SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Католическая церковь

Сообщений 61 страница 90 из 90

61

ПАПСКИЕ ТАКСЫ ОТПУЩЕНИЯ ГРЕХОВ

* Примечания по поводу денег
Гросс — очень распространенная с XIII в. в Европе серебряная монета среднего достоинства.
В начале XIV в. гросс равен был 1/10 золотого гульдена или дуката. Он имел реальную стоимость, равную стоимости ночлега для путника и стойла для его коня. Об этом сообщает хронист из Асти (Reumont. Geschichte der Stadt Rom, т. II, Берлин).
Все ставки папской таксы выражены в гроссах, фигурирующих здесь как условная денежная единица, равная 1/10 дуката, о чем упомянуто в особых “Тахае officialium”.

Bolendini (bolognini) — медная монета, стоимостью в 1/2 динария, имевшая хождение в Болонье и в Риме.

http://s51.radikal.ru/i132/1006/8f/26aa5bc7f100.jpg

Прегрешение                                                               Такса индульгенции( в гросс)

Отпущение для монаха, носящего узконосую                                           
обувь и одежду с завязками:                                                               7

Отпущение для священника, который сочетал
браком родственников в недозволенной степени [родства]
и отправлял богослужение в их присутствии:                                        7

Отпущение для священника, который отправлял службу
в местности, подвергнутой интердикту, зная об этом
(прим.Интердикт — одна из форм церковных наказаний,
сводящихся к прекращению деятельности духовника в том
или другом месте (interdictum locale) или
в отношении данных лиц (interdictum personale) :                                 9

Отпущение для священника, который
захоронил тела отлученных в священной земле:                                    8

Отпущение для того, кто разгласил исповедь другого:
(И сверх того на него налагаются высшие наказания):                           7 

Употребление в пищу мясо или масло,
и другую молочную пищу и яйца,
как в четыредесятницу, так и в другие постные дни:                              6     

Отпущение для того, кто написал ложные
      свидетельские грамоты:                                                                    7

Отпущение для того, кто в церкви познал[плотски]
женщину и совершил другое непотребство:                                              7

Отпущение для того,
кто плотски познал  кровную родственницу:                                             5           

Отпущение за растление (для мирянина):                                                  6

Отпущение для мужа, который ударил свою жену так,
что она произвела выкидыш прежде времени:                                          5

В общем грешить было довольно недорого.
Особенно интересно, что кого-нибудь растлить было дешевле, чем надеть обувь с длинными носами ... ;)

Источник: http://vostlit.info/Texts/Dokumenty/Ita … metext.htm

+6

62

Индульгенция

Индульгенция (лат. indulgentia, «милость», «прощение»), как известно, в римско-католической церкви -  частичное или полное освобождение (разрешение) церковью верующего от наказания за грехи, и на этом основании - от соответствующего искупительного действия, покаяния, налагаемого на грешника священником. Основанием для индульгенции в средние века были совершение верующим какого-либо деяния (например, паломничества к святым местам) или приравненная к нему уплата определенной денежной суммы в пользу церкви. 

  В раннее средневековье, период перехода от публичного покаяния к частному (VI-Х вв.) формируются предпосылки будущей практики индульгенции. Систематизация исповедально-покаянного цикла, а также попытки, в условиях учащения исповеди, сократить чрезмерно длинные и тяжелые покаянные циклы, вели на практике к коммутации покаяния. Различные виды покаяния становятся, таким образом, взаимозаменяемыми, что в свою очередь вело к определенному изменению отношения к покаянию как таковому.

Другой предпосылкой возникновения индульгенции было то, что в процессе покаяния грешника важная роль отводилась заступничеству (посредничеству) церкви. В результате развития и взаимодействия этих элементов церковной практики и появляются первые индульгенции (впервые — в XI в. во Франции).
В них церковь (папы, епископы) официально, юридическим актом, заверяла верующих в своем заступничестве и на этом основании прощала часть или все покаяние отдельному лицу.

В отношении этих, «ранних», индульгенций считалось, что они действенны благодаря особой заступнической молитве за согрешившего. Эффект индульгенции, таким образом, был, как предполагалось, равносилен результату того или иного покаяния, как если бы оно имело место. Вместе с тем переход к практике индульгенций был медленным, и в течение долгого времени они рассматривались зачастую как уступка несовершенству людей, не способных на трудную искупительную работу. Историческим поворотным пунктом в развитии практики индульгенций было начало крестовых походов, всем участникам которых даровалось полное отпущение грехов — т.н. indulgentia plenaria.

С развитием практики дарования индульгенции значительную эволюцию претерпело отношение к ним теологов. Если ранние схоласты (Абеляр, Петр из Пуатье) подвергали практику индульгенций критике, то уже в кон. XII в. появляется ряд авторов, выступивших в ее пользу; однако детальной богословской базы практики индульгенций ими разработано не было.

Новая фаза богословского обоснования индульгенций связана с развитием учения о «сокровищнице церкви». Согласно этому учению, «сверхдолжные» заслуги Христа, Богоматери и святых составляют некий запас, из которого могут черпать остальные христиане. Распоряжается этим запасом папа римский. Учение о «сокровищнице церкви» изменило богословское восприятие природы индульгенций: они приобрели силу юридического акта, посредством которого папа распоряжался «сокровищницей». Теория эта получила развитие в трудах выдающихся теологов XIII в. — Альберта Великого, Бонавентуры и, в особенности, Фомы Аквинского. В ХШ-ХIV вв. индульгенций постепенно переходят в исключительное ведение папства; этот процесс завершился в 1343 г. принятием теории «сокровищницы церкви» в качестве официальной церковной доктрины католицизма.

В позднее средневековье количество индульгенций растет; при этом объем предписываемой искупительной работы (некоторое количество которой по-прежнему остается обязательным условием индульгенций) в целом уменьшается: так, в этом качестве могло предписываться посещение храма, прочтение нескольких молитв и т.д.

      По теории Фомы Аквинского, «снявшего» в своем учении об индульгенций исключительно важные вопросы об эквивалентности эффекта индульгенций стремлению достигнуть искупления количеству труда покаяния и его результату и т.д., индульгенции действуют только потому, что церковь обладает «избыточными» заслугами и может ими распоряжаться; нет прощения греха как такового, но святость одних превышает греховность других, что делает возможной индульгенцию. Авторитетные сторонники индульгенций приводили в их пользу следующий довод: индульгенций значительно облегчают спасение грешников,ибо те из них, кто стремится к искуплению, не в силах его достигнуть, поскольку сама природа толкает людей на новые прегрешения.

Нередко утверждалось также, как, например, в «Откровениях» св. Бригитты Шведской, что индульгенции неизмеримо более значимы для спасения человека, нежели личная праведность и духовные подвиги.  %-)  o.O

Полный текст статьи

Индульгенция
Открытая православная энциклопедия.

+6

63

ПЛАЩ СВЯТОГО МАРТИНА

МАРТИН ТУРСКИЙ, СВ. (ок. 315–397), один из самых любимых святых эпохи древней и средневековой Франции, может по праву считаться отцом духовной культуры этой страны, так как именно он обратил в христианство Галлию, приведя ее обитателей от их языческой веры (смеси верований друидов с римской религией и восточными культами) к христианству.

Мартин родился примерно 315 году в семье римского военного. Когда он вырос, то по настоянию отца тоже поступил на конную императорскую гвардию. Служить ему пришлось в Галлии, в городе Амьен. В то время он уже верил в Христа, хотя крещен не был.
И вот однажды зимой у городских ворот он встретил нищего.
Было холодно, нищий замерзал, и Мартин разрезал пополам свой плащ и отдал половину плаща этому нищему.
Ночью Мартину приснился сон, в котором Мартин увидел, что нищий этот – Иисус Христос, закутанный в половину его плаща.
Когда Мартин проснулся, то, как пишет его биограф Сульпиций Север, побежал креститься.

http://i061.radikal.ru/1009/b0/be44088100e2.jpg

Через некоторое время Мартину удалось оставить военную службу и он стал монахом. Он основал монастырь в Лигуже, недалеко от Пуатье. По словам жития, это был первый монастырь во Франции.
Мартин не хотел делать церковную карьеру, однако авторитет благочестивого монаха был столь высок, что его обманом, якобы для того, чтобы помолиться о больной, вызвали в город Тур и там рукоположили в епископы

Став епископом, Мартин еще больше стал заботиться о нищих, больных и голодных, получив за свои деяния прозвище Милостивый.
Занимался обращением в христианство язычников и разрушением языческих капищ. Мартин основал ставшую знаменитой монашескую обитель в Мармутье.

Со временем святой Мартин Турский стал считаться одним из пяти святых покровителей Франции (вместе с Ремигием Реймским, Дионисием Парижским, Жанной д’Арк и Терезой из Лизье).
А плащ святого Мартина, точнее, та его половина, которая по легенде осталась у Мартина, после того, как он отдал часть плаща нищему, стал одной из реликвий французских королей.

Вот тут и начинается история слов. ^^
Для такой священной реликвии как плащ святого Мартина французские короли из династии Меровингов выстроили в Париже специальное здание.
Плащ этот на в средневековом латинском языке назывался cappa, поэтому сооружение получило название cappella.
Помимо плаща Мартина в парижской Капелле хранились другие символы королевской власти, государственные сокровища, печать и королевский архив. Затем по аналогии с парижской Капеллой этим словом стали обозначать другие строения, связанные с почитанием святых мощей.

http://s003.radikal.ru/i202/1009/21/fb372e71e3bc.jpg

Капеллы делались в средневековых церквях, в их боковых пределах.
Они часто служили усыпальницами для отдельных лиц или целых родов. Были и капеллы в виде отдельных построек.
Они размещались в монастырях, в частных домах, в королевских дворцах, при воинских частях, университетах, больницах.
Таким образом слово cappella, capella стало обозначать часовню, входящую в состав другого здания или же построенную отдельно.
Впрочем, стоит отметить, что перевод cappella словом часовня невсегда корректен, так как часовня – это христианская культовая постройка без алтаря, а cappella часто имеет алтарь, то есть представляет собой полноценную церковь.
Отличительный признак капеллы – скорее более частное предназначение.
Как правило, капелла – это домовая церковь какого-либо семейства.

http://s51.radikal.ru/i134/1009/01/fcc90db31caf.jpg

http://s02.radikal.ru/i175/1009/7d/c5935bd25eb6.jpg

Известной стала дворцовая капелла Карла Великого, построенная в Ахене, бывшем тогда столицей империи.
Из-за нее город Ахен, ныне находящийся на территории Германии, французы до сих пор называют Aix-la-Chapelle.

Ахенская дворцовая капелла

http://i082.radikal.ru/1009/36/bd8e764893e2.jpg

Со словом cappella соседствует другое средневековое латинское слово – cappellanus.
Так сперва называли священника, ответственного за хранение плаща святого Мартина в той самой первой в истории капелле в королевском дворце в Париже. Затем так стали называть священников, служивших в капеллах построенных другими феодалами.
Как правило, такие священники выполняли еще и обязанности секретаря.
С XII века секретарей-капелланов имеют католические епископы. Появляется и капеллан у римского папы.
Со временем в католицизме это слово стало обозначать должность священника, которому поручено постоянное попечение о какой-либо особой группе верующих. Появились капелланы в госпиталях, в сиротских приютах, в тюрьмах, на кораблях.
Капелланы занимаются проповедью среди своих подопечных, исповедуют их, проводят богослужения.
Особо выделяются военные капелланы, которые призваны заботиться о христианах в армии.
Часто слово капеллан употребляют именно в значении ‘армейский священник’.
Из латыни слово cappellan перешло во французский язык (chapelain), а оттуда и в другие языки.

http://i074.radikal.ru/1009/83/90597cb82a83.jpg
http://krotov.info/library/17_r/us/so_001.htm

+8

64

Францисканцы

Францисканцы, (лат. Ordo Fratrum Minorum; «минориты», «меньшие братья») — католический нищенствующий монашеский орден, основан св. Франциском Ассизским близ Сполето в 1208 г. с целью проповеди в народе апостольской бедности, аскетизма, любви к ближнему.

Само слово \"монах\" происходит с греческого \"монос\" - один, сам.
К францисканцам это название не совсем подходит, ведь одна из главных идей Франциска - жизнь в общине, а не по одиночке.
Место пребывания братьев сам Франциск просто называл домом.

Св. Франциск Ассизский

http://s56.radikal.ru/i154/1009/06/cca24c80e524.jpg

История

В 1223 г. папа Гонорий III утвердил устав ордена в булле Solet annuere.
Основанием ордена францисканцев было положено начало нищенствующим орденам.

В ранний период францисканцы были известны в Англии как «серые братья»(«grey friars») или «голуби»(по цвету их облачения).
Вполне вероятно, что здесь речь шла о неокрашенной шерсти, имевшей коричневатый, сероватый или белый оттенок.
Во Франции их называли «кордельеры» (из-за того, что они опоясывались веревкой), в Германии как «босоногие» (из-за их сандалий, которые они носили на босу ногу), в Италии как «братья».

Устав ордена предписывал совершенную бедность, проповедь, уход за больными телесно и душевно, строгое послушание папе. Францисканцы были соперниками и во многих догматических вопросах противниками доминиканцев.
Как духовники государей XIII — XVI в., пользовались большим влиянием и в светских делах, пока не были вытеснены иезуитами. Наряду с доминиканцами францисканцы осуществляли функции инквизиции, которая была основана в XIII веке.

http://s005.radikal.ru/i210/1009/f3/de1479603ea2.jpg

В 1256  папство предоставило францисканцам право преподавать в университетах.
Они создали свою систему богословского образования, породив целую плеяду мыслителей Средневековья и Ренессанса.
В период Нового времени францисканцы активно занимались миссионерской и исследовательской деятельностью, работая в испанских владениях в Новом свете и в странах Востока.

Орденское одеяние — серая шерстяная ряса, подпоясанная веревкой, к которой привязаны чётки,сандалии и круглый короткий клобук(от тюрк. колпак — шапка) — принадлежность облачения монаха, надеваемая на голову).

На фото  церквь св.Матиаса(г. Ойскирхен Германия), которая находится при монастыре братьев-Францисканцев.
и монашская сутана на кресте.
Францисканцы препоясываются белой веревкой с тремя узлами, которые символизируют три обета: послушания, целомудрия и бедности, - как знак всецелого посвящения себя Богу.

http://s03.radikal.ru/i176/1009/31/5a277c0e2e55.jpg

Известные францисканцы

# Св. Франциск Ассизский (1181/1182-1226) — основатель ордена

# Роджер Бэкон (ок.1214 — после 1294) — английский философ и естествоиспытатель

# Блаженный Дунс Скот (1265—1308) — философ-схоластик

# Франческо Петрарка (1304—1374) — итальянский поэт

# папа Климент XIV

# Бертольд Шварц (XIV в), считающийся изобретателем пороха

# Иоанн Капистриан (1386—1456) — святой, проповедник крестового похода против еретиков и турок.

# Педро де Сьеса де Леон (1520—1554) — священник, описавший завоевание Южной Америки и привезший в Европу картофель.

Английский монах-францисканец, профессор в Оксфорде, математик, оптик и астроном Роджер Бэкон занимался криптографией(закодированная рукопись) в середине XIII века в книге «Тайные опыты и недействительность магии» высказался достаточно откровенно, приведя несколько методов сокрытия тайны: пропуск гласных букв, использование метафор, букв из иностранных алфавитов и стенографических знаков. Конечно же его обвинили в черной магии и посадили на 14 лет.  :canthearyou:
В XVI веке, после появления легенды о докторе Фаусте, его прообразом считали именно Бэкона.

http://s59.radikal.ru/i166/1009/09/f6134a663c4a.jpg

Францисканцы в литературе

http://s02.radikal.ru/i175/1009/8c/0ad2e728a601.jpg

    * брат Вильгельм Баскервильский — главный герой романа «Имя розы» Умберто Эко
    * брат Тук — друг и сподвижник Робина Гуда
    * отец Луис Веласко — один из двух главных героев романа «Самурай» Сюсаку Эндо
    * брат Лоренцо — монах веронского монастыря Сен Дзено, один из героев трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта»
http://sean-connery.narod.ru/rose20.html
http://www.gazeta.lv/story/2159.html
http://ru.wikipedia.org/wiki/Францисканцы

+6

65

ПАЛОМНИЧЕСТВА

«Золотой порой» паломничеств можно считать период средневековья.
Хотя небольшое количество и плохое состояние дорог, опасности, поджидавшие путника на каждом шагу, невежество и неосведомленность в том, что выходило за пределы родного замка, деревни, провинции – все, казалось, должно было удержать средневекового человека от попыток покинуть родной край и отправиться в путь.
И тем не менее, вся Европа даже в раннее средневековье находилась в состоянии неугомонного и всеобщего перемещения.
В рамках этого перемещения религиозные паломничества были одной из самых значительных составляющих.

http://s006.radikal.ru/i214/1009/f9/a049be6aa230.jpg

Мотивы паломничеств были очень разнообразны. Одним из самых важных было стремление заслужить спасение души.
Часто под видом паломничества скрывались купеческие и просто деловые поездки, странствия любознательных путешественников. Паломниками становились и люди, уклонявшиеся от уплаты долгов или суда, поскольку статус паломника (получившего официальное благословение церкви) делал их неподсудными мирской власти.
Если в период античности путешественниками были, главным образом, чиновники и зажиточные люди, которые имели официальные возможности или личные средства для путешествий, то в паломничествах участвовали люди всех сословий и разного достатка.

В раннее средневековье объекты паломничеств возникали чаще всего стихийно.
Лишь позднее стали появляться элементы рекламы и постоянные организаторы (как правило, со стороны церкви).
Целью паломничеств было посещение святых мест – целебных источников, мест проживания или захоронения святых, прославленных храмов или монастырей.

http://s001.radikal.ru/i196/1009/56/3e001f713e0f.jpg

Поскольку силы зла в представлении простых людей воплощались в неких конкретных существах, то и силам добра они стремились придавать физический облик, прежде всего человеческий.
Уже со II в., а может и раньше, началось поклонение останкам святых.
Сначала культ мощей осуждался христианской церковью как языческий, но под давлением энтузиазма простых людей ей пришлось изменить свое отношение и признать, что в останках святого таится сила, способная творить чудеса.
С IV–V вв. западные паломники направлялись в Египет, Сирию и Палестину, чтобы приблизиться к местам проживания и деятельности духовных наставников. Большой процент среди таких пилигримов составляли лица знатного происхождения и высокого социального и имущественного статуса. Но были среди них люди бедные и неимущие, которым было затруднительно отправляться в дальние паломничества, и они предпочитали поклоняться местным или национальным святым.

http://s001.radikal.ru/i194/1009/b8/c6e6a0dce476.jpg

В списках главных объектов поклонения, называвшихся «великими паломничествами», всегда присутствовали Рим и Иерусалим. Подавляющее большинство путеводителей упоминает святилище апостола Иакова – старшего в Испании, получившее название Сант-Яго де Компостелла.
С середины IX в. святилище стало своего рода «христианской Меккой» и серьезным соперником Рима.
Многие списки указывают эфесскую гробницу апостола Иоанна, реликвии апостола Марка в Венеции, мощи Св. Николая в Бари и прочее. Кроме этих самых почитаемых мест на Востоке и Западе можно назвать десятки очень авторитетных и сотни почитаемых святилищ, носивших скорее местный характер, и только по каким-то особым причинам или в особые периоды привлекавших паломников издалека.

Объектами паломничества не всегда были святые места, иногда возникали и «политические культы» – поклонение правителям и церковным прелатам, умершим насильственной смертью, например, английским королям Эдуарду II и Генриху VI, архиепископу Томасу Бекету, культ которого был очень популярен в Англии XII–XV вв.
В общем прологе к «Кентерберийским рассказам» Д. Чосер пишет, что апрель был временем отправления в путь толп паломников:

«Тогда со всех концов родной страны
Паломников бессчетных вереницы
Мощам заморским снова поклониться
Стремились истово; но многих влек
Фома Бекет, святой, что им помог
В беде иль исцелил недуг старинный,
Сам смерть приняв, как мученик безвинный»

Значок
Кентерберрийского пилигрима
с изображением Томаса Бекета

http://s003.radikal.ru/i202/1009/9a/9ab588adbcd3.jpg

Путешествуя по чужим странам, человек попадал в непривычное для него окружение, поэтому сразу вставали вопросы о расстояниях, местах для ночлега и отдыха, средствах передвижения и прочем.
Очень рано в Европе стали составлять путеводители для паломников или, как их называли, «дорожники» (итинерарии).
Большой популярностью пользовался «дорожник» конца IV в., известный под названием «Хождения Сильвии».
В простодушной и эмоциональной форме настоятельница или монахиня какого-то испанского монастыря описала свое путешествие в Палестину. Можно упомянуть «дорожник» Антонина Пьяченцкого, составленный в конце VII в., а также «Дорожник для паломников» начала XII века.

Уже с этого времени наметились основные пути, по которым двигались паломники.
Если говорить о «великих паломничествах», то было три направления в движении на Восток – «восточная дорога», «западная» и «южная».

«восточная» и «южная» дороги были более короткими и менее опасными, чем «западный» путь, это не значит, что они являлись вовсе безопасными. Каким бы путем не двигались паломники во время своих путешествий по Европе и на Ближнем Востоке они постоянно встречались со многими трудностями и опасностями. Можно упомянуть взаимное непонимание и вражду, которые разделяли странников и местных жителей. Например, англичане, французы или немцы, направлявшиеся в Сант-Яго в Испанию, воспринимали басков, через земли которых пролегал путь к святилищу, как варваров, лишенных всякой цивилизации, с отталкивающей внешностью и лающим языком. Особую настороженность вызывали различия в области религии.

Отправляясь на поклонение местным святым, паломники предпочитали объединяться в большие группы.
Очень живо представил такую компанию пилигримов в упоминавшихся «Кентерберийских рассказах» Дж. Чосер.
Группа паломников, отправлявшаяся из предместья Лондона Соуерка в Кентербери на поклонение мощам Фомы Бекета, насчитывала 29 человек.

Кентерберийские паломники.

http://s002.radikal.ru/i199/1009/e1/ba7f20836314.gif

Отправляясь в путь, зажиточные и богатые паломники запасались деньгами.
Беднякам нечего было продавать и закладывать, поэтому, пускаясь в дальние края плохо снаряженные и без денег, они массами гибли в пути.
Средневековые сухопутные дороги находились в очень плохом состоянии. Главные дороги достались Европе в наследство от Римской империи, но в меровингскую эпоху они поддерживались плохо. Большее внимание им уделяла каролингская власть, но традиции римского дорожного строительства были утрачены, так что средневековая Европа мало что могла добавить к римской сети дорог. Особенно нелегко давался переход через Альпы. Альпийские перевалы лежали на высоте 2,5 км., и многие путники или замерзали в горах, или, одолев перевалы, умирали от истощения.

В 960 г. святой Бернар на самой высокой точке прохода основал странноприимный дом, давший название всей цепи перевалов.
Монахи-августинцы оказывали помощь тем, кто решался перейти Пеннинские Альпы.
В темные ночи, снежные ураганы они зажигали огни, звонили в колокола и выходили с колокольчиками навстречу заблудившимся путникам, отогревали замерзших. Если путник все же погиб, братия отпевала его и относила на кладбище в горах.

http://s001.radikal.ru/i193/1009/04/a81236ab254a.jpg

С ростом влияния клюнийских монастырей вся Европа оказалась связанной единой сетью приютов для паломников, в которых получали ночлег и напутствие не только паломники, но и обычные путники.
С началом крестовых походов благотворительные организации, оберегавшие странников, стали создавать приюты и братства проводников, переводчиков, лекарей в тех местах, где скапливались паломники.
С конца XI в. подобные братства возникали во многих городах Англии, Франции, Италии, не говоря уже о самой Святой земле, в частности, Иерусалиме. Например, странноприимный дом для паломников в Ронсевале (Наварра) имел отделения (госпитали Ронсевальской божьей матери) в различных европейских городах, которые кроме прямого своего назначения – давать приют паломникам – торговали всякими реликвиями.
Возникшие ордены госпитальеров и тамплиеров не только помогали больным, выкупали попавших в плен, но и защищали путников на опасных дорогах. Не будем сейчас говорить о перерождении этих орденов в воинствующие рыцарские организации, ставившие перед собой задачу усиления собственного могущества. В данном случае важны мотивы их создания.

http://s46.radikal.ru/i114/1009/86/1b317f323689.jpg

Чтобы воспользоваться гостеприимством религиозных организаций, нужно было получить статус паломника, хотя никаким церковным уставом специально этого не требовалось. С этого момента паломник оказывался под защитой церкви, и на него не распространялись светские законы. Привилегии паломника были очень велики – его нельзя было привлечь к светскому суду, его финансовые обязательства приостанавливались на время паломничества, имущество находилось под защитой церкви и т. д.
Отправляясь в путь, и простые паломники, и короли получали в своей приходской церкви посох и мешок – отличительные знаки пилигрима, а также ленту, опоясывавшую путника через плечо или по талии. И хотя посох вручался всем пилигримам, богатые люди путешествовали с большим комфортом. Такая практика вызывала критику церкви, которая требовала, чтобы паломник отправлялся в путь без денег и пешком. Очень часто паломники злоупотребляли своими привилегиями, порочили статус паломника своим поведением.
С XIII в. разрешение совершить паломничество в Святую землю могли давать только епископы или римская курия.

http://s004.radikal.ru/i207/1009/bf/ff951125aa45.jpg

Уже к XIV в. религиозные паломничества в значительной мере утрачивают свой высокий духовный настрой.
Высокий процент среди пилигримов составляли лица знатного происхождения и высокого социального и имущественного статуса. Ежегодное или регулярное паломничество к гробнице святого рассматривалось как признак аристократического благочестия.
Знатные дамы и кавалеры превращали паломничества в обычные развлечения с пирушками и забавами.
Под видом паломников на дорогах встречалось все больше бродяг или праздношатающихся.
(Т. В. Мосолкина .Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 1)
Литература:
Чосер Дж. Кентерберийские рассказы. М., 1973.
Добиаш-Рождественская О. А. Западные паломничества в средние века.

Отредактировано иннета (2010-09-10 00:08:59)

+5

66

Восхвалять, Благословлять, Проповедовать (лат. Laudare, Benedicere, Praedicare)

Доминиканцы, Доминиканский орден, орден братьев-проповедников

неофициально Псы Господни, — католический монашеский орден, основанный испанским монахом святым Домиником.

http://i072.radikal.ru/1009/c7/d51609d2b197.jpg

Св. Доминик (1170—1221) родился в Испании, но долгое время жил в Южной Франции.
Туда он отправился, чтобы бороться проповедью с идеями еретиков-альбигойцев.
Во Франции у Доминика родилась мысль создать монашеское братство специально для противодействия всевозможным еретическим учениям и сектам. Чтобы бороться с еретиками, нужно очень хорошо разбираться во всевозможных богословских тонкостях.
Поэтому в отличие от францисканцев доминиканцы -или братья-проповедники, очень много времени и сил отдавали ученым занятиям. Монахи-доминиканцы славились своей ученостью и часто занимали кафедры в лучших университетах.
Доминиканцами были самые выдающиеся богословы XIII в., да, пожалуй, и всего средневековья — Альберт Великий и Фома Аквинский.

Монах-доминиканец проповедует перед народом. Миниатюра (XIV в.)

http://s02.radikal.ru/i175/1009/b4/8baebcaa00b3.jpg

Орден быстро распространился во Франции (здесь доминиканцы поначалу назывались якобитами, потому что первая резиденция ордена в Париже была при церкви св. Иакова), Испании и Италии. Важнейшим направлением деятельности доминиканцев было углубленное изучение теологии с целью подготовки грамотных проповедников.
На первом генеральном капитуле в Болонье в 1220 году, доминиканский орден был объявлен нищенским: на его членов возложена обязанность отказаться от всяких имуществ и доходов и жить подаяниями. Одежда их белая, с черным плащом.

В трибуналах, допрашивавших и судивших еретиков, также главную роль играли «специалисты по ересям» — доминиканцы.
Обыгрывая название своего ордена, братья-проповедники иногда называли себя «псы Господни» (по-латыни — «домини канес»). Доминиканцы должны были просвещать мир, проповедуя истину, и вместе с тем, как псы, охранять церковь от ложных учений. Не случайно эмблемой ордена стало изображение собаки, несущей в пасти горящий факел.

http://s43.radikal.ru/i101/1009/b5/ccae8dbdd7b0.jpg

Доминиканцы основали собственные учебные заведения (в Болонье, Кёльне, Оксфорде и др.), возглавляли богословские кафедры в университетах Парижа, Падуи, Праги и др. С XIII века доминиканцы развернули широкую миссионерскую деятельность, основали множество монастырей.
В 1318 году доминиканцы сумели организовать в Персии, находившейся под властью монголов, архиепархию.

Св. Доминик, стоящий на коленях у Распятия(фреска флорентийского монастыря Сан Марко 1438 - 1445)

http://s005.radikal.ru/i211/1009/48/bf8bdc34f92f.jpg

Доминиканский орден имеет третью ветвь — терциариев, людей приносящих обеты, но остающихся в миру и живущих духовной жизнью ордена. Сам Доминик основал, под именем «Милиции Иисуса Христа», союз светских людей обоего пола, для защиты церкви и для стремления к нравственному совершенству.

Известные доминиканцы

Доминик (1170—1221) — основатель ордена

Альберт Великий (ок. 1193—1280) — философ-схоласт, богослов

Фома Аквинский (1225/1226—1274) — средневековый философ и богослов

Иннокентий V (ок. 1225—1276) — папа римский

Бенедикт XI (1240—1304) — папа римский

Екатерина Сиенская (1347—1398) — Учитель церкви

Средневековый немецкий естествоиспытатель, философ, богослов, алхимик и астролог Альберт фон Больштедт известен под именем Альберт Великий. Доминиканский монах со странной биографией и загадочной жизнью.

http://i054.radikal.ru/1009/f9/2ec655a7ce84.jpg

Альберт Великий сделал ряд замечательных открытий, в т.ч. он изобрел логарифмы.
Норберт Винер, отец кибернетики, считал его одним из прародителей современной кибернетики.
Книга Альберта Великого “Оракулы” дошла до нашего времени. Ныне она обрела подзаголовок “Алхимические загадки”.
В книге даны .сведения по алхимии и целый ряд предсказаний.
В “Оракулах” нет точных указаний на даты свершения событий. Предсказания изложены без подробностей.
http://ru.wikipedia.org/wiki/Доминиканцы
http://chudo.biz/607.html

Отредактировано иннета (2010-09-10 20:32:43)

+3

67

Паломники и реликвии

      Хотя Иерусалим был, без сомнения, самым желанным объектом поклонения, каждое святое место было по-своему привлекательно, каждое торговало собственными реликвиями, распространяло свои мифы о чудесах и исцелениях, а также выдавало духовные награды. В Рокамадуре во Франции право продавать изображение Богородицы было даровано одной семье — де Валлон — взамен за оказание военных услуг. Они, в свою очередь, делились прибылью с епископом Тулльским. Однако в 1425 году нищета в том регионе была столь ужасающей, что епископ в течение двух лет передавал свой доход от продаж изображений Богородицы на приобретение еды для своей паствы. У Людовика XI, старого паломника, головной убор был украшен литыми образками и реликвиями — и это были его единственные украшения.

http://s005.radikal.ru/i211/1010/28/3ed44c01ce68.jpg
Пилигримы, среднев. миниатюра

       Позже Эразм Роттердамский высмеял эту традицию ношения реликвий. «Умоляю, скажи, что это у тебя за наряд? — задает он вопрос устами одного из своих персонажей. — Я думаю, твоя одежда сделана как будто из ракушек. Со всех сторон свисают какие-то свинцовые и жестяные пластины. Ну и причудливо же ты украсил себя соломенными перьями, да и руки у тебя прогнулись под тяжестью змеиных яиц».
     В Рокамадуре также хранился знаменитый меч Дюрандаль, который якобы принадлежал Роланду. Именно из этого города Роланд отправился в злополучный поход против мавров. Здесь же можно было увидеть многочисленные подношения верующих. Драгоценности, богатые одежды, золотые и серебряные украшения в течение многих лет хранились там, чтобы обеспечить подарившим их благосклонность Небес. Многочисленные пряди женских волос напоминали об истории, издавна ассоциировавшейся с этим святым местом. Одна из паломниц, известная своей небесной красотой, ослепла в результате своей не слишком благочестивой жизни. По дороге в Рокамадур она молилась Деве Марии, чтобы зрение вернулось к ней. Ей была дарована эта милость, но, когда она прибыла на место паломничества, ей не разрешили переступить порог святого места. Когда она у входа в храм исповедовалась в своих грехах священнику, тот сказал, глядя на ее прекрасное лицо: «Дорогая дочь, я думаю, ваши прекрасные локоны причинили много боли тем, кто любовался ими. Подарите же их Господу нашему и нашей Богородице!» Локоны были острижены, отнесены в церковь и помещены среди других локонов, таким же образом подаренных церкви. Дама последовала за ними, чтобы вознести благодарность Деве Марии. Однако по дороге домой красавица, подобно жене Лота, с сожалением оглянулась, вспоминая о своих волосах и желая, чтобы они вернулись к ней. Ее желание немедленно исполнилось, но вместе с волосами к ней вернулась и слепота.

http://s002.radikal.ru/i197/1010/e8/ef90e12e44ee.jpg
Рокамадур

         Многие святые места, относившиеся к Деве Марии, были отмечены некими чудесами, и в Средние века из уст в уста передавались истории о них. Одна из таких историй повествует о фламандском монахе, который изображал на стенах аббатства рай и ад. Он как раз рисовал дьявола, ужасного как смерть, когда само Его Сатанинское Величество явилось ему в образе человека и умоляло художника нарисовать его молодым и прекрасным. Монах отказался, и разъяренный Дьявол отодвинул стену, над которой он работал. Когда монах стал падать, статуя Девы Марии, стоявшая в нише под порталом, вытянула руки и держала его, пока не подошла помощь.
         По количеству церквей и других мест, где имелись мощи и священные реликвии, Рим явно занимал первое место.
         Одной из наиболее почитаемых святынь был плат святой Вероники. Он представлял собой кусок ткани, на котором отпечаталось изображение лица Христа после того, как святая вытерла пот с его чела на пути на Голгофу. Один только вид этой святыни обеспечивал паломнику отпущение грехов на 12 000 лет — но для жителя Рима этот срок сокращался до «каких-нибудь» трех тысяч лет. В поэме «Места остановки креста» автор задается вопросом, зачем идти в Иерусалим или в монастырь Святой Екатерины на горе Синай, чтобы получить отпущение грехов, если в самом Риме 157 часовен и 1000 церквей готовы даровать эту милость? Поднявшись по 29 ступеням, ведущим в часовню, где святой Петр служил свою первую мессу, «получишь ты прощение на 7 тысяч лет». В часовне, где покоятся останки 10 000 мучеников, нам говорят, что, выстояв мессу за друга, ты освободишь его от наказания адом, а поднявшись к столбу, где был прикован Христос, увидев плащаницу святого Фомы, частицу Креста или припав к источнику святого Мартина, любой паломник получал отпущение грехов на тысячи лет. Эти индульгенции давали отпущение и будущих грехов; но они не избавляли от вины или вечного наказания за грехи.

http://i076.radikal.ru/1010/f0/4eeeaa426abe.jpg
Плат св. Вероники

http://s004.radikal.ru/i205/1010/76/282cd4ca44ea.jpg
св. Вероника

       Естественно, что всякого рода шарлатаны и самозванцы не преминули воспользоваться земными благами, положенными истинным паломникам. Эти «профессиональные паломники» с легкостью зарабатывали себе на жизнь, попрошайничая по пути от святыни к святыне и пользуясь бесплатными услугами, предоставляемыми паломникам в монастырях и приютах. У каждого на ремне висел мешок для еды и другого имущества, который был отличительным признаком всех пилигримов. Но что гораздо более важно, типичное одеяние с капюшоном было сплошь покрыто реликвиями из мест, которые он посетил, — раковины из Компостеллы, изображения головы Иоанна Крестителя из Амьена и святой плащаницы из Рима, образки трех волхвов из Кельна и Девы Марии из Рокамадура, а в руке «паломника» всегда была пальмовая ветвь — знак того, что он посетил Иерусалим. С помощью богатого воображения и хорошо подвешенного языка эти проходимцы услаждали слух собравшихся рассказами о чудесах, увиденных ими во время путешествий, а их битком набитые торбы свидетельствовали о правдивости этих рассказов, к восторгу слушателей. Однако власти с большим неодобрением относились к этим псевдопаломникам. Карл VI Французский своим указом запретил паломничества в Рим, а позже подобные законы были приняты и в других странах. Они были направлены против профессиональных бродяг, которых сажали в тюрьму, если они не могли предъявить специальной лицензии на право совершить паломничество, выданной именем короля и скрепленной его печатью.

http://s005.radikal.ru/i210/1010/24/dfcb8af85f42.png
Благословение паломника перед дорогой Миниатюра рукописи из библиотеки Безансона.

      Эта нелюбовь к профессиональным нищим, равно как и растущий антиклерикализм (особенно в позднее Средневековье), привела к  критике паломничества в целом. В «Поэме о Рейнарде» высмеивается стремление паломников посетить Рим. Рейнард, стремясь получить отпущение грехов, идет на исповедь к монаху-отшельнику. Святой человек советует ему испросить отпущение грехов у папы римского. Поэтому Рейнард достает торбу и, одевшись как паломник, очень довольный собой, отправляется в путь. Скоро он встречает барана Беллина и осла, жующего колючки в канаве, который превращается в Бернара — архиепископа. Он убеждает их присоединиться к нему. С наступлением ночи они останавливаются на ночлег в доме, хозяева которого, как кажется, покинули его. Найдя там солонину, хлеб и эль, они садятся ужинать. Хорошенько выпив, они приходят в веселое расположение духа и начинают распевать песни — Беллин блеет, Бернар мекает, а Рейнард вторит им фальцетом. А дом вообще-то принадлежал волку Приманту. Его родственники, услышав доносящиеся из дома звуки, прибежали и прогнали паломников прочь, и при этом хорошенько побили их. Затем Рейнард заявляет: «Бог мой, честно говоря, эти путешествия просто отвратительны. Есть много людей, которые никогда не видели Рима. А другие возвращаются от семи святынь, став хуже, чем были раньше. Я решил вернуться домой, жить честным трудом и быть милостивым к бедным». Остальные от всей души соглашаются с ним, и все трое возвращаются в свои дома.

Цит. по: Марджори Роулинг. Европа в Средние века. Быт. религия, культура. М., 2005, стр. 101-105

Отредактировано Vihuhol (2010-10-05 17:46:30)

+7

68

Благочестивые путешествия

     В знаменитой сцене Страшного суда на портале собора Сен-Лазар в Отэне (Бургундия) скульптор XII в. изваял процессию праведников, восстающих из гробов. Среди них два паломника с посохами и кожаными сумками, украшенными крестом – эмблемой Иерусалима – и раковиной – атрибутом св. Иакова Компостельского. Над шествием избранных, которых спасло религиозное рвение, вырезана надпись: «Так воскреснет тот, кто не вел безбожную жизнь».
     Паломническое движение – одно из сильнейших проявлений набожности в эпоху, когда религиозная экзальтация выбрасывала на дороги тысячи людей. Посетивших «святые места», соприкоснувшихся с «подлинными» следами «горнего» мира ожидали отпущение грехов и самая драгоценная награда – вечное блаженство на небесах. «Странствия Господа ради» символически расценивались как духовный путь ко Всевышнему.
     Паломничество в средние века – удел многих и многих несчастных и отчаявшихся людей, их последняя надежда на перемену, к лучшему. Это не развлекательная прогулка, а суровый труд и долг, который требовал крайнего напряжения воли и сил. Даже для таких закаленных смельчаков-мореплавателей, как жители Исландии, хождение было тяжким испытанием:
«Аудун говорит:
– Я хочу совершить паломничество в Рим.
– Если бы не такое хорошее дело ты задумал, – говорит конунг, – то мне было бы не по душе, что ты хочешь уйти от меня.
   И вот конунг дал ему много серебра, и Аудун отправился в Рим с паломниками…
    Аудун шел своим путем, пока не пришел на юг, в Рим. Побыв там сколько ему захотелось, отправляется он обратно. Тут напала на него жестокая хворь. Отощал он страшно. Вышли тогда и все деньги, которые конунг дал ему в дорогу. Стал он побираться и просить на пропитание. Голова у него бритая и вид довольно жалкий.
    Аудун попадает в Данию на Пасху и прямо туда, где был тогда конунг… Но, увидев конунга и его разряженную дружину, он не посмел показаться ему на глаза. Конунг прошел пировать в палаты, а Аудун ел на улице, как – то в обычае паломников, пока они еще не бросили посох и котомку» («Об Аудуне с Западных фьордов»).
     Даже близкие с трудом узнавали в изможденном пришельце, покрытом пылью, босом и в лохмотьях, того, кто несколько лет назад отправился на поклон дальним святыням.
     Поистине «крестным путем» можно назвать путешествие в Святую землю. В 1102 г. по гористой дороге из Яффы в Иерусалим прошел англосакс Зеевульф: «Бесчисленное количество человеческих тел, совершенно растерзанных дикими зверями, лежат на дороге и возле дороги… Действительно, на этой дороге погибают не только бедные и слабые, но даже богатые и сильные: многие убиваются сарацинами, многие умирают от жары и жажды, многие от недостатка пития, многие оттого, что пьют слишком много» (Путешествие Зеевульфа в Святую землю (1102–1103) // Православный Палестинский сборник. Т. III. Вып. 3(9). СПб., 1885. С. 271)
      Но путников вела искренняя вера, что у могил христианских святых больные и калеки найдут исцеление, а горемычные – счастливую долю. Паломничеством искупали тяжкий грех, чаще всего против Церкви. Кающиеся шли в черной одежде, на железном браслете, в который была закована левая рука, позванивал кусок цепи. Этих встречали настороженно: кто мог знать, груз каких преступлений они несли в дальние края?
      «Странствия притягивали людей самых разных. Среди паломников мы встретим и высокообразованного, обладающего писательским дарованием монаха, и дипломата, внимательного к обычаям и нравам соседней земли, и купца, который устремляется в путь, чтобы замолить грехи бесшабашной своей и невоздержанной молодости, и крестьянина, что возвращается на родину едва ли не с единственной реликвией – выстиранной в Иордане рубахой: теперь он будет хранить ее в сундуке до смертного часа и завещает родственникам, чтобы в домовину положили именно в ней».
      Церковь предоставляла паломникам разные льготы, освобождала их от долговых обязательств, предписывала давать им пищу и кров.
      Паломники пользовались правом свободного прохода через разные страны, они не платили дорожных пошлин и имели много других привилегий. Именем «божьих странников», охраняемых церковным законом, было выгодно прикрыться многим «в пути сущим». В одеяния пилигримов рядились своекорыстные торговцы, послы, отправленные с тайным поручением, праздные бродяги, живущие попрошайничеством и мелким воровством, или люди, которые оказались не в ладах с законом и спасались от суда. Уже на исходе Средневековья к ним присоединились и пытливые путешественники, желавшие увидеть свет. Безусловно поощряли только благочестивую цель. Гонорий Августодунский (XII в.) в труде «Elucidarium» наставлял: тот, кто решается на паломничество из-за любознательности или суеты, «извлекает из него только ту пользу, что осматривает приятные места и красивые здания или приобретает тщетную известность, которой жаждал». Лишь паломничество в целях покаяния заслуживает признания, в глазах автора.

«Ромеи» и «пальмоносцы»

       Каковы бы ни были побудительные мотивы страннической тяги, они не должны заслонять главного: паломничества помогали обществу лучше понять окружающий мир, раздвигали его границы, открывали новые горизонты. Это – важное культурное явление эпохи. Вопреки тяжелым войнам с персами, арабами, а позднее с турками, несмотря на занятие мусульманами обширных областей Средиземноморья, безвестные пилигримы поддерживали связи между христианами Запада и Востока. Социальные масштабы паломнических передвижений возросли в период оживления общественной жизни в XI–XII вв. Они содействовали географическому познанию Земли и освоению слабо заселенных пространств. Паломническая литература, особенно путеводители-итинерарии, заключает ценные сведения о путях и городах Средневековья.
     Иногда пилигримы прокладывали новые маршруты, а их одиссеи растягивались на годы, порой на всю жизнь. Выходцы из Скандинавии, изучившие морской путь в Средиземноморье, плавали в Рим и Иерусалим через Гибралтар. Путешественники Запада не ограничивались посещением Святой земли, а уроженцев Востока притягивал не только Рим с его реликвиями апостолов. Они шли от города к городу, от обители к обители, переходили с одного материка на другой. К сожалению, о далеких паломнических экспедициях известно только из кратких и отрывочных упоминаний.
     Вот некоторые из них:

     

Галльский епископ Аркульф, о котором рассказал Беда Достопочтенный, «ходил на поклонение ко святым местам в Иерусалим и, обойдя всю Святую землю, побывал еще в Дамаске и Константинополе, а также в Александрии и на многих островах в море».
      В 721 г. некий Виллибард отправился в путь и провел в скитаниях 10 лет. Из Южной Англии он пошел в Руан, пересек Францию и Альпы, посетил Неаполь, Самос и Кипр и прожил четыре года в Палестине. На родину он вернулся через Малую Азию и морем;
      В IX в. рыцарь Фромон из Западнофранкского королевства отправился с двумя братьями по святым местам, чтобы искупить преступление. Кроме Рима и Иерусалима они побывали в Карфагене, Египте, Армении, Анатолии, на горе Синай и побережье Красного моря.
      Адам Бременский сообщил, что в его время один монах трижды совершил паломничество в Иерусалим, а однажды добрался до Двуречья.
      В X в. монахи с горы Синай предприняли путешествие в Нормандию.
      На рубеже X–XI вв. армянский монах Симеон из Иерусалима отправился в Рим, Испанию (Сант-Яго де Компостелла), Англию, затем посетил Тур и, наконец, удалился в монастырь возле Мантуи.

Для передвижений богомольцев восстанавливают старые и пролагают новые дороги и тропы. Вдоль них монашеские братства строят странноприимные дома – госпиции.
      Здесь, по стародавнему паломническому обычаю, путники могли омыть натруженные ноги, тут их кормили, снабжали провизией на дорогу и предоставляли ночлег. На капителях портала гостиницы около собора в Ле-Пюи (Овернь) изображен пилигрим: он получает хлеб и затем располагается на отдых. В глухих труднодоступных местах, у мостов, в деревнях предприимчивые люди строят постоялые дворы, лазареты и трактиры. Монастырские святыни, куда регулярно стекались потоки верующих всех рангов, превращаются в центры притяжения для окрестных поселений. Не случайно некоторые святилища предшествовали ярмаркам, например гробница св. Дионисия под Парижем.
      Паломники – организаторы первой европейской почты: богобоязненному страннику спокойно доверяли посылку или письмо. Пилигримы переносили с юга на север и с востока на запад сказания и песни, разнообразные сведения и слухи или выдаваемые за сущую правду рассказы о чудесах. Занимательными историями этих бывалых людей заслушивались и в рыцарских замках, и в придорожных кабачках. Одних волновали повествования о чужедальних землях, звали за моря. Более трезвые осуждали «бездельников блаженных».

     
    Когда ж из странствий возвратятся,
    Каких понарасскажут небылиц!
    Я слышал тех, что у святынь бывали:
    Что ни рассказ, то лжи нагроможденье,
    И с ложью, видно, свыкся их язык!
        Уильям Ленгленд

           Данте писал в «Новой жизни»: «Следует знать, что существует три названия для тех людей, которые путешествуют для служения Всевышнему: они называются „пальмоносцами", так как они отправляются в заморские пределы и часто приносят оттуда пальмовые ветви; они называются „пилигримами", когда идут в Галисию, так как гробница св. Иакова находится дальше от его отечества, чем усыпальницы других апостолов; они называются „ромеями", направляясь в Рим…».
       Прибывшие из Рима рассказывали о папском городе, где при нечестивом Нероне погибли за веру апостолы Петр и Павел: о темных коридорах катакомб, где покоились мощи раннехристианских мучеников, о вмещавших бесчисленные толпы базиликах с их стройными колоннадами, наборными полами из цветного камня и золотыми мозаиками, о превращенном в крепость Колизее – месте мученичества многих подвижников, преданных смерти языческими цезарями, о светозарном куполе Пантеона, преобразованного в храм Санта Мария деи Мартири. По достопримечательностям центра католической Церкви составляли путеводители, к примеру «Mirabilia Urbis Romae» каноника Бенуа. Велико было стремление побывать в Вечном городе, откуда часто уже не возвращались: «Бьярни уехал из Исландии, и предпринял паломничество в Рим, и в пути умер. Он покоится в городе, который называется Валери. Это большой город неподалеку от Рима» («Сага о Торстейне Битом»).
          Особенно приветливо встречали пальмоносцев: еще бы, они побывали за морем, видели долы Галилеи и холмы иудейские, посетили памятные места «священной истории» и принесли на родину в знак своего подвига пальмовую ветвь Палестины!
         В IX в. на северо-западе Испании появилось третье святилище огромной притягательной силы, которое затмило славу большинства европейских центров паломничества.

Источник: В.П. Даркевич. Аргонавты средневековья. КДУ. 2005 .

+6

69

Средневековые "сувениры"

      В «Видении о Петре-Пахаре» английского поэта Уильяма Ленгленда искатели «царства Правды» повстречали человека, «одетого сарацином, как одеваются пилигримы».

    Дорожный посох был его обвязан
    Широкой лентой вьющейся, как плющ,
    Мешок и кружка на боку висели,
    А шляпу, точно гроздья, отягчали
    Святой водой наполненные склянки,
    И галисийских раковин немало,
    Кресты и ладанки, ключи из Рима,
    И образ на груди, чтоб знали все,
    Каким святыням странник поклонился
    «Откуда ты?» – они его спросили
    «Я на Синае был, – он им в ответ, —
    Я также посетил и гроб Господень,
    И Вифлеем, и дальний Вавилон
    Я был в Армении, в Александрии
    О чем вам знаки эти говорят
    И в дождь и в зной я шел к святыням дальним,
    Ища в своей душе небесных благ»
     
    Позднее портрет подобного «коллекционера» набросал Эразм Роттердамский:
    «Менедем. Что это за убор: Ты усыпан ракушками усеян оловянными и свинцовыми образками, увешан соломенными ожерельями на руке – змеиные яйца.
    Огигий. Я побывал у святого Иакова Компостельского а посте – у чтимой по всей Анпии Богородицы Приморской
    Менедем. Для развлечения, видно, путешествовал?
    Огигий. Нет, из страха Божия.

         Средневековье – эпоха культа реликвий. Из святых мест паломники стремились унести хотя бы крупицу целительной «благодати»; часть тела мученика или связанные с ним предметы – обрывки погребальных покровов, листья и цветы с гробницы, ампулы с водой из священных источников, лампады, горевшие у почитаемых саркофагов. Мастерские при монастырях и аббатствах выделывали из камня, свинца, бронзы и драгоценных металлов миниатюрные значки для продажи пилигримам. На них изображали местного святого и его эмблемы. Нередко сами паломники вели торговлю этими спасительными талисманами.
       Особенно ценили реликвии Палестины. В погоне за памятниками земной жизни Христа, Девы Марии и апостолов средневековые люди пересекали огромные пространства Востока. Предметы, привезенные из этих путешествий, были окутаны легендами, проникнутыми набожной наивностью. Уже в раннем Средневековье в ризницах европейских церквей появились привозные сосуды, которые убежденно связывали с такими евангельскими эпизодами, как брак в Кане Галилейской или Тайная вечеря. Особым почетом пользовались вещи из тех стран, которые дали миру патриархов, пророков, а позднее – Христа и апостолов. Их приписывали известным библейским персонажам («чаша Соломона»). Отблеск святости падал и на те ковчеги, в которых из Египта или Святой земли доставляли останки мучеников и отшельников. Наряду с современными им вещами пилигримы и дипломатические миссии привозили с Востока и более древние, например сасанидские. Иранское золотое блюдо с изображением Хосрова I (531–578) хранится в парижской "Национальной библиотеке. По преданию, его преподнесло Карлу Великому посольство багдадского халифа Харуна ар-Рашида.

http://s47.radikal.ru/i117/1010/1b/d86664d9bb71.jpg
       
       В качестве реликвий в сокровищницы романских и готических храмов попадали восточные шелка: в них заворачивали чудотворные мощи святых. С каролингской эпохи в Шартрском соборе сберегали в кедровом ковчеге «сорочку Девы Марии», в течение веков привлекавшую пилигримов. По рассказу французского хрониста, в 911 г., когда герцог Нормандии осаждал город, на стенах появился епископ Шартра, поднимая «святую тунику» как знамя. В неизъяснимом ужасе нормандцы расстроили свои ряды и обратились в бегство. Верили, что полотняные сорочки, соприкоснувшиеся с ковчегом, помогали женщинам выдерживать родовые муки; к этому средству прибегали и простые крестьянки, и королевы Франции. Во время Французской буржуазной революции реликварий впервые открыли: в нем лежали сирийская ткань и восточное покрывало с фигурами сопоставленных львов – оказалось, что «святая туника» ничем не напоминает сорочку.

Крупные духовные и светские магнаты стремились завладеть самыми достославными реликвиями Византии и Святой земли. Король Людовик Святой вывез из Константинополя два шипа из тернового венца Христа, обломок «подлинного» креста, обрывки ткани, которой Иисус вытирал ноги апостолов. Обладание такими «святынями», истинность которых доказывалась фальшивыми документами, повышало престиж аббатств и монастырей, привлекало к ним армии богомольцев, приносивших своими пожертвованиями постоянные доходы. Реликвии оспаривали друг у друга, покупали за большие деньги, обменивали и даже выкрадывали. Их перенесение издалека – из Палестины в Рим, из Рима в Галлию – торжественно обставляли. На всем пути следования происходили чудеса: внезапно исцеленные недужные присоединялись к ликующим толпам, встречавшим святыню. Длительное морское плавание вокруг Европы из Корсуня (Херсонеса) проделала икона Николы (1225). Якобы сам угодник трижды являлся во сне ее «служителю» корсунянину Евстафию и, «утыкая его в ребра», настойчиво побуждал к путешествию. Он же указал путь в обход половцев. Евстафий сел на корабль в устье Днепра, по морю Варяжскому (Балтийскому) прибыл в Ригу и «сухим путем» через Новгород доставил «чюдотворный Николин образ» в Рязанскую землю.
      В рассказах о переносе реликвий («Translationes») содержатся важные сведения о средневековых дорогах.
       На огромные расстояния переносили дешевые культовые предметы рядовые паломники. На самаркандском Афрасиабе найден небольшой глиняный сосудик для целебной воды. В V–VII вв. подобные ампулы делали в коптском монастыре св. Мины вблизи Александрии. При раскопках в церкви св. Ульриха и Афры в Аугсбурге обнаружили погребение мужчины в кожаных перчатках, с ножом в ножнах, кожаным поясом и бронзовой пряжкой – реликварием VII в. В пряжке лежали кусочек воска и фрагмент хлопчатобумажной ткани из Палестины или Сирии. Из Святой земли происходят серебряные ампулы – маленькие плоские флаконы для освященного масла

http://s58.radikal.ru/i161/1010/f7/f70f94118aa1.png

  Палестинская ампула Vie., хранящаяся в ризнице собора Монца Маленькие плоские флаконы из серебра с евангельскими сценами, носившиеся на шее, служили для хранения освященного масла и переносились паломниками как реликвии из Святой земли. Ампулы служили амулетами, охраняя своих владельцев «на земле и на море».
   
  Они хранятся в соборе города Монцы около Милана и в аббатстве св. Коломбана в Боббио к югу от Пья-ченцы (где их обнаружили в тайнике крипты (часовни под алтарной частью храма, место для почетных погребений) церкви.
    По местному преданию, около 600 г. ампулы прислали из Рима в дар лангобардской королеве Теоделинде. Греческие надписи указывают на то, что их родина – «святые места Христа», т. е. Иерусалим и его окрестности (Вифлеем). Именно здесь происходили евангельские события, изображенные на сосудиках. Эти миниатюрные амулеты, которые носили на шее, охраняли верующих «на земле и на море». Вместе с паломниками ладанки с палестинской землей, крестики, кадила и другие вещи попадали в Рим. В VI–VII вв. из Восточного Средиземноморья в Вечный город направлялся непрерывный поток греков, сирийцев, армян, персов, египтян. Многие пилигримы окончательно оседали в Риме, где образовалась целая колония «сирийцев», т. е. людей с Востока.
     Композиции на паломнических сувенирах – один из источников распространения в раннесредневековом искусстве европейского Запада сиро-палестинских канонов. В XI–XII вв. произведения с Востока оказали влияние на формирование романской скульптуры.
    К исходу Средневековья культ реликвий, оставивший заметные следы в интеллектуальной и художественной жизни, стал вызывать все более ядовитые насмешки.

    От века продавцы реликвии
    Народ обманывать привыкли
    На паперти шумит базар,
    Разложен плутовской товар —
    Все тут священно, драгоценно:
    Из вифлеемских ясель сено,
    От Валаамовой ослицы
    Кусок ребра; перо хранится
    Архистратига Михаила
    (Не сякнет в нем святая сила);
    Тут есть уздечка боевого
    Коня Георгия святого;
    Одна сандалья святой Клары…[158]158

      Себастиан Брант. Корабль дураков

Источники: В.П. Даркевич. Аргонавты средневековья. КДУ. 2005
http://chartresvitr.narod.ru/arch.html

+7

70

Церковь и религия
Л.Ф.Зальцман

Средневековье можно назвать «эпохой веры», а наше время — «эпохой вер». В Средние века на всей территории Западной Европы царила одна-единственная религия, проповедуемая католической Церковью, признанным главой которой был папа Римский. Самостоятельно размышлять над религиозными вопросами и исповедовать взгляды, отличные от позиции Церкви, не имел права никто; поступать иначе означало быть еретиком, то есть подвергать опасности свое тело в земном мире и рисковать своей душой в мире ином.

На протяжении всего Средневековья Англия вполне определенно принадлежала к католической Церкви; однако Англия не принимала вмешательства павы в свои дела с такой готовностью, как это делали другие европейские страны. На требование папы признать его своим верховным владыкой Вильгельм Завоеватели ответил недвусмысленным отказом. Когда Генрих II вел борьбу за подчинение Церкви государству в вопросах права, его поддерживало большинство населения — до тех пор, пока убийство Бекета не показало, что король окончательно сбился с истинного пути.
Решение короля Иоанна признать папу сюзереном Англии, хотя и было сочтено мудрым политическим шагом, многих задело за живое и пробудило недовольство.
При Генрихе III английские священнослужители свободно высказывались на тему папского вмешательства и налогообложения. При его преемнике, когда папа выказал намерение распорядиться шотландским престолом по своему усмотрению, бароны напрямик посоветовали ему не совать нос в чужие дела.

Со времен Эдуарда III английское духовенство и миряне становились всё более нетерпимыми к папской власти. Но это никак не отражалось на их вере, и до середины ХIV века ни один человек в Англии не сомневался в истинности религии своих предков — за исключением тех людей, которые потешаются над всякой религией, — и никто не представлял себе иного главы Церкви, кроме папы. Затем последовала страшная эпидемия «Черной смерти» 1349 г., которая оказала двойственное влияние на душевное состояние людей: одни охладели к религии и стали бездумно предаваться всем мыслимым и немыслимым грехам,  другие, напротив, с большей серьезностью обратили свои помыслы к Богу. Церковь в ту пору заботилась преимущественно о своих мирских интересах и погрязла в пороках, папский двор печально славился своей алчностью и распутством, к тому же католическая Церковь переживала раскол, вследствие чего появились двое противоборствующих пап, каждый из которых читал себя главой католического мира.

Когда Джон Уиклиф  выступил с решительной критикой пороков Церкви, его тотчас же поддержали многие ревностные католики — но не папа и не епископы Когда Уиклиф перешел к критике христианского вероучения и, в частности, выступил против догмата о «пресуществления» (то есть веры в превращение хлеба и вина, освященных в ходе мессы, в подлинные тело и кровь Христа), а также против культа святых и поклонения их мощам, то вновь как сам Уиклиф, так и его последователи, которые пошли даже дальше него, нашли восприимчивых слушателей, и в первой половине ХV века Англию заполонила ересь лоллардов.

Одним из пунктов учения лоллардов был тезис о всеобщем равенстве людей, тех же взглядов придерживалась и Церковь, как в теории, так и, в значительной мере, на практике. Теоретически Церковь была полностью демократической организацией. Сын крестьянина, став священнослужителей, мог достичь положения епископа или даже папы и возвыситься над всеми европейскими Государями. Единственный англичанин, когда-либо носивший папскую тиару — Николас Брейкспир (папа Адриан IV), — был сыном скромного горожанина из Сент-Олбанса, а кардинал Уолсей — сыном мелкого фермера. Даже у виллана был шанс достичь таких высот, если ему удавалось получить у лорда разрешение на принятие духовного сана. И в теории Церковь так же точна смотрела на всех мирян, будь то богатые или бедные, как на равных и равно карала их грехи, хотя в реальной практике церковных судов дело могла обстоять иначе, в чём можно убедиться на примере протоколов судебных заседаний.  В Кенте в 1292 г. в то время как простолюдины были приговорены к суровому наказанию, сэр Томас де Марина получил разрешение заплатить штраф, ибо рыцарю не приличествует подвергаться публичному наказанию». И все-таки Церковь была способна противостоять светской знати и старалась не допускать, чтобы сильные мира сего злоупотребляли своей властью над бедняками. И как бы далеко ни отклонялась Церковь от христианских идеалов, всегда было немало достойных священнослужителей, которые утверждали эти идеалы словам и делам и были оплотом истины и справедливости.
Другим пунктом, в котором практика существенно расходилась с теорией, было религиозное просвещение. Считалось, что каждый должен был знать  Отче наш, Символ веры и Богородицу на латыни или на английском языке. Тем не менее многие вырастали, не выучив даже такой малости, и ещё очень и очень многие не имели ни малейшего представления а смысле латинского богослужения, которое они регулярна слышали в своей церкви. И никого не удивляло, что священники зачастую были не более сведущими, чем их прихожане. На протяжении всего Средневековья раздавались сетования на удручающее невежество многих духовных лиц.

Инспекторская проверка, проведенная в 1222 г. в семнадцати приходах Беркшира, показала, что пятеро священнослужителей не только не понимают содержания мессы, но даже не могут ее пропеть, и, как свидетельствуют другие документы, такое положение дел не было редкостью. В 1552 г.епископ Купер выявил во время поездки по вверенным ему землям «десятки священнослужителей, которые не могли назвать автора молитвы Господней и не знали, где ее следует искать».

Использование латыни в качестве единого языка Церкви имело свои преимущества: тот, кто знал содержание мессы, всегда мог принять участие в богослужении, куда бы его ни забросила судьба. Оказавшись в Германии, во Франции или в Италии, англичанин в любом храме был как у себя дома, словно в церкви своего родного прихода. Однако нельзя забывать об очевидных недостатках: ведь для того, кто не понимал латыни и кому вразумительно не объяснили содержание службы, в его собственной приходской церкви всё казалось не менее чуждым, чем в далеких землях. Вот как изображает умонастроение своей паствы один известный проповедник ХIII века: «Мы не понимаем мессы, и потому не можем молиться с таким усердием, как нам следовало бы, мы не чувствуем того благоговения, как если бы понимали службу. В проповеди нам ясно каждое слово, но месса остаётся для нас загадкой нам не понять ни того, что читается, ни того, что поется, — мы не можем уразуметь смысл богослужения». Следствием невежества священнослужителей и народа было пренебрежение своими обязанностями со стороны духовенства и непочтительность со стороны паствы во время службы. Прихожане переговаривались и отпускали шуточки, они почти не утруждали себя тем, чтоб снять шапки или преклонить колена в кульминационный момент мессы, когда совершалось освящение хлеба и вина, о чем возвещал звон колокольчика за алтарём Св. Бернардино пишет «Есть немало невежественных людей, которые во время богослужения приходят в церковь из кабака в изрядном подпитии, иные из них и вовсе проводят время в ожидании у стен церкви, разговаривают о своих быках да о мирских делах и даже обмениваются непристойностями, они не заходят в церковь до вознесения Святых Даров, на которое глазеют безо всякого почтения: многие, а то и все, не снимают шапок, и едва ли кто преклонил колена, и вот, когда они с шумом ввалятся в храм, чтобы увидеть Тело Христово, то едва лишь ступив на порог и бросив один только беглый взгляд на Него уже поспешно прочь, словно увидели не Христа, а Дьяволом.»
Но если судьба была милостива, и приходу доставался сведущий священник, можно не сомневаться, что прихожане получали должные разъяснения и наставления, что все они знали содержание службы, понимали ее смысл и любили богослужения в своей церкви. В таком случае большинство прихожан начинали свой день с посещения ранней мессы в 6 часов утра. По воскресеньям и в дни праздников они должны были присутствовать еще и на торжественной мессе, начинавшейся в 9 или в 10 часов утра, обычно она сопровождалась проповедью на английском языке. Именно благодаря деятельности проповедников верующие получали религиозные наставления, и хотя до эпохи Реформации проповедь никогда не занимала такого места в службе, как позже при пуританах, она тем не менее играла очень важную роль в жизни религиозной общины.

Воскресенье было свободным днем, отведенным для церковной службы; по воскресеньям запрещалась любая работа, кроме той, которую действительно никак нельзя было отложить, например, приготовить пищу, подковать коня отправляющемуся в дорогу или убрать урожай. Торговля в этот день тоже была запрещена, однако, несмотря на постоянные запреты, воскресенье оставалось базарным днём и по воскресеньям же порой вершился суд.
В дни особо почитаемых святых, и прежде всего, в день того святого, которому был посвящен местный храм, тоже запрещалась работать, и поскольку по такому поводу жители прихода, в праздничном настроении ожидая службы, собирались около церкви. Там стали разбивать торговые палатки, поначалу в них продавали еду и напитки, чтобы прихожане могли подкрепиться, затем и менее необходимые вещи, а в дальнейшем этот обычай перерос в регулярные ярмарки. В тех случаях, когда имя святого, которому была посвящена церковь, оказывалось почти забытым, как нередко бывало в Англии после реформации, его зачастую удавалось восстановить. Для этого нужно было узнать, на какой день приходилась деревенская ярмарка, и выяснить, кого именно из святых почитали в этот день.

Центром религиозной жизни, естественно, была приходская церковь. Как правило, церковь первоначально строил лорд манора, и поэтому лорду принадлежало право предлагать кандидатуру священника, который именовался «ректор» или прихода; священник получал дом, земельный надел определенной величины (так называемую приходскую землю) и ежегодную денежную сумму, в основном собираемую в виде церковной десятины.
Уже в первые века христианства сложился обычаи, по которому каждый из верующих отдавал на служение Господу десятую часть своего имущества, десятую долю урожая, скота или доходов с торговли. Когда страна была поделена на приходы, право на эти десятины естественным образом закрепилось за приходской церковью.
На средства от церковной десятины приходских священник должен был содержать в исправности здание храма, помогать бедным и оказывать гостеприимство странникам. Некоторые приходские священники вынуждены были довольствоваться мизерной суммой и едва сводили концы с концами, но многие церкви имели богатый доход, в таких процветающих приходах священники, обычно, брали себе большую часть денег и перекладывали заботу о приходе на викария, т.е, на «заместителя», который выполнял эти обязанности за небольшую плату. Лорд манора нередко уступал свое право патронажа над церковью — право выбирать кандидата на должность приходского священника — какому-либо монастырю, и тогда монахи получали от епископа разрешение «присвоить» церковь, таким образом они становились его «ректорами» и могли назначать викария для управления приходом .
Обычно «ректору» доставалась «большая десятина», а именно зерно шерсть, а викарию — «малая десятина», то есть практически все остальное — от капусты да угольных копей.

+5

71

Церковь, религия, суеверия
Л.Ф.Зальцман

Любая церковь состояла как минимум из двух обязательных частей: с восточной стороны находился алтарь, где возвышался престол (в протестантских церквях его сменил «стол для причастия»), с западной стороны был неф.
Алтарь — владения священника, поэтому о его состоянии и внешнем виде должен был заботиться «ректор», тогда как неф предназначался для прихожан, которые отвечали за сохранность и достойное содержание этой части церкви.
Когда в ХV веке перестраивали церковь в Бодмине, средства собирали всем приходом и, по-видимому, каждый его житель внес свою лепту, а когда в Тотнесе возводили новую башню,  все горожане были призваны на помощь, чтобы доставить к церкви камень из каменоломен.

Очень многое говорит о том, что люди чрезвычайно гордились своими церквями и охотно содействовали их украшению. Именно благодаря такому патриотизму прихожан мы можем любоваться прекраснейшими храмами Восточной Англии и западных графств, построенными в ХV веке, в ту эпоху, когда эти земли были центрам процветающего сукноделия. Каждая церковь имела роскошное убранство: вышитые ризы священнослужителей и алтарные покровы, стяги и кресты, потиры и изображения святых.

До Реформации любая церковь, даже самая незначительная, поражала своим богатством.
В большинстве церквей алтарь был конструктивно отделён от нефа аркой, но в любом случае их разделяла деревянна перегородка с галереей наверху. Английское название такой галереи —rood-loft - буквально означает «хоры с распятием», поскольку на ней устанавливали крест или распятие; с этих галерей священник должен был читать Послания апостолов или Евангелие, однако так бывало только в крупных церквях.

Помимо основного высокого алтаря, находившегося в восточной части церкви, в нефе и в боковых часовнях могло быть ещё несколько алтарей, посвященных различным святым; во многих церквях значительная доля таких алтарей была связана с гильдиями. Эти гильдии, в чём-то похожие на современные «общества взаимопомощи», представляли собой товарищества мужчин и женщин, объединившихся для совместного исполнения религиозных и общественных обязанностей. Гильдия всегда возникала вокруг определенного алтаря или образа в приходской церкви, члены гильдии поддерживали огонь в лампаде перед своей святыней и нередко приглашали капеллана, чтобы тот отслужил перед ней мессу; в таком случае капеллан, как правило, помогал приходскому священнику. Однако основная цель гильдии была в том, чтобы оказывать помощь тем из ее членов, кого одолеют бедность или болезнь, и достойно проводить в последний у тех, кому придёт  срок обойти в мир иной. Подобных гильдий в средневековой Англии было великое множество, иногда до двадцати-тридцати в одном приходе, и они немало сделали для того, чтобы облегчить участь бедняков и не дать бедности распространиться ещё более.

Что же касается внешнего облика церкви, то в первую очередь обращала на себя внимание башня-колокольня. И даже в том случае, когда речь не шла о высокой башне с подбором разноголосых колоколов, непременно была хотя бы маленькая деревянная башенка с одним-единственным колоколом для того, чтобы созывать прихожан на церковную службу. Но не только для этого предназначались средневековые колокола: в те времена люди верили, что звон колокола, должным образам окрещённого и благословлённого епископам, отпугивает нечистую силу и предотвращает грозы.
С южной стороны нефа было выступающее крыльцо, которое играло важную роль в жизни прихожан, потому что именно на церковном крыльце проходила важнейшая часть свадебной церемонии.

Внутри церкви у западной стены обычно находилась купель. Поскольку наши предки верили, что души младенцев, умерших некрещеными, попадают в ад, неудивительно, что они стремились совершить таинство крещения как можно скорее и, согласно обычаю, крестили младенцев на следующий же день после рождения.
Конфирмацию тоже проводили гораздо раньше, чем ныне. Считалось, что дети должны быть конфирмированы к трём годам; но хотя конфирмация являлась необходимым условием для того, чтобы ребенок был допущен к таинству евхаристии, дети моложе двенадцати лет, возможно, такого разрешения не получали. Все, кто достиг двенадцатилетия, обязаны были причащаться раз в год, на Пасху, но подразумевалось, что они будут делать это чаще. Точно также все они должны были исповедоваться как минимум один роз в год, в начале Великого поста, когда священник или все священнослужители, если таковых было несколько, выслушивали в нефе церкви покаянные признания грешников, стоявших пред ними на коленях.

С религией наших предков было сопряжено великое множество суеверий. Порой даже затруднительно определить, что следует отнести на счёт религии, а что — на счёт предрассудков, ведь те представления, которые кому-то кажутся истинными, и те действия, которые кто-то считает благотворными, для других будут всего лишь суеверным вздором, однако презирать подобные обычаи и бичевать их, не придавая значения чувствам тех, для кого они имеют силу, не значит проявить себя лучшими христианами и добропорядочными людьми. Несомненно, именно суеверием был порожден обычай использовать священные предметы в цепях колдовства. В Средние века магические практики имели очень большое распространение.
Те, кто занимался этим богопротивным делом, глубоко верили в способность гостии (освященной во время мессы облатки) защитить их от злых духов, которых они собирались вызвать, поэтому облатки воровали или тайно покупали у недобросовестных священников. Многие старались выкрасть облатки из дарохранительницы, руководствуясь менее злостными побуждениями: они верили, будто гостия помогает в любой жизненной ситуации. Это преступление стало таким частым, что пришлось снабдить все дарохранительницы запирающимися крышками.

«Многие селяне,— говорил в XIII веке Бертольд Регенсбургский, — попали бы прямо в рай, если бы не их пристрастие к колдовству. Женщина ворожит, чтобы найти себе мужа, ворожит, чтобы состоялась свадьба, она ворожит перед родами, ворожит накануне крещения своего ребенка и после него, но всё, чего она этим добьется, — сделает своё дитя несчастным на всю жизнь. Воистину, люди, диву даешься, как вы только до сих пор не обезумели от тех чар, которые насылают на вас женщины.»

Случалось, что даже священники разоряли убранства алтаря и служили некое подобие мессы на погибель своим врагам, однажды монахи Винчестерского кафедрального собора, враждовавшие с епископом, выказали ему свой протест тем, что обошли вокруг церкви крестным ходом в направлении, противоположном обычному, и несли при этом перевёрнутые кресты. Суеверие проявлялось также в отношении невежественных людей к изображениям и останкам святых. Преклоняться перед теми, кто прожил достойную жизнь и пожертвовал собой ради веры, — прекрасно, трудно возражать и против того, чтобы увековечить память об этих людях, изваяв их изображения, не говоря уже о том, что статуи украшали храмы, и среди них было немало подлинных произведений искусства. Римская католическая Церковь всегда учила и продолжает учить верующих молиться святым, но она также говорила о том, что молитвы, произносимые перед распятием или перед фигурой святого, должны быть адресованы не бездушной статуе, а тому, кого она изображает. Тем не менее многие невежественные христиане, вне всякого сомнения, почитали священным сам материальный образ и поклонялись ему точно так же, как язычники поклоняются своим идолам.

+6

72

Паломничество в Святую землю.
По книге Ж.Ришара "Латино-иерусалимское королевство". Евразия, СПб., 2002 г.

Успех первого крестового похода обеспечил новый подъем паломничества. Историки крестоносцев вспоминали чувство, с которым бароны Запада вновь обрели места, освященные Христом, Девой Марией и апостолами. Недостатка в чудесах также не ощущалось, и рассказы вернувшихся домой крестоносцев придали духу тем, кто еще колебался. И хоть из крестоносцев, отправившихся в поход в 1000 г., мало кто добрался до Востока, толпы пилигримов, жаждавших посетить Святые места, все чаще и чаще прибывали по морю.

Лучше всего для нас будет пролистнуть «путеводители», которыми пользовались пилигримы, необычайно интересные и трогательные своей наивностью одновременно. Что может быть более очаровательно, чем замечание «это весьма доброе паломничество», следующее за описанием той или иной святыни! К этому прибавлялись примечания «туристического» свойства: крокодилы Цезареи стоят того, чтобы сделать крюк и поглазеть на их логово, а заодно и на находящуюся по соседству с ними часовню Богородицы, «необычайно красиво расположенную и весьма почитаемую». И конечно, привлекательность путешествия на Восток наряду с богоугодностью паломничества могло только подстегнуть пилигримов отправиться ко Гробу Господню.

В первые годы молодого королевства Яффа была единственным портом, где высаживались пилигримы: тем более что это был самый приближенный к Иерусалиму город.
http://s004.radikal.ru/i208/1011/88/e3a57706f328t.jpg

Но скоро Акра (Акко) выдвинулась на первый план, и именно ее наши путеводители указывают в качестве принимающего порта в рекомендуемых маршрутах.
http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/CUhkhriZTT.jpg

«Дорога паломников» восходит в южном направлении к горе Кармель, откуда открывался вид на «Франшвилль», пещере и скиту Св. Дионисия, затем аббатству Св. Маргариты Греческой, где часовня напоминала о пребывании там Св. Илии.
http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/55S4IE37qB.jpg
Гора Кармель

http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/TaBTTOKJ2r.jpg
Пещера пророка Илии

Недалеко от этого места Св. Бурхард основал монастырь Св. Девы Марии, где зародился орден кармелитов. Дорога шла возле моря, минуя маленькое поселение Анн, где, как говорили, были выкованы гвозди Креста — так же как неподалеку, в Кафарнаоне, отчеканили тридцать серебряников, за которые Иуда продал своего учителя. Еще дальше находился греческий монастырь Св. Иоанна, известный чудесами, которые там происходили.

Посетив могилу Св. Эуфемии, в Шатель-Пелерен, благочестивые путешественники спешили в Кесарию, где их глазам представала часовня центуриона Корнелия, «наследника Св. Петра на посту архиепископа Цезарейского», и могилы дочерей дьякона Филиппа.
http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/AjOHIWFT6f.jpg

Затем следовала часовня, где Мария Магдалина принесла покаяние; вслед за этим пилигримы попадали через Арсуф в Яффу, где им показывали причал, откуда «св. Яков Галисийский (Компостельский)» отправился в Испанию.

Из Яффы путь вел в далекий монастырь Св. Екатерины на Синайской горе,

http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/JpbxKI3FPB.jpg
о котором рассказывало множество привлекательных легенд: как и монахи, животные из самой пустыни питаются только маслом, проистекающим из гробницы святой, и «манной, которая снисходит на гору», по пути можно было в Гадре (Газе) почтить память Самсона, который унес на плечах двери этого филистимлянского города.

Но Яффа была прежде всего вратами Иерусалима, откуда две дороги вели в Святой Город'. путь через Рамлу, менее безопасный, рекомендовали выбрать из-за необычайно древней часовни Св. Абакука; на другом дороге, пролегавшей мимо Лидды, Св. Петр воскресил Табифу, служанку апостолов, «и это — прекрасное паломничество из-за церкви необычайной святости и чудес, свершенных там Св. Георгием»

И на подходе к Иерусалиму паломник на каждом шагу встречал новые святыни: ворота Св. Стефана напоминали о побивании камнями первого мученика, Св. Гроб состоял из Циркуля (гробницы) и Круга (где было положено тело Христа перед его погребением). Перед паломником представали Голгофа с колонной бичевания, место, где нашли Св. Крест, темница Господа, снотворное изображение Девы Марии (Египетской), церковь Св. Марии Латинской, место, где рыдали святые женщины, Храм и Святой Холм, жертвенный алтарь Авраама, церковь Св. Иакова, возведенная на том месте, где претерпел мученическую смерть первый епископ Иерусалима. Затем следовал алтарь, где был умерщвлен Захария, сын Барахии, «Купальня Богородицы и Господа Нашего», изваяние Св. Симеона, Сионская гора, где умерла Пресвятая Дева, место трибунала Каифы, часовня Св. Духа — с Сенаклем, купелью Силоэ, поле Хакелдама, Кедронский ручей, где Давид собирал камни, которыми потом сразил Голиафа, Гефсиманский сад и Оливьерская гора, с отпечатком ноги Иисуса, «часовня Св. Пелареона,  место, где росло дерево, из которого сделали крест, Иосафатская долина, с изваянием Пресвятой Девы и множество иных мест, ставших святынями из-за связанных с ними воспоминаний или происходивших там чудес. Уже одного их перечисления было достаточно, чтобы сделать желанным паломничество в Иерусалим и притягивать толпы людей со всех уголков христианского мира к Святому Граду, несмотря на опасности, подстерегавшие их на долгом пути! Однако автор «путеводителя» позаботился о том, чтобы пилигримов не постигло разочарование при виде незначительных размеров городов, где находилось столько святынь: «города там, — пишет он, — не большие, маленькие».

+5

73

Иерусалим был главной целью пилигримов, но как было не посетить Вифанию, по пути побывав в месте рождения Иоанна Крестителя — как не посетить Сорокадневную гору, где постился Иисус, сад Авраама и Иерихон, где Спаситель принял крещение? И Вифлеем с яслями, где все напоминало о поклонении волхвов, колодец, куда упала их путеводная звезда, гробницы Невинноубиенных Младенцев и Св. Иеронима? К югу от Вифлеема, по дороге, ведущей к Синаю, стоял Хеврон, где показывали место рождения Адама и Евы наряду с домами Каина и Авеля, и гробницы патриархов (Авраама, Исаака, Иакова и их жен), найденные в 1119 г. канониками латинского монастыря, водворившегося в этом городе и восстановленного по приказу Балдуина II.

http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/SRYu7WGB1c.jpg
Вход в гробницу Лазаря.

http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/7WEY362y8O.jpg
Иерихон

http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/9Iq1vlnva9.jpg
Святая Пещера Рождества, православный престол над местом рождения Спасителя. Базилика Рождества Христова в Вифлееме.

http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/1O59E9RHu6.jpg
Пещера патриархов (Махпела) в Хевроне

Помимо Иудеи, Галилея была другим центром наиболее активного паломничества. Путь туда лежал посреди Самарии через Наблус (Шхем) — где колодец Иакова напоминал о разговоре Иисуса с самаритянкой, Севастия, место казни и могилы Иоанна Крестителя, и через Наим, что находился у подножия Германской горы, где все напоминало пилигриму о воскрешении сына вдовы. Дальше дорога вела на Галилею, где при виде Фаворской горы путник вспоминал о таинстве преображения; огромный город Тивериада (Тверия) раскинулся на берегу озера, где Христу был дарован чудесный улов.

http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/OhIGcFov4f.jpg
Шхем

http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/iYBHR5NRRp.jpg
Гора Фавор и долина Армагеддон

http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/Q2Prg35hUg.jpg
Тверия

Далее был Капернаум, прославленный столькими чудесами, «Стол Господа Нашего», «где, как гласит молва, он вкушал вместе со своими учениками», гора, где он умножил хлеба, и Геннисаретское озеро. В Кане Галилейской все напоминало о свадьбе, когда Христос претворял вино в воду, и пещера в скале, где он укрылся от иудеев. В Назарете, маленьком городке, паломнику показывали церковь Благовещения, источник архангела Гавриила, часовню, где жили Св. Захария и Св. Елизавета... Через Заффран, где родился Св. Иаков Галисийский, паломники возвращались в Акру, откуда самые благочестивые среди них отправлялись на север, посещая по пути Тир (где Христос объявил заповедь Блаженства), Сарепту (прославленную чудесами Илии) и Сидон (где Христос исцелил хананеянку), вплоть до Бейрута, где поклонялись чудесному распятию, которое, пронзенное копьем одного иудея, исторгло кровь и слезы, объект почитания, о чем свидетельствует отсылка реликвий в Италию, Францию и Англию.

http://ipicture.ru/uploads/101103/thumbs/AWRnWtke7T.jpg
Руины Капернаума

И конечно, каждый паломник стремился привезти с собой на родину «сувениры», главным образом мощи: многочисленные 'тексты, составленные прелатами латинского Востока, были «подлинниками», своего рода сертификатами происхождения, которые прилагались к реликвариям.

+5

74

В западной Европе, в особенности во Франции, нередко можно встретить скульптурные группы, возвышающиеся вдоль дороги.
Они называются Calvaire («кальвер»), то есть «Голгофа».

http://s42.radikal.ru/i097/1105/f5/6c860ca21734.jpg

Такие придорожные кресты могут включать эпизоды Страстей, полный набор действующих лиц сцены Распятия: то есть три креста со Спасителем и двумя разбойниками,  Иоанном и Девой Марией у подножья, так и состоять из единственного креста.

Вот они, типичные кальверы:
http://i016.radikal.ru/1105/8a/41e90c419ba8.jpg

http://i021.radikal.ru/1105/8e/0423eb921d81.jpg

А вот совсем простые:
http://s50.radikal.ru/i130/1105/76/1ad893e1b4ad.jpg

http://s004.radikal.ru/i205/1105/4f/21bde5339781.jpg

http://s55.radikal.ru/i147/1105/53/f35f71c74e61.jpg

  Основание креста обогащается сценами жизни Христа или Девы Марии и может иметь иногда монументальные размеры.
Некоторые кальверы состоят из сотен маленьких фрагментов, представляя собой настоящие "Евангелия в камне", предназначенные в былые времена для религиозного просвещения народа.
Кресты,что ставили на перекрестках пешеходных дорог, отмечали странникам путь.

http://s005.radikal.ru/i211/1105/5a/28300655259c.jpg

http://s50.radikal.ru/i128/1105/b6/cae23dab82a5.jpg
http://www.liveinternet.ru/users/lepoilu/post51613803/
http://www.frmoi.eu/index.php?lng=ru&am … n.bretagne

Отредактировано иннета (2011-05-29 02:11:58)

+5

75

Кафедральный собор
по книге Ж. Ле Гоффа "Герои и чудеса средних веков"., Москва., "Текст"., 2011

Кафедральный собор - символ первого из сословий средневекового индоевропейского общества - духовенства. Термин cathedrale сперва возникает в виде эпитета: это кафедральная церковь. Существительным становится лишь в XVII столетии и в этой форме приобретает распространение как в мире языка, так и в мире идеологии.
"Кафедральный собор" происходит от латинского cathedra, церковная кафедра, подобие трона для епископа, причём этот трон выступает как ключевой элемент убранства собора.
Собор же - церковь епископа. Наименование "кафедральные церкви" произошло в европейских языках от двух латинских слов: в Англии, Испании и во Франции вошло в обиход словосочетание кафедральный собор, а в Германии и Италии собор называли Dom от domus - дом.
Такой собор более, чем епископская кафедральная церковь, мог называться Домом Божьим.
Особый статус кафедрального собора подчёркивается его размерами. Сила его образа выражает себя во внешней мощи и внутренней грандиозности. Кафедральный собор - наилучшее архитектурное выражение интимного сочетания внутреннего и внешнего, которое составляет суть духовности и чувственности средних веков

Кафедральный собор — постройка с долгой исторической судьбой. Появившийся в IV веке, он и сегодня ещё живёт двойной жизнью: первая из его функций — быть церковью, площадкой для отправления культа, и вторая – его мифологическая жизнь.

Собор древних времён Средневековья до самого тысячного года — это не просто в самом полном смысле слова очень большая церковь, но город в городе, ансамбль строений, которые называли «епископской группой» или «кафедральной группой». Эта группа в основном состоит из двух церквей, баптистерия, епископских покоев, дома для духовенства, больницы, школы.
Позже вторая церковь исчезает, баптистерий перемещается в церковь в более скромном виде купели, дом для духовенства становится огороженным участком, где располагаются каноники, больницы становятся независимыми и конкурируют с городскими госпиталями, которые разрастаются начиная с XIII — XIV веков, а школы отделяются от собора.

Эпоха Каролингов в области соборов выделяется тем, что каноники проникают и во внутреннее пространство — за пределами собора у них огороженный участок, а внутри это место для клира с предназначенными для них стульями с высокой спинкой, — и главное здесь то, что проводилась линия раздела между присутствующими прихожанами и духовенством. Клир был скрыт от взглядов паствы, богослужение совершалось уже не лицом к прихожанам, а спиной к ним, собор теперь лишь едва мог справляться с ролью культового и литургического объединителя между епископом, канониками, духовенством и толпой верующих.

Своей эволюцией церкви и особенно соборы были обязаны основным обстоятельствам эволюции исторической. В такой эволюции можно различить два основных течения. Одно из них - демографический рост. Между тысячным годом и XIII веком население Западной Европы, по всей вероятности, удвоилось.
С другой стороны, пространство,предназначенное для верующих в соборе, становится ещё и коллективным пространством более или менее светским, местом для встреч и общения, что делает кафедральные соборы чем-то вроде внутренних форумов той эпохи, когда урбанизация, с которой соборы тесно связаны, расцветала бурными темпами. Вероятно, больше всего размеры и внешний вид соборов изменило всё-таки второе течение; его можно назвать архитектурной модой. Хотя принято считать, что главным двигателем исторической эволюции стала функциональность, следует подчеркнуть важную роль моды, очень заметную начиная с XI — XII веков. В частности, переход от романского стиля к готике происходит под давлением меняющегося вкуса. Ведь готика дает кафедральным соборам возможность проявить те оригинальные черты, какие возникли еще начиная с IV века.

Торжество высоты, торжество света, подчеркивающего широту внутренних пространств, распространение башен и шпилей на колокольнях, подчеркивающих примат высокого над низким, стремление к благородному и возвышенному, которым характеризуется средневековая духовность, - именно эти черты готический стиль и придает кафедральным соборам.

Ролан Рехт подчеркивал, вместо мнимой преемственности между романским и готическим стилями, совершенно новый в готической архитектуре характерный разрыв: «В ней присутствует первый радикальный разрыв с римской Античностью и раннехристианской эпохой, в отличие от романской архитектуры, которая эту традицию наследует. Этот разрыв основывается на технических новшествах — изобретении стрельчатых арок, поддерживающих свод, наружных подпорных арок, разработке каменного каркаса и тонкой стены,— которые всё чаще и чаще позволяют возводить здания ещё выше, ещё легче и ещё светлее. Но и это ещё не всё. Готическая архитектура покровительственно относится к быстро обрастающему украшениями профилю лепки, который отвечает всё более утверждающемуся рациональному началу, придавая каждой несущей конструкции определённую функцию. Это обогащение сообщает соборному телу такую пластичность, что тени и свет вступают в диалог большой драматической напряженности. Это приводит к усилению визуальных эффектов. Усилению, которое сопровождает всё более заметную заботу Церкви о том, чтобы на первое место выдвинуть Инкарнацию».

Встреча кафедрального собора с готическим стилем произошла ещё и под влиянием некоторых исторических феноменов, воздействие которых продолжается по сей день. Первый из них - усиление роли епископов после григорианской реформы, которое во второй половине ХII века освободило Церковь от влияния светской феодальной власти.
Второй — это усилившаяся роль короля в возведении соборов. Разрешение на постройку собора надо было испрашивать у короля. Этой прерогативой короли пользовались более широко в зависимости от внимания, каковое они ещё с конца ХII века уделяли тому, что называлось строительством современного государства.
Так соборы оказались связанными с возникавшими государствами и зарождающимися нациями. Городской памятник, кафедральный собор должен был стать памятником государственным. Готика еще усилила рациональный аспект в структуре соборов. Крупнейший американский историк искусства Эрвин Панофски подчёркивал параллелизм между готическим стилем соборов и схоластической мыслью. Кафедральные соборы ещё и сегодня возвышаются подобно высшей форме одной из основополагающих черт европейского духа - сочетанию разума и веры.

Стоит добавить, что этот период был ещё и временем быстрого обогащения христианского мира, которым он особенно обязан развитию сельского хозяйства и коммерциализации излишков сельскохозяйственной продукции. Вознося хвалу Шартру, Пеги знал, что говорил, так выразившись о его кафедральном соборе: «Это венок колосьев, который никогда не завянет». А американский историк искусства Генри Краус, развенчивая фантастическую гипотезу о том, что в Средние века соборы якобы возводились без денежных средств, просто на дары прихожан и посредством их же даровой рабочей силы, доказывает, что, по его выражению, gold was the mortar (все цементировалось золотом).

Готический стиль также позволил соборам лучше наполнять архитектурные элементы высоким смысловым содержанием. Тут речь идёт о портале, и в особенности о портале западного фасада собора. Соборная паперть, портал соборов, первым крупным воплощением которого стал в ХII веке кафедральный собор Сант-Яго де Компостеллы, усиливает спасительную роль соборов, напоминая о евангельском изречении Христа Ego sum janua, «Я есмь врата», означающем, что попасть на небеса могут только набожные и благочестивые.
Таким образом подчёркивается эсхатологический характер собора, проявляющийся и в таком, увы, совершенно исчезнувшем по причине невежества послесредневекового духовенства (за исключением Шартрского собора) элементе, как лабиринт.
http://i017.radikal.ru/1106/2d/5649ae3f621bt.jpg
Лабиринт Шартрского собора
Роль порталов еще и в том, что они позволили полностью вывести за пределы собора скульптуры. Выведение скульптур вовне собора, на его портал, позволило предложить восхищенным взорам паствы — и для её поучения - как изображения царей Иудеи и Израиля (с легкостью узнаваемых в соборе Парижской Богоматери и отождествленных с французскими королями, чьи отбитые в эпоху Революции головы были в 1977 году обнаружены в парижском частном доме), так и образы истории в её христианской интерпретации, Страшный суд, конец исторического времени.

Важным моментом готических кафедральных соборов был период, который описывает Жорж Дюби в своём главном труде «Времена кафедральных соборов».  Это был период с 1130 по 1280 год. В этот период,  «горизонты европейской цивилизации глубочайшим образом изменились». Это время ознаменовалось невиданным соперничеством в возведении соборов всё более грандиозных, всё больше устремлённых ввысь. Это то самое, что Жан Гимпель назвал «мировым рекордом духа».

Самым большим собором был Амьенский, площадью в 7700 квадратных метров, строившийся с 1220 по 1269 год. Собор Парижской Богоматери, возводившийся начиная с 1163 года, имел высоту сводов 35 метров, Богоматери Шартрской, возводившийся начиная с 1195-го — 36, 5 метра; Богоматери Реймсской в 1212 году достигал 38 метров; Амьенской в 1221 году — 42 метров. Такая чрезмерность приводила к катастрофам. Своды кафедрального собора в Труа рухнули в 1228 году. Башня собора в Сансе обвалилась в 1267-м, и — катастрофа, приобретшая символический характер, — клирос кафедрального собора в Бовэ, чемпион по высоте, достигавший 48 метров, обрушился в 1284-м.

Весь этот период строительство готических кафедральных соборов особенно процветало во Франции, точнее, в регионе Иль-де-Франс, так что это искусство иногда именовали «французским искусством». Некоторые большие французские соборы действительно послужили образцом для соборов в Южной Франции или в других европейских регионах.
После пожара в 1174 году кафедральный собор в Кентербери вдохновился собором в Сенсе; начиная с 1220 года собор в Бургосе копирует собор из пяти нефов в Бурже, и после 1248 года собор в Кёльне берёт за образец соборы в Амьене и Бовэ. В Нарбонне папа Климент IV, в прошлом архиепископ города, в 1268 году публично выражает пожелание, чтобы будущий собор «подражал» северным кафедральным соборам Французского королевства. Но самое главное здесь то, что очень скоро соборы покрывают лицо всей Европы. Если в Скандинавии сооруженный в XII столетии Лунд в Швеции остается собором романского стиля, то Роскильде в Дании — переходный от романского стиля к готике - превращается в нечто вроде национального собора; подобное же происходит и в Праге во времена правления императора Карла IV — там в XIV веке подрядчиком и руководителем строительных работ был француз; перестроенный в XIV веке в готическом стиле Гнезно — национальный польский кафедральный собор, и в то же время в Южной Испании испанские христиане присоединяют к кафедральному собору в Севилье восхитительную мусульманскую башню Хиральду.

http://s56.radikal.ru/i153/1106/66/323526b0bed4t.jpg
Собор в Амьене.
Западный фасад. XII в.

http://s004.radikal.ru/i208/1106/ca/c0fd3be3907dt.jpg
собор Сант-Яго де Компостеллы

+4

76

Святой Дунстан, архиепископ Кентерберийский

http://s51.radikal.ru/i134/1106/71/a550c29ec35a.jpg

Родился ок. 909 г. в благородной семье в Гластонбери (юго-восточнее Бристоля, Англия).
Состоял в родстве с саксонским королевским домом. Был воспитан шотландскими (ирландскими) монахами своего родного города и изготовлял даже колокола, органы и распятия.
Вследствие интриг завистников он потерял первоначальное расположение короля, его дяди, Athelm.
И это и болезнь побудили его стать монахом и священником Гластонбери. Там он несколько лет прожил в тесной келье.
    При короле Эдмунде в 945 г. он стал настоятелем и был для него и его приемника короля Эльреда уважаемым советником.
Ввиду того, что он следующего короля Эдвина порицал за безнравственную распутную жизнь, ему пришлось провести 2 года в ссылке в Генте (Фландрия).
     В 957 г. При короле Эдгаре он стал епископом в Worchester и 961 архиепископом Кентерберийским как преемник св. Одо.
Папа Иоанн XII произвел его в легаты Св. трона.

Дунстан с успехом боролся за улучшение нравов в среде духовенства и в народе, реформировал монастыри и добился синодального постановления, согласно которому монахи при кафедральных церквах должны были иметь право избрания епископа.
Духовенство должно было также служить какому-нибудь ремеслу, в том числе художественному, чтобы быть в состоянии и в этом отношении наставлять народ.

Дунстан имел большое влияние на короля Эдвина и когда он однажды подверг порицанию какой-то его поступок, король принял это близко к сердцу и обнаружил искреннее раскаяние: в течение 7 лет не надевал свою корону и основал женский монастырь Shaftesbury. Дунстан умер 19.5.988 г. и в 1012 г. часть его реликвий была перенесена в Гластонберг.

кусок на пергамента с изображение Св.Дунстана. Находится в церкви Св. Дунстан, Уокинг , Суррей.
http://i014.radikal.ru/1106/58/5cb29ba372d8.jpg

Изображался: как епископ, окруженный ангелами (по легенде, ему ангелы явились в видении, и при этом он слышал небесное пение; он покровительствовал церковному пению и сам играл на арфе); с клещами (символ его ремесленных навыков, в особенности в работе с металлом; по легенде, он однажды сатану ущипнул клещами за нос).
Эмблема Святого Дунстана, покровителя кузнецов и ювелиров – разжатые щипцы.

витраж в Кентербери. Дунстан с этими самыми щипцами.
http://s40.radikal.ru/i090/1106/b3/796859544d33.jpg

Мифы и легенды: В христианстве существует легенда о Дунстане, святом покровителе кузнецов и ювелиров.
Однажды в его кузнице появился дьявол и потребовал подкову для своего копыта.
Дунстан узнал дьявола и стал подковывать его так болезненно, что тот запросил пощады. Дунстан освободил дьявола только после обещания, что он никогда не посетит место, где есть подкова.
http://i031.radikal.ru/1106/a1/b4c1df83beb5.jpg
http://www.dunstan.uzhgorod.ua/

+3

77

О святых, которые особенно не церемонятся.

Во всех приведённых случаях дело происходит в раннем Средневековье, когда жизнь была довольно веселой и интересной. ;)

*  Мальчишка попытался украсть голубят из гнезда в церкви Св. Давида, что в  графстве Пембрукшир.
В результате, его рука прилипла к камню и отлипла лишь на третий день. На камне до сих пор остались отпечатки его пальцев.

церковь Святого Давида
http://i016.radikal.ru/1106/80/d8a0681b1825.jpg

*  Одна женщина частенько наведывалась в усыпальницу Св. Эдмунда, но не из благочестивых намерений, а скорее наоборот.
Она воровала монеты, которые у надгробия оставляли другие паломники.
Причем проделывала это хитро – целовала могильный камень и одновременно всасывала монету, да так и уносила ее во рту, незаметно для окружающих. Наконец, терпение святого истощилось и в один прекрасный день ее губа и язык прилипли к камню.
Хотя воровка тут же выплюнула монету, в таком положении она просидела до конца дня.

Собор в Бери-Сент-Эдмундсе
http://s53.radikal.ru/i142/1106/9e/529ee4cc491e.jpg

*  В одной из церквей на севере Англии, женщина/являвшаяся любовницей священника/ весьма непочтительно присела на деревянную гробницу Святой Осаны. А вот встать у нее не получилось, потому что ягодицы прилипли к дереву.
Лишь когда возмущенные прихожане сорвали с нее одежду и основательное ее высекли, женщина отлипла и ушла восвояси пребывая в раскаянии.

*  Интересная история связана с псалтырем Св. Кенельма, убитого по приказу собственной сестры.
Когда толпа увидела его мертвое тело, то заголосила “Он мученик божий!”
Сестра-убийца, державшая открытый псалтырь, отозвалась:   “Ну конечно он мученик. Это так же очевидно как то, что мои глаза сейчас на этом псалтыре.”
Ее глаза тут же выскочили из глазниц и упали на страницы книги, на которых потом остались отпечатки крови.

(Источники информации: J. Cohen, “Hybridity, Identity, and Monstrosity.” Gerald of Wales, “Journey through Wales.”)
Cambrensis, Giraldus (1978), Путешествие по Уэльсу и Описание Уэльса, Penguin Classics
http://b-a-n-s-h-e-e.livejournal.com/
http://en.wikipedia.org/wiki/Osana

+3

78

Паломники      
по книге Е. Костюкович "Вкус итальянского счастья"

      Представление об Италии как о пространстве постоянного движения, вроде гигантского аэропорта — людские потоки текут, дробятся на рукава, получают сведения и рекомендации, движутся в указанных направлениях, теряются в незнакомой местности, нервничают, доверяют советчикам, тащат тяжести, проходят проверки, покупают сувениры, бурлят около вывесок с информацией, застаиваются в точках, где есть еда или где надо получать подорожные грамоты... и снова текут по предписанным маршрутам, а потом сменяются новыми путешественниками, — это представление имеет двухтысячелетнюю историю.
     Через Италию проходили крупнейшие средиземноморские пути. Но важнее всего — что по Италии с VIII по XII в. пролегала дорога на Святую Землю. С XIII же века Италия стала для всех мировых христиан уже не просто страной, лежащей на пути в Иерусалим, а самодостаточной, главной и основной целью религиозного паломничества.
    Организованная система паломничеств в Рим создана в конце XIII в. Именно в это время Римская церковь разработала и внедрила систему индульгенций и рекомендуемых маршрутов для искупительных и богомольных походов, изобрела Чистилище и ввела в религиозную практику юбилеи.
     До того времени христиане по-иному воображали себе промежуточное (не райское и не адское) загробное бытие. Они верили, будто существует преддверие рая, накопитель, который именуется «прохлады». Это слово бытовало и в России. У Даля мы находим аналог понятию «refrigerium»: «Прохлада — покой, нега, обилие, жизнь в довольстве, утеха. Дай вам Бог век в прохладе жить, нужи не знать!» В России тоже понимали радость «прохлад», но все же думается, что позитивное представление о холоде имело причины бытовать в обстановке средиземноморского летнего пекла...
     Промежуточное состояние души описано даже в Ветхом Завете («Лоно Авраамово»). Но когда Католическая церковь предложила прихожанам идею Чистилища, а Данте тотчас же прославил и увековечил эту идею в своем глав¬ном творении — «Комедии», — стало видно, что промежуточное состояние у католиков — это не то что у евреев. У католиков Чистилище — не ожидание Рая, а продолжение Ада. Это не прохлады, а, как мы видим у Данте, мытарства.

http://s08.radikal.ru/i181/1108/91/d5a1e48a14f6.jpg
Гора Чистилища и все круги Ада по Данте

        Чистилище отличается от Ада тем, что мучение в Чистилище не бесконечно, как в преисподней, а дозируется пропорционально грехам. И что самое главное, доза мук покойника может быть сокращена и даже обнулена в зависимости от размера молитвенного искупления — или денежного выкупа, — поступающего из мира еще пока живых его родственников и друзей.
     Такие загробные перспективы меняли самосознание той части общества, которая двигалась наверх в динамичных городских средах раннего Возрождения, то есть нарождающегося среднего класса. До тех пор профессия, к примеру, купца являлась прибыльной, но идейно невыдержанной. Отождествляемые со стяжательством и ростовщичеством, банкиры и купцы обрекались Аду. XII-XIII вв. предложили обществу новую троичную формулу «Ад-Чистилище-Рай», а следовательно, возможность все-таки спасти свою бессмертную душу, даже быв при жизни деятельным индивидом: банкиром или негоциантом, откупщиком, застройщиком. Спастись можно было, избрав один из двух способов: либо еще при жизни воз¬вратить нажитое имущество человечеству (то есть Церкви), либо уполномочить на то своих наследников, предписав им поступиться частью богатства, отдать ее той же Церкви и тем откупиться за покойника.
       

Призвав на помощь схоластическую философию, Римская церковь сумела обосновать свое эксклюзивное право на прижизненное (absolutio) и посмертное (subfragium) разрешение и отпущение грехов — на индульгенцию. По этой теории, великие заслуги Христа, Богоматери и святых перед Господом образуют неисчерпаемый резерв благ, которые уполномочена распределять Церковь, так что именно Церковь получала право ходатайствовать за тех, кто маялся в Чистилище. Ходатайство священников, заверяла Римская церковь, обязательно будет удовлетворено. Но каждый попользовавшийся толикой благ из общего резерва должен вложить в общую копилку свою лепту. Лептой могут выступать денежные пожертвования, благочестивые подвиги, участие в монашеских братствах, крестовые походы и не в последнюю очередь — путешествия к святым местам, посещение римских соборов, поклонение римским мощам.

http://s41.radikal.ru/i093/1108/6d/0048fc1e0bba.jpg
Свидетельство о получении индульгенции, датированное 19 декабря 1521

      Агитация в пользу паломничества римского (вместо иерусалимского) началась, как было сказано, в XIII в.
      В 1240 г. Папа Григорий IX объявил индульгенцию тем, кто определенное количество раз помолится в базиликах Св. Петра и Св. Павла. А с XIV в., после того как в мае 1291 г. пала Акка (Saint Jean dAcre), последний оплот христиан на востоке, рекомендацию посетить Гроб Господень полностью заместило приглашение в Рим. И хотя для Данте тема паломника все еще остается связанной с темой Палестины и его пилигримы идут именно из Иерусалима: -Как жезл приносят с пальмовым листом...» (от «пальма» и русское «паломники») — тем не менее, чем дальше, тем вернее Рим превращался в «Новый Иерусалим». В Рим были перенесены благодатные дары и из Святой Земли, и из Константинополя. Полагалось прийти хотя бы раз в жизни в Рим, желательно пешком, по специальным паломническим трактам, и поклониться знаменитым мощам в установленных для этого семи церквах.
       Образ Рима как моральной столицы христианства сформировался за тысячу лет до того, в пору, когда прославились главные римские святыни — и прах ближайших апостолов Христа Петра и Павла, и реликвии, относящиеся к самому Иисусу. Елена, мать императора Константина Великого, в III — начале IV в. перенесла в Рим из Иерусалима несколько реликвий, которые она «обрела при помощи чуда»: таившийся в земле Христов крест, гвоздь распятия, два шипа из тернового венца и дощечку «Иисус Христос Царь Иудейский» на еврейском, греческом и латинском языках (ныне в соборе Св. Петра). В Риме, при храме Св. Иоанна Латеранского, находится и Святая Лестница из дворца Понтия Пилата в Иерусалиме, по которой совершается восхождение только на коленях и к которой примыкает заповедная и таинственная молельня пап — Святая Святых, Sancta Sanctorum. Вход туда невозможен, посетителям позволяется только заглянуть сквозь решетки окошек, прочесть надпись «Non est in toto sanctior orbe locus» («Не существует более святого места в мире»).

http://s41.radikal.ru/i093/1108/50/5edcbe80a944.jpg
Рим. Святая Лестница.

Из Святой Земли поэтапно были принесены в Рим и земля с Голгофы, и столб бичевания Христа (в церковь Св. Евпраксии), и ясли из Вифлеема, куда был уложен новорожденный Христос (церковь Санта Мария Маджоре), и доска от стола Тайной вечери (там же), и копье, пронзившее грудь Спасителя (храм Св. Петра), и платок с отпечатком его лица, отертого во время крестного пути (так называемый плат Вероники — до 1608 г. в храме Св. Петра), и несколько нерукотворных образов, и усекновенная голова Иоанна Крестителя (она хранится в церкви Св. Сильвестра).
          Сын Елены, первый император-христианин Константин, ни о чем, похоже, так не заботился, как об учреждении достойных мест хранения для реликвий, перенесенных его матерью. При Константине, в IV в., были заложены те самые четыре основные римские базилики, которые и доныне являются обязательными этапами паломничества. Эти базилики символизируют, по происхождению главных своих реликвий, святые для христианства места мира: храм Св. Иоанна — Иерусалим, Св. Петра — Константинополь, Св. Павла — Александрию и Св. Марии — Антиохию, город, где впервые, по свидетельству «Деяний апостолов», было введено в употребление слово «христианин». Вообще для полноценного паломничества полагается довести число церквей до семи, то есть обойти все семь взгорий Семихолмного Града, и добавить к основным четырем еще и церкви Св. Креста Иерусалимского, Св. Лаврентия и Св. Себастиана (две последних — входы в древнейшие катакомбы, в которых первые христиане скрывались от преследований и хоронили своих усопших).
         Наилучшим вариантом считалось такое паломничество, которое включало бы лицезрение Папы.

http://s003.radikal.ru/i204/1108/c0/0369f5821aa8.jpg
Карпаччо Витторио. Встреча паломников с Папой

         

«Папы изощрялись в добывании денежных средств и создали сложную систему вымогательств под видом резерваций, конфирмации, аннатов, коммендаций, уний, инкорпорации, диспенсаций, индульгенций, юбилеев, крестовых налогов и т. п.», — сказано в «Брокгаузе».

Постепенно в католическом пропагандистском арсенале заняла свое место и красивая идея «блаженной смерти» в Риме — та самая, что «на слуху» у русских читателей благодаря знаменитой фразе Н. В. Гоголя: «Нет лучшей участи, нежели умереть в Риме; целой верстой здесь человек ближе к божеству».
        Согласно церковной теории, смерть в Риме удобна для благого постмортального существования по следующей причине: из Рима душам блаженных покойников, а также раскаянных и милованных грешников ближе добираться до рая. Дело в том, что несколько римских церквей оснащены святыми дверьми, непосредственно ведущими в рай.

http://i053.radikal.ru/1108/32/06f8ac733d40.jpg
Собор св. Петра в Риме. Святые Врата.

        Такие Святые Врата имеются в четырех главных городских базиликах (то есть храмах о пяти нефах и пятидверях). Они есть в соборах Св. Петра, Св. Павла, в Большом соборе Св. Марии (Santa Maria Maggiore) и Св. Иоанна на Латеране. Пятая входная дверь в этих базиликах постоянно закрыта, даже заложена кирпичами. «Разбивает» эти кирпичи (то есть наносит первые три символических удара) молотком лично Папа при провозглашении каждого юбилейного года. Весь год юбилея сохраняется возможность ускоренного попадания через эти ворота в Рай, когда юбилей кончается, двери наново закладывают.
       Дата первого объявленного христианского юбилея — 1300 г. Это был удачный момент для формирования объединяющего всех христиан ритуала. Окончание XIII в. породило брожение в Европе, приблизительно так же, как это было и в тысячном году. Повсеместно распространились голод и нищета, ожидался конец света, преобладали аскетические настроения. На приоритетное место среди монашеских конгрегации вышел францисканский орден, где бедным и неимущим отводилось в общественной иерархии самое престижное место. Эсхатологические настроения создавали удачную обстановку для новой теории об отпущении грехов всем без исключения людям, которые, не имея возможности выплатить прижизненную контрибуцию за будущее блаженство, вместо этого потрудятся ногами, лично прибудут в Рим именно в течение 1300 г. и примут участие в торжественных шествиях и демонстрациях. Папская булла от 22 февраля обещала полное отпущение грехов тем, кто в течение любых четырех недель того года будет ежеденно молиться в римских базиликах Св. Петра и Св. Павла. Храмы для юбилейных паломничеств были назначены и за пределами Рима.
           Это высеченный в скале в X в. паломнический храм Михаила Архангела в Монте-Сант-Анджело (провинция Фоджа) на полуострове Гаргано на горном мысе, вытянутом в Адриатику к Македонии. Вблизи храма, по преданию, являлся паломникам архангел Михаил, чтимый в древности как символический двойник Христа Карающего из Апокалипсиса. Это и храм Св. Иакова (Сантьяго де Компостела) в Испании, на месте погребения перенесенных из Иерусалима останков апостола Иакова.

http://i053.radikal.ru/1108/70/723fa2f17fc8.jpg
Мир, любовь и милосердие - добродетели семихолмного Рима

       

Бесчисленные пилигримы повлеклись к святыням Рима. К пилигримам, приносившим обет посетить Рим, в Средневековье применялось особое имя — «ромео». Не случайно шекспировской Джульетте возлюбленный Ромео представляется «пилигримом», и она его называет «мой добрый пилигрим». Так на балу, еще будучи незнакомым, он фактически открывает ей свое имя. Изначально «ромео» было греческим термином для паломников в Палестину, но вскоре, на основании ложной этимологии, оно стало применяться к путникам, идущим в Рим.

Путь «ромео» редко бывал легким. Прежде чем отправиться в дорогу, пилигрим писал завещание, согласовывал с женой длительность и формы ее возможного будущего вдовства, раздавал долги, со всеми мирился, получал благословение у священника и облачался: ритуальный плащ, сандалии, посох, сума. Паломники, шедшие из Испании, прикалывали к шапке найденную или купленную компостельскую раковину. Возвращающиеся из Иерусалима несли ветвь пальмы, а ходившие в Рим приделывали к головному убору бляху с изображением нерукотворного образа Христа (плат Вероники).
        Со всех концов Европы, из Северной Африки, из Азии в Рим протянулись пути ромеев. Янтарный с Балтики через Тироль; Норманнский из Византии и Малой Азии через юго-восток Италии, Апулию, через край норманнских замков и норманнских соборов. Норманнским (варяжским) же путем приходили жители Причерноморья. Эмилианский путь (вия Ромея) вел с Балкан и из Восточной Европы через Аквилею и Фриули, потом через Венето и Романью. Францигенский путь шел из Британии через Францию и альпийский перевал Св. Бернарда.
       Францигенский маршрут был впервые намечен в период существования лангобардского королевства на территории Италии (568-774). Лангобарды строили эту дорогу, чтобы связать провинцию Тоскана (Tuscia) с долиной По (Padania). Древние римляне связать эти районы не подумали, им эта коммуникация была не нужна — у них все дороги вели в Рим. Лангобарды, конфликтовавшие с Византией, предпочитавшие держаться от Восточной Римской империи подальше, решили провести дорогу на Европу по крайнему западу Италии. Именно лангобарды расчистили опасный путь по апеннинскому перевалу Чиза, восстановив римскую дорогу, которая в давние времена связывала Лукку и Парму, и дотянули ее до западной оконечности дороги Эмилия. По расчищенной, расширенной, пропущенной через туннели, во многих местах вымощенной наново и оборудованной инфраструктурами дороге с VIII в. пошли пилигримы, направлявшиеся в Святую Землю. Когда в IX в. на смену лангобардам в Италию явились франки, дорога получила еще большее значение и приобрела имя «Francisca» или «Francigena», что значило «построенная франками». Это звучало эффектно, но с исторической точки зрения несправедливо.
      Францигенскую дорогу, конечно, можно назвать главной пилигримской дорогой человечества. По ней шли и те паломники, которые направлялись в Палестину, и те, кто потом плыл в Испанию, к святилищу Сантьяго де Компостела (туда отплывали из Лигурии на кораблях Генуэзской республики, от причала Санта Маргерита Лигуре, где и сейчас стоит собор Св. Иакова для напутных служб). Неудивительно, что Францигенский тракт служил для сухопутных перевозок товаров во Францию, в Англию, в Голландию. Значит, вполне естественно, что вдоль этой трассы расположились самые богатые, самые культурные, самые просвещенные и изысканные в кулинарном отношении зоны Европы — и средневековой, и возрожденческой, и барочной.
       

Сохранились путевые записи кентерберийского архиепископа Сигерика, совершившего паломничество в Рим в конце X в. Сигерик подробно описывает маршрут, обустроенный пристанищами для пилигримов, больничками, странноприимными домами на расстоянии не более одного пешего дня, тавернами, аббатствами, часовнями, молельнями. На пилигримских дорогах существовала охрана странствующего контингента от разбойников — часто силами рыцарей-тамплиеров. Имелось и некое зачаточное подобие «трэвел-чеков», то есть страховая перевозка денег, также силами рыцарей-тамплиеров, до начала XIV в., пока их орден не разорили, не ограбили и не уничтожили завистники.

Именно по таким трактам к Риму тянулось, казалось, все население Европы. Флорентийский историк Гульельмо Вентура утверждал, что в первый юбилейный год Рим посетили два миллиона человек. Цифра эта, наверное, преувеличена. Но бесспорно, что в некоторые дни наплыв составлял одновременно не менее тридцати тысяч. Вот что творилось, по словам Данте Алигьери, на единст-венном мосту, ведшем через реку к храму Св. Петра:

Соте г Roman, per Fesercito molto, Пanno del Giubbileo, su per lo ponte Hanno a passar la genie modo tolto:
Che da un lato tutti hanno la fronte Verso il castello, e vanno a Santo Pietro; DaU'altra sponda vanno verso il monte...

Так римляне, чтобы наплыв толпы, В год юбилея, не привел к затору, Разгородили мост на две тропы,
И по одной народ идет к собору, Взгляд обращая к замковой стене, А по другой идут навстречу, в гору...'

        Реки людские, реки дукатов втекали в городские стены в пышные праздничные годы. В парадоксальном контрасте с аскетичным содержанием события, от юбилея к юбилею город все блистательнее сиял, все роскошней украшался. На полученные от миллионов туристов доходы мостились улицы, приобретались статуи, создавались коллекции, оборудовались дворцы, и всего было мало, и все преумножалось, удесятерялось в новую круглую дату, и у церковников, и у горожан шли кругом головы от блеска мраморов и сверкания позолот.
         Именно к юбилеям приурочивались самые гигантские строительства, самые смелые реконструкции. Ремонтировались не только юбилейные, но любые храмы, и вообще не только храмы, а все городские площади, улицы, мосты. Государственные заказы поступали таким архитекторам и скульпторам, как Борромини и Бернини, и город получал творения чистой гениальности: фонтан Рек Бернини на пьяцца Навона и тысячи других чудес. Весь юбилейный год римские ночи брызгали сиянием фейерверков. В порядке подготовки к юбилею 1600 г. был вычищен и обустроен Цветочный рынок (Campo dei Fiori) в центре Рима, и именно на этой площади в порядке праздничной инаугурации 17 февраля 1600 г. был заживо сожжен Джордано Бруно.
      Путешественник из петровской России стольник Петр Толстой посетил Рим в 1б99 г., то есть накануне очередного юбилея. Естественно, в первую очередь его интересовали святыни, важные для православия, и он отправился в униатскую церковь и в дом Св. Алексия человека Божия. Но для приезжего варвара радушно распахнулись и «папины палаты, где летом жар великой», и «папежская библиотека, где множество древних книг розных языков, в том числе басурманский Алкоран». «Воевода римский», специально к нему приставленный, взял у Папы для Толстого позволение и ключи, чтобы «показать все святые вещи обретающиеся в Риме». Так, стольнику было продемонстрировано и истолковано все, что было связано с генеральной репетицией юбилея, прежде всего — Святая Святых и Лестница, «и есть у римлян о той церкве пословица, что будто тое церковь отворят, пришед на землю, Илия пророк и Енох. В тое великую церковь с паперти сделаны пятеры двери... между которыми средние бывают всегда заперты. И сам папа тое дверми в церковь не всегда входит...» Стольник Петр Толстой уклончиво пишет о святом годе — для православия наступавший год ни по концепции, ни по летосчислению святым не являлся. Но впечатление об организации туристического обслуживания в городе Риме у Толстого однозначно положительное:
  "Народ мужеского и женска полу благообразен и зело политичен... Народ римской к иноземцам зело ласков, а паче к московским людям безмерно приятны... На столах бывают скатерти изрядные... блюда и тарелки оловянные, изрядные, чистые...Рукомойники и лохани чистые всегда... Табаку дымового римские жители, честные люди, не употребляют и тем гнушаются..."

    Главными бенефициарами и операторами рассчитанной на туристов экономики выступали форпосты католицизма — средневековые монастыри. Когда вследствие усиления арабов и ослабления мощи Византийской империи, а также увеличения количества разбойников и пиратов, в VII-X вв. оказалось неупотребимым для перевозок Средиземное море, в экономике Европы начался трагический застой, разблокированный только в XI в. — крестовыми походами. А до крестовых походов, в VIII в., арабы держали под контролем Средиземное море и не пускали европейцев никуда. Из-за этого лишились экономической силы старые города, бывшие крупными в древнеримскую эпоху, в V-VIII вв. имевшие важное значение в качестве перевалочных пунктов для товаров, выгружавшихся в портах Средиземноморья и развозившихся по континенту до самой долины Рейна.

http://i064.radikal.ru/1108/f3/0fa92e9c0040.jpg
Агнец-крестоносец

     Все европейское купечество оказалось в вынужденном кризисе. Ввоз качественного импорта в Европу был сведен почти к нулю. Дефицитом стали и папирус (материал для письменности) и специи (материал для медицины и кулинарии). В это тяжелое время Италия единственная сумела поддержать важную сеть культурных и торговых связей. Это были связи и между замками аристократов, и между епископскими дворцами, но самыми крепкими были связи между монастырями. Они держались в любых условиях. От монастыря к монастырю, по Францигенскому пути и прочим пилигримским трактам под прикрытием католических стражников перемещались люди, товары, информация.
        Известно, что в средневековое безвременье монастыри спасли книжную культуру, в том числе античную, монастыри протоколировали историю, записывали языки, формировали библиотеки. Но монастыри спасали и экономику, и агрономию, и зоотехнику, и туризм, и кулинарную культуру! Как, надо сказать, и социальную психологию Италии. В этой стране каждый поселок и деревня ощущают себя не захолустьем, а самостоятельным центром.
      Медвежьих углов не могло быть в местах, по которым текли непрерывные людские потоки! А комплексов неполноценности не могло быть у городов и весей, в которых существовали прекрасные соборы, монастырские школы, библиотеки, на церковных праздниках ставились мистерии, а для обслуживания паломников развивались передовые профессии и ремесла.
        Монастыри руководили паломническими потоками. Монастырские врачи заведовали приютами для ослабленных и больных. Пилигримов селили, лечили, мыли и кормили в 650 монастырях только на северо-западе Италии, от Альп до Рима. А сколько еще монастырей находилось на юге, от Апулии до Калабрии!
     Монастыри отличились своим энергичным и творческим подходом даже в том, что касается заветов национальной кухни. Практически в монастырях никто не зацикливался на том, чтобы самоцельно умерщвлять плоть. В обителях поддерживался здоровый вегетарианский тип питания. Там происходило утончение и улучшение средиземноморской диеты. Вместе с тем ученые монастырские повара в высоких белых колпаках (этот головной убор затворников потом стал атрибутом одежды поваров во всех ресторанах, во всех странах) осваивали и элементы варварской кухни.
     Окультуривание кулинарии в монастырях происходило за счет изучения старинных книг, в том числе по земледелию, и составления сборников рецептов. Библиотеки монастырей были источником кулинарной философии и практики, кухни и огороды монастырей — опытными лабораториями. Олей (елей) является, как известно, материалом для католического богослужения. Поэтому на монастырях лежала забота о научном культивировании олив и о сортовой селекции. Лучшие виды хлебобулочных изделий тоже были изобретены при монастырях — там, где готовились хлебы для ежедневной раздачи неимущим (ритуал, предписывавшийся Ватиканом), а также на продажу.
        Монахи-бенедиктинцы изобрели описанный в «Леопарде» Джузеппе Томази ди Лампедуза сицилийский макаронный пирог, римские и неаполитанские рисовые «апельсинчики» (arancini), асколанские оливы со сложным фаршем, сицилийскую «кассату», фигурки из марципана. Фриуланское копченое сало и сыр «монтазио» были специально созданы в XIII в. монахами-бенедиктинцами для пилигримов Аквилейского тракта.
      Наряду с этим аббатства и аббатские повара способствовали скрещиванию культурных традиций. Ведь монахи, жившие в монастырях, были родом из разных стран. Побывавший в Испании по инквизиторскому делу монах Доме-нико Кантуччи завез в доминиканский монастырь в Гран Сассо (Абруццо) шафран (Crocus sativus) — и в результате в Абруццо завелись прекрасные шафрановые плантации.

      Италия вся путь. В лучших фильмах XX в. — у Феллини, Пазолини, у Антониони — овладение Италией происходит через метафору дороги. Столицы у этой страны нет. Рим нужен населению мира, но для Италии он не авторитетен. Рим — это конец маршрута, а не начало похода, Овладение Италией — движение, унаследованное от столетий пилигримства. Это движение повсюду, это движение пешком, на велосипеде, на автомобиле. Так двигались Средние века: с остановками, дневками, ночевками, пикниками, с осмотром достопримечательностей и пробованием спецпродуктов и спецблюд. Наматывая на кардан метры, наматывая на вилку «спагетти», удается постичь Италию, а заодно — кто знает, вдруг и правда? — избавить свою душу и совесть от любых грехов.

Е. Костюкович. Вкус итальянского счастья. М., Слово. 2010. стр. 48-67.

+5

79

О том, как в работе "великих соборов" начала 15 века отражалось формирование национальных государств:

На созванный в Пизе собор (1409 г.) кроме духовенства прибыли представители тринадцати университетов, более 300 магистров богословия и докторов права и послы почти всех католических государей. Именно на этом соборе впервые все члены были распределены по «нациям». «Наций» считалось четыре: итальянская, французская, германская и испанская. Но это деление, закреплённое канонической традицией, к этому времени в значительной мере утратило смысл и представлялось искусственным, объединяя в одной «нации» несколько самостоятельных государств, нередко с противоположными интересами. Так, в «германскую нацию» были включены, кроме Германии, Англия, Дания, Швеция, Норвегия, Чехия, Польша и Венгрия. Впрочем, на Пизанском соборе это деление не играло существенной роли, так как голосование производилось не по «нациям», а по «головам». Пизанскому собору не удалось устранить «великого раскола»; дело даже ухудшилось, так как к двум прежним папам, не пожелавшим сложить полномочий, прибавился ещё третий, выбранный собором.
Новому, Констанцскому, собору (1414 — 1418) удалось поставить во главе церкви одного папу (Мартина V). Вопрос о распределении по «нациям» принял на соборе очень острую форму, поскольку на этот раз голосование производилось по «нациям», а не по «головам». Англичане потребовали выделения из в особую «нацию». В прениях по этому вопросу выдвигается уже новое понимание «нации», обусловленное началом формирования национальных государств. Англичане образовали пятую «нацию» наряду с четырьмя остальными. Для обсуждения дел каждая  «нация» сначала собиралась отдельно. Немало столкновений вызвали вопросы местничества — размещения «наций» на соборе и порядка голосования. Споры,  происходившие внутри отдельных «наций», в значительной степени объясняются тем, что принцип деления по «нациям» всё же в основном остался прежним, и в состав большинства «наций» входили представители разных государств, интересы которых нередко расходились.

Источник - "История дипломатии", М., 1959. Страница 211.
Цитата, на мой взгляд, небезынтересная, хотя вообще к советской медиевистике нужно подходить с осторожностью. Скажу сразу, что историю Пизанского и Констанцского соборов я специально не изучал и академика Косминского проверить не могу. :)

+5

80

К теме паломничества.

Святитель Григорий Нисский. О тех, которые предпринимают путешествия в Иерусалим

Святитель Григорий Нисский — богослов IV века, христианский епископ и святой, философ, экзегет, один из трех великих «каппадокийцев». Младший брат Василия Великого, близкий друг Григория Богослова. Почитается Православной церковью в лике святителей и Римской католической церковью ("святой неразделённой Церкви").

(взято здесь: http://www.biblioteka3.ru/biblioteka/gr … 01.html#a2)

Поелику ты, возлюбленный, письмом спросил меня, то я почел приличным ответить тебе обо всем по порядку. Для посвятивших себя однажды высшему роду жизни я признаю весьма полезным, чтоб они постоянно обращались к словам Евангелия. И как выравнивающие что-либо правилом, находящиеся в руках их кривые вещи по прямизне правила делают прямыми; так, думаю, должно и мне, применяя к своим действиям как бы некое прямое и неизменное правило, разумею образ жизни по Евангелию, по нему направлять себя к Богу.

Итак, поелику есть люди из избравших иноческую и отшельническую жизнь, которые считают делом благочестия посетить места иерусалимские, в которых видны памятники пребывания во плоти Господа, то хорошо бы им посмотреть на правило, и если требует этого руководительство заповедей, то делать это дело, как повеление Господне. Если же нет этого в заповедях Владыки, то не знаю, где бы заповедано было желать делать что-либо, ставя себя самого законом в выборе доброго. Там, где Господь призывает благословенных к наследию царства небесного, путешествия в Иерусалим Он не поставил в числе добрых дел. Там, где Он возвещает блаженства, не внес в число их усердия к сему. Имеющий же ум пусть размыслит, зачем стараться делать то, что не делает ни блаженным, ни к царствию небесному близким? Хотя бы и было это дело полезно, и в таком случае совершенным не так хорошо об нем ревновать. Но поелику это дело по тщательном рассмотрении оказывается приносящим и вред душевный избравшим строгую жизнь, то оно должно быть предметом не ревности особой, но величайшей осторожности, чтобы решившийся жить по Богу, не испытал какого-либо вреда.

Что же в сем вредного? Благочестивый образ жизни обязателен для всех - и для мужей, и для жен, отличие же жизни любомудрой - целомудренность; а она сохраняется при несмешанном и отдельном образе жизни, чтобы природа не оскорблялась смешением и тесным сближением ни женщин с мужчинами, ни мужчин с женщинами, коль скоро они стремятся к соблюдению целомудрия. Но во время путешествия необходимость всегда приводит к нарушению осторожности и к безразличию в соблюдении правил; ибо женщине неудобно было бы совершить такой отдаленный путь, если б она не имела охранителя; по физической слабости она и поднимается (кем-либо) на вьючное животное, и спускается с него, и в трудных случаях поддерживается. А для того, чтобы поднимать, нужно иметь или знакомого, который исполнял бы эту услугу, или наемника, который бы прислуживал, в обоих случаях неизбежно здесь нарекание. Ибо вверяет ли себя чужому или своему - все не сохраняет закона целомудрия. А поелику в восточных странах, в постоялых дворах, в гостиницах и городах много распущенности и повода ко греху, то как может быть, чтобы у ходящего в дыму не стало резать глаза? Где оскверняется слух, оскверняется и зрение, оскверняется и сердце, принимая непотребное чрез зрение и слух. Как можно пройти бесстрастно места, где действуют страсти?

Да и что большего получит тот, кто побывает в этих местах, как будто Господь доселе телесно обитает в них, а от нас удалился, или как будто Дух Святый обилует между иерусалимлянами, а к нам не может прийти? Напротив, если заключить о присутствии Божием по тому, что видим, то скорее можно бы подумать, что Бог более пребывает среди каппадокийцев, нежели в других местах. Ибо сколько у них Жертвенников, при которых прославляется имя Божие! Едва ли в целой почти вселенной насчитает кто столько жертвенников. Потом, если бы большая была благодать в местах иерусалимских, то грех не водворился бы в живущих там. А теперь нет вида нечистоты, на который бы они не дерзали; у них и лукавство, и прелюбодеяние, и воровство, и идолослужение, и отравление, и зависть, и убийство; особенно между ними обыкновенно последнего рода зло, так что нигде нет такой готовности к убийству, как в сих местах; единоплеменные, подобно зверям, ищут крови друг друга ради гнусной корысти.

Итак, там где это бывает, чем ты докажешь, чтобы в этих местах была большая благодать? Но знаю, что возражают многие против моих слов. Они говорят: зачем же ты себе самому не предписал этого закона? Ибо если нет никакой пользы живущему по Богу быть там, для чего ты напрасно предпринимал такой путь? Выслушайте же мое оправдание в сем. Мне по той необходимости, в какой поставлен я жить от Правителя вашей жизни, случилось быть в тех местах ради святого Собора, созванного для устройства церкви аравийской. А так как Аравия сопредельна стране иерусалимской, то я обещался предстоятелям святых иерусалимских церквей прибыть к ним на совещание, так как дела были в замешательстве и нужен был у них посредник. Притом же и благочестивейший император доставил удобство пути, дав общественную колесницу, а потому мне не было нужды терпеть то, что, как узнали, терпят другие. Ибо колесница была для нас и церковью, и монастырем, где мы всю дорогу вместе воспевали Господу и постились.

Итак, нами никто да не соблазняется, только более должен быть убедителен совет наш, потому что мы советуем о том, что видели своими очами. Что явившийся Христос есть истинный Бог, это мы исповедовали и прежде, чем были на месте, и после сего вера не уменьшилась и не увеличилась. О вочеловечении чрез Деву мы знали и прежде, чем были в Вифлееме; и воскресению из мертвых мы веровали прежде, нежели видели гроб; что истинно было вознесение, исповедали прежде, нежели увидели гору Масличную. Ту только принесло нам пользу путешествие, что по сравнению мы узнали, что у нас более святого, чем в других странах. Посему боящиеся Господа хвалите Его в тех местах, в которых находитесь. Ибо перемена места не приближает к нам Бога. Но где бы ты ни был, Господь придет к тебе, если обитель души твоей окажется такою, чтобы Господь мог вселиться в тебе и ходить (Лев. 26, 12). А если внутренний твой человек полон лукавых помыслов, то хотя бы ты был на Голгофе, хотя бы на горе Масличной, хотя бы под памятником воскресения - ты столько далек от принятия Христа в себя, сколько и те, которые не исповедали и начала веры.

Итак, возлюбленный, советуй братьям из тела путешествовать к Господу, а не из Каппадокии в Палестину. Если же кто выставит на вид против сего слово Господа, заповедавшее ученикам не отлучаться от Иерусалима, пусть уразумеет смысл сказанного. Поелику благодать Святого Духа и раздаяние (Его даров) еще не было сообщено апостолам, то Господь приказал им оставаться в том же месте, пока не облекутся силою свыше. Если бы то, что было сказано, продолжалось доныне, то есть если бы Дух Святый раздавал бы каждому дары в виде огня, то всем следовало бы быть в том месте, где совершается раздаяние дарований. А если Дух, где хощет дышит, то и здесь уверовавшие делаются причастниками дарования по сходству веры, а не по причине путешествия в Иерусалим.

Отредактировано Княгиня (2011-10-25 12:57:09)

+4

81

Ударные отряды христианских аримий -тамплиеры, госпитальеры и тевтонцы - были монахами в полном смысле слова.
Но не только рыцари-орденцы играли важную роль во времена военные.
       Священнослужители, помимо своих прямых обязанностей, воодушевляли войско своими речами, они помогали в врачевании и благодаря своим знаниям могли помочь в строительстве осадной техники. Так же они принимали участие и в боевых действиях.
Было немало человек из высшего духовенства, которые участвовали в сражениях и не только во время Крестовых походов.

Епископ Адемар Ле-Пюи(Adhemar of Le Puy),его можно узнать по митре, в бою вместе с рыцарями. Антиохия 1098.
http://s018.radikal.ru/i505/1201/c3/811b8f5b13c5.gif

В Средневековом искусстве клириков и прочих церковников часто изображали с булавой в качестве оружия, ведь булавой можно было убить, так сказать, бескровно, что церковь считала более приемлемым.

Епископ Одо, соратник Вильгельма Завоевателя, держа булаву в руке ведёт бой с англо-саксонским рыцарем
(Гобелен из Байо.From the Bayeaux Tapestry)
http://s017.radikal.ru/i406/1201/3d/bb4df80399a3.jpg

Однако в гербах епископов Англии был именно меч. Вот несколько прорисовок.
 
Епископ Лондона
http://s018.radikal.ru/i503/1201/bd/61612b1f6cfd.jpg

Епископ Сент-Олбанс
http://s018.radikal.ru/i502/1201/45/bb24dc214ad1.jpg

Епископ Винчестера
http://s51.radikal.ru/i132/1201/9d/ef79e5b26425.jpg

Епископ Эксетера
http://s011.radikal.ru/i318/1201/11/ab2e0ec6157a.jpg

Герб князя-епископа Дарема и тогда и сейчас отображает и епископскую митру и герцогскую корону. За щитом перекрещенные меч и монашьи посох (Князь-епископ — епископ, который помимо осуществления священнических функций обладал светской властью на определённой территории и являлся сувереном соответствующего территориального образования — церковного княжества)
http://s018.radikal.ru/i523/1201/c2/ccf0e86337d3.gif

по материалам:
http://www.medievalwarfare.info/

Отредактировано иннета (2012-01-14 22:44:49)

+6

82

Паломнические места и Реликвии.
http://s018.radikal.ru/i520/1201/04/43a0c1e9d0e7.jpg

Монастырь Святой Екатерины (Синайский монастырь — один из древнейших непрерывно действующих христианских монастырей в мире. Основан в IV веке в центре Синайского полуострова у подножья горы Синай (библейская Хорив)

Вид на Синай и монастырь. Миниатюра 1508 г. из путеводителя для паломников доминиканского монаха Феликса Фабера
http://s018.radikal.ru/i504/1201/43/38e179340d71.jpg

Паломники у раки св. Екатерины в монастыре на Синае, настолько удаленном от всякого жилья, что добираются туда лишь самые упорные.
http://i012.radikal.ru/1201/de/76284cdc0cb4.jpg

medieval pilgrims from Сodex Мanesse
http://s013.radikal.ru/i322/1201/cd/57d4a170274b.jpg

При помещении останков святого в реликварии или раку доступ к мощам упрощался: верующие выстраивались, согласно иерархии, либо в крипте, либо в галерее за алтарем (такие галереи сначала появились в крупных паломнических церквах и соборах). За реликвиями устанавливалось постоянное наблюдение.

Рака св. Олбена в соборе Сент-Олбенс. Англия, XIII век. В глубине видно помещение для наблюдения за реликвией, где мог постоянно находиться на страже монах. Во времена Реформации гробницу разрушили, но в XIX веке снова восстановили из 2000 осколков.
http://s44.radikal.ru/i106/1201/84/3c39d674043e.jpg

Часто раку делали в виде небольшого сооружения, в которое паломникам приходилось вползать на коленях, чтобы притронуться к гробу.
Чаще всего святых просили об избавлении от болезни, и мощи святых, судя по всему, были так же эффективны, как и большинство форм альтернативной медицины. У многих усыпальниц хранились костыли, оставленные там исцелившимися хромыми и калеками.

Больные и калеки, собравшиеся у одной из итальянских святынь, чтобы попросить о выздоровлении. Начало XV века. На переднем плане деревянный ящик,в котором находится лежачий больной.
http://s004.radikal.ru/i205/1201/d3/cff80c35b38f.jpg
http://ru.wikipedia.org/wiki/Монастырь_Святой_Екатерины
http://carabaas.livejournal.com/2965835.html#cutid1
http://larsdatter.com/pilgrims.htm

+7

83

Интересная статья, надеюсь, интересно не только мне.
Сэр Иисус Христос
Самое удивительное и прекрасное явление Христианской Европы это без сомнения рыцарство. Ныне немало нашлось умников, которые утверждают, что тех рыцарей, о которых повествуют древние сказания, вроде "Песни о Роланде” или "Смерти Артура”, никогда не было. Утверждают, что это творчество поздних сочинителей, которые идеализировали прошлое Европы.
Что ж, людям, действительно, свойственно идеализировать своё прошлое. Мы все идеализируем наше детство, нашу юность. Вроде бы тогда и солнце было ярче, и трава зеленее. И это правда. В детстве всё действительно ярче, всё прекрасней и героичней.
Но мало иметь своим идеалом средневекового рыцаря. Мы должны понимать, что те рыцари прошлого, о которых поётся в древних песнях и сказаниях, сами находились под впечатлением некоего, данного им ранее Идеала. Этим Идеалом для средневековых рыцарей, (которые ныне являются идеалом для всех нас) всегда был, есть и будет Сэр Иисус Христос.
Каков же Он, наш Идеал?
Читать далее...

Отредактировано LinLis (2012-02-07 08:49:38)

+3

84

LinLis написал(а):

Интересная статья, надеюсь, интересно не только мне.

Правда, интересно. Только я не поняла, они серьезно, или это представления рыцарей об идеале?

0

85

Вообще-то Христос - Царь Небесный. То есть, намного выше рыцаря. Так что возникает вопрос, откуда сей автор взял данную идею - ссылок, кстати, на источники у него не вижу.

И замечу, что по православному вероучению Христос был во всём подобен нам, кроме греха. То есть, был свободен от греха, но не от телесности со всеми её неудобствами.

0

86

Княгиня написал(а):

То есть, был свободен от греха, но не от телесности со всеми её неудобствами.

Так вот тут же и вопрос - это иделизированные представления или догмат. Значит, идеализация.

0

87

Детей старались окрестить как можно раньше, в день рождения или на следующий день.
Если ребенок был слишком слаб, то его разрешалось окрестить повитухе сразу после рождения.

Картина Нидерландского художника Рогира ван дер Вейдена(нидерл. Rogier van der Weyden, 1399/1400 — 1464) -  "7 Таинств"
http://i009.radikal.ru/1203/43/d94a016b73b9.jpg

При крещении младенцев в церкви присутствовали  отец и крестные родители, которые должны быть обязательно членами католической церкви. Иногда сопровождали родственники.
Крестных обычно было три: два мужчины и женщина для мальчика и две женщины и мужчина для девочки.
Так вот, на картине Вейдена у крестильной купели стоят 5 человек - 2 женщины и 3 мужчины: священник, отец ребёнка, крестный и 2 крестные.
Можно сделать логичный вывод, что крестят все же девочку.
В соответствии с древним обычаем, на лбу крещаемого во время таинства крещения ставится знак креста,что дает крещаемому право называться христианином.

+4

88

Покаянные книги
Культура Средневековой Европы. А.Гуревич

Проповедью и поучением, житием и рассказом о видениях не исчерпывается арсенал средств духовного воздействия церкви на паству. Среди этих средств особое место занимают исповедь и покаяние в грехах.
От христианина требовал ось подвергнуть анализу собственное поведение и дать ему оценку на основе шкалы поошрений и запретов, выработанной церковью. Исповедь и была способом осушествления такого самоанализа, проводимого под руководством священника. Покаяние состояло в признании в грехах, совершенных помыслами или на деле, и в епитимье, налагаемой исповедником; по искуплении греха давал ось его отпущение. В раннехристианской церкви покаяния были публичными, член религиозной общины должен был повиниться в своих прегрешениях в присутствии всех собратьев. В раннее средневековье происходит постепенный переход от гласных покаяний к тайной исповеди.
Этот переход занял не одно столетие, И вплоть до конца средних веков практиковалось наряду с тайным и публичное сокрушение грешников. Тем не менее смена открытых покаяний приватными собеседованиями прихожанина со священником, несомненно, бьmа связана с перестройкой нравственного статуса личности.

В период раннего средневековья нормы поведения, отвечавшие церковному учению, не были еще прочно усвоены христианами. Исповедник не мог полагаться на религиозно-нравственные знания своих прихожан, и для того, чтобы заставить их покаяться, он должен был допытываться у них, не прегрешили ли они против учения Христа и кодекса поведения, каковое подобает верующим. По-видимому, и не все священники достаточно ясно представляли себе границы, отделявшие дозволенное поведение от греховного, и знали, за какие прегрешения какие епитимьи следует назначать. Во всяком случае, деятели церкви нередко видели свою задачу в том, чтобы выработать руководства для исповедников, которыми они могли бы пользоваться в общении с паствой.

Так возникли «покаянные книги. (libri poenitentiales), содержащие перечни грехов и полагающихся за них покаяниЙ. Одни из этих книг имеют форму более или менее подробных тарифов, в них названы грехи и следующие за ними церковные наказания (пост, молитвы, изгнание из религиозной общины и другие кары). Другие сочинения
составлены в виде вопросников: исповедник опрашивал прихожанина и, установив характер и тяжесть его прегрешений, налагал на него соответствующую епитимью.

Этот жанр церковной литературы возник впервые в V-VI веках в мире кельтского христианства с присущей ему религиозной углубленностью, а затем, при посредстве выходцев из монастырей Уэльса и Ирландии, был воспринят во Франкском государстве (с конца VI века), в Англии (в VII веке) и во всех других странах католического мира, где он нашел многочисленных подражателей и продолжателей. Церковные соборы одно время осуждали «покаянные книги, ошибки коих очевидны, авторы же неведомы., и предписывали епископам изымать эти «codicilli, qui contra canonicam auctoritatem scripti sunt., из употребления и предавать огню, «дабы при помощи их - невежественные
духовники не могли бы долее обманывать людей».
Таким образом, возникновение этого жанра среднелатинской литературы не было непосредственно продиктовано церковной догмой, но явил ось ответом на требования жизненной практики; последняя навязала церкви необходимость применения «покаянных книг», несмотря на противодействие иерархов. Гонения против пенитенциалиев оказались неуспешными - духовенство нуждалось в них для того, чтобы воспитывать и обуздывать свою паству.

Сохранились многие десятки «покаянных книг», записанных в разное время, с VII-VIII веков и вплоть до периода классического средневековья.
Наиболее ранние из них анонимны или приписываются post factum выдающимся церковным авторитетам, таким, как архиепископы Теодор Тарсский и Эгберт, Бэда Достопочтенный и другие лица. Авторство трактатов о прегрещениях и покаяниях, возникщих в более позднее время, принадлежит известным деятелям церкви - таков,
например, составленный в начале ХI века «Corrector» епископа Вормского Бурхарда, представляющий собой XIX книгу его «Декрета», сборника церковно-канонических правил.
Все эти произведения написаны на вульгарной латыни, языке достаточно простом, если не сказать примитивном, для того чтобы их содержание бьло понятно всякому исповеднику. Последний подчас должен был читать «покаянную книгу» прихожанину, переводя ее вопросы и предписания на его родной язык. Сохранился перевод одного из англосаксонских трактатов, «Poenitentiale Egberti». Как в нем сказано, перевод на английский язык был выполнен «для того, чтобы необразованные легче могли бы его понимать».
Необходимость подробного развертывания возможных грехов в форме вопросов широчайщей гаммы мотивируется следующим образом: «Видя, что он [прихожанин,
прищедщий на исповедь] стыдится, священник должен обратиться к нему со словами: «Возможно, дражайщий, не все твои деяния приходят сейчас тебе на память, так я спрошу тебя, дабы ты, по дьяволову наущению, не утаил бы чего-либо». И затем пусть задает ему вопросы по порядку».

В других трактатах, напротив, содержится предостережение: ими могут пользоваться лишь священники, имеющие право исповедовать, миряне же не должны знать содержания «покаянной книги», - как бы подробные перечни грехов по наущению дьяволову не ввели их в соблазн и не подсказали бы неправедных помыслов и деяний. Но и в этом случае священник при бегал к опросу исповедующегося о его грехах - правда, в сокращенной форме. После предварительной беседы с прихожанином и прочтения молитв исповедник обращался к нему со словами: «Сын мой, не стыдись открыться в своих прегрешениях, ибо нет никого без греха, кроме Бога единого. Надобно прежде всего тебе самому рассмотреть собственные грехи и повиниться в них». И далее он бегло перечислял некоторые возможные прегрешения. Главный же текст пенитенциалия с подробной экспликацией всех грехов и положенных за них кар служил священнику руководством для определения характера и размеров епитимьи.

«Покаянные книги» - источники массовые, получившие широчайшее применение; не бьло человека, к которому они не имели бы прямого касательства. Однако изучение нравственной жизни средних веков на материале «покаянных книг» сопряжено с немалыми трудностями.
На протяжении столетий в них нередко повторяется не только перечень грехов, о которых допытывались исповедники у своих прихожан, но и сама их формулировка.

Довольно рано сложилась традиция исповеди, и последующие авторы «покаянных книг» широко заимствовали вопросы и формулы у своих предшественников. Как и вообше в средневековой литературе, в жанре исповедальных трактатов ощущается огромное давление авторитетов, склонность следовать их духу и букве. «Покаянные
книги», строго говоря, - источники для изучения не только народных умонастроений, но и в не меньшей мере - склада мышления священников, их создавших и применявших.

Авторы этих трактатов исходят из сознания неизбежности конфликта между греховным и нецивилизованным hоmо naturalis и hоmо Christianus, человеком, каким
он должен быть согласно христианскому учению. Этот конфликт мыслился ими как выражение противоречия между небесным и земным, - противоречия, разрешимого лишь вместе с концом истории рода человеческого.
Поэтому было бы опрометчиво считать, что в пенитенциалиях непосредственно и полно запечатлел ось состояние религиозности и нравственности того времени, когда возникли эти тексты (ср.: Оукли 1940, с. 215 сл.). Перечень прегрешений отчасти становился штампом.

Движимые тем же духом, что и авторы средневековых энциклопедий и «сумм», стремившиеся целиком охватить жизненное многообразие, составители «покаянных книг» должны были предусмотреть все мыслимые грехи, независимо от действительного положения вещей.
Не нужно тем не менее забывать, что пособия по исповедальной практике составлялись для практического применения, для того, чтобы содержашиеся в них вопросы бьmи заданы прихожанам с целью помочь им избавиться от груза грехов. Вопросники исповедальных кодексов все же не могли застыть и не застыли в омертвевшие клише, попросту копируемые более поздними авторами у своих предшественников, в них появляется немало нового - и в формулировках и по сушеству.

Так, автор «Мерзебургского пенитенциалия" к рассуждению о «врачевании души» присовокупляет замечание о том, что он в своем произведении отчасти опирается на «традицию старших», отчасти же - на «собственные знания и разумение». О наиболее подробном и представительном сборнике, принадлежащем перу Бурхарда Вормского, известно, что, хотя при составлении его «Декрета» были использованы произведения более раннего времени (см.: Фурнье 1911), он обращался с этими образцами довольно свободно и широко черпал материал из самой жизни (см.: Фогель 1974, с. 751-760). Высказывания Бурхарда не оставляют сомнения в том, что необходимость выработки его «Декрета» вызывалась плачевным положением дел в Вормской епархии.

Жизнь, и в частности поведение прихожан, оказывала на составителей пенитенциалиев - активных церковно-политических деятелей - сильнейшее воздействие, и дыхание этой жизни слышится со страниц трактатов о грехах и карах за них.

Для историка культуры эти трактаты ценны прежде всего тем, что в них отчасти удается подслушать беседы людей средневековой эпохи, причем такие беседы, которые и в то время можно было лишь подслушать, - ведь происходили они с глазу на глаз. Предполагалось, что они должны были вестись с полной откровенностью: умолчание или
хитрость на исповеди означали бы новый тягчайший грех, и, страшась кары господней, прихожанин открывал священнику самые тайные свои помыслы и поступки, в которых, верно, не признался бы кому-либо другому. Во всяком случае, те литературные произведения средневековья, которые имели характер исповеди (или автобиографии), несравненно менее откровенны, чем исповеди, предполагаемые вопросниками «покаянных книг». Конечно, эти тайные диалоги мы можем подслушать только отчасти: до нас доносится голос исповедника, но не исповедуемого.
И тем не менее задаваемые священником вопросы nроливают свет на многие стороны социальной и нравственной жизни. Характер исповедальных трактатов таков, что невольно напрашивается их сравнение с записями обычного права раннего средневековья.
И в исповедальных книгах и в варварских правдах содержатся перечни проступков и указаны кары за них. В ряде случаев в судебниках упоминается,
что наряду с наказанием, налагаемым властью согласно мирскому праву, виновный должен был понести покаяние, налагаемое церковью (см.: Оукли 1923, с. 136 сл.). Высказывалось даже предположение, что казуистичность и детализованность перечней прегрешений в «покаянных книгах» объясняются влиянием светского законодательства, отличавшегося именно этими качествами (см.: Хильдебранд 1851, с. 2 сл.). Однако нет необходимости искать подобные влияния для того,
чтобы понять предельную конкретность пенитенциалиев. Они, как и варварские правды, - порождение одного и того же сознания, ориентированного
на конкретное и наглядное постижение действительности и чуждого обобщениям и отвлеченным понятиям. Хотя трактаты о грехах и карах написаны духовными лицами и в отдельных случаях крупными церковными авторитетами, изощренными в абстрактно-логических операциях, все их содержание и сама их форма выражают некоторые
существенные стороны народного сознания: ведь созданы они были для самых широких слоев населения и посвящены не общей теологии греха и искупления, а сугубо практическому ее применению,  приспособлены были они к обыденному сознанию необразованного и невежественного человека. Поэтому, если мы и не слышим ответов
кающегося, сами вопросы священника сформулированы на языке простолюдина.

«Покаянные книги» и варварские правды при сходстве в интеллектуальном «фоне» тем не менее глубоко различаются между собой в других отношениях. Прежде всего - концепцией преступления. Мирское право не касалось побуждений преступника, был важен собственно лишь факт противоправного деяния, и кара назначалась независимо от душевного состояния и намерения виновного. В памятниках обычного права раннего средневековья люди выступают только в качестве объективно виновных или невиновных, причем и это разграничение устанавливалось посредством определенных процедур, но отнюдь не на  основании признания обвиняемого. Напротив, грех представляет собой интериоризованный проступок, то есть преступление, затрагивающее внутреннее состояние индивида. Поэтому он остается грехом и тогда,
когда имело место одно побуждение, а поступка не воспоследовало, хотя покаяние в подобных случаях определял ось более легкое. Исповедь
предполагала то, чего вовсе не требовали судебники: признания виновного и его раскаяния. Естественно, что наказания, налагаемые «покаянными книгами» и варварскими правдами, имели между собой мало общего.

Таким образом, записи обычного права и пособия исповедников рисуют два очень неодинаковых аспекта общественной действительности, восходящие в конечном счете к различным системам ценностей. Но, подчеркнув это различие, не примем его за противоположность.
Раннесредневековые тарифы грехов и покаяний «имели В виду более грех, нежели грешника» (Ле Гофф 1977, с. 169 сл.), требуя от него не столько душевного сокрушения о содеянном, сколько исполнения епитимьи.
Лучшим доказательством тому служат случаи, когда грешник нанимал человека, который должен был поститься вместо него; такой заместитель именовался justus. Церковь далеко не сразу и не без колебаний осудила эту практику, предвосхищавшую позднейшую торговлю индульгенциями. Пенитенциалием епископа Камбре Халитгара (около
830 года) лицам, неспособным поститься и имеющим средства откупиться, разрешал ось платить деньги - богатым по 20 солидов за 7 недель покаяния; тем, кто не имеет достаточных средств, по 10 солидов, а если человек очень беден, по 3 солида. 

В Англии существовал порядок, согласно которому магнат, осужденный нести покаяние в течение семи лет, мог очиститься за три дня, если за него постились сперва 12
человек по три дня, а затем - семижды 120 человек, тоже по три дня, на хлебе, воде и зелени; таким образом, пост продолжался бы столько дней, сколько их в семи годах.

Поступок и положенная за него кара - вот что стоит в центре внимания как составителей судебников, так и авторов «покаянных книг», человеческая личность отступает в них на задний план перед ритуалом, процедурой, которым придается решающее значение.

+5

89

Дети навета
Элиша Зинде

Обвинения христианами евреев в ритуальных убийствах, или кровавые наветы, породили отдельный класс христианских святых — детей, «умученных от жидов». Судьба их культов разнится в зависимости от страны и церкви. Где­-то поклонение этим святым заглохло, а церковь извинилась за прошлое, о котором напоминают теперь лишь церковные реликвии, фольклор и художественная литература. А где­-то подобных святых почитают по сей день.

АНГЛИЯ. ОТМЕНЕННЫЕ РЕФОРМАЦИЕЙ

Первый святой такого рода — Уильям Норвичский (память — 26 марта, предполагаемый год смерти — 1144) — был порожден одним из первых в истории обвинений в ритуальном убийстве. Уильям не был канонизирован официально, а местночтимым святым был признан до декреталии папы Александра III «Audivimus» 1173 года, в которой епископов впервые ограничивали в праве канонизации без одобрения святейшего престола.
Согласно житию, составленному Томасом Монмаутским в 1150–1173 годах, ученик кожевника-дубильщика Уильям был зверски замучен евреями Норвича в Страстную среду (совпавшую с кануном Песаха). Первоначально он был захоронен на кладбище при кафедральном соборе Норвича (название города также транскрибируется как Норидж и Норич).

http://s2.uploads.ru/t/Qpu0v.jpg
Св. Уильям Норвичский. Фрагмент росписи алтарной преграды из церкви Св. Марии Магдалины в Норвиче

Культ Уильяма развился через несколько лет после его смерти. В 1150 году тело было перезахоронено под зданием капитула. В 1151 году была возведена усыпальница рядом с алтарем. В это время, на пике популярности святого, рядом с мощами Уильяма новое чудо фиксировалось примерно раз в десять дней. В 1154 году, в связи с жалобами монахов на то, что в алтарной части находится слишком много пилигримов, мешающих проведению служб, гроб с телом святого был снова перемещен — в часовню Св. Стефана и мучеников (в настоящее время — часовня Иисуса). В 1309-м усыпальница была отреставрирована — в течение девяти недель проходили работы по ее покраске и позолоте, а примерно в 1538-м она была демонтирована.

На месте, где было найдено тело Уильяма, была построена небольшая часовня, освященная в 1168 году как часовня Св. Уильяма в лесу. Часовня была разрушена, вероятнее всего, в эпоху Реформации, после принятия статута 1536 года о секуляризации имущества мелких монастырей. О ее существовании напоминает находящаяся неподалеку улица Сент-Уильямз-Уэй, на которой, в частности, находятся библиотека и начальная школа, носящие имя отрока Уильяма.

Память об отроке Уильяме хранят — в виде изображений на алтарных преградах и витражах, как персональных, так и коллективных, — следующие храмы: церковь Марии Магдалины на Сильвер-роуд в Норвиче, церковь Св. Троицы в Лоддоне (Норфолк), церковь Св. Эдмунда во Фритоне (графство Норфолк, до 1974 года — графство Саффолк), церковь Всех Святых в Литчеме, церковь Св. Петра и Павла в городе Ай (графство Саффолк), церковь Св. Андрея в деревне Маркс-Тей (графство Эссекс). В последней находится витраж с изображением св. Уиль­яма Норвичского в компании св. Албана Британского и св. Лаврентия Римского. Витраж был заказан настоятелем церкви в 1924 году, нынешний настоятель Эндрю Уэйтс, по его собственным словам, ничего не знает о житиях всех троих упомянутых святых.

В Кингс-Линн в XIV веке существовала студенческая гильдия, носившая имя св. Уильяма Норвичского. От Норвича до Кингс-Линн — 75 км. И все остальные перечисленные населенные пункты находятся на относительно небольшом расстоянии от Норвича: Лоддон — 18 км, Фриттон — 43 км, Литчем — 40 км, Ай — 39 км, Маркс-Тей — 101 км.

Следующий по хронологии английский местночтимый святой, культ которого связан с кровавым наветом, — Гарольд Глостерский (память — 25 марта, предполагаемый год смерти — между 1160 и 1168). Первое упоминание о существовании Гарольда Глостерского появляется более чем через столетие после его смерти — в «Хронике Петерборо», написанной в промежутке между 1273 и 1295 годами. В записи, касающейся событий 1161 года, говорится: «В Пасху этого года был распят в Глостере ребенок». Без имени, без обвинения в адрес евреев. Подробное же описание мученической смерти Гарольда содержится в «Истории монастыря Св. Петра в Глостере», составленной еще на век позже. При этом рассказ о Гарольде сопровождается постоянными критическими оговорками. Например, сообщение о том, что Гарольда «21 февраля завлекли евреи», предваряется словами «согласно мнению большинства». А после описания его мучений добавлено: «никто из христиан при этом не присутствовал, не видел этих мучений, не слышал ничего…» Кроме того, в «Истории» Гарольд ни разу напрямую не называется «святым». Не сохранилось никаких источников, сообщающих о чудесах, свершившихся благодаря Гарольду, и его культ заглох . В настоящее время в кафедральном соборе Св. Петра в Глостере нет и намека на почитание св. Гарольда.

Роберт из Бери-Сент-Эдмундс (день памяти — 10 июня, но отмечался в мае, умер в 1181 году) стал третьим английским святым, чей культ связан с кровавым наветом. Вряд ли нет связи между этим культом и еврейским погромом в Бери-Сент-Эдмундс в Вербное воскресенье 1190 года, когда было убито 57 человек, а остальные евреи изгнаны из города. Житие Роберта было написано его современником монахом Джоселином из Брейклонда и утрачено. Этот же монах написал «Хронику», в которой лишь кратко упомянул: «безгрешный ребенок погиб мученической смертью и был захоронен в нашей церкви, где после его смерти случались многочисленные чудеса». При распродаже коллекции глостерского библиофила Чарльза Уилсона Дайсона Перриса на аукционе «Sotheby’s» в 1958–1960 годах была продана, в частности, иллюминированная рукопись, скорее всего, часть бревиария, в который входили и жития святых, и четыре рисунка в ней посвящены св. Роберту. В хронике Бери под 1275 годом упоминается алтарь Роберта .

В XV веке отмечается возрождение культа св. Роберта. Поэт и монах Джон Лидгейт, последователь Чосера, посетив аббатство Бери-Сент-Эдмундс в 1434 году, десятилетием позже написал стихотворную молитву, обращенную к Роберту. Уильям Вустер писал в своих «Путевых заметках», что усыпальница Роберта находилась в церкви аббатства, когда он посетил Бери в 1479 году. Аббатство в Бери-Сент-Эдмундс было ликвидировано в 1539 году.

Последний по хронологии из английских святых, связанный с кровавым наветом, — св. Гуго Линкольн­ский Малый (Новый), тезка канонизированного несколькими десятилетиями ранее епископа Гуго Линкольнского, кстати, яростно выступавшего против юдофобии. Матвей Парижский в «Большой хронике» пишет, что в 1255 году, в день апостолов Петра и Павла (29 июня) или в один из ближайших к нему дней, евреи города Линкольна похитили восьмилетнего христианского мальчика по имени Гуго (Хью). Его некоторое время держали в заточении, после чего подвергли разнообразным пыткам и распяли. Тело убитого было найдено в колодце. Еврей по имени Копин в обмен на гарантии жизни, предоставленные судьей, заявил о причастности своих единоверцев к ритуальному убийству. Копин был казнен по распоряжению короля, также были казнены восемнадцать богатейших евреев Линкольна, а более восьмидесяти остались в заключении. Тело Гуго было с почетом захоронено в кафедральном соборе Пресвятой Девы Марии в Линкольне.

От усыпальницы в настоящее время сохранилось только основание. Она была разрушена в эпоху Реформации. Каменный гроб, находившийся под полом, был вскрыт в 1791 году. Внутри был обнаружен скелет ребенка ростом около 1 м. Дольше всего сохранялись фрески с изображением мученичества Гуго Малого и табличка с текстом Молитвы св. Гуго Малого. В 1955 году англиканская церковь официально отказалась от культа Гуго Малого, в 1959 году фрески были замазаны.

Еще одной «достопримечательностью» Линкольна был колодец, в котором якобы нашли труп младенца. Колодец «обнаружили» в 1910 году, когда бывшее здание бейт дина (еврейского религиозного суда) приобрел новый хозяин. Он стал брать деньги за вход с паломников и выпустил открытки с изображением колодца. Однако в 1928 году газета «Lincolnshire Echo» опубликовала разоблачительное интервью с человеком, вырывшим колодец. В настоящее время здание все еще существует, но доступ к лжеколодцу закрыт.
История Гуго Малого фигурирует в написанных в конце XIV века «Кентерберийских рассказах» Джеффри Чосера, в рассказе приорессы. Этого рассказа не было в классическом переводе И. Кашкина и О. Румера, впервые в российских изданиях «Кентерберийских рассказов» он появился в 1996 году.

Антисемитские баллады, в которых пересказывалась история Хью Малого, получили широкую популярность в Англии, попав позднее в другие англоязычные страны и во Францию. Американский фольклорист Фрэнсис Дж. Чайлд собрал 18 вариантов баллады о св. Гуго Малом, распространенных в разных регионах Европы и США. Варианты названия: «Дочь еврея», «Еврейский сад», «Губительный сад», «Маленький сыночек Хью», «Маленький сэр Хью», «Малыш Салу», «Маленький Гарри Хьюз», «Маленький Гарри Хьюстон». Джеймс Джойс в «Улиссе» приводит один из вариантов «Маленького Гарри Хьюза», начинающийся словами: «Однажды малыш Гарри Хьюз с друзьями в мяч поиграть решил. И первый мяч малыша Гарри Хьюза к евреям в сад угодил. И мяч второй малыша Гарри Хьюза евреям окна разбил…». В некоторых случаях роль злодеев в балладе была отведена не евреям, а цыганам или просто людям без национальности. Начиная с двадцатых годов прошлого века и до последнего времени многие исполнители фолк-музыки делали звукозаписи этих баллад (в последние десятилетия — в очищенных от антисемитизма вариантах).

О других странах

+2

90

В средневековых церквях Западной Европы оборудовались агиоскопы — специальные отверстия в стенах, через которые можно было слушать происходящее внутри и видеть алтарь.
Это делалось для того, что прокажённые и другие больные, а также отлучённые от церкви могли видеть службу и не лишаться духовного утешения.

1.) агиоскоп в церкви Бро близ города Висбю (Швеция, остров Готланд)
http://img818.imageshack.us/img818/4229/k332.jpg

2.) агиоскоп церкви бенедиктинского монастыря в Бад-Ибурге(Германия)
http://img713.imageshack.us/img713/2608/p3k9.jpg

+3