SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Конница. Лошади вообще

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

  Bobby
Робингудовец-практик

     Добавлено: 29 Дек 2005 11:34 am   
--------------------------------------------------------------------------------

      Кавалерия средних веков.

Во втором веке нашей эры в Индии было сделано важное изобретение. К седлу стали приделывать два ремня с маленькими кольцами на концах. Теперь всадник залезал на лошадь вставив в одно из колец большой палец ноги. Это решало одну довольно неприятную проблему, - на древних изображениях видно, что для верховой езды использовались очень маленькие лошади, так как на больших было не влезть. Не было не только куда поставить ногу, но и не имелось за что ухватиться, - седло представляло собой простую подушку. На лошадь приходилось буквально запрыгивать. В полном вооружении. Или же приходилось использовать подручные средства, вроде камня, на который можно было бы предварительно встать.
За пределы Индии это замечательное изобретение, однако, не вышло, - в других странах всадники обычно носили обувь и не могли воспользоваться колечком под большой палец. Но двести лет спустя китайцы придумали увеличить кольцо настолько, что бы в него можно было просунуть всю ногу. Получилось стремя, дающее куда большие возможности всаднику, чем кольцо под палец, пригодное только для упрощения посадки. Здесь уже вырисовывается любопытная закономерность, - важные приспособления увеличивающие удобство езды изобретали народы только осваивающие эту науку.
Стремена решили разом массу проблем, - ездить теперь можно было сколь угодно быстро, можно было совершать прыжки через препятствия, - всадник приподнимался на стременах, спасая таким образом свой тыл от сокрушительных ударов. Посадка стала на много более надежной, так как можно было не только упираться ногами, но и маневрировать центром тяжести. Можно стало вертеться в седле нанося удары в разные стороны. Можно стало задействовать ноги для управления лошадью и стрелять из лука в движении. И, опять таки, важна была только идея, - всякий народ, умеющий делать железо, мог сделать и стремена.
Эта технология стала распространяться стремительно, - уже в 6-м веке стремена появились у византийской кавалерии. Примерно в тот же период усовершенствовали свои седла и кочевники Великой степи. Еще раньше стремена стали употребляться в Иране и на Аравийском полуострове. Почти сразу после этого, византийцы стали бить готов, от кавалерии которых ранее терпели поражения.
В 7-м веке появилась кавалерия франков, - будущая рыцарская кавалерия Запада. Где-то в 9-м или 10-м веке с верховой ездой и стременами одновременно познакомились скандинавские народы. Не позже этого времени, вероятно, стремена появились и у русской кавалерии. Дольше всего седло со стременами добиралось в Англию, - еще в 11-м веке англосаксы не имели этой технологии.
С распространением стремян роль кавалерии стала стремительно возрастать. Наметилась даже тенденция к полному вытеснению кавалерией пехоты с полей сражений. Возможность быстрого движения сделала наезд одним из главных приемов боя кавалерии. Вместо привязных сарисс, коротких копий для верхнего удара и кривых мечей (а всадник не имея опоры на стремя не мог даже свеситься с седла для удара) кавалерией стали использоваться длинные копья, наносить удары которыми можно было в любом направлении, тяжелые топоры и мечи (всадник уже не рисковал свалиться при лихом замахе), а вскоре и сабли. Но, главное, - наезд.
В случае боя с помощью метательного оружия преимущества были на стороне пехотинца, - ему было удобнее. В рукопашном бою всадник имел преимущество в высоте, но не мог уклоняться от ударов. Если оружие у пехотинца было длиннее, то он имел преимущество над всадником. Всадники имели преимущество в мобильности, а пешие - в проходимости, в целом, пехота оказывалась сильнее кавалерии и преобладала. Но против несущихся лошадей долгое время у пехоты не было приема. Обороняться от них мечами и копьями было бесполезно, - мертвые лошади сохраняли инерцию массы и давили пехоту ни чем не хуже живых. Причем кинетическая энергия растет пропорционально квадрату скорости движения, - налетевший на рысях парфянский катафракт сминал трех легионеров и останавливался (римляне, правда, не сразу это поняли). Лошадь несущаяся галопом, - не важно живая или мертвая, - давила уже десять рядов пехоты.
Относительно применения тарана кавалерией против пехоты есть довольно интересный исторический прецедент. Во время Столетней войны произошло столкновение местного значения, - 30 английских рыцарей (несколько фламандских патрициев и их наемники, в том числе, действительно, восемь англичан, но, в основном, немцы) встретились с таким же количеством французов. Учитывая, что англичане и фламандцы были так себе наездники, а вооружившиеся за счет нанимателя немцы не имели хороших лошадей, англичане решили взять лягушатников на "слабо", и взяли, - от предложения сразиться пешими французы не отказались. Обе группы построились фалангами и некоторое время бились кавалерийскими копьями. Преимущество оказалось на стороне более опытных англичан, - они потеряли двоих, а французы четверых, после чего французы взяли таймаут. Обсудив сложившуюся ситуацию, французы вспомнили, что рыцарский устав предписывает нападать на противника тем способом, которым это сделать удобнее, а, следовательно, они поведут себя не по-рыцарски, если не прибегнут к какому-нибудь коварству. В результате на поле боя вернулись только 25 пеших французов, а когда англичане тоже построились для боя, 26-ой выскочил верхом на лошади и врезался в них. Англичане упали. Семеро так и осталось в горизонтальном положении, остальные же стали удирать. Характерно, что лошадь после столкновения осталась на ходу (вероятно, все нацеленные на нее копья ударились о кости и сломались не причинив вреда), и всадник продолжал давить разбегающихся врагов, не давая им собраться для обороны. Все англичане были либо убиты, либо взяты в плен без новых потерь со стороны французов. Таким образом, 26 рыцарей и одна лошадь имели решительное преимущество над 28-ю рыцарями.
Таран применялся не только против пехоты, но и против кавалерии тоже. Русская летопись описывая Куликовскую битву, упоминает о том, что она началась поединком, причем, русский и татарский поединщики "сшиблись и упали замертво оба, и с конями". Художник, изобразивший этот замечательный эпизод, как известно, истолковал эти строки своеобразно, - на картине воины одновременно протыкают друг друга копьями сквозь щиты (вероятно, бракованные). Предполагалось, видимо, что кони умерли просто за компанию. Но летописец всего лишь имел в виду, что поединщики пошли в лобовую атаку и ни один не свернул.
Можно вспомнить и фразу из "кавказского пленника": "Или шашкой срублю, или конем стопчу", - стоптан должен был быть другой всадник.
Вот строки из поэмы описывавшей сражение 14-го века:

Большие [т.е. боевые] кони англичан
налетели на пики шотландцев,
как если бы то был густой лес,
и поднялся большой и ужасный треск сломанных копий [пик],
и ржание смертельно раненных дестриэ [боевых рыцарских коней].
Люди короля, которые были достойными,
Со своими копьями, столь острыми,
Наносили удары и людям, и лошадям,
Пока красная кровь не потекла обильно из ран.
Раненые кони пытались бежать,
И сбрасывали людей во время бегства,
Так что те, кто был в первом
Упали там и оказались во рвах.
Поле было почти все покрыто
Убитыми конями и людьми….

Характерно, что лошади и рыцари упомянуты одинаковое количество раз, но лошади играют в повествовании явно более активную роль. О рыцарях упоминается вскользь, и роль им отводится пассивная, - получали удары, падали из седел. Кони упоминаются в числе потерь. Когда, после "битвы золотых шпор" фламандцы подсчитывали потери противника, рыцарских коней и рыцарей учитывали отдельно. Французскую пехоту не считали.
Возникает, однако, вопрос, - ну, люди, ладно, но лошадям, зачем было участвовать в таких играх? Инстинкт самосохранения, по идее, должен был перешибать привычку повиноваться наезднику. Собственно, часто и перешибал, - спортивная лошадь может прыгнуть через барьер, а может и просто перебросить через него всадника, - типа, "тебе туда надо, - сам и прыгай". Точно также, увидев длинные и толстые пики, лошадь вполне была способна остановиться и предоставить рыцарю возможность самостоятельно преодолеть это препятствие по баллистической кривой. Лошади - не настолько тупые животные, что бы не понимать, что много пик, - это плохо.
В описаниях древних сражений достаточно упоминаний о случаях, когда именно лошади, а не люди обращались в бегство. Всадники в конце концов справлялись с управлением, но не раньше, чем лошади успокаивались, - поле боя не лучшее место для родео. Панику среди лошадей часто вызывали слоны, верблюды и пушки, - если они не были еще привычны к таким явлениям.
С инстинктами лошадей препятствующими их боевому применению боролись многими путями. Во-первых, обучением, - лошадей приучали беспрекословно повиноваться, не бояться шума, дыма, огня, крови, но избегать ударов и стрел, сбивать с ног и затаптывать все живое на своем пути. Правда это срабатывало только если топтать кого-нибудь казалось лошади хорошей идеей, а опасность получить рану воспринималась, как разумная плата за такое удовольствие, - то есть, породы боевых лошадей, - злых и храбрых, - выводили специально, с учетом психологических особенностей. Как волкодавов.
Во-вторых, использовалась склонность лошадей во время бега впадать в своеобразный транс, - как известно, лошадь может бежать пока не упадет замертво, - тоже уникальная особенность, - другие животные останавливаются, когда сердце начинает зашкаливать. Лошадь может "понести", и тут уж даже толпа с пиками не заставит ее свернуть или остановиться. Лошади очень подвержены стадному инстинкту, помноженному в бою на крайнее возбуждение. Это способствовало массовым кавалерийским атакам. Но такие аспекты не играли решающей роли. Всадникам, как раз, обычно, хотелось, чтобы лошадь оставалась управляемой, а значит, она должна была оставаться в более-менее вменяемом состоянии, и понимать, что происходит.
Наконец, инстинкт самосохранения подавлялся обстоятельствами. Атакующая кавалерия чаще всего строилась тупым клином. При этом, первые ряды не могли свернуть или остановиться, - их сбили бы с ног и затоптали бы задние, - отвалить в сторону было тоже невозможно, - это исключали крылья клина. Одна лошадь не могла выжить, если ее в бок с разгону била другая. По этой причине становилась возможной и лобовая атака, - не было смысла тормозить или сворачивать, если намерение противника ударить очевидно. Но лобовые атаки практиковались всадниками редко, ввиду высокой вероятности гибели всех действующих лиц.
Нельзя было преодолеть только том момент, что лошадь ни на кого не нападала по собственной инициативе, - заметив что потерял всадника, дестриэ сразу превращался в мирное травоядное и сматывался куда подальше от кровопролития. Копытные, исключая сексуально окрашенные ситуации, пускают в ход свое оружие, только если невозможно бежать. Самая агрессивная лошадь воспринимала как врагов подлежащих уничтожению только тех существ, которые препятствовали ей двигаться по пути указанному всадником (в ее понимании, - вожаком табуна).
Такой способ боя приводил к своеобразной эскалации, - у кого лошадь больше. Рост лошади был важен и для боя рубящим оружием, - удар тяжелого топора или меча сверху оказывался неотразимым. С другой стороны, известно, что, с увеличением роста, сила будет расти в квадрате, а вес в кубе, и, таким образом, удельная мощность будет падать. Проще говоря, крупные лошади оказывались медленнее мелких.
Таким образом, между боевыми и верховыми лошадьми проявилась четкая разница. Верховая лошадь гражданского образца выступала только в качестве средства передвижения. Попытка использовать ее в качестве оружия (осуществить наезд) привела бы всего скорее к тому, что всадник оказался бы сброшен (при экстренном торможении). Военные верховые лошади (подавляющая часть античных и азиатских, европейские драгунские) не останавливались и не сворачивали, если на пути у них оказывался человек, но ни кого не стали бы давить намеренно, не горели врезаться в толпу и таранить других лошадей. Наконец, боевые кони, которые имелись у македонцев, а позже у элитной кавалерии по всему миру, совершенно сознательно давили людей и других лошадей и не останавливались даже перед лобовым ударом и пехотой в плотных построениях. Европейские же дестриэ выделялись еще и в том плане, что имели для такого способа боя наилучшие физические данные (лошадь античного катафракта весила почти втрое меньше, чем десять сариссофоров, - ну, и?).
Распространенный сюжет о воине - земледельце, который выпрягает лошадь из плуга, садится на нее и едет на войну, едва ли имеет под собой реальную основу. Так, несомненно, бывало, но или уехал бы он, таким манером, недалеко, или распахал бы мало. Пахать на боевой лошади было нецелесообразно, как с технической (чем ниже лошадь ростом, тем выше у нее будет КПД при буксировке плуга или телеги), так и с экономической (амортизация основных фондов и расходы на содержание превысили бы прибыль от продажи урожая) точек зрения. Для хозяйственных же работ предпочтительны были низкорослые коротконогие лошади с флегматичным и беззлобным характером (а, все равно, неосторожное приближение к дремлющей лошади со стороны хвоста было распространенной причиной как взрослой, так и детской смертности). Да и вряд ли такая лошадь посчитала бы хорошей идеей идти туда, где стреляют пушки, и часто попадаются расчлененные трупы. По идее (по задумке Матери-Природы), лошадям просто полагается паниковать при одном только запахе крови, гари и разложения.

Разновидности верховых лошадей к 18-му веку.

О качествах конского состава ассирийской армии ни чего не известно. Хотя, судя по сохранившимся изображениям, можно сказать, что это были довольно крупные звери. Наверняка использовались колесничные лошади, для совершенствования породы которых у ассирийцев имелась целая тысяча лет. Но далее, лошади скифов, греков, македонцев и персов изображаются очень мелкими (Александр на Буцефале выглядит не многим более внушительно, чем Насреддин на ослике). Скорее всего можно предположить, что скифы приспособили под седло своих степных лошадей, а затем, уже от киммерийцев и скифов, при посредничестве греков, эта порода распространилась по Средиземноморью и Ближнему Востоку. Ассирийская порода почему-то оказалась вытесненной. Возможно, потому, что на крупных ассирийских лошадей слишком трудно оказалось залезать в доспехах. Еще меньше можно сказать о лошадях Востока, - сохранившиеся рисунки не вызывают доверия в смысле соблюдения художником пропорций. Но в Индии, как и в Ассирии, вроде бы, использовали сравнительно крупных лошадей. Вероятно, именно по этому изобретателями примитивного стремени стали индусы.
Обычные лошади античности сохраняли типичный степной вид, - маленькие, легкого сложения (вероятно, весом порядка 250 килограммов), приспособленные к быстрому бегу. Чего от них как раз и не требовалось. Броненосные лошади катафрактов поздней античности были, вроде бы, больше, но не намного. О переходах и других свидетельствах степной выносливости сведений нет. Скорее всего эта знаменитая выносливость конвертировалась в способность носить непропорционально большой груз.
Позже в Европе в военных целях стали использоваться лошади совершенно других свойств. В принципе, для Азии ни когда не было характерно использование лошадей в иных целях, кроме верховой езды. В крайнем случае, лошади у кочевников запрягались в легкие кибитки. Тяжелые возы запрягались волами. Но некоторые германские племена Великой степи, не используя еще лошадей для верховой езды и не умея делать колес со спицами, запрягали лошадей в тяжелые повозки на сплошных колесах. Соответственно, для этой цели использовались крупные могучие лошади, не имеющие, однако, призвания к бегу. Позже не раз обращалось внимание на удивительное сходство между тяжеловозами и рыцарскими лошадьми. Собственно, сначала готы (еще в степи), а затем франки (уже в Европе) сели на своих тяжеловозов, так как не имели больше на кого садиться. Затем селекция проводилась в направлении усугубления гигантизма.
Рыцарские лошади на марше двигались с таким проворством, как если бы участвовали в траурной процессии. Сами рыцари использовали, однако, более веселую аналогию, - они говорили, что выдвигаются ни позицию для атаки (совершают тактический маневр), так, как если бы везли на седле впереди себя невесту. Прыгать дестриэ не могли совсем (скорее всего, просто боялись, что не выдержат их собственные кости), - барьеры, рвы и крутые подъемы оказывались непреодолимым препятствием. Форсировать водные преграды вплавь не хотели тоже, - боялись не утонуть, а увязнуть в иле, или же того, что не смогут выбраться на берег. В день переход не превышал 30 километров, но обычно был меньше. Зимой и в походе рыцарские лошади существовали только за счет усиленного потребления фуража. В переводе на современные деньги обученная рыцарская лошадь стоила как шестисотый "мерседес".
Но вес богатырских коней (а на Руси в домонгольский период разводили ту же породу) достигал 8-ми центнеров (вес быка). А иногда, видимо, и тонны, что уже соответствует весу буйвола. При столкновении крестоносцев и сельджуков быстро стало ясно, что восточная кавалерия не может вести ближний бой против европейской. Рыцарская лошадь сбивала с ног двух-трех турецких лошадей разом. А двигались европейские мастодонты при необходимости достаточно быстро. Но не далеко. Преследование даже вражеской пехоты рыцарская кавалерия вести не могла.
В 15-м веке европейские лошади стали несколько меньше размером, так как потребовалось повысить удельную мощность для навешивания брони. В 16-м, после ее снятия, акцент был сделан на скорость, - требовалось маневрировать хотя бы на поле боя и быстро преодолевать простреливаемое пространство, а десяток 5-ти метровых пик все равно не сломать было даже 1000 килограммовым танком.
Так, за счет некоторого уменьшения габаритов, получились европейские кирасирские лошади, - 600-700 кг весом. Собственно, и уменьшение было весьма относительным, так как основная масса рыцарской кавалерии (пажи, сержанты, бедные рыцари) и таких не имела, но задача получить лошадь максимального веса, в ущерб все прочим качествам уже не ставилась. Подвижность, таким образом, возросла очень незначительно. Кирасиры не задерживали движение пехоты на марше, выезжали на позицию рысью (невест они, все-таки, оставляли дома), проскакивали галопом (вызывавшим пугающие сейсмические явления) последние 800-1000 метров, чтобы снизить потери от огня артиллерии. Кирасиры не вели преследования и обычно в течение сражения ходили только в одну атаку, - решающую.
Кирасиры составляли порядка 10% всей регулярной кавалерии. По традиции, хотя с конца 17-го века вооружались эти войска уже за казенный счет, формировались они из знати.
Распространившиеся в Европе с середины 17-гов века легкие пики не решали задачи обороны от кавалерии. Тем более не решали ее и штыки. Только артиллерия и залповая стрельба из противотанковых ружей (называемых в ту пору мушкетами) имели необходимое действие. Собственно, даже более чем необходимое, так как тяжелая кавалерия все более теряла популярность. Плотные и малоподвижные массы этой конницы несли неоправданные потери еще на подходе, - а стоил каждый кирасир (в сборе) дорого. Однако, кирасиры Фридриха II не раз добывали своему королю победы, - в том числе и над русской армией. Шлем наполеоновского кирасира считался у англичан почетным трофеем, а его добыча в бою - подвигом достойным потомка рыцарей Круглого стола. Но совершить такой подвиг удавалось не многим, - попытки приблизиться на лошади обычных габаритов к кирасиру кончались тем, что нападающий летел со своих четырех копыт, - и довольно далеко.
Однако, известны случаи, когда кавалерия разумных размеров поборала рыцарско-кирасирскую в ближнем бою. В частности турецким спахам удавалось иногда разбить рыцарей. Во время Грюнвальдской битвы кавалерия Великого Княжества Литовского сначала бежала от тевтонских дестриэ, но потом вернулась и разбила немцев. Гигантские лошади не отличались особой ловкостью и быстро уставали и, соответственно, теряли скорость. А без скорости пропадали и преимущества веса. По этому, использование тяжелой кавалерии было наиболее целесообразно в компактных построениях.
Однако, основная масса европейской кавалерии использовала лошадей попроще, пригодных более для всего как средство передвижения. Вес их обычно не превышал 400 кг. Суточный переход с использованием фуража мог достигать 50 км, а на подножном корму (летом, для свежих лошадей) 25-30 км. Зимовали, однако, и они только с подкормкой. Бегали такие лошади вполне прилично, но в средние века не находили боевого применения, так как не годились для тяжелой кавалерии, а иной в Европе не имелось. Позже таких лошадей использовали драгуны. В общем, это были стандартные европейские верховые лошади, - не дорогие, без выраженных достоинств, но способные давить рассеянную пехоту. Положить семерых рыцарей одним ударом такая лошадь не могла. Да и не взялась бы. Сбиванию с ног других четвероногих драгунских лошадей обычно не учили, - разве что лошадей командного состава.
Для того чтобы не просто ездить, а ездить быстро (что требовалось, например, для комплектования гусарских полков) в Европе производились и очень быстрые лошади. Разница была, впрочем, только в максимальной скорости бега (видимо, действительно, максимальной для военных лошадей). За сутки преодолевалось также не более 50 км. Фураж использовался в походе всегда, независимо от переходов, иначе скоростные качества терялись. Быстрая кавалерия появилась в Европе сравнительно поздно, - с конца 17-го века, - как влияние загадочного Востока, но лошади были совершенно европейского типа, - такого же веса (350-400 кг) как и драгунские, но большего роста, - вследствие более длинных ног. Из-за дороговизны материальной части, гусар, как и кирасиров было не много, - тоже, около 10% общей численности кавалерии.
В Великой степи еще в глубокой древности сформировалось два типа лошадей. В восточной части степи, где условия жизни были наиболее суровы, разводились лошади монгольского типа (бывшая мясная порода), по виду, - коротконогие мохнатые пони. Бегали они так, как и можно было предположить по длине их ног, - плохо. Но, - неограниченное время. Переходы монгольской кавалерии составляли до 200-240 километров. Только на подножном корму (что, впрочем, означало полную зависимость монгольской кавалерии от травяного покрова на пути следования). Зимовали монгольские лошади в степи, выкапывая прошлогоднюю траву, хотя, конечно, после такой зимовки по 240 километров в день не пробегали. Да и в свежем состоянии под оного легко вооруженного всадника требовалось 3-4 лошади, - вес человека серьезно обременял их.
Такой конский состав сообщал монгольской кавалерии неподражаемую мобильность, но в ближний бой монголы избегали вступать даже с другими кочевниками.
Другой вид имели лошади запада Великой степи. Татарские лошади выгодно отличались от европейских именно скоростью передвижения. Преследование татар всегда считалось делом бесперспективным, на что и указывал Тарас Бульба своим потомкам. Татары не только отрывались даже от казаков на коротких дистанциях, но и за день проходили до 100 километров сохраняя боеспособность. Притом, к тому же, татарские лошади в походе долго могли обходиться подножным кормом, в то время как европейские требовали фуража. Однако, такие проворные (могли уворачиваться от стрел) лошадки были совсем маленькими и слабыми. Даже низкорослый всадник с легким вооружением должен был иметь пару лошадей, ибо под седлом они быстро уставали. С точки зрения европейцев это было просто смешно, - военная лошадь должна была быть достаточно сильной, что бы наличие всадника ее не обременяло. В случае же ближнего боя с европейской кавалерией татарину оставалось только чавкнуть под копытом. Но, ввиду преимущества в скорости, вступать в такой бой татарам было совсем не обязательно.
Арабы производили совершенно иную модификацию лошадей. Вызывающую у европейцев приступы самой черной зависти. Арабский скакун особенных рекордов в скорости как раз не ставил, хотя и бегал на много быстрее европейских лошадей тяжелого типа, но в день проходил те же 100 километров, что и татарские лошади, но имея на себе 2-х всадников в полном вооружении (перед боем один спешивался). Ростом арабские кони не уступали самым большим европейским, хотя имели более легкое сложение (в общем, - 450-500 кг). Так что арабы вполне могли вести ближний бой с европейской кавалерией среднего достоинства. При том, такие звери производились крупными сериями, для массового вооружения армии.
Ахиллесовой пятой этой конструкции был, однако, до последней крайности зафорсированный движок. Содержать арабских лошадей было трудно, так как если самые прожорливые европейские кони вполне удовлетворялись в походе фуражным зерном, то арабские предпочитали финики и сушеную рыбу, - продукты с большей энергетической ценностью (и стоимостью), а для работы требовали подачи воздуха с определенной температурой и влажностью. При не соблюдении этих условий мощность резко падала и преимущества перед европейской кавалерией исчезали. Если же несоблюдение было грубым, то, путем автоматического превращения в пехоту, исчезала и сама арабская кавалерия. Любопытно отметить, что завоевания арабов очень точно привязаны к подходящему для их лошадей климату. Испанию они завоевали как раз до той линии, где начинало сказываться влияние Бискайского залива, их продвижение в Индии так же было остановлено повышением влажности воздуха. Так что тащить мамлюков в Россию было не лучшей идеей Наполеона.

http://www.loshadi.ru/cgi-bin/maine.cgi … 0EC:0015CV

+2

2

[b]  Bobby
Робингудовец-практик

Конские доспехи.

Использовать преимущество в скорости, связанное с наличием лошади, всадник мог двояко, - либо обстреливая пехоту с безопасной дистанции и не давая ей приблизиться (это срабатывало, только если у пехоты не было оружия с такой же досягаемостью), либо для увеличения мобильности, что давало возможность избегать боя при неблагоприятном соотношении сил или навязывать его - при благоприятном. Реализации преимущества в скорости навешивание на лошадь доспехов, очевидно, ни как не способствовало. Другое дело если применялся наезд. Всадник при таком способе нападения прямой опасности не подвергался, зато подвергалась лошадь, так что возникала мысль ее как-то защитить.
Впервые бронировать лошадей стали в Греции, вероятно еще в период греко-персидских войн. Возможно, сами греки заимствовали идею у персов, которые бронировали лошадей буксировавших серпоносные колесницы. Или наоборот. Учитывая, что малочисленная армия персидских царей не менее чем на половину состояла из греческих наемников, истину здесь установить трудно. Самые древние из обнаруженных доспехов уже были довольно совершенны, - найдены сплошные бронзовые детали, - нагрудник и шлем для лошади. Вероятно, были и другие элементы бронирования, - железные или неметаллические, - они не сохранились. Броненосная кавалерия участвовала в походах Александра Македонского. Самим македонцам это было еще не по карману, но союзная фессалийская конница имела доспехи. Другой вопрос, что огромные переходы, с которыми была связана эта компания, ни как не благоприятствовали использованию лошадиной брони, - скорее всего ее просто оставили дома, или бросили где-то по пути. Позже, использование катафрактов стало обычным во всех эллинистических государствах, от Средней Азии до Египта. Забавно, что полностью забронировав лошадь, греки забыли про всадника, - мысль, что его руки и ноги так же надо прикрыть доспехами, пришла позже. Типа, инерция мышления, - не понимали греки штанов и рукавов.
Следующий этап в развитии тяжелой кавалерии наступил, когда греческие города в Ираке были захвачены парфянами, а в Причерноморье - сарматами. Дикие ираноязычные завоеватели быстро ассимилировались, заговорили по-гречески, но полностью ездить верхом не разучились. Более крупных лошадей они либо привели с собой, либо развели на месте, опять же и мысль о штанах скифам не претила. Со своей стороны, эллинистические технологии позволяли производить совершенное оружие (в одной Парфии городского населения было больше, чем во всей Европе 14-го века). Доспехи и всадника и лошади были железными (в широком смысле) закрывали все тело и были скомпонованы из кольчужных, чешуйчатых и сплошных элементов. Что именно за железный сплав там использовался точно не известно, но римляне считали, что катафракта надо сначала поймать ременными петлями, а уже потом извлекать из доспехов. Пробить их они не пытались. Вопреки расхожему мнению, римляне увидели катафрактов во время похода в Парфию далеко не в первый раз (к тому времени в римской армии имелись даже письменные наставления по борьбе с ними), а скоро после этого и сами завели такую кавалерию. Но римские катафракты ни чем не прославились, - им ведь мешала не только лошадь, но и собственная броня, - где уж здесь воевать.
С начала второго века нашей эры античная цивилизация стала резать дуба. За следующие два с половиной века городское население сократилось в западной части в 20 раз, а в восточной - в 6-7 раз. В третьем веке в Риме кончились деньги и вооружать армию стало невозможно, и когда варвары в первый раз наведались в Вечный Город, вокруг Капитолия, вместо тучных сенаторов, бродили тощие козы, в Колизее голодные христиане давно уже съели всех львов, а правительство (которое ни чем уже не правило) съехало в другой город. Ни кто особо не сопротивлялся и не имел чем, - только среди руин шныряли какие-то подозрительные личности в рваных тогах.
В Византии дела обстояли не многим лучше, однако, не на столько плохо, что бы совсем не было войск, - от варваров византийцы отбились, и еще в течении 800 лет оставались единственными культуртрегерами на Европейском континенте. В шестом веке Византия даже перешла в наступление. Основной силой при этом так же были катафракты (тяжелая византийская кавалерия все еще так называлась). Византийцы уже использовали стремена и ездить верхом научились, однако, использовали тяжелую кавалерию весьма странным образом, - как конных лучников. Парфянские катафракты то же имели луки, - но для них это было единственное оружие для индивидуального боя, византийцы, имея стремена и крупных лошадей, успешнее могли вести ближний бой, но последовательно предпочитали именно метательный. Для того, что бы не слишком терять в скорости и мобильности, чаще они бронировали лошадь только частично, - грудь, голову и шею. Возможно, бока лошади защищала какого-то рода неметаллическая броня. Такой странный для тяжелой кавалерии образ действия византийцами практиковался не случайно, а на основании боевого опыта. Обычным противником Византии были варвары, которые доспехов не имели и, чаще (хотя и не все) предпочитали сражаться пешими, - бронированный всадник мог расстреливать их с дистанции, оставаясь не уязвимым для вражеского оружия.
Начиная с 9-го века Византия так же катится под гору, экономика и армия быстро приходят в упадок. В 1202 году варвары, таки, разрушили Константинополь. Обычай защищать лошадь броней (и экономические предпосылки для него) появляется вновь в середине 14-го века. Сначала броня была кольчужной, но в 15-м веке начинает применяться и сплошная броня. Массовость сплошное бронирование лошадей приобретает только в конце 15, начале 16-го веков, - то есть только тогда, когда, по общему убеждению, рыцарская конница уже потеряла боевое значение.
Массовость, впрочем, и в это время была весьма относительная. На востоке Европы - в Польше, Венгрии, России, - лошадей не бронировали вообще, предпочитая подвижность защищенности. Кроме того, русские, например, лошади послемонгольского периода были недостаточно крупными для этого. В Западной же Европе бронировались только лошади собственно рыцарей, которых в "рыцарской" кавалерии было не более 20%. Основную ее массу составляли пажи (дворяне вооружившиеся за чужой счет) и сержанты (простолюдины вооруженные каким-то рыцарем), - их лошади оставались небронированными. Да и состоятельность рыцаря не всегда позволяла ему защитить доспехами даже своего коня. Если, вопреки обычаю, в рыцарском войске имелся какой-то прядок (что имело место, например, в армии Тевтонского Ордена), бронированные лошади составляли внешний слой клина, а небронированные убирались внутрь.
Здесь, однако, надо отметить еще один момент. В бою кавалерии против пехоты на две-три лошади погибал всего один всадник, но в чисто кавалерийском сражении соотношение потерь было обратным, - чаще оставались лошади без наездников, чем наоборот. Таким образом, если кавалерия действует преимущественно против пехоты, есть все резоны уделить особое внимание бронированию лошади, - если же предполагается бой с вражеской конницей, то защита лошади особых преимуществ не даст. Наличие технических и экономических предпосылок для создания конских доспехов (а они были дороже человеческих, - лошадь же больше) само по себе не означало, что такое вооружение будет использоваться. Требовалось еще и наличие в данном регионе боеспособной пехоты вероятного противника. В Европе развитие технологий и появление тяжелой пехоты происходило параллельно, - в 14-м веке появились фламандские и швейцарские пикинеры и генуэзские арбалетчики (что в значительной степени связано с ростом производительных сил), - стали задумываться и о бронировании лошадей.
В Азии, по этим причинам, конские доспехи использовались редко, хотя технические возможности для их создания имелись. Однако, монголы, например, иногда навешивали броню на своих лошадей, - от стрел. Их лошади по своим физическим характеристикам подходили для этого не более греческих, да и монгольский способ боя становился невозможен. Но монголы захватили в Китае уйму различного имущества и им надо было каким-то выбрать фонды.

Седла.

Всадник всегда присоединялся к лошади посредством седла. Вопрос об изобретении стремян был уже рассмотрен выше, но этим усовершенствования не ограничились. В средние века седло из простой подушки превратилось в довольно технологичное сооружение. В принципе, существовали две разновидности седел, - азиатская и европейская. Европейская формировалась под воздействием рыцарского способа боя на копьях.
В силу того, что действие равно противодействию, не так уж было важно, ударит ли рыцарь копьем по щиту, или щитом по копью, - в седле оставался тот, кто держался прочнее. Рыцарь должен был держаться в седле так, что бы его приходилось тащить оттуда баграми. По этому, европейское военное седло имело высокую луку спереди (за одно она прикрывала живот) и низкую спинку сзади. У крылатых гусар в Польше спинка была даже высокой и подпирала не только поясницу, но и плечи. Однако, это было уже через чур, так как у всадника должна была оставаться возможность проворно катапультироваться при возникновении аварийной ситуации на борту (если лошадь начинала падать). Высокая спинка была исключением.
Европейское седло имело низко расположенные стремена, - что и понятно, так как сама лошадь была высокой, да и рыцарь в тяжелых доспехах высоко ноги задирать не мог. Всадник упирался в бока лошади коленями, по этой причине для верховой езды в Европе, в отсутствии лат, применялись высокие сапоги - ботфорты (кстати, в своем оригинальном виде, почти не гнущиеся не в коленях, ни в щиколотках). Ноги были почти выпрямлены, - сидеть так было достаточно удобно, но, когда, во время движения галопом, требовалось балансировать в стременах, всадник оказывался почти в вертикальном положении и создавал большое лобовое сопротивление.
В целом, европейское седло выполняло задачу придания всаднику максимальной устойчивости при ударах с разных сторон, но было неудобно для быстрой езды, и не защищало от ударов снизу. Конечно, возникает вопрос, кто мог ударить рыцаря со столь необычного ракурса? Да лошадь и могла. По литературе легко заметить, что дестриэ всегда мог избавиться от своего наездника одним движением, но ни чего не говорится о турках, монголах или русских сброшенных своими лошадьми (это, конечно, было возможно, но требовало от лошади целенаправленных усилий). Рыцари вовсе не были плохими наездниками, но европейское седло не давало возможности удержаться при неожиданном ударе по пятой точке. Трудно было и катапультироваться, - часто нога застревала в стремени и всадник оказывался придавлен упавшей лошадью.
Таковы же (только без спинки и с лукой пониже) долгое время были и седла драгун и прочей европейской кавалерии, - ведь учителями верховой езды в Европе были рыцари.
Наблюдая за русскими или турецкими всадниками европейские путешественники отмечали, их очень непрочную посадку, - даже самый слабый удар должен был выбить всадника из седла. Стремена на восточном седле располагались высоко, ноги всадника были согнуты и держался он за бока лошади щиколотками. Такая посадка действительно не благоприятствовала бою на копьях, но орудовать саблей оказывалось удобнее, - можно было вставать, получая преимущество в высоте, уклоняться от ударов, свешиваться с седла. Маневрируя центром тяжести можно было удержаться в седле при крене. Поднявшийся на стременах всадник оказывался в позе жокея, - грудь параллельна спине лошади.
Позже, в Европе восточные седла были введены для гусар и как спортивные.
К восточному седлу также прилагались специальные сапоги, - с высоким каблуком и загнутыми носами (чтоб прочнее держаться в стремени). Их назначение рисовальщиками иллюстраций давно забыто. Помнится в мультфильме "Золотой петушок" пешая рать царя Додона отправляется в поход в таких сапожках. Интересно, конечно, далеко ли ушли бы ратники на шпильках.
Обычно кавалерийские сапоги не предполагали возможности пешего передвижения, и рекорд здесь держат французские рыцарские сапоги начала 15-го века. У них длинные носы загибались на шарнире вниз, а не вверх, как у восточных. Ходить в них можно было только по ровному месту, высоко поднимая колени. С другой стороны, всадник опирался на стремя не серединой стопы, а пальцами ног, - приподняться можно было чуть выше.
В 18 веке в Европе кирасиры носили традиционные негнущиеся ботфорты, гусары - азиатские сапожки с каблуком, драгуны - универсальные сапоги, допускающие и пешее передвижение.
Шпоры всегда были принадлежностью более европейской, нежели азиатской кавалерии. Да и в Европе их надевали только в случаях, если спешивание представлялось маловероятным. Кочевники ни когда не использовали шпор. В Азии шпоры были принадлежностью главным образом арабской и японской тяжелой кавалерии.

Ведение боя кавалерией.

Как уже отмечалось выше, всадник имеет над пешим два преимущества, - в мобильности и в силе. На ранних этапах развития кавалерии использовалось только первое из них. Ассирийцы с помощью лошадей догоняли бегущего врага и спешивались для боя. Но это был только тактический маневр. Скифы использовали мобильность всадников уже на оперативном уровне. Понятно, не имея другого оружия кроме луков скифы не могли одолеть тяжелую пехоту, особенно если она была прикрыта стрелками. Скифы не могли одолеть и пеших стрелков, если тех было достаточно много, - скифские луки стреляли очень не далеко. Но это не мешало скифам производить ужасные опустошения в цивилизованных странах (помешало только что-нибудь завоевать). Тяжелой пехоты было мало, скифы не связывались с ней, а небронированное ополчение было уязвимо для стрел, кроме того скифы принимали бой только при условии большого численного перевеса. Если же скифы и давали сражение, то оно продолжалось несколько дней и велось на большой площади. Скифы использовали мобильность для создания подавляющего перевеса на отдельных участках и стремились разбить противника по частям. Если отвлечься от громкой славы этого народа, то приходится признать, что получалось у них плохо.
Такую же тактику до скифов использовали киммерийцы, а после них персы (до того, как спешились и занялись серьезными делами), гунны (вернее, тогда еще хунь-ну), китайцы с 1-го века до Нашей эры (хунь-ну очень удивились).
Потом были греки, - вопрос, конечно, зачем грекам были лошади, если с вестью они считали более целесообразным послать пешего гонца? Лошади увеличивали мобильность тяжеловооруженного человека. Запас хода гоплита в полном вооружении был невелик. Всадники преследовали отступающего противника и нападали на него уже не спешиваясь, но еще и не используя лошадь как оружие. Удары наносились сверху, у греков - копьем, а у других народов чаще кривым мечом. Всадники нападали на легкую пехоту и на одиночных гоплитов. Пехоту в строю они не могли атаковать. Так же действовали римляне и галлы. Всадник в общем, и не считался сильнее пешего бойца, так как "от укуса лошади еще ни кто не умирал". Но это был тяжеловооруженный воин (плюс к тому, обычно, хороший боец, так как всадники комплектовались из господствующих классов), который мог догнать легковооруженных. Римляне видели роль кавалерии только в этом, - отгонять вражеских метальщиков от своей тяжелой пехоты.
Более ответственная миссия возлагалась на эллинистических катафрактов (начиная с македонцев). Катафракты держали какое-то подобие строя, что позволяло пользоваться сариссами, и прибегали к наезду. В большой массе они решали вполне серьезные задачи, - прорывали вражеский строй на флангах прикрытых кавалерией и легкой пехотой. Такими же возможностями, несмотря на худшее вооружение, обладали нумидийцы (ибо дети степей) и готы (ибо лошади у них были немаленькие).
Парфяне и сарматы стали применять атаку клином. Это была первая попытка атаки кавалерией сомкнутого строя пехоты. Но успех был не так уж велик. Сами лошади и скорость движения клина еще были недостаточны для смертельного удара фаланге. Римляне отчаянно паниковали, встретившись с неожиданной и неотразимой тактикой атаки, но… и не думали менять собственную тактику боя.
Затем, появилась византийская кавалерия. Атака пехоты осуществлялась путем обстрела из луков. Оригинальность замысла, как упоминалось выше, сводилась к тому, что сам всадник и его лошадь были защищены от стрел доспехами. С кавалерией византийцы вели рукопашный бой.
Кавалерия франков, а затем и рыцарская кавалерия Западной Европы стала применять наезд, как главный способ боя. Пехота стала прятаться за пиками, повозками, палисадами и рвами. Для атаки пехоты рыцари строились клином или еще как-то, - но плотно, - стремя к стремени. Для боя с равной кавалерией они строились с промежутками, - что бы разойтись со встречной лавиной без лобовых ударов. На мелкую кавалерию рыцари шли как на пехоту, - сплошной стеной. Пехота сначала строилась в восемь рядов, - ряд пикинеров, ряд копейщиков, снова пикинеры и та далее, но такой порядок выдерживал удар рыцарской лошади только если той негде было разогнаться. До появления швейцарской баталии в 30 рядов, а затем и 23-х миллиметровых мушкетов, проблема обороны от кавалерии на открытой местности решена не была.
Восточную кавалерию средних веков можно разделить на среднюю (что бы не путать с европейской тяжелой) и легкую. Средняя (арабы, мамлюки, спахи, поместники, уланы татарских государств, калмыки) атаковала другую кавалерию рукопашным оружием и тараном - в своей весовой категории (против тяжелой таран не мог быть успешным физически). Пехоту средняя кавалерия атаковала либо наездом, либо из луков. Собственно, это зависело от того, побежит ли пехота, когда увидит, что на нее накатывается сплошная масса бешенных лошадей, или нет. Если пехота не бежала, в ход шла стрельба с карусели. Но были и варианты, - атака наездом пехоты в строю (без пик) была технически осуществима. Выбор более зависел от настроя всадников.
Легкая кавалерия востока (монголы, татары) действовала примерно так же, как и скифы в древности. Атака равно и пехоты и более медленной кавалерии производилась стрелами. Рукопашный бой велся только против равного по весу противника. Атака пехоты проводилась также по большей части стрелами. Но могла быть предпринята и имитация наезда, - как моральное воздействие, маленькая лошадь все равно не пошла бы грудью на толпу. Другое дело, если пехота обращалась в бегство, - для того чтобы давить людей по одному, достаточно велика любая лошадь.
Тяжелая европейская кавалерия Нового времени (рейтары, кирасиры) в целом повторяла тактику рыцарской кавалерии, но вместо копий с 16-го века стали использоваться колесцовые пистолеты. Всадники подъезжали к пикинерам на расстояние "с которого видны белки глаз противника" (немного не доезжая наконечников пик) и обстреливали пехоту. Позже, когда огнестрельного оружия у пехоты стало больше, а пик меньше, эта тактика использоваться перестала. Против пехоты, как и против кавалерии, использовался таран и холодное оружие (палаш) - в указанной последовательности. Пистолеты кирасир носил для самообороны, на тот случай если вынужден будет остановиться или потеряет коня.
В качестве более дешевой замены место кирасиров в 18-м веке в Европе постепенно стали занимать уланы, так же называемые тяжелой кавалерией. Уланы использовали обычного размера и подвижности лошадей, но могли атаковать пехоту наездом, - с исчезновением пик резко снизились и требования к массе лошади. В кавалерийском бою, однако, уланы не имели преимуществ над другой кавалерией.
Легкая европейская кавалерия - гусары - могли атаковать другую кавалерию (кроме тяжелой) в том числе и наездом, - лошади были достаточно сильны и агрессивны, - но пехота в строю была неуязвима для гусар, - саблей было недостать. Тем более глупо было останавливаться для выстрела, - мушкетер быстрее бы успел.
Европейские драгуны (а к этой категории надо отнести и всяческих конноегерей, конногренадеров, карабинеров и даже королевских мушкетеров) имели более многообразные возможности. Происходил этот род войск от конноарбалетчиков 15-го века, которые следовали за рыцарской кавалерией верхом, но для стрельбы спешивались. И в 18-м веке драгуны спешивались для стрельбы и заряжения ружей. Но, тем не менее, драгунов можно разделить на две категории, - ездящую пехоту, которая использовала лошадей для увеличения мобильности, но на поле боя спешивалась (к этой категории можно отнести всех кто имел приставку "конно"), и кавалерию, которая могла спешиваться, если этого требовали обстоятельства. То есть для стрельбы драгуны спешивались, но это не значило, что стрельба для них была главным способом ведения войны. Во всяком случае, не для всех. С середины 19-го века, когда роль ручного огнестрельного оружия резко возросла, драгуны действительно стали ездящей пехотой, но в 18 веке все еще были преимущественно кавалерией, основным оружием которой была шашка.
Чисто "ездящие" драгуны использовали любых верховых лошадей, - они ведь на них не воевали, а только передвигались. Из чего проистекала большая экономия казне, к тому же, в случае войны можно было резко увеличить количество таких драгун за счет мобилизации лошадей. Хрестоматийные же "драгуны с конскими хвостами" могли по обстоятельствам выступать или как стрелки с короткими неэффективными ружьями, непригодными, к тому же, для рукопашного боя, или как кавалерия, которая могла примерно то же, что и гусарская, с той только разницей, что скорость была меньше. Попытки драгун атаковать наездом упертую пехоту чаще всего терпели неудачу из-за саботажа конского состава.
В Восточной Европе и на Ближнем Востоке значительную роль играла иррегулярная кавалерия. К этой категории можно отнести почти всю кавалерию Востока исключая ту, которая выставлялась высшими сословиями и кавалерию кочевых племен. В результате останутся довольно многочисленные сословия и народности обязанные вооружаться за свой счет для службы в кавалерии. Причем счет по определению был скромным, так как аристократия уже была упомянута выше в числе спахов, поместников и т. д.
Подобные ополченцы приводили на службу тех лошадей, которых могли достать, - здесь не могло быть единообразия. Но по большей части, все-таки, народы обязанные к такой службе разводили специальных лошадей для этого, - сельскохозяйственные ни как не годились. В целом иррегулярная кавалерия ни как не могла угрожать пехоте, если только та сразу не разбегалась.

+1

3

http://lki.ru/text.php?id=4170- здесь речь о лошадях. внесу свои комментарии.

Штука в том, что конь, как и практически все непарнокопытные, довольно плохо видит: расположение его глаз не дает правильного бинокулярного зрения.(с) -ерунда. у лошади отличное бинокулярное зрение просто стоит учитывать ге и как. лошадь нивидит только прямо перед мордой и четко за затылком -это так называемые слепые пятна. вперед лшадь видит -только бинокулярно.А вот по бокам да. только 2мерно.
чем быстрее конь — тем он нервнее.-бред это зависит от типа внд а не от легкости. да попородам встречаются преобладание -но это отнюдь не от резвости. Арабы и ахалтекинцы часто гораздо легче адаптируются к новым условиям т.к. их психика подвижнее

0

4

Выведенная германцами «низкооборотная» порода лошадей стала исходной, как для боевых, так и для рабочих лошадей Европы. Позже быстрые верховые лошади были получены гибридизацией европейского и азиатского вариантов.
Проблема была только одна, - относительный объем сердца у «низкооборотных» лошадей оказывался примерно в полтора раза меньше, чем у азиатских. За счет более медленного обмена, даже температура тела у них оказывалась на полградуса ниже, чем у азиатов. В результате, на максимальных оборотах при равном весе удельная мощность составляла всего 70% от стандарта. Однако, именно благодаря этому, конструкция получилась более живучей и экономичной, потенциально с большим ресурсом, что и позволило еще раз удвоить размеры лошадей, - ведь с увеличением размера тела нагрузка на внутренние органы растет.
С другой стороны, как известно, с увеличением роста, сила будет расти в квадрате, а вес в кубе, и, таким образом, удельная мощность будет падать. Проще говоря, доведение веса лошадей с 500 кг до 1000 кг означало падение удельной мощности еще на 25%.
Рыцарские лошади ростом от 175 см в холке (и около того в плечах) на марше двигались с таким проворством подобающим траурной процессии. Сами рыцари использовали, впрочем, более веселую аналогию, - они говорили, что выдвигаются ни позицию для атаки (совершают тактический маневр), так, как если бы везли на седле впереди себя невест. Запас хода галопом не превышал 1000 метров, так что, обычно, атака начиналась с рубежа 100-200 метров, - с тем, чтобы сохранить еще какой-то резерв на маневры. Но не ближе, - тяжелые лошади медленно разгонялись.
Прыгать дестриэ не могли совсем (скорее всего, просто боялись, что не выдержат их собственные кости), - барьеры, рвы и крутые подъемы оказывались непреодолимым препятствием. Форсировать водные преграды вплавь не хотели тоже, - боялись не утонуть, а увязнуть в иле, или же того, что не смогут выбраться на берег. В день переход не превышал 30 километров, но обычно был меньше. Зимой и в походе рыцарские лошади существовали только за счет усиленного потребления фуража (10 кг овса в день).
Однако за эту лошадиную мощь приходилось расплачиваться низкой выносливостью. Обычно рыцарь вообще на марше передвигался на беспородной мелкой лошадке, а на дестриера пересаживался только перед боем, чтобы экономить его силы.
Максимальная скорость, однако, была довольно велика, ибо с ростом массы увеличивалась длина ног, а относительное лобовое сопротивление падало. Но преследование даже вражеской пехоты рыцарская кавалерия вести не могла.
В результате победа в боях между рыцарями и легкой восточной конницей зависела от тактических условий. На ровной местности "восточная тактика" оказывалась сильнее - конные лучники сперва выбивали рыцарских лошадей, потом деморализованных рыцарей. Но если рыцарям удавалось прижать кочевников к горам/лесу/реке или застать врасплох при вылазке из крепости, во время переправы и т.д., начиналось избиение кочевников. В восточных степях и пустынях чаще был первый вариант, на пересеченной среднеевропейской местности - второй.

Т.е. фактически рыцарский конь и рыцарский доспех - только для боя. Их готовили и одевали/снаряжали непосредственно перед боем. Лошадь была невыносливой, но очень мощно

+4

5

Местами спорная но интересная точка зрения
В средние века конница играла важную роль. Однако искусство верховой езды было тогда еще не особенно развито. В большинстве случаев рыцари силой заставляли своих коней делать то, что от них требовалось: они взнуздывали их рвущими губы железными трензелями, кололи бока длинными острыми шпорами. Ездили рыцари в основном шагом, в бой устремлялись галопом. Позднее когда снаряжение всадника и лошади становилось все тяжелее и все сильнее сковывали движения, об искусстве верховой езды нечего было и мечтать: везет, и, слава Богу! Закованный в латы, весившими около 60 килограмм, рыцарь лишался возможности передвигаться, если не сидел верхом на лошади. А соответственно с этим ему нужен был не резвый и горячий скакун, а могучий и спокойный, чтобы выдержать вес всадника в полном снаряжении, и достаточно быстрый, чтобы мог преследовать противника галопом. Боевые кони рыцарей были по преимуществу тяжеловозами, облагороженными примесью кровей чистопородных жеребцов, а то и чистокровных арабов. Рыцарских коней можно сравнить с грациозными липпицанами, которые унаследовали свою стать от андалузской породы, высоко ценившийся в средние века. Хорошо вышколенный боевой конь не только нес своего господина, но и помогал ему в бою. Если рыцаря окружала вражеская пехота, конь вздымался на дыбы, и всадник получал возможность разить мечом нападавших с обеих сторон. Эта фигура называлась "левада". Если конь, стоя на задних ногах, совершал три - четыре прыжка вперед, то ему часто удавалось разорвать кольцо нападающих. Эти прыжки назывались "курбетами". Когда всадник с помощью коня вырывался из окружения, то заставлял коня совершить высокий прыжок, причем конь сильно бил копытами, находясь еще в воздухе. Эта фигура называлась "каприола". Под конем возникало свободное пространство, так как пешие враги стремились убраться подальше от опасных ударов. После каприолы конь, приземлившись, молниеносно совершал пируэт и, устремляясь в образовавшуюся брешь, атаковал противника. Каприолу применили и против вражеских всадников. Мощные удары копытами были для всех. Такие действия тяжелых коней кажутся нам сегодня невероятными. Однако и ныне можно увидеть, как эти фигуры выполняют лошади липпицанской породы, воспитанные в стиле Испанской школы верховой езды в Вене.

В современном кинематографе всадник, нападая на пешего, в лучшем случае проносится мимо него, а в худшем, подъезжает по касательной и останавливается для удара. Но эта картина абсолютно не соответствует действительному образу действия кавалерии в ближнем бою. Во-первых, всадник при таком подходе оказывался бы, в общем-то, в проигрышном положении. Преимущество в высоте не окупало бы отсутствия возможности уклоняться от ударов. А если бы оружие у пехотинца оказалось длиннее, то дела всадника стали бы и вовсе безнадежны. Равным образом и в случае боя с помощью метательного оружия преимущества тоже были бы на стороне пехотинца. Во-вторых, на самом деле, если нападение с прохода было только неэффективно, то атака с остановки являлась неосуществимой технически. Лошадь способна отличить настоящую кровь от бутафорской и понимает, когда ее жизнь в опасности, а когда - нет. Останавливаться и ждать пока в бок ткнут настоящей саблей слишком неумно даже с лошадиной точки зрения.

Лошадь позволяла экономить силы на марше, что было особенно важно для тяжеловооруженных воинов, позволяла лучникам удерживать врага на дистанции, позволяла воинам быстро перемещаться по полю боя, но в ближнем бою только мешала. Более того, - всадник на обычной верховой лошади рисковал оказаться и вовсе неспособным вступить ближний бой, - ведь, для этого надо, чтобы конь согласился приблизиться к врагу, то есть подверг себя смертельному риску. Ладно, еще, если враг бежит, а если - нет? Пойдет лошадь на удар копья или алебарды? Для того, чтобы всадник мог участвовать в ближнем бою, ему требовался специальный боевой конь. Преимущества же над пешим он приобретал только если использовал этого коня, как главное свое оружие, - гнал его на врага. Копье или меч шли в ход, если противнику удавалось увернуться из-под копыт. В этой ситуации всадник рисковал получить удар, только если уж оба, - и он сам и его конь, - промахивались. А конь старался не промахнуться. Ведь, раз уж он, вообще, решился приблизиться к вооруженному и враждебному человеку, то двигаясь прямо на него он подвергал себя меньшему риску, чем подставляя бок. Более того, так конь имел все шансы упредить удар.

Осуществляя наезд, всадник приобретал огромное преимущество, ибо тем самым принуждал своего коня тоже вступать в бой, - раскидывать и давить врага из соображений самообороны. А это уже были не шутки, - удар копыта даже не очень крупной лошади способен оставить от человека одно воспоминание. Лошадь, может быть, и не наступит на человека. Если только не сочтет, что так она обезопасит себя от удара в бок или в брюхо. Прибегающий к наезду всадник становился многократно сильнее пешего. Против несущихся лошадей долгое время у пехоты не было приема. Обороняться от них мечами и копьями было бесполезно, - мало того, что серьезно ранить лошадь ударом спереди трудно, но и, в любом случае, - мертвые лошади сохраняли инерцию массы и давили пехоту ни чем не хуже живых.

Другое дело, что коня надо было заставить идти на пехоту. Ведь, для лошади самым простым способом избежать ударов, все-таки, было не приближаться к врагу. Кроме того, именно бегство от опасности в наибольшей мере соответствует природным наклонностям копытных. Склонность же лошадей следовать указанному вожаком курсу, в общем, имеет свои границы. В частности потому, что всякие их обязательства по отношению к всаднику заканчиваются, если всадник оказывался сброшен, а его падение при желании им очень несложно организовать. Лошадь может сбросить наездника, не пожелав прыгать через барьер. Логично предположить, что предложение прыгнуть на штыки встретит еще меньше понимания с ее стороны. На основании этих соображений иногда делается вывод, что кавалерийские атаки могли оказывать только моральное воздействие, ибо лошадь нельзя заставить напасть на человека. Но, на самом деле, такая постановка вопроса очевидно абсурдна, - человеческая жизнь с точки зрения лошади имеет ни чуть не большую ценность, чем с точки зрения, например, лося. В принципе, при прочих равных обстоятельствах, лошадь будет стремиться не причинять вреда людям, ибо пользы ей от этого нет, а неприятностей она не ищет. Кроме того, ее учили, что топтать людей недопустимо. Но если ее учили, что недопустимо отклоняться от указанного наездником курса, чем бы это ни грозило другим людям, то - тем хуже для тех, кто у нее на пути окажется. Для лошади - человек не препятствие, нет смысла предпринимать что-либо для того, чтобы избежать столкновения.

Риск причинить кому-то вред не беспокоил коня ни в малой мере, - однако, его, естественно, беспокоила опасность, которой подвергался он сам. Потому, приучить лошадь не сворачивать и не останавливаться, если на ее пути оказывались люди, не составляло проблемы. Другой вопрос, если людей было много, и они были вооружены. Простейшим способом вынудить лошадь идти напролом было не оставить ей иного выбора. Лошадь запряженная в колесницу не могла ни свернуть (мешали другие лошади упряжки), ни резко затормозить (сзади на нее налетела бы коляска). Атакующая же кавалерия чаще всего строилась тупым клином. При этом, первые ряды тоже не могли резко остановиться, - их сбили бы с ног и затоптали бы задние ряды. Уход же в сторону исключали крылья клина. Пытаться отвернуть, значило подставить бок для удара. Однако, таких мер самих по себе не было достаточно, - давление задних рядов и стадный инстинкт, конечно увеличивали эффективность кавалерийских атак, но сами по себе еще не делали их возможными. Породы боевых лошадей, - злых и храбрых, - выводили специально, с учетом психологических особенностей. Как волкодавов. Конь не должен был сворачивать за отсутствием самой такой мысли. Двигаться указанным курсом для него было делом принципа, а те, кто преграждал дорогу, - врагами.

Боевые кони были обучены избегать ударов. Их учили этому обрабатывая тупыми стрелами и копьями. А потом отбирали потомство тех экземпляров, которые проявляли склонность не бежать опасности, а бить на упреждение. Хорошей шуткой эпохи средневековья считалось подарить не любимому соседу коня, которого учили слуги в одежде геральдических цветов этого соседа. Да и, вообще, боевые кони заражались практической мизантропией, были недоверчивы и подпускали к себе только знакомых людей. Потому, их угон оказывался довольно-таки проблематичным и рискованным мероприятием.

Кроме того, храбрость коня росла пропорционально его размеру. Если конь весом в полтонны еще как-то воспринимал людей, - в большой массе, вооруженных и упертых, - и мог быть применен преимущественно для атак на рассеянного противника, то в полтора-два раза больший конь без колебаний шел и на сомкнутую пехоту. Зверь такого размера рассматривал, как препятствие своему движению, только особенности рельефа и других подобных ему гигантов, двуногие же, смеющие грозить ему, только раздражали. Тупые сварные копья не могли проткнуть его кожи и мышц и бесполезно ломались о кости. Попавшиеся на пути мелкие лошади разделяли судьбу людей. Важным оказывался также и пол. Для верховых лошадей половая принадлежность не имеет значения, но боевой конь потому так и назывался, что был именно конем. Жеребцом. Как правило, возможность исключений из этого правила даже не рассматривалась. Жеребец больше, менее возбудим, скорее склонен идти на принцип, - воспринимать, как личное, если ему не уступают дороги и угрожают каким-то железом. В общем, самым удивительным свойством былинной Сивки-Бурки является не то, что она разговаривала, а то, что она - кобыла.

Нельзя было преодолеть только тот момент, что лошадь ни на кого не нападала по собственной инициативе, - заметив что потерял всадника, дестриэ сразу превращался в мирное травоядное и сматывался куда подальше от кровопролития. Не могла кавалерия и дожидаться чужой атаки стоя на месте. Если конь не направлялся всадником на врага, то в угрожаемой ситуации самостоятельно принимал решение о бегстве. Кавалерия могла только атаковать.

Роль коней в сражении была весьма активной. Они рассматривались как полноправные участники мероприятия. Вот строки из поэмы описывавшей сражение XIV века:

Большие т.е. боевые кони англичан налетели на пики шотландцев, как если бы то был густой лес, и поднялся большой и ужасный треск сломанных копий (пик), и ржание смертельно раненных дестриэ (боевых рыцарских коней). Люди короля, которые были достойными, Со своими копьями, столь острыми, Наносили удары и людям, и лошадям, Пока красная кровь не потекла обильно из ран. Раненые кони пытались бежать, И сбрасывали людей во время бегства, Так что те, кто был в первом (ряду) Упали там и оказались во рвах. Поле было почти все покрыто Убитыми конями и людьми.

Характерно, что лошади и рыцари упомянуты одинаковое количество раз, но о рыцарях упоминается вскользь, и роль им отводится пассивная, - получали удары, падали из седел, - шотландцы бьются не с рыцарями, а именно с конями. Кони упоминаются в числе потерь. Аналогично, и когда, после "битвы золотых шпор", фламандцы подсчитывали потери противника, рыцарских коней и рыцарей учитывали отдельно. Французскую пехоту не считали.
Относительно применения тарана кавалерией против пехоты также есть довольно интересный исторический прецедент. Во время Столетней войны произошло столкновение местного значения, - 30 английских рыцарей (несколько фламандских патрициев и их наемники, в том числе, действительно, восемь англичан, но, в основном, немцы) встретились с таким же количеством французов. Учитывая, что англичане и фламандцы были так себе наездники, а вооружившиеся за счет нанимателя немцы не имели хороших лошадей, англичане решили взять лягушатников на слабо, и взяли, - от предложения сразиться пешими французы не отказались. Обе группы построились фалангами и некоторое время бились кавалерийскими копьями. Преимущество оказалось на стороне более опытных англичан, - они потеряли двоих, а французы четверых. Заметив, что сила не на их стороне, французы попросили таймаут и устроили совещание.

По результатам совещания на поле боя вернулись только 25 пеших французов, а, когда англичане тоже построились для боя, последний француз выскочил верхом на лошади и врезался в них. Англичане упали. Семеро так и осталось в горизонтальном положении, остальные же стали удирать. Характерно, что даже не защищенная доспехами лошадь после такого столкновения осталась на ходу, и всадник продолжал давить разбегающихся врагов, не давая им собраться для обороны. Все англичане были либо убиты, либо взяты в плен без новых потерь со стороны французов. Таким образом, 26 рыцарей и одна лошадь имели решительное преимущество над 28 рыцарями. В период средневековья считалось, что один конный боец стоит десяти пеших.

+6

6

Дестриер
Боевой конь, дестриер или "большой конь", был огромных размеров , поскольку должен был соответствовать тяжести полного доспеха.  У  него только подкова была около 30 см диаметром (для сравнения у современных скаковых лошадей примерный диаметр подковы - 10-15 см)
Во Франции, Англии, Австрии и Германии были получены превосходные результаты, но, как правило, дестриер, имевший агрессивный характер, теснил других лошадей на пастбище и стремился сбросить седока. Кормить и содержать такую громадину иначе, чем для войны и турниров, было крайне не выгодно - дестиер капризен, злобен, верен только одному хозяину - даже конюхи, ухаживающие за ними зачастую не могли на них ездить верхом. 
Его главный недостаток состоял в быстрой утомляемости. Он был не способен к продолжительной скачке галопом и предпочитал двигаться медленным шагом или рысью.
Этот последний аллюр, особенно мучительный для всадника, считался наказанием у рыцарей Тевтонского ордена: час движения рысью в полном боевом вооружении представлял для них настоящую муку. Хорошо известно, однако, что они "садились на боевых коней" только в самый последний момент перед сражением.
Стоимость боевого коня была очень высока.
Современный потомок дестриера - першерон.
http://s58.radikal.ru/i160/0812/8b/66f50a500485.jpg

http://s39.radikal.ru/i083/0812/fe/584547506f61.jpg

+3

7

Опровержение мифа о гигантском средневековом "Warhorse".

Система образования увековечила множество мифов о средневековье. Среди них - то, что женщины не имели никаких прав, броня была невероятно тяжела, рост мужчины составлял в среднем 5 - 6 футов, и все warhorses были огромны - выше 17 hand (мера длины "hand"=4 inch=10,16 см)

Исследование на предмет разведения и использования средневековых лошадей, и warhorse (термин, обозначающий боевого коня) в частности, показало бы, что лошади выше 17 hand (промер в холке) в то время не были нормой. Самая существенная проблема, с которой сталкиваются при попытке определять размер - тот, что в средневековых свидетельствах часто упоминается "большая черная кобыла", без других подробностей. "Большой" - это ничего не значащий термин. Если я имею Шетландские пони, 15 арабов скакунов могли бы казаться большими, но если я имею коня породы "thoroughbreds", то араб мог бы казаться маленьким. Первое упоминание термина "большая лошадь", согласно Davis (pg 88 ), встречается в указе Эдуарда I в 1252, по которому каждый землевладелец с доходом более 30 ливров в год, должен держать "большую лошадь" (и доспехи) готовой к войне. И снова, термин "great horse" ("большая лошадь") не говорит о натуральной величине этого типа лошади.

Часто предполагается, что в более ранний период "warhorses" был ниже, приблизительно 11 или 12 hand и что в более поздний период лошади стали больше, приблизительно 18 hand. В сарматских захоронениях пятого столетия обнаружены скелеты лошади до 15 hand (в холке) (Equis, pg 22). Скелеты лошадей, найденных в римском форте в Шотландии (Equis, pg 25), принадлежали животным ростом от 11 и почти до 15 hand. Китаец 1-ого столетия считал любую лошадь, высотой более чем 13 hand, "большой", о чем свидетельствует тщательная запись импорта ферганских лошадей, средняя высота которых были 16 hand (Gladitz, pg 107-8 ). Ясно лошади современного размера существовали в старине.

С другой стороны, Gladitz сообщает, что в монгольских захоронениях (pg 90) 13-го века обнаружено множество костей лошадей, промер в холке которых в среднем составлял 12-13 hand, и один скелет лошади - 15-16 hand. Высота в холке германских лошадей в 9-м столетии составляла в среднем 13-14 hand (pg 131), а в "средневековой" России - 13 hand (pg 135). Очевидно, что маленькие лошади были обычны и в более поздние периоды.

Размер подковы может сказать нам кое-что о размере лошади, если не о ее внешнем виде или сфере применения. Hyland (Warhorse, pg 86) исследовала норманские подковы из Гастингса, находящиеся в Музее Лондона. Средняя ширина составила 4 1/2 дюйма.
Hyland сравнила их с современными подковами, используемыми на коренастых кобылах, высотой 15.1 hand, и обнаружила, что один набор точно пригоден, а большинство других близко подходит. Davis (pg 77-8 ) также исследовал подковы. Подковы из Англии в 9-ом веке в среднем были шириной 3 7/8 дюйма. С конца 11-ого века средняя ширина составляла 4 дюйма, та же ширина была и в конце 14-ого века - 4 - 3/8 дюйма. Можно предположить, что средние промеры лошади от 9-ого к 14-му веку (по крайней мере в этих географических областях) примерно равнялись 14 - 15 hand. Я лично я изучала подковы из Германии, датированные концом 15-ого века, ширина которых была 3 7/8 дюйма - и снова, нет никакого способа определить, каким целям служила лошадь.

Название лошади говорило о сфере ее использования и не являлось названием породы. Так, rouncey - верховая лошадь, destrier - военная лошадь. Испанская лошадь в тот период, является лошадью из Испании, независимо от ее специфического размера или внешнего вида. Так, "great horse" ("большая лошадь") - большая (по сравнению) лошадь, не порода.

В середине 15 века король Генрих VIII предложил на рассмотрение Парламента 3 акта, чтобы увеличить количество лошадей, доступных для военного использования (Davis, pp108-109). Первый Акт, 1535 года, установил декретом, что каждый владелец "enclosed park" (земли для выпаса) должен держать двух кобыл, способных приносить потомство, высота которого составляла бы, по крайней мере, 13 hand. Второй Акт, в 1540 году, установил декретом, что некоторые графства и округи были обязаны размещать жеребцов высотой никаких меньше чем 15 hand рядом со свободно бродящими кобылами. Термин "shire horse" (дословно, ╚лошадь графства╩) для большой, тяжелой лошади возник в связи с этим Актом. Последний Акт, в 1541-2, установил декретом, что люди некоторых социальных статусов должны были содержать минимум 7 верховых лошадей, с промером в холке, по крайней мере, 14 hand каждая.

В нескольких своих книгах Энн Хиланд (Ann Hyland) делает замечания, относительно приспособления "bardings" (броня лошади). Она имела возможность провести эксперимент с лошадьми разных пород, от упряжных до ее арабских кобыл, высотой 14.2 hand. Броня подходит лучше всего на ее коренастой кобыле (Warhorse, pgs 9-10). Кроме того, она обращает внимание, что в Royal Armories at Leeds, England, используют Lithuanian (литовскую) упряжную кобылу, с промером в холке 15.2 hand как модель для их показов брони лошади.

Используя данные о размерах судов и барж, которые использовались для транспортировки лошадей, госпожа Hyland (Warhorse, pgs. 145-6) рассчитала, что средняя "боевая лошадь" начала 13-ого столетия была приблизительно 15 к 15.2 hand (в холке) и довольно коренастая. В наше время, после того, как был проведен ряд исследований, особенно в местах захоронений воинов и на полях сражений, кажется ясно, что обычное существование огромной лошади "упряжного" типа для использования в войне в течение средневековья является мифом. Действительно, самые современные упряжные лошади в среднем 15-16 hand (в холке).

Только Clydesdale (порода лошадей-тяжеловозов), Shire and Percheron породы имеют тенденцию быть большими (17 hand или больше). Anglo Norman, Dole, Groningen, Kladruber, Frederiksborg, Ardennes, Dutch Heavy, Jutland, и много других современных упряжных типов лошадей - все в среднем приблизительно, 15 hand (в холке). Заканчиваю список упряжных и "медленных" пород (Лошади и Пони) существующий в средневековье и их непостоянных, средних промеров. Все эти породы являются "коренастыми".

Фриз - приблизительно, 15 hand - возможно, являются потомками лошадей, доставленных (в Европу) крестоносцами. Известно, что фризы использовались как "warhorses".

Boulonnais - приблизительно, 16.2 hand - возможно, были выведены из лошадей, приведенных крестоносцами. Friesian (французская порода), которая служила в Крестовых походах. До 17-ого столетия, там существовал низкорослый тип, приблизительно 15-15.2 hand, известный как "Fish cart horse", который был более распространен. Но с тех пор популяция уменьшилась.

Schleswig - также известный как Holsteiner(German) - 15.2-16 hand. Уже существовавший, начиная с 14-ого столетия, известно, что он использовался как warhorse .

http://s46.radikal.ru/i111/0812/7f/ed6db98171f9t.jpg

Перевод: Analogopotom
Источник: gerodot.ru/portal.php

+5

8

Конница в средние века

Рыцарская конница

Вплоть до Второй Мировой войны мощь армий определялась не только людским, но и конским составом. До 1945 года большая часть германской артиллерии перевозилась на гужевой тяге, а в Советской армии оставались крупные подразделения кавалерии. Однако, если в XX веке лошади на войне сохраняли за собой исключительно транспортные функции, то в предшествующие эпохи их роль перевозками отнюдь не ограничивалась. Богатырский конь, наравне с мечом кладенцом, выступал в качестве вооружения, а не просто средства передвижения витязя. Не даром римляне требовали от покоренных народов выдать не только доспехи, но и коней.

В средние века конница играла важную роль. Однако искусство верховой езды было тогда еще не особенно развито. В большинстве случаев рыцари силой заставляли своих коней делать то, что от них требовалось: они взнуздывали их рвущими губы железными трензелями, кололи бока длинными острыми шпорами. Ездили рыцари в основном шагом, в бой устремлялись галопом. Позднее когда снаряжение всадника и лошади становилось все тяжелее и все сильнее сковывали движения, об искусстве верховой езды нечего было и мечтать: везет, и, слава Богу! Закованный в латы, весившими около 60 килограмм, рыцарь лишался возможности передвигаться, если не сидел верхом на лошади. А соответственно с этим ему нужен был не резвый и горячий скакун, а могучий и спокойный, чтобы выдержать вес всадника в полном снаряжении, и достаточно быстрый, чтобы мог преследовать противника галопом. Боевые кони рыцарей были по преимуществу тяжеловозами, облагороженными примесью кровей чистопородных жеребцов, а то и чистокровных арабов. Рыцарских коней можно сравнить с грациозными липпицанами, которые унаследовали свою стать от андалузской породы, высоко ценившийся в средние века. Хорошо вышколенный боевой конь не только нес своего господина, но и помогал ему в бою. Если рыцаря окружала вражеская пехота, конь вздымался на дыбы, и всадник получал возможность разить мечом нападавших с обеих сторон. Эта фигура называлась "левада". Если конь, стоя на задних ногах, совершал три - четыре прыжка вперед, то ему часто удавалось разорвать кольцо нападающих. Эти прыжки назывались "курбетами". Когда всадник с помощью коня вырывался из окружения, то заставлял коня совершить высокий прыжок, причем конь сильно бил копытами, находясь еще в воздухе. Эта фигура называлась "каприола". Под конем возникало свободное пространство, так как пешие враги стремились убраться подальше от опасных ударов. После каприолы конь, приземлившись, молниеносно совершал пируэт и, устремляясь в образовавшуюся брешь, атаковал противника. Каприолу применили и против вражеских всадников. Мощные удары копытами были для всех. Такие действия тяжелых коней кажутся нам сегодня невероятными. Однако и ныне можно увидеть, как эти фигуры выполняют лошади липпицанской породы, воспитанные в стиле Испанской школы верховой езды в Вене.

В современном кинематографе всадник, нападая на пешего, в лучшем случае проносится мимо него, а в худшем, подъезжает по касательной и останавливается для удара. Но эта картина абсолютно не соответствует действительному образу действия кавалерии в ближнем бою. Во-первых, всадник при таком подходе оказывался бы, в общем-то, в проигрышном положении. Преимущество в высоте не окупало бы отсутствия возможности уклоняться от ударов. А если бы оружие у пехотинца оказалось длиннее, то дела всадника стали бы и вовсе безнадежны. Равным образом и в случае боя с помощью метательного оружия преимущества тоже были бы на стороне пехотинца. Во-вторых, на самом деле, если нападение с прохода было только неэффективно, то атака с остановки являлась неосуществимой технически. Лошадь способна отличить настоящую кровь от бутафорской и понимает, когда ее жизнь в опасности, а когда - нет. Останавливаться и ждать пока в бок ткнут настоящей саблей слишком неумно даже с лошадиной точки зрения.

Лошадь позволяла экономить силы на марше, что было особенно важно для тяжеловооруженных воинов, позволяла лучникам удерживать врага на дистанции, позволяла воинам быстро перемещаться по полю боя, но в ближнем бою только мешала. Более того, - всадник на обычной верховой лошади рисковал оказаться и вовсе неспособным вступить ближний бой, - ведь, для этого надо, чтобы конь согласился приблизиться к врагу, то есть подверг себя смертельному риску. Ладно, еще, если враг бежит, а если - нет? Пойдет лошадь на удар копья или алебарды? Для того, чтобы всадник мог участвовать в ближнем бою, ему требовался специальный боевой конь. Преимущества же над пешим он приобретал только если использовал этого коня, как главное свое оружие, - гнал его на врага. Копье или меч шли в ход, если противнику удавалось увернуться из-под копыт. В этой ситуации всадник рисковал получить удар, только если уж оба, - и он сам и его конь, - промахивались. А конь старался не промахнуться. Ведь, раз уж он, вообще, решился приблизиться к вооруженному и враждебному человеку, то двигаясь прямо на него он подвергал себя меньшему риску, чем подставляя бок. Более того, так конь имел все шансы упредить удар.

Осуществляя наезд, всадник приобретал огромное преимущество, ибо тем самым принуждал своего коня тоже вступать в бой, - раскидывать и давить врага из соображений самообороны. А это уже были не шутки, - удар копыта даже не очень крупной лошади способен оставить от человека одно воспоминание. Лошадь, может быть, и не наступит на человека. Если только не сочтет, что так она обезопасит себя от удара в бок или в брюхо. Прибегающий к наезду всадник становился многократно сильнее пешего. Против несущихся лошадей долгое время у пехоты не было приема. Обороняться от них мечами и копьями было бесполезно, - мало того, что серьезно ранить лошадь ударом спереди трудно, но и, в любом случае, - мертвые лошади сохраняли инерцию массы и давили пехоту ни чем не хуже живых.

Другое дело, что коня надо было заставить идти на пехоту. Ведь, для лошади самым простым способом избежать ударов, все-таки, было не приближаться к врагу. Кроме того, именно бегство от опасности в наибольшей мере соответствует природным наклонностям копытных. Склонность же лошадей следовать указанному вожаком курсу, в общем, имеет свои границы. В частности потому, что всякие их обязательства по отношению к всаднику заканчиваются, если всадник оказывался сброшен, а его падение при желании им очень несложно организовать. Лошадь может сбросить наездника, не пожелав прыгать через барьер. Логично предположить, что предложение прыгнуть на штыки встретит еще меньше понимания с ее стороны. На основании этих соображений иногда делается вывод, что кавалерийские атаки могли оказывать только моральное воздействие, ибо лошадь нельзя заставить напасть на человека. Но, на самом деле, такая постановка вопроса очевидно абсурдна, - человеческая жизнь с точки зрения лошади имеет ни чуть не большую ценность, чем с точки зрения, например, лося. В принципе, при прочих равных обстоятельствах, лошадь будет стремиться не причинять вреда людям, ибо пользы ей от этого нет, а неприятностей она не ищет. Кроме того, ее учили, что топтать людей недопустимо. Но если ее учили, что недопустимо отклоняться от указанного наездником курса, чем бы это ни грозило другим людям, то - тем хуже для тех, кто у нее на пути окажется. Для лошади - человек не препятствие, нет смысла предпринимать что-либо для того, чтобы избежать столкновения.

Риск причинить кому-то вред не беспокоил коня ни в малой мере, - однако, его, естественно, беспокоила опасность, которой подвергался он сам. Потому, приучить лошадь не сворачивать и не останавливаться, если на ее пути оказывались люди, не составляло проблемы. Другой вопрос, если людей было много, и они были вооружены. Простейшим способом вынудить лошадь идти напролом было не оставить ей иного выбора. Лошадь запряженная в колесницу не могла ни свернуть (мешали другие лошади упряжки), ни резко затормозить (сзади на нее налетела бы коляска). Атакующая же кавалерия чаще всего строилась тупым клином. При этом, первые ряды тоже не могли резко остановиться, - их сбили бы с ног и затоптали бы задние ряды. Уход же в сторону исключали крылья клина. Пытаться отвернуть, значило подставить бок для удара. Однако, таких мер самих по себе не было достаточно, - давление задних рядов и стадный инстинкт, конечно увеличивали эффективность кавалерийских атак, но сами по себе еще не делали их возможными. Породы боевых лошадей, - злых и храбрых, - выводили специально, с учетом психологических особенностей. Как волкодавов. Конь не должен был сворачивать за отсутствием самой такой мысли. Двигаться указанным курсом для него было делом принципа, а те, кто преграждал дорогу, - врагами.

Боевые кони были обучены избегать ударов. Их учили этому обрабатывая тупыми стрелами и копьями. А потом отбирали потомство тех экземпляров, которые проявляли склонность не бежать опасности, а бить на упреждение. Хорошей шуткой эпохи средневековья считалось подарить не любимому соседу коня, которого учили слуги в одежде геральдических цветов этого соседа. Да и, вообще, боевые кони заражались практической мизантропией, были недоверчивы и подпускали к себе только знакомых людей. Потому, их угон оказывался довольно-таки проблематичным и рискованным мероприятием.

Кроме того, храбрость коня росла пропорционально его размеру. Если конь весом в полтонны еще как-то воспринимал людей, - в большой массе, вооруженных и упертых, - и мог быть применен преимущественно для атак на рассеянного противника, то в полтора-два раза больший конь без колебаний шел и на сомкнутую пехоту. Зверь такого размера рассматривал, как препятствие своему движению, только особенности рельефа и других подобных ему гигантов, двуногие же, смеющие грозить ему, только раздражали. Тупые сварные копья не могли проткнуть его кожи и мышц и бесполезно ломались о кости. Попавшиеся на пути мелкие лошади разделяли судьбу людей. Важным оказывался также и пол. Для верховых лошадей половая принадлежность не имеет значения, но боевой конь потому так и назывался, что был именно конем. Жеребцом. Как правило, возможность исключений из этого правила даже не рассматривалась. Жеребец больше, менее возбудим, скорее склонен идти на принцип, - воспринимать, как личное, если ему не уступают дороги и угрожают каким-то железом. В общем, самым удивительным свойством былинной Сивки-Бурки является не то, что она разговаривала, а то, что она - кобыла.

Нельзя было преодолеть только тот момент, что лошадь ни на кого не нападала по собственной инициативе, - заметив что потерял всадника, дестриэ сразу превращался в мирное травоядное и сматывался куда подальше от кровопролития. Не могла кавалерия и дожидаться чужой атаки стоя на месте. Если конь не направлялся всадником на врага, то в угрожаемой ситуации самостоятельно принимал решение о бегстве. Кавалерия могла только атаковать.

Роль коней в сражении была весьма активной. Они рассматривались как полноправные участники мероприятия. Вот строки из поэмы описывавшей сражение XIV века:

Большие т.е. боевые кони англичан налетели на пики шотландцев, как если бы то был густой лес, и поднялся большой и ужасный треск сломанных копий (пик), и ржание смертельно раненных дестриэ (боевых рыцарских коней). Люди короля, которые были достойными, Со своими копьями, столь острыми, Наносили удары и людям, и лошадям, Пока красная кровь не потекла обильно из ран. Раненые кони пытались бежать, И сбрасывали людей во время бегства, Так что те, кто был в первом (ряду) Упали там и оказались во рвах. Поле было почти все покрыто Убитыми конями и людьми.

Характерно, что лошади и рыцари упомянуты одинаковое количество раз, но о рыцарях упоминается вскользь, и роль им отводится пассивная, - получали удары, падали из седел, - шотландцы бьются не с рыцарями, а именно с конями. Кони упоминаются в числе потерь. Аналогично, и когда, после "битвы золотых шпор", фламандцы подсчитывали потери противника, рыцарских коней и рыцарей учитывали отдельно. Французскую пехоту не считали.
Относительно применения тарана кавалерией против пехоты также есть довольно интересный исторический прецедент. Во время Столетней войны произошло столкновение местного значения, - 30 английских рыцарей (несколько фламандских патрициев и их наемники, в том числе, действительно, восемь англичан, но, в основном, немцы) встретились с таким же количеством французов. Учитывая, что англичане и фламандцы были так себе наездники, а вооружившиеся за счет нанимателя немцы не имели хороших лошадей, англичане решили взять лягушатников на слабо, и взяли, - от предложения сразиться пешими французы не отказались. Обе группы построились фалангами и некоторое время бились кавалерийскими копьями. Преимущество оказалось на стороне более опытных англичан, - они потеряли двоих, а французы четверых. Заметив, что сила не на их стороне, французы попросили таймаут и устроили совещание.

По результатам совещания на поле боя вернулись только 25 пеших французов, а, когда англичане тоже построились для боя, последний француз выскочил верхом на лошади и врезался в них. Англичане упали. Семеро так и осталось в горизонтальном положении, остальные же стали удирать. Характерно, что даже не защищенная доспехами лошадь после такого столкновения осталась на ходу, и всадник продолжал давить разбегающихся врагов, не давая им собраться для обороны. Все англичане были либо убиты, либо взяты в плен без новых потерь со стороны французов. Таким образом, 26 рыцарей и одна лошадь имели решительное преимущество над 28 рыцарями. В период средневековья считалось, что один конный боец стоит десяти пеших.

Таран применялся не только против пехоты, но и против кавалерии тоже. Русская летопись, описывая Куликовскую битву, упоминает о том, что битва началась поединком, причем, русский и татарский поединщики "сшиблись и упали замертво оба, и с конями". Художник, изобразивший этот замечательный эпизод, истолковал эти строки своеобразно, - на картине воины одновременно протыкают друг друга копьями сквозь щиты (вероятно, бракованные). Предполагалось, видимо, что кони умерли просто за компанию. Но летописец всего лишь имел в виду, что поединщики пошли в лобовую атаку и ни один не свернул. Можно вспомнить и фразу из "Кавказского пленника": "Или шашкой срублю, или конем стопчу", - стоптан должен был быть другой всадник, - на меньшей лошади. В конном бою размер имел не меньшее значение, чем в пешем. Более сильный конь давал большое преимущество. Обычная же в кинематографе картина, когда всадники останавливаться друг подле друга и некоторое время рубиться, а кони при этом зевают и переминаются с ноги на ногу, пассивно ожидая, чем закончится дело, совершенно не соответствует реальности. Не имея ни какого желания словить настоящим мечом по шее, один конь либо проскакивал мимо другого на предельной скорости, либо уж врезался в него, пытаясь сбить с ног.

Таким образом, между боевыми и верховыми лошадьми существовала четкая разница. Верховая лошадь гражданского образца выступала только в качестве средства передвижения. Военные верховые лошади не останавливались и не сворачивали, если на пути у них оказывался человек, не пугались оружия и крови, но ни кого не стали бы давить намеренно, не горели врезаться в толпу и таранить других лошадей. Наконец, настоящие боевые кони, которые имелись у элитной кавалерии, совершенно сознательно давили людей и других лошадей и не останавливались даже перед пехотой в плотных построениях. Лошадей для гражданских и военных целей разводили раздельно. Пахать на боевой лошади было нецелесообразно, как с технической (чем ниже лошадь ростом, тем выше у нее будет КПД при буксировке плуга или телеги), так и с экономической точки зрения. Военные лошади слишком много ели и слишком дорого стоили.

Для хозяйственных работ предпочтительны были низкорослые коротконогие лошади с флегматичным и беззлобным характером (а, все равно, неосторожное приближение к дремлющей лошади со стороны хвоста было распространенной причиной как детской, так и взрослой смертности). Пони - это не декоративная лошадь для катания детей, а всего лишь английское обозначение рабочей лошади.

Ражнев Г.В. "История кавалерии с древности до новейшего времени"

Используемая литература.
"История военного искусства" Разин Е. А.
"Конница на войне: История кавалерии с древнейших времен до эпохи Наполеоновских войн" В. В. Тараторин 1999
"Кавалерия" К. Маркс и Ф. Энгельс. Т XI
"Битва при Лаунд-Хилле" М. Нечитайлов.
"Жизнь животных" Т 6, "Конек-горбунок" Ершов, "Илиада" Гомер.

+4

9

Конская сбруя и конский доспех

http://www.thehorses.ru/text/img_text/dospeh/5.jpg

http://www.thehorses.ru/text/img_text/dospeh/1.jpg
Оголовье лошади с трензелем. Золотая псалтырь из монастыря Санкт-Галлен, IX в.

Оголовье лошади. Ковер из Байе, кон. XI в.

http://www.thehorses.ru/text/img_text/dospeh/2.jpg
Конский намордник, из луженого железа; местами ажурный, местами из проволочной сетки; на обруче сделана надпись: WAS GOT BESCHERT, IST UNERWERT (Неведомо, что Бог пошлет). Венская работа. Вторая пол. XVI в.

Оседланный жеребец. Ковер из Байе, кон. XI в.

Арагонское стремя. Подражание мавританским работам, XIII в. Музей Армерия Реаль в Мадриде.

http://www.thehorses.ru/text/img_text/dospeh/3.jpg
Изменения посадки всадника XII≈XIV вв. по средневековым печатям.
a) Печать 1170 г. Филиппа Эльзасского.
b) Печать 1184 г. Пьера де Куртене.
c) Печать 1315 г. Луи, графа де Невер.
d) Печать 1235 г. Бодуэна, графа де Гине.

http://www.thehorses.ru/text/img_text/dospeh/4.jpg
Арагонское седло короля Арагона Хайме I (1208≈1276).

Лошадь с "ясельным" седлом и пахвами с подвесными ремнями. По фреске, изображающей поклонение волхвов, в церкви Велемер в Венгрии. 1378 г.

"Ясельное" седло императора Максимилиана I. Вторая пол. XV в.

+5

10

Иллюстрации с пояснениями. Боевой конь.
http://hobby.nikolaev.com.ua/foto/index.php?id=425

главная страница сайта:
http://hobby.nikolaev.com.ua/foto/index … p;page=all

+4

11

Денисон Джордж Тэйлор
История конницы

Часть II. Рыцарство. Отрывок.
(так как там 87 стр. постить целиком не целесообразно, а дробить дальше жалко)
Поэтому
http://sherwood.ifolder.ru/13448476

Дж. Денисон - канадский военный, написавший несколько книг по военной истории. В этой работе он говорит не только о лошадях, но и  военном деле, о идеологии рыцарства и большинстве битв средневековья (в том числе и о Гастингсе и битве при Бувине (если кому интересно).

+3

12

Bobby написал(а):

Пони - это не декоративная лошадь для катания детей, а всего лишь английское обозначение рабочей лошади.

Не правда -пони -это любая лошадь ниже 145 см в холке в Англии -в германии к ним относятся лошади ниже 135см. Но эт оне всегда рабочие лошади. Хотя изначально да -их выводили для работы,но в основном на островах и в горах -где корма было мало. Т.е это тип лошади сформировавшийся в условиях суровых и со скудной пищей))))))).

Bobby написал(а):

Эта фигура называлась "левада". Если конь, стоя на задних ногах, совершал три - четыре прыжка вперед, то ему часто удавалось разорвать кольцо нападающих. Эти прыжки назывались "курбетами". Когда всадник с помощью коня вырывался из окружения, то заставлял коня совершить высокий прыжок, причем конь сильно бил копытами, находясь еще в воздухе. Эта фигура называлась "каприола". Под конем возникало свободное пространство, так как пешие враги стремились убраться подальше от опасных ударов. После каприолы конь, приземлившись, молниеносно совершал пируэт и, устремляясь в образовавшуюся брешь, атаковал противника. Каприолу применили и против вражеских всадников. Мощные удары копытами были для всех. Такие действия тяжелых коней кажутся нам сегодня невероятными. Однако и ныне можно увидеть, как эти фигуры выполняют лошади липпицанской породы, воспитанные в стиле Испанской школы верховой езды в Вене.

Об этих элементах я писала в приложениях к играм. Они появидлись тольок в 17-18 веках. Рыцарь закованный в броню на своем тяжеловозе -физически бы не выполнили такие элементы. Это первое. Второе -не-вышколенная лошадь, не обученная годами и специально тренированная подобный элемент прост оне выполнит - физически. Также как не будучи гимнастом даже спортивный человек -не сможет выполнить 3й курбет на бревне.

Bobby написал(а):

Лошадь, может быть, и не наступит на человека.

Не правда -ест ьлошади которые и без обучения отлично наступают. А ест ьпороды специально для этого выведенные. Вобщем конечно она постарается в среденем избежать столкновения -но из личного опыта -далеко не всегда -зависит от темперамента.=)))))))

Bobby написал(а):

Кроме того, ее учили, что топтать людей недопустимо. Но если ее учили, что недопустимо отклоняться от указанного наездником курса, чем бы это ни грозило другим людям, то - тем хуже для тех, кто у нее на пути окажется. Для лошади - человек не препятствие, нет смысла предпринимать что-либо для того, чтобы избежать столкновения.

Тоже не совсем верно- всмысле чт осама не нападет -зависит от коня и оч. оч. сильно. Не так уж мало лошадей потенциально агрессивных к людям. А если еще и учить грамотно....

Bobby написал(а):

Да и, вообще, боевые кони заражались практической мизантропией, были недоверчивы и подпускали к себе только знакомых людей. Потому, их угон оказывался довольно-таки проблематичным и рискованным мероприятием.

Как вобщем и прост отак я бы не рекомендовала к незнакомой лошади соваться.

Bobby написал(а):

Жеребец больше, менее возбудим, скорее склонен идти на принцип, - воспринимать, как личное, если ему не уступают дороги и угрожают каким-то железом. В общем, самым удивительным свойством былинной Сивки-Бурки является не то, что она разговаривала, а то, что она - кобыла.

угу -чаще всего использовали меринов а не жеребцов -они спокойнее надежнее и гораздо менее возбудимы. И ..в отличие от кобыл и жеребцов -половые инстинкты заторможены. НА жеребцах тоже ездили -но только кто был достаточно искусен в езде и жеребец достаточно послушен. иначе это дополнительный риск.
О размере -средняя верховая лошадь весит кг 450-600 -лошади средневековья были НИЖЕ и мельче -это доказывали и находки многочисленные. Средний рост лошадей был 150-158см в холке. (А это весьма не крупная лошадь).

Bobby написал(а):

Если конь не направлялся всадником на врага, то в угрожаемой ситуации самостоятельно принимал решение о бегстве. Кавалерия могла только атаковать.

Вранье -отлично выученная лошадь будет стоять пока не дадут команду. И тольок в крайнем случае понесет и то не всегда-при ранении. Многие боевые кони отлично понимали и в прямом смысле поддерживали хозяина -это был именно боевой товарищ и гебель коня воспринималась как гибель родственника -это не редкость. Обучить и "обкатать" в боевых условиях -это не один год.

Bobby написал(а):

Не имея ни какого желания словить настоящим мечом по шее, один конь либо проскакивал мимо другого на предельной скорости, либо уж врезался в него, пытаясь сбить с ног.

А вот и нет -для правильной рубки с коня -есть даже специальный разбор поводьев. Так тчо нет -коня учат подчиняться ногам еще ко всему прочему -т.е. руки для боя - а ноги для управления. И лошадь обученная поворотлива весьма и весьма.

0

13

Hackney Horse

http://s43.radikal.ru/i099/0910/68/8294825e536c.jpg

Слово «хакне» пришло в английский язык из Средневековья, нормандского диалекта французского языка: так называли тип некрупных, легких, спокойных, выносливых и удобных под седлом верховых лошадей. Тогдашних хакне можно было встретить и везущими крестьянина на рынок, и работающими на ферме, и под седлом охотника.

http://s40.radikal.ru/i089/0910/b1/457806f15cdc.jpg

http://s58.radikal.ru/i160/0910/57/8e50bc9d3988.jpg

Хакне, конечно, в благородстве не могли сравниться с боевыми конями под седло рыцаря, однако стоит учесть, что боевой конь в Средневековье носил название «дестрьер», то есть «лошадь правой руки» – потому что рыцарь садился на него только во время сражения, в походе же он ехал на лошадке попроще, а ценнейшего «дестрьера» вел правой рукой в поводу – дабы не утомлять.
Нетрудно догадаться, что под седлом у него в этот момент легко мог оказаться вездесущий работяга-хакне.

http://i039.radikal.ru/0910/1f/0a6e4f35b78d.jpg

Надо сказать, хакне ценились достаточно высоко: Генрих VII даже запретил их вывоз из страны.
Лошади из графства Норфолк заслужили хорошую рекомендацию еще в XII веке: в одном из манускриптов они названы «годными для вооруженных всадников».
Три столетия спустя норфолкские хакне занимали почетное место в королевских конюшнях, а в XVII веке они широко использовались в кавалерии.

Fifteenth Century Manuscript Illumination of a Knight From the Codex Capodilista 

http://s15.radikal.ru/i188/0910/04/2388e5e69d39.jpg

+3

14

иннетаА сейчас такая лошадь -спокойная и удобная для всадника называется -Хэк. Порода может быть любая -это тип. А Хакне верхово-упряжная порода. Есть еще Хакнэ-пони -уменьшенный вариант. -Отличаются особой формой шага и рыси -высокими и ритмичными.

+1

15

Вендален Бехайм
глава из книги "Энциклопедия оружия"
(Руководство по оружиеведению.
Оружейное дело в его историческом развитии
от начала средних веков)

Конская сбруя и конский доспех

http://s43.radikal.ru/i102/1002/32/9bf0b14df4ba.jpg

Благородное воинство Германии, Англии и Франции пользовалось только буйными жеребцами и сесть на лошадь женского пола считалось позором.
В XIII столетии для повышения надежности стали делать двойную узду, в которой одни поводья связывались с трензелем, а другие с мундштуком.
Тогда повод трензеля (нем. Trensenzügel) был легким, из кожи, но повод мундштука (нем. Stangenzügel) почти всегда из крепкой цепи.
Пристрастие знати к жеребцам сохранилось все же до конца XVII столетия.

http://i078.radikal.ru/1002/45/89da00ff2748.gif

Оголовье лошади с трензелем. Золотая псалтырь из монастыря Санкт-Галлен, IX в.

http://s55.radikal.ru/i148/1002/5d/cf2bb3607c37.jpg

Искусство украшать уздечки восходит к IX столетию и даже к еще более ранним временам; первые образцы попали в Европу из Византии, которая еще задолго до тех времен задавала тон в декоративном искусстве. После Каролингов это искусство приходит в упадок и лишь к XIII столетию, благодаря крестовым походам, снова достигает совершенства.

http://i066.radikal.ru/1002/cf/6b5186565d9c.jpg

В конце XI века образовалась уже типичная форма седла. На ковре из Байе видны седла одинаковой формы и у саксов, и у норманнов.
Они имеют почти плоскую спинку с низкой передней и высокой, загнутой улиткой задней лукой. Стремена умеренной величины, полукруглой формы.

Прорисовка.Ковер из Байе, кон. XI в.

http://s48.radikal.ru/i120/1002/9c/d9a3a4d05003.jpg

Около 1127 года появилось седло с глубоким седалищем.
Примерно с 1170 года существенно изменяется задняя часть седла, очевидно из-за стремления всадника сидеть более надежно.
Передняя лука придвигается ближе к холке, а задняя становится выше и шире, приобретает по бокам приращения — «ясли» (нем. Krippen).
Это старейшая форма ясельного седла, которое применялось до первого десятилетия XVI века.

http://s43.radikal.ru/i102/1002/c3/76296835d3bc.jpg

http://s005.radikal.ru/i210/1002/5b/7ffa873d9896.gif

Седло в средние века было излюбленным предметом богатого художественного оформления.
Определенные свидетельства этому можно найти в Золотой псалтыри из Санкт-Галлена, а также в художественных произведениях XII века, как, например, в «Песни о Нибелунгах», где упоминается седло, украшенное камнями из Индии. О том, с какими значительными затратами было связано художественное оформление седел в XIII и XIV веках, имеются документы.

http://s006.radikal.ru/i215/1002/7d/73c4ee22c6c5.jpg

http://i071.radikal.ru/1002/00/28cc80f209e9.jpg

По средневековым печатям можно заключить, что в начале XIII столетия лошадь стали защищать от оружия противника с помощью покрывала из прочного материала.
Это покрывало называлось защитной попоной (нем. Parschen) и изготавливалось оно из толстой лосиной или коровьей кожи, как и воинский доспех, оснащалось приклепанными к нему кольцами и пластинами; часто, в особенности у знати, несло изображение герба владельца.
В эти же времена лошади особо высокой знати покрывались попоной из кожаных полос с нанизанными на них кольцами, позднее даже кольчугой.
Это были те же самые материалы, которые применялись для хауберта и кольчужной рубахи.
На печатях 1220-х годов появляются попоны, с начала и до конца разрисованные повторяющимися гербами владельца.

http://s003.radikal.ru/i204/1002/d3/ef3c062b74c6.jpg

Около 1267 года на головах лошадей появляется своеобразное навершье, аналогичное украшению на воинском шлеме, только это не фигуры с герба, а страусовые перья, оленьи рога, звери, чудовища и т. п.

http://s56.radikal.ru/i152/1002/d1/a3c4cfc5a98a.jpg

С XIII и до конца XV столетия конскую сбрую, седла часто украшали колокольчиками.
Этот обычай связан с воинскими доспехами, которые таким же образом украшались колокольчиками.

http://i058.radikal.ru/1002/25/6f3263835327.jpg

Виды кожаных и кольчужных попон оставались общепринятым средством защиты лошади до середины XIV века, когда наступила эпоха пластинчатого доспеха, и боевых коней тоже стали защищать железными пластинами — латами. Таким образом появился конский доспех (нем. Roßharnisch).
Становление его потребовало значительного времени.
Первый элемент такого доспеха, пластинчатый налобник, появился около 1300 года, а к 1360 году уже и шея лошади закрывалась подвижными пластинами.

http://s003.radikal.ru/i202/1002/6e/45ac49e42399.jpg

http://s001.radikal.ru/i193/1002/fe/8292d4d89034.jpg

+6

16

http://s46.radikal.ru/i111/1012/e2/0c95a35ff113.jpg

До тех пор, пока лошадь требовалась всаднику только для увеличения мобильности, о том, что ей требуются доспехи, никто не задумывался. Более того, взваливание на нее дополнительного груза было нежелательным.
Но в случаях, когда использовалась сила лошади, вопрос об увеличении ее живучести вставал.
Ведь если всадник вел ближний бой против пехоты, львиная доля вражеских ударов доставалась коню.

Еще в 5-6 веках до н. э. персы стали бронировать коней, запрягаемых в штурмовые “серпоносные” колесницы.
В эпоху греко-персидских войн бронзовые нагрудники и шлемы получили и верховые кони греческих катафрактов.
В дальнейшем конские доспехи стали обычным элементом снаряжения тяжелой кавалерии эллинистических империй.

Наиболее важным считалось защитить грудь, голову и шею коня.
Даже в позднем средневековье чаще всего бока и спина рыцарского коня оставались прикрытыми только многослойной материей.

Обычно доспехи для лошадей делались кольчужными или кожаными. В античности иногда использовалась бронза.
Только в средние века для защиты лошадей стали применяться панцири из сплошных металлических пластин.

http://i026.radikal.ru/1012/5c/bf4decc84725.jpg

В бою стала использоваться не только скорость и выносливость коня, но и его сила и храбрость.
В теории, атака наездом выглядела просто: всаднику всего лишь нужно было гнать лошадь прямо на врага.
Вражеской пехоте при этом сразу становилось не до того, чтобы “упираясь твердою ногою, вернее поражать цель”.
В первую очередь, пехотинцу нужно было как-то увернуться из-под копыт. А конь старался не промахнуться.
Ведь двигаясь прямо на врага, он подвергал себя меньшему риску, чем если подставлял бок.\

http://s46.radikal.ru/i111/1012/e2/0c95a35ff113.jpg

Против несущихся лошадей у пехоты долгое время не было приема. Обороняться от них мечами и копьями было бесполезно.
Ведь и мертвые лошади сохраняли инерцию массы. Пехоту они давили ничем не хуже живых.
Даже если пехотинец уворачивался от коня, он отдавал всаднику инициативу. Всадник всегда успевал ударить первым.
В сумме, атака наездом давала ему подавляющее преимущество.

Была только одна проблема — для атаки наездом надо было заручиться согласием лошади.
А лошадь может сбросить наездника, не пожелав прыгать через барьер.
Логично предположить, что предложение прыгнуть на копья вызовет у нее еще меньше энтузиазма. Для атаки наездом обычная верховая лошадь не подходила.

Лошадь позволяла экономить силы на марше, что было особенно важно для тяжеловооруженных воинов, позволяла воинам быстро перемещаться по полю боя, но в ближнем бою только мешала. Более того, - всадник на обычной верховой лошади рисковал оказаться и вовсе неспособным вступить ближний бой, - ведь, для этого надо, чтобы конь согласился приблизиться к врагу, то есть подверг себя смертельному риску. Ладно, еще, если враг бежит, а если нет...

http://s46.radikal.ru/i111/1012/e2/0c95a35ff113.jpg

Специальный конь требовался всаднику уже просто для того, чтобы участвовать в ближнем бою.
Нужен был конь, способный равнодушно ступать по лужам крови.
Конь, который, когда его попытаются ткнуть копьем, не испугается, а только разозлится и постарается ударить первым.
Но и такой конь не пошел бы грудью на упертую и ощетинившуюся железом массу двуногих.
Настоящей кавалерии требовались боевые кони,что в предчувствии предстоящего кровопролития грызут удила и роют землю копытом,
кони, полагающие, что все, кто встанут у них на пути, совершат большую ошибку.
Боевых лошадей — злых и храбрых — выводили специально, с учетом психологических особенностей. Как бойцовских собак.Осуществляя наезд, всадник приобретал огромное преимущество, ибо тем самым принуждал своего коня тоже вступать в бой, - раскидывать и давить врага из соображений самообороны. А это уже были не шутки, - удар копыта даже не очень крупной лошади способен оставить от человека одно воспоминание. Лошадь, может быть, и не наступит на человека. Если только не сочтет, что так она обезопасит себя от удара в бок или в брюхо.
Нельзя было преодолеть только то, что лошадь ни на кого не нападала по собственной инициативе.
Самый хорошо обученный  конь рассматривал как врагов только тех, кто смел препятствовать ему двигаться по пути, указанному всадником. Потеряв всадника, конь разом терял и кураж. То же происходило, если всадник не гнал его вперед.

К 9-му веку франки превратили своих тяжеловозов в гигантских рыцарских коней — “дестриеров”(дестриэ).
Фаланга щитников не являлась препятствием для дестриера.
Рыцарь просто пер, куда считал необходимым, оставляя за собой полосу сплошного поражения.

реконструкция

http://s013.radikal.ru/i323/1012/b0/6200616aaaa5.jpg

http://s004.radikal.ru/i208/1012/7a/b0d35dbe8cfc.jpg

http://s14.radikal.ru/i187/1012/b5/97cbf34e3f64.jpg

“Физически невозможно, чтобы пехотинец устоял против лошади, несущейся на него во весь опор”, — так, коротко и ясно, сформулировал в середине 19 века полковник В. Зигман самое важное, что стоит знать о кавалерии.
В средние века бытовало мнение, что один конный стоит десяти пеших.

Впрочем, уже с 12 века пехота стала постепенно возвращать свои позиции. Боевых коней ведь могли себе позволить очень немногие.
И те, у кого их не было, не всегда были согласны сдаться без боя тем, у кого они были.
Пехота стала вооружаться пиками, прятаться за баррикадами, палисадами и рвами, или занимать позицию на холмах.

Вот строки из поэмы 14 века, описывавшей сражение при Лаудон-Хилле:

Большие кони англичан
Налетели на пики шотландцев,
Как если бы то был густой лес,
И поднялся большой и ужасный треск сломанных пик,
И ржание смертельно раненных дестриэ.
Люди короля, которые были достойными,
Со своими копьями, столь острыми,
Наносили удары и людям, и лошадям,
Пока красная кровь не потекла обильно из ран.
Раненые кони пытались бежать,
И сбрасывали людей во время бегства,
Так что те, кто был в первом [ряду],
Упали там и оказались во рвах.
Поле было почти все покрыто
Убитыми конями и людьми...

(Лаудон-Хилл (Loudon Hill) Войны за независимость Шотландии.
Место сражения 10 мая 1307 между шотландцами во главе с королем Робертом 1 Брюсом и англичанами под командованием регента Пемброка. Брюс встретил атаку английской кавалерии линией своих копейщиков, которую англичане не смогли прорвать; они откатились назад, понеся большие потери. Вслед за этим Пемброк отвел свою армию и возвратился в Англию)

Оборотной стороной огромной силы рыцарских коней была их недостаточная выносливость.
Дестриеры очень быстро уставали, и своей подвижностью рыцарская кавалерия уступала даже античной.
К противнику рыцари приближались шагом. Только с рубежа 100-200 метров рыцарская кавалерия переходила на галоп.
Исход сражения, как правило, решался единственной лобовой атакой. Для преследования противника и фланговых маневров дестриеры не годились.
(журнал "Арсенал",рубрика Машина времени)
http://www.mirf.ru/articles.php?id=37

+4