SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Крестовые походы » Четвёртый крестовый поход 1202 - 1204


Четвёртый крестовый поход 1202 - 1204

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

И еще немного о
Четвертом Крестовом Походе.

Четвёртый крестовый поход
(перевод главы из книги "Последние крестовые походы")
Иннокентий III и его деятельность по подготовке
четвёртого крестового похода

     Когда Иннокентий III занял папский престол в январе 1198 г., еще проходил немецкий крестовый поход, организованный Генрихом VI. Однако этот поход через несколько месяцев закончился позорным провалом.
После этого папа Иннокентий решил взять на себя задачу подъема Европы для очередной попытки освобождения Святой Земли. По ходу дела он вернулся к первоначальной концепции Урбана II, рассматривавшей крестовый поход как область папской компетенции и ответственности, и одновременно обнаружил своё собственное преувеличенное понимание роли папы в делах христианства. Он объявил о своём проекте в энциклике, разосланной в августе 1198 г. западным архиепископам, обязывавший их довести содержание циркуляра до епископов, прочего духовенства и прихожан в их провинциях1. Иннокентий следовал в письме традиционной крестовой пропаганде, подчёркивая свою личную озабоченность страданиями Иерусалима, осуждая западных князей за их роскошь, порок и войны друг с другом, и убеждал всех христиан обрести вечное спасение, участвуя в подготовке новой священной войны. Помимо монархов и более мелких правителей, Иннокентий разослал своё письмо всем городам, графам и баронам, предлагая им выставить отряды в числе, соответствующем их ресурсам и послать их за море за собственный счёт к марту следующего года для военных действий в течение двух лет. Архиепископы, епископы и аббаты должны были предоставить или вооружённых людей, или эквивалентные денежные средства. Два кардинала в качестве папских легатов должны были направиться в Палестину, чтобы подготовить всё для прибытия армии. Воззвание содержало обычные стимулы: полная индульгенция для крестоносцев, защита папой их владений и имущества, а также мораторий на уплату долгов и процентов на время их отсутствия.
     Затем Иннокентий написал письма королю Франции Филиппу Августу и английскому королю Ричарду Львиное Сердце. Оба монарха вели друг с другом войну с момента возвращения Ричарда из плена в 1194 г. Папа призывал королей, под угрозой наложения интердикта на их владения, заключить мир или хотя бы перемирие на пять лет не только из-за того, что развязанная ими война несла невыносимые бедствия простым жителям их королевств, но также ввиду того, что военные действия помешали бы вербовке отрядов для крестового похода, планируемого папой2. Два кардинала, которым предстояло в конце концов отбыть в Палестину, между тем получили специальные поручения дома. Кардинал Соффредо отправился в Венецию, чтобы заручиться поддержкой его правительства, а кардинал Петер Капуанский поехал во Францию, дабы провозгласить там крестовый поход. Ещё два кардинала были посланы, чтобы убедить пизанцев и генуэзцев заключить мир и принять участие в общем деле. Папа также отправил послание византийскому императору Алексию III Ангелу, порицая его за то, что тот так долго не оказывал помощи Святой Земле, и убеждая его признать папское главенство. Алексий ответил в феврале 1199 г. встречными обвинениями3. Между тем Петер Капуанский, прибывший в конце 1198 г. во Францию, созвал ассамблею французского духовенства в Дижоне, где зачитал папскую буллу. К рождеству 1198 г. Петер выяснил, что Филиппу Августу противостоит коалиция французских вельмож, которых перетянул на свою сторону Ричард. Сюда входили граф Бодуэн Фландрский, граф Луи Блуа и графы Болоньи и Тулузы. Они были готовы выслушать предложение Петера касательно перемирия. Через две или три недели Петер встретился с Ричардом в Нормандии. Хотя Ричард и продолжал утверждать, что он воюет только для того, чтобы вернуть земли, которые вероломно захватил Филипп в его отсутствие во время третьего крестового похода, а также возлагал на Филиппа ответственность за своё пленение в Германии, обвиняя при этом папу, не защитившего его как заслуженного крестоносца, он всё же, наконец, уступил доводам Петера и признал, что ведомая их война мешает делу освобождения Иерусалима4. В конце 1199 г. Ричард и Филипп встретились и заключили перемирие на пять лет. Но уже в марте Ричард умер, и Филипп Август вскоре возобновил борьбу уже с Иоанном, пытаясь захватить земли на континенте.
     Первоначально намеченная папой дата для отправления войск – март 1199 г. – миновала, как и остаток года, но даже экспедиционные силы не были сформированы. Иннокентий продолжал писать послания архиепископам и высшему западному духовенству, побуждая их к более серьёзным усилиям: к патриарху и духовенству Иерусалимского королевства с объяснением причин, по которым поход откладывался; к князьям рыцарских государств, требуя уладить ссоры и принять участие в предстоящей войне с «неверными». Наконец, в самом конце года, он пошёл на смелый и беспрецедентный шаг. Это было не что иное, как заявленная в очередном циркуляре к архиепископам попытка финансировать крестовый поход введением налога на доходы духовенства5. Папа сообщил, что и он, и кардиналы, и все священники Рима обложили сами себя налогом в размере десятой части своих доходов для обеспечения крестового похода на следующий год. Теперь же своей апостольской властью он предлагал всему духовенству предоставить сороковую часть своих доходов на следующий год для той же цели. Исключение было сделано для некоторых религиозных орденов, таких как картезианцы, цистерцианцы и прочих, которым полагалось дать только пятидесятую часть. Каждому архиепископу полагалось созвать совет епископов своей области и передать им указания папы. Каждый епископ в свою очередь должен был собрать духовенство своего диоцеза и предложить ему отдать сороковую часть годового дохода, затем проследить, чтобы деньги были собраны и положены в надёжном месте, а также сообщить папскому двору размер собранной суммы. Архиепископы были наделены правом использовать часть денег для оплаты расходов нуждающихся крестоносцев. Вдобавок папа распорядился поставить в каждой приходской церкви ящик для пожертвования верующих, которых следовало побуждать к даяниям в каждой воскресной проповеди с обещанием папской индульгенции в зависимости от величины вклада.
     Иннокентий сознавал исключительный характер нового налога и заверял духовенство, что это не будет использовано как прецедент для установления папского налога на доходы священников. Тем не менее, эта мера, очевидно, встретила почти повсюду хотя бы пассивное сопротивление. Больше чем через год Иннокентий вынужден был писать французским клирикам, упрекая их за бездействие. Он напоминал им, что они по собственному почину обещали папскому легату на собрании в Дижоне пожертвовать тридцатую часть своих доходов, но не собрали ещё и предписанную им сороковую часть6. Ральф де Дицето сообщает, что нотариус, посланный из Рима наблюдать за сбором налога, действовал своевольно и существовало всеобщее подозрение, что часть средств может быть присвоено римской верхушкой. Говоря об этом налоге, Матфей Парижский называет его чрезмерным; по его мнению будущие события подтвердили, что новое обложение было неугодно богу. По некоторым сообщениям, цистерцианцы воспринимали попытку папы собрать налог как преследование ордена.
     Невозможно определить, сколько денег было собрано в том или ином месте в рамках нового обложения и сколько фактически было отправлено в Рим. Ввиду молчаливой или явной оппозиции части духовенства налог, видимо, был не слишком успешным. Неизвестно нам также, каких денежных результатов, если таковые вообще имелись, достигли попытки папы распространить налог на монархов и знать. В июне 1201 г. папский легат Октавиан, кардинал-епископ Остии, сменивший кардинала Петера во Франции, сделал подобное предложение королям Англии и Франции. Филипп Август и Иоанн встретились и согласились пожертвовать сороковую часть доходов от своих земель и земель своих вассалов на условиях, что сами будут осуществлять сбор и решать, как использовать деньги. Затем монархи дали предписание своим вассалам вложить соответствующие средства. Если какие-то деньги и были собраны таким образом, вряд ли много их ушло на расходы крестоносцев. И Филипп, и Иоанн имели другие, более действенные методы сбора любых доходов.

+1

2

В качестве другого шага по рекрутированию крестоносцев во Франции Иннокентий III, очевидно через Петера Капуанского, ещё в ноябре 1198 г. поручил приходскому священнику Фульку Нейскому проповедовать народу крестовый поход. За два или три года до этого Фульк уже проводил компанию по оживлению крестоносной идеи в окрестностях Парижа. С разрешения своего епископа он разъезжал, проповедуя перед большими скоплениями людей, критикуя их за грехи, особенно за лихоимство и проституцию, рассказывая множество сказочных историй о внезапном моральном преображении ростовщиков и женщин легкого поведения, о чудесах исцеления и других невероятных результатах собственных проповедей. С ноября 1198 г., вплоть до своей кончины в мае 1202 г. Фульк полностью посвятил себя крестовому походу. Он, несомненно, преуспел в деле пробуждения необычайного, хотя и кратковременного, религиозного энтузиазма среди простого народа. Современники в целом подтверждают его большое влияние.

Армия крестоносцев и её лидеры

     Первое ядро экспедиционных сил образовалось в конце ноября 1199 г. на турнире, состоявшемся в Шампани в замке Экри, принадлежавшем графу Тибо. На турнире присутствовали графы, бароны и рыцари из графств Шампань и Блуа, а также из Иль де Франс. Здесь приняли крест сам граф Тибо и граф Луи Блуа. Их примеру последовали многие другие участники турнира. Жоффруа де Виллардуэн, очевидно, также присутствовавший и взявший крест с другими, начинает своё повествование о крестовом походе как раз с этого эпизода. За исключением такого ненадёжного автора как Эрнул, ни одна из тогдашних хроник не упоминает об этом. Также ничто в рассказе Виллардуэна не указывает на то, что на турнире присутствовал Фульк Нейский. Напротив, взятие креста представляется как спонтанный ответ вельмож на превалирующий энтузиазм по поводу крестового похода. Если бы Фульк был там, Виллардуэн вряд ли бы забыл упомянуть об этом. Однако поздние историки, особенно из романтической школы XIX столетия, такие как Мишо, до такой степени развили легенду, что Фульк силой своей личности побудил знатных людей взять крест в Экри, что этот эпизод всё ещё появляется в исторических повествованиях о четвёртом крестовом походе.
     Пример поданный графами Тибо Шампанским и Луи де Блуа, воодушевил соседних и родственных князей Северной Франции для совершения аналогичных действий. В Брюгге в среду на первой неделе великого поста (23.02.1200) граф Бодуэн Фландрский, женатый на сестре Тибо, принял крест вместе со своим братом Анри и многими знатными баронами этой области; в Пикардии – граф Гуг де Сент Поль; в Перше – граф Жоффруа и его брат Стефан, оба кузены Луи де Блуа. Таким образом, к лету 1200 г. была образована значительная армия крестоносцев. Первая встреча лидеров в Суассоне была отложена на два месяца, чтобы дать время для дополнительной вербовки. На втором собрании в Компьене каждый из трёх графов – Тибо, Луи и Бодуэн – назначили по два барона в качестве своих доверенных лиц для переговоров о переправе войска через море на кораблях. Где-то на переломе 1200 – 1201 гг. шесть посланников отправились в Венецию.
     Отряды, набранные в Северной Франции на этой первой стадии мобилизации, составили ядро армии, отправившейся в четвёртый крестовый поход. Её лидеры принадлежали к очень высокому сословию феодальной знати Франции. Тибо и Луи были отпрысками двух ветвей семьи Блуа-Шампань, одной из наиболее значительных феодальных династий Европы. Они были кузенами вдвойне, поскольку их отцы были братьями, а их матери – сёстрами. Они также приходились племянниками и Филиппу Августу и Ричарду Львиное Сердце. Их бабушка по материнской линии, знаменитая Элеонора Аквитанская, сперва вышла замуж за короля Франции Людовика VII, а потом за английского короля Генриха II. Поэтому матери молодых графов были сводными сёстрами Филиппа Августа, также как Ричарда и Иоанна. Участие в движении крестоносцев было семейной традицией с тех пор, как Стефан Блуа присоединился к первому крестовому походу. Старший брат Тибо Анри сыграл выдающуюся роль в третьем крестовом походе и оставался правителем Иерусалима до своей кончины в 1197 г. Граф Бодуэн IX Фландрский, женившейся на сестре Тибо и Анри Марии, одновременно носил имя Бодуэна VI д’Эно, феодального владения империи, входившего в диоцез епископа Льежа. Все три графа были молодыми людьми до 30 лет. Список Виллардуэна, включавший баронов Северной Франции, принявших к тому времени крест, указывает нам поимённо таких лиц, как Матье де Монморанси, Рено де Монмерай, Симон де Монфор, Рено де Дампьер, Пьер де Брасьё и многих других. Самое интересное имя – это имя самого историка, Жоффруа де Виллардуэна, маршала Шампани. Человек зрелого возраста, он занимал высокий пост при дворе в Шампани и, начиная с его первого ответственного задания, как представителя Тибо в Венеции, играл важную роль в походе и в создании Латинской империи. Его товарищ по оружию Конон Бетюнский, один из баронов Бодуэна и его представитель в первой миссии, был хорошо известен как придворный поэт и имел уже до того долгую и замечательную карьеру на Востоке.

+1

3

По своему составу и организации армия крестоносцев походила на обычное феодальное войско. Его главные подразделения или войсковые корпуса представляли собой региональный контингент, каждым из которых командовал территориальный князь, например, граф Шампани, Блуа или Фландрии. Внутри каждого такого корпуса более мелкие отряды возглавляли бароны, являвшиеся вассалами графа, а сами эти отряды состояли из рыцарей и оруженосцев, служивших под стягами своих баронов. Таким образом, узы, связывавшие армию, имели в основном феодальный характер. Теоретически принятие креста было добровольным актом со стороны того или иного крестоносца, но на деле отношения вассала и сюзерена оказывали решающее влияние на вступление в армию, и оно же было определяющим фактором при исполнении распоряжений.
     Что касается числа крестоносцев, то можно грубо оценить число рекрутированных к концу 1200 г. между 8 и 10 тысячами боеспособных мужчин. Список Жоффруа де Виллардуэна включает имена примерно 90 баронов и, хотя он не раз повторяет, что назвал не всех, можно полагать, что их было не намного больше. Робер де Клари позднее описывает отряд, в котором он служил под началом Петера Амьенского. В этом отряде было 10 рыцарей и 60 оруженосцев. Таким образом, это первое войско крестоносцев состояло примерно из 100 баронских отрядов, в каждом из них – от 80 до 100 человек. Эти люди делились на три категории: тяжеловооружённые рыцари, оруженосцы на конях и пехотинцы в обычной пропорции 1:2:4.

Переговоры с Венецией

     В поисках транспорта для заморской переправы через итальянский порт, посланники следовали хорошо установившейся практике, поскольку морской путь к этому времени почти полностью заменил долгую и трудную сухопутную дорогу первой экспедиции крестоносцев. Итальянские морские города развили выгодные пассажирские перевозки пилигримов и крестоносцев наряду со своей фрахтовой торговой торговлей на Средиземном море. Отдельные пилигримы теперь обычно искали места на больших грузовых судах, отправлявшихся каждый год из Пизы, Генуи и Венеции, тогда как отряды крестоносцев часто нанимали суда индивидуально в том или другом из этих портов. Но в данном случае шесть посланников из трёх графств попросили венецианцев снарядить флот, достаточный для переправы целой армии, а те в свою очередь отнеслись к этому предприятию очень серьёзно, считая его делом государственной политики, соответствующим их собственным интересам и обязательствам.
     К концу XII столетия Венеция уже вступила в эпоху её наивысшего расцвета в качестве торговой, колониальной и военно-морской державы. Её широкие интересы в восточном Средиземноморье требовали поддержания мощных морских сил и бдительной и агрессивной дипломатии. Подобно другим морским городам Италии, Венеция давно обрела ценные торговые привилегии и освобождение от пошлины в заморских портах, таких как Акра и Тир, в обмен на морскую поддержку королевства Иерусалима. Это способствовало практическому интересу Венеции к делам государств, основанных крестоносцами, и углубляло её соперничество с Пизой и Генуей. Относительно недавно Венеция и её соперники также развили выгодную торговлю в Египте через порт Александрии. С точки зрения рыцарских государств и папства, это была торговля с врагом, поскольку Египет требовал высокоценный лес и разное морское снаряжение в обмен на пряности Востока. Папы и епископские советы тщетно выступали с осуждением военной контрабанды, осуществлявшейся итальянскими городами.
     Венеция имела среди православных христиан Востока особенно плохую репутацию, поскольку она была больше обеспокоена прибылями от этой торговли, чем положением христиан. В своей торговле с Константинополем и другими городами Византийской империи Венеция ещё пользовалась специальными привилегиями, дарованными императором Алексием I в 1082 г. в обмен на помощь Венеции в борьбе с Робером Гискаром. Иоанн II Комнин пытался отменить эти привилегии, и Венеция прибегла к войне, чтобы заставить его возобновить привилегии в 1126 г. Мануил I также подтвердил их в 1148 г., но отношения Византии с Венецией оставались напряжёнными. Массовые аресты Мануилом венецианцев в 1171 г. и конфискация им их собственности вкупе с резнёй всех латинян в 1182 г. ещё более усилили напряжённость. Хотя Исаак II Ангел в 1187 г. и Алексий III Ангел в 1198 г. возобновили привилегии. Но к этому времени Византия задолжала Венеции много денег. И поэтому Алексий III не только чрезмерно благоволил пизанцам и генуэзцам, но и облагал пошлинами венецианские корабли вопреки условиями договоров.
     Когда шесть французских посланников прибыли в начале февраля 1201 г. в Венецию, та находилась под управлением одного из наиболее выдающихся людей её истории – престарелого, полуслепого, но неукротимого дожа Энрико Дандоло. Выбранный на эту пожизненную должность в 1192 г., он руководил судьбой города в трудные времена с большой энергией и изобретательностью. По сообщению венецианского хрониста Марино Санудо Младшего, ему было 85 лет в момент избрания дожем. Трудно поверить, что ему было 95 лет к началу четвертого крестового похода, в котором он сыграл очень активную роль. Однако большинство источников сходится в том, что он был преклонного возраста и имел плохое зрение.

Далее
http://century13th.narod.ru/crusade/crusade1.html

Отредактировано Marion (2010-03-12 13:47:18)

+4

4

О людях благочестивых и почтенных.

На этой миниатюре изображено взятие крестоносцами Константинополя в 1204 году.
http://i038.radikal.ru/1103/07/80dca8237dec.jpg

При взятии этого города насилий было меньше, чем при взятии исламских городов, но разрушений и, особенно, грабежей – много больше. Ведь Константинополь был существенно богаче любого сирийского или палестинского города. Был ли Царьград подожжен, загорелся ли при нападении на него сам — неясно.
Грабили ратники Божьи немало. Участник и хронист похода, знатный французский барон Жоффруа де Виллардуэн (Geoffroi de Villehardouin, ок. 1150–1213), сообщает:
«Такой обильной добычи не брали ни в одном городе со времен сотворения мира».

Терновый венец Спасителя и Плата Пресвятой Богородицы в городе Шатре
http://s55.radikal.ru/i149/1103/02/884c16c041f3.jpghttp://s005.radikal.ru/i212/1103/3d/0777de44dcf3.jpg

Весьма желанной добычей стали реликвии. Честной Крест, терновый венец Христа (он, правда, некоторое время оставался в Константинополе у новых владельцев) и многие иные священные предметы оказались у крестоносцев.
Одно только описание похищенных из Царьграда священных предметов и останков, составленное в 1870-х годах, с трудом уместилось в два объемистых тома. Кроме того, в Европе появилось огромное количество фальшивых реликвий.

А сия трогательная история из монографии Ч.Х. Хаскинса, «Ренессанс XII века» (Cambridge, Harvard University Press, 1928)(вольный перевод с английского с сокращениями и элементами пересказа)  :glasses:

Крестоносцы под стенами Константинополя
http://s39.radikal.ru/i085/1103/28/7c0f76d478b8.jpg

1204 год, IV Крестовый поход, крестоносное воинство старательно грабит Константинополь, в частности, идет охота за реликвиями.
Некий монах из Кентербери сообщает о своем аббате Мартине.
Видя, как клирики повсеместно врываются в константинопольские церкви и присваивают себе святые реликвии, он начал опасаться, как бы ему не остаться не у дел, и выбрал подходящую церковь, набрал полные руки реликвий… и встал вопрос: как все это нести через город. Поскольку был он туго подпоясан, то начал запихивать за пазуху себе и своему капеллану плоды святого святотатства (holy sacrilege).
Далее – список «плодов»:
- пятно, оставленное кровью Христа;
- кусочек св. Креста;
- немаловажная часть тела св. Иоанна Крестителя (a not inconsiderable piece of St. John the Baptist);
- рука св. Иакова;
- и множество других реликвий.
Затем набитый так (so stuffed full) Мартин поспешил на корабль.
Те, кто знал  его, увидели его, когда сами спешили спуститься с кораблей за добычей, и весело расспрашивали, украл взял ли он что-нибудь (whether he had stolen anything), и чем он так обременен.
С обычным своим веселым выражением он в приятных словах отвечал: «Мы хорошо потрудились».
На это они ответили: «И слава Богу».

         Воистину,священный жар труда благословенен...  ^^
Cambridge, Harvard University Press, 1928
http://www.vokrugsveta.ru/telegraph/history/603/

+3

5

Отплытие флотилии 4-го крестового похода

Всё великолепие крестоносной флотилии описывает участник похода рядовой рыцарь Робер де Клари.
/Из хроники «Завоевание Константинополя» нач. XIII в./

Флот крестоносцев до Константинополя/Fleet of the crusaders before Constantinople, f. 217. Sébastien Mamerot, Les Passages d’Outreme/
http://s52.radikal.ru/i135/1105/fc/a6d6058a9ca8.jpg

Галера, на которой плыл он сам (дож Венеции. прим. Дож (итал. doge, от лат. dux — «вождь, предводитель» — титул главы государства в итальянских морских республиках — Венецианской и  Генуэзской), вся была алой, и над ним был раскинут алый парчовый балдахин,
впереди были четыре серебряные трубы, в которые трубили, и кимвалы, которые гремели по-праздничному.

   И все — знатные люди, клирики и миряне, малые и великие —  выказывали при отплытии столь великую радость, какой никогда еще не бывало, да и флота такого никогда не видывали и о таком не слыхивали;  а потом пилигримы потребовали, чтобы на корабельные башни
поднялись все священники и клирики, которые пели Veni creator spiritus . 
И все до единого, великие и малые, плакали от наплыва чувств и большой радости. 
   И когда флот отплывал из гавани Венеции  и дромоны, и эти богатые нефы, и столько других судов,  что это было со времени сотворения мира самое великолепное зрелище,  ибо там было наверняка 100 пар труб,  серебряных и медных, которые все трубили при отплытии,  и столько барабанов, и кимвал, и других инструментов,  что это было настоящее чудо.

Когда они вышли в открытое море, натянули паруса  и подняли свои знамена и флажки на башни нефов, то казалось,  что все море заполнилось кораблями,  которые они направили сюда, и словно пламенело от великой радости, которую они чувствовали.
Так плыли они, пока не достигли некоего города под названием Пола.
Когда они причалили туда, то подкрепились и побыли там немного, пока не подкрепили хорошенько свои силы и не приобрели съестные припасы, которые погрузили на свои нефы.

Если они уже до того ликовали и веселились великой радостью, то теперь они тоже выказывали радость и даже еще большую,  так что жители города весьма изумлялись такому их веселью  и их огромному флоту и дивились великой знати, которую он вез;
и они говорили, и то была сущая правда, что никогда и ни в какой стране не видывали и нигде не бывало собрано в одном месте такого флота,  который был бы столь же прекрасен и столь же богат, как этот!

Отредактировано иннета (2011-05-06 23:00:16)

+3


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Крестовые походы » Четвёртый крестовый поход 1202 - 1204