SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Стилизации

Сообщений 61 страница 90 из 278

1

У меня возник вопрос. Как могли бы написать книгу по РоС писатели-классики? Какие реплики героев легендарных книг мы могли бы услышать от шервудгемской компании? Какие повороты сюжета из давно знакомых романов могли бы подойти к истории Робина и Марион, щерифа и Гисборна? Какие любимые стилистические плюшки классиков могли бы оживить такую книгу?
Поэтому предлагаю, давайте делать короткие стилизации на тему "Классики пишут RoS".
Это не конкурс, и никаких ограничений не предполагается. :)
PS. И как дополнительный прикол - можно не указывать, кого вы пытались изобразить. :) Пусть читатели угадают. :)

+8

61

Княгиня
Потрясающая стилизация! Спасибо!!!!!!!!!!!

Княгиня написал(а):

Склероз приводил его в бешенство, несколько раз он бросался на ствол дуба и бился в него рогами, он рычал и плевался, и глаза его при этом горели, как у дьявола, а оленья голова вместе с рогами от сотрясения норовила съехать набок, оставляя его собственную голову незащищённой от соприкосновения с дубом. Но, несмотря на все усилия, единственной сказочкой, которую он связно рассказал, было «Тише, мыши, кот на крыше», а единственной песенкой, которую допел не сбившись, была «В лесу родилась ёлочка», и то лишь до слов «срубил он нашу ёлочку под самый корешок».

:D  :rofl:

0

62

Это стилизация, так стилизация... :)   http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/drinks.gif 

Княгиня написал(а):

Херн отчаянно ударил по струнам и заорал еще громче, словно бы стараясь заглушить музыку:

Сдается мне, его за кадром Алан покусал... :)

Княгиня написал(а):

в славном городе Багдаде жил-был мельник, по имени... — Он схватился за рога и злобно зашипел. — Вот с этими именами у меня особенно отвратительно! Абу... Али... Кто-то ибн чей-то... Н-ну хорошо, пусть будет Робин. Робин ибн... мнэ-э... Робин ин зе Худ... Все равно не помню, что было с этим мельником. Ну и пес с ним, начнем другую... Бывали-живали граф да графиня. У графа, у графини был один сын... мнэ-э... дурак, естественно... и звали его… мнэ-э... ладно, назовём его Робином.

Все-таки, идея про багдадского мельника Робина мне понравилась больше. :) Хотя джедайку жаль. "Дурак, естественно". Вот так стараешься-стараешься, робингудишь-робингудишь, а про тебя "естественно". :)

Княгиня написал(а):

Ты станешь моей тетивой, когда начнётся Дикая Охота, — он почесал меж рогов. — Потом, естественно — каленая стрела, ивовый прутик пополам, главный приз наш. Бедные, обездоленные. Все ждут. Ты — их надежда.

Вспомнил, что было в оригинале. Вздрогнул. :)

Княгиня написал(а):

единственной песенкой, которую допел не сбившись, была «В лесу родилась ёлочка», и то лишь до слов «срубил он нашу ёлочку под самый корешок».

Да. Это точно многое объясняет... :)

Княгиня написал(а):

По-моему, этот фрагмент отвечает на вопрос: почему херновы избранники носят одно и то же имя. http://www.kolobok.us/smiles/standart/mosking.gif

С другой стороны - главное, чтобы не Полуэкт. :)

Княгиня написал(а):

Вот мне не кажется, что следует, и что выводы именно такие. С моей точки зрения, персонаж моего опуса очень старается сделать то, зачем пришёл, но склероз ему люто мешает. :) Он даже мнемонические приёмы пытается применять ("начнём с самого начала"), просто это не помогает в силу глубины и запущенности склероза.

Жалко его становится. В самом деле, трагическая фигура выходит. Он старается, но не может...

Княгиня написал(а):

Ну, а в сериале рассказки Херна всегда ли далеки от такой манеры? "Львиное сердце, он падёт... Узник из царства мёртвых, ты знаешь его, спаси его..."

С другой стороны, мы же не знаем, как ему все это напророчиваемое мерещится? Может, как ему намерещилось, так он и передал?

0

63

Клаус Штертебеккер написал(а):

Это стилизация, так стилизация...

Спасибо :)

Клаус Штертебеккер написал(а):

Сдается мне, его за кадром Алан покусал...

А не наоборот? :) Может, это Херн Алана покусал по дороге к разбойникам, чтобы таким опосредованным образом передать им очередную задачу?

Клаус Штертебеккер написал(а):

Хотя джедайку жаль. "Дурак, естественно". Вот так стараешься-стараешься, робингудишь-робингудишь, а про тебя "естественно". :)

Угу. Это к вопросу о херновой любви к сыновьям. Хотя насчёт дураков - в русских народных сказках они, как правило, выполняют те же функции, что и царевичи. А в финале часто оказываются не дураками - на страх тем, кто их держал за Золушку. Так что тут знающему огромное поле для догадок.

Клаус Штертебеккер написал(а):

Вспомнил, что было в оригинале. Вздрогнул. :)

В котором, у Стругацких или у Карпентера?

Клаус Штертебеккер написал(а):

Да. Это точно многое объясняет...

Эм. А что именно? А то я и сама не всё точно знаю из того, что он пытался рассказать. :) Когда я это место писала, мне виделся Гизборн с топором под Шервудским дубом - хоть в иллюстрацию ставь.

+1

64

Княгиня написал(а):

А не наоборот? :) Может, это Херн Алана покусал по дороге к разбойникам, чтобы таким опосредованным образом передать им очередную задачу?

Тогда это уже совсем триллер. И у Херна тогда не просто склероз, а еще куча разных других отклонений. :)

Княгиня написал(а):

Угу. Это к вопросу о херновой любви к сыновьям.

Что он к ним относится по принципу "Много, брось каку"? :) В лучшем случае.

Княгиня написал(а):

Хотя насчёт дураков - в русских народных сказках они, как правило, выполняют те же функции, что и царевичи. А в финале часто оказываются не дураками - на страх тем, кто их держал за Золушку.

Их ум и дурость просто нужно измерять по другой шкале.

Княгиня написал(а):

В котором, у Стругацких или у Карпентера?

У Стругацких. :)

Княгиня написал(а):

Эм. А что именно? А то я и сама не всё точно знаю из того, что он пытался рассказать.

С одной стороны, оно про любимое дерево елочку, а с другой - Херн замолчал ровно на том месте, где про дальнейшую судьбу несчастного дерева... Скурил! Все скурил! А теперь совестью мается.  http://www.kolobok.us/smiles/standart/yahoo.gif

0

65

Сложилось, наконец-то то, что не складывалось уже два месяца! Будет как небольшой подарок в честь праздника. Близко к сердцу прошу не принимать, особенно поклонникам Ральфа - характер немного корректировался под исходик :) 

ГОРЕ РЫЦАРСКОЕ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ:

   Роберт де Рено, управляющий в казенном месте
   Ральф Хантингтон, секретарь де Рено, живущий у него в доме.
   Сэр Гай Гизборн
   Несколько говорящих слуг и служанок.
   Официанты де Рено.

Действие в Ноттингеме в Ноттингемском же замке. А вы думали где? В Одессе на Малой Арнаутской?

Зал замка. Стоит большой стол, накрытый к обеду. Роберт де Рено с аппетитом закусывает. На надлежащем расстоянии от него восседает Ральф Хантингтон, почтительно жующий. Входит Гай Гизборн.

Роберт де Рено

А, Гизборн! Вечно вы с обновкой!
С разодранным локтем. Причем, что странно – на кольчуге.
Слуга без имени, достань-ка календарь! И не читай как пономарь,
А с чувством, толком, с расстановкой.
Черкни-ка ты своим пером противу будущей недели –
Во вторник – к брату на форели.
Видать, он пруд не осушил, ведь он скорее б удавился,
Чем рыбки б для меня купил. Вот пруд ему и пригодился!
В четверг пиши – послать опять ему письмо, чтоб слил уж пруд.
Ан  нет – ты лучше напиши, письмо послать через неделю,
Чтоб пару раз ещё успеть
К нему на рыбку прилететь…
Отметь-ка, в тот же день, да, да!
В четверг я зван на погребенье.
К Беллему, да. Почтенный был барон.
С деньгами, жаль, что некому оставить.
Богат и на богатой был женат,
Ну, зверствовал – с баронами бывает!
Он смердов подавлял, пейзан,
Скончался – все о нем прискорбно вспоминают!
Что за тузы в Британии живут и умирают!

Гай Гизборн

Вы что-то не веселы стали.
Скажите, отчего? Приезд не в пору мой?
Пейзане почему-то тож рыдали,
Когда деревню им пожег. Ну – я домой
Тогда пошел, порвал кольчугу, правда,
Когда по лесу проезжал.
Там Робин Гуд опять блуждал, меня он тоже осуждал.
А судьи кто? За молодостью лет
К свободной жизни тяга их непримерима,
Сужденья черпают из херновых газет,
Про Гастингс все твердят, да так уныло….
Где, Робина спросил, – отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не вы ли, что грабительством богаты,
Защиту от суда в лесу нашли, в листве,
Себе из ёлок сделамши палаты,
Оленей лопая, в пирах и в мотовстве
Нам образцы? Видал я ваш регламент.
Ваш Херн – чуть свет уж на рогах.
А вы – у его рог.

Роберт де Рено

Не поминайте нам, уж мало ли гудят…
Пограбят. Пошумят и… разойдутся.
Не разойдутся – значит Хантингтон
Их всех прибьет. Ты не смотри, что тих
У них, коль разозлить, способности найдутся!

Гай Гизборн (в сторону)

Шерифка! Неужели ЭТОТ избран им!
А чем не рыцарь? Вроде б смелости немало,
Но правда, чтобы в замке помахать мечом
Кому её не доставало?
Услужлив, улыбается (прегадко), родственники есть…
Вот он – на цыпочках и небогат словами.
Какою ворожбой сумел к шерифу он подлезть?
Как поживаете, сэр рыцарь, погляжу – под Элвиса подстриглись,
В лес собрались? Страховка есть? Как служится пока?

Ральф Хантингтон

По мере я трудов и сил,
С тех пор как числюсь в Ноттингеме,
Три награжденья получил.
То не взманили почести и знатность,
А просто есть талант у всех –
Вот у меня – улыбка, аккуратность.
Чудеснейшие два! (в сторону)  и стоят ваших всех….
Вот вас, смотрю, везде поносят,
А у меня – гляди какой успех!

Гай Гизборн

Плевать! Собаки лают – ветер носит…

Ральф Хантингтон

Ах, злые языки страшнее арбалетов!

Гай Гизборн

На всех не угодишь, коль мненье есть!

Роберт Хантингтон

В моих годах не должно сметь
Свое суждение иметь….

Гай Гизборн

И это – рыцарство. Набрали супостатов.
Фальшиво все, от ёлки до графьев.
К Беллему! В замок! В глушь! Ну нет, уж точно не в Саратов…

Отредактировано Vihuhol (2010-05-09 16:59:31)

+17

66

Vihuhol, классно! Даже не знаю, что лучше - шериф, считающий визиты за рыбой, или монолог Гизборна про херновы газеты. :)

+1

67

Vihuhol
Очень понравился Гизборн с его рассуждениями! http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif 
А шерифка бесподобен!
И самое главное - словно для них(героев РОС) писалась эта комедия! Ни дать, ни взять! http://www.kolobok.us/smiles/he_and_she/girl_in_love.gif

+1

68

Vihuhol, браво!  http://www.kolobok.us/smiles/standart/yahoo.gif  Бедный, бедный Гай Чацкий... :)

+1

69

Княгиня, Ксения, Клаус Штертебеккер - спасибо огромное! :)

+1

70

Это гениально, Холмс Vihuhol! А продолжение будет?

+1

71

Alga, благодарствую! Именно этот опус завершен, хотя, может, потом ещё и занесет на Грибоедова :D Посмотрим  :)  Надеюсь, что и другие ещё стилизации нарисуются :) Больно уж поле благодатное :D

0

72

Vihuhol
http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/clapping.gif
Браво!

+1

73

Vihuhol написал(а):

Близко к сердцу прошу не принимать, особенно поклонникам Ральфа

А что делать, если близко принимается? И так близко, что ржач лезет безудержный, и Ральф просто прелесть какой Молчалин!
А шерифка - такой чудесный бюрократик! А сэрка - ну прям ум честь и совесть!
Это феереческая прелесть!  :love:

+1

74

Vihuhol, как здорово!  http://www.kolobok.us/smiles/standart/clapping.gif  Браво!
И так прямо в тему все уложилось! Не даром оно в тебе два месяца вызревало! Стоит того!  http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif

+1

75

Vihuhol
Супер!  http://www.kolobok.us/smiles/standart/clapping.gif 
Очень понравилось! Спасибо  http://www.kolobok.us/smiles/standart/yes.gif

+1

76

Вспомнила сегодня одну вещь... Как-то разыгрывали мы сценку (вернее, набор сценок, считай, пьесу целую) про Покахонтас в связи с уроком истории США, как своеобразное подведение итогов по пройденным параграфам в учебнике, так я прикола ради понавпихивала туда характеристик и мелочей из RoS как лицо, ответственное за сценарий, оторвалась по полной... пьеса же была веселой, с огоньком. Правда, никто, кроме меня, из участвовавших не был в курсе, что есть такое "Робин из Шервуда", разве что некоторые зрители уловили, потом спрашивали, и я подтвердила, что им не показалось, мол, были аллюзии, дорогие зрители, вам это не померещилось. Чертовски жаль, но текст пьесы не сохранился. Рукописи все-таки горят, мы по сюжету сценарий сжигали, Покахонтас этому безобразию возмущалась на пару с мужем и Джоном Смитом: Смит орал, что слишком мало еще натворил дел, муж хотел знать, что дальше, а Покахонтас вообще была против, ибо великий круг жизни никогда не должен закончиться. Слегка поджаристые листы кто-то умудрился выбросить до того, как я их забрала после спектакля, жаль... Погибший жених-индеец Покахонтас был Робином Локсли в этой моей пьесе. Там его очень красиво грохали белые захватчики под героико-патриотическую музыку и звенящую тишину поочередно, захватчики убивали с размахом, во главе с чертовски красивым Джоном Смитом, эдакой голубоглазо-блондинистой мечтой женщин до шестнадцати и старше, а-ля голливудский красавЕц, еще фанфары и аплодисменты были в момент его появления, поклонница прорывалась на сцену, но ее оттесняла охрана, да еще там был лагерь защиты индейцев (вернее, защитниц, они как раз ругались на Смита и его людей, хвалили краснокожих по сюжету). Сама Покахонтас – Марион (сначала брюнетка, потом, когда выходит замуж за белого человека, снимает черный парик и оказывается рыжей), Джон Рольф, муж ее, Ральфом был, Джон Смит – Гизборном, который по ходу дела очень мило общался с Рольфом и вспоминал ностальгически, как же здорово он жил в России, глава Джеймстауна шерифом де Рено оказался (его еще по сюжету сместили как-то раз, но потом он вернулся, когда с индейцами его сменщик все равно не смог сладить, а этот хоть город в порядке держал и более-менее равновесие поддерживал), король Англии смахивал в плохом настроении на короля Ричарда, в очень плохом – на принца Джона. Королева в плохом настроении напоминала королеву Хадвизу. В настроении абсолютно безобразном – королеву Изабеллу. Вождь индейского племени, папа Покахонтас, был сэром Ричардом Ли, шаман – понятное дело, Херном. Он еще много всякого заумного жениху дочки вождя советовал. А у самого него, шамана этого, тоже была дочь, похожая на RoSовскую Лилит (ее играла я:)), шустрая такая девушка, еще к жениху-индейцу Покахонтас клеилась... Сын Покахонтас тоже был по сценарию. И даже не один. Старшего я сделала похожим на Роберта Хантингтона, среднего – на барона де Беллема, а младшего – на Артура-претендента. Еще был в этой пьесе лагерь феминисток, который ругал мужиков за всё и вся, и лагерь ревнительниц домостроевских нравов тоже был, который ругал женских персонажей, особенно главную героиню, за всё, от длины юбки до пристрастий в еде и манеры ведения беседы. А в конце, когда налоги собраны, и грядет белая американская цивилизация, а Покахонтас умирает, она попадает в какое-то странное место. Там темно, странно, но не так уж и страшно, хотя она сперва испугалась. И появляются ее убитые соплеменники со свечами в руках, в том числе ее несостоявшийся жених. И люди из Джеймстауна, и погибшие солдаты Смита... И всё пафосно и грустно-печально, но картинку опять испортил наглый Смит, заявившись на этот вечер школьных друзей без приглашения. Он объявляет, что, типа, Бог сейчас скажет, чего ждать дальше, и лучше им всем послушать, а то ему чертовски надоело торчать в этом американском недоделанном чистилище, и он за себя не отвечает. А дальше Бог (смахивающий на Гульнара и Тука, у него раздвоение личности) обещает жениху главной героини, что он будет Зорро, Покахонтас переродится в виде Мари Кюри (и соединится с мужем своим любимым, типа). Говорит массовке, что ему лень зачитывать, пусть выберут сами из списка, кем им стать. Массовка дерется из-за скрижали со списком. Смит возмущается, типа, а я?! Бог смотрит на него проникновенно-проникновенно. "Тебе было хорошо в России?" – "Как никогда в жизни!" – "Вот и ступай к этим бледнолицым варварам, сторожи их землю, хватит ужо завоевывать". Выдает ему винтовку с системой штык-нож, и парень уходит куда-то за кулисы. Голос за кадром в стиле Левитана рассказывает о страшных войнах, которых еще будет так много, и о том, что среди казаков, а потом и не казацких пограничников наших с завидным упрямством периодически всплывал одинаково голубоглазый парень с очень славянскими причесонами. Все уходят, загорается свет на сцене. Типа, конец. Лагерь феминисток кипит от возмущения, лагерь любительниц плейбоев возмущенно рыдает, лагерь викторианскоморальных дам возмущается более-менее интеллигентно. Персонажи, полупереодетые в соответствии с новыми жизнями, вбегают обратно на сцену кланяться, к ним присоединяются остальные. Лагеря поклонниц устраивают легкую драку, но их успокаивают, все мирятся-братаюся (хотя периодчески буквально мелькают мешочки с надписью "30 монет, серебро .999 пробы" и натуральные кинжалы в спину). Вот теперь точно конец. :) Я это всё к чему вспомнила... может, переиначим какой известный исторический сюжет? Будет весело! Ах, да... индейский фан-клуб в финальной сцене всех угощал индейкой. Индейка вырывалась и орала, что нарушают ее права. Может, имеет смысл и это куда-нибудь вклинить?

+2

77

Аббат на высоте.
Приквел.

1.
     В обычае доброго аббата де Рено было - ибо, подобно всем прелатам нашей церкви, он любил труды свои - приступать к своим дневным обязанностям в бодром и весёлом расположении духа. И когда он входил в свой кабинет, чтоб заняться делами, которых могли потребовать письма, достигшие его обители с утренней голубиной почтой, на его губах играла улыбка, и они возможно, напевали строки какого-нибудь забористого псалма.
     Однако, сторонний наблюдатель не преминул бы заметить, что в то утро, с которого начинается наша история, вид у аббата был сосредоточенный, если не сказать озабоченный. У двери кабинета он остановился, словно не желая войти в неё, но затем с видимым усилием воли переступил порог.
- Доброе утро, Гизборн, мой мальчик, - сказал он со странной неловкостью.
Гизборн бодро оторвался от изучения оленей туши на предмет характерных повреждений с целью доказательства браконьерского её умершвления.
- Привет, преподобие. Как поживает нынче ваша подагра?
- Боли, благодарю вас, Гизборн, заметно уменьшились. Собственно говоря, почти исчезли. Прекрасная погода, видимо, идёт мне на пользу. Вот, зима уже прошла, дождь миновал, перестал. Цветы показались на земле. Время пения настало, и голос соловья слышен в стране нашей. Это Левит? Нет. Песнь песней, два, одиннадцать и двенадцать.
- Отлично сказано, - похвалил сэр Гай. - Ну-с, этот олень был злодейски умершвлён на подконтрольной территории путём попадания стрелы, выпущенной из лука с расстояния в триста шагов и нанесения грудную клетку раны, несовместимой с жизнью. В письмах ничего особо интересного не наблюдается. Священник прихода Беофульфа-на-Западе интересуется насчёт ладана.
- Несовместимой с жизнью - это сильно. - Проговорил аббат в крайней задумчивости. Напишите Беофульфу, что ни в коем случае.
- Бу сделано. Браконьеров брать?
- Позже, мой мальчик, позже.
- Замётано.
Аббат тоскливо погладил подбородок. Казалось, он собирался с духом для решения неприятной задачи.
- Гизборн, - сказал он.
- А?
- Слово "Беофульф" послужило напоминанием, которое я не смогу проигнорировать, - напоминанием о вашем назначении на должность заместителя  шерифа графства Йоркшир. Вчера мы с вами коснулись этого вопроса.
- И что? - живо спросил сэр Гай. - Я на коне?
     Судорога боли пробежала по лицу аббата. Он грустно покачал головой.
- Гизборн, мальчик мой, - сказал он, Вы знаете, я смотрю на вас, как на сына и будь это предоставлено целиком на мое усмотрение, я препоручил бы вам указанную должность без малейших колебаний. Но возникло непредвиденное осложнение. Знай, о злополучный юноша, король порешил предоставить  это место одному бедному родственнику.  Субъекту, - продолжал аббат  с горечью, - который блеет, как овца, и не отличит браконьера от охотника, и отважного рыцаря от внезаконца. Не говоря уже о его более чем скудных познаниях в латыни и справедливых законах нашего благословенного отечества.

Сэр Гай, вполне естественно, почувствовал боль разочарования. Но он был Гизборн и стоик.
- Не принимайте к сердцу, преподобие, - сказал он с глубокой искренностью. — Я всё понимаю. Не буду притворяться, будто не питал надежд, но ведь, конечно, через минуту-другую подвернется что-нибудь ещё.
- Вы же знаете, как это бывает, — сказал аббат, опасливо оглянувшись на дверь: плотно ли та закрыта?  - Лучше жить в углу на кровле, нежели со сварливым королём в обширной стране. Притчи, двадцать один, девять. Или всё-таки Левит?
- Притчи. - Сказал Гизборн. - Непрестанная капель и своенравный король - равны. Притчи, двадцать семь, пятнадцать.
- Совершенно верно. Как хорошо вы меня понимаете, Гизборн!
- Тем временем, — сказал сэр Гай, затолкав оленью тушу  под диван и взяв со стола письмо, - есть нечто, требующее вашего внимания. Послание от типчика по имени Роберт де Рено.
- Неужели? Мой старший брат! Теперь он шериф Ноттингема, города, где мы оба получили начальное образование.
Так что же он пишет?
- Хочет узнать, не смотаетесь ли вы к нему на несколько дней, чтобы открыть статую, которую только что установили в честь лорда Дэвида Хантингдонского .
- Еще один старый школьный товарищ. Мы его называли Ходок.
- И постскриптум. Он сообщает, что у него еще сохранилась дюжина бочек вина урожая девяносто первого года.
Аббат поджал губы.
- Эти земные радости не имеют для меня никакого значения, что бы ни думал старина Боб, то есть, что бы ни думал Его Лордство шериф. Однако не следует пренебрегать призывом милого старого города. Мы непременно поедем.
- Мы?
- Я хочу, чтобы вы мне сопутствовали. Думаю, Ноттингем вам понравится, Гизборн. Величественные стены, старинный замок, построенный Вильгельмом завоевателем.
- Мне этот город хорошо известен. Мне однажды довелось там побывать... Впрочем, это не имеет отношения к нашей беседе.
- Неужели? Подумать только, — мечтательно сказал аббат. - Уже двадцать лет миновало с тех пор, как я в последний раз навещал Ноттингем. Мне будет очень приятно вновь увидеть милые знакомые места. В конце-то концов, Гизборн, на какие бы высоты мы ни были вознесены, какими бы великими наградами ни одарила нас жизнь, мы сохраняем в сердце уголок для милой малой родины. Она, Гизборн, наша ласковая мать, направившая наши первые робкие шажки по...
- Именно, именно, - подтвердил сэр Гай.
- И с возрастом мы понимаем, что оно уже никогда не вернется - беззаботное веселье наших детских дней. Жизнь тогда, Гизборн, была лишена сложностей. Жизнь в те блаженные дни не отягощалась никакими проблемами. Мы не сталкивались с необходимостью разочаровывать наших друзей.
- Послушайте, преподобие! - бодро сказал сэр Гай. - Если вы все еще переживаете из-за моей несостоявшейся должности, забудьте! Посмотрите на меня. Я же щебечу и порхаю, верно?
Аббат  вздохнул.
- Если бы я обладал вашим жизнерадостным характером, вашим умением противостоять невзгодам, Гизборн! Как это у вас получается?
- Просто улыбаюсь и пью «Взбодритель».
- «Взбодритель»?
- Тонизирующее средство, которое привёз с Востока мой приятель Бертран.
- Как-нибудь на днях я бы его попробовал. Почему-то жизнь, Гизборн, кажется мне серой. С какой, собственно, стати, - сказал аббат, обращаясь больше к самому себе, - им вздумалось воздвигать статую в честь старины Ходока, ума не приложу! Однако, - перебил он сам себя, круто меняя тему, - это к делу не относится. Если Его величество постановил, что лорд Дэвид Хантингдон  своими заслугами перед обществом заработал право на статую, не нам роптать. Напишите моему лордствующему брату, Гизборн, что я весьма рад.

+10

78

2.

     Аббат испытал пренеприятнейший шок, когда на третье утро своего визита, войдя в кабинет шерифа, увидел, что его брат восседает в шерифском кресле в шерифском берете, с золотой цепью на груди. Злые языки не замедлили нашептать, что цепь на самом деле вовсе не из золота, а из самого вульгарного дешёвого печенья, но сие не произвело на аббата должного впечатления.  Ему почудилось, что брат его,  поддавшись извращённому чувству юмора, подвергнул себя жутчайшему риску. Что, если старик Певерилл, настоящий шериф,  войдёт и застукает его?!

Так что день открытия статуи аббат встретил с облегчением.
Впрочем, сама церемония вызвала у него скуку и раздражение. В школьные дни лорд Дэвид не внушал ему дружеских чувств, и необходимость восхвалять Ходока в звучных периодах еще усиливала его досаду.
     Вдобавок в самом начале церемонии у него вдруг случился острый припадок сценического страха. Он думал только о том, каким идиотом выглядит, стоя перед всеми этими людьми и Ораторствуя. Ему чудилось, что вот-вот кто-нибудь из старших  выйдет вперёд, отвесит ему подзатыльник и посоветует не изображать из себя расшалившегося поросёнка!
     Однако подобной катастрофы не произошло. Напротив, его речь имела заметный успех.
- Дорогой аббат, - сказал дряхлый генерал Пембрук,  тряся его руку по завершении церемонии, - ваше великолепнейшее красноречие посрамило мое скромное дерзание, посрамило его, посрамило. Вы были несравненны.
- Большое спасибо, — промямлил аббат, краснея и переминаясь с ноги на ногу.
     Усталость, навалившаяся на младшего де Рено в результате этой длительной церемонии, только усиливалась с течением дня. И после обеда в кабинете шерифа он стал жертвой страшной головной боли.
Его лордство Роберт де Рено тоже выглядел усталым.
- Такие церемонии несколько утомительны, братишка, - сказал он, подавляя зевок.
- Весьма, Роберт.
- Даже бордо девяносто первого года не оказал желанного действия.
- Воистину так! Но может быть, - добавил аббат, на которого снизошло озарение, - преодолеть упадок сил нам поможет капелька «Взбодрителя». Некое тонизирующее средство, которое имеет обыкновение принимать мой помощник. И ему оно бесспорно идет на пользу. Более живого, кипящего энергией молодого человека мне видеть не приходилось. Не попросить ли твоего слугу подняться к нему в спальню и одолжить кувшинчик? Я уверен, он с радостью поделится с нами.
- Как скажешь...
     Слуга вернулся от сэра Гая с кувшином, наполовину наполненным густой тёмной жидкостью. Аббат задумчиво на него поглядел.
- Не вижу никаких указаний касательно величины рекомендуемой дозы, - сказал он. - Однако мне не хотелось бы снова беспокоить твоего мальчика на побегушках, который, несомненно, уже вернулся к себе и вновь приготовился вкусить заслуженный отдых после дня, отмеченного особенными трудами и хлопотами. Не положиться ли нам на собственное суждение?
- Разумеется. Вкус очень противный?
Аббат окунул в кувшин указательный палец осторожно лизнул его.
- Нет. Я не назвал бы его противным. Вкус, хотя совершенно особый, ярко выраженный и даже острый, вместе с тем достаточно приятен.
- Ну, так выпьем по кубку.
Аббат наполнил два серебряных гравированных кубка, и братья сосредоточенно отхлебнули раза два. И ещё два. 
- Недурен, - сказал аббат.
- Очень недурен, — сказал шериф.
- И по телу разливается блаженное тепло.
- Весьма и весьма.
- Еще немножко, Роберт?
- Нет, благодарю, Хьюго.
- А всё-таки?
- Ну, самую капельку, брат, если уж ты настаиваешь.
- А недурен, - сказал аббат.
- Очень недурен, - сказал шериф.

Взбодритель был  создан  с целью снабдить восточных правителей снадобьем,  которое помогло бы их слонам сохранять небрежное хладнокровие при встрече с полчищами врагов, и в качестве средней дозы для взрослого слона рекомендуется принимать столовую ложку с утренней порцией отрубей. А потому не удивительно, что, выпив по два кубка на каждого, аббат и шериф ощутили некоторые перемены в своём мировосприятии.
Усталость исчезла, а с ней и недавний упадок духа. Оба испытывали необычайный прилив жизнерадостности, и странная иллюзия полного омоложения неизмеримо усилилась. Аббат чувствовал себя пятнадцатилетним сорвиголовой.
- Эй, Боб! Где спит твой слуга на побегушках? - спросил он после глубокомысленной паузы.
- Не знаю. А что?
- Да просто я подумал, как было бы здорово пойти и укрепить над его дверью кувшин с водой.
Глаза шерифа заблестели.
- Ещё как здорово!

Некоторое время они размышляли, потом шериф испустил басистый смешок.
- Чего ты хихикаешь? — осведомился аббат.
- Да просто вспомнил, каким последним ослом ты выглядел сегодня, когда порол чушь про Ходока.
Чело аббата омрачилось, несмотря на превосходное расположение духа.
- А каково мне было произносить панегирик — да, да, гнуснейший панегирик — тому, кто, как мы оба знаем, был подлюгой первой величины. С какой это стати ему воздвигают статуи?
- Ну, полагаю, он как-никак граф, — сказал шериф, человек временами справедливый.
- Совсем в его духе, - пробурчал аббат. — Всегда лез вперёд. Если я с кем не желал иметь дела, так это с ним.
- И я, — согласился шериф. - А смех у него был премерзкий - точно клей лили из кувшина.
- И обжора, если помнишь.
- Между нами говоря, я всегда подозревал, что он лямзил булочки в городской лавке. Не хочу выдвигать поспешные обвинения, не подкрепленные неопровержимыми уликами, однако мне всегда казалось крайне странным, что в самые тяжёлые недели, когда у всех было туго с деньгами, никто ни разу не видел Ходока без булочки.
- Боб! - сказал аббат, - я расскажу тебе про него  то, что не стало достоянием гласности. - И аббат, склонившись к братскому уху, вдохновенно зашептал, то и дело оглядываясь на дверь. 
- Не может быть!
- Но было.
- Только подумать!
- А идиоты в Совете воздвигли в его честь статую!
Аббат наклонился к другому уху брата и понизил голос:
- Боб!
- Что?
- Знаешь что?
- Нет, а что?
- Нам следует дождаться полуночи, когда вокруг никого не будет, а тогда пойти и покрасить статую в голубой цвет.
- А почему не в розовый?
- Пусть в розовый, если тебе так больше нравится.
- Розовый — очень милый цвет.
- Справедливо. Очень-очень милый.

     Когда два часа спустя аббат бесшумно притворил за собой дверь, ему мнилось, что провидение, всегда пребывающее на стороне праведных, превзошло себя, способствуя успешному завершению его смиренного замысла. Условия для окраски статуй были прямо-таки идеальными. Вечером шёл дождь, но теперь он перестал, а луна, которая могла стать опасной помехой, услужливо пряталась за грядой облаков.
     Братья вскарабкались на пьедестал и, честно передавая друг другу кисть, вскоре завершили труд, к исполнению которого их понудило чувство долга. И только когда, ступая осторожно, чтобы хруст песка не потревожил ничей слух, они вернулись к входной двери, безмятежная гармония нарушилась.
- Чего ты ждешь? — прошептал аббат, когда его брат вдруг остановился на верхней ступеньке крыльца.
- Отвали, - ответил шериф приглушенным голосом. - Наверное, он на другом кольце.
- О чём ты?
- О ключе.
- Ты потерял ключ?
- Кажется, да.
- Боб! - произнёс аббат с суровым порицанием в голосе, - это последний раз, когда я пошёл с тобой красить статуи.
- Наверное, я его где-то обронил.
- Что же нам делать?

    За углом здания в плюще пряталась труба, по которой аббат имел обыкновение карабкаться, когда летними ночами безмятежного детства  возвращался в замок после полуночи.
- Ну-ка, лезь! — коротко распорядился он.
Шериф не нуждался в дальнейших понуканиях, и вскоре, показав почти рекордное время, они покорили стену.
Но в тот миг, когда они достигли окна, и сразу же после того, как аббат известил своего старшего брата, что ему не поздоровится, если он ещё раз лягнет его каблуком по лбу, окно внезапно открылось.
- Кто тут? - спросил низкий молодой голос.
     Шериф откровенно растерялся. Даже в смутном ночном свете он различил, что высунувшийся над подоконником человек держит наготове меч самого зловещего вида. И первым его порывом было назвать себя, тем самым очистившись от обвинения в том, что он - внезаконец и грабитель, как, видимо, в заблуждении предположил владелец меча. Однако тут же он обнаружил несколько причин, по которым ему никак не следовало называть себя, и замер на трубе в молчании, не зная, какие шаги предпринять. Аббат оказался гораздо находчивее.
- Скажи ему, что мы пара кошек. Кухаркиных, - подсказал он шепотом.
Человеку такой душевной прямоты и скрупулезной честности, как шериф, было нелегко пасть до подобной лжи, но другого выхода не было.
- Всё в порядке, - сказал он, тщась придать своему голосу непринуждённую приветливость. - Мы пара кошек.
- Грабители с кошками на ногах?
- Нет. Самые обыкновенные кошки.
- Принадлежащие кухарке, — просуфлировал аббат снизу.
- Принадлежащие кухарке, — добавил шериф.
- Ах так! - сказал человек в окне. - Ну в таком случае милости прошу.

Он посторонился, давая им дорогу. Шериф, истинный художник в сердце своём, проходя мимо, благодарно мяукнул для пущего правдоподобия. А затем вернулся к себе в спальню вместе с аббатом. Инцидент, как будто, был исчерпан.
Однако шерифа грызли сомнения.
- Ты думаешь, он поверил, что мы правда кошки? - осведомился он с тревогой.
- Не берусь утверждать категорически, - ответил аббат, - но, мне кажется, наша невозмутимость его полностью обманула.
- Да, пожалуй. А кто он такой?
- Мой помощник. Тот самый молодой, подающий большие надежды рыцарь, которого я упоминал и который угостил нас этим превосходным тонизирующим средством.
- О, значит, всё в порядке! Он тебя не выдаст.
- Конечно. А больше ничто не может навлечь на нас подозрений. Мы не оставили ни одной улики.
- Тем не менее, - после некоторого размышления сказал щериф, - я начинаю спрашивать себя, насколько разумным, в самом широком смысле этого слова, было красить эту статую.
- Но ведь кто-то должен был это сделать, - стойко возразил аббат.
- Совершенно верно, — согласился шериф, повеселев.

+13

79

Bobby
Отличная стилизация Вудхауса. http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif  Спасибо за интересное изложение. Герои как тут и были, особенно Хантигдон, точнее его статуя! http://www.kolobok.us/smiles/standart/rofl.gif  Только почему "Ходок"? http://www.kolobok.us/smiles/standart/blush.gif

+2

80

3.
    На следующее утро аббат проснулся поздно и вкусил свой скудный завтрак в кровати. День, который так часто приносит с собой раскаяние в содеянном накануне, его пощадил. Труд предпринятый, труд завершённый приносит заслуженный отдых ночной. И никаких сожалений он не испытывал, кроме, пожалуй, одного. Теперь, когда всё уже было позади, ему начало казаться, что голубая краска смотрелась бы эффектней. Однако его брат так страстно отстаивал розовую, что ему было бы неловко не уступить хотя бы в этом, особенно если учесть владевшее его душой раскаяние за невинные детские шалости, направленные в далёком прошлом против старины Боба. И всё же, всё же голубой цвет, вне всяких сомнений, поражал бы взоры куда сильнее.
В дверь постучали ,- и вошёл Гизборн.
- Доброе утро, преподобие!
- С добрым утром, - благодушно ответил аббат. - Я нынче что-то заспался.
- Послушайте, преподобие, - с некоторым беспокойством осведомился сэр Гай, - очень большую дозу «Взбодрителя» вы вчера приняли?
- Большую? Нет. Насколько помню, очень маленькую. Всего два полных гостевых кубка. Тех, гравированных. Вы должно быть, заметили их на столе за вечерней трапезой.  А почему вас это интересует, мой мальчик?
- Да так. Никакой особой причины. Просто вы мне показались чуточку странноватым там, на  трубе.
Аббат слегка огорчился:
- Так, значит, вас не обманула наша э... невинная хитрость?
- Нет.
- Мы с братом вышли подышать воздухом, - объяснил аббат, - и он потерял ключ. Как прекрасна по ночам Природа, Гизборн! Тёмные бездонные небеса, лёгкий ветерок, будто нашёптывающий Вам на ушко свои секреты, благоухание юных растений.
- Да, - сказал Гизборн, и немного помолчал. - С утра тут началась порядочная заварушка. Вчера ночью кто-то покрасил статую лорда Хантингдонского.
- Неужели?
- Да. Крайне таинственное происшествие.
- Бесспорно, бесспорно. Однако, в конце-то концов, разве сама Жизнь не тайна?
- Но особая таинственность заключается в том, что на голове статуи обнаружили ваш фиолетовый каль.
Аббат вздрогнул:
- Как!
- Вот так.
- Гизборн, - сказал аббат, - оставьте меня, мне надо кое о чем поразмыслить.

     Он торопливо оделся. Теперь он вспомнил всё. Да-да, он надел свой каль на голову статуи. В тот момент эта мысль казалась превосходной, и он ей не противился.
     Шериф как раз принимал просителей, нагрянувших в  скромную его обитель в этот час,  и аббат не находил себе места, пока последний горожанин, осчастливленный шерифской милостью, ни освободил от своего присутствия замок. Аббат замер у окна, изнывая от нетерпения, и скоро в кабинет вошел шериф - тяжёлой походкой человека, которого что-то гнетёт.
- Ну?! - вскричал аббат, едва он переступил порог.
Шериф сбросил берет, поправил цепь, после чего рухнул в кресло.
- Не могу понять, - простонал он, - какое безумие владело мной вчера ночью.
Аббат был очень расстроен, но подобное слабодушие не могло его не возмутить.
- Я отказываюсь тебя понимать, брат! - Сказал он сухо. - Наш долг требовал выкрасить статую в знак протеста против неоправданного возвеличивания того, кто, как мы оба знаем, был  язвой.
- И полагаю, твой долг требовал оставить твой каль на её голове?
- Вот тут, - признал аббат, - я, возможно, зашёл слишком далеко. - Он кашлянул. - А это предположительно необдуманное действие пробудило подозрения у членов Совета?
- Они не знают, что и подумать.
- Какова их позиция?
- Они требуют, чтобы я отыскал виновника. И намекают на самые неприятные последствия, если я его им не представлю.
- То есть они лишат тебя должности шерифа?   
- Подразумевают именно это. Мне придётся уйти и провести остаток дней, подвергаясь насмешкам и унижению.
- Ну, малая толика унижения тебе не повредит. Ибо гордыня, брат, есть один из тех смертных грехов, коему ты особо подвержен.
- Кто бы говорил! Меня в это дело ты втянул, осёл!
- Очень мило! Ты загорелся не меньше моего.
- А предложил идею ты!
- А ты уцепился за неё!
Они обменялись гневными взглядами, и на мгновение могло показаться, что назревает милая братская ссора. Но тут аббат опомнился.
- Боб, - сказал он, улыбнувшись своей обаятельной улыбкой, и взял шерифа за руку, - такие пререкания недостойны нас. Мы не должны ссориться. Нам следует вместе поразмыслить, нет ли какого-нибудь выхода из неловкого положения, в которое мы, мнится мне, себя поставили, сколь бы благородными ни были наши побуждения. Что, если...
- Я это взвесил, — ответил шериф. — Бесполезно. Конечно, мы могли бы...
- Нет, это тоже не подходит, — сказал аббат. Некоторое время они сидели в задумчивом молчании. И пока они так сидели, дверь отворилась.
- Генерал граф Пембрук! — доложил слуга.
- "О, имей я крылья горлицы!" Псалмы, четырнадцать, шесть, - пробормотал аббат.
Его желание упорхнуть подальше с елико возможной быстротой никак нельзя счесть неразумным. Генерал, сэр Уильям Маршал, доверенное лицо Его Величества, победитель всех значимых турниров прошлого и великих битв настоящего, возглавлял в течение многих лет отделение королевской судебной палаты, ведающее назначениями шерифов, где его проницательность заслужила ему прозвище  Человек, зрящий сквозь пальцы. 
Человек, которого аббат меньше всего хотел бы видеть ведущим это расследование.

Граф вошёл в кабинет энергичной походкой. У него были пронзительные голубые глаза, увенчанные мохнатыми седыми бровями, и аббату его взгляд показался излишне сверлящим..
- Скверное дело, - сказал он. - Скверное дело. Скверное дело.
- О, разумеется, — еле выговорил аббат.
- Вам известно, что мы нашли на голове этой статуи, э? Этой статуи, этой статуи? Ваш каль, аббат. Ваш каль. Ваш каль.

Аббат попытался собраться с силами. Ум его был в смятении, ибо манера генерала трижды повторять одно и то же настойчиво внушала ему, будто его вчерашняя шалость была втрое хуже, чем ему мнилось. Словно его обличили в том, что он выкрасил три статуи, опустошив три банки розовой краски и возложив на голову каждой троицу аббатских калей. Однако он был сильным человеком и сопротивлялся, как мог.
- Говорите, мой каль? - возразил он с жаром. - Но откуда вы знаете, что это мой каль? Вчера ночью в окрестностях  могли рыскать сотни аббатов!
- На нём ваша фамилия. Ваша фамилия. Ваша фамилия.
Аббат стиснул ручки кресла, в котором сидел. Глаза генерала просверливали его насквозь, и он все больше ощущал себя овцой, которая имела несчастье столкнуться с мясником. Он как раз собрался указать, что надпись на шляпе могла быть поддельной, как вдруг в дверь постучали.
- Войдите! — крикнул шериф, который в своём кресле съёжился в дрожащий комок.

+9

81

4.
В кабинет вошёл Гизборн.
- Прошу прощения, милорды, - сказал он.
- Да, да, да, - раздражённо сказал генерал Пембрук. - Что вы здесь забыли? Подите, убейте какого-нибудь мельника. Мельника, мельника.  Разве вы не видите, что мы заняты?
- Но, сэр, это про статую.
- Что про статую? Что про неё? Что про неё?
- Сэр, это я.
- Что! Что! Что! Что! Что! - Хором издали восклицание граф, аббат и шериф.
Отвосклицавшись, они уставились на Гизборна, который тем временем заметно покраснел.
- Что вы сказали? - вскричал шериф. - Вы выкрасили статую?
-  Да, милорд.
- В самом деле? - спросил аббат.
- Увы.
- Вы? Вы? Вы? — сказал генерал.
- Я.
Наступила волнующая пауза. Аббат смотрел на шерифа. Шериф смотрел на аббата. Генерал смотрел на Гизборна. Гизборн смотрел на пол.

Первым молчание нарушил генерал.
- Чудовищно! — воскликнул он. — Чудовищно! Чудовищно! Никогда ничего подобного не слышал. Немедленно отправляйтесь в крестовый поход! Поход! По...
- Нет! - сказал шериф властным голосом и словно облёкся новым величавым достоинством. Он несколько учащённо дышал через нос, а его глаза обрели нечто рачье. - В вопросах  дисциплины моих вассалов, генерал, я со всем уважением требую полной независимости. Я разберусь с этим делом, как сочту нужным. По моему мнению, оно не требует принятия столь строгих мер. Вы согласны со мной, аббат?
Аббат, вздрогнув, опомнился. Он думал о проповеди, которую собирался произнести в ближайшее воскресенье, где рассматривал тему Чудес, и теперь сожалел, что тон её, в соответствии с направлением Современных Взглядов, был почти скептическим. Однако, помимо этого, что-то неуловимо волновало его.
- О, целиком и полностью, — ответил он в некоторой растерянности.
- В таком случае, - с бешенством сказал генерал, - я умываю руки, умываю руки, умываю руки. И если вассалы шерифов позволяют себе подобные вольности, не удивительно, что страна летит в тартарары, в тартарары, в тартарары.
Дверь за ним громко захлопнулась. Шериф повернулся к Гизборну с доброй ласковой улыбкой.
- Без сомнения, - сказал он, - вы сожалеете о своём проступке?
- Несомненно, милорд.
Шериф, с ещё более ласковой улыбкой, повернулся к аббату и елейным голосом осведомился:
- Не будете ли вы столь любезны уступить мне вашего помощника, дорогой аббат, исключительно в воспитательных целях. В самом деле, совершенно недопустимо, чтоб молодые, подающие надежды рыцари невинно шалили, окрашивая статуи, вместо того, чтоб со всем пылом юности отдаваться служению Отечеству. 
     Аббат уставился в слегка выпученные глаза брата, моргнул три раза и понял, что лёгкой неуловимой тенью взволновало его в момент обдумывания проблемы чудес. Он перевёл чуть туманный взор на своего помощника, по-прежнему стоявшего перед ними с крайне невинным выражением лица, и занялся внимательным разглядыванием.
- Брат? - Окликнул аббата шериф, утомлённый продолжительностью паузы.
- Ах, да. Ну конечно. Разумеется. Вне всякого сомнения. Гизборн, мой мальчик, мне очень жаль, что вы совершили эту ребяческую проделку. Но, я полагаю, это деяние объясняется живостью и резвостью вашего характера и, увы, рутинностью вашей работы у меня. Благословляю Вас, мальчик мой. - С печальным вздохом сказал аббат. -  Под руководством моего брата скучать вам не придётся. 
"Простым дать смышленость, юноше - знание и рассудительность". Притчи, один, четыре. 
- В таком случае, - сказал шериф радостно, - мы договорились! Полагаю, вы хотите проститься без посторонних? Не смею вас более задерживать.
     Аббат с помощником синхронно устремились к двери, и Гизборн, во избежание столкновения, мастерски затормозил, пропуская своего теперь уже бывшего патрона вперёд.
Они вышли в сад и аббат в крайней задумчивости побрёл по дорожке среди розовых кустов. Гизборн следовал за ним, весело размышляя о роли удачи и случая в жизни.

     Пойло, которое подсунул ему подлюга-Бертран, было опробовано великолепным сэром только один раз. Случай тот произвёл на него столь сильное впечатление, имел столь возмутительные последствия, что вспоминать и тем более говорить об этом сэр Гай не очень любил.
Первым его побуждением, когда на следующий день после вкушения плода Востока, он с немалым трудом вновь обрёл себя, было отправиться к Бертрану и дружески побеседовать с ним, для чего из личного арсенала на свет божий рыцарь извлёк отцовскую секиру. Но поразмыслив, он решил дружескую беседу отложить до лучших времён, а пойло приберечь на всякий случай. Ведь он не мог отрицать, что случай такой может представиться рано или поздно.
По прошествии некоторого времени, сэр Гай не мог не признать, что бертранов троянский конь обладает воистину чудесными свойствами, и не отметить некое тонизирующее действие.

     Добрый ангел, или собственная непревзойдённая проницательность подсказали ему порекомендовать аббату взбодриться с помощь содержимого кувшина. Если быть до конца откровенным, следует также признать, что было это сделано в немалой мере под воздействием лёгкого разочарования от того, что должность заместителя йоркского шерифа уплыла у него из рук.
       
Аббат остановился и ласково положил ладонь Гизборну на плечо.
- Сэр Гай! - сказал он, — не думайте, будто я не оценил вашей самоотверженности.
- А? - сказал Гизборн. - О чём Вы?
- Как вам известно, Гизборн,  вчера вечером, руководствуясь побуждениями, которые, могу вас заверить, были самыми благородными и соответствовали истинному духу Церкви, Его Лордство и я были вынуждены выйти из дома и покрасить статую Ходока Хантингдона в розовый цвет. И только что вы взяли нашу вину на себя, тем самым спасли меня и обреклись на тяжкую участь!
- Неужели?
- О, Гизборн! Вы не знаете моего брата! "Ибо они едят хлеб беззакония и пьют вино хищения". Притчи, четыре, семнадцать.
Гизборн улыбнулся недоверчивой улыбкой:
- Ну-ну, преподобие. Всё не так уж плохо. Ваш брат производит впечатление человека разумного и рассудительного. И, кроме того, он шериф. Не вопроса ли моего назначения на должность заместителя шерифа коснулись мы с вами в недавней беседе?
Аббат молчал, опустив голову и отчаянно терзая лепестки розы.
- Мне будет недоставать вас, мой мальчик. - Наконец выговорил он не без дрожи в голосе. - "Обдумай стезю для ноги твоей, и все пути твои да будут тверды". Притчи, четыре, двадцать шесть.
- Да-да, преподобие. Всенепременно. 

     Шериф, оставшись один, подбросил вверх свой знаменитый берет, совершил прыжок с места вертикально вверх и издал звук, более приличествующий озорнику, коий проводит ночи за покраской статуй, но никак не солидному главе графства.
По всей видимости, действие восточного взбодрителя ещё не закончилось, в противном случае Его Лордство ни за что не позволил бы себе столь неподобающую его положению вольность.
Всё складывалось более чем удачно, и сей факт не мог не отразиться на душевном состоянии де Рено. Он имел полное, неоспоримое право гордиться собой и своим быстрым могучим умом.
Мяуканье, которое ночью позволил себе Его лордство, бесспорно, не входило в обязанности шерифа,  тем более  при нежелательных свидетелях. Зато теперь нежелательный свидетель будет на глазах, а шериф отлично позаботится о том, чтоб лордское мяуканье не прошло свидетелю безнаказанно.

     Сэр Гай, неописуемо довольный исходом дела, проводил аббата, заверив последнего в своих добрых чувствах , что ни в коем случае не было ложью, ибо ложь несовместима с рыцарским достоинством, и уж никак не подобает заместителю главного законника графства.
Проводив своего бывшего патрона за ворота, славный рыцарь брезгливо выбросил кувшин с восточным пойлом, ибо настоящий рыцарь - это рыцарь без страха, упрёка и отравы.

     Насвистывая по привычке любимый псалом младшего де Рено, сэр Гай отправился в замок, дабы приступить к своим новым обязанностям, и не заметил, как некто,  вида более чем смердского, подобрал выброшенный кувшин, понюхал содержимое, довольно хмыкнул и потопал в направлении Шервудского леса.     

5.
Robin Hood and the Sorcerer. Part 1

+12

82

Ксения
Спасибо. Ходок - потому что сэр Дэвид с юности отличился. :)

0

83

Bobby
АААААААААА!!!! Гениально! Оказывается эта стилизация была началом РОС! СУПЕР!!! http://www.kolobok.us/smiles/standart/party.gif  А что...Всё может быть! http://www.kolobok.us/smiles/standart/drinks.gif   http://yoursmileys.ru/csmile/friend/c0417.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/wink3.gif 

Bobby написал(а):

Ходок - потому что сэр Дэвид с юности отличился.

А! Вот оно что!!! Понятно! Спасибо за великий позитив! http://www.kolobok.us/smiles/artists/just_cuz/JC_ThankYou.gif

0

84

Ксения написал(а):

Оказывается эта стилизация была началом РОС!

Это был приквел.  :glasses: Или то, что осталось за кадром.   ;)

+1

85

Bobby написал(а):

Насвистывая по привычке любимый псалом младшего де Рено, сэр Гай отправился в замок, дабы приступить к своим новым обязанностям, и не заметил, как некто,  вида более чем смердского, подобрал выброшенный кувшин, понюхал содержимое, довольно хмыкнул и потопал в направлении Шервудского леса.     

5.
Robin Hood and the Sorcerer. Part 1

Я так и знал, что в конце будет какой-то подвох... :)  http://www.kolobok.us/smiles/standart/yahoo.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/drinks.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/drinks.gif

0

86

Bobby, о, это не восторг даже, это, это... это шедевр, во! Вудхауса обожаю, а когда такое читаю, то ой. Финиш порадовал несказанно просто. А состав взбодрителя... Вот почему-то думается мне, что там что-то тархунообразное наверняка есть. Вот впечатление такое.

0

87

Bobby написал(а):

ибо настоящий рыцарь - это рыцарь без страха, упрёка и отравы.

Хе-хе. :)

Bobby написал(а):

некто,  вида более чем смердского, подобрал выброшенный кувшин, понюхал содержимое, довольно хмыкнул и потопал в направлении Шервудского леса.

Хыыыыыыы!.. http://www.kolobok.us/smiles/standart/rofl.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/rofl.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/rofl.gif

0

88

Клаус Штертебеккер написал(а):

Я так и знал, что в конце будет какой-то подвох...

Ни разу не подвох. Це приквел, стало быть, дальше идёт, собственно канон. :)

Alga написал(а):

Финиш порадовал несказанно просто.

http://www.kolobok.us/smiles/standart/thank_you.gif 

Alga написал(а):

Вот почему-то думается мне, что там что-то тархунообразное наверняка есть.

Честно говоря, не знаю. Возможно. Единственное, что знаю точно - этот самый взбодритель в этой версии стал основой для хмуриноса.  Знал бы Гизборн, к чему это приведёт, вылил бы пойло в канаву. 
 

Княгиня написал(а):

Хе-хе.

Ничего общего с хе-хе это не имеет.
Рыцарям не пристало травиться восточной отравой. Кто-то с этим не согласен? :)

0

89

Bobby написал(а):

Рыцарям не пристало травиться восточной отравой. Кто-то с этим не согласен?

Одного не пойму: зачем же он хранил сию отраву столько времени?.. На какой "случай"? И если уж хранил до сих пор, то почему не захотел сохранить до другого "случая"?

0

90

Княгиня написал(а):

Одного не пойму: зачем же он хранил сию отраву столько времени?.. На какой "случай"? И если уж хранил до сих пор, то почему не захотел сохранить до другого "случая"?

Как бы помягче сказать... При том, что он человек не глупый, всё-таки  мудрецом, умеющим предусмотреть всё,  не является. Хранил, потому как предполагал, что сумеет каким-либо образом использовать. Выкинул, когда решил, что  больше не потребуется.

0