SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Русь Изначальная

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Великий Новгород. История независимости.
Автор - академик Валентин Лаврентьевич Янин многие десятилетия возглавляет Новгородскую археологическую экспедицию и давно уже стал почётным гражданином Великого Новгорода. Можно смело сказать: историю древнего Новгорода лучше В. Л. Янина сегодня не знает никто.
Обширные пространства российского Северо-Запада, изобилующие лесами, озёрами, болотами и весьма бедные пахотными землями, начиная со времён неолита и бронзового века были заселены угро-финскими племенами. В V—VI столетиях здесь появляются славянские племена.
В историографии долгое время считалось, что исходным пунктом переселения славян (новгородских словен и кривичей) было среднее Поднепровье. Предполагалось, что все восточные славяне вплоть до разделения Руси на отдельные княжества говорили на одном языке. Только в XII столетии началось образование диалектов, активизированное татаро-монгольским нашествием. Между тем изучение сотен берестяных грамот выявило наличие совершенно противоположного процесса: особенности новгородского диалекта наиболее ярко проявляются в текстах XI—XII веков, а в более позднее время они постепенно исчезают в результате контактов с другими восточнославянскими диалектами. Поиски аналогов особенностям новгородского диалекта позволили сделать вывод, что предки средневековых новгородцев переселились с территории современных Польши и Северной Германии. Эта гипотеза находит подтверждение в материалах археологии и антропологии.
Главным событием ранней истории северо-западного региона Руси стало его временное подчинение власти скандинавов. Несколько столетий спустя в новгородской летописи появился рассказ о том, что варяги брали поголовную дань (по белке с человека), собирая её со славянских племён словен и кривичей и угро-финского племени чуди. Общая беда привела к восстанию против варягов, которые были изгнаны, а объединившиеся племена славян и угро-финнов, обретя независимость, начали интенсивное строительство. Не желая отдавать предпочтение одному из членов триады (словен, кривичей, угро-финнов) , они приняли решение пригласить князя «из-за моря», от варягов. В 859 или 862 году (летописи называют две даты) был приглашён князь Рюрик, в котором логично видеть выходца из Дании или Фрисландии.
Достоверность события подтверждается раскопками на Городище (в 3 км от Новгорода), где вплоть до XVI века находилась резиденция новгородских князей. Её формирование началось именно в середине IX века. Материалы раскопок на Городище наглядно демонстрируют элитарность комплекса и наличие в нём множества скандинавских изделий.
До нас дошли договоры между Новгородом и князем, относящиеся к 60-м годам XIII века (более ранние не сохранились). Приглашаемому князю и его людям запрещалось делать поборы на новгородских землях. Это право принадлежало самим новгородцам, которые делились с князем частью доходов, выплачивая ему так называемый «дар» — вознаграждение за исполнение обязанностей. В ходе раскопок Новгорода в слоях конца X — первой четверти XII века неоднократно обнаруживались деревянные «замки», с помощью которых опечатывали мешки с пушниной, собранной в государственную казну. На поверхности «замков» сохранились надписи, указывающие на принадлежность содержимого мешка. Пушнина могла принадлежать князю или сборщикам налогов, которым, согласно Русской правде (древнейший законодательный кодекс Руси), полагался определённый процент собранного. Всего найдено более 50 «замков» и всякий раз — на усадьбах самих новгородцев. В ряде случаев подобные находки сопровождались берестяными грамотами, адресованными тем же лицам, чьи имена были написаны на «замках», и сообщавшими о деталях собирания доходов.
На илл: Валентин Лаврентьевич Янин рассматривает деревянные пломбы после реставрации.

увеличить

Отредактировано LinLis (2010-08-18 15:18:02)

+6

2

Ограничение княжеской власти в такой важной области, как сбор государственных доходов и формирование государственного бюджета, восходит, скорее всего, к предполагаемому договору с Рюриком. Если это так, становятся понятными причины ухода из Новгорода преемника Рюрика — Олега с сыном Рюрика — Игорем. Нарушив договор о пожизненном княжении, Олег отправился на юг для завоевания Смоленска, а затем и Киева, где его власть основывалась не на договоре, а на праве завоевателя. Князь не был ограничен в своей деятельности и собирал доходы с подвластных ему земель сам со своей дружиной («полюдье»).
Уход Олега и Игоря на юг создал на Северо-Западе Руси политический вакуум. На Городище остались представители князя, вероятно, с княжеским наместником во главе. Княжеская резиденция находилась на перекрёстке важнейших международных торговых дорог. Здесь, у истока Волхова из озера Ильмень, пересекались путь «из варяг в греки» и Волжско-Балтийский путь. Активность торгового движения по этим магистралям наглядно демонстрируют многочисленные монетные клады восточного серебра конца IX — начала XI веков, а после истощения азиатских серебряных рудников — клади западноевропейских денариев XI — начала ХП столетий.
Раскопки показали, что территория будущего Новгорода в первой половине X века это ещё не город, а три посёлка родовой аристократии, разделённые пустыми пространствами. Вокруг центральных усадеб расположены пашни, пересечённые грунтовыми просёлочными дорогами. Сами названия посёлков, ставших в дальнейшем основой административно-территориального деления Новгорода (его концов), говорят об их вероятной исходной разноэтничности: Славенский (то есть славянский), Неревский (от названия угро-финского племени «норома» или «нерева»), Людин (от славянского «люди»; вероятнее всего, это посёлок кривичей). Ещё два конца, Загородский и Плотницкий, сформировались в XII—XIII веках. Преобразование этой догородской структуры в город произошло в середине X века.
На илл.: Разрез мостовых Черницыной улицы. Первый ярус — XV век, двадцать девятый ярус — X век.
Стоя сегодня перед разрезом мостовых Черницыной улицы, мы знаем, что её пятый ярус запечатлел стук копыт конных гонцов, спешивших с вестью о Куликовской победе; по мостовой десятого яру са проезжал Александр Невский; двенадцатый ярус «вылизан» языками пламени от подожжённых новгородцами, восставшими против посадника Дмитра Мирошкинича, боярских усадеб, вместе с ними горела и мастерская художника Олисея Гречина; двадцать восьмой ярус погиб в пожарах суровой расправы Добрыни и Путяты с новгородцами, не желавшими принимать крещения.

увеличить

+6

3

В 947 году киевская княгиня Ольга, упорядочивая административную систему государства, пришла на Северо-Запад и организовала походы, в результате которых были присоединены конкурентные приильменскому региону густонаселённые районы по течению рек Меты и Луги. Вследствие этого податная (налоговая) система Новгорода и объём государственных доходов увеличились по крайней мере вдвое. Вскоре началось мощение улиц, возникли системы благоустройства, появилась уличная усадебная застройка и другие приметы города. Именно тогда возник общественный центр этого новообразования— кремль («детинец»), который поначалу и назывался «Новым городом» по отношению к трём старым посёлкам-городкам и Городищу.
Новый преображённый город обрёл притягательную силу для общерусского княжеского дома. В 970—980 годы за право княжить в нём борются сыновья киевского князя Святослава Игоревича — Владимир и Ярополк, посылающие в новый город своих наместников. В конечном счёте победа осталась за Владимиром, при котором Новгород (вслед за Киевом) около 990 года принял христианство и получил в князья сына Владимира — Ярослава Мудрого. В конце X века в Новгороде построили первые церкви — деревянный собор Святой Софии и храм Святых Иоакима и Анны в честь первого новгородского епископа Иоакима.
Княжение Ярослава продолжалось до 1015 года, когда после смерти отца он вступил в борьбу со Святополком Окаянным за овладение Киевом. Победить в этой борьбе ему помогли новгородцы, которые в награду за активную помощь получили от Ярослава новые льготы. В их числе — объявление неподсудными княжескому суду новгородских бояр, то есть прямых потомков родоплеменной аристократии, пригласившей в своё время в Новгород Рюрика. Но ещё при жизни Владимира, в 1014 году, Ярослав отказался платить в Киев традиционную дань в 2000 гривен. Только смерть киевского князя предотвратила военное столкновение между сыном и отцом.
Льготы, предоставленные новгородскому боярству Ярославом Мудрым, положили начало разделению Новгорода на две административные структуры. Боярские гнёзда (усадьбы), неподсудные князю, стали основой системы концов. Пространства между концами заселялись независимым от бояр населением, в том числе свободными ремесленниками и купцами. Эти районы оставались в юрисдикции князя. Они были разделены на сотни и управлялись тысяцким и соцкими, которые вплоть до конца XII века составляли аппарат княжеского управления.
Будучи уже киевским князем, Ярослав предпринял чрезвычайно важное для развития новгородской культуры действие. Во время посещения Новгорода в 1030 году он «собрал от старост и поповых детей 300, чтобы учить их книгам». Однако Ярослав Мудрый, учреждая в Новгороде школу, опирался на уже существующий опыт. В 2000 году при раскопках в Людином конце (с южной стороны кремля) в слое начала XI века была обнаружена цера (комплект из трёх навощённых табличек) с записью нескольких псалмов. Как показало исследование, цера предназначалась для обучения грамоте: учитель писал, давал ученикам списать написанное, стирал текст и на стёртом месте писал следующие тексты. На сегодняшний день Новгородская псалтырь является древнейшей датированной книгой всего славянского мира. По ней учились грамоте первые новгородские христиане, только что, в конце X века, принявшие крещение.

+6

4

При Ярославе Мудром были укреплены княжеские позиции в структуре власти: княжескую резиденцию с Городища перенесли на Торговую сторону города. Эта территория напротив кремля до сих пор называется «Ярославово дворище».
После пожара, уничтожившего деревянный Софийский собор, по инициативе князя Владимира (сына Ярослава Мудрого) в Новгороде в 1045—1050 годы с участием киевских мастеров сооружается каменный Софийский собор, существующий и ныне. Это древнейший на территории России каменный храм. Одновременно с его сооружением были возведены новые фортификации кремля, надёжно защищавшие собор и расположенную рядом с ним резиденцию епископа.
В последней четверти XI века в Новгороде происходят перемены, свидетельствующие об усилении местной аристократии (бояр) и ослаблении княжеских позиций. В 1088—1094 годах в Новгороде княжил малолетний сын Владимира Мономаха Мстислав. Присланный из Киева на его место князь Давид был изгнан новгородцами, настоявшими на возвращении Мстислава. Это первый случай проявления принципа «вольности в князьях», ставшей конституционным принципом новгородских бояр, ссылавшихся на прецедент приглашения Рюрика.
Анализ археологических материалов показывает, что противодействие Киеву сопровождалось торговой блокадой Новгорода: Киев перерезал пути поступления в Новгород южных товаров. При малолетнем Мстиславе был учреждён важнейший государственный орган боярского правления — посадничество. Если раньше посадниками Новгорода становились присылаемые из Киева наместники, то теперь посадник избирался из числа бояр для совместного с князем управления Новгородским государством. Тогда же было установлено второе важнейшее ограничение княжеской власти — запрещение приглашённому князю владеть какими-либо землями на правах частной собственности на всей подвластной Новгороду территории. Это право предоставлялось лишь самим новгородцам. Кроме того, князь и его двор вернулись в княжескую резиденцию на Городище.
В 1117 году Мстислав Владимирович по воле Владимира Мономаха ушёл из Новгорода в Смоленск, оставив вместо себя сына Всеволода. Во время княжения Всеволода новгородское боярство установило ещё одно ограничение княжеских прав. Изначально князь выполнял функции верховного судьи Новгорода. Теперь же был создан совместный суд князя и главы бояр — посадника, в котором главная роль формально сохранялась за князем (он скреплял решения своей печатью). Однако без санкции посадника князь не имел права выносить окончательное решение. В ходе раскопок было открыто место заседаний такого суда, оборудованное в середине 1120-х годов и функционировавшее на протяжении пяти или шести десятилетий. А рядом найдено множество берестяных документов, касающихся разного рода судебных конфликтов.
В 1136 году мощное антикняжеское восстание приводит к полному торжеству боярства: реорганизованная система политической власти превратила князя, по существу, в чиновника боярской республики.
Новгородская земля бедна полезными ископаемыми. На её территории имелось лишь железо в виде болотных руд. Всё остальное сырье для ремесленного производства везли из разных стран: янтарь — из Прибалтики, ценные породы дерева — с Кавказа, драгоценные и полудрагоценные поделочные камни — с Урала и из стран Востока. Эквивалентом в международной торговле служили те богатства Новгородской земли, которые добывались охотой, рыбным промыслом и пчеловодством: дорогие меха, ценная рыба, воск и мёд.
В структуру любой городской боярской усадьбы входили не только жилые и хозяйственные постройки, но и мастерские зависимых от владельца усадьбы ремесленников. Добываемые на боярских землях продукты обрабатывались этими ремесленниками и поступали на городской торг, на котором купцы получали возможность реализовать их в обмен на поступавшее из-за рубежей ремесленное сырьё. В результате главный доход получали землевладельцы, обладавшие исходным продуктом.
В этой связи одним из основных направлений военной политики XII века Новгорода стала защита северных владений от посягательств со стороны Владимиро-Суздальского княжества. Исторические хроники отмечают многочисленные военные столкновения между Новгородом и суздальцами. Наиболее значительным был поход суздальцев на Новгород в 1169—1170 годы, завершившийся победой новгородцев. Успех приписан чуду от иконы «Знамение», ставшей главной святыней Новгорода на все будущие времена.
На илл.: Икона «Битва новгородцев с суздальцами». XV век.

увеличить

Отредактировано LinLis (2010-08-18 15:14:27)

+6

5

Мы уже говорили о том, что древний Новгород начинался с трёх посёлков. Борясь между собой за пост посадника, жители посёлков находили союзников среди князей Смоленска, Чернигова, Суздаля. Ярким эпизодом этой незатихающей борьбы стало восстание 1207 года. Находившуюся у власти боярскую группировку Людина конца из Новгорода изгнали, её богатства, в том числе и земельные, были розданы участникам восстания, а усадьбы сожжены. Пост посадника перешёл в руки соперничавшей боярской группировки, которая в союзе с суздальским князем и организовала это восстание.
В XII столетии в Новгороде складыва¬лась собственная школа архитектуры и живописи. В начале века были возведены и расписаны фресками соборные церкви Антониева и Юрьева монастырей, а на княжеском Городище построена церковь Благовещения. К числу шедевров относится сооружённая в 1198 году рядом с Городищем Спас-Нередицкая церковь, расписанная фресками. Живописный ансамбль просуществовал вплоть до XX столетия. К величайшему сожалению, основная часть храма была разрушена во время Великой Отечественной войны. В 60-е годы XX века архитектура церкви Спаса-Нередицы восстановлена в её первоначальных формах, но основная часть фресковой живописи сохранилась лишь в копиях и фотографиях.
Средневековая живопись на Руси чаще всего оставалась анонимной, и исследователи неоднократно высказывали мысль о том, что эта анонимность навсегда останется непреодолимой. Между тем в ходе раскопок археологам удалось обнаружить усадьбу художника конца XII — начала XIII столетий. Имя художника узнали из адресованных ему берестяных писем, многие из которых содержали заказы на написание икон. Художника звали Олисеем Гречином; в летописи он упоминается как мастер фрески. Сравнивая записи на бересте с почерком художника, возглавлявшего артель, специалисты пришли к выводу, что именно Олисей был основным автором росписей Спас-Нередицкой церкви.
Многие берестяные письма написаны или получены отцом Олисея — Петром Михалковичем. Изучение этой группы документов позволило установить, что Пётр и его жена Мария (в берестяных грамотах — Марена) были заказчиками самой знаменитой новгородской иконы XII века — «Знамения Богородицы», участвовавшей в битве 1170 года. Как выяснилось, эта икона написана в связи с бракосочетанием в 1155 году дочери Петра Михалковича — Анастасии и новгородского князя Мстислава
— сына князя Юрия Долгорукого. Тогда же по заказу Петра и его жены Марьи мастер Коста изготовил один из выдающихся шедевров прикладного искусства — серебряный кратир (причастную чашу), содержащий изображения Богородицы и святых Петра и Анастасии.
Тринадцатый век стал для Новгорода временем тяжких испытаний. В самом начале столетия на западных рубежах Новгородской земли возникает военная опасность со стороны обосновавшегося в Прибалтике немецкого ордена. На северо-западных рубежах — угроза шведской агрессии. В 1238 году в ходе татаро-монгольского нашествия началось вторжение ордынских полчищ на новгородскую территорию. Войска Батыя в течение месяца осаждали принадлежавший Новгороду город Торжок, уничтожив его героических защитников. Оборона Торжка спасла Новгород. Торжок пал в марте; к этому времени запасы фуража для конницы истощились и для татарского войска появилась реальная угроза потери коней — главного средства передвижения. Не дойдя примерно ста километров до Новгорода, войско повернуло в южные степи.
Новгородцы сосредоточили военные силы на защите своих западных рубежей, где в 1240 году Александр в битве на Неве победил шведов, за что и получил прозвище «Невский», а в 1242 году он разбил войско немецких рыцарей на льду Чудского озера. Однако эта победа не была окончательной, только после кровопролитного сражения под Раковором (ныне городе Раквере в Эстонии) в 1268 году на западных рубежах установилось затишье. Комментарий от LinLis: после битвы при Раковоре Тевтонский и Ливонский ордена более не оправились, экспансия Северных Крестовых походов была остановлена навсегда. По данным ливонских летописей, крестоносцы потеряли в Раковорской битве 1350 чел., русские — 5 тыс. (по данным Псковской первой летописи).  Что, не проходили такого в школе?  :idea:   
В то же время татаро-монгольское нашествие не прошло без последствий для Новгорода. Была разорвана система традиционных торговых и культурных связей с лежащими в развалинах русскими княжествами. На шестьдесят лет замерло строительство каменных храмов. Только в 1302 году началось возведение каменного кремля на месте древнего деревянного. Существенным образом изменились взаимоотношения боярского Новгорода с русскими князьями. Если раньше в основе этих взаимоотношений лежал принцип «вольности в князьях», то теперь новгородцы автоматически признавали своим князем того, кого золотоордынские ханы утверждали главой русских князей (великим князем). Однако, поскольку главное поле деятельности великого князя оставалось за пределами Новгорода, его стали представлять присылаемые княжеские наместники. Так что участие великого князя в новгородских делах свелось к минимуму, укрепив тем самым боярский республиканский строй. Последним князем, который более или менее регулярно бывал в Новгороде, был внук Александра Невского — Юрий Данилович.
Деятельность великого князя Александра Невского, который распространил на не завоёванный монголами Новгород обязанность выплаты дани и нарушил ряд боярских республиканских прерогатив, вызвала возмущение новгородцев. После смерти Александра в договоре с его братом великим князем Ярославом Ярославичем в 60-х годах XIII столетия были подтверждены давно завоёванные новгородцами «вольности»: князь не имел права пользоваться государственными доходами с территории Новгородской земли, не имел права владеть на территории Новгородского государства земельными участками на основе частной собственности, он также не имел права выносить судебных решений без санкции посадника.
На илл.: На этом настиле, появившемся в 1126 году, заседал «смесной» суд князя и посадника.

увеличить

Отредактировано LinLis (2010-08-18 15:24:58)

+5

6

С конца XIII столетия в Новгороде богатые боярские семьи основывали монастыри, становились их ктиторами и вкладывали в них значительные богатства, в первую очередь — земельные участки. Однако, поскольку вся система этих земельных владений ставилась под контроль архиепископа как главы церкви, бояре поняли, что дальнейший процесс расширения монастырских владений способен превратить архиепископа из духовного пастыря в реального главу государства: «В чьих руках богатство, тому принадлежит и власть». Поэтому была проведена реформа, результатом которой стало учреждение должности архимандрита — главы всего новгородского чёрного (принявшего монашество) духовенства.
Архимандрит, получивший в качестве резиденции Юрьев монастырь в 3 километрах от города, возглавлял игуменов главных монастырей пяти новгородских концов. В церковных, канонических делах архимандрит, естественно, подчинялся архиепископу, но он не назначался архиепископом, а избирался на боярском вече, подобно посадникам и другим должностным лицам государства, и был подотчётен в своей экономической деятельности не архиепископу, а боярской власти. Иными словами, полный контроль над светской деятельностью архимандрита осуществляла корпорация бояр, которая могла сместить его, если он оказывался неугодным или неудобным. Боярские группировки активно пользовались этим правом.
В последней трети XIII века боярство, пытаясь смягчить соперничество в борьбе за обладание высшими государственными должностями, организовало орган, где были представлены интересы всех терри¬ториальных группировок. Особую административную систему получила купеческая организация во главе с тысяцким, также избиравшимся на определённый срок.
В самом начале 90-х годов XIII столетия была осуществлена важнейшая реформа республиканского управления, сутью которой стали ежегодные выборы главы государства — посадника, главы купечества и свободного ремесленного населения — тысяцкого, а также главы чёрного духовенства — архимандрита. Лучшую форму контроля за деятельностью высших государственных руководителей трудно отыскать. С этими новыми формами государственного устройства Новгород вошёл в XIV столетие.
Избежав военного разорения со стороны Золотой Орды и отбив агрессию шведов и немецких рыцарских орденов на западных рубежах, Новгород остался единственным регионом, в который в обмен на продукты сельского хозяйства, охоты, рыболовства и пчеловодства из Западной Европы в значительных количествах поступало серебро. Русь нуждалась в серебре как для собственных нужд, так и для выплаты дани Золотой Орде.
Между прочим, постоянный приток в Новгород западноевропейского серебра именно на рубеже XIII—XIV столетий привёл к возникновению новой денежной единицы — рубля, который и сегодня остаётся основой русской денежной системы.
Поставка серебра из Новгорода в Тверь, Москву, Суздаль и другие города центральной Руси не только укрепляла экономику Новгорода, но и будила агрессивные вожделения его соседей, провоцируя перманентные военные конфликты с Тверью, а потом с Москвой.
До решительной победы Руси над Золотой Ордой на Куликовом поле происходила борьба за обладание великокняжеским титулом между представителями разных русских центров, в основном между Тверью и Москвой. Победа 1380 года окончательно закрепила этот титул за московскими князьями. Но для Новгорода это обстоятельство было равносильно потере традиционного выбора союзника, что привело к обострению взаимоотношений с Москвой и попыткам искать альтернативу Москве в среде её противников.
В 1384 году новгородцы провозгласили свою неподсудность московскому митрополиту. Спустя два года московский князь Дмитрий совершил военный поход на Новгород в отместку за нападение новгородцев на его владения. В 1397 году сын Дмитрия Василий I разорвал мир с новгородцами, добился от двинских бояр признания своей власти над принадлежавшей Новгороду Двинской землёй, а также захватил Волоколамск, Торжок, Вологду и Бежецк. Положение было частично восстановлено только в 1398 году.
Сложность отношений с Москвой стала важным поводом для расширения фортификаций Новгорода. В 80-х годах XIV века появилось кольцо внешних оборонительных сооружений — окольный город протяжённостью около 9 километров — земляной вал с деревянной стеной на нём и каменными проездными башнями.
Усилившееся именно при Дмитрии Донском соперничество с Москвой породило гордое самоназвание — Великий Новгород, как бы уравнивающее его с титулом великого князя.
На илл.: Икона «Молящиеся новгородцы». XVвек.

увеличить

+5

7

Отсутствие традиционной альтернативы в выборе князя стало одной из причин консолидации новгородского боярства. Вторая столь же серьёзная причина консолидации — усиление антибоярских настроений в массе непривилегированного населения Новгорода. Ещё в середине XIV века орган боярской власти был реорганизован. Если прежде каждый из пяти новгородских концов избирал в этот орган пожизненного представителя, из числа которых (и только из этого числа) ежегодно избирался посадник, то теперь все пять представителей стали посадниками, а на общегородском вече избирался главный (степенный) посадник. Вскоре число посадников увеличилось до 18, а выборы степенного посадника стали происходить не один, а два раза в год. Однако и это новшество не разрядило социальную обстановку. В 1418 году произошло мощное антибоярское восстание под руководством некоего Степанки. Восставшие бросились грабить монастыри, говоря: «Здесь житницы боярские, разграбим супостатов наших!». С помощью архиепископа толпу удалось утихомирить.
Восстание 1418 года побудило напуганное боярство к новой консолидации. Реформы расширили число посадников практически до числа боярских семей, титул посадника был принижен, а звание боярина приобрело дополнительную ценность. По-видимому, в этот период вообще намечается бытовое сближение терминов «боярин» и «посадник».
Раньше территориальные боярские группировки боролись за власть между собой, теперь же консолидированный боярский орган в целом противостоял непривилегированным слоям новгородского населения. Эта новая расстановка сил отражена в летописных записях середины XV века, говорящих о «бесправдивых боярах» и о том, что «у нас правды и суда правого нет», а также в появившихся литературных произведениях, осуждающих корыстолюбие и взяточничество бояр и особенно посадников («Повесть о посаднике Добрыне», «Повесть о посаднике Щиле»). Антибоярские настроения роковым образом скажутся в будущем, когда новгородская власть во время её ликвидации Иваном III не сможет найти защитников среди простого населения.
Тем временем противостояние Новгорода Москве от десятилетия к десятилетию усиливалось. Знаменитый конфликт московского князя Василия Тёмного и галичского князя Дмитрия Шемяки не обошёл стороной и Новгород. Потерпевший поражение от ослеплённого им Василия, Дмитрий Шемяка нашёл приют в Новгороде, где его настигла месть Василия Тёмного: Дмитрий был отравлен по распоряжению московского князя, который вскоре после этого — в 1456 году — совершил военный поход на Новгород. Новгородцам было предписано не оказывать какой-либо поддержки сыну Дмитрия Шемяки — Ивану и его союзнику можайскому князю Ивану Андреевичу. Характерно, что в 1463 году, когда новгородцы нарушили этот запрет, декларируя таким актом решительный разрыв с Москвой, была проведена последняя реформа расширения боярского представительства в высшем органе власти. Столь решительный шаг не мог быть осуществлён без демонстрации нового единения боярских группировок.
Приближался финал новгородской независимости. Острие антиновгородской политики Ивана III было направлено против приписываемого Новгороду желания перейти под власть Литвы и отречься от православной веры. Действительно, опасаясь московской экспансии, Новгород искал союза с Литвой и выдвигал идею приглашения на свой престол литовского великого князя Казимира, однако в проектах возможного соглашения специально оговаривалась конфессиональная независимость и неприкосновенность православных святынь. Тем не менее под лозунгом защиты православия Иван III в 1471 году совершает поход на Новгород, который терпит жестокое поражение в битве на реке Шелонь. Инициаторы союза с Литвой были казнены, но структура боярской власти не подверглась какой-либо деформации.
В 1475 году московский князь предпринимает «мирный поход» на Новгород. На пути следования его встречают делегации новгородцев, а затем он демонстрирует некую объективность судебных решений по жалобам жителей Новгорода.
Финал новгородской независимости наступил в 1477 году, когда Иван III двинул на Новгород многочисленные войска. Оказывается, московский великий князь не имел прямого намерения покорить Новгород. Сохранилась тетрадь, сопровождавшая его в походе, в которой были собраны документы, обосновывающие права Москвы только на владение территорией, примыкающей к Северной Двине. Отобрать у Новгорода Двинские земли было конечной целью этого военного предприятия. Однако у боярской власти не нашлось защитников, и Новгород «упал в руки» московского князя, утвердившего полную власть над новгородцами в январе 1478 года. Вече было запрещено, посадничество как символ самостоятельности ликвидировано, вечевой колокол увезён в Москву. Московский князь поклялся не вторгаться в земельную собственность новгородцев, но спустя каких-нибудь десять лет тысячи новгородских землевладельцев переселили в московские земли, а на их место привели московских помещиков.
Присоединение Новгорода к Москве надолго прервало в нём строительную деятельность. Последняя церковь была сооружена в 1463 году, а следующая — только в 1508-м. Овладевшие Новгородом москвичи прежде всего заботились об укреплении города как важнейшей приграничной крепости на северо-западе Руси. В конце XV века заново выстроили стены и башни кремля. Затем наступила очередь нового укрепления Окольного города — внешней фортификации Новгорода. Москва готовилась к затяжной войне за овладение выходом к Балтийскому морю.
В 1570 году разразилась новая трагедия: Иван Грозный произвёл кровавую расправу в городе, заподозрив его жителей в измене. Ещё один жестокий удар по Новгороду нанесла Ливонская война (1558—1583). Кадастры, составленные в 80-х годах XVI века, отражают картину запустения некогда цветущего города. Однако в самом конце того столетия Новгород, казалось, начал вставать на ноги: по проекту неизвестного итальянского архитектора была возведена ещё одна линия укреплений вокруг каменного кремля. Так называемый Земляной город стал одним из первых в Европе бастионных сооружений. В начале XVII века, в Смутное время, Новгород на целых семь лет оказался во власти Швеции, что довершило его разорение, которое усугубилось также переносом главного центра торговли России с Западной Европой в Архангельск...
Великая Отечественная война превратила в руины десятки исторических памятников Новгорода.
И всякий раз понимание культурного значения этого города для России и Европы в целом поднимало его из руин, превращая в сказочного феникса, возрождающегося из пепла. И само его имя — Новый город — не просто название, а символ молодости и бессмертия.

+4

8

Новгородская археология
Интервью с В.Л. Яниным, которое было снято с гранок после первой публикации.
Берестяной ковчег

— В 1947, когда я впервые приехал в Новгород на раскопки, здесь все было развалено. Я тогда все церковные купола облазил, поднимался к самым крестам — на разбитых луковицах один каркас без покрытия. Довоенный город был в основном деревянный, и из деревянных домов уцелело только три. От ворот кремля был виден вал окольного города, оттуда вились дымки — вернувшиеся жители поселились в сооружениях бывшей немецкой оборонительной линии. Новгород два года был прифронтовым, его разрушали и немцы, и наши. Есть легенда, что советское командование приказало «Ни выстрела по Новгороду!», но следы от наших снарядов видны и теперь». С академиком Валентином Лаврентьевичем Яниным, заведующим кафедрой археологии истфака МГУ с 1978 и руководителем Новгородской экспедиции с 1962, мы беседуем на скамейке возле Знаменского собора. В двухстах шагах стоит храм Преображения Спаса на Ильине, знаменитый фресками Феофана Грека, а здесь, в помещениях бывшего Знаменского подворья, базируются археологи. Спрашиваю Янина, почему именно здесь. «А тут была богадельня, куда же нас еще?».

Мы заходим в собор, стены которого сплошь покрыты фресками и фотографируем академика на фоне Страшного Суда. За его спиной архангелы дуют в трубы, земля и море отдают своих мертвецов. Мне приходит в голову хромая, но настойчивая аналогия — археологи тоже заставляют землю отдавать ее мертвецов и даже некоторым образом воскрешают их — если не во плоти, то в нашем сознании. Но за спиной Янина грешники.

— Не очень-то хорошую кампанию мы Вам нашли.

— Да нет, такие же люди, как мы с вами, — серьезно говорит историк.

Такие, да не такие. Но какие же?

— Как они жили, средневековые новгородцы, какими были в быту? — Жили, как жили, каждый по-своему. Купальников и бюстгальтеров не носили.

Янин вообще за словом в карман не лезет, ему свойственна ирония и самоирония патриарха, но нисколько не помпезного, знающего цену себе и другим, трезвомыслящего и острого на язык.

— Летописи говорят о смене епископов, избрании князей и о войнах, а не о повседневной жизни того времени.

Прибавим к этому, что имеющиеся в распоряжении историков летописи — документы достаточно позднего происхождения. Летописная традиция возникает не в самом начале русской истории, ранние списки не сохранились — города были деревянными и периодически выгорали дотла вместе со всеми рукописями и прочими ценными предметами, которые историческая наука уважительно именует «источниками». «Повесть временных лет», сообщающая о событиях, начиная от расселения славян и в особенности после призвания варягов в 862, создавалась в начале XII века. Попробуем представить: от славянского расселения автора «Повести» отделяло такое же пространство времени, какое нас отделяет от Колумба и подчинения Новгорода Москвой; между ним и Рюриком такое же примерно расстояние, как между нами и Алексеем Михайловичем, Аввакумом, Мольером, Людовиком XIV. Но ведь и первые летописные списки не сохранились, самые ранние датируются концом XIII — началом XIV. Если принять все это во внимание, то становится ясным, как остро стоит вопрос о достоверности начального периода древнерусской истории. Еще «хуже» обстоит дело с так называемой историей повседневности, почти не отраженной в летописании. Что ели и пили простые и знатные люди Древней Руси? Во что одевались, как трудились, отдыхали, какими глазами смотрели на мир?

+4

9

Берестяные грамоты от НА до НЯ

Недостаток литературных источников частично восполняют археологи, новгородская археология известна в первую очередь исследованием берестяных грамот, открытие которых изменило взгляд на возможности изучения Древней Руси. Академик, то есть в то время не академик, а студент Янин был свидетелем знаменитой находки.

— Артемий Владимирович Арциховский (организатор Новгородской экспедиции — ДЕ) обратил внимание на то, что в «Житии Сергия Радонежского», написанном Епифанием Премудрым, говорится: «в обители блаженного Сергия не токмо хартии» — то есть не только грамоты, — «но и самые книги писали на берестьях». И вот я очень хорошо помню: первые годы, которые я провел здесь — 1947, 1948, когда студентом первого, а потом второго курса участвовал в раскопках, мы с волнением развертывали каждый кусок бересты. Арциховский ждал, что сбудется, наконец, сообщение Епифаниева «Жития» о том, что на Руси писали на бересте. И вот 26 июля 1951 я услышал крик Арциховского, которому показали первую грамоту, причем показали издали — он такой порывистый был, боялись, что может ее порвать, поломать. Показали издали, и он закричал: «Я этой находки ждал 20 лет, ровно 20 лет! Премия — 100 рублей!» 100 рублей по тем временам большие деньги были. А 20 лет ждал потому, что начал раскопки в Новгороде в 1932 году, сразу после того, как в 31-ом была найдена в волжском кургане золотоордынская берестяная грамота. С тех пор находок золотоордынских грамот не было. В том же году еще десять грамот нашли, в том числе и на моем раскопе. Был раскоп НА — Неревский Авдусиной — и рядом НЯ — Неревский Янина. Все десять первых грамот нашли на этих двух раскопах, самую первую у Авдусиной, но шесть — у меня, чем горжусь. И сразу все поменялось. Находка берестяных грамот взволновала всех, это была сенсация. Академия наук выделила большие средства на работы в Новгороде. Ведь чем Новгород замечателен в отличие от многих других городов? Он стоял на плотных глинистых слоях, которые не позволяли водам осадков, паводков, таяния снегов уходить вертикально в землю, эти воды насыщали почвы и культурный слой нарастающий, и текли медленно в сторону Волхова. До самого XV века новгородцы вынуждены были мостить свои улицы, потому что ходить по этой грязи было не очень удобно, конечно. Позже воду стали отводить и верхние слои более сухие, что хуже для археологии. Но нижние слои лишены аэрации — следовательно, микробы, которые вызывают процессы гниения, отсутствуют в этой почве. Поэтому и береста, и кожа, и дерево, и ткани, и кость — все это сохраняется идеально в почве Новгорода.

+4

10

Безмолвное большинство обретает речь

У северорусского писателя Сергея Писахова есть вещица под названием «Морожены песни». О том, как поморы зимой песни морозили, и потом эти песни можно было в сундук класть, а спустя время оттаивать, да слушать. Таков эффект берестяных грамот. В наше время зазвучала прямая речь людей средневековья, в том числе тех, которых историки называют «безмолвствующим большинством» — не-элитарная часть общества, низы, — и даже женщин. Янин говорит: «есть грамота, которая производит на всех самое сильное впечатление — это письмо одной девушки своему парню, написанное еще до «Поучения» Владимира Мономаха, во второй половине XI века. Она пишет: «Что же ты мне не отвечал всю неделю? Если я тебе не угодна, и ты будешь надсмехаться надо мной — пусть тебя судит Бог или моя женская слабость», — в переводе это вот так звучит».

Валентин Лаврентьевич цитирует текст частично, мне уже приходилось его читать, он действительно поражает. Девушка называет возлюбленного братом — для современного читателя странно, но такое же обращение принято, скажем, в любовной поэзии Древнего Египта.

— Или вот, жена пишет к мужу: «Ты что же такое себе позволяешь, — опять же в переводе, — надо найти на тебя управу какую-то. Возьми себя в руки и жди моего приезда, чтобы я тебе объяснила, как ты себя плохо ведешь».

Черт нашептывает мне, что вторая грамота фиксирует развитие сюжета, запечатленного в первой, но — нет, супружеская переписка датируется XV веком.

Грамоты — сущий клад для лингвистов, ими много лет занимается Андрей Анатольевич Зализняк.

— Привлечение академика Зализняка к нашим работам я считаю одной из главных находок экспедиции. Мы без него уже не обходимся. Вообще что я должен сказать по этому поводу? Вы понимаете, время энциклопедистов закончилось в XVIII веке, а в XIX веке началось дробление по предметам — скажем, нумизматы одним занимаются, исторические географы — другим, генеалоги своей генеалогией и т.д. Были историко-филологические факультеты, но потом они превратились в чистый звук, потому что уже история и филология разделили между собой исследовательское пространство до несоединимости. А сейчас мы с Зализняком сидим, так сказать, за одним столом, изучаем одни и те же документы, я — с точки зрения исторической, он — с точки зрения лингвистической.

На сегодняшний день в Новгороде найдена без нескольких десятков тысяча грамот, но это лишь ничтожно малая доля того, что покоится в земле. За 75 лет работы экспедиции раскопано 2% культурного слоя. Этих материалов оказалось достаточно, чтобы установить особенности новгородского диалекта, выдвинуть новые гипотезы о социальной структуре новгородского общества и системе управления, о взаимоотношениях князей и боярства, начиная с самого Рюрика.

Но история новгородского государства складывается из историй отдельных родов, городских улиц.

— Грамота изучается не изолированно, а как фрагмент археологического объекта. Вот мы копаем усадьбу какую-то, и нам очень сильно помогает не только то, что написано в грамоте, но и то, как выглядит мир вещей, с которыми мы знакомимся на этой усадьбе. При сопоставлении грамот и усадеб, расположенных рядом друг с другом, выясняются взаимоотношения соседские, выясняются взаимоотношения по вертикали — от деда к отцу, а дальше к сыну, к внукам, к правнукам — вся история развития усадьбы. И чем больше будет площадь раскопок, тем полнее картина связей и отношений в городе.

+4

11

Помойщики и гробокопатели

Берестяных листов в новгородских раскопах — пруд пруди, но далеко не на каждом письмена процарапаны — этот сезон разочаровательный, ни одной грамоты не найдено. Березовую кору использовали разнообразно, целые рулоны подстелены под полы, сложенные из сосновых, еловых, березовых жердей. Берестяная подстилка ценна для историка, как и всякий найденный в культурном слое предмет, но не слишком эффектно выглядит в музейной витрине, зато рядом — стеклянные браслеты (предположительно византийской работы), металлические украшения, изящные и гладко отполированные наконечники стрел, выточенные из коричневатой кости. Такие вот замечательные вещицы найдены этим летом на Никольском раскопе, представляющем собой голый квадрат земли, затерянный среди городских строений. Раскоп охранный — когда-то Янин добился принятия закона, согласно которому новгородский культурный слой считается памятником и раскапывать его без археологов нельзя. Археологи непременно должны предшествовать строителям, от которых, таким образом, частично зависит график работ экспедиции. Этот порядок неоднократно нарушался в послесоветское время: в городе есть частные дома, поставленные без археологической разведки. «Почему так — вопрос не к нам, а к охранным ведомствам, — говорит руководитель раскопа Михаил Петров, новгородец. — Свои строили для своих, рука руку моет». Никольский раскоп зажат между современными «боярскими палатами», под которыми погребен культурный слой, нетронутый и, следовательно, пропащий для науки. Историки изучают культурный слой, разрушая его — таков парадокс археологии. Подопечные Петрова успели совершить немало полезных разрушений: верхние слои уже сняты и лежат в отвале, раскопщики находятся на уровне рубежа XII и XIII века. Оценка приблизительная — дендроанализ еще не проведен. В напластованиях полурасчищенных, частью свежих на вид, а частью трухлявых бревен и жердей разобраться не легко, я прошу у Петрова пояснений.

— Здесь у нас кусок мостовой — три направляющие лаги и перекрывающие их плахи. Вот частокол, отделяющий усадьбу от улицы. А вот сруб 6 на 6 метров, можно предполагать, что это было не жилое, а хозяйственное помещение — нет печи, плохой пол. Вероятно, сеновал или зернохранилище. Можно предполагать, что в этой усадьбе жил ремесленник — найдены железные шлаки. Зачем их сюда приносили, сказать затрудняюсь — в усадьбе, кажется, не было очага, значит, работал ремесленник не здесь. Почему? Производства, связанные с огнем, старались выносить наружу во избежание пожаров. Горшков в Новгороде найдено много, а точек с гончарным производством не найдено. Да и в целом новгородец летом в доме не жил, только ночевал. В доме было темно и тесно. Зимой, напротив, лишний раз старались наружу не выходить. А летом вся жизнь проходила на улице.

— Ну, прямо как древние греки. А женщины? Еще историки XIX века писали, что русская горожанка, в особенности знатная, была затворницей и почти не выходила со двора.

— Так то в московский период — XVI–XVII век, а что было раньше, нам неизвестно.

— Как выглядел средневековый новгородец, что известно археологам о его одежде, прическе?

— Трудно судить по отдельным предметам. На Западе есть многочисленные изобразительные источники, Русь таковых почти не оставила. И письменные источники очень скудны. В том, что касается раннего средневековья, археология выходит на первое место.

— Верно ли, что мужчины Древней Руси носили длинные волосы?

— На этот счет есть замечательное свидетельство Жильбера де Лануа, приезжавшего сюда в начале XV в.: «В Новгороде все заплетают косы. Мужчины одну, женщины две». На рельефе из немецкого города Штральзунда, того же примерно времени, у новгородцев заплетены в косы и волосы, и бороды. Но таков был европейский канон изображения вообще всех людей с Востока, в том числе половцев, татар. Есть икона XV века «Молящиеся новгородцы», там бояре тоже с косами. И то же самое видно на деревянных скульптурках XI в. Эта прическа была характерна для элиты.

— Быть может, скандинавское влияние?

— Возможно. Что касается одежды, надо иметь в виду, что на помойке ничего целого не бывает, только фрагменты.

— Вот и академик Янин говорит, что про одежду надо спрашивать исследователей иконописи, археологи же находят «тряпочки».

— Да. Мы, по сути, копаем очень большую помойку. Археологи, — весело усмехается Петров, — либо помоечники, либо гробокопатели. Я — помоечник. Мы находим много поясов, с X по XV век, но новгородцы у нас голые.

— Прямо как в «Понедельник начинается в субботу» Стругацких, где описан мир, населенный литературными персонажами, одетыми так, как описал их автор. «По улице шел мужчина в пиджаке…»

— …и без штанов»! Верно. Изображений мало, но много мифов. Вот, например, еще столетней давности миф, что русский костюм строго традиционен. Якобы, русский мужик одевался в XV в. как в X. Ерунда. Принято считать, что сапоги — исконная русская обувь. Но ведь до конца X в. сапог вообще не было, были кожаные туфли. Откуда берутся сапоги? Из степей. Мы тогда активно контактировали со степью — с хазарами, потом печенегами и половцами. И с Византией, а в Византии, под влиянием степняков, появляется мода на сапожки, на распашные кафтаны. Но и в XII в. на Руси равноправно сосуществуют моды и на сапоги, и на туфли, причем и женские, и мужские разукрашены. И только после монголов сапоги полностью побеждают. А лапти? До XV в. нет и намека на лапти, по крайней мере, в городах. Только кожаная обувь, без подошв и очень тонкая. Никогда не встречал сапог толще 3 мм.

— Кожа была дешевой, а в XV в подорожала?

— Видимо, так.

— И как же носили эти тонкие сапожки, туфли? Неужели на босу ногу?

— Опять таки не известно. Есть для этого времени находки скандинавских шерстяных носков и обмоток. У нас — ничего.

— Итак, из всего средневекового костюма лучше всего известны пояса. Что они собой представляли?

— Это были наборные пояса, Скандинавия, кстати, таких не знала. Пояса были покрыты металлическими бляшками — у тех, кто побогаче, серебряными, у тех, кто победнее, латунными, медными или меньшим количеством серебряных. Наборные пояса были своего рода погонами того времени, сразу показывали статус человека: свободный, несвободный, состоятельный и пр.

Тут Петров перебивает себя зычным окриком: «Миша, думай че делаешь, и все будет хорошо. Голову включай иногда, ага?». Новгородский школьник Миша балует с носилками и Петров немедленно восстанавливает порядок. Среди раскопщиков много не только студентов, но и школьников, так что баловства хватает. Но без строгости на раскопе нельзя, дело тонкое, аккуратности требует, поэтому на своем участке Михаил Петров — царь, и бог, и воинский начальник. Строгий, но и милостивый. Подошло время обеда, две новгородские студентки, Катя и Аня, сменив короткие шорты и маечки на более цивильный наряд, направляются к выходу.

— Вы придете-то на вторую половину после обеда? — окликает Петров барышень.

— Если не будет дождя.

— Ну, ладно.

+4

12

Реконструкции и опровержения

Михаил тоже нуждается в пище, пройдя в калитку новенького забора, отделяющего раскоп от обычной новгородской улицы, мы идем к другому «памятнику истории и культуры», уже известному мне Знаменскому подворью, где столуются археологи.

— Какие еще бывают расхожие мифы о Средних веках, опровергнутые археологией?

— Мой самый любимый миф, сказочно — былинно — этнографический, о пудовом мече. «И замахнулся он своим пудовым мечом…» (Уже вернувшись в Москву, я опросил компанию из полудюжины интеллигентных людей: «Сколько весил меч»? Почти все называли вес от 5 до 25 кг.). На самом деле, меч весил не более 1,5 кг!

— Да, это как представления о рыцарском доспехе, в котором якобы на коня без посторонней помощи сесть нельзя. А пудовым мечем не очень-то помашешь.

— Именно! Что же касается доспехов, то как раз в прошлом году я нашел в Посольском раскопе остатки пластинчатого доспеха. Пластины толщиной не 1 мм даже, а 0,3 мм. Мы с коллегой, он специалист по оружию, прикинули: сколько может весить такой доспех на человека моей комплекции. Получилось 6,5–7 кг. (Вспоминаю, как мой школьный учитель истории, посмеиваясь над байками о сверхтяжелом вооружении, говорил: «Война не терпит неудобства»). И нельзя сказать, что пластины истончились, подвергшись коррозии — они пружинят до сих пор. Просто отличная сталь, которая держала любой удар.

Петров переходит к обобщениям:

— Есть много вещей, которые можно понять только практически. Повторить средневековую технологию и применить ее к тому, что принято за истину в научном сознании, не говоря уже о массовом. Но у нас, к сожалению, экспериментальная археология развита слабо. Начало было положено Семеновым в 50-е, он занимался каменным веком, проверял, как тот или иной реконструированный топор рубит дерево и т.п. Я увлекаюсь реконструкцией водного транспорта, другие — зимнего, есть в разных городах специалисты по ткачеству, крашению, лукам и стрелам. С кузнечкой и литьем дело обстоит хуже. Но так называемые «реконструкторы», объединенные в клубы, скорее показывают шоу (иногда очень качественное), чем занимаются настоящей реконструкцией. Связь реконструкции с наукой встречается редко — нужно иметь знания и научные, и технические. Фантазировать вообще легче. Выдумывать протославянскую письменность, якобы существовавшую до крещения Руси. Для начала надо памятники соответствующие найти, тогда и поговорим о протославянской письменности.

— Но ведь бывает, что мифы создают сами историки.

— Да сколько угодно. Праздновали юбилей Старой Ладоги — вся датировка основана на одной дендродате, чего недостаточно. Академик Рыбаков в свое время «продавил» 1500-летие Киева.

— Ну, Рыбаков известный мифотворец!

— Не без того. Но, должен сказать, что ряд его работ сохраняет значение до сих пор. Просто крупный ученый, достигнув определенного уровня, иногда начинает «парить в облаках», над фактами, слишком верит в собственные концепции.

— Но в случае Рыбакова имел место совершенно определенный социально-политический заказ.

— А политический заказ всегда есть.

+4

13

Битва суздальцев с новгородцами

На этом интересном месте беседа естественным образом обрывается: мы дошли до столовой, на той же самой скамеечке сидит Валентин Лаврентьевич Янин, и мы договариваемся пойти на другой раскоп — Дворищенский, названный так по местоположению на Ярославовом Дворище, в самом сердце Торговой стороны древнего Новгорода.

— Лена, не хочешь к нам присоединиться? — Валентин Лавреньевич обращается к своей жене Елене Александровне Рыбиной, тоже историку. — Нет, я побежала воду запасать. — Ах, да!

Бедствие надвигается на город — в этот жаркий вечер повсеместно отключат воду. Не станет воды ни в жилом секторе, ни в «предприятиях общепита», ни в гостиницах, и будь ты хоть Софи Лорен, хоть архиепископ Кентерберийский, а кран все равно сух и безмолвен.

Мимо невысоких домов и обсыпанных плодами яблонь мы неспешно идем по старинной Ильиной улице, соединяющей подворье и дворище. Для Янина эта улица родная, он здешний обыватель, проводящий на Ильиной четверть года. Я хвалю Новгород, спрашиваю Валентина Лаврентьевича, какие из здешних храмов он любит больше.

— Спас на Нередице. Параскева Пятница. Но этот храм здорово испортили реставраторы. Был замысел показать наслоения веков, как менялась форма собора от основания до верха — вместо того, чтобы восстановить первоначальный облик. И вот одни части соответствуют средневековью, другие московскому периоду и XIX в. Теперь барабан не вяжется со сводами, верх с низом. Очень долгое время говорили о превосходстве нарядно украшенной владимирской архитектуры над новгородской. Грабарь был великий человек, в начале XX он заново открыл древнерусскую художественную культуру. Но у него был тезис, что новгородские церкви кособокие, кривенькие какие-то, непропорциональные, в отличие, скажем, от Покрова на Нерли и других владимиро-суздальских шедевров. И все потому, что новгородец жил на скудном севере, скреб по болоту своей сошкой, ему не до красоты было. А что оказалось? Оказалось, что все новгородские церкви обросли культурным слоем. Скажем, Никольский собор, к которому сейчас идем, в землю врос на три метра — следовательно, все пропорции изменилась. И теперь археологи могут вернуть ему былую красоту. Когда вокруг Спаса на Нередице убрали все напластования, он как свечка стал. В Юрьеве-Польском, Суздале, Владимире резьба великолепная на церквах. А что Новгород дал подобного? Новгород дал иной поворот проблемы. Оказалось, что камень-ракушечник, из которого строились новгородские здания, не держит резьбу. Но резьба вся была в дереве. Мы находим деревянные колонны XI века, с теми же сюжетами, которыми в XII веке суздальцы украшали свои храмы. Так что от археологии в изучении искусства многое зависит.

Янин рассказывает о работах в Софийском соборе, символе новгородской древности: — Когда мы вышли на первоначальный уровень полов, на 1,5 метра ниже нынешних, я посмотрел вверх — все изменилось, храм словно летел к небесам.

Но полы восстановили, наросший вокруг собора слой земли не снят, и мы не можем увидеть новгородскую Софию такой, какой она была задумана. Впрочем, меняется все, люди к старости тоже становятся ниже ростом.

+4

14

Жил на свете Йорик бедный…

Многолюдный Дворищенский раскоп находится под самыми стенами Никольского собора. Осенью строители должны сделать дренаж и подпорную стенку, до этого надо снять и исследовать культурный слой. Янина встречает руководитель раскопа Денис Пежемский и сразу показывает свежую находку — маленькую, с двухрублевую монету печать. На ней значится имя владельца — Лаврион Онуфриевич. Мне объясняют, что печать личная, а не официальная. Официальная печать должна быть свинцовой, эта же из кости. Возможно, что останки Лавриона находятся здесь же. На дне раскопа несколько скелетов, две берцовые кости торчат из земляной стенки — прицерковное кладбище. Археологи-гробокопатели рассказывают, что не все рядом лежащие кости соответствуют друг другу, некоторые скелеты сборные: от одного человека череп, от другого руки. Новгородцы не особенно церемонились с мертвецами. Погребая новопреставленного, разбрасывали старые кости, потом укладывали кое-как, не очень заботясь о соответствии. На одну Офелию три бедных Йорика. Студентка как раз вынимает из грунта череп, мы с фотографом просим показать поближе. Студентка держит череп на вытянутой руке, мы с Яниным смотрим, а Павел фотографирует.

— Классический сюжет, девушка и смерть, — говорю Янину.

— Посмотри, Денис, девушка и смерть, — в голосе академика мягкая ирония. То ли издевается над моей аналогией, то ли не издевается. Но руководитель раскопа возмущен. «То, что вы сейчас делаете, не очень этично. Мы же не колонизаторы!». Пежемский втолковывает нам археологическую этику, как он ее понимает: «Если мы череп чистим, обследуем, то фотографировать нормально — рабочая ситуация, рабочий снимок. А позировать не стоит, у нас запрещено вольное обращение с костями».

+3

15

Скелеты рассказывают о своих владельцах

Проснувшись поутру, мы с фотографом обнаружили за окном густой дождь, независимо друг от друга чертыхнулись и схватились за сердце. То ли я чертыхнулся, а он схватился за сердце, то ли ровно наоборот — не суть. Важно то, что в такую погоду на раскоп никто не выйдет. На всякий случай, для очистки совести, все же приходим на Дворищенский, и — о радость! находим калитку открытой, сотрудников на месте. В земле, конечно, никто не ковыряется — во рвах грязная жижа, местами просто вода стоит, — все сидят под навесами, перебирают находки. Счастливо перейдя мостик, с которого не хотел сверзиться Янин, проходим в Никольский собор, частично обращенный в гнездилище археологов со складом находок. Под средневековыми сводами стоят рабочие столы, на них ящики с костями, много черепов. Сюжет «девушка и смерть» получает свое продолжение: Галина, симпатичнейший антрополог из Волгограда, на родине изучающая останки сарматов, упражняется здесь в различении костей животных и человека. Это совсем не так просто, как может показаться. Янин поведал занятную историю, случившуюся на раскопках.

— Я не рассказывал про Валентина Берестова? Бежит он как-то к Цалкину, зоологу, с костью и кричит: «посмотрите, какой громадный был человек!» Цалкин: «Валя, упаси вас Бог быть таким человеком! Это свинья».

Я спрашиваю у Гали, что может понять антрополог на основании первичного осмотра останков, без лабораторного анализа. Оказывается, не так мало — возраст, пол, различные остеопаталогии и повреждения: переломы, сращения позвонков и кариес (тем и другим страдали новгородцы). Попутно Галя застенчиво, но уверенно опровергает миф о том, что сарматы потеснили скифов благодаря своим длинным мечам, якобы намного превосходившим коротенький скифский акинак.

Денис Пежемский не зря руководит Дворищенским-кладбищенским (каламбур напрашивается) раскопом — он антрополог, старший научный сотрудник НИИ и Музея антропологии МГУ. Интересно взглянуть на средневековый Новгород со стороны его науки.

— За этот сезон на вашем участке откопали 55 останков. Что вы можете сказать о древних новгородцах на основании их костей?

— Пока очень мало — находки этого сезона еще не прошли лабораторных исследований. Сейчас девочки моют эти кости. Их еще несколько месяцев замерять, а потом несколько месяцев анализировать. А в предшествующие десятилетия находок захоронений практически не было. В 1939–1940 было раскопано большое кладбище в кремле. Но все находки, разумеется, утрачены — война. «Хороших» кладбищ эпохи независимости у нас почти нет. В древних храмах есть захоронения ктиторов (т.е. меценатов — ДЕ) — либо в самом храме, либо в специальных пристройках. Большие гражданские кладбища, предположительно, были за пределами окольного вала, на территории пригородных монастырей. Вполне может быть, что боярина-ктитора погребали у монастыря, пользовавшегося его покровительством, а рядом хоронили зависимых людей этого боярина. Сохранившиеся находки Арциховского хранятся в Москве, в музее, в котором работаю, и я являюсь их хранителем, так что могу сравнивать с тем, что извлекаем сейчас. Но антропологические знания об эпохе новгородской независимости все равно весьма пунктирны — на весь период имеется 10 черепов, и все молодые люди, а московское время теперь хорошо представлено. Московские дворяне приходили со своими семьями, со своим двором. У нас есть программы, которые позволяют сравнивать популяции.

«Гробокопатель» Пежемский, не сговариваясь с «помоечником» Петровым, толкует о том же: фрагменты есть, целого нет, вопросов больше, чем ответов.

— Можно ли, на основании имеющихся материалов, дать портретную реконструкцию новгородских популяций?

— Можно, хотя меня уже обвиняли в расизме. Новгородцы эпохи независимости — высокорослые люди с длинным черепом, высоким узким лицом и выступающим носом. Нос встречается как прямой, так и с горбинкой. Население округи был совсем другое — низкорослое, круглоголовое, с низким лицом. Потом, в московскую эпоху, новая популяция. И тут наши исследования подтверждают то, что было известно из письменных источников. Московские государи выселяли новгородцев, а на их место помещали людей из центральной России. Должен сказать, что московская популяция ужасно скучная. Все показатели усредненные. Нос средний, выступает он средне и т.п. Какой рост? Трудно сказать. Черепа у нас есть, а в длинных костях недостача.

— Есть ли стопы? Новгородцы носили тонкую обувь без подошв. Это ведь неудобно должно быть. Плоскостопие, травмы.

— Вовсе нет. У них были утоптанные дворы, хорошие ровные мостовые. Хоть босиком ходи. Вот вы дома, наверное, босиком ходите, и ничего. Обувь нужна была, чтоб травой не резаться, ноги не слишком часто мыть.

— Можно ли реконструировать новгородскую диету, в том числе основываясь на найденных костях животных? Хотя я читал, что кости козы и овцы различать не научились.

— Существует такое мнение, но на самом деле их можно различить. Трудно, но можно. А установить основы рациона сложно. Вы задаете хорошие вопросы, но я уверен, что, разговаривая со всеми нами, включая Янина, не получаете удовлетворительных ответов. Собака зарыта вот где. Вы пытаетесь получить картину жизни новгородцев. Но картина до сих пор не нарисована. Казалось бы, столько источников, столько всего нарыто археологами, только сложи все вместе и будет картина. Но оказывается, что целые большие пласты древней новгородской жизни «провисают». К вопросу о рационе — есть кости животных. Вопрос: у новгородцев были собственные стада, или они мясо покупали? Остеозоолог мог бы ответить на этот вопрос. Но, черт побери, этот остеозоолог в Новгороде только два года работает, антропологов здесь раньше тоже не было. Все много работают, а картины ни у кого нет. Все понятно про городское благоустройство — мостовые, домостроительство и т.п. А про социальные отношения, или, скажем, погребальный обряд, почти ничего не понятно. Есть много данных в последние годы, но они не обработаны. Чтобы получить законченную картину, экспедиция должна работать столетия. Мы многого не знаем. Никто не знает, как был устроен княжеский двор. Был ли дворец, как он выглядел?

+4

16

Искусство без искусства?

Пежемский берет ручку и рисует для меня схемку. Одно время историки полагали, что возле собора находился дворец, соединенный с ним переходом. Теперь найдены основания деревянного строения, вплотную примыкавшего к храму, но большие сомнения, что это был дворец. Я удивлен ­— пристройка с одной стороны должна была обезображивать великолепный собор. — Должно быть здание с другой стороны, для симметрии. И то не очень-то складно.

— Симметричное строение возможно. Но я абсолютно уверен, что тогда не заморачивались эстетикой. Вот мы сейчас стоим и наслаждаемся храмом, но ведь у нас глаза XX века! Религиозное сознание по-другому устроено. Пять куполов потому, что должно быть пять престолов. Мы восторгаемся фресками, но для средневекового человека это просто были религиозные тексты на стене. И никакой эстетики. Посмотрите на Параскеву Пятницу. Тот криворукий архитектор, который ее перестраивал в XIV веке, даже не разобрался в том, что сделали предшественники. Налепил кое-что похожее, без инженерного понимания. Художники того времени относились к своим художествам очень прагматично. Архитектор и живописец были ремесленниками среди других ремесленников. Можно делать инструменты, украшения. Можно писать фрески. То и другое может быть хуже или лучше, то и другое является ремеслом и не больше того.

— Владимир Пропп, выдающийся филолог, увлекавшийся древнерусским зодчеством, говорил, что древние храмы совершенны по форме, а позднейшие пристройки их обезображивают. Не следует ли убирать позднейшие добавления?

— Нет. Убирать ничего нельзя! Параскева Пятница 1207 года, перестраивалась не один раз. Так что же, все поломать и сделать «как было»? Это как социальное неравенство. Все равны, но некоторые равнее. И то же самое вы навязываете памятникам. Как только мы говорим, что есть неравенство, тут же выползают все химеры. XIV век не ценен, потому, что закрывает XIII. Почему ценен именно XIII? Кто это решает? А если собор XII века стоит на деревянной церкви X? А мы ни одной церкви X века не видели никогда. Все памятники ценны не потому, что красивы, а потому, что это наше наследие, прошлое.

— Но ведь послевоенные реставраторы воссоздавали первоначальный вид. Любовь Митрофановна Шуляк вернула Федору Стратилату трехлопастную структуру фасадов.

— Не вернула, а придумала! Ее там не было никогда. Когда восстанавливали храмы, история новгородской, древнерусской архитектуры была еще очень юна. Реставраторы находились в том же младенческом состоянии, в котором находилась история архитектуры. Им казалось, что они поняли, как тут развивались формы. И успели за 50-е — 60-е такого наделать, что просто страшно подумать. Сносили приделы храмов, как поздние, а потом обнаруживали, по фундаменту, что не поздние, а того же времени. Реставраторы — архитекторы, но не историки и не источниковеды. Они не понимали, что им тоже нужен источник. Но при этом они были великие люди, классики, я их всех очень люблю и уважаю. Они спасли этот город. Без них все бы погибло.

— Почему — война? климат?

— И то, и другое, и народ-богоносец, который растаскивал храмы на кирпичи. Нельзя сказать, почему в Новгороде так много памятников сохранилось, как нигде еще. Потому ли, что их изначально было больше, чем в других городах, или потому, что коэффициент разрушения меньше? Но климат здешний не способствует сохранению древних построек. Скорее наоборот. В новгородской земле спрятаны остатки десятков неизученных храмов. Если их раскопать, возможно, вся история новгородской архитектуры будет выглядеть по-другому.

Да, если Новгород раскопать как следует, многое будет выглядеть по-другому. Янин возглавляет экспедицию в течение 45 лет, а самой экспедиции исполнилось 75 лет — целая жизнь. Но «жизнь коротка, а наука длинна». Из всего, что я увидел и услышал в Новгороде, явствует, что новгородская археология пребывает в самом начале пути, и, если будем живы, как говаривал Толстой, впереди столетия работы, открытий и разочарований. «Картина», о которой говорит Денис Пежемский, будет складываться. И меняться не один раз. Карамзин думал, что в Новгороде царило народоправство, и на вече шел всякий свободный человек, но теперь историкам известно, что заседали несколько сот представителей знатнейших фамилий. Грабарь полагал, что новгородцы не ведали артистических соблазнов, но археологи извлекают из земли резных зверей и восстанавливают стройные пропорции храмов. Шуляк считала, что ей понятна история новгородских архитектурных форм, но сейчас ее предположения уверенно критикуют. Янин провел огромную работу по реконструированию социальных отношений в Новгородском государстве, но его молодые сотрудники говорят: «Наверно, многое было не так». Иначе в науке и быть не может. И нераскопанные 98% культурного слоя обещают много нового. Серьезно-ироническая реплика Янина «Копайте в поте лица своего!» — своеобразный эпиграф к жизни доброй дюжины будущих поколений археологов.

+6

17

Археологи нашли печать первого ярославского князя

Печать первого удельного ярославского князя Всеволода Константиновича обнаружили специалисты Института археологии в древнейшей части Ярославля, расположенной в треугольнике между двумя реками — Волгой и Которослью.

Далее
http://www.infox.ru/science/past/2010/0 … i_py.phtml

+5

18

Карты по теме.
Русские княжества 12 века.
http://cor.edu.27.ru/dlrstore/11ea82bb- … a_12_v.gif
И Русь в 13 веке.
http://cor.edu.27.ru/dlrstore/11ea82bb- … I_veke.htm

+1

19

Гита Уэссекская

Ги́та Уэ́ссекская (англ. Gytha of Wessex ; ? — 10 марта 1098, 1107[1]?) — принцесса английская, дочь последнего правившего англосаксонского короля Гарольда II и Элдгиты Лебединая шея.

После гибели отца в битве при Гастингсе бежала во Фландрию, затем, согласно Саксону Грамматику, вместе с несколькими братьями и сёстрами поселилась у своего дяди Свена Эстридсена, короля Дании.

В 1074 году вышла замуж за русского князя Владимира Мономаха. Мать Мстислава Великого, который в западных источниках вслед за дедом носит имя Гаральд.

А. В. Назаренко осторожно предположил, что Гита поддерживала связи с Пантелеймоновской обителью в Кёльне и участвовала в 1-ом Крестовом походе вместе с Готфридом Бульонским, умерла и погребена в Палестине, скорее всего в 1098, так как год спустя Владимир Мономах женился на другой женщине.

Их детьми были:

        Мстислав Владимирович Великий (1076—1132), великий князь Киевский с 1125
        Изяслав Владимирович (1078—1096), князь Курский
        Святослав Владимирович (1079—1114), князь Смоленский и Переяславский
        Роман Владимирович (1081—1119)
        Ярополк Владимирович (1082—1139), великий князь Киевский с 1132
        Вячеслав Владимирович (1083—1154), князь Туровский, великий князь Киевский в 1139, 1150, 1151-54
        Мария (Марина) Владимировна (†1146/1147), замужем за Лже-Диогеном
        Евдоксия Владимировна
        Евфимия Владимировна (†1139), вышла замуж за короля Венгрии Кальмана І Книжника
        Агафья Владимировна
        Глеб Владимирович — данные о его существовании недостоверны и признаются только частью исследователей.

+1