SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Литература » Прототипы литературных героев


Прототипы литературных героев

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

.

0

2

В эту тему (если такой ещё на форуме нет) предлагаю писать о прототипах самых известных литературных героев. :)
Ну, а я начну с любимых мушкетёров.  :blush:

Герои романа А. Дюма «Три мушкетера»

http://s006.radikal.ru/i214/1002/da/53c0466e6fbc.jpg

  Атос
http://s002.radikal.ru/i198/1002/0f/e05aed8f412b.jpg

Атос (фр. Athos, он же Оливье, граф де ла Фер, фр. Olivier, comte de la Fère; 1595—1661) — королевский мушкетёр, вымышленный персонаж романов Александра Дюма «Три мушкетёра», «Двадцать лет спустя» и «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя».
В «Трёх мушкетёрах» наряду с Портосом и Арамисом является другом д'Артаньяна, главного героя книг о мушкетёрах. У него таинственное прошлое, связывающее его с отрицательной героиней Миледи Винтер.
Он является самым старшим мушкетёром, играет роль отца-наставника для других мушкетёров. В романах он описан как благородный и статный, но также и очень скрытный человек, топящий свои печали в вине. Атос более остальных склонен к грусти и меланхолии.
К концу романа открывается, что он был мужем Миледи до того, как она вышла замуж за лорда Винтера.
В последующих двух романах он открыто известен как граф де ла Фер и отец юного героя Рауля, виконта де Бражелона. Как и имя Портоса, имя Атоса не раскрывается. Тем не менее, в пьесе Дюма «Юность мушкетёров» юная Миледи, звавшаяся тогда Шарлоттой, называет тогдашнего виконта де ла Фер Оливье, так что можно предположить, что это и есть имя Атоса.
Псевдоним Атоса совпадает с французским названием горы Афон (фр. Athos), что упоминается в 13-й главе «Трёх мушкетёров», где стражник в Бастилии говорит: «Но это не имя человека, а название горы». Его титул, граф де ла Фер, хоть и был придуман, связан с владениями ла Фер, некогда принадлежавшими королеве Франции Анне Австрийской.

ПРОТОТИП
http://s55.radikal.ru/i150/1002/8c/681c3b66f651.jpg

Прототипом Атоса является мушкетёр Арман де Силлег д’Атос д’Отевиль (фр. Armand de Sillègue d'Athos d'Autevielle; 1615—1643), хотя в действительности они имеют мало общего, кроме имени. Как и прототип Арамиса, он был дальним родственником капитана-лейтенанта (фактического командира) роты гасконца де Тревиля (Жан-Арман дю Пейре, граф Труавиль). Родина Атоса — коммуна Атос-Аспис в департаменте Пиренеи Атлантические. Его род происходил от светского капеллана Аршамбо де Силлег которому принадлежал в XVI веке «доменжадюр» (фр. domenjadur) — господский дом Атос. Сначала они получили титул «купец», затем «дворянин». В XVII веке Адриан де Силлег д’Атос, владелец Отевиля и Казабера, женился на демуазель де Пейрэ, дочери «купца и присяжного заседателя» в Олороне и двоюродной сестре де Тревиля. У них и родился мальчик, ставший прототипом Атоса. Будучи троюродным племянником капитана мушкетёров, он вступил в его роту около 1641 года. Но мушкетёром в Париже он прожил недолго. Он был найден убитым на дуэли вблизи рынка Прэ-о-Клер 22 декабря 1643 года.
Неизвестно, как сложилась бы судьба Атоса, проживи он дольше. В свидетельстве о его смерти, занесенном в регистрационные книги парижской церкви Сен-Сюльпис, сказано: "Препровождение к месту захоронения и погребения преставившегося Армана Атос Дотюбьеля, мушкетера королевской гвардии, найденного вблизи от рынка на Прэ-о-Клер". Формулировка этого лаконичного текста почти не оставляет сомнения, что бравый Атос умер вследствие тяжелого ранения, полученного на дуэли.

Деревушка Атос до сих пор существует, она расположена на правом берегу горной реки Олорон между Совтер-де-Беарн и Ораасом.

ПОРТОС
http://s40.radikal.ru/i088/1002/c1/4c70bfe69e68.jpg

Портос (фр. Porthos, он же барон дю Валлон де Брасье де Пьерфон, фр. baron du Vallon de Bracieux de Pierrefonds, личное имя неизвестно) — один из четырех мушкетёров, вымышленный персонаж романа Александра Дюма «Три мушкетёра», а также «Двадцать лет спустя» и «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя».
У Дюма
В «Трёх мушкетёрах» он, как и Атос и Арамис, фигурирует под псевдонимом «Портос». Позже выясняется, что он носит фамилию дю Валлон. В «Двадцати лет спустя» благодаря покупке новых поместий, названия которых присоединяются к его фамилии, его именем становится господин дю Валлон де Брасье де Пьерфон, затем он получает баронский титул.
Портос, честный и слегка доверчивый, интересуется только материальным благополучием, наслаждаясь вином, женщинами и пением. Его умение хорошо поесть произвело впечатление даже на Людовика XIV на обеде в Версале. По ходу романов он всё больше похож на гиганта, а его смерть сравнима со смертью титана. Его шпага носит прозвище Бализарда — это имя взято из рыцарского романа «Неистовый Роланд» Ариосто, так называвлся волшебный меч, которым владел Роджеро.
Во времена романа «Три мушкетёра» (около 1627 года) он, очевидно, имел мало земли и других источников дохода. В конечном счёте он смог получить необходимые средства от жены пожилого адвоката Кокнара (с которой у него был роман) для экипировки перед осадой Ла-Рошели.
Прототип
Весьма неточным прототипом Портоса является мушкетёр Исаак де Порто (фр. Isaac de Portau; 1617—1712) происходивший из беарнской дворянской протестантской семьи.

Исаак, потомок Авраама...
В парижском музее Карнавале выставлена как символ эпохи короткая сабля. Надпись гласит: "Принадлежала г-ну дю Валлону де Брасье де Пьерфон". Кем был данный господин – неизвестно, но точно не тем самым Портосом. Наш мессир Портос, точнее, Исаак де Порту, происходил из беарнской дворянской протестантской семьи. Его дед Авраам был распорядителем обедов (тогда это называлось "офицером кухни") при наваррском дворе – так что аппетит литературного Портоса, так сказать, имеет исторические корни. Его отец, также носивший имя Исаак, служил нотариусом при Беарнских Провинциальных штатах. Он женился на демуазель де Броссе и имел от нее дочь Сару. Овдовев, в 1612 г. сочетался вторым браком с Анной д'Аррак, дочерью Бертрана д'Аррака из Гана. Став богатым землевладельцем, отец нашего героя пользовался покровительством благородного сира Жака де Лафосса, королевского наместника в Беарне. В 1619 г. Исаак де Порту выкупил за 6 тыс. франков у Пьера де Л'Эглиза сеньорию Кантор. В 1654 г. поместье было продано – на этот раз за 7 тысяч франков Франсуа д'Андуэну.

"Портос" был младшим из его троих детей. По сохранившимся записям историки знают дату и место его крещения – 2 февраля 1617 года. Следующий документально доказанный факт его биографии – вступление в гвардейский полк Дезэссара. А вот был ли Портос мушкетером – большой вопрос. Историкам, похоже, вообще мало что известно о начале его военной карьеры; гораздо больше сведений о его старшем брате, Жане де Порту. Некоторое время тот был инспектором войск и артиллерии в Беарне, а затем стал секретарем при Антуане III де Грамон-Тулонжеоне (в романе Дюма "Десять лет спустя" другом виконта де Бражелона становится граф де Гиш – сын того самого Грамона).. В 1670 г. герцог де Грамон объявил о смерти "месье де Порту" – т.е. Жана де Порту.

Что касается Исаака де Порту, то он досрочно вышел в отставку и уехал в Гасконь. Возможно, это было следствие полученных на войне ранений. В 50-х гг. он занимал незаметную должность хранителя боеприпасов гвардии в крепости Наварранс: эту должность обычно давали недееспособным военным. Портос был женат – к сожалению, мы не знаем имени его жены. Его старший сын Арно родился около 1659 г. (а умер в 1729 г.).

Герой Александра Дюма погиб под тяжестью огромной скалы в Бель-Иле, что в Бретани. Реальный Портос умер менее помпезно – 13 июля 1712 г. в По от апоплексического удара в возрасте 95 лет. Его второй сын, Жан де Порту, стал военным моряком. Еще несколько поколений потомков Портоса верно служили Франции на военной и административной ниве. Его правнучка Элизабет де Порту в апреле 1761 г. вышла замуж за шевалье Антуан де Сегюра, ставшего позже губернатором Советерра. Несостоявшийся барон дю Валлон был бы доволен: его семья породнилась со старинными французскими дворянскими родами Другим прототипом Портоса был отец писателя — генерал Тома-Александр Дюма.

Продолжения
Израильский писатель Даниэль Клугер написал роман «Мушкетер», в котором, основываясь на имени Исаак де Порту, выдвигает версию, согласно которой Портос происходил из семьи еврейских беженцев из Португалии и его поведение в Париже во многом было вызвано стремлением скрыть свое «позорное» происхождение: он разговаривает медлительно, чтобы скрыть акцент, и выглядит тугодумом, и т. д. (действительно, в отличие от Атоса и Арамиса Дюма так и не объясняет, почему Портос скрывался под псевдонимом. Действие роман разворачивается до приезда д’Артаньяна в Париж.
Писатель Мишель Зивака написал роман «Сын Портоса» в стиле Дюма как продолжение истории мушкетёров. В нём говорится о том, что Портос будучи «инженером» на острове Бель-Иль, завёл тайный роман с прекрасной фермершей Корантиной и у неё уже после гибели Портоса родился сын Жоэль. Сын Портоса становится героем Франции, получает от короля титул шевалье де Локмариа и становится губернатором родного острова.

АРАМИС
http://s006.radikal.ru/i215/1002/b3/2d7ef8b6d692.jpg
Арамис (фр. Aramis, он же Рене, шевалье (аббат) д’Эрбле, епископ Ваннский, герцог д’Аламеда, фр. René, сhevalier (abbé) d’Herblay, évêque de Vannes, duc d’Alameda) — королевский мушкетёр, генерал иезуитского ордена, вымышленный персонаж романов Александра Дюма «Три мушкетёра», «Двадцать лет спустя» и «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя». В вышеперечисленных романах наряду с Атосом и Портосом является другом д'Артаньяна, главного героя книг о мушкетёрах. Происхождение прозвища «Арамис» в книге объясняется словами Базена, его слуги, будто бы это перевернутое имя Симара, одного из демонов.

ПРОТОТИП
Сельское поместье Портоса в Ланне находится неподалеку от долины Баретту, в которой находится аббатство Арамиц, светским аббатом которого был третий из наших мушкетеров. В расположенной рядом деревеньке Арамиц и сегодня живет всего несколько сот человек. Дюма делает ловкого Арамиса, шевалье д' Эрбле, полуаббатом-полумушкетером, одновременно участвующим и в интригах и в военных действиях, епископом Ванна, генералом ордена иезуитов и, наконец, испанским грандом, герцогом Аламеда...

Анри д'Арамиц родился около 1620 года. Он принадлежал к старинному беарнскому роду – наверное, самому дворянскому из всех трех (точнее четырех, учитывая не вполне чистое дворянское происхождение самого д'Артаньяна). В 1381 г. граф Гастон-Феб де Фуа пожаловал Жану д'Арамицу одноименное аббатство, которое стало наследственной собственностью рода. Во время религиозных войн Арамицы участвовали во всех схватках в Нижней Наварре. Некий капитан гугенотов Пьер д'Арамиц заслужил в этих стычках репутацию бретера. Он был женат на Луизе де Согюи, от которой имел трех детей: Феба, Марию, вышедшую замуж за Жана де Пейрэ и ставшей, таким образом, матерью будущего графа де Тревиля (опять все сходится на бравом капитане), и Шарля, женившегося на Катрин де Раг. После смерти старшего брата Шарль стал главой рода. Он-то и был отцом Анри.

Будучи двоюродным братом капитана мушкетеров, Арамис в 1640 г. вступил в его роту. Десять лет спустя мы встречаем его в родных краях, где он в феврале 1650 г. женится на демуазель Жанне де Беарн-Бонасс. В апреле 1654 г., намереваясь вернуться в Париж, он составляет завещание. Через два года он опять приезжает в Беарн, где через 18 лет и умирает. Арамис оставил трех детей: сыновей Армана и Клемана и дочь Луизу.

Характеристика персонажа
В книге «Три мушкётера» Арамис описан так:

Это был молодой человек лет двадцати двух или двадцати трёх, с простодушным и несколько слащавым выражением лица, с чёрными глазами и румянцем на щеках, покрытых, словно персик осенью, бархатистым пушком. Тонкие усы безупречно правильной линией оттеняли верхнюю губу. Казалось, он избегал опустить руки из страха, что жилы на них могут вздуться. Время от времени он пощипывал мочки ушей, чтобы сохранить их нежную окраску и прозрачность. Говорил он мало и медленно, часто кланялся, смеялся бесшумно, обнажая красивые зубы, за которыми, как и за всей своей внешностью, по-видимому, тщательно ухаживал.

Вполне очевидно, что Арамис склонен к некоему позёрству, в компании он любил похвастаться как своим поэтическим талантом, так и знанием латыни. Он производит не слишком серьёзное впечатление, но обладает мужеством и смелостью. Д’Артаньян после первой встречи с Арамисом даёт ему такую характеристику: «Арамис — сама кротость, олицетворённое изящество. А разве может прийти кому-нибудь в голову назвать Арамиса трусом? Разумеется, нет!»
Являя собой противоположность Портосу, Арамис привязан к нему. После гибели Портоса в конце книги «Виконт де Бражелон» Арамис оплакивает его с искренностью, ему к тому времени уже несвойственной. К событиям последней части трилогии Арамис, можно сказать, предаёт идеалы мушкетеров, и д'Артаньян, умирая, говорит такие слова: «Атос, Портос, до скорой встречи. Арамис, прощай навсегда!» Впрочем, существует мнение, что в данном случае переводчик ошибся. Слово «adieu», переведенное как «прощай», в гасконском диалекте имеет в том числе буквальное значение — «a Dieu», «с Богом». Тогда фразу д’Артаньяна можно расценивать как просьбу к Богу поддержать его оставшегося в одиночестве друга, и это значит, что он простил Арамису его роковую ошибку.
Тему «подлого иезуитства» Арамиса позже развил писатель Мишель Зевако в своём подражательском романе «Сын Портоса».

Д`АРТАНЬЯН

http://i037.radikal.ru/1002/80/43dcf131de72.jpg

Шарль Ожье де Бац де Кастельмор, граф д’Артаньян (фр. Charles Ogier de Batz de Castelmore, comte d'Artagnan, 1611, замок Кастельмор Гасконь — 25 июня 1673, Маастрихт) — гасконский дворянин, сделавший блестящую карьеру при Людовике XIV в роте королевских мушкетёров.
Биография
Детство и юность

http://s004.radikal.ru/i207/1002/f9/86de59954976.jpg
Замок Кастельмор, в котором родился Д’Артаньян, в местечке Люпиак, неподалеку от городка Ош

Шарль де Бац Кастельмор родился в 1611 году в замке Кастельмор возле Лупияка в Гаскони. Его отцом был Бертран де Бац, сын мещанина Пьера де Бац, присвоившего себе после женитьбы на Франсуазе де Куссоль дворянский титул, отец которого Арно Бац купил в графстве Фезензак Кастельморский «замок» принадлежавший ранее роду Пуи. Этот «доменжадюр» (фр. domenjadur) — господский дом, представляющий собой двухэтажное каменное строение, сохранился до сих пор и находится на границе графств Арманьяк и Фезансак на холме, между долинами рек Дуз и Желиз. Шарль де Бац переехал в Париж в 1630-х годах под фамилией своей матери, Франсуазы де Монтескью д’Артаньян (de Montesquiou d’Artagnan), происходившей из обедневшей ветви знатной семьи графов де Монтескью потомков древних графов Фезансак. Само скромное имение Артаньян (фр. Artagnan или Artaignan) возле Вик-де-Бигора в XVI веке перешло к Монтескью после женитьбы Полона де Монтескью, шталмейстера Наваррского короля Генриха д’Альбре, на Жакметте д’Эстен, г-же д’Артаньян. Сам д’Артаньян всегда писал свое имя с буквой «i», сохраняя его архаическую форму и всегда подписывал свое имя со строчной буквы. В бумагах королевских составителей генеалогий д’Озье и Шерена была найдена запись, что сам Людовик XIII пожелал, чтобы кадет гвардии Шарль де Бац носил имя д’Артаньян в память об услугах, оказанных королю его дедом со стороны матери, что уравняло Монтескью-Фезансаков с Бац-Кастельморами, которые во всех отношениях стоят несравнимо ниже Монтескью. Шарль поступил в роту королевских мушкетёров в 1632 году, благодаря покровительству друга семьи — капитана-лейтенанта (фактического командира) роты господина де Тревиля (Жан-Арман дю Пейре, граф Труавиль), также гасконца. Будучи мушкетёром, д’Артаньян сумел снискать покровительство влиятельного кардинала Мазарини, главного министра Франции с 1643 года. В 1646 году мушкетёрская рота была расформирована, но д’Артаньян продолжал служить своему покровителю Мазарини.

Военная карьера

http://s004.radikal.ru/i207/1002/57/3c528e819c51.jpg
Предположительно, портрет д’Артаньяна

Д’Артаньян сделал карьеру в качестве курьера кардинала Мазарини в годы после первой Фронды. Благодаря преданной службе д’Артаньяна в этот период кардинал и Людовик XIV поручали ему много тайных и щекотливых дел, которые требовали полной свободы действий. Он следовал за Мазарини во время его изгнания в 1651 году в связи с враждебностью аристократии. В 1652 году д’Артаньян был повышен в чине до лейтенанта французской гвардии, потом до капитана в 1655 году. В 1658 году он стал вторым лейтенантом (то есть заместителем фактического командира) в воссозданной роте королевских мушкетёров. Это было продвижением по службе, поскольку мушкетёры были намного более престижными, чем Французская гвардия. Фактически он принял на себя командование ротой (при номинальном командовании ею герцога Неверского, племянника Мазарини, и ещё более номинальном командовании короля).
Д’Артаньян был известен своей ролью в аресте Николя Фуке. Фуке был генеральным контролёром (министром) финансов Людовика XIV и стремился занять место Мазарини в качестве советника короля. Толчком к этому аресту стал грандиозный приём, устроенный Фуке в своём замке Во-ле-Виконт в связи с окончанием его постройки (1661). Роскошь этого приема была такова, что каждый гость получил в подарок лошадь. Возможно, данная наглость сошла бы Фуке с рук, если бы он не разместил на своем гербе девиз: «Чего я ещё не достигну». Увидев её, Людовик был взбешён. 4 сентября 1661 в Нанте король вызвал д’Артаньяна к себе и отдал ему приказ об аресте Фуке. Поражённый д’Артаньян потребовал письменного приказа, который и был ему вручён вместе с подробнейшей инструкцией. На следующий день д’Артаньян, отобрав 40 своих мушкетёров, попытался арестовать Фуке при выходе из королевского совета, но упустил его (Фуке затерялся в толпе просителей и успел сесть в карету). Кинувшись с мушкетёрами в погоню, он нагнал карету на городской площади перед Нантским собором и произвел арест. Под его личной охраной Фуке был доставлен в тюрьму в Анже, оттуда в Венсенский замок, а оттуда в 1663 г. — в Бастилию. Фуке охранялся мушкетёрами под личным руководством д’Артаньяна на протяжении 5 лет — вплоть до окончания суда, приговорившего его к пожизненному заключению.

http://s40.radikal.ru/i090/1002/ce/06ba03683d83.jpg
Памятник д’Артаньяну в Маастрихте

После того как он так отличился в деле Фуке, д’Артаньян становится доверенным лицом короля. Д’Артаньян стал использовать герб, «разделенный на четыре поля: на первом и четвертом серебряном поле черный орел с распростертыми крыльями; на втором и третьем поле на красном фоне серебряный замок с двумя башнями по бокам, с наметом из серебра, все пустые поля красного цвета». С 1665 года в документах его начинают называть «граф д’Артаньян», а в одном договоре д’Артаньян даже именует себя «кавалером королевских орденов», каковым он являться не мог по причине худородства. Истинный гасконец — «вельможа в случае» мог теперь позволить это себе, так как был уверен в том, что король не станет возражать. В 1667 году д’Артаньян был повышен в чине до капитан-лейтенанта мушкетёров, фактически командира первой роты, поскольку номинальным капитаном был король. Под его руководством рота стала образцовой воинской частью, в которой стремились приобрести военный опыт многие молодые дворяне не только Франции, но и из-за рубежа. Другим назначением д’Артаньяна была должность губернатора Лилля, которая была выиграна в сражении с Францией в 1667 году. В чине губернатора Д’Артаньяну не удалось обрести популярности, поэтому он стремился вернуться в армию. Ему это удалось, когда Людовик XIV воевал с Голландской республикой в Франко-голландской войне. В 1672 он получил звание «полевого маршала» (генерал-майора).
Гибель
Д’Артаньян был убит пулей в голову (по свидетельству лорда Алингтона) при осаде Маастрихта 25 июня 1673 года, в ходе ожесточённого боя за одно из укреплений, в безрассудной атаке по открытой местности, организованной молодым герцогом Монмутом. Гибель Д’Артаньяна была воспринята как большое горе при дворе и в армии, где его бесконечно уважали. По свидетельству Пелиссона, Людовик XIV был очень опечален потерей такого слуги и сказал, что тот был «почти единственный человек, который сумел заставить людей любить себя, не делая для них ничего, что обязывало бы их к этому», а по свидетельству д’Алиньи, король написал королеве: «Мадам, я потерял д’Артаньяна, которому в высшей степени доверял и который годился для любой службы». Маршал д’Эстрад, который много лет служил под командованием Д’Артаньяна, позже сказал: «Лучших французов трудно найти».
Несмотря на его добрую славу, незаконность присвоения им графского титула при жизни не вызывала сомнений, и после смерти д’Артаньяна претензии его семьи на дворянство и титулы оспаривались через суд, но Людовик XIV, умевший быть справедливым, велел прекратить какие бы то ни было преследования и оставить в покое семью его верного старого слуги. После этого сражения, в присутствии Пьера и Жозефа де Монтескью д’Артаньян — двух его кузенов, тело капитана мушкетеров д’Артаньяна было погребено у подножия стен Маастрихта. Долгое время точное место захоронения было неизвестно, однако французский историк Одиль Борда (Odile Bordaz), проанализировав информацию из исторических хроник, заявляет, что известный мушкетер похоронен в небольшой церкви Святых Петра и Павла на окраине голландского города Маастрихт (сейчас городской район Вольдер)

Мемориальная доска на угловом доме улицы Бак и набережной Вольтера (M° Rue du Bac) оповещает о том, что здесь жил Шарль де Батц- Кастельмор д'Артаньян, капитан-лейтенант мушкетеров Людовика XIV, убитый под Маастрихтом в 1673 году и обессмерченный Александром Дюма. Что ж, правильное место жительства выбрал капитан-лейтенант, прямо у Королевского моста через Сену, напротив Лувра, главного места своей службы.

http://s001.radikal.ru/i196/1002/d9/e4526dd850e2.jpg

А еще правее, в нескольких шагах от жилища д'Артаньяна, в домах 13-17 по улице Бак располагались казармы мушкетеров, где большинство из них получили жилье за счет казны. Кстати, именно в бытность д'Артаньяна капитаном мушкетеров это и произошло (1670г.). Увы, до наших дней казармы не сохранились и нынешние дома №13, 15 и 17 ничем особенным кроме своего исторического месторасположения не отличаются.

http://i059.radikal.ru/1002/01/49339ed0a790.jpg

Не так давно мир облетела весть о том, что в земле одного из садиков голландского Маастрихта предположительно найдены останки знаменитого д'Артантьяна. Газеты охотно перепечатывали сенсационную новость. И хотя в первоначальном сообщении говорилось лишь о том, что найденные скелеты, скорее всего, принадлежат древним римлянам, публикация не обошлась без видимой пользы: очень и очень многие с удивлением узнали, что литературный д'Артаньян – реальный, а не выдуманный Александром Дюма исторический персонаж. Шарль де Батц де Кастельморе, ставший под конец жизни капитаном-лейтенантом королевских мушкетеров и немедленно после того принявший имя "графа д'Артаньяна" (по одному из владений своей матери; что касается титула, то официально шевалье д'Артаньяну его никто не жаловал, в связи с чем к его потомкам уже в XVIII столетии были серьезные претензии со стороны геральдической службы короля Франции), погиб при осаде Маастрихта: пуля противника попала ему в голову. Тогда, в далеком июле 1672 г., его тело удалось вынести из-под огня противника только с пятого раза, причем четверо смельчаков, пытавшихся это сделать, погибли. Из мемуаров того времени мы знаем, что практически сразу же в присутствии двух кузенов погибшего, Пьера и Жозефа де Монтескью д'Артаньян, тело капитана мушкетеров было погребено у подножия стен Маастрихта. Не часто "у подножия стен" городов хоронили людей, литературная слава которых была способна обессмертить самую их жизнь, какой бы рядовой она ни была.

Семья
Жена
С 1659 г. супругой д’Артаньяна была Анна Шарлотта Кристина де Шанлеси (? — 31 декабря 1683), дочь Шарля Буайе де Шанлеси, барона де Сент-Круа, происхождением из древнего шаролезского рода. На гербе рода была изображена «на золотом фоне лазурная колонна, усеянная серебряными каплями», и имелся девиз «имя и суть мои — добродетель».
Дети
•Луи (1660—1709), крестными отцом и матерью его были Людовик XIV и королева Мария-Терезия, был пажом, потом знаменосцем, а затем лейтенантом в полку французской гвардии, после неоднократных ранений оставил военную службу и после смерти старшего брата отца Поля жил в Кастельморе, не женат;
•Луи (1661 — ?), крестными отцом и матерью его были Людовик Великий Дофин и Мадемуазель де Монпансье, был младшим лейтенантом гвардии, компаньоном Дофина, полковником кавалерийского полка и кавалером ордена Св. Людовика, после отставки он жил в родовом поместье матери Сент-Круа. Его женой с 1707 года была Мария-Анна Амэ дочь торговца винами из Реймса. У них было два сына: Луи-Габриэль и Луи Жан Батист (умер в молодости). В 1717 году имел возможность лицезреть российского царя Петра I во время визита последнего во Францию. «5 июня Петр смотрел экзерциции французской гвардии и мушкетеров. Войска были расположены на Елисейских полях. Дюк де-Шон с сыном командовали конницей, д’Артаньян и Капильяк — двумя ротами мушкетеров».

Потомки

Внук д’Артаньяна Луи-Габриэль родился около 1710 года в Сент-Круа, и как его знаменитый дед, тоже стал мушкетером, потом капитаном драгунского полка и помощником майора жандармерии. Он как и его дед-гасконец был блестящим офицером с манией величия и именовавал себя «шевалье де Бац, граф д’Артаньян, маркиз де Кастельмор, барон де Сент-Круа и де Люпиак, владельцем Эспа, Аверона, Мейме и других мест». Такое подчеркнуто родовитое дворянство показалось подозрительным и его заставили объяснить происхождение этих явно вымышленных титулов. Но ему повезло так как были обнаружены бумаги где его дед именовался «мессир Шарль де Кастельмор, граф д’Артаньян, барон Сент-Круа, капитан-лейтенант королевских мушкетеров», что подтвердило статус рода и его герб — на красном фоне три серебряные башни на ажурном поле — был включен в гербовник. Его состояние не соответствовало претензиям. Нуждаясь в деньгах, он продал Сент-Круа в 1741 году за 300 тысяч ливров, которые прокутил. Вскоре он оставил военную службу и задешево уступил советнику налогового ведомства колыбель своих предков — Кастельмор. С тех пор он жил в столице, где женился 12 июля 1745 года на баронессе Констанции Габриэль де Монсель де Лурэй, даме де Вильмюр. Последние свои дни он доживал в бедности в меблированных комнатах в Париже. У него был сын Луи Константен де Бац, граф де Кастельмор, родившийся в 1747 году. Он был помощником майора в иностранных королевских войсках. В армии его ценили как весьма любившего свое дело. Он стал последним в роду Шарля Ожье д’Артаньяна, хотя уже и не носил имени своего славного прадеда.

В мире изданы десятки биографий д'Артаньяна. В советское время сведения об этом герое можно было почерпнуть из популярной книги Бориса Бродского "Вслед за героями книг". В наши дни на русский язык переведена блестящая работа Жана-Кристиана Птифиса "Д'Артаньян". Однако если об остроумном гасконце все же многое известно, то его литературные товарищи по оружию и друзья по застолью представляются уж точно выдуманными персонажами. Атос, Портос и Арамис – это что-то вроде "до, ре, ми": тут даже порядок перечисления нельзя изменить до того монолитна конструкция.

http://s003.radikal.ru/i203/1002/36/6cc10183ce48.jpg

Между тем верные товарищи д'Артаньяна так же реальны, как и их знаменитый компаньон. Не будь Дюма, историки-архивисты вряд ли бы занялись поиском этих, что и говорить, незаметных персонажей величественной истории Франции XVII века. Ведь на то, чтобы отыскать следы их существования, понадобилось более 100 лет. Да что там говорить – сам Дюма полагал, что всех троих не существовало. Их имена он, конечно, не выдумал – они взяты из того же источника, которым знаменитый романист пользовался при создании своей трилогии: "Мемуаров г-на д'Артаньяна", написанных плодовитым "мемуаристом" Гатьеном Куртилем де Сандра. Последний хорошо ориентировался в реалиях первой четверти – середины XVII столетия и, возможно, слышал имена все трех "мушкетеров" еще в бытность свою на службе короля (уйдя с которой, занялся написанием от чужого имени скандальных "мемуаров", разоблачающих нравы двора). У Куртиля это были не три друга, а три брата, которых д'Артаньян встречает в доме у г-на де Тревиля. "Признаемся, чуждые нашему слуху имена поразили нас, и нам сразу пришло на ум, что это всего лишь псевдонимы, под которыми д'Артаньян скрыл имена, быть может, знаменитые, если только носители этих прозвищ не выбрали их сами в тот день, когда из прихоти, с досады или же по бедности они надели простой мушкетерский плащ", – пишет Дюма в авторском предисловии к "Трем мушкетерам". Романист, а точнее команда его помощников и консультантов, подбиравших для писателя фактологический материал, не верили, что Атос, Портос и Арамис не выдумка Куртиля де Сандра. В литературном еженедельнике La Pays Natal в 1864 г. Дюма написал: "Меня спрашивают, когда именно жил Анж Питу... Это вынуждает меня сказать, что Анж Питу, так же как и Монте-Кристо, так же как Атос, Портос и Арамис, никогда не существовал. Все они просто признанные публикой побочные дети моего воображения".

Французский историк Птифис не исключает, что д'Артаньян мог быть знаком с Атосом, Портосом и Арамисом: беарнцы и гасконцы образовывали в Париже маленькие закрытые кланы. Но никто из них, тщетно пытавшихся стать в жизни кем-то большим, чем был на самом деле, и представить себе не мог, что их смешные для современников имена олицетворят в умах потомков такие понятия как удаль, дружба и честь.

http://s40.radikal.ru/i090/1002/42/a98f67a10916.jpg

по материалам Википедии и сайта:
http://www.nice-places.com/articles/eur … ce/275.htm

+12

3

Прототипы литературных героев: нет вымысла без правды
Почти у каждого литературного персонажа есть свой прототип - реально существовавший человек. Иногда это сам автор (Островский и Павка Корчагин, Булгаков и Мастер), иногда - историческая личность, иногда - знакомый или родственник автора
27.11.2002 / культура и спорт
http://www.nomad.su/?a=14-200211270003
Екатерина Милославская, журнал "Российский кто есть кто", 2002 г., №5

"Евгений Онегин"

Александр Пушкин называл главного героя своего романа в стихах Евгения своим приятелем. Поэт даже оставил рисунок, известный многим, на нем поэт изобразил на фоне Петропавловской крепости себя вместе с Онегиным. На вид Евгений старше Пушкина на несколько лет, не худой, носит усы, на нем боливар, виден стоячий воротник. Явно не похож на того Онегина, который считается классическим. Этот рисунок должен был по замыслу автора стать основой портрета, который был бы помещен на обложке первой главы романа. Значит, он придавал особое значение этому изображению.

Прототип образа главного героя в романе "Евгений Онегин" - это поэт-младоархаист, декабрист Катенин. Он перевел "Божественную комедию" Данте. Гвардии полковник, участвовал в боевых действиях в Отечественную, уволен в отставку в сентябре 1820 года; декабрист, ненавидел Александра I и участвовал в разработке планов его убийства. Состоял в Союзе Спасения, летом 1817 г. возглавлял одно из двух отделений тайного Военного Общества - промежуточной организации, действовавшей в период между Союзом Спасения и Союзом Благоденствия. Его песня о свободе стала гимном декабристов, за это уволен в отставку.

Дружба Катенина и Пушкина была хорошей подпиткой для творчества Александра Сергеевича.

П.А. Катенин славился неуживчивым характером и порвал с декабристами, поэтому на Сенатскую площадь не вышел. Был выслан из Петербурга в 1822 году и поселился в своем имении в Костромской губернии, где вел одинокую жизнь, занимаясь литературной деятельностью.

"Тарас Бульба"

В повести "Тарасе Бульбе" Гоголь поэтизировал духовную нерасторжимость личности и народа, жаждущего национальной и социальной свободы. В ней Гоголь, по словам Белинского, "исчерпал всю жизнь исторической Малороссии и в дивном, художественном создании навсегда запечатлел ее духовный образ". Как ни странно, Гоголю удалось создать образ Украины и ее народа, не воспроизводя ни реальных событий, ни конкретных прототипов. Однако Тарас Бульба задуман настолько органично и ярко, что читателя не покидает ощущения его реальности.

Действительно, у Тараса Бульбы мог быть прототип. По крайней мере, был человек, судьба которого схожа с судьбой героя Гоголя. И этот человек тоже носил фамилию Гоголь.

Остап Гоголь родился в начале XVII века, возможно, в подольском селе Гоголи, основанном православным шляхтичем с Волыни Никитой Гоголем. Накануне 1648 г. он был ротмистром "панцерных" казаков в польском войске, дислоцированном в Умани под командованием С.Калиновского. С началом восстания Гоголь вместе со своей тяжелой кавалерией перешел на сторону казаков.

Полковник Гоголь занимался формированием пограничных военно-административных единиц, отрядов из подольских крестьян и мещан в районе Приднестровья.

Победа Богдана Хмельницкого над поляками под Батагом вызвала восстание украинцев в Подолье. Остап получил приказ освободить район от польской шляхты. В начале 1654 г. он стал командовать Подольским полком.

После смерти гетмана казачьи генералы стали враждовать друг с другом. В октябре 1657 г. гетман Выговский с генеральной старшиной, членом которой был Остап Гоголь, заключил Корсуньский договор Украины со Швецией, по которому провозглашалось "Войско Запорожское за народ свободный и никому не подчиненный". Однако раскол продолжался. В июле 1659 г. полк Гоголя принял участие в разгроме москалей под Конотопом. Гетман Потоцкий во главе польско-турецкой интервенции окружил Могилев. Остап Гоголь руководил могилевским гарнизоном, оборонявшимся от поляков. Летом 1960 г. полк Остапа принял участие в Чуднивском походе, после которого был подписан Слободищенский договор. Гоголь стал на сторону автономии внутри Речи Посполитой, его сделали шляхтичем.

В 1664 г. на Правобережной Украине вспыхнуло восстание против поляков и гетмана Тетери. Гоголь сначала поддерживал восставших. Однако он снова перешел на сторону противника. Причиной тому стали его сыновья, которых гетман Потоцкий держал заложниками во Львове. Когда гетманом стал Дорошенко, Гоголь перешел под его булаву и много ему помогал. Когда он воевал с турками под Очаковым, Дорошенко на Раде у р. Росава предложил признать верховенство турецкого султана, и оно было принято.

В конце 1971 г. коронный гетман Собеский взял Могилев, резиденцию Гоголя. При обороне крепости погиб один из сыновей Остапа. Сам полковник бежал в Молдавию и оттуда прислал Собескому грамоту о своем желании подчиниться. В награду за это Остап получил село Вильховец. Грамота о жаловании имения послужила деду писателя Николая Гоголя как свидетельство его дворянства.

Полковник Гоголь стал гетманом Правобережной Украины от имени короля Яна III Собеского. Он умер в 1979 г. в своей резиденции в Дымере, похоронен в Киево-Межигорском монастыре неподалеку от Киева.

Как видим, аналогия с повестью очевидна: оба героя - запорожские полковники, оба имели сыновей, один из которых погиб от рук поляков, другой перешел на сторону врага. Таким образом, далекий предок писателя и был прототипом Тараса Бульбы.

"Двенадцать стульев"

Легендарный Остап Бендер - фигура не совсем вымышленная. Вероятнее всего, прототипом создания этого колоритного образа Ильфу и Петрову послужил Осип Беньяминович Шор.

Согласно метрической записи, он родился в Никополе в 1899 году, 30 мая, в семье купца 2-й гильдии. Жил в Одессе, где закончил частную мужскую гимназию Раппопорта. В 1917-м поступил на первый курс Петроградского технологического института, но почти не учился. В 1919-м уехал на родину. До дома он добирался почти два года, с множеством приключений, о которых потом и рассказал авторам "Двенадцати стульев". Внешность, характер и речь Остапа Бендера взяты у Осипа Шора, которого домашние и друзья к тому же звали Остапом. Он служил в уголовном розыске по борьбе с бандитизмом.

У Осипа Шора был брат-футурист Натан Фиолетов, который принадлежал к тому же кругу, что и Ильф, Петров и Катаев. Последний вспоминал о Шоре: "Бандиты поклялись его убить. Но по ошибке, введенные в заблуждение фамилией, выстрелили в печень футуристу... Но что же в это время делал брат убитого поэта Остап? То, что он делал, было невероятно. Он узнал, где скрываются убийцы, и один, в своем широком пиджаке, матросской тельняшке и капитанке на голове, страшный и могучий, вошел в подвал, где скрывались бандиты... И, войдя, положил на стол свое служебное оружие - пистолет маузер с деревянной ручкой. Это был знак того, что он хочет говорить, а не стрелять. Бандиты ответили вежливостью на вежливость...

- Кто из вас, подлецов, убил моего брата? - спросил он.

- Я его пришил по ошибке вместо вас, я здесь новый, и меня спутала фамилия, - ответил один из бандитов. Легенда гласит, что Остап, никогда в жизни не проливший ни одной слезы, вынул из наружного бокового кармана декоративный платочек и вытер глаза.

- Лучше бы ты, подонок, прострелил мне печень.

Ты знаешь, кого ты убил?

- Тогда не знал. А теперь уже имею сведения: известного поэта, друга Птицелова (Эдуарда Багрицкого). И я прошу меня извинить. А если не можете простить, то бери свою пушку, вот тебе моя грудь - и будем квиты.

Всю ночь Остап провел в хавире в гостях у бандитов. Они пили чистый ректификат, читали стихи убитого поэта, плакали и со скрежетом зубов целовались взасос".

Вот эпизод, давший почву для создания образа "детей лейтенанта Шмидта".

8 августа 1925 в Гомельский губисполком явился человек с восточной внешность, прилично одетый, в американских очках и представился председателем ЦИК Узбекской ССР Файзулой Ходжаевым. Председателю губисполкома Егорову сказал, что едет из Крыма в Москву, но в поезде у него украли деньги и документы. Попросил 60 рублей, вместо паспорта предъявил справку, что он действительно Ходжаев, подписанную председателем ЦИК Крымской республики Ибрагимовым.

Его тепло приняли, дали денег, стали возить в театры и на банкеты. Но один из милицейских начальников решил сравнить личность узбека с портретами председателей ЦИК, которые нашел в старом журнале. Так был изобличен лжеходжаев, который оказался уроженцем Коканда, следовавшим из Тбилиси, где отбывал срок. Тем же способом, выдавая себя за высокопоставленного чиновника, бывший зек весело провел время в Ялте, Симферополе, Новороссийске, Харькове, Полтаве, Минске.

Отметим, что отчество Бендера было - Ибрагимович. Еще одна ссылка: Бендер произносит тост "За народное просвещение и ирригацию Узбекистана". Это было веселое время - время НЭПа и таких отчаянных людей, как Шор и лжеходжаев.

"Собачье сердце"

Как это не покажется странным, сюжет фантастической повести Булгакова имел под собой реальную историю. Профессор Преображенский - физиолог. Его прототип - выдающийся французский врач, преемник знаменитого Клода Бернара француз Броун-Секар. Доклад, прочитанный ученым 1 июня 1889 г. в Парижском научном обществе, наделал шума на весь мир и надолго привлек к себе внимание общественности. Булгаков и сам был врачом, поэтому ему было несложно развить мысли ученого в захватывающий художественный сюжет.

Ощутив упадок сил, семидесятилетний Броун-Секар начал экспериментировать на животных и со временем нашел способ омоложения. Он сделал себе шесть инъекций вытяжки из семенников кроликов и собак и почувствовал, что помолодел на тридцать лет. К нему вернулась физическая и умственная энергия. Чтобы продемонстрировать правоту своих наблюдений, Броун-Секар при свидетелях взбежал на лестницу, на которую прежде взбирался с трудом, с несколькими остановками.

Эксперимент французского медика повторили другие ученые, многие из них подтвердили эффективность "экстракта Броун-Секара". Однако вскоре сам Броун-Секар признал, что омолаживающее действие его препарата кратковременно, за ним следует ускоренное увядание организма. Ученый начал быстро дряхлеть и через пять лет умер.

"Тихий Дон"

Еще в ранней редакции романа Шолохова появился некий Абрам Ермаков - прямой предтеча Григория Мелехова, которого тогда в тексте вообще не было. И внешность, и поведение Ермакова сильно напоминают будущий образ Мелехова. У обоих персонажей был один прототип: вешенский казак с хутора Базки, полный Георгиевский кавалер, командир 1-й повстанческой дивизии во время Вешенского восстания хорунжий Харлампий Васильевич Ермаков. Сам писатель называл Харлампия главным прототипом Григория Мелехова.

"Его предки - бабка-турчанка, четыре Георгиевских креста за храбрость, служба в Красной гвардии, участие в восстании, затем сдача красным в плен и поход на Польский фронт, - все это меня очень увлекло в судьбе Ермакова. Труден у него был выбор пути в жизни, очень труден", - писал о Ермакове Михаил Шолохов.

Когда до выхода в свет "Тихого Дона" оставалось чуть меньше года Ермаков был расстрелян по решению коллегии ОГПУ. Это случилось в 1927 г. Вероятно, это событие повлияло на решение Шолохова не писать пятую книгу романа.

Шолохов часто встречался с Харлампием Васильевичем и писал ему: "Уважаемый тов. Ермаков! Мне необходимо получить от вас некоторые дополнительные сведения относительно эпохи 1919 года. Надеюсь, что вы не откажете мне в любезности сообщить эти сведения с приездом моим из Москвы. Полагаю быть у вас в мае - июне с.г. Сведения эти касаются мелочей восстания В-Донского. Сообщите письменно по адресу Каргинская, в какое время удобно будет приехать к вам? И намечаются ли в этих месяцах у вас длительные отлучки? С приветом, Михаил Шолохов".

В течение почти года Михаил Шолохов регулярно навещал Ермакова. Его судьба во многом совпадает с судьбой Григория Мелехова. Он несколько лет прожил с молодой женой, отцом, матерью и тремя детьми, а потом жизнь его круто изменилась.

1 июня 1920 г. за службу у белых Ермаков был послан на фильтрацию в особый отдел 14-й кавдивизии. В июле освобожден. 2 августа назначен командиром кавдивизии. Был ранен. В сентябре был помощником командира полка по хозчасти. В марте 1921 г. направлен в распоряжение 14-й кавдивизии и зачислен на ту же должность в резервный полк. 25 апреля назначен помощником командира 41-й кавбригады. В июле 1921 г. проходил службу в должности помощника командира полка. В августе 1922 г. назначен командиром 14-й кавдивизии 1-й конной армии. Когда закончилась гражданская война и Ермаков стал ненужен, его сочли опасным и уволили как бывшего белого офицера.

Вскоре начались аресты. Первый произошел в сентябре того же 1923 года. Вместе с ним ОГПУ арестовало многих казаков-станичников. В деле сказано: "До октябрьского переворота хлебопашцы, образования низшего, проходили по делу о контрреволюционном восстании 1919 г. в Верхне-Донском округе". Ермаков на допросе заявил, что причиной восстания были расстрелы, поджоги и насилие со стороны Красной гвардии, назвал имена организаторов восстания. Но на следующем допросе он поправился, сказал, что истинным организатором восстания был его брат Емельян, который недавно умер. Дело о "контрреволюционном восстании" длилось 14 месяцев.

Хуторяне не побоялись наказания и написали письмо в следственные органы, в котором заступились за земляка: "Мы, нижеподписавшиеся, даем настоящее одобрение гражданину нашего села Ермакову Х.В. в том, что он действительно честного поведения и за ним не замечено никаких контрреволюционных идей". Письмо подписали даже члены Базковской ячейки РКСМ Кривошлыков, Кружилин и ее секретарь Боков.

Благодаря этому письму вышло постановление: "Хотя Ермакову и предъявлено обвинение в участии в восстании против соввласти в 1919 г., причем Ермаков некоторое время командовал отрядом, действовавшим против соввойск, но с 1920 г. он вступил в ряды Красной Армии, занимая командную должность, принимал участие в боях против поляков и Врангеля, в его деле имеются благоприятные о нем отзывы его сограждан". Ермакова освободили под личное поручительство.

Его вновь арестовали 20 января 1927 г. 17 июня решением коллегии ОГПУ Ермаков был приговорен к расстрелу. 30 августа 1989 г. за отсутствием состава преступления он был реабилитирован Ростовским областным судом.

"Два капитана"  :love:

Вениамин Каверин говорил о прототипе своего героя так: "Это был человек, в котором горячность соединялась с прямодушием, а упорство - с удивительной определенностью цели. Он умел добиваться успеха в любом деле. Ясный ум и способность к глубокому чувству были видны в каждом его суждении". Писатель встретился с ним впервые в 1932 году, когда ученый готовил к защите свою кандидатскую диссертацию. Подробности его биографии очень четко выписаны в романе, но сам прототип никогда не стремился к славе героя. Даже его сын, читая в детстве роман "Два капитана", не сопоставлял ее сюжет с судьбой отца. Отец стал известным ученым, написал учебник, по которому занимаются студенты.

Брусилов, руководитель экспедиции на "Св.Анне" (прототип судна "Св. Мария") - прототип известного полярника Седова.

Прототип Сани - знаменитый полярный летчик Леваневский. Он погиб 12 августа 1937 г. Сигизмунд Александрович - один из первых Героев Советского Союза. На четырехмоторном бомбардировщике Н-409 он совершал перелет из СССР в США через Северный полюс. После 20 часов полета связь с экипажем оборвалась. На поиски Н-409 были брошены 24 самолета и один дирижабль, но все усилия оказались тщетны. Дирижабль в итоге разбился, находившиеся на его борту спасатели погибли.

По одной из версий, в самолете Леваневского сработало взрывное устройство. Известно, что за два часа до отлета к Леваневскому подошел чекист с письменным приказом Ежова передать жене Рузвельта подарок Сталина - две шубы и банку черной икры. Гостинцы были упакованы в большую картонную коробку, и запросто могли оказаться бомбой.

Леваневский, с его независимым характером и польским происхождением, раздражал партийную верхушку. В 1936 году летчик совершил беспосадочный перелет из Лос-Анджелеса в Москву на американском самолете "Вилти". Использование западной техники взбесило Сталина: он отменил традиционный кремлевский обед и не поехал встречать летчиков на аэродром. Возражал Сталин и против последнего полета Леваневского: по мнению вождя, не надо было показывать американцам новый советский бомбардировщик. Конструктор самолета Болховитинов в последний момент не был взят в полет.

Через несколько лет уголовное дело по поводу исчезновения Н-409 закрыли. Никаких следов катастрофы не найдено до сих пор.

+9

4

Добрый доктор Айболит

Про врача Цемаха (Тимофея Осиповича) Шабада  последнее время говорится очень много. В Вильнюсе
поставили памятник этому человеку как прототипу знаменитой сказки К.И.Чуковского.

С  Шабадом писатель, по некоторым источникам, познакомился в 1912 году, когда ездил в Вильно читать лекции о Л.Андрееве и О.Уайльде. Шабад после 1917 г. поселился в Вильно (своём родном городе)  и жил там до самой смерти. Он был высококвалифицированным врачом, добрым, отзывчивым человеком. Чуковский сам в статье в "Пионерской правде" называет его прототипом  доктора Айболита.

Хотя известно, что доктор Айболит -это не только Тимофей Шабад, но и переведённый и доработанный доктор
Дулиттл из книги английского инженера Гью Лофтинга. Лофтинг, находясь на фронте во время Первой мировой войны, придумал доктора Дулитла, который  умело лечил разных животных, общался с ними и воевал со
своими врагами - злыми пиратами. История доктора Дулитла появилась в 1920 году и через пару месяцев после публикации стала настоящим бестселлером. Корней Иванович Чуковский,  свободно владевший английским языком, переработал книги Лофтинга и написал книгу по мотивам "Истории доктора Дулитла" , которую назвал "Доктор Айболит". Затем родилась поэма с тем же названием.

Вполне возможно, что Шабад вдохновил Чуковского на творческий процесс, результатом которого и стали известные нам с детства  строки:
Добрый доктор Айболит,
Он под деревом сидит,
Приходи к нему лечиться
И корова, и волчица,
И жучок, и червячок, и медведица.

Есть версия, что, кроме Тимофея Осиповича Шабада, существует ещё один прототип доктора Айболита.

увеличить

Отредактировано Lady Nazira (2010-02-02 19:29:51)

+8

5

Казанский исследователь Руслан Бушков полагает, что у Айболита Чуковского был не только литературный, но и реальный прототип - выпускник Казанского университета Петр Изергин. "За" эту версию говорит и сходство портретов Изергина - сухонького старичка с бородкой клинышком - с изображениями Айболита, и близкое знакомство его с Чуковским, и сама судьба этого врача, нелегкая и самоотверженная.

Всех излечит, исцелит добрый доктор Айболит

Личностью Петра Изергина Бушков заинтересовался еще полтора десятка лет назад, когда занимался историей революционных выступлений в среде казанского студенчества. Изергин был в числе участников знаменитой "ленинской" сходки 1887 года, за что был исключен из университета, с первого курса физико-математического факультета. Спасибо батюшке, мировому судье Василию Семеновичу, который хлопотал, чтобы сыну дозволили вернуться в альма-матер - теперь, правда, уже на медицинский факультет.
Недаром говорят: все, что ни делается, - к лучшему. Именно в медицине Петр Изергин нашел свое призвание, совмещая учебу с работой в знаменитой психофизиологической лаборатории профессора Миславского. Получил Большую золотую медаль университета за исследования физиологии человека и животных. Но и мятежная юность не прошла бесследно - спустя семнадцать лет Петр Васильевич, теперь уже земский врач Балашовского уезда Саратовской губернии, выступил с коллегами против ареста товарища. На разгон демонстрации губернатор Столыпин бросил казаков, и Изергин с десятками других участников попал в больницу.

В 1906 году Петр Васильевич перебирается с семьей в Крым, на работу в детский костно-туберкулезный санаторий в Алупке, по давнему приглашению основателя лечебницы профессора Александра Боброва. К тому времени Изергин досконально изучил способы лечения костного туберкулеза, прекрасно владел методами изготовления корсетов, которые снимали боль и способствовали излечению. А "Бобровка" была одним из первых в Европе климатических санаториев для лечения костных форм туберкулеза, существовала исключительно на собственные средства и помощь благотворителей, но на лечение здесь принимали маленьких пациентов независимо от того, смогут ли их родители оплатить содержание. Главврачу санатория приходилось ежедневно думать о том, на какие средства лечить и кормить более сотни тяжелобольных ребятишек - вот такое нелегкое наследство досталось Изергину после смерти Боброва.

Петр Васильевич неутомимо искал спонсоров, постоянно отдавал в кассу санатория собственные деньги. На взносы состоятельных родителей доктор начал строительство нового корпуса. В годы Гражданской на попечении санатория осталось 25 больных детей, и все они существовали на деньги и продукты, которые получал Изергин, устраивая приемы в Алупке и посещая больных на дому. Потом дошел черед до личных вещей персонала - их ездили обменивать на продукты в окрестных деревнях. Тогда с Изергиным приключилась поистине сказочная история: трое бандитов остановили на дороге лошадь врача и приготовились уже ограбить и разделаться с путником, как подоспел четвертый их товарищ: "Ребята, не трогать его, это детский доктор, кладите все обратно".

После революции Изергин принялся за работу с удвоенной энергией - ездил в Москву, доказывал нужность и полезность санатория. Петр Васильевич претворял в жизнь новую идею: в здравнице ребята должны не только получать медицинскую помощь, но и учиться, несмотря на то, что многие пациенты месяцами лежали в гипсе. Так в санатории появились сотрудники, совмещавшие в одном лице две благородные профессии - педагога и медика, а ребята покидали здравницу полноценными членами общества, ни интеллектуально, ни физически не уступая ровесникам. С именем Изергина в "Бобровке" связано еще одно важное начинание - методика, по которой пациенты находятся на свежем воздухе круглый год. Идея казалась невероятной - как можно подвергать и без того ослабленный туберкулезом организм действию холодного ветра и непогоды? Правоту Изергина подтвердила сама природа: постройки санатория серьезно пострадали от крымского землетрясения 1927 года, и юным пациентам пришлось до декабря жить во дворе, под открытым небом. Однако ни ожидавшихся простуд, ни ухудшения здоровья врачи не отметили. Наоборот, ребята окрепли!

Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит

Руслан Бушков вспоминает: когда исследовательская тропа привела его в "Бобровку" и он увидел портрет Петра Васильевича Изергина, тут же невольно воскликнул: "Да это же доктор Айболит!" Персонал же санатория просто уверен в том, что Изергин послужил прототипом доброго доктора. Ведь в "Бобровке" лечилась дочь Чуковского Мария, или Мура, как звали ее домашние. Увы, девочка умерла, дожив всего до 11 лет, но здравница возвратила к жизни сотни других ровесников Муры. Чуковский неоднократно приезжал в гости к "бобрятам", читал им стихи про Мойдодыра, Муху-Цокотуху, общался и с уважением относился к самому доктору Изергину... Действие малоизвестной документальной повести Чуковского "Солнечная", кстати, происходит именно в "Бобровке". А в самом санатории гостям с гордостью покажут дуб - ровесник здравницы, под которым, по легенде, осматривал пациентов Петр Васильевич, и невольно вспомнится: "Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит"...

увеличить

Отредактировано Lady Nazira (2010-02-02 19:30:35)

+7

6

А вот про самую лучшую злодейку из "Трех мушкетеров":
МИЛЕДИ ДЕ ВИНТЕР
Она же Шарлотта Баксон, Анна де Бейль (или Брейль), баронесса Шеффилд, леди Кларик, графиня де Ла Фер.

Прототипом миледи послужила, несомненно, Люси Хей (урожденная Перси), графиня Карлайл - известная английская светская дама, вовлеченная во многие интриги периода Английской революции. Дюма прочел о ней у Ларошфуко. Ему очень понравилась история о том, как Люси срезала подвески у герцога Бекингема…

Люси родилась в семье Генри Перси, 9-го графа Нортумберлендского. Став второй женой Джеймса Хея, 1-го графа Карлайла, она заняла прочное место при дворе Карла I. В период гражданского противостояния Люси неоднократно переходила на сторону как короля, так и парламентариев. Что, в конце концов, закончилось ее арестом 21 марта 1649 года и заключением в Тауэр, где она пробыла до 25 сентября 1650. После освобождения она прожила еще десять лет, но не играла заметной роли…

Если с Люси более или менее ясно, то с миледи де Винтер понятно далеко не все. Например, почему столько имен у этой роковой дамы? 21-я глава называется “Графиня Винтер”. Между тем, лорд Винтер представляет свою невестку, как Леди Кларик. Явственно прослеживается связь с “Мемуарами” Ларошфуко, из которых Дюма почерпнул историю с подвесками. Ведь Кларик - это переделанное на французский манер имя Карлайл. Леди Кларик упоминается и у Куртиля де Сандра - именно не ней собирался жениться Д’Артаньян. Кстати, “поселяет” свою героиню Дюма на Королевской площади, 6. Место, где в ту эпоху жили известные светские львицы. Сам писатель этот дом тоже неплохо знал. В нем в свое время обитали не менее популярные личности. Например, Виктор Гюго…

Миледи состояла в браке с младшим братом лорда Винтера. Имеется в виду, что он носил титул барона Шеффилда. Поэтому, и она именуется в романе баронессой Шеффилд. Однако, и сам лорд Винтер представляется Д’Артаньяну бароном Шеффилдом. Получается, что и он, и его брат - оба являлись баронами. Чего не могло быть ни при каких обстоятельствах, согласно традициям английской аристократии. Впрочем, миледи в любом случае не имела права ни на один из этих титулов. Так как еще ранее (также незаконно) стала женой графа де Ла Фер. И звалась она тогда - Анна де Бейль…

Имя Бейль Дюма взял от одной туреньской семьи, к которой принадлежала Жаклин, графиня де Море - давняя пассия Генриха IV. Впоследствии она вышла замуж за графа де Варда. Которого писатель сделал одним из персонажей - любовником миледи де Винтер.
Во второй части трилогии сын последней Мордаунт упоминает именно имя Анна де Бейль. Однако, во время суда над миледи в Армантьере Атос перечисляет все ее имена, кроме Анны. В пьесе “Юность мушкетеров”, написанной Александром Дюма в 1849 году, он пытается задним числом объяснить имя Анна де Бейль (в пьесе - Брейль), как принадлежащее матери миледи…

увеличить

+9

7

Есть в Иерусалиме площадь имени Гасана Абдуррахмана ибн-Хоттаба.
http://world.lib.ru/img/r/rubinson_a/oldcity1/ljlshliab.jpg

Эта площадь расположена сразу за Яффскими воротами Старого города в Иерусалиме. Только тут получился исторически-литературный казус. Лагин, когда писал своего "Старика Хоттабыча", дал джинну имя реально существовавшего арабского средневекового полководца и общественного деятеля.То есть не Гассан Абдуррахман, а Омар Йусуф ибн-Хоттаб, но это все равно. Местное население недоумевает, отчего у филологически образованных россиян название площади вызывает гомерический хохот.

У Лагина реальным именным прототипом джинна был именно Омар (Умар) ибн-Хоттаб (или Хаттаб). Гассан (или, вернее, как положено говорить на арабском, Хасан), сварливый братец старика Хоттабыча, в прототипной реальности никогда не существовал, и автором был выведен для оттененности личности перевоспитавшегося джинна.
Второе имя Омара-Умара - Абдуррахман - встречается в исторических источниках.

А главное, в романе имеет место полная историческая путаница. В первую очередь, сказано, что обоих Хоттабычей заколдовал и рассовал по бутылкам Сулейман ибн-Дауд (как говорится, мир с ними обоими!). Сулейман ибн Дауд - это арабский перевод имени  Соломона, сына Давидова, того самого Соломона Мудрого, древнееврейского царя, построившего знаменитый Иерусалимский храм. Царь Соломон жил в 10-м веке до н.э., в то время как Хоттабыч изображает из себя, по идее, мусульманина, т.е. представителя мифологии той религии, которая возникла лишь в 7-м веке н.э.

В книгах Лагина вообще много забавных головоломок и зашифрованных историко-лингвистических парадоксов.
В романе "Патент АВ" (за который Сталин наградил автора премией своего имени), изданном в глубоко советское время и поданном литературной критикой как памфлет против звериного оскала капитализма, как истинно верноподданическая вещь, встречаются имена и названия, ничего глазу и уху советского читателя не говорящие, но являющиеся ивритскими выражениями. Иврит был в то время, по сути, языком запрещенным, но цензура пропустила, потому что не доперла. Лагин обожал делать такие вещи, балансируя на грани официоза и любви к древнееврейскому языку, который изучал еще в детстве.

А вот совсем интересный момент из "Старика Хоттабыча", который цензура проморгала тоже.
"Вместо ответа Хоттабыч, кряхтя, приподнялся на ноги, вырвал из бороды тринадцать волосков, мелко их изорвал, выкрикнул какое-то странное слово "лехододиликраскало" и, обессиленный, опустился прямо на опилки, покрывающие арену."

"Лехододиликраскало". Ведь это ничто иное, как ашкеназское произношение начала еврейской субботней песни-молитвы "Леха доди ликрат кала", т.е. "Пошли, дружище, встречать невесту-субботу".

+8

8

Александр Святогоров - один из прототипов И. Вайса ("Щит и меч" В. Кожевникова)

15 декабря 1913 года, 95 лет назад, в Харькове в семье Пантелеймона Святогорова, рабочего одного из заводов, родился сын, которого назвали Александром. Не прошло и года, как отец ушел на войну, затем на вторую, а воспитанием сына занималась только мама.

Впрочем, ей было очень нелегко справляться с детьми, и Саша большую часть времени проводил на улице. Но он был мальчишкой серьезным, в драки не ввязывался, не хулиганил, его все чаще можно было встретить с книжкой в руках. И после окончания семилетки Святогоров-младший поступил не куда-нибудь, а в техникум, чтобы выучиться на мастера.

Из начальника цеха - в оперуполномоченные

По распределению его в 1932 году отправили в Запорожье, на огнеупорный завод, где за семь последующих лет он сделал блестящую карьеру: стал начальником цеха, затем ему оказали высокое доверие – приняли в ряды партии.

Время было трудное вдвойне. Во-первых, массовые репрессии, во-вторых, к тому времени на территории Польши полыхала Вторая мировая война. Толкового коммуниста однажды пригласили в НКВД. Он готовился к самому худшему, к аресту, но разговор получился совершенно иным. Оперуполномоченный, который вел беседу, пожаловался на то, что у советских людей неоднозначное отношение к людям, работающим в НКВД. Мол, перегибы, конечно, были, этого отрицать нельзя. Но сейчас органам внутренних дел, как никогда нужны очень серьезные люди, которые могут исправить ситуацию…

В общем, Александра «уломали». И в самом деле, в 1940 году пришлось заниматься не «посадкой», а реабилитацией тех, кто оказался в лагерях без вины виноватыми. Были пересмотрены сотни дел. Конечно, амнистия не носила столь массовый характер, но это было.

Но главное – каждый день были занятия. Новой смене преподавали основы оперативной работы, обучали иностранным языкам. Учителями были опытнейшие чекисты, бывшие разведчики.

Это очень пригодилось с началом Великой Отечественной войны. Чекисты покидали города последними, успевая взрывать предприятия, уничтожать документы. Святогоров до последнего находился в Запорожье, а потом попал под командование легендарного советского разведчика Павла Судоплатова.

увеличить

Отредактировано Lady Nazira (2010-02-05 12:53:00)

+3

9

Разгром в Люблинской разведшколе

Одним из важных направлений первого этапа войны была острая необходимость внедриться в различные немецкие разведывательные школы, чтобы «засвечивать» потенциальных шпионов еще на стадии подготовки. Тогда их можно было легко вычислить и обезвредить. Александра, освоившего основы немецкого языка, отправили в Люблинское воеводство, в Польшу. Для начала для организации партизанского отряда, с последующим внедрением в структуры абвера.

Как только отряд был создан, Святогоров возглавил разведывательно-диверсионную группу, изучал разветвленную структуру гитлеровских служб, чтобы можно было легко стать «своим» у немцев, завоевать у них доверие.

Александр придумал гениальный ход. Он внедрился в одну из школ под видом хорунжего западноукраинской дивизии СС «Галичина». Как-то разговорился с одним из руководителей разведшколы (встречу подстроили) и пожаловался на то, что мечтал быть полезным «великой Германии» в другом качестве. Форма хорунжего подействовала на матерого фашистского разведчика, он благосклонно воспринял решение украинского повстанца «заняться настоящим делом».

Гитлеровец и не подозревал, что основной целью «хорунжего» было уничтожение Люблинской разведшколы. В этом суперсекретном учебном заведении абверовцы готовили для засылки в нашу страну диверсионные группы, созданные из власовцев и других предателей.

Самому Александру внедряться в школу не разрешили, но несколько парней из его диверсионной группы стали курсантами. Они все детально разузнали, и Святогоров решил уничтожить школу во время прибытия в нее шефа люблинского гестапо Акардта. Боевая операция была проведена успешно: наша группа все разгромила, почти всех перестреляла, захватила документы и нескольких инструкторов школы, которые на допросе дали ценные показания. Вот только Акардта живым взять не получилось: он погиб в перестрелке.

Чуть позже Святогорову с группой удалось захватить посланника Канариса, одного из организаторов операции под кодовым названием «Сатурн». Под его руководством готовились для заброски в наш тыл диверсионные группы. Несколько уже было заброшено. На допросе он во всем признался. Вскоре все эти уже засланные группы были ликвидированы.

В Словакии майор Зорич был национальным героем

А Александра Пантелеймоновича перебросили в Словакию, где он создавал новые диверсионные группы. Все было проделано в короткие сроки. Жизнь в Словакии фашистам показалась просто адом. Зимой 1944 года фашистский комендант в городе Злате-Моравце установил за голову Святогорова щедрую награду – полмиллиона словацких крон…

Имя майора Зорича, а это был псевдоним Александра Святогорова, гремело по всей Словакии…
После войны Святогоров был резидентом советской разведки в Братиславе и Берлине, работая под прикрытием консульской службы. А после зарубежных поездок вернулся в Киев, где и жил до лета нынешнего года. А когда Вадим Кожевников работал над книгой «Щит и меч», Александр Пантелеймонович рассказывал писателю о жизни и быте разведшколы абвера под Люблином.

Кстати, и актер Станислав Любшин, исполнитель роли Иоганна Вайса, несколько раз встречался со Святогоровым в Киеве. Актер и разведчик как-то сразу понравились друг другу…

... а в Украине о нем деликатно забыли

В начале 90-х годов прошлого века ветераны войны обратились в Верховный Совет СССР с просьбой присвоить Святогорову звание Героя Советского Союза. С первого раза этого сделать не удалось. А потом страна распалась, и украинское руководство не стало заниматься восстановлением справедливости. В нынешнем, XXI веке, у правителей этой страны свое понятие о героизме. Александр Пантелеймонович Героем так и не стал. Он доживал свои последние дни в госпитале для ветеранов войны в Киеве...

Он скончался в день начала Великой Отечественной войны, 22 июня 2008 года, не дотянув полгода до своего 95-летия…

увеличить

Отредактировано Lady Nazira (2010-02-05 12:51:27)

+6

10

О прототипе сэра Бриана де Баугильбера пишут.

[quote=Monfore
Маршал]"Все тамплиеры в Шотландии были англичанами. Они завоевали дурную славу у местного населения благодаря тому, что получили от Эдуарда ряд земель после оккупации. Прообразом Буагильбера была совершенно конкретная личность прецептор Балантродоча, затем магистр Англии - Брайан де Джей. Это совершенно одиозная фигура. Эвелин Лорд, повествуя об Ордене Храма в Шотландии, приводит ряд свидетельств о его крайней жестокости по отношению к гражданскому населению. И погиб он при Фалькирке воюя с шотландскими повстанцами, которых возглавлял небезызвестный Вильям Воллес ака Храброе Сердце.

Там же:

"Самой колоритной фигурой , которая оставила значительный след в истории Шотландии стал прецептор Брайан де Джей, который послужил прообразом для храмовника Бриана де Буальгильбера, выведенного Вальтером Скоттом в романе «Айвенго». Благодаря его «подвигам», а также таланту знаменитого романиста, тамплиеры в Шотландии остались в истории как грубые и безжалостные люди.
Де Джей, вероятно, происходил из рыцарской фамилии, которая владела деревней Джей в Шропшире(Shropshire). Он упоминается как магистр Шотландии в 1291 году, и его карьера является свидетельством того, как должностные лица тамплиеров перемещались между двумя государствами.
Де Джей был порождением своего времени. Если бы он родился на сто лет раньше, его энергия была бы обращена на сражения с сарацинами и защите Святой Земли. Но он был крестоносцем без Крестового похода, пришедшим в орден в его сумеречные времена и ставший магистром Шотландии в то самое время, когда тамплиеры ушли из Акры на Кипр. Чтобы получить назначение от Великого Магистра, Ди Джей совершил поездку на Кипр, которая  по всей вероятности развеяла его иллюзии относительно истинного положения дел в ордене и возможности возвращения Иерусалима. По возвращении в Шотландию, он принял сторону английского короля Эдварда I, и стал воевать на его стороне.
В июле 1291 года де Джей присягнул Эдварду I в Эдинбургском замке. Не ясно, сделал он это по собственному почину, или же представлял орден. Вне всяких сомнений, этот акт являлся прямым нарушением устава ордена. К этому следует добавить, что де Джей был не единственным, кто в эти дни присягнул Эдварду. Он был в компании со многими другими, в том числе аббатом Ньюбатла(Newbattle) и магистром госпитальеров в Шотландии. Де Джей усугубил свою вину тем, что поднял оружие против шотландцев в кампании 1298 года и погиб в битве при Фалькирке, как свидетельствуют английские хроники, храбро сражаясь.
Главным образом он запомнился в Шотландии благодаря «делу Кристианы из Эсперстона». Эта история изложена в документах, датируемых 13-14 вв. Речь идет о  прошении Роберта Симпли, сына Александра, который требовал возмещения ущерба от госпитальеров за владение Эсперстон, который был в свое время причинен их землям тамплиерами.
Эспертон был фермой, неподалеку от Баллантродокса. Некогда она принадлежала  Роберту Скоту, который оставил его своей дочери Кристиане, которая вышла замуж за Вильяма, сына Готфрида из Хокестона. Муж Кристианы не желая трудиться, в обмен на стол и кров передал ферму в пожизненную аренду тамплиерам. В то время как он проводил жизнь, бездельничая в Балантродоксе, Кристина и ее три сына, оставленные без средств к существованию, едва сводили концы с концами.
При жизни Вильям, как муж Кристины мог распоряжаться ее собственностью по своем разумению. Трудно сказать что произошло – то ли он как богатый крестьянин привлек внимание самого де Джея, уже прославившегося своей жестокостью, или,  возможно, он прибыл в прецепторию уже больным, во всяком случае, некоторое время спустя он умер. По закону, ферма должна была быть возвращена Кристиане, но тамплиеры захотели его удержать, и решили ее выселить. Незаконность этих действий, вероятно, стало основанием для того чтобы ускорить события. Кристина отказалась уходить. Де Джей приказал своим людям выгнать ее из дома. Но она вцепилась в дверной косяк так, что они не смогли ее оторвать. Тогда один из посланцев магистра вытащил меч и отрубил ей пальцы, которые держались за дверь. Под пронзительные крики ее вышвырнули с фермы.
Символичным в этой истории является то, что невиновная шотландская вдова была лишена того, что ей принадлежало по праву безжалостными иноземцами, что очень соответствовало общему положению дел в Шотландии, где английские сюзерены повсеместно утверждали свою власть над шотландцами.
Кристиана нашла управу на несправедливость. Документ свидетельствует, что она отправилась в Ньюбатл, где король выслушал ее историю и отдал приказ вернуть ей ферму. Джон Эдвардс(John Edwards) утверждает, что речь идет о короле Эдварде I, который был в Ньюбатле 5 июня 1296 г. Барроу(Barrow) считает, что вероятнее всего это был Алексанр III .
Эсперстон был возвращен Кристиане, и она мирно жила там до начала Англо-шотландской войны. Но  с приходом англичан когда была снова изгнана орденом. Это показывает, что тамплиеры были на стороне англичан, и опять демонстрирует то что они представляли единую структуру в обоих государствах.. Барроу рассматривает этот прецедент, как упорное желание части шотландцев вернуть наследственную собственность. Он называет Джона де Сатре «магистром – преступником».
Через два года Брайан де Джей возвратился в эти места. В это время он возглавлял войска уэльских наемников, которых он сопровождал в Кирк Листон(Kirk Liston) к королю Эдварду. По пути он остановился на отдых в Баллантродоксе.
Ричард Кук(Richard Cook), старший сын Кристины, более бравируя, чем рассуждая здраво, пришел к нему требуя возвращения собственности, принадлежащей его матери. Де Джей проигнорировав его просьбу, каким-то образом убедил Кука присоединиться к уэльской армии, а по пути договорился с капитаном наемников, чтобы тот убил его по дороге.
Убийство свершилось в Клеркингтонском лесу(Clerkington Wood) на берегу Южного Эска, реки, известной ныне как Розбери(Rosebery). Кук был обобран, а тело его брошено на произвол судьбы. Де Джей был уличен в сокрытии убийства, и это убийство стало одним из обвинений, по которому тамплиеры должны были предстать перед королевским судом.
Но через несколько дней де Джей погиб в сражении при Фалькирке, и тамплиеры оставались собственниками Эсперстона до роспуска ордена  в 1312г.   Вильям, младший сын Кристианы, обратился к Роберту Брюсу и просил его восстановить их  семью в правах владения, что тот и сделал.  Но Вильям был в тяжелом положении, и он продал право требования на ферму Александру Симпли, поэтому его сын, Роберт Симпли, и написал прошение, в котором излагалась описанная выше история.
Была ли это история, придумана Робертом Симпли чтобы добавить драматизма  его прошению, или это была «литературная вставка», демонстрирующая  вероломство англичан и зло тамплиеров? Сам документ, судя по всему, написан в 14 столетии. Он написан на латыни, и упоминается в каталоге Национального Архива. По крайней мере один из судей, которые рассматривали прошение, Вильям Слей, встречается в других документах лишь начиная с 1305 г.
Но никаких упоминаний об этих преступлениях нет в материалах суда над шотландскими тамплиерами(1309г.) Кроме того, слухи о неблагородном поступке де Джея начали распространяться много лет спустя после самих событий. Было ли это так, потому что инквизиторы не задавали нужных вопросов, или слушали не тех людей? По моему мнению, со времени , когда происходила эта история сменилось уже два поколения, и ее очень исказили в пересказах".

Источник
http://www.templiers.info/forums/index. … 519.0.html

+5

11

«Бернард, принц Бернард»

Биография принца Нидерландов Бернарда, отца Королевы Беатрикс, читается как захватывающий приключенческий роман, и это только те факты его полной загадок жизни, которые нам известны. Для посвященных нет никакой загадки в том, почему некоторые фразы и привычки Бернарда известны далеко за пределами королевства. Говорят, что именно обаятельный, всегда с иголочки одетый принц Бернард, близкий друг Яна Флеминга [Ian Lancaster Fleming], создателя Джеймса Бонда, был одним из прототипов образа знаменитого шпиона.

Принц Бернард внешне был скорее похож на Роджера Мура, чем на Шона Коннери, но обаяния в нем было не меньше, чем в обоих прославленных кинозвездах вместе взятых. Немало было в жизни голландского принца и до сих пор не нашедших объяснения противоречий.

Бернард родился в 1911 году в городе Йена, в знатной немецкой семье, и уже от рождения имел графский, а на шестом году жизни — княжеский титул. В 1935 году, закончив юридический факультет в Берлине, Бернард был немедленно принят в немецкую секретную службу Berlin NW 7, которая работала на химический концерн IG Farben. Уже после ухода Бернарда этот концерн занимался в том числе и производством яда «Циклон Б» (Zyklon B), использовавшегося для массового убийства в газовых камерах. Бернард также некоторое время числился среди членов штурмового отряда СА и даже СС Национал-социалистической партии Германии. Последнее принц отвергал вплоть до 1995 года, когда были опубликованы документы из Нидерландского института военных документов, подтверждающие его участие в гитлеровской партии. Принц продолжал настаивать, что никогда не записывался в члены партии лично. Согласно архивным документам, однако, его членский взнос исправно оплачивался. Неутомимым биографам принца также удалось собрать целый ряд показаний свидетелей, которые, якобы, видели Бернарда в фашистской форме. Единственная фотография, на которой Бернард позировал в форме СС, из Нидерландского института военных документов бесследно исчезла, но осталась подпись к ней.

В 1937 году Бернард женился на кронпринцессе Оранской, будущей королеве Юлиане, и переехал в Нижние Земли. После захвата Нидерландов гитлеровской армией, королевская семья бежала в Лондон, где Бернард предложил свои услуги британской разведке. Британцы взяли принца на службу, однако, на всякий случай приставили одного из своих агентов следить за немцем Бернардом. Этим агентом был Ян Флеминг. Томас Росс (Tomas Ross), знаменитый в Нидерландах автор детективных романов и триллеров, рассказал в интервью телепрограмме «НОВА»:  «Принц Бернард и Ян Флеминг познакомились на войне. Черчилль поручил Флемингу следить за Бернардом. Однажды они сидели на квартире в Лондоне, и, как рассказывал позднее сам Бернард, у него возникли определенные подозрения по поводу Флеминга, однако в тот же день они буквально спасли друг другу жизни, когда на соседней улице разорвалась бомба. С тех пор они подружились. Флеминг уже тогда вынашивал идею написать что-нибудь приключенческое, а принц Бернард по слухам больше всего восхищал его двумя своими привычками. Во-первых, тем, что он всегда заказывал «Водку-мартини», добавляя Shaken, not stirred («Взболтать, а не размешивать») — фирменная фраза Бонда. Флеминг даже спросил у Бернарда разрешения на использование этой цитаты. Вторая же привычка заключалась в том, что Бернард нередко представлялся «Бернард, принц Бернард» — это Флеминг также решил скопировать. Позднее, в одной из книг о Бонде (1961 год, роман «Шаровая молния», Thunderball) у Флеминга появляется персонаж граф Липпе, у которого была таинственная китайская татуировка на левом предплечье — такая же татуировка была и у Бернарда. К тому же фамилия Бернарда была Ван Липпе-Бистерфельд (van Lippe-Biesterfeld). Между Бернардом и Флемингом возникла ссора. То ли потому что Бернарду было неприятно, что Флеминг слишком много «списал» с его образа, то ли потому что Флеминг отказывался это признать. Так или иначе, Флеминг стал говорить, что у Джеймса Бонда есть только два прототипа в реальной жизни — старший брат писателя Питер Флеминг и начальник писателя во время его службы в органах разведки».

В 1940 году Бернард получил диплом пилота и участвовал в полетах американских бомбардировщиков, одиночных полетах, состоял в постоянном контакте с американским и британским командованием. В частности, принц отговаривал британского генерала Бернарда Монгомери от предприятия операции Market Garden на юге Голландии. Операция провалилась. Однако бытует мнение, что провалилась она не без участия Бернарда.

После войны Бернард оказался незаменим в судьбе крупных голландских промышленников. Он изъездил весь мир, налаживая деловые связи — иногда не совсем прозрачные. Аргентинскому президенту Хуану Перону Бернард заплатил миллионы долларов в качестве взятки, его супруга Эва Перон получила в подарок необыкновенной красоты колье. В 1954 году принц Бернард основал так называемую Бильдербергскую конференцию, неформальный клуб мировых политических и индустриальных лидеров, который ежегодно собирается и по сей день. «Он успел пожать руки всем главным фигурам ХХ века, имел подход к каждому, смаковал жизнь и, возможно, стал моделью для Джеймса Бонда. Чего еще нужно для персонажа?» — говорит Эрик Варекамп (Erik Varekamp), автор нашумевшей в Голландии серии комиксов о жизни Бернарда под названием Agent Orange .

Не последнее место в этой истории занимает любовь Бернарда к красивым женщинам. Бернард не отрицал своих внебрачных связей и всю жизнь оставался в контакте со своими бывшими подругами. Одна из внебрачных дочерей принца — Алисия, дочь немецкой женщины-пилота, живет в Калифорнии, другая — Алексия, дочь богатой наследницы отеля в Ницце Элен Гринда, живет в Париже. Обеих внебрачных дочерей принц назвал в честь своего отчима, гражданского супруга матери Бернарда Алексея Панчулидзева (Alexei Pantchoulidzew), бывшего полковника российской царской армии, с которым Бернард был всю жизнь очень дружен, и который принимал непосредственное участие во многих делах принца, в том числе и тех, которые мы уже назвали «непрозрачными».

Принц и его герой:

увеличить

увеличить

+6

12

Осип Шор - прототип Остапа Бендера.

Осип (Иосиф) Вениаминович Шор родился 30 мая 1899 г. в г. Никополе (сейчас — Днепропетровская область) в семье владельца магазина колониальных товаров купца 2-ой гильдии Вениамина Шора и его жены — дочери крупного одесского банкира Екатерины (Куни) Бергер. Вырос в Одессе, куда Шоры переехали, когда Осе был год, т. е. в 1900 г.

В Одессе семья Шоров жила в доме №78 на улице Полтавской победы (ныне Канатной). Осип или Остап, как называли его домашние и друзья, был вторым ребенком в семье. Его старший брат Натан, впоследствии сыграл в жизни Остапа важную роль. В 1901 году их отец умер от сердечного приступа. Через несколько лет Екатерина Бергер вторично вышла замуж за удачливого петербургского купца Давида Раппопорта. От этого брака родилась девочка Эльза, ставшая впоследствии известной художницей.

В 1906 году Остап Шор поступил в мужскую гимназию Илиади. Через много лет Ильф и Петров «определили» сюда Остапа Бендера, который, как утверждают авторы «Золотого теленка», на всю жизнь запомнил «латинские исключения, зазубренные… в третьем классе частной гимназии Илиади». Судя по оценкам, к точным наукам он был склонен больше, чем к гуманитарным (единственная тройка среди тринадцати дисциплин у него была по русскому языку и словесности, а вот по предмету, изучавшему «законы еврейской веры», Шор имел твердую четверку). Зато по законоведению, заметьте, пятерка!

Став студентом физико-математического факультета Новороссийского университета и передумав учиться в этом замечательном вузе, не имея ни гроша в кармане, семнадцатилетний Осип-Остап в 1916 году отправился в Санкт-Петербург, чтобы собственноручно написать заявление о поступлении на механический факультет Технологического института имени императора Николая I. Но, как говорят в Одессе, недолго музыка играла: дело о принятии в число студентов Осипа Шора, начавшееся 13 ноября 1916 года, было закончено 13 сентября 1917— го.

Непризнанный гений. У Шора было множество гениальных идей, но он мечтал найти курицу, которая будет нести ему золотые яйца. И он встретил эту курицу в буквальном смысле. Осип нашел ее на дороге и что-то в ее внешнем виде было неприличное — она была без единого перышка.

Впереди их ожидало прекрасное будущее на сельскохозяйственной выставке. Лысая курица стала знаменитостью. Одесские газеты разнесли весть об удивительном открытие отечественных селекционеров — мечте поваров и домохозяек — курице, которую не надо ощипывать! На это сообщение тут же отреагировала мясная промышленность.

Крупнейшие мясозаводчики прислали в Одессу своих агентов, которые были приглашены в местное научное общество, где седой профессор прочел им длинную лекцию о революции в области птицеводства. В роли профессора выступил переодетый Шор.

Фирма «Идеальная курица» заключила контракты с крупнейшими птицефабриками юга России. Однако в назначенный срок, курицы заказчикам не поступили. Заводчики забили тревогу, но профессора и фирму найти не удалось. Нашли только курицу, у которой на шее болталась записка: «Мы одесские селекционеры вывели еще курицу без головы и костей».

А вот еще несколько «шуток».

30 мая 1918 года Осип Шор праздновал свое 18-тилетие, поздравлять его пришли весьма уважаемые люди — сахарозаводчик Евлампий Кутякин, бандит Васька Косой и раввин местной синагоги Берштейн. Все они обращались к имениннику с большим почтением и благодарили его за гениальные идеи.

Купец Кутякин был обязан Осипу по гроб жизни за то, что тот помог избавиться ему от конкурента купца Розенбаума. Оба они консервировали вино сахаром, и у обоих оно прокисало, не доехав и до Самары. Шор нашептал купцу Розенбауму тайный рецепт — если в вино добавить борной кислоты, то оно не превратиться в уксус, даже доехав до Хабаровска. В результате Розенбаум разорился — у вина оказался такой насыщенный букет, что его не стали пить даже горькие пьяницы.

Банда Васьки Косого давно присмотрела для грабежа банк, но там была огромная двухсоткилограммовая дверь с кодовыми замками, к которой было не подступиться. Только взглянув на здание банка, Осип понял, что дверь открывать не потребуется, нужно только переодеться трубочистами и попасть в банк через печные трубы. Стоит ли говорить, что Шор получил свой процент после осуществленного ограбления.

Но самую остроумною идею он предложил раввину. Берштейн хотел лучшей жизни для своих прихожан, и он по совету Осипа начал продавать места в раю. Для наглядности на стене синагоги был вывешена схема рая, представленная как дорогой пансионат. Внизу был прейскурант, где каждый мог выбрать себе местечко в раю по вкусу и по карману. На взносы желающих раввин отреставрировал синагогу и отремонтировал собственный дом.

Но конечно особого внимания заслуживает его 10-ти месячное путешествие из Москвы в Одессу. Кругом царил хаос, вот и выкручивался безденежный Осип как мог.

Чем он только не промышлял по пути домой! Не умея толком играть в шахматы, несостоявшийся студент представлялся гроссмейстером, не держав ни разу в руках кисти, он устроился художником на пароход, курсировавший с агитационными рейсами, наведывался в различные заведения в качестве пожарного инспектора…

Кроме того, Осип женился на тучной женщине, послужившей прототипом мадам Грицацуевой. Причем сделал он это исключительно из меркантильных соображений — времена были голодные, а она держала лавку. Так и пережил зиму.

«Борзый» опер. Он вернулся в Одессу в самое тяжелое время. За очень короткое время в городе сменилось 14 властей. На улицах вовсю орудовали банды Мишки Япончика. Город утопал в бандитизме. Молодые одесситы начали объединяться в народные дружины под эгидой местной милиции. Осип Шор был физически развитым человеком. Еще в гимназии он увлекался классической борьбой, гиревым спортом и футболом. Жить ему в Одессе было не на что. Поэтому Осип Шор устроился в одну из таких дружин и вскоре стал ведущим оперуполномоченным по борьбе с бандитизмом Одесского уголовного розыска.

Осип Шор налетчиков не щадил, а сопротивлявшихся при задержании бандитов беспощадно ликвидировал. Пойманных допрашивали с таким пристрастием, что они выдавали сообщников пачками. Естественно, Мишка Япончик распорядился «борзого» опера застрелить.

В кафе на Лонжероновской улице произошла знаменитая перестрелка, в ходе которой банда не досчиталась четверых наемных убийц, а Осип Шор не получил даже царапины.

И все же ему отомстили. Бандиты убили его брата, поэта Анатолия Фиолетова. Вычислив убийцу, сыщик лично явился в бандитскую «малину» во Втором Заливном на Пересыпи, выложил именное оружие на стол и спросил: «Кто из вас, подлецов, убил моего брата?». В широком пиджаке, матросской тельняшке и «капитанке» на голове, Шор, страшный и могучий, долго стоял перед кающимся убийцей. А потом …простил его. Всю ночь Остап провел у бандитов. При свете огарков они пили чистый спирт, не разбавляя его водой. Читали стихи убитого поэта и плакали. С первыми лучами солнца Остап спрятал в деревянную кобуру маузер и беспрепятственно ушел, чтобы снова начать борьбу с бандитами не на жизнь, а на смерть.

Гибель брата подействовала на Шора, как и рассчитывали бандиты, угнетающе. Он поклялся не брать больше в руки оружия, уволился из уголовного розыска и уехал в Петроград. Там сразу же (в 1922 г. ) угодил в тюрьму за драку с человеком, оскорбившим его спутницу. В заключении Осип пробыл недолго: его освободили сразу же после поступления сведений из Одессы о его боевом прошлом и стали уговаривать поступить на службу в Петроградский уголовный розыск.

В 1934 году Шор уезжает в Челябинск помогать своему другу Василию Ильичеву, директору тракторного завода, поднимать народное хозяйство. В 37-м Ильичева арестовывают сотрудники НКВД в его служебном кабинете. Остап затевает с ними драку, что было, без сомнения, смелым поступком. Его арестовали, но он опять совершил нечто выдающееся — сбежал. Долгое время скрывался в Ленинграде, а затем перебрался в Москву, где жил у своего одесского приятеля, уже известного автора «Трех толстяков» и «Зависти» Юрия Олеши.

Во время Великой Отечественной войны Остап пытается пробиться в блокадный Ленинград, где находятся его родственники. Это ему не удается. В конце концов из-за всех мучений у него развилась серьезная болезнь — экзема, которая переросла со временем в рак кожи. Больного Остапа эвакуируют в Ташкент, куда эвакуировалась его сестра. Здесь Осипа вылечили.

После войны Остап Шор с сестрой переехал в Москву. Детей у него не было — семьей Осип Вениаминович так и не обзавелся, сестра Эльза Раппопорт (кстати, первая жена Леонида Утесова) работала на «Мосфильме» костюмером-гримером.

Человек мирной профессии. Шор вышел на пенсию по инвалидности, но до последних лет жизни работал проводником поезда Москва-Ташкент. 15 дней он ехал на поезде в Ташкент, 15 дней — обратно в Москву, месяц жил у сестры в столице в крохотной комнатенке, носил потертый макинтош и сандалеты, и по старости лет уже ни с кем не общался.

Он дожил почти до 80 лет и был похоронен на Востряковском кладбище в Москве в 1978 г., перенеся два инфаркта и ослепнув на один глаз.

увеличить

+8

13

Джейме Ланнистер (Джордж Мартин "Песнь льда и огня").
Исторический прототип - Эдуард Вудсток, "Чёрный принц".
Рыцарские шпоры получил в 16 лет за битву при Креси (хотя в то время рыцарями становились в 21 год). Один из самых знаменитых и талантливых полководцев Столетней войны.
В общем, "РОЖДЁННЫЙ С МЕЧОМ  РУКЕ" ;)

Отредактировано Oksi (2011-07-06 15:44:18)

+7

14

С кого Артур Конан Дойл писал Шерлока Холмса?

http://s017.radikal.ru/i442/1110/8c/201353335e49.jpghttp://s013.radikal.ru/i322/1110/5d/27edbf827678.jpg

2 декабря 1837 года, 170 лет назад, в семье шотландского врача Белла родился мальчик, который получил имя Джозеф. С детства маленький Джо был очень разносторонним ребенком, ему одинаково хорошо давались, как прикладные, так и гуманитарные науки. Но больше всего, у него лежала душа к физике и химии.

Когда наступила пора определяться с дальнейшей учебой, Джозеф решил не зацикливаться на чем-то одном, параллельно изучая и химию и анатомию. Он справедливо полагал, что чем больше знаний будет у будущего врача, тем легче ему будет потом, на практике. А особой «фишкой» у Белла было изучение влияния ядов на организм человека. Вот почему в его доме была специальная лаборатория, где будущий эскулап проводил различные опыты.

Но не оставлял молодой человек и своих занятий литературой. Конечно, ему не удалось достичь таких вершин, как его знаменитому соотечественнику Роберту Бернсу, но, говорят, что небольшие поэмы и стихи Белла имели своих почитателей. Хотя бы потому, что в них были тонко подмечены такие особенности поведения и характера человека, что «типаж» получался яркий, выпуклый и очень узнаваемый…

Став врачом, Джозеф проявил еще несколько своих хороших качеств – он работал очень много, никогда не отказывая людям только потому, что они живут далеко от центра или не имеют возможности сполна расплатиться за лечение. Все это, в конечном счете, сыграло на авторитет молодого терапевта. Он стал очень популярным в Эдинбурге, к его услугам обращалось в том числе и многочисленное семейство Чарльза Дойла, сына известного художника, в котором росло семеро детей (будущий писатель Артур был первенцем).

В те детские годы Артур и предположить не мог, что судьба сведет его с доктором Беллом значительно позже, в 1877 году, когда Дойл во время учебы в Эдинбургском университете будет судорожно выискивать дополнительные источники заработка, чтобы попасть на очередную лекцию профессора Белла. Последний был кумиром у студентов, его часто вспоминали и другие ставшие известными сокурсники Дойла, например, Джеймс Бэрри (будущий автор «Питера Пэна») и Роберт Льюис Стивенсон.

Лекции Белла были очень интересны и познавательны. Профессор приглашал в аудиторию очередного пациента и первым делом интересовался у студентов, кто может прямо сейчас сказать, что это за человек, откуда он прибыл, род его занятий и причина заболевания? Версий было много, но Джозеф терпеливо учил выделять главное. Так, однажды на лекцию явился человек в шляпе с явными признаками лихорадки. Белл пояснил студентам, что поскольку человек забыл снять шляпу, то, скорее всего, он отвык от цивилизованных манер, значит, в последнее время он служил в армии, где принято оставаться в головном уборе для отдания чести. А поскольку у него признаки лихорадки, характерной для Вест-Индии, то прибыл, судя по всему, этот человек из Барбадоса.

Сам того не подозревая, именно доктор Белл стал основателем дедуктивного метода, которым потом будет блистать знаменитый Шерлок Холмс. К слову, профессор обращал особое внимание студентов на характерные привычки и особенности представителя той или иной профессии, скажем, если перед ними был моряк, Белл мог с точностью до региона определить, откуда прибыл тот или иной матрос. А студентам пояснял, что в этом нет ничего сложного, достаточно знать, где и какие татуировки делают моряки. Это и позволит сделать правильный вывод.

Или еще один пример. Для того чтобы точнее определить характер поступков человека, Белл предлагал студентам заняться изучением акцентов, которые употребляются в английской разговорной речи. А зная, уроженцем каких мест является тот или иной пациент, нетрудно установить и его привычки, как вредные, так и полезные.

Поистине щедрым подарком для Артура Конан Дойла стал тот факт, что профессор выделил его из большого отряда студентов и даже предложил место своего ассистента. Это стало очень хорошей школой для Артура, как с точки зрения его медицинского, так и литературного будущего.

О том, что прообразом Шерлока Холмса является именно Джозеф Белл, свидетельствует ряд фактов.

Внешность. Вот как описывал своего героя Дойл: сложение худощавое, рост больше шести футов (более 180 см), тонкий орлиный нос, квадратный, чуть выступающий вперёд подбородок, острый, пронизывающий взгляд, «несколько скрипучий» голос. А вот черты самого Джозефа Белла, данные опять-таки Дойлом: «Белл был весьма замечательным человеком, как внешностью, так и умом. Он был высок, жилист, темноволос, с длинноносым проницательным лицом, внимательными серыми глазами, худыми плечами и дергающейся походкой. У него был резкий голос»

Привычки: вначале, традиционно о Шерлоке Холмсе: «если не было срочной работы, мистер Холмс просыпался поздно. Когда на него находила хандра, он, облачившись в халат мышиного цвета, мог молчать целыми днями. В столь же «жизнерадостном» одеянии он проводил свои бесконечные химические опыты. Остальные халаты – красный и голубоватый – выражали другие состояния души и использовались в самых разных ситуациях. Временами Шерлока Холмса обуревало желание поспорить, тогда, вместо традиционной глиняной, он раскуривал трубку из вишнёвого дерева. Находясь в глубоком раздумье, знаменитый детектив позволял себе грызть ногти. Еда и собственное здоровье интересовали его неразумно мало.»

А вот, что мы знаем о привычках Белла: химические опыты он проводил независимо от того, насколько был загружен в университете и лечебной практике. Курил трубку, иногда на него нападала хандра. Спорить любил, о еде беспокоился мало…

Даты: первый рассказ о приключениях сыщика-консультанта Шерлока Холмса был опубликован 1 декабря 1887 года, как раз к 50-летию Джозефа Белла, которое он отпраздновал на следующий день! Совпадение? Не думаю. Скорее подарок учителю от благодарного ученика.

И еще об одном факте хочется написать. Джозеф Белл очень внимательно следил за литературными трудами Артура Конан Дойла. Самого «прообраза» легендарного сыщика англичане «вычислили» довольно-таки быстро. Но когда ему задавали вопрос: «А правда, что вы являетесь…», Белл неизменно отвечал: «Ну что вы! Где уж мне подняться до таких вершин. А настоящий прообраз Холмса, это, естественно, сам Артур».

А может, и правда? Ведь когда писатель с помощью своего героя распутывал самые загадочные преступления, учебников по криминалистике еще не было. Но не боги горшки обжигают…

Остается добавить, что достопочтенный Джозеф Белл прожил относительно долгую жизнь и скончался 4 октября 1911 года, двух месяцев не дожив до своего 74-летия. А чтобы не заканчивать на грустной ноте, приведу один из многочисленных афоризмов Шерлока Холмса:
Вы видите всё, но не даёте себе труда поразмыслить над тем, что вы видите!»
Эти слова очень часто произносил в жизни и Джозеф Белл…

источник

+5

15

Правдивая история барона Мюнхгаузена

http://s010.radikal.ru/i314/1110/5f/6f62a555ec20.jpg

Барон Мюнхгаузен – находчивый выдумщик – всем нам знаком еще с детства. Но у книжного героя был прототип – настоящий барон Мюнхгаузен. История рода Мюнхгаузенов идет из 12 века – именно в это время род основал рыцарь Хейно, принимавший участие в крестовом походе, которым руководил император Фридрих Барбаросса. Все потомки рыцаря воевали и погибали. А один из них уцелел, поскольку был монахом. Именно он дал роду новое имя – Мюнхгаузен, что означает «дом монаха». С тех пор на фамильном гербе рода Мюнхгаузенов присутствует монах с книгой и посохом.

http://s017.radikal.ru/i419/1110/f4/8ce4c80ec923.jpg

Мюнхгаузенов очень много! С XII века на родословном древе собралось почти 1300 персон, около 50 сегодня здравствуют. По Нижней Саксонии разбросано десятка полтора замков, некогда принадлежавших или принадлежащих сегодня членам этого почтенного рода. А род и вправду почтенный. В XVIII и XIX веках он дал восемь персон в ранге министров разных германских земель. Тут и такие яркие личности, как известный в XVI веке ланд-скнехт Хилмар фон Мюнхаузен, добывший себе мечом немалые деньги на покупку или перестройку полдюжины замков. Тут и основатель Геттингенского университета Герлах Адольф фон Мюнхаузен, и ботаник и агроном Отто фон Мюнхаузен. Есть с полдюжины писателей, а среди них — "первый поэт Третьего рейха" Беррис фон Мюнхаузен, чьи стихи скандировали подростки гитлерюгенда, маршируя по улицам. А весь мир знает только одного — Карла Иеронима Фридриха фон Мюнхаузена, по генеалоги ческой таблице номер 701. И, наверное, оставаться ему номером 701, если бы еще при его жизни два литератора — Р. Э. Распе и Г. А. Бюргер — не пустили по свету то ли слышанные от Мюнхаузена, то ли придуманные ими самими забавные истории, которые вот уже два века вызывают улыбку у самых разных людей во всех уголках земли. Если иметь в виду литературного героя, то он, собственно, и не немец, а скорее гражданин мира, о его национальности говорит только имя. Первая же строка в миллионах книг, на которых это имя стоит, гласит: "Я выехал из дома в Россию в середине зимы..." И миллионы читателей уже третий век воспринимают Россию по его рассказам как страну, где "волки на бегу пожирают лошадей, где снег покрывает землю до маковок церквей и где струя мочи застывает прямо в воздухе".

Иероним Карл Фридрих барон фон Мюнхгаузен родился 11 мая 1720 года в поместье Боденвердер недалеко от Ганновера. В его родном доме теперь размещаются контора бургомистра и небольшой музей. Карл был пятым ребенком среди восьмерых детей в семье.
Двести шестьдесят пять лет назад границу Российской империи пересек семнадцатилетний юноша из Германии.
Юноше предстояло служить пажом в свите другого знатного гостя России – принца Антона Ульриха Брауншвейгского. Остальные пажи отказались ехать в Россию – она считалась далекой, холодной и дикой страной. Рассказывали, что по улицам городов там бегают голодные волки и медведи. А стужа стоит такая, что слова замерзают, их приносят домой в виде ледышек, в тепле они оттаивают, и тогда звучит речь...

«Лучше уж замерзнуть в России, чем пропасть от скуки во дворце герцога Брауншвейгского!» – рассудил наш герой.

И в феврале 1738 года юный барон Иероним Карл Фридрих фон Мюнхгаузен прибыл в Санкт-Петербург.
Иероним давно вырос из коротких штанишек пажа; он мечтал о славе своих предков. Ведь основателем их рода был рыцарь Хейно, который в XII веке участвовал в крестовом походе под знаменами императора Фридриха Барбароссы. Другой его предок, Хилмар фон Мюнхгаузен, уже в веке шестнадцатом, был знаменитым кондотьером – полководцем войска наемников; военной добычи ему хватило на строительство нескольких замков в долине реки Везер. Ну а дядя юноши, Герлах Адольф фон Мюнхгаузен, – министр, основатель и попечитель Геттингенского университета, лучшего в Европе...

Милый мальчик! Он еще не знал, что ждет его в России, не предполагал, что волки и медведи – не самые страшные здешние обитатели. Что замерзающие на морозе слова – не самое большое диво; ему предстояло увидеть Ледяной дворец!..
В те годы Россией правила императрица Анна Иоанновна, племянница Петра I. Она во многом продолжила дело своего великого дяди. Но Анна презирала потомков Петра и Екатерины – ведь Екатерина была из «подлого сословия». Потомки Ивана, рано умершего брата и соправителя Петра, за глаза называли Екатерину «портомоей», то есть прачкой. Значит, власть должна принадлежать «ивановичам» и только! Вот только у самой Анны Иоанновны детей не было, она рано овдовела.
http://s017.radikal.ru/i433/1110/1e/2b765906900a.jpg

Анну Леопольдовну замуж за какого-нибудь европейского принца и завещать трон их ребенку – своему внучатому племяннику.
Принц Антон Ульрих Брауншвейгский был одним из возможных женихов. Он был знатным и образованным молодым человеком, знающим и храбрым офицером. Но его сватовство затянулось почти на семь лет! Потому что Антон Ульрих, при всех своих достоинствах, ничего не смыслил в политике, не умел скрывать своих чувств и плести интриги.
Уж чего-чего, а интриг хватало: всесильный фаворит императрицы Бирон, фельдмаршал Миних, канцлер Остерман, многие другие царедворцы, иностранные дипломаты – все играли «свою игру», заключали временные союзы и предавали вчерашних друзей.
В этой драме юный Мюнхгаузен оказался лишь статистом. Он не знал «пиесы» в целом. Он видел только отдельных действующих лиц и слышал лишь некоторые их реплики. Но даже то, чему он был свидетелем, рождало ощущение тревоги, неминуемой беды.
  В 1738 году фон Мюнхгаузен впервые понюхал пороху. Он сопровождал принца Антона Ульриха Брауншвейгского в походе против турок. В то время воевали только летом. К тому же «театр военных действий» находился далеко на юге, нужно было пересечь пол-России. Армия шла через степи. Крымские татары – союзники турок – подожгли степную траву; их летучие конные отряды появлялись из дыма и пламени, словно черти из преисподней, и нападали на колонны и обозы русских. Войску не хватало чистой воды, продовольствия, боеприпасов... Но, несмотря на тяготы и опасности похода, Мюнхгаузен решил: его место в армии.
Еще с полгода юноша исполнял обязанности пажа: всюду сопровождал принца Антона Ульриха, бывал с ним на приемах, балах и маневрах. Как-то раз на параде в Санкт-Петербурге у одного солдата случайно выстрелило ружье. А шомпол тогда держали в стволе. Паж Мюнхгаузен услышал выстрел, что-то просвистело возле самого его уха. Шомпол, как стрела, вонзился в ногу лошади принца Антона Ульриха. Лошадь и всадник упали на мостовую. К счастью, принц не пострадал. «Нарочно не придумаешь, – подумал Мюнхгаузен. – Будет о чем рассказать дома...»

Наконец, после долгих и настойчивых просьб принц Антон Ульрих отпустил своего пажа на военную службу. В 1739 году Иероним фон Мюнхгаузен поступил корнетом в кирасирский полк.

Кирасирские полки незадолго до того появились в российской кавалерии. Они могли противостоять и легкой турецко-татарской коннице, и тяжелой кавалерии европейцев. Кирасиры могли «пробить» даже пехотное каре, ощетинившееся сотнями штыков. Потому что кирасиры носили металлический нагрудник – кирасу, их оружием в сражениях был тяжелый палаш. В кирасиры набирали только дюжих молодцов, и кони были им под стать, их покупали за границей.

Через год Мюнхгаузен уже поручик, командир первой, считай, гвардейской роты полка. Он оказался толковым офицером, быстро вошел в курс дела. «Благородный и почтенный господин поручик» заботится о рядовых кирасирах и лошадях, требует у начальства денег на фураж и амуницию, пишет рапорты, составляет отчеты: «Покорно прошу прислать для вспоможения мне корнета, ибо... для содержания в чистоте людей и лошадей одному справиться невозможно». «При сем о получении на сей февраль месяц сего 741 году провианта и фуража людям и лошадям две ведомости прилагаются». «Упалая лошадь... отчислена и об оной по форме ведомость при сем посылаеца»...

Но вот войны для поручика Мюнхгаузена не нашлось. С турками Россия заключила мир, а во время шведской кампании 1741–1743 годов его рота не участвовала в боевых действиях. А без войны – как продвинуться по службе офицеру?

А вскоре пришла беда в брауншвейгское семейство.
События в Санкт-Петербурге развивались стремительно. Антон Ульрих и Анна Леопольдовна наконец поженились, у них родился первенец, нареченный Иваном. Императрица Анна Иоанновна незадолго до смерти провозгласила его наследником престола Иоанном III, а регентом при нем – своего фаворита Бирона. Но Бирон не удержался и нескольких месяцев – его ненавидели все и всегда. Родители младенца-императора составили заговор, фельдмаршал Миних арестовал Бирона. Мать императора Анна Леопольдовна сама стала «правительницей России» при малолетнем сыне, а отец Антон Ульрих получил звание генералиссимуса.
Все бы хорошо, но... Анна Леопольдовна была никудышной правительницей, а ее супруг при обычных обстоятельствах, пожалуй, не поднялся бы выше полковника. Власть в России была слаба как никогда. И не замечали этого только те, кто и стоял у власти.
А в это время Золушкой при дворе жила-была цесаревна Елизавета, дочь Петра Великого. Нет, не замарашкой, наоборот: она была первой красавицей и модницей в России. Но «дщерь Петрова», лишенная власти, – эта участь, пожалуй, горше, чем сиротская доля. Может, за то ее и любили в гвардии, и жалели в народе. К тому же Елисаветъ – так она подписывалась – никогда не чувствовала себя в безопасности. «Ивановцы» всегда хотели избавиться от нее: выдать замуж за какого-нибудь иноземного герцога, например, или постричь в монахини. Разве что прикончить не решались. Тучи над головой цесаревны сгущались: стало известно о ее тайных переговорах с французским посланником, а через него – и со шведами. Дело запахло изменой!

Осенью 1741 года поступил приказ гвардии выступить из Санкт-Петербурга. В этом не было ничего удивительного – ведь началась война со Швецией. Но Елисавет испугалась, что гвардию уводят нарочно, чтобы легче было с ней расправиться. У цесаревны не оставалось выбора, она явилась в казармы Преображенского полка, а затем во главе отряда из 300 гренадеров отправилась к Зимнему дворцу – за властью и короной. Вся «брауншвейгская фамилия» и ее сподвижники были отправлены сначала в крепость, потом в ссылку...

Некоторое время знатных узников содержали в Рижском замке. И поручик Мюнхгаузен, охранявший Ригу и западные рубежи империи, стал невольным стражником своих высоких покровителей.

Опала не коснулась Мюнхгаузена (все-таки вовремя он ушел из свиты), и, тем не менее, поручик надолго потерял покой, стал осторожнее в словах и поступках. А следующий чин – ротмистра – получил лишь в 1750 году, притом последним из представленных к повышению. Это был дурной знак: военная карьера складывались не блестяще, и покровителей наверху больше не было.

Но жизнь и служба шли своим чередом и приносили немало встреч и впечатлений. В 1744 году две царственные особы пересекали границу Российской империи: княгиня Анхальт-Цербстская Елизавета и ее дочь Софья Фредерика Августа – будущая императрица Екатерина Великая. Их встречал почетный караул русских кирасиров, которыми командовал статный поручик барон фон Мюнхгаузен. Эх, знал бы поручик, что ему помахала лилейной ручкой из окошка кареты будущая императрица Екатерина Великая, небось, еще больше бы приосанился. А мать-княгиня записала в своем дневнике: «Я очень хвалила виденный мною кирасирский полк, который действительно чрезвычайно красив».

У молодого и общительного барона было много друзей в Санкт-Петербурге и Риге. Один из них, прибалтийский дворянин фон Дунтен, пригласил Мюнхгаузена в свое поместье на охоту. Поручик настрелял много дичи и сам оказался сражен наповал – влюбился в красавицу-дочь хозяина Якобину фон Дунтен. В том же, 1744 году Иероним и Якобина обвенчались в местной церкви.
Получив долгожданный чин ротмистра, Мюнхгаузен попросил отпуск на год и уехал с женой в Германию. Ему надо было уладить с братьями наследственные дела. Поместий у Мюнхгаузенов было два, Ринтельн и Боденвердер, а братьев трое – поди-ка раздели!.. Барон продлил отпуск еще на год, но и он истек, а с новым прошением ротмистр к военному начальству не обратился. В это время один из братьев был убит на войне. Двое оставшихся наследников просто бросили жребий – и вскоре Иероним Карл Фридрих барон фон Мюнхгаузен вступил в законное владение родовым поместьем Боденвердер близь Ганновера, на реке Везер. То есть вернулся хозяином туда, где и появился на свет 32 года назад, 11 мая 1720 года. Вернулся из России, словно с Луны или с Северного полюса. Из России ведь немногие возвращались: одни погибали, а другие – оставались там жить, становились русскими немцами. Притом уехал он недорослем, а воротился мужем – в прямом и переносном смыслах этого слова.
А в это время в кирасирском полку случилась поверка. Где ротмистр Мюнхгаузен? Нет ротмистра Мюнхгаузена. И уважительных причин его отсутствия тоже нет. А посему в 1754 году барон Мюнхгаузен, он же Минихгаузин, он же Менехгоузен (так коверкали его фамилию штабные писари), был отчислен из полка и российской армии.

http://i011.radikal.ru/1110/4d/1727a7e11d82.jpg

Выйти в отставку было бы выгоднее и почетнее, и Мюнхгаузен жалел о своей беспечности, но его запоздалые прошения остались без ответа. Правда, это не мешало Мюнхгаузену до конца своих дней рекомендоваться ротмистром русской императорской армии.
И барон зажил барином. Поначалу привел в порядок запущенный парк, построил павильон в модном стиле «грот». Но довольно скоро хозяйственный пыл Мюнхгаузена угас, а может быть, просто деньги кончились. На скромные доходы от поместья жить по-барски не получалось.
И, наконец, барону сделалось скучно. Ведь смолоду Мюнхгаузен всегда был в центре большой компании: среди сверстников-пажей или товарищей-офицеров. А теперь оказался один в своем прелестном, но захолустном Боденвердере, вдалеке от прежних друзей и родственников... Иероним и Якобина фон Мюнхгаузены любили друг друга, но детей им Бог не дал.
Пожалуй, только на охоте барон расцветал – он был страстным и искусным охотником. А на привале соседи-помещики обращались в слух: звучали удивительные истории Мюнхгаузена. Он и желал бы рассказать правду, и ему было что поведать о пережитом... Но лица слушателей сразу становились скучными – что им до того, что почти четырнадцать лет Мюнхгаузен провел в России при двух императрицах и младенце-императоре, был свидетелем стремительных взлетов и сокрушительных падений, заговоров и переворотов, сам едва избежал кары... Нет, не о том хотели услышать его приятели: «А верно ли, что русские и под снегом могут жить?» «Верно, – подхватывал Мюнхгаузен. – Однажды я привязал лошадь к колышку и лег спать прямо на снегу. Утром проснулся уже на земле, а моя лошадь – висит на кресте колокольни. Оказывается, вся деревня была погребена под снегом, а поутру он растаял!..»
И пошло, и поехало. Тут кстати припомнился и шомпол-стрела (только в рассказе барона он пронзал стаю куропаток), и множество других невероятных случаев, увиденных, услышанных, прочитанных и придуманных. Известность рассказов Мюнхгаузена быстро распространилась по округе, а потом и по всей Германии. Казалось бы, что в них было особенного? Ведь и прежде передавались из уст в уста разные враки и байки; некоторые даже попадали в журналы и книжки.

И все же рассказы Мюнхгаузена были на особицу. В них появился герой, и этот герой был сотворен рассказчиком из самого себя. У героя было то же имя, тот же титул, та же биография, что и у автора – знатного дворянина с необычной судьбой. Все это придавало выдумкам Мюнхгаузена некоторую достоверность, и рассказчик словно играл со слушателем в «веришь – не веришь». Ну и, само собой, это были веселые рассказы, над которыми смеялись от всего сердца.

К тому же барон оказался превосходным рассказчиком-исполнителем своих историй, вроде нынешних писателей-сатириков, которые сами читают свои сочинения со сцены. Мюнхгаузен умел, что называется, завладеть вниманием публики. Причем не только своих приятелей на охотничьем привале, не только гостей в своем поместье; он не стеснялся и большой аудитории. Современник из Геттингена вспоминал о выступлении Мюнхгаузена в ресторации гостиницы «Король Пруссии»: «Обычно он начинал рассказывать после ужина, закурив свою огромную пенковую трубку с коротким мундштуком и поставив перед собой дымящийся стакан пунша... Он жестикулировал все выразительнее, крутил руками на голове свой маленький щегольской паричок, лицо его все более оживлялось и краснело, и он, обычно очень правдивый человек, в эти минуты замечательно разыгрывал свои фантазии».

Очень правдивый человек! Да, именно правдивым человеком, человеком слова и чести был Иероним Карл Фридрих барон фон Мюнхгаузен. К тому же – гордым и вспыльчивым. И вот, вообразите, к нему прилепилось оскорбительное, несправедливое прозвище «lugenbaron» – барон-лжец. Дальше – больше: и «король лжецов», и «врун вранья всех вралей»... Репутация Мюнхгаузена особенно пострадала, когда его рассказы появились в печати.

В 1781 году первые рассказы за прозрачной подписью «господин M-h-s-n» появились в журнале «Путеводитель для веселых людей». А через несколько лет немецкий ученый и литератор Рудольф Эрих Распе, вынужденный бежать в Англию, вспомнил байки своего земляка и написал веселую книжку «Рассказ барона Мюнхгаузена о его удивительных путешествиях и походах в России». При этом Распе остался анонимом, а герой, от имени которого ведется повествование, впервые предстал перед читателями как откровенный враль и хвастун. Сборник вышел в 1785 году и за три года выдержал пять изданий!
Уже на следующий год в Германии появилась книга на немецком языке знаменитого поэта Готфрида Августа Бюргера под длинным, по моде того времени, названием «Удивительные путешествия на суше и на море, военные походы и веселые приключения барона фон Мюнхгаузена, о которых он обычно рассказывает за бутылкой в кругу своих друзей» (1786, 1788). Бюргер вернул Мюнхгаузена в Германию, дополнил фантастические приключения сатирой, включил новые сюжеты (например, охота на уток с кусочком сала и бечевкой, спасение из болота, полет на ядре). И в художественном отношении книга Бюргера, конечно, более совершенна.
Так появился другой, вымышленный Мюнхгаузен. Этот другой полностью заслонил настоящего, из плоти и крови, и наносил своему творцу удар за ударом.

Иероним фон Мюнхгаузен был взбешен. Он не понимал, как можно было так извратить смысл его фантазий? Он забавлял своих слушателей и сам при этом забавлялся. Да, его герой дурачит слушателя, но – совершенно бескорыстно! И всеми своими подвигами утверждает: нет безвыходных положений, не надо только отчаиваться, или, как говорят русские, будем живы – не помрем!..

Между тем именно популярность сыграла с бароном злую шутку. Фантазии Мюнхгаузена прекрасно понимали те, для кого он их сочинял: родные и близкие, друзья и соседи, знакомые литераторы и ученые – все люди, как говорится, его круга. Но «истории М-х-з-на» очень скоро попали в среду бюргеров, ремесленников и крестьян, а они их восприняли немного иначе. Нет, тоже смеялись, конечно. Может, даже громче дворян. Но, отсмеявшись, качали головами: ну и врун, а еще барон! Лгать грешно, так сызмальства учили и муттер с фаттером, и Майн Готт на небесах, и пастор в кирхе. А кто врет и кто сочиняет – поди разберись, нам не до тонкостей. Это пусть бароны рассуждают, им делать больше нечего, а нашему брату от знатных господ – одни обиды и притеснения...

Ко всем бедам, в 1790 году умерла жена Мюнхгаузена, Якобина, с которой он прожил в любви и согласии 46 лет. Барон почувствовал себя совсем одиноким. Он вдовел четыре года, и вдруг... Как часто это слово мелькает в его рассказах! Но там герой всегда принимает единственно верное решение. А в жизни...

В поместье Мюнхгаузена гостил его приятель, отставной майор фон Брун с женой и дочерью. Мюнхгаузену очень, ну просто очень понравилась юная Бернардина фон Брун. А семейству фон Брунов больше понравилось имение Мюнхгаузена. Имение небольшое, четыре гака земли – но какой земли! На берегах «тихого Везера» палку в землю воткнешь – она зацветет. А дом? Он еще триста лет простоит. (Так и есть, в нем сейчас расположены бургомистрат и небольшой музей Мюнхгаузена.) Это даже к лучшему, что хозяин в почтенном возрасте: долго ли ему осталось людей смешить?

http://s017.radikal.ru/i422/1110/78/70635622423b.jpg

Похоже, только сам барон не замечал – или не хотел замечать – того, что видят и понимают все вокруг. Это было словно наваждение: граница между явью и фантазией стерлась, и автор вообразил себя героем своих рассказов – вечно молодым и несокрушимым...
Как и следовало ожидать, этот брак принес всем одни неприятности. Бернардина, настоящее дитя «галантного века», оказалась ветреной и расточительной. Она с самого начала пренебрегала супружескими обязанностями, да и сам барон оказался... эх, старость не радость! Поэтому когда Бернардина забеременела, Мюнхгаузен отказался признать ребенка своим. Начался скандальный бракоразводный процесс, окончательно разоривший Мюнхгаузена. От пережитых потрясений он уже не сумел оправиться.
Барон умирал один в пустом, холодном доме. За ним ухаживала только вдова его егеря, фрау Нольте. Однажды она обнаружила, что у барона нет двух пальцев на ноге, и вскрикнула от неожиданности. «Пустяки! – успокоил ее барон. – Их откусил на охоте русский медведь».
Так, с последней шуткой – как с прощальным вздохом – на устах, умер Иероним Карл Фридрих барон фон Мюнхгаузен. Это случилось 22 февраля 1797 года.
Его долги выплатило только второе поколение наследников.
Но он оставил после себя бессмертного Мюнхгаузена – комедию, созданную ценой личной драмы.
Этот – другой – Мюнхгаузен еще при жизни своего создателя отправился в бесконечное путешествие через границы и века: то верхом на половине лошади, то в брюхе чудовищной рыбы, то оседлав пушечное ядро.
Вернулся он и в Россию – туда, откуда начал свое путешествие реальный барон Мюнхгаузен и без которой не было бы его удивительных рассказов.
Но это уже совсем другая история.
Похоронили барона в семейном склепе Мюнхаузенов в деревне Кемнаде, рядом с Боденвердером. В церковной книге он назван "отставным российским ротмистром".

Спустя века в церкви вскрыли полы и склеп, хотели перенести покоящиеся там останки на кладбище. Очевидец (будущий писатель Карл Хензель), бывший тогда еще мальчиком, так описал свои впечатления: "Когда гроб открыли, у мужчин выпали инструменты из рук. В гробу лежал не скелет, а спящий человек с волосами, кожей и узнаваемым лицом: Иероним фон Мюнхаузен. Широкое круглое доброе лицо с выступающим носом и немного улыбающимся ртом. Ни рубцов, ни усов". По церкви пронесся порыв ветра. И тело вмиг распалось в пыль. "Вместо лица выступил череп, вместо тела — кости". Гроб закрыли и не стали переносить на другое место.

Источник

+7

16

А герои-то не вымышленные...
Все сказки давно рассказаны, а сказочников становится всё больше и больше. Так они, бедолаги, вынуждены людям вместо сказок впаривать чистую правду. Итак, герои сказок:

Пиноккио

Этот персонаж, оказывается, не только жил себе да поживал в своей Италии, но и на самом деле ходил на деревянных ножках, кушал деревянными ручками и имел самый настоящий деревянный носик.

Как-то британские учёные совместно с итальянскими коллегами из Антропологического общества Академии Наук исследовали старые кладбища близ Флоренции и Пизы. И каково же было их удивление, когда неподалеку от могилы великого итальянского сказочника Карло Коллоди они натолкнулись на едва уцелевший надгробный камень с надписью: «Пиноккио Санчес».

Посмеявшись и подивившись невероятному совпадению, господа ученые все-таки решили провести экспертизу, дабы окончательно подтвердить или опровергнуть существование прототипа сказочного персонажа. Для этого было получено разрешение на эксгумацию тела и приглашен самый авторитетный хирург-эксгумолог Джефри Фикшн. Вскрытие и архивные записи оживили давно забытую историю, которая произошла незадолго до рождения автора сказки о Пиноккио.

На дворе стоял 1760 год, когда в самой обычной и небогатой семье Санчесов на свет появился младший ребенок. Младенца нарекли Пиноккио – «кедровый орешек» в переводе с итальянского. Мальчик жил, как и все его сверстники, резвился и бегал по узким улочкам Флоренции. А когда садился за обеденный стол, мать, подвигая ему полную тарелку, заботливо напоминала: «Не будешь есть кашу – никогда не вырастешь».

Но сколько бы ни ел Пиноккио, он по-прежнему смотрел на друзей снизу вверх и походил больше на маленького ребенка, чем на взрослеющего отрока. Если бы Пиноккио был нашим современником, то врачи бы давно поставили пациенту диагноз – нанизм. Это, как пишут в медицинских справочниках, – патологическое состояние, характеризующееся аномальной низкорослостью. У мужчин – ниже 130 сантиметров. Вот уж действительно метр с кепкой в прыжке с табуретки!
Тем не менее, Пиноккио отправился вместе с отцом на войну – Италия в то время боролась за свою независимость. В солдаты парнишку-недомерка не взяли, зато должность полкового барабанщика пришлась ему впору.

Военная карьера Пиноккио длилась 15 лет, после чего он вернулся на родину абсолютным калекой. В бою он потерял руки и ноги, а тело было жестоко изувечено. Но судьба оказалась благосклонной к карлику-ивалиду: случай свел Пиноккио с медиком-чудотворцем Карло Бестульджи, который и стал для него сказочным папой Карло.

О Бестульджи говорили, что он-де продал душу дьяволу, но малыша Санчеса это не испугало. Врач изготовил для диковинного пациента деревянные протезы рук и ног, а также специальную деревянную вставку на место ампутированного носа, подарив Пиноккио вторую жизнь. Вот так, будучи по существу «поленом» без рук и ног, человечек ожил и отправился покорять театральные подмостки.

Карлик с деревянными конечностями напоминал больше живую куклу-марионетку и пользовался бешеным успехом на ярмарочных представлениях. Балаганный театр стал для Пиноккио и домом, и могилой: исполняя один из трюков, Санчес размозжил себе голову, и тут был бессилен даже маг и кудесник Бестульджи...
А в один прекрасный день, уже значительно позже, малоизвестный писатель Карло Коллоди, оставшись без наличных в карманах, вынужден был воскресить в своей памяти рассказ бабушки о «деревянном карлике» и написать сказку о Пиноккио, начав повествование словами: «Жил-был не король, а кусок дерева, обыкновенное полено».

Дуремар из сказки про Буратино

В 1895 году в Москве был очень популярен французский доктор Жак Булемард. Эта экзотическая личность была в свое время любимым поводом для шуток и анекдотов. Доктор был страстным поклонником метода лечения пиявками и показывал опыты на себе. Пиявок он ловил сам, и поэтому одевался в длинный балахон (от комаров). Дуремаром его дразнили русские дети, коверкая французскую фамилию.

Белоснежка

Прообразом Белоснежки послужили сразу две девушки с поти одинаковыми именами - Маргарет и Маргарита. Что примечательно, обе жили в Германии в XVI веке. Наверное, именно это послужило их слиянию в глазах потомков.

В 1553 жена германского графа Филиппа умерла при родах девочки, которую назвали Маргарет. Граф потом женился второй раз, и мачеха отравила уже подросшую девочку. Только не яблоком, а настоем цикуты. Настоящая мачеха скончалась в тюрьме, осужденная за убийство.

Вторая красавица - графиня Маргарита фон Вальдек из графства Бад Виндулген. У неё тоже была мачеха, но вполне себе милая и не желавшая смерти падчерицы. Маргарита стала жертвой... испанской спецслужбы того времени. Маргарита влюбилась в испанского короля Филиппа Второго и была за это отравлена приставленными к королю охранниками, которые решили, что этот брак станет для Испании политической катастрофой.
Гномам тоже нашлось подтверждение. К сожалению, не такое радужное и сказочно-прекрасное, как хотелось бы.

Это были дети-узники, которые по 12 часов в день работали на медном руднике, принадлежавшем брату графини Маргариты. Узники рудника вырастали скорчеными и хромыми, они рано седели и редко доживали до 20 лет. Что касается сказочного яблока. то автору удалось выяснить, что в Бад Вилдунгене XVI века жил человек, умевший не то, чтобы отравлять яблоки, но делать их горькими. В хрониках того времени говорится, что он угощал ими местную детвору, чтобы отучить её делать набеги на его сад.

Иван Царевич

Кто же был прототипом данного сказочного героя? Не так уж много Иванов было в нашей истории. Князей с таким именем можно не рассматривать, поскольку сказано ясно - Иван - ЦАРЕВИЧ. Царев сын. Царь на Руси - это был всегда верховный правитель. Это - Иван Иванович Молодой, сын царя Ивана III и тверской княжны Марии, внук тверского князя Бориса Александровича и потомок великих Литовских князей Кейстута и Гедимина. Заметим, что "Молодой" - это не фамилия, а определение, чтобы отличать его от его отца, царя Ивана III

Сопоставим основные эпизоды из жизни Ивана Царевича и известные биографические детали Ивана Ивановича Молодого :

Сказка
1. У Ивана имеется два брата-злодея.
2. В царской казне начинают таинственно пропадать некие золотые раритеты. Братья Ивана закрывают на это глаза и Иван - единственный, кто смог поймать таинственного казнокрада за руку.
3. Царь боится отпускать Ивана из царства - "...неприятель под наши области подступит, а управлять войсками будет некому."
4. Женился Иван на королевне Елене Прекрасной (или Премудрой), которую привез домой из-за тридевять земель, из тридесятого государства.
5. Ивана коварно убили собственные братья.
6. Царь осерчал на Ивановых братьев и посадил их в темницу.

Реальность
1.У Ивана есть братья (по мачехе) Василий (III) и Дмитрий (Жилка).
2. Софья Палеолог тайно расхищала царскую сокровищницу. Видимо не без инициативы Ивана возникла ситуация с "подвесками королевы" и расхитительница была уличена.
3. Иван Молодой командовал русскими войсками при стоянии на Угре, проявив себя как смелый и решительный полководец. Во время стояния царь Иван III было дрогнул и попытался отозвать войска домой, но Иван Молодой не послушал венценосного отца и дело окончилось триумфом.
4. Женился Иван на Елене - дочери молдавского господаря Стефана III Великого и киевской княжны Евдокии Олелькович. Елена переехала из Молдавии в Москву.
5. Иван был отравлен своей мачехой, византийской принцессой Софьей, чтобы расчистить дорогу к престолу ее сыновьям.
6. Вскоре после смерти Ивана, при попытке отравить и его сына Дмитрия, Софья была разоблачена и была посажена вместе с сыном Василием в тюрьму.

"Синяя Борода"

Вот уж кого-кого, а жён своих Синяя Борода не убивал. Его единственная жена намного его пережила.

История про убивца по имени Синяя борода одна из самых страшных из собрания Гриммперандерсоновских сказок. Тут и таинственный замок, полный сокровищ, и тайная комната, где на крюках висят мертвые женщины и кровавая расправа над маньяком. Есть любопытная версия, что прототипом Синей бороды стал знатный и богатый шевалье по имени Жиль де Ре, известный ратными подвигами бок о бок с Орлеанской девой. Барона Жиля де Ре обвинили в сношениях с дьяволом, колдовстве, в чудовищных убийствах невинных детей, в основном мальчиков, и беременных женщин, которые он совершал, чтобы утолить их кровью жажду демонов, служивших ему. Возможно, он также умерщвлял и поедал нерожденных еще младенцев. Конец преступлениям положил чудом спасшийся из лап злодея юноша, которого преданные слуги барона обманом заманили во владения своего господина. Ему удалось скрыться и сообщить куда следует. Жиля де Ре повязали, предали суду инквизиции и казнили.

С течением веков, каким-то образом мальчики трансформировались в девочек, жен Синей бороды, а история маньяка-некроманта превратилась в историю о любопытной жене и муже, прячущем под маской доброты и щедрости чудовищный оскал убийцы женщин со слишком длинным носом. Сказка учит нас доверять своей интуиции, и если борода жениха кажется подозрительной, то лучше не торопится переезжать к нему в замок. Так же ясно, что страсть совать свой нос в каждую щель поможет разоблачить злодейство, главное во время следственно-розыскных мероприятий соблюдать конспирацию и держать наготове братьев со шпагами.

Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Рэ, граф де Бриеннь, известен как Жиль де Рэ, или Жиль де Рец — французский барон из рода Монморанси-Лавалей, маршал и алхимик, участник Столетней войны, сподвижник Жанны д’Арк. Был арестован и казнён по обвинению в серийных убийствах, хотя достоверность этих обвинений в настоящее время оспаривается. Послужил прототипом для фольклорного персонажа «Синяя борода».

Жиль вышел в отставку и с 1433 года стал постоянно жить в поместном замке Тиффож, в Бретани. Здесь он жил как король, с охраной в две сотни рыцарей, личной церковью с тридцатью канониками, обширной библиотекой редких рукописей. Тут он мог свободно предаваться своим увлечениям. С этой поры в свите маршала начали появляться разного рода толкователи снов, маги, чародеи и алхимики. Последние, используя щедрое финансирование своего хозяина, вели поиски философского камня, эликсира молодости, технологии превращения недрагоценных металлов в золото и пр. Жиль де Рэ оплачивал их исследования не только в силу жажды стяжания, поскольку в то время материальные проблемы его не особенно тяготили. Скорее всего, маршал, будучи человеком весьма эрудированным, жаждал общения с людьми необыкновенными, чей кругозор выходил за рамки обыденных представлений того времени об образованности. Под алхимическую лабораторию были переоборудованы большие помещения по первому этажу в Тиффоже. Жиль де Рэ не скупился на расходы. Его торговые агенты скупали в огромных количествах необходимые для опытов ингредиенты; некоторые из таковых ингредиентов — акульи зубы, ртуть, мышьяк — были по тем временам очень дороги.

В конце августа 1440 года епископ Нантский Жан де Малеструа в своей проповеди сообщает прихожанам, что ему стало известно о гнусных преступлениях «маршала Жиля против малолетних детей и подростков обоего пола». Епископ потребовал, чтобы все лица, располагающие существенной информацией о таких преступлениях, сделали ему официальные заявления. Многозначительные недомолвки в проповеди епископа производили впечатление множественности и серьёзности собранных им улик. На самом же деле, произнося свою проповедь, Жан де Малеструа опирался всего лишь на единственное заявление об исчезновении ребёнка, которое было подано в его канцелярию супругами Эйсе аж за месяц до этого. Заявление супругов, записанное 29 июля 1440 года, никаких прямо изобличающих Жиля де Рэ улик не содержало. В нем приводились только косвенные доводы, на основании которых можно было заключить, что 10-летний сын Эйсе исчез в замке Машекуль, принадлежавшем Жилю де Рэ, во время пребывания там маршала. Описываемые супругами события имели место в декабре 1439 года, то есть случились за 7 месяцев до подачи ими заявления. Юридическая ценность такого рода документа была совершенно ничтожна. Епископ Нантский сам это прекрасно понимал, потому-то и продержал заявление супругов Эйсе безо всякого движения в течение месяца. Но сразу по окончании проповеди к секретарю епископа обратились люди, которые были готовы свидетельствовать о восьми разновременных случаях исчезновения в поместьях маршала мальчиков и девочек. На следующий день, когда молва о необычном содержании епископской проповеди распространилась по городу, были сделаны заявления о девятом случае.
Жиль де Ре, представ перед судом 8 октября, отверг все обвинения[2][источник не указан 116 дней], потребовал себе адвоката и своего нотариуса, для ведения протокола заседания, независимо от судебного. В этом ему было отказано.

21 октября Жиль был приведен в пыточную камеру, где внезапно стал «униженно просить» перенести пытку на следующий день, чтобы в промежутке «признаться в выдвинутых против него обвинениях так, чтобы судьи остались довольны и не понадобилось бы его пытать». Посовещавшись, судьи решили, что «из милости к обвиняемому они перенесут пытку на вторую половину дня, и если случайно Жиль признается… они перенесут её на следующий день».
Жиль был подвергнут пытке, и, чтобы получить необходимые изобличающие показания, его слуги и четыре предполагаемых сообщника были также подвергнуты пытке. После пятого заседания светского суда, начавшегося в 2 часа пополудни в пятницу 21 октября 1440 года, суд постановил пытать маршала, дабы «побудить его прекратить гнусное запирательство». Жиль де Рэ был пытан вместе с четырьмя своими алхимиками. Растянутый на «лестнице», маршал Франции быстро прекратил запираться и препираться и пообещал сознаться «добровольно и свободно» (как отмечено в судебных отчётах).

Рано утром 26 октября Жиль де Рэ принёс публичное покаяние в совершенных им преступлениях в кафедральном соборе Нанта, при большом стечении народа. Он попросил прощения у Церкви, Короля, родителей умерщвлённых им детей, сказал, что страшится небесного суда и попросил всех, кто мог его слышать в ту минуту, молиться о спасении его души.

26 октября 1440 года в Нанте после молитвы и покаяния Жиль де Рэ около 10 часов утра, доставленный к месту казни, маршал Франции был задушен на глазах огромной толпы местных дворян и горожан. Вместе с телом Жилем де Рэ на огромной поленнице дров заживо оказались и его прежние верные телохранители — Гриар и Корилло. После разведения огня, тело Жиля де Рэ было сдёрнуто крюками с поленницы дров и согласно договорённости, передано родственникам (двоюродному брату и племянникам). Родственники легендарного сподвижника Жанны д’Арк не захотели оскорблять его гробом фамильные склепы. Тело Жиля де Рэ обрело покой в монастыре кармелиток, расположенном на окраине Нанта.

В народном сознании Жиль де Рэ превратился в легендарного Синюю бороду. Этот образ использовали в литературе Шарль Перро, Морис Метерлинк, Анатоль Франс, Жорис-Карл Гюисманс, Бела Балаш, в музыке Поль Дюка, Бела Барток и Николай Гумилев.

Само имя «Синяя борода» — ошибка переводчика. Синебородыми в то время называли как раз тех, кто не носил бороду и был выбрит «до синевы».

источник: dreamworlds.ru

+5

17

Татьяна Власенкова (В. Каверин, "Открытая книга")

Этот замечательный роман посвящен судьбе женщины-медика. Основой для романа стала биография выдающегося отечественного микробиолога Зинаиды Ермольевой. И что многие события книги происходили в действительности.

Р.А. Чаурина "Зинаида Виссарионовна Ермольева"

Выдающийся ученый-микробиолог, создатель ряда отечественных антибиотиков, действительный член АМН Зинаида Виссарионовна Ермольева внесла огромный вклад в российскую науку.
Многие из вас уже давно знакомы с Ермольевой: она – прототип доктора Татьяны Власенковой в трилогии В.Каверина «Открытая книга» и главной героини в пьесе Александра Липовского «На пороге тайны» – Световой.
Ермольева по происхождению донская казачка. Она родилась в 1898 г. на хуторе Фролов Донской области. Училась в Новочеркасске. Когда на выпускном балу зазвучал ее любимый «Сентиментальный вальс» Чайковского, она, признанная «королева танцев», вдруг неподвижно застыла у окна. Боль пронзила сердце: ведь именно сейчас у нее дома, под подушкой, лежит книга об этом композиторе-чародее. Гений... Расцвет таланта... И вдруг такой страшный, такой нелепый конец: черный гроб, залитый едкой известью. «Болезнь тяжелая, желудочная, плохо поддающаяся лечению», – прочитала она в книге. Кто-то вспомнил, что и мать Чайковского умерла от холеры. Но при чем тут смерть матери? Разве холера передается по наследству? Конечно, нет. Но, может быть, передается предрасположение к ней?..
История смерти Чайковского определила окончательный выбор Зинаидой Ермольевой своей будущей профессии: она станет врачом. А искусство? Нет, оно не забудется. Оно на всю жизнь останется с ней, останется как радость, как помощник в ее главном труде...
Научные открытия, ученые степени и звания были еще впереди, но уже тогда у Зинаиды Виссарионовны было то, что она сохранила до конца жизни, – ермольевский характер: сильная воля, неиссякаемая жажда знаний, целеустремленность, завидная работоспособность. Много лет спустя академик Ермольева вспоминала: «Будучи студенткой, я чуть свет лазила через форточку в лабораторию. Все кругом было закрыто, а мне хотелось лишний часок-другой посвятить опытам».
Особенно увлекает Ермольеву микробиология. После окончания университета Зинаида Виссарионовна оставлена ассистентом на кафедре микробиологии. Одновременно она заведует бактериологическим отделением Северо-Кавказского бактериологического института. Молодого ученого все больше и больше интересует новая по существу область микробиологии – биохимия микробов. «Новое», «малоизученное» – эти слова постоянно будут упоминаться в связи с именем Ермольевой.

Читать полностью
________________

КОТОРЫЙ Д'АРТАНЬЯН ИСТИННЫЙ?

Предисловие к книге Ж.-К.Птифиса "Истинный д`Артаньян

Странная судьба выпала на долю д'Артаньяна! Благодаря честности, храбрости, исполнительности и нечастому среди придворных человечному отношению к поверженным врагам короля он сумел при жизни стать «важной персоной», а потом - человеком, смерть которого равно искренне оплакивали сторонники противоборствующих групп и партий, военачальники и солдаты, король и слуги. Однако при этом д'Артаньян остался «маленьким человеком», но чьими руками великие мира сего добывали себе славу. Из книги Ж.-К. Птифиса мы узнаем, что именно благодаря д'Артаньяну и его мушкетерам Людовик XIV всего за несколько дней получил в свои владения город Дуэ, а затем Безансон и Доль во время Деволюционной войны, что «именно великая доблесть г-на д'Артаньяна и бравых мушкетеров принесла королю Маастрихт» (д'Алиньи) во время Голландской войны. Но загляните в учебники истории: там вы не найдете упоминаний о д'Артаньяне, зато узнаете, что фламандские города захватил лично Людовик XIV, а над удачными завоеваниями в начале Голландской войны «сообща потрудились король, Месье, Тюренн, Конде и герцог Люксембургский». Это естественно. История манипулирует «крупными объемами», ей важнее общие планы и глобальные тенденции, нежели удачные действия, инициатива и храбрость отдельных людей. Итак, маленького человека по имени Шарль де Бац де Кастельмор д'Артаньян стали постепенно забывать. Если поначалу написанные уже после его смерти Куртилем де Сандра Мемуары мессира д'Артаньяна пользовались популярностью, то вскоре и они забылись. Пришли другие времена и другие люди, как «великие», так и «маленькие».

И все же... И все же трудно сейчас найти человека, которому было бы неизвестно имя д'Артаньяна. Мы знаем о нем с детских лет, и, наверное, не только Стивенсон мог бы сказать, что чему-то научился у капитана королевских мушкетеров. Д'Артаньян заставлял многих из нас не спать ночами, лихорадочно дочитывая описание его приключений, рыдать и радоваться вместе с ним и его друзьями Атосом, Портосом и Арамисом, оказавшимися, согласно историческим документам, еще более «маленькими» людьми, чем он сам. Д'Артаньян заставлял педагогов ломать копья в ученых диспутах на тему о том, благотворно ли подобное влияние на молодежь или оно воспитывает в подростках драчливость и агрессивность. Однако независимо от исхода этих диспутов мальчишки все новых и новых поколений увлеченно играли в мушкетеров и под известный клич «Защищайтесь, сударь!» самозабвенно бросались в бой, осваивая понятия дружбы, чести и благородства.
Этим невероятным явлением мы обязаны уже не только самому мессиру д'Артаньяну, но и его литературному родителю Александру Дюма-отцу. Роман «Три мушкетера» вышел в 1844 году и сразу же завоевал читающую публику. Он был переведен на множество языков и триумфально шествовал по Европе и Америке. Современники Дюма шутили, мол, если и есть еще сейчас где-то на земле необитаемый остров, на котором живет какой-нибудь Робинзон, то Робинзон этот наверняка занят тем, что сидит и читает «Трех мушкетеров».

Читать полностью

+6

18

На Птифиса ещё вот здесь ссылка. http://forum.sherwood-tavern.net/viewto … =2#p202122 , может, их как-то объединить?

0

19

Huorn написал(а):

На Птифиса ещё вот здесь ссылка.

Ну и что?.. Она кому-то мешает?.. :) Могу ее еще в "Библиотеку у камина" запостить :D Классная книжка, почему бы ее и не порекламировать? :)

+1

20

Lampa написал(а):

Могу ее еще в "Библиотеку у камина" запостить :D Классная книжка, почему бы ее и не порекламировать?

Lampa, если тебе не трудно.  :) "В библиотеке у камина" она придётся очень кстати.
У Птифиса ещё одна замечательная книга есть "Железная маская: между историей и легендой"
Читается увлекательно, как приключенческий роман. Рекомендую.  ;)

Отредактировано Oksi (2012-03-02 06:36:27)

+3

21

Oksi написал(а):

Lampa, если тебе не трудно. :)

Да ладно, я же пошутила :) Мне кажется, в теме про "трех мушкетеров" она как раз к месту, пусть там и остается :) Я просто не поняла, зачем ее "объединять" или куда-то перемещать. Сорри :)

Oksi написал(а):

У Птифиса ещё одна замечательная книга есть "Железная маская: между историей и легендой"

Спасибо, почитаю  :rolleyes: Не знала про нее раньше.

0

22

Еще про героев Дюма :)

Граф Монте-Кристо.

«Записки. Из архивов парижской полиции», — так назывался шеститомный труд Жака Пеше, служившего в парижской префектуре полиции, изданный в 1838 году. Одна из глав пятого тома — «Алмаз отмщения» поразила Дюма. История эта, писал он позже, походила на раковину, внутри которой скрывается жемчужина, бесформенная, необработанная, нуждающаяся в ювелире.
В 1807 году жил в Париже молодой сапожник Франсуа Пико. У него появилась невеста Маргарет Виго, столь же красивая, как и богатая. За ней было приданое — в сто тысяч франков золотом.
Однажды во время карнавала разодетый Пико заглянул в кабачок к приятелю Матье Лупиану. Здесь, подвыпив, он рассказал о своей удаче. Кабатчик оказался человеком завистливым, да к тому же тайно влюбленным в красавицу Маргарет. Он решил помешать женитьбе своего друга и, когда тот ушел, предложил свидетелям рассказа Пико (а их было трое, в том числе и Антуан Аллю, — имя, которое следует запомнить) подшутить над счастливым женихом. Как это сделать? Очень просто: написать полицейскому комиссару, что Франсуа Пико — английский агент и состоит в заговоре, цель которого вернуть на престол представителя свергнутой династии Бурбонов.
Шутка, рожденная разгоряченным воображением карнавальных гуляк, обернулась трагедией. За три дня до свадьбы Пико арестовали. Причем усердный комиссар, не произведя следствия, поспешил дать делу ход и сообщил о заговорщике министру полиции. Надо ли удивляться, что участь бедного Пико была решена. Вместо свадьбы его запрятали в крепость Фенестрель в Пьемонте.
Родители исчезнувшего Пико, его невеста были в отчаянии. Но все их попытки узнать, что стало с юношей не дали никаких результатов. Пико бесследно исчез.
Минуло семь долгих лет. За это время Наполеон был низложен. На троне вновь восседают Бурбоны. Для Пико это означает свободу. Измученного годами заключения, его выпускают на волю. Трудно было узнать в этом до времени состарившемся человеке некогда красивого парня. Темница наложила неизгладимый отпечаток на его внешний вид, сделала его мрачным, суровым, но одновременно и богатым.
В крепости один итальянский священник, такой же арестант, как и Пико, завещал ему перед смертью все свое состояние: восемь миллионов франков, вложенных в движимое имущество, два миллиона в драгоценностях и на три миллиона золота. Сокровища эти были спрятаны в потайном месте, которое аббат открыл Пико.
Первым делом, выйдя из тюрьмы, Пико завладевает богатством. А затем посвящает себя целиком выполнению задуманного плана: найти Маргарет и отомстить всем тем, кто был виновен в его аресте и помешал свадьбе.
Под именем Жозефа Люше он объявляется в квартале, где некогда жил. Узнает, что прекрасная Маргарет два года его оплакивала, а потом вышла замуж за кабатчика Лупиана — главного, как ему сообщают, виновника несчастья Франсуа Пико. За это время его бывшая невеста стала матерью двоих детей, а ее муж превратился в богатого владельца одного из самых шикарных парижских ресторанов. Кто же остальные виновники карнавальной шутки? Ему советуют обратиться к Антуану Аллю, проживающему в Ниме.
Переодевшись монахом, Пико появляется в Ниме и предстает перед владельцем жалкого трактира Аллю. Выдав себя за аббата Балдини — священника из крепости Фенестрель, он заявляет, что явился, чтобы выполнить последнюю волю несчастного Франсуа Пико — выяснить, кто же был повинен в аресте сапожника. При этих словах лжеаббат извлек на свет чудесный бриллиант. «Согласно воле Пико, — заявил он изумленному Аллю, — этот алмаз будет принадлежать вам, если назовете имена злодеев». Не раздумывая, трактирщик отвечает: «донес на него Лупиан. Ему помогали бакалейщик Шамбар и шляпочник Солари».
Пико получил подтверждение виновности Лупиана и имена остальных врагов, вернулся в Париж и под именем Проспер нанялся официантом в ресторан Лупиана. Вскоре здесь он увидел не только бывшую невесту, но и обоих сообщников — Шамбара и Солари.
Однажды вечером Шамбар не появился, как обычно, на партии домино, которую по обыкновению играл с Лупианом. Труп бакалейщика с кинжалом в груди нашли на мосту Искусств. На рукоятке было вырезано «номер первый».
С тех пор несчастья так и посыпались на голову Лупиана. Его дочь от первого брака, шестнадцатилетнюю красавицу Терезу, совратил некий маркиз Корлано, обладатель солидного состояния. Чтобы предотвратить скандал, решили устроить немедленную свадьбу. Сделать это было тем более легко, что соблазнитель не возражал. Скандал разразился во время свадебного ужина. Новобрачный не явился к столу. Более того, он вообще исчез. А вскоре из Испании пришло письмо, из которого явствовало, что Корлано не маркиз, а беглый каторжник.
Родители невесты вне себя от ужаса. Супругу Лупиана пришлось отправить в деревню — нервы ее оказались совсем расстроенными.
К старым бедам прибавляются новые. Дотла сгорают дом и ресторан Лупиана. Что это — несчастный случай или загадочный поджог? Лупиан разорен. Но он и опозорен. Его шалопай сын втянут в компанию бездельников и попадается в краже: двадцать лет каторги — таков приговор суда.
Неожиданно в мучениях умирает Солари. К его гробу кто-то прикрепляет записку со словами: «Номер второй».
Катастрофа следует за катастрофой. В начале 1820 года от отчаяния умирает Маргарет. В этот самый момент официант Проспер нагло предлагает купить у Лупиана его дочь Терезу. Гордая красавица становится любовницей слуги.
Лупиану начинает казаться, что он сходит с ума. Однажды вечером в саду перед ним вырастает фигура в черной маске таинственный незнакомец произносит: «Я Франсуа Пико, которого ты, Лупиан, засадил в 1807 году за решетку и у которого похитил невесту. Я убил Шамбара и Солари, обесчестил твою дочь и опозорил сына, поджег твой дом и довел тем самым до могилы твою жену. Теперь настал твой черед — ты „номер третий“». Лупиан падает, пронзенный кинжалом.
Месть свершилась. Пико остается бежать. Но кто-то хватает его, связывает и уносит. Придя в себя, он видит перед собой Антуана Аллю.
Нимский трактирщик давно догадался, что под личиной монаха к нему явился Пико. Тогда он тайно приехал в Париж и все это время был как бы молчаливым соучастником мести сапожника. Теперь за свое молчание он потребовал половину состояния Пико. К удивлению Аллю, тот наотрез отказался. Ни побои, ни угрозы — ничто не могло сломить упорство бывшего, узника Фенестреля. В припадке бешенства Аллю закалывает его. Убийца бежит в Англию. А еще через несколько лет Аллю, чувствуя приближение смерти, призывает католического священника. Он признается ему в совершенных злодеяниях и просит свою исповедь сделать достоянием французской полиции.
Так документ попадает в архивы парижской полиции, где с ним и знакомится Жак Пеше.
По существу, Дюма надлежит сделать художественное произведение из уголовной хроники. Под его пером сапожник Пико из кровожадного убийцы превратился в неумолимого мстителя...

Аббат Фариа

Человек, известный во Франции как аббат Фариа, родился в Индии близ Гоа в 1756 году. Он был сыном Каэтано Виторино де Фариа и Розы Марии де Соуза. По отцовской линии происходил из рода индийского брамина Анту Синай, который в конце XVI века перешел в христианство.
Когда мальчику, которого нарекли именем Хосе Кустодио Фариа, исполнилось пятнадцать лет, отец отправился с ним в Лиссабон, а затем в Рим, где получил звание доктора, а сына пристроил в ватиканский Коллеж Пропаганды. В 1780 году Хосе закончил курс теологии.
В Лиссабоне, куда он не преминул вернуться, ему представилась блестящая возможность для карьеры. Его назначили проповедником в королевскую церковь. Произошло это не без помощи отца, который к тому времени стал исповедником королевы.
Но вот наступает 1788 год. И неожиданно отец и сын Фариа спешно покидают Португалию. Что побудило их к бегству?
Оба они оказались участниками заговора, возникшего в Гоа в 1787 году.
Заговорщики — семнадцать священников — организовали в тот год восстание против португальских иезуитов, имевших огромную власть в Гоа. По существу же это было выступление против гнета колонизаторов. Восставшие намеревались провозгласить Гоа республикой, которая управлялась бы народным советом. Однако восстание было подавлено, а его участники казнены. Такая же участь ожидала и обоих Фариа. Вот почему они не стали медлить, когда получили сведения о провале планов заговорщиков, им удалось спастись бегством. Свои стопы отец и сын направили в Париж.
Здесь молодой Хосе встретил революционный 1789 год. Его назначают командиром батальона санкюлотов. А несколько лет спустя пришлось покинуть столицу: ему не простили революционное прошлое. Тогда-то и оказался он на юге, в Марселе где, как уверял позже, стал членом Медицинского общества! Впрочем подтверждений этому нет. Зато точно известно, что Фариа был профессором Марсельской академии, преподавал в местном лицее и даже поддержал однажды бунт учащихся. После чего его перевели в Ним на должность помощника преподавателя. А отсюда, арестованный наполеоновской полицией, он был доставлен в карете с железными решетками снова в Марсель, где и состоялся суд. Его обвинили в том, что он будто бы является последователем организатора движения «равных» Гракха Бабефа, готовившего восстание бедноты. Столь опасного преступника — самое надежное — поместить в замок Иф. Сюда, в мрачные казематы, и угодил Хосе Фариа.
Сколько лет томился он в крепости, точно неизвестно. Освободили его после того, как был низвергнут Наполеон. Хосе получил возможность вернуться в Париж. И вот он уже в столице, где на улице Клиши в доме номер 49 открывается так называемый зал магнетизма.
Фариа становится последователем австрийского врача Месмера, открывшего особое состояние человеческого организма и названное им искусственным сомнамбулизмом. Аббат, вспомнив о своих предках браминах, пытался использовать гипноз как средство лечения.
В доме на улице Клиши отбоя не было от посетителей, в основном женского пола. Одних приводила сюда надежда на исцеление от недуга; других — возможность себя показать и мир посмотреть; третьих — просто любопытство. Странная личность аббата, высокий рост и бронзовая кожа, репутация чудодея и врачевателя немало способствовали успеху его предприятия. Очень скоро опыты убедили его в том, что нет ничего сверхъестественного в так называемом сомнамбулизме. Он не прибегал к «магнетическим пассам», не пользовался ни прикосновениями, ни взглядом. Словно маг из восточной сказки, аббат вызывал «магнетические явления» простым словом «спите!». Произносил он его повелительным тоном, предлагая пациенту закрыть глаза и сосредоточиться на сне. Свои опыты он сопровождал разъяснениями. «Не в магнетизере тайна магнетического состояния, а в магнетизируемом — в его воображении, — настаивал он. — Верь и надейся, если хочешь подвергнуться внушению». За четверть века до английского врача Джеймса Бреда он пытался проникнуть в природу гипнотических состояний. Для него не было ничего сверхъестественного в гипнотизме. Тайна его — внушение. Никаких особых сил, свойственных гипнотизерам, не существует. Фариа впервые заговорил об одинаковой природе сна сомнамбулического и обыкновенного.
Об опытах «бронзового аббата» говорила вся столица. Популярность потомка браминов росла день ото дня. Публику привлекали, однако, не теоретические изложения идей аббата, а сами гипнотические сеансы.
Церковники с яростью и хулой обрушились на экспериментатора. Хотя Фариа был человеком верующим, он, не колеблясь, встретил нападки теологов, утверждавших, что магнетизм — результат действия флюидов адского происхождения. И все же церковники победили. Их проклятия и наветы заставили клиентов и любопытных забыть дорогу в дом на улице Клиши. Маг и волшебник был вскоре всеми покинут. Без пенсии, сраженный превратностями судьбы, оставленный теми, кто еще недавно ему поклонялся, он оказался в нищете. Чтобы не умереть с голоду, пришлось принять скромный приход. Тогда-то он и написал свою книгу «О причине ясного сна, или исследование природы человека, написанное аббатом Фариа, брамином, доктором теологии». Умер он в нищете в 1819 году.
Странная, таинственная личность… Именно такой персонаж и требовался для романа Дюма. Вывести человека хорошо известного в столице, но пользующегося, как, скажем, граф Сен-Жермен или Калиостро, репутацией кудесника, о котором весь Париж гадал: кто же он на самом деле — индийский маг, ловкий шарлатан или талантливый ученый?
Реальный Фариа, португальский прелат превратился на страницах романа Дюма в итальянского аббата, человека широчайшей образованности, ученого и изобретателя, книжника и полиглота, борца за объединение Италии. Герой Дюма, как и аббат из полицейской хроники, — обладатель несметных сокровищ. Но если Пико, наследуя богатство, погибает, так и не раскрыв тайны клада, то Фариа, умирая в камере крепости Иф, завещает свои сокровища юному другу по заключению Эдмону Дантесу. Богатство становится орудием его мести...

Из книги:  Р.С.Белоусов "Герои до встречи с писателем"
Кстати, в этой же книге можно прочитать про других прототипов литературных героев: Робинзона Крузо, барона Мюнгхаузена, Жана Вальжана, капитана Немо, Джона Сильвера и других. Книга была издана давно, еще в 1984 году, поэтому иногда встречаются отсылки к Марксу и Энгельсу (хотя, судя по вступлению, написана она для "юных читателей" :)), но в принципе интересно почитать. Я, например, открыла для себя много нового :)

Отредактировано Lampa (2012-03-05 18:11:30)

+7

23

Lampa
Большое спасибо за статью и ссылку на книгу! Пусть и Маркс с коммунизмом, но так классно! Буду читать, очень интересно!
А Дюма какой молодец! Из полицейской хроники такой роман сотворил! Наверное, это мой любимый роман у Дюма. Граф Монте-Кристо рулит!

+1

24

milka
Всегда пожалуйста :) Если что, у того же автора (там же, на Либрусеке) еще есть несколько трудов по литературоведению, посвященных литературным загадкам и мистификациям. Например:
Рассказы старых переплетов
Тайна Иппокрены
Может, тебе тоже будет интересно :)

0

25

Факты о Вечном жиде
Некод Зингер

Начнем этот перечень фактов с заявления: чтобы краткая статейка в популярном жанре не превратилась в монографию, мы оставим за ее пределами все то, о чем читатель может прочесть в Википедии, Брокгаузе-Эфроне и прочих источниках, доступных скоростному интернет-поиску, а из всей остальной противоречивой информации выберем примерно одну сотую, каковую и постараемся изложить как можно лаконичнее.

Итак:

1. К многочисленным источникам дорогого и близкого нам образа, от Каина и Ильи-пророка до Иуды Искариота и Еноха, добавим также талмудическую историю о городе Луз, жители которого никогда не умирали. Когда кому-то из них надоедало жить, он вынужден был покинуть пределы городской черты.

2. Нелишне заметить, что в образе Wandering Jew, где акцент перемещен с личного бессмертия на вечное странствие, немалую роль играет представление о евреях как о народе-кочевнике, изначально более склонном к странствиям, чем к «сидению на земле». Вспомним, что праотец Авраам получил в вечное наследие землю Ханаанскую, чтобы «ходить по ней», а отнюдь не сидеть на месте. Мидраш Раба также содержит легенду о том, что Авраам после смерти Сары был еще молод, полон сил и женился на женщине по имени Кетура, намереваясь жить вечно. Господь пообещал великому праведнику, что законы природы не будут иметь над ним власти и умрет он, только если сам о том попросит. Авраам и Кетура вырастили многочисленных детей, ставших главами племен. И вот однажды им пришлось принимать у себя за столом старика, который не мог удержать в руках ложку. Узнав, что тот старше его всего на несколько лет, Авраам обратился к Творцу с молитвой о скорой смерти, «пока не стал он обузой для самого себя и своих близких», и был послан к нему Ангел-избавитель.

3. В двадцатые годы XVI века Вечный жид (далее — ВЖ) нанес во Флоренции визит величайшему врачу-оккультисту Корнелию Генриху Агриппе фон Ноттесгейму (1486–1535). Древний старик, назвавшийся Картофилом, сыном Мирьям, молил великого некроманта позволить ему заглянуть в созданное им зеркало, способное отражать события давно минувших лет, произошедшие в различных отдаленных местах. Он мечтал увидеть Ревекку, единственную дочь рабби Эвен Эзера, с которой в молодости прогуливался в отцовском саду на берегу Кидрона и на холмах города-убежища Рамот Гилеада.

4. Наряду с сотнями странствующих евреев, являвшихся жителям Парижа, Брюсселя, Мадрида, Брюгге, Москвы, Кракова и множества иных городов Европы, существовал иерусалимский ВЖ, никогда не покидавший родного города. О нем немало рассказали путешественники, посещавшие Святую землю. Старик неоднократно сообщал им, что проклятие его именно в том и состояло, чтобы, дожидаясь второго пришествия, оставаться прикованным к тому месту на Виа Долороза, где он совершил свое прискорбное богохульство. Паломники рассказывали, что он заточен турками в тесную пещеру, по которой ходит, бия себя в грудь, не может ни сесть, ни лечь, ни пить, ни есть, носит прохудившееся платье римских времен и разговаривает исключительно по-арамейски. Он — не кто иной, как Малх (Малхус), ударивший Иисуса и обреченный до Судного дня бродить вокруг столба, к которому тот был привязан во время бичевания. Подобные свидетельства утвердили мнение о том, что в мире существуют два ВЖ Один из них — Буттодеус -Малх — «прикован» к месту своего преступления, а другой — Агасфер-Картофил — странствует по миру. На этом настаивает Мартин Дрешер в брошюре «De duobus testibus vivis pasiones Christi» (1668).

5. Другая брошюра тех времен утверждает, что двое вечных странников — не кто иные, как Картофил и его жена, вместе прогнавшие Иисуса, присевшего отдохнуть перед их домом во время несения креста. Несущие проклятие супруги встречаются на час всего один раз в сто лет.

6. В лесистых горных местностях ВЖ часто является в виде свирепого охотника. Когда поднимается буря, люди говорят, что это проходит поблизости Дикий Стрелок — Странствующий Еврей. Швейцарская легенда повествует о том, как ВЖ стоял, объятый скорбью, под горою Маттерхорн. Некий альпинист спросил его, отчего тот печален, и услышал в ответ, что сотни лет назад ВЖ уже побывал на этом месте и видел прекрасный город, от которого ныне не осталось ни следа. В день Страшного Суда он снова придет к подножью великой горы и будет прощен.

7. В 1644 году в Париже находился турецкий шпион, писавший донесения османскому правительству. Среди прочих тайн французской столицы он сообщал о появлении в ней человека по имени Мишоб Адер, который утверждал, что был сторожем при диване Понтия Пилата. В донесении, посланном Ибрагиму Али Шейху, шпион сообщает, что он лично беседовал с этим человеком по-арабски на протяжении шести часов о Христе, Нероне, Мухаммаде и Тамерлане и, хотя тот выказал большую эрудицию, считает его самозванцем. «При этом многие считают, что доказательством правдивости его рассказов является тот факт, что он счастливо спасся от судов инквизиции в Риме, Испании и Португалии, что следует считать подлинным чудом».

8. В 1658 году в Англии ВЖ явился некоему Сэмюэлю Уэллису, страдавшему чахоткой в последней стадии. Одетый в пурпурный костюм статный старик с посохом странника и белоснежными бородой и копной волос попросил у прикованного к инвалидному креслу хозяина кружку пива, после чего одарил его чудодейственным рецептом, принесшим тому быстрое исцеление. Когда история эта стала известна, богословы Стэнфорда долго спорили о том, был ли пришелец ангелом или дьяволом. К концу того же века некто, назвавшийся «Агасфером, членом фарисейского Синедриона», собирал в английских городах изрядные толпы, подробно рассказывая об апостолах, с которыми был лично знаком, — об их внешности и характерах, внося массу важных поправок в тексты евангелий.

9. Но наиболее пикантной из всех историй о ВЖ в Англии, последняя из которых относится к 1830 году, является диспут в Оксфорде между «подлинным» Исааком Лакедемом (это имя применительно к ВЖ впервые появилось в анонимной поэме начала XVII века «La complainte du Juif errant) и «самозванцем» Агасфером, описанный в книге Дж. С. Вирека и П. Элдриджа «Мои первые два тысячелетия. Автобиография Вечного жида». Особое возмущение Исаака Лакедема вызвала притворная бедность авантюриста, вздумавшего морочить головы оксфордской профессуре, «ибо всем известно, что ВЖ богаче всех королей».

10. Среди славянских народов популярна легенда, по которой самочувствие ВЖ напрямую связано с фазами луны. К концу лунного цикла он превращается в дряхлого старика, но с нарождением нового месяца опять молодеет. Он также способен превращаться в собаку и в разную другую домашнюю живность, что и практикует время от времени в знак покаяния.

11. В 1505 году под именем Иосифа (вспомним Картофила) ВЖ появился в Праге, открыв приютившему его в ненастную зимнюю ночь Кокоту, ткачу короля Ладислава, клад, зарытый его отцом. Там же спустя почти четыре столетия (точнее — в марте 1902 года) встретил его Гийом Аполлинер. К тому времени беспокойный иудей носил освященное французско-фламандской традицией имя Исаак Лакедем. Аполлинеровский ВЖ заметно отличается от традиционных неприкаянных страдальцев, он жовиален сверх всякой меры и живо интересуется проститутками, в то время делившими с ортодоксами еврейский квартал. «Его обрезанный член более всего напоминал узловатый ствол или этакий размалеванный индийский столб, пестрящий сиенской охрой и пурпуром, переходящим в темно-фиолетовый цвет грозового неба». Этот великий человек, увы, умирает, но в его речах содержится явственный намек на то, что за смертью последует возрождение.

12. Американские мормоны также не остались в долгу перед нашим героем. В 1878 году в Лексингтоне, штат Теннеси, во время страшной грозы, когда гром был слышен на расстоянии 30 миль, появился старик по имени Роберт Эдж. Он заявил, что принадлежит к Церкви Божьей и на краткое время стал весьма радикальным и популярным проповедником. После его исчезновения некоторые посчитали его одним из трех бессмертных нефитов, упомянутых в Книге Мормона, другие же — ВЖ, ни больше ни меньше. Последние приводили в доказательство своей правоты тот факт, что сварливый старик отказывался крестить людей.

13. Вложив в уста Остапа Бендера рассказ о том, что ВЖ был зарублен петлюровцами в 1919 году, Ильф и Петров нарочно вводили доверчивую советскую публику в заблуждение. ВЖ отнюдь не умер, ведь в той же книге восемью годами позже, в период угара НЭПА, кто, как не он, действует в СССР под именем инженера Талмудовского, кочующего из города в город, из учреждения в учреждение:

«Внезапно в переулке послышался гром копыт. В блеске пожара промчался на извозчике инженер Талмудовский. На коленях у него лежал заклеенный ярлыками чемодан. Подскакивая на сиденье, инженер наклонялся к извозчику и кричал:
— На вокзал! Ноги моей здесь не будет при таком окладе жалования! Пошел скорей!
И тотчас же его жирная, освещенная огнями и пожарными факелами спина скрылась за поворотом».

Впрочем, и этого мало. Персона ВЖ, видимо, сильно занимала Ильфа и Петрова. Многие его черты присущи старому, больному, нелюбимому девушками гусекраду (сравните с русской поговоркой: «Илья-пророк два часа уволок») и вечному страннику Паниковскому, восклицающему: «Я вас всех переживу!» Да и сам великий комбинатор не лишен сходства с Агасфером. Помните: «Вчера на улице ко мне подошла старуха и предложила купить вечную иглу для примуса. Вы знаете, Адам, я не купил. Мне не нужна вечная игла, я не хочу жить вечно. Я хочу умереть». Один не хочет умирать, но умирает, другой стремится перейти за кордон, то есть в мир иной, но вынужден «переквалифицироваться в управдомы».

14. Вариант ВЖ — человек воздуха — Luftmensch, лишенный связи с почвой трогательный космополит с гипертрофированными национальными чертами, полный вековой мудрости перекати-поле, коммивояжер, этакий патетичный еврейский Ходжа Насреддин, выкристаллизовавшийся в рассказах Шолом-Алейхема. Этот трагикомический образ принято ассоциировать в первую очередь с летающим коробейником Марка Шагала и с Менахем-Мендлом, которого сыграл Соломон Михоэлс в немом советском фильме «Еврейское счастье» (режиссер А. Грановский, автор титров И. Бабель; 1925). С ним во многом сходен и фарсовый образ еврея, сложившийся в Англии XIX века, оказавший несомненное влияние на Чарлза Спенсера Чаплина и доведенный до совершенства Роном Муди в роли Феджина в фильме-мюзикле «Оливер» (1968). Такой гротескный образ еврея балансирует на узкой грани, отделяющей его от антисемитской карикатуры, и все решают лишь тонкие нюансы отношения к персонажу автора и аудитории.

15. О сходстве Петера Шлемиля, героя знаменитой книги А. фон Шамиссо, с ВЖ говорилось немало, но мало кому известна написанная на иврите новелла «Шлумиэль нашел тень» Иегуды Яари, в которой герой — человек без тени и неприкаянный странник — появляется в Иерусалиме (как положено, в ненастную грозовую ночь). Он рассказывает автору о том, что рухнула его надежда на смерть-избавительницу, ибо он обнаружил, что раз в столетие молодеет, подобно ВЖ. Объявив себя евреем в гитлеровской Германии, он, вооруженный плащом-невидимкой и семимильными сапогами, посвятил свою жизнь спасению и утешению жертв нацизма, а потом отправился в Иерусалим, чтобы поселиться в нем навеки, прихватив с собой в качестве тени некое полуаллегорическое существо, выжившее в лагере смерти. Новелла заканчивается следующим пассажем: «И вот новая тень возникает у ног того человека и продолжает расти, доходя до моей двери. Но, когда я обернулся, чтобы увидеть, что происходит с той тенью, которая распростилась с ним, у меня упало сердце: она не обросла плотью, не стала человеком. Горе мне! Она оставалась тенью».

16. В изобразительном искусстве и в музыке образ ВЖ встречается куда реже, чем в литературе. Наибольшей известностью пользуется серия из 12 гравюр Гюстава Доре, выдержавшая десятки изданий и, в свою очередь, вдохновившая целый ряд поэтов и прозаиков на создание новых текстов. Композитор Жак Галеви (1799–1862), тесть Жоржа Бизе и автор популярнейшей оперы «Жидовка», в конце 50-х годов сочинил оперу «Странствующий еврей» на либретто Скриба и Сен-Жоржа, которая, однако, так и не была поставлена на театре.

17. Под конец обратимся от литературы и искусства к ботанике. Название Wandering Jew — странствующий, он же вечный, жид — носят несколько схожих видов из рода многолетних вечнозеленых травянистых растений традесканция (Tradescantia), названного Карлом Линнеем в честь отца и сына Традескантов, английских путешественников и натуралистов — Джона Традесканта-старшего (1570–1638) и Джона Традесканта-младшего (1608–1662). Наиболее известны Tradescantia fluminensis, Tradescantia pallida, Tradescantia zebrina, Commelina cyanea, давно уже разбредшиеся по миру из Южной Америки и Австралии. Они выращиваются повсюду в качестве садовых растений, способных выдерживать самый суровый климат, прекрасно переносящих холода и густую тень и способных к полному восстановлению после периодов тяжелой засухи. Традесканции легко становятся навязчивыми сорняками, с которыми очень трудно бороться в силу их колоссальной приспособляемости к любым невзгодам. Традесканция, разносимая ветрами и животными, распространяется даже в тех условиях, в которых она не способна пустить прочные корни, — каждый сегмент растения, попавший в почву, способен регенерироваться и быстро создать новую популяцию. Название, как мы видим, вполне оправданное.

Источник

+4

26

Литературный прототип - существо бесправное!

В нашу жизнь относительно недавно вошла практика судом судиться из-за того, что светлый образ истца был использован без его ведома для создания какого-нибудь непривлекательного персонажа, в котором зрителям персону истца узнать не составит особого труда.

Конечно, никому не хочется, чтобы потомки о нем помнили только по образу Джека-потрошителя, графа Дракулы или дурака Емели. Иной раз бывает и так, что хотел автор как лучше, а получилось как всегда. И пошла гулять по страницам школьных сочинений особа, с которой незримыми нитями связывается историческое лицо, и понемногу забывается, каким оно (лицо) было в жизни, а остается лишь персонаж со всеми тараканами, которыми наделил свое детище щедрый автор. Хорошо, если плод богатого воображения не совсем противоположен прототипу, и, встретившись в действительности, реальная личность и ее персонификация в искусстве друг другу в кофе не наплевали бы. А если пропасть между ними непреодолимая легла, что тогда делать обиженному прототипу?

Конечно, любого человека со временем поглощает тьма забвения. Избежать этой участи можно при помощи хорошо выписанного персонажа, который изрядно продлевает загробное существование прообраза, хотя может запросто подменить собой живую, реальную натуру, даже весьма неординарную.

Вот, например, семья гоф-медика Андрея Евстафьевича Берса только потому и осталась в памяти народной, что красавица Соня Берс вышла замуж за Льва Николаевича Толстого, а ее младшая сестра Таня оказалась самой большой любовью брата великого писателя – Сергея, которого будущий классик обожал и считал идеалом человека. Как было классику удержаться и не вывести Танечку Берс в образе самой обаятельной своей героини?

«Я тебя всю записываю!» - говорил невестке Лев Николаевич, а под его пером постепенно рождался образ Наташи Ростовой, прелестного юного создания, светящегося изнутри от счастья и искренности.

Естественность манер, ошибки во французском, страстное желание любви и счастья, присущие реальной Татьяне Берс, придали законченность образу Ростовой и… множество пороков образам других героев романа - Друбецкого и Куракина, в частности. Танечка не отличалась осмотрительностью поведения, но Толстой не захотел менять сущность своей героини, несмотря на патриархальность воззрений. И Лев Николаевич просто-напросто ревновал Татьяну, наградив поклонников реальной девицы Берс неблаговидными ролями и пакостными наклонностями на страницах «Войны и мира».

Первой любовью, а по прошествии немалого срока – супругом Тани был ее кузен Александр Кузьминский. Это его черты проглядывают в Борисе Друбецком, которому Наташа вскружила голову по молодому задору и девичьему легкомыслию: «Что за глупости! – говорила Наташа тоном человека, у которого хотят отнять его собственность. – Ну, не выйду замуж, так пускай ездит, коли ему весело и мне весело». Воистину, «Cousinage dangereux voisinage» – «Двоюродные – опасные соседи»!

Кузьминский был человек чести, альтруист и даже в некотором роде простофиля. Друбецкой – фигура совсем другого плана. Неискренняя, алчная натура Друбецкого прорывается сквозь внешнюю благопристойность манер и успешность карьеры: «Воспоминание о доме Ростовых и о его детской любви к Наташе было ему неприятно, и он с самого отъезда в армию ни разу не был у Ростовых», - ехидно отмечает в своем романе Толстой. Потом автор подбирает изменщику подходящую парочку – лгунью и распутницу Элен Безухову.

Притом, что чистый душой Александр Кузьминский много претерпел страданий от своей возлюбленной, а наградой ему за верность были только вполне официальные письма, которые, прежде чем оказаться в руках одуревшего от любви кузена, проходили строгую цензуру у старшей из сестер Берс – Лизы. Впрочем, однажды влюбленные дети (Тане было четырнадцать лет, Александру - семнадцать) позволили себе поцеловаться, но тут же решили, что больше «ничего такого» делать не станут. А когда Танечке исполнилось шестнадцать, она уговорила отца взять ее с собой в Петербург.

Столица опьянила Татьяну, как вино. В гостях у своей тети, начальницы Николаевского института благородных девиц, Екатерины Николаевны Шостак, юная Берс встретилась со своим новым увлечением – сыном Екатерины Николаевны, красавцем, светским львом, умным и обаятельным кавалером - Анатолем Шостаком.

Лев Николаевич не мог простить своей родственнице вот так внезапно возникшего чувства почти недозволенной близости с Шостаком, а самому Анатолю – его могучего сексапила. Пока Таня задавала себе животрепещущий вопрос: «Можно ли любить двоих?», мчась в вихре светской жизни, ее дорогой кузен Александр Кузьминский просто-напросто самоустранился и переживал измену любимой «вдали от шума городского». Неопытная пылкая девица оказалась предоставлена сама себе в трудном деле выбора поклонника.

Но тут за Танину честь вступился Лев Николаевич, которому этого вообще-то по статусу не полагалось.

Для начала он устроил младшей Берс скандал и долго повторял: «Не попускай себя!», после небольшого инцидента на загородной прогулке: ехавшие верхом Таня и Анатоль отстали от остальных – у Татьяны ослабла подпруга, а Шостак воспользовался ситуацией, чтобы признаться своему предмету в любви. Тщательно выпытав подробности Татьяниных ощущений в момент любовного объяснения, Лев Николаевич сделал для себя конспектик, и впоследствии Берс с возмущением увидела свои откровения на страницах романа: «Я и не подозревала тогда цели его вопросов и была с ним откровенна», - напишет она в своих мемуарах.

Шостака, предоставившего писателю бездну материала, семейство Толстых фактически выставило вон, и тому пришлось уехать. Что поделать: то были времена, когда девушке не полагалось выбирать себе героя своего романа.

Татьяна и Анатоль не виделись после этого больше семнадцати лет, и встретились уже семейными людьми. Влюбленному светскому льву Толстой отомстил в своеобычной манере: Анатоль Курагин, литературное воплощение Шостака, «беспокойный дурак», по выражению собственного отца, пустой волокита и безоглядный кутила, не достоин ни любви, ни дружбы, ни уважения.

Создается впечатление, что Лев Николаевич ревновал как бы не за себя, а за своего любимого брата Сережу, который подходил Танечке еще меньше, чем мямля Кузьминский и повеса Шостак.

Восхищаясь глубиной натуры и добродетелями старшего брата, Левушка вывел Сережу в рассказе «После бала». Поводом для этого послужило реальное событие: Сергей рассказал брату о том, как однажды после бала, ощутив в своей душе яркое чувство к очаровательной девушке, он последовал за предметом своей страсти до самого дома, залез на балкон ее спальни и узрел девицу молящейся перед сном. Красавица стояла на коленях возле кровати и твердила молитвы, попутно поедая конфетки из стоящей рядом на столике бонбоньерки. Обнаружив, что у нежного создания имеется не только тонкая натура, но и вполне материальный желудок, и недурной аппетит, Сергей совершенно разочаровался в своей любви. Он слез с балкона и более не пылал к лакомке страстью.

И этот зануда, по мнению Льва Николаевича, прекрасно подходил живой и веселой Танечке Берс!

Тем не менее в период жениховства Льва Николаевича Таня и Сергей Николаевич сблизились: Татьяне было всего шестнадцать, а Сергею – уже тридцать шесть, он был опытный дамский угодник. Младшая Берс то по-женски грациозно кокетничала, то засыпала в гостиной на диванчике, по-детски приоткрыв рот, и была такой обворожительной, что со старшим Толстым случилось то же, что и с князем Андреем при виде Наташи Ростовой: «Вино ее прелести ударило ему в голову».

Сергей искренне удивлялся, что брат намерен жениться не на младшей из сестер, а на скучноватой и неяркой Соне. Татьяна Берс, покорив новоприобретенного родственника, и сама влюбилась без памяти. «Чувство любви наполнило все мое существо», - признавалась она. Весной 1863 года Сергей Николаевич сделал Танечке предложение, но свадьбу отложили на год из-за молодости невесты. В назначенный срок жених приехал в Ясную Поляну, до свадьбы оставалось две недели, приготовления шли полным ходом.

И тут выяснилось неожиданное: добродетельный братец Льва Николаевича, оказывается, уже полтора десятилетия незаконно сожительствовал с цыганкой Марьей Михайловной, прижил с нею целый выводок детей, и только теперь задумался – а как воспримет его брак бедная, но гордая цыганка? О чувствах собственной невесты он при этом не слишком заботился - такта Сергею Николаевичу явно не хватало.

Метания на тему «Cтоит ли мне жениться на девице Берс?», не могли не обидеть девушку, собравшуюся под венец. Тане тоже нельзя было отказать в гордости и самоуважении: она вернулась к родителям в Москву, где сильно скучала по неверному суженому и даже пыталась отравиться. Яд она предпочла продолжению отношений с Сергеем. От гибели Татьяну спас почти забытый ею Александр Кузьминский: он пришел с визитом после долгого перерыва буквально в ту минуту, когда несчастная девочка приняла отраву. Его неожиданный визит, как перст судьбы, вернул Тане жизнь и силы, она начала поправляться и оживать.

Через год, придя в себя после пережитой трагедии, Берс снова приехала в Ясную Поляну, будучи уверена, что Сергей Николаевич больше не появится после того, что он наделал своим легкомыслием и неделикатностью.

Зря она верила в здравомыслие и порядочность старшего Толстого! В мае Сергей приехал как ни в чем не бывало, и все завертелось, как безумная карусель.

Майские сумасшедшие ночи, свидания и романтические объяснения, которым Лев Николаевич уже не препятствовал властью главы семьи, - они разрушили последние оплоты благоразумия между Сергеем и Татьяной. Вероятно, могло бы дойти до последней крайности, но Сергей внезапно сбежал из имения и прислал брату отчаянное письмо, жалуясь, что ему «совершенно невозможно покончить с Машей».

У Льва Николаевича хватило смелости показать послание Тане. То, что это последнее предательство не сломило Татьяну, было настоящим чудом. Лев Николаевич не преминул понаблюдать за страданиями невестки и отразить их в переживаниях Наташи Ростовой. Как и у героини романа, Танина сердечная рана «заживала изнутри», она снова научилась улыбаться и петь. Кузьминский больше не оставлял свою первую любовь, ухаживал за ней в горе и в радости, а в 1867 году состоялась их свадьба.

Напоследок судьба учинила над Сергеем Толстым, решившим жениться на своей цыганке, и Татьяной Берс скверную шутку: когда обе пары – Татьяна и Александр и Сергей и Марья – ехали к священнику назначать срок венчания, их кареты встретились на проселочной дороге. Седоки раскланялись и разъехались, не сказав ни слова.

В ту ночь подушка Тани была мокра от слез. Много лет спустя племянник Берс, сын Льва Николаевича Илья писал: «Взаимные чувства дяди Сережи и тети Тани никогда не умерли… Им удалось, может быть, заглушить пламя пожара, но загасить последние его искры они были не в силах». То же мнение возникло и у Кузьминского, после того, как он с разрешения своей невесты прочел ее дневники. Страсть, ощутимая в каждой строке, вызвала у него ревнивые упреки. Татьяна ответила ему: «Я никому не позволю властвовать над моей душой и сердцем!» - ее нелегко было подчинить обстоятельствам.

Впереди у Татьяны Андреевны Кузьминской была долгая жизнь, непростые отношения с мужем, так никогда и не угасшие до конца чувства к Сергею Николаевичу. Но у этой хрупкой женщины была недюжинная и сильная натура.

Лев Николаевич изобразил в замужней Наташе свой идеал матери семейства, «бросившей сразу все свои очарования». Но Татьяна не поддалась его влиянию и не стала воплощать собственной жизнью чужих идеалов: не бросала своих «очарований», не превращалась в красивую самку, не показывала гостям описанных младенцем пеленок и по-прежнему много внимания уделяла «деликатности речей» и туалету. Словом, в жизни Толстому так и не удалось узреть преображения темпераментной и умной женщины в племенную кобылу. Зато удалось воссоздать его в романе.

Ну а Таня Кузьминская так не слилась с образом Наташи Ростовой. Она была и осталась одной из тех немногих женщин, которым Лев Толстой позволял спорить с собой и отстаивать собственную точку зрения. Отметим, что его жена Софья Андреевна, например, к этой категории не принадлежала.

Независимая и яркая, Татьяна Берс-Кузьминская жила собственной жизнью. Долгие годы она отстаивала свое «я» от искренних забот любящей родни – тяжкая ноша для совсем юной девушки. До сегодняшнего времени Татьяне Кузьминской приходится соперничать со своим литературным воплощением - романтической дурочкой Наташей Ростовой. И, полагаю, в этой борьбе она вышла победительницей!

Источник: http://inesacipa.livejournal.com/116369.html

+6

27

Не знала, что Евгений Петров, соавтор Ильи Ильфа, был прототипом Володи Патрикеева из "Зеленого фургона" Ал. Козачинского!
http://www.aif.ru/culture/person/1070347
http://www.youtube.com/watch?v=ai1eLqnis4E

Отредактировано Мария Мирабелла (2014-01-01 06:22:52)

+3

28

Адам Уорт (Ворт) прототип Проф. Мориарти!
http://www.liveinternet.ru/community/17 … 100717318/

+2


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Литература » Прототипы литературных героев