плана или его отсутствие? Автор явно не рассчитывал, что этого его детище станет настолько популярным. Сюжетных косяков в "Игре престолов" (романе) - как у жучки блох.

Я считаю, что план есть, но плохой. И притом, он, скорее всего, меняется по ходу дела.

0

180

Клаус Штертебеккер написал(а):

И притом, он, скорее всего, меняется по ходу дела.

К сожалению, да. Мартин слишком долго был неудачником. А когда случился прорыв с ПЛиО, он боится потерять расположение фанатов, поэтому подстраивается под них.  Отсюда увеличение фэнтезятины, извращений и прочего.  :(

+1