SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Richard I Coeur de Lion (1189-99 AD)

Сообщений 31 страница 60 из 66

31

Кир Булычев (литературный псевдоним И.В. Можейко) конечно прекрасный детский писатель. И наверное, хороший историк. Но он специализировался на истории юго-восточной Азии. Зря он в свою книгу записал утверждения, основанные на произведениях недобросовестных историков.

победил во множестве битв и поединков, но не выиграл ни одной войны

За свою жизнь Ричард участвовал в трех крупных войнах: война за Анжуйское наследство; 3-й Крестовый поход; война с Францией. Победа в войне - не всегда полный разгром противника, но мир, лучший довоенного. Если оценить эти войны по данному критерию?
В войне за наследство Ричард не только сохранил за собой герцогство Аквитанию - наследство матери, но и остался полноправным наследником отца - герцогом Анжу, Нормандии и королем Англии. Более того, последовала смерть его противника - Генриха Плантагенета. Разве это не полный разгром противника? Да, победить собственного отца - не самая большая доблесть с моральной точки зрения, и Ричард, возможно, до конца жизни упрекал себя в смерти отца. Но рассматривать эту войну следует как конфликт двух независимых государств (герцогство Аквитания было ленным от Франции, а не от Англии).
В результате 3-го крестового похода христиане вернули себе по договору с Салах-ад-Дином Средиземноморское побережье и право беспрепятственно посещать Иерусалим. Полного разгрома врага не произошло, но по результатам мира Ричард приобрел, а не потерял. Разве это не победа в войне?
Война с Францией началась, когда Ричард был в плену. Воспользовавшись отсутствием противника и предательством Иоанна, Филипп начал захватывать пограничные замки в континентальных владениях Ричарда. Как только Ричард освободился из плена, он собрал войско и разбил по очереди французов и переметнувшихся на их сторону предателей. По результатам заключенного мира Филипп вернул Ричарду все захваченные у него земли. Разве это не победа в войне?
Странно, что очень многие до сих пор очень предвзято относятся к Ричарду Львиное Сердце.

+4

32

Dimuchin написал(а):

Странно, что очень многие до сих пор очень предвзято относятся к Ричарду Львиное Сердце.

Я всегда относилась к нему "предвзято" :)
В детстве для меня он довольно долго был героем ("Айвенго" сказывалось)... до просмотра "Робина из Шервуда". Вот ведь, велика сила киноискусства! :) Но потом уже прочитала про Ричарда более подробно, "изучила", так сказать, с исторической точки зрения... Кстати, Черчилль подойдет?.. Вроде не Кир Булычев :) Ну, действительно, противоречивая личность этот Ричард Львиное Сердце. Но вот уж воинскую славу, по-моему, у него не отнять!
А про его смерть,  на самом деле существовал этот "горшок с золотом"?.. Или это только легенда?..

Отредактировано Lampa (2008-10-15 23:19:04)

0

33

Lampa написал(а):

на самом деле существовал этот "горшок с золотом"?.. Или это только легенда?

В данном случае, это не имело никакого значения. Эмар Лиможский - владелец замка Шалю-Шаброль - заключил союз с Филиппом Французским против Ричарда. Поскольку с французами в это время было перемирие, Ричард занялся искоренением внутреннего врага. Были осаждены замки Эмара по всему Лимузену. Поэтому было золото или нет, а замок все равно нужно было брать.

Lampa написал(а):

Кстати, Черчилль подойдет?.

Я лично к Черчиллю отношусь очень осторожно. Он в первую очередь политик, потом историк.

0

34

Lampa написал(а):

В детстве для меня он довольно долго был героем ("Айвенго" сказывалось)... до просмотра "Робина из Шервуда". Вот ведь, велика сила киноискусства!

Я помню свое разочарование, когда его первый раз увидел в РоС :-) Совсем по-другому Ричарда представлял. А уж его приказ убить Робина... Объяснить его себе могу, оправдать - никак не получается! Я это имел ввиду, когда в теме про аватар писал, что Ричард из РоС не вполне отвечает моим представлениям о нём.

0

35

Dimuchin написал(а):

Я лично к Черчиллю отношусь очень осторожно. Он в первую очередь политик, потом историк.

Ну да, я тоже к нему отношусь осторожно, он Ричарда, в основном, восхваляет :))))

0

36

Dimuchin написал(а):

Я помню свое разочарование, когда его первый раз увидел в РоС  Совсем по-другому Ричарда представлял.

Я тоже :) Я его представляла, как в нашем фильме "Айвенго", такой "Черный рыцарь" :)

Dimuchin написал(а):

А уж его приказ убить Робина... Объяснить его себе могу, оправдать - никак не получается!

Скажу честно, у меня просто шок был! Такой благородный король Ричард, всенародный любимец и вдруг такой низкий, подлый поступок! После этого я и решила почитать что-нибудь "историческое" :)

+1

37

Lampa написал(а):

Скажу честно, у меня просто шок был! Такой благородный король Ричард, всенародный любимец и вдруг такой низкий, подлый поступок!

Ну да, в детстве точно шок был! Это уже взрослым я понимаю, что отдать такой приказ для короля политически было наиболее правильно.

Lampa написал(а):

После этого я и решила почитать что-нибудь "историческое"

Очень хорошая книга про Ричарда вышла в 1997 году в издательстве "Феникс" Ростов-на-Дону: Ульрика Кесслер. Ричард 1 Львиное Сердце. Я уже упоминал ее в теме про Айвенго.
Увы, в электронном виде мне она не попадалась.

+3

38

Dimuchin написал(а):

Очень хорошая книга про Ричарда вышла в 1997 году в издательстве "Феникс" Ростов-на-Дону: Ульрика Кесслер. Ричард 1 Львиное Сердце.

Спасибо, будем искать :) Все-таки интересная личность, что бы про него не говорили.

0

39

http://s54.radikal.ru/i145/0906/d9/af928e834db0.jpg

http://s49.radikal.ru/i125/0906/85/8975c41b36d8.jpg

http://s44.radikal.ru/i104/0906/3d/278b05906891.jpg

(1250-1259, Матвей Парижский «Краткая хроника Англии», Британская библиотека, Лондон)

http://s57.radikal.ru/i155/0906/4c/6f57b999c76b.jpg

http://s50.radikal.ru/i130/0906/2f/6883a6b82d89.jpg

Гравюра Гюстова Доре
Ричард Львиное Сердце освобождает Яффу

http://s48.radikal.ru/i120/0906/03/06e0ef4262c7.jpg

http://s61.radikal.ru/i172/0906/f2/8e185eccc390.gif

Отредактировано Vanessa (2009-06-10 21:49:28)

+3

40

http://s61.radikal.ru/i174/0906/88/d8f973ef68fb.jpg

Berengaria of Navarre (Jimeno)
Принцесса Наваррская, герцогиня Нормандская, герцогиня Аквитанская,
королева Англии

http://www.monsalvat.globalfolio.net/ru … /index.php

Беренгария Наваррская (Химено)
(Berengaria of Navarre (Jimeno)
Родилась:
1163/65 Пампелуна, Наварра, Испания
(Pamplona, Navarra, Spain)
Умерла:
1230 Мэн, Франция
(le Mans, France)
Похоронена:
Мэн, Франция
(le Mans, France)
Титулы:
Принцесса Наваррская, герцогиня Нормандская, герцогиня Аквитанская,
королева Англии
(Princess of Navarre, Duchess of Normandie, Duchess of Aquitaine, Queen of England)
Отец:
Санчо VI Мудрый, Король Наварры (Санчо Химено)
Sancho VI, King of Navarre (Sancho Jimeno)
Мать:
принцесса Санча Беатрис Кастильская и Леонская
(Princess Sancha Beartice of Castile and Leon)
Сестра:
Бланш Наваррская (Blanche of Navarre)
Брат:
Санчо VII, Король Наварры (Sancho VI, King of Navarre)
Муж:
Ричард I Плантагенет, "Львиное Сердце", король Англии
(Richard I "The Lion-Heart" king of England)
12 мая 1191, капелла св.Георгия, Лимассол, Кипр
(Chapel of St George, Limasol, Cyprus)
Детей в этом браке не было.

+3

41

.

Отредактировано Marion (2011-07-24 18:29:09)

+5

42

.

Отредактировано Marion (2011-07-24 18:29:28)

+2

43

.

Отредактировано Marion (2011-07-24 18:29:57)

+2

44

.

Отредактировано Marion (2011-07-24 18:30:20)

+1

45

Еще один оправдательный аргумент о Ричарде 1м.
(Просто  некоторые люди пытаются себя оправдать, записывая в свои ряды известных людей).

Цитата:
"И у Филиппа получается ловкий, хитрый, закрытый человек. Они стали друзьями. Ричард, видимо, считал, что да – они друзья. Они весело встречают вместе Рождество. Они разделяют ложе – до того они доверяют друг другу. И тут историки 20-го века начинаются мучиться – в каком смысле? – Да в рыцарском. Разделять ложе значит доверять, не бояться, что во сне тебя зарежут".

Наталья Басовская. Историк.
В программе "Все так".

+5

46

Marion написал(а):

Да в рыцарском. Разделять ложе значит доверять, не бояться, что во сне тебя зарежут".

Вот это вот надо большими буквами тем типа историкам над столами написать и повесить! И всяким писателям, которые на этой теме спекулируют!

0

47

milka написал(а):

Вот это вот надо большими буквами тем типа историкам над столами написать и повесить!

Так, видимо, большая часть историков тоже так считает.
Это те, кому хочется себя оправдать несут эти идеи в массы.
Они к себе подобным еще много кого причисляют.  :glasses:

0

48

Да, еще помнится писали, что Ричард с Филиппом ели из одной тарелки. Так  там тоже прикол, ибо это тоже то самое доверие. Тем более когда кузены. Ну ни у кого же не возникает мыслей не хороших, когда Робин и ко пьют все из одной чаши?  :D
Ну и вот. Ведь в свою тарелку отравленную оленину не попросишь слуг положить.

+1

49

Король Ричард
Из книги Ж.Флори Ричард Львиное сердце. Король и рыцарь

Первым политическим жестом Ричарда было освобождение его матери. Хронист Мэтью Пэрис снова видит в этом освобождении королевы осуществление предсказания Мерлина. Ричард поручил реализацию задуманного Гийому Маршалу, который поспешил в Англию, чтобы все исполнить; его опередили, и Алиенора уже была на свободе. Как только она освободилась, она приказала выпустить заключенных, бывших противников ее мужа, заключенных по тем же причинам, что и она.

Другой английский хронист также описывает новые планы Ричарда относительно матери, которая получила разрешение действовать по своему усмотрению. Он добавляет:
«Был дан приказ великим королевства в равной степени подчиняться любому волеизъявлению королевы. Как только она получила такую власть, она сразу же выпустила из тюрьмы всех заключенных Англии: она на собственном опыте убедилась, как это унизительно для человека переносить муки заключения».

Алиеноре были возвращены ее владения, увеличенные Ричардом. Очень быстро, несмотря на свой возраст (ей было шестьдесят семь лет), она вернулась к активной деятельности и повела себя как настоящая королева Англии, или, по меньшей мере, как регентша королевства с единодушного согласия баронов. Тех, кто остался ей верен. А что же с другими?

А здесь существовала проблема, которую надо было решить: как вести себя с баронами, оставшимися верными старому королю, а следовательно, являвшимися врагами ее и ее сына? Они все боялись гнева Ричарда. Первый, кто испытал его действие на себе, был сенешаль Анжу Этьен де Марсе, которого называли «диким и повелевающим»: от него Ричард безотлагательно потребовал сокровищ отца. Заключенный, доставленный в Винчестер в кандалах, Этьен вынужден был отдать Ричарду тридцать тысяч анжуйских ливров, и пообещал еще пятнадцать лишь бы снискать благосклонность.

Однако Ричард, кажется, удержался от «бесплатной» мести баронам, искренне верных Генриху II, и даже вознаградил некоторых за верность. К тому же он выразил презрение и безжалостность к тем, кто предал старого короля и перешел на его сторону, потому что так было выгоднее.
Доброжелательная манера, в которой он проявил себя по отношению к нескольким наиболее преданным людям старого короля, к Морису де Краону, Будену де Бетюну, Гийому Маршалу, может быть рассмотрена как показательная черта его характера и его отношения, продиктованная мотивами одновременно рыцарскими и политическими: он не хотел отбить охоту к верности монарху, бывшему или... настоящему, а наоборот, хотел показать, что верная служба хорошо вознаграждается. Гийом Маршал называл чудом такое отношение Ричарда.

Ведь приход к власти Ричарда подвергал Гийома большой опасности; Генрих пообещал ему руку богатой наследницы, а восхождение на престол его восставшего сына могло лишить его не только этой надежды, но и свободы, титула маршала, даже жизни, учитывая недавние события. Его опасения удвоились, когда король, обращаясь к нему, намекнул на лошадь Ричарда, которую Гийом убил за несколько дней до этого во время побега Генриха в Шинон. Ричард считал, что Гийом хотел убить его, нр ему это не удалось. Маршал осмелился уточнить правду, несмотря на опасность, которой он подвергался, противореча будущему королю Англии. Вот какими словами он описывает свою первую встречу с новым королем:
«Маршал, недавно вы хотели моей смерти и, несомненно, вы бы меня убили, если бы я своей рукой не отбросил ваше копье; это был для вас очень плохой день. Гийом ответил графу: «У меня никогда не было намерения убить вас; я еще достаточно силен, чтобы справляться со своим копьем; если бы я хотел, я бы настиг вас, как это было с вашей лошадью. Убив ее, я не считаю, что поступил плохо, и мне не в чем раскаиваться». Граф ответил ему: «Маршал, вы прощены, я не держу обиды на вас».

Значение эпизода довольно ясно: король Англии стирал обиды и забывал жалобы графа Пуатье. Для Гийома это было большим облегчением, он мог продолжать служить и надеяться. Ричард оставил при себе этого примерного рыцаря, былого наставника его брата Генриха, и дал ему, пятидесятилетнему рыцарю, в жены одну из самых богатых наследниц Англии, молодую, семнадцатилетнюю Изабеллу де Клэр, графиню Стригиля и Пемброка, сделав его, таким образом, одним из самых богатых баронов королевства. Не упустим существенного замечания: его отец Генрих лишь пообещал графиню, а Ричард отдал ее ему.

Герцог Нормандии, король Англии

Успокоенные таким образом, приверженцы Генриха II переходили на сторону Ричарда чаще всего с энтузиазмом. Их можно увидеть в ближайшем окружении нового короля.
На тот момент времени Ричард был всего лишь графом Пуату; 20 июля 1189 г. он станет герцогом Нормандии, архиепископ Руана вручит ему герцогский меч и передаст знамя в ритуальной церемонии, сравнимой по форме и употребляемой для ее описания лексике с посвящением в рыцари; на самом деле речь идет о герцогской инвеституре, копировавшей коронационную церемонию западнофранкских королей".

По случаю этих церемоний Ричард проявил небывалую щедрость, которую можно расценивать как благоприятные политические шаги, способствовавшие усилению его власти. Так, Ротру, наследнику графа Першского, он дает в жены свою племянницу Матильду (дочку своей сестры Матильды и Генриха Льва, герцога Саксонского), что обеспечивает ему ценный союз для получения гарантии лучшей защиты беспокойного региона его империи на границах Мэна, значительно ослабленного последними конфликтами. Перед прибытием в Англию для получения короны Ричард принял меры относительно Аквитании, Мэна и Анжу, как для мира, так и для обеспечения безопасности своей империи, как отмечает Рауль де Дицето. Он также позаботился о безопасности Тура, в стратегической важности которого он мог недавно убедиться и который был яблоком раздора между Филиппом и Плантагенетами.

Кстати, по этому поводу Ричард встретился с королем Франции. Встреча состоялась 22 июля между Шомоном и Три. Ричард еще не был коронован, но уже проявил новый подход к старым проблемам, что приблизило его к внешней политике отца, а не к той, которую он отстаивал, будучи всего лишь графом Пуату. Филипп выдвинул те же требования, он хотел вернуть нормандский Вексен вместе с Жизором.

Ричарду удалось заставить его уступить после обещания выплаты четырех тысяч марок возмещения военных затрат дополнительно к двадцати тысячам, уже обещанным Генрихом на встрече в Баллоне после поражения в Мане. К тому же он, наконец, принял обязательство жениться на Аэлис. Ничто теперь не может помешать этой свадьбе. Со своей стороны Филипп согласился вернуть своему вчерашнему союзнику все земли, недавно завоеванные с его помощью во владениях отца, особенно Тур, Ман и Шатору, кроме Грасэ и Иссудена, которые остались у короля Франции. В общем, этот договор был-довольно благоприятен для Ричарда, который получил больше, чем пообещал Филиппу, в частности Жизор и Вексен. Французский хронист Ригор выразил чувства французов по этому поводу: Жизор должен быть возвращен королю Франции. Это предрекали даже знаки свыше: на следующий день после заключения этого соглашения (и Ригор заботится о том, чтобы эти два события были упомянуты в одной фразе), когда граф Пуату переправлялся на лошади и со своими людьми через деревянный мост, ведущий в Жизор, мост сломался и Ричард упал в ров со своим конем.

Проверив состояние своих континентальных владений, Ричард начал собираться к отплытию в Англию. Он хорошо понимал, как когда-то и его отец, что значит держать в своих руках всю власть на таком пространстве, как Великобритания. Однако ему нужно было еще решить судьбу младшего Жана, который так поздно присоединился к своему старшему брату, что все боялись за него. Конечно, Жан пришел мириться с братом, и тот отнесся к нему с «уважением», однако неизвестно, что таило в себе будущее. Ричарду ничто не мешало предоставить ему важный удел, в частности на континентальной территории, имеющий стратегическое значение и большое количество замков.

Он вел себя великодушно по отношению к младшему брату; перед отбытием в крестовый поход, так как ничто уже больше этому не препятствует, он выполнил обещания, данные отцом, и 20 августа женил его на наследнице графа Глостера, несмотря на протест Балдуина, архиепископа Кентерберийского, который запретил эту свадьбу, так как они были родственниками в третьем колене.

К этим владениям Ричард потом добавит четыре графства в Англии и земли в Ирландии, что будет соответствовать обещаниям отца пожаловать земли, стоящие четыре тысячи дохода. Если верить некоторым очевидцам, великодушие Ричарда по отношению к Жану было даже чрезмерным, неуместным, и многие отвернулись от младшего; многие остерегались этого брата, который ждал лишь отправления Ричарда в крестовый поход, чтобы замысли ть заговор против него. Для многих размеры этих уступок такому непостоянному человеку, как Жан, свидетельствовали о намерении Ричарда не возвращаться из Святой земли и оставить королевство брату.

На самом деле эти слухи пустили сторонники Жана, которые начали усиленно укреплять свои крепости. Вскоре после отъезда Ричарда многие представители знати перешли на сторону младшего брата и ополчились против Ричарда, что предвидел и предупреждал Гийом Лоншан, назначенный канцлером королевства.

В действительности Ричард не доверял своему брату и земли, которые он дарил,' какими бы большими они ни были, не представляли для него реальной угрозы, так как не были целостны и не обладали ни стратегической, ни военной значимостью. К тому же они не составляли то, что ценилось больше всего, — анжуйскую империю, сердце которой находилось во Франции. Недоверие Ричарда к Жану было вполне реальным, несмотря на все подарки. Он также не доверял своему сводному, незаконнорожденному брату Жоффруа, назначенному отцом епископом Линкольна, а потом ставшему канцлером.

Генрих II очень любил его и всегда отдавал предпочтение ему, а не Ричарду или Жану. Он пообещал сделать его архиепископом Йорка, что было очень почетным назначением, но Жоффруа не слишком хотел этого, так как отдавал предпочтение верховой езде, охоте и светским развлечениям, а не служению Церкви. Возможно, он не потерял надежды сыграть важную политическую роль и, вероятно, вспоминал, что Вильгельм Завоеватель тоже был незаконнорожденным, что не помешало ему стать королем Англии. Для удовольствия, а также из честолюбия Жоффруа до сих пор отказывался от любого вида назначений. Ричард тотчас же после восшествия на престол назначил Жоффруа архиепископом Йорка, которым тот стал 23 сентября скорее против своей воли. Став священнослужителем и получив высокую должность, он потерял всякую возможность добиться политической должности в мирской жизни.

Что касается Жана, то перед своим отъездом на Святую землю Ричард взял с него клятву, что он ногой не ступит в Англию во время его отсутствия. Позже Алиенора освободит его от этой клятвы, при условии, что получит разрешение канцлера.
Когда Ричард, сев на корабль в Барфлере, прибыл 13 сентября 1189 г. в Лондон, его радостно встретила толпа, уставшая по разным причинам от правления его отца, от его приступов и еще больше от финансовых мер, принятых недавно и считавшихся непомерно высокими, особенно духовенством, упрекавшим его к тому же в беспорядочных любовных связях, в слишком суровых законах и убийстве Томаса Бекета.

Месяц спустя Ричард был коронован в Вестминстерском аббатстве архиепископом Балдуином Кентерберийским. Детальное описание торжественной церемонии дает нам хронист Рожер де Ховден: за высокими сановниками, которые открывают процессию, движутся четыре барона, держа канделябры и свечи, за которыми идет Жан Маршал с двумя золотыми шпорами из королевской сокровищницы; потом идут два графа, Гийом Маршал, ставший графом Пемброка и Стригиля, с королевским скипетром и Гийом Солсбери с жезлом.
За ними идут Давид, брат шотландского короля, и Роберт, граф Лестер, окружая Жана, брата короля, графа Мортэна и Глостера, держащие три меча из королевской сокровищницы; наконец, за шестью графами, которые кладут на стол атрибуты королевской власти, приближается Гийом де Мандевиль, неся королевскую корону, а за ним идет будущий король Ричард, граф Пуату и герцог Нормандии. Заняв место, будущий король произносит три традиционные коронационные клятвы: он клянется нести всю жизнь мир и славу Богу и Святой церкви, обеспечивать правосудие народу и отменять плохие законы и извращенные обычаи, но соблюдать и хранить хорошие; потом Ричард раздевается и происходит помазание святым елеем головы, груди, рук, перед тем как облачиться в королевские одежды; архиепископ передает ему меч, предназначенный для изгнания еретиков и всех врагов Святой церкви; потом два графа надевают на ноги золотые шпоры; наконец, Ричард, одетый в королевскую мантию, коронован; он занимает место на троне и слушает мессу. После церемонии состоялся королевский пир, на котором присутствовало большое количество народа, у каждого свой статус, повод для великолепия и щедрот, которые сильно впечатлили свидетелей.

Ричард отдал приказание, чтобы на празднике не было ни евреев, ни женщин. Мэтью Пэрис дал объяснение этому исполненному указу через несколько дней: «в то время боялись магических выдумок, к которым прибегали во время коронации королей евреи и колдуньи». Дж. Джилингем резко отвергает мнение тех, кто считал, что подобное изгнание женщин было естественным отвращением Ричарда к женщинам, констатацией его гомосексуальности: он хотел сделать банкет для холостяков, так сказать, «веселый праздник».
Как считает английский историк, такое изгнание женщин было нормальным во время английской коронации, и что если следовать такой логике, то все короли Средневековья были гомосексуалистами. Эту точку зрения мы обсудим позже.

Однако во всяком случае такое изгнание не совсем обычно, так как хронист в этом случае не испытал желания уточнить, что оно было содержанием указа, и не придумал причины для его оправдания. Впрочем, неизвестно, был ли указ выполнен, и привел ли он к каким-нибудь протестам или беспокойствам.

То же самое касается и изгнания евреев. Несмотря на запрет, многие из них хотели участвовать в праздновании и пожелать королю счастливого царствования, подарить подарки, чтобы показать свою привязанность в эпоху, когда некий скрытый антисемитизм начал обостряться, как всегда, когда начинались разговоры о крестовом по: ходе: многие христиане имели тенденцию, это хорошо было видно во время первого похода в 1096 г., давать одно название врагам веры и Христа, не только мусульманам, у которых собирались отнять Святые места, но и еретикам и евреям Запада. Охрана короля, сдерживая толпу у входа, постоянно отталкивала евреев, пытавшихся войти, их били, выгоняли и обирали до последней нитки. Результатом такого поведения было большое количество раненых и несколько погибших.

Узнав об этом, жители Лондона начали движение; толпа воспользовалась этим, чтобы проникнуть в город и устроить охоту на евреев, учинить погромы, расхитить имущество, сжечь их дома, вынудить некоторых выбирать между верой и смертью. Многие из них, чтобы избежать резни, принимали крещение. Для многих христиан это также была возможность разворовать их имущество и использовать, в ущерб «врагам Христа», необходимые субсидии для экспедиции против мусульман. Прошел слух, что Ричард сам отдал приказ на эти преследования.

Еврейское сообщество было достаточно многочисленным и относительно богатым в Англии, где Генрих II защищал их, в то время как король Франции Филипп, наоборот, изгонял их из королевства под аплодисменты многих. Ригор, впрочем, поддерживает его в этом и наводит на мысль, что, действуя таким образом, новый король выполнял свой долг, сообразно коронационной клятве.
Некоторые из них сбежали в Англию, где Генрих хорошо принял их, что вызывало со стороны знати и духовенства неблагоприятные комментарии, что свидетельствует о скрытом антисемитизме, о котором поговорим дальше. Ричард де Девиз не без хитрости устами старого еврея рассказывает молодому соплеменнику, как в Англии относятся к евреям: ему надо избегать Лондона (настоящий притон для попрошаек, бандитов, педофилов и проституток) и некоторых других городов, не представляющих особого интереса, таких как Оксфорд, Эксетер, Кентербери, Рочестер; наконец, он должен попытаться поселиться в Винчестере, настоящем «Иерусалиме для евреев», где жители, священники и монахи очень радушно их принимают.

Связывали ли в Англии, как и во Франции, три клятвы короля и этот акт насилия, направленный против евреев? Проживая на христианской земле, они сформировали «враждебное» сообщество, слишком богатое в момент, когда многие крестоносцы, идя воевать за Святую землю за Христа, с трудом могли собрать необходимую сумму, особенно священники, которые платили Саладинову десятину.
Все эти факторы психологического, экономического, религиозного характера смешались и обострились, хотя Ричард объявил, что евреи находятся под его защитой, и приказал найти виновных, возможно особо не надеясь и не упорствуя. Волна погромов достигла других городов, таких как Линкольн и Норвик, достигая наивысшей точки через несколько месяцев в Йорке, где многие евреи, спрятавшись в замке, подверглись атаке фанатичной толпы по наущению экзальтированного отшельника.

Как и в 1096 г., преследуемые евреи предпочитали приносить себя в жертву, чем принимать крещение. Некоторые, конечно, соглашались, чтобы спасти свою жизнь. Напрасно: их все равно убивали. Видя такой размах, Ричард отправил 3 мая 1190 года в Йорк Гийома Лоншана во главе армии, но зачинщики беспокойств уже достигли Шотландии; горожане были вынуждены лишь заплатить налог, и Гийом Лоншан заменил шерифа, причастного к преступлениям.

+5

50

Кстати, тут где - то писали, что Ричард кроме как в Крестовом Походе практически не побеждал. Ну, или что - то подобное.
Недавно наткнулась на следующий факт - в Нормандии Филипп Фр. все время проигрывал Ричарду....

Отредактировано Marion (2011-07-24 18:32:04)

+2

51

Marion написал(а):

в Нормандии Филипп Фр. все время проигрывал Ричарду

РИЧАРД ПРОТИВ ФИЛИППА АВГУСТА (1194-1198)
Ж.Флори. Ричард Львиное сердце. Король-рыцарь

В течение всех первых дней февраля 1194 года, когда Ричард, наконец освобожденный в Майнце, направился в сторону Северного моря, чтобы отплыть в Англию в компании своей матери, Филипп Август также поспешил завладеть землями и крепостями, которые отдал в его распоряжение Жан Безземельный, чтобы заручиться его поддержкой.

Эти владения имели огромную важность: вся Нормандия к западу от Сены (за исключением Руана и его территорий), а также несколько городов на левом берегу реки, в особенности Бодрей, были возможной базой для наступления на Руан. В своем безумном поиске союзников и поддержки Иоанн также передал Бонмулен графу Першскому,  Вандом — графу Блуаскому, раздал он и многочисленные крепости, в особенности те, которые обеспечивали доступ к Турени: Тур, Амбуаз, Монбазон, Монришар, Лош и несколько других менее важных замков.
В Аквитании он уступил требованиям об автономии Адемара Ангулемского, вечного бунтовщика. Ободренный своим успехом, Филипп Август пожелал как можно скорее воспользоваться'этой удачей; захватив однажды, впервые за всю историю монархического правления Ка-петингов, важные порты на Ла-Манше (Виссан, Сен-Валери, Ле Трепор, Дьепп), он торопился завладеть другими крепостями Нормандии, обещанными Жаном до того, пока Ричард не возьмет бразды правления. В апреле 1193 года он уже овладел Жизором и нормандским Вексеном.

В феврале 1194 года он стал владельцем Эврё, Водрея и Нёбурга, откуда совершил попытку овладеть Руаном, безуспешную, так как город надежно охранялся Робертом де Лестером. Потом в Сансе он принял присягу от Жоффруа де Ранкона и Бернара де Бросса, двух аквитанских вассалов Ричарда, которые перешли на сторону короля Франции. Впрочем, Филипп не строил никаких иллюзий — ему предстояло бороться с Ричардом, ставшим еще более неумолимым противником, ведь Жан не смог бы долго сопротивляться. 10 февраля он, впрочем, был лишен своих земель и отлучен от церкви, достаточно поздно. Ветер изменил свое направление.

Покидая Майнц и направляясь в Антверпен, Ричард предпочел не сильно удаляться от мест своего заключения. Как только он почувствовал себя вне опасности, он поспешил помириться с князьями и прелатами Рейнланда, по крайней мере, с теми, кто выступил за него. Открывая еще раз свою довольно опустевшую сокровищницу, он воздал щедростью за их отношение в прошлом и составил новые соглашения, которые пригодятся во время императорских выборов после смерти Генриха VI. Одновременно он создал сеть союзов для своей будущей борьбы со своим врагом, Филиппом Августом, которому он решил отомстить. Ричард также принял присягу архиепископов Майнца и Кельна, епископа Льежа, графа голландского, герцога Брабанта и некоторых других сеньоров Рейнланда. Как с одной стороны, так и с другой шла подготовка к неизбежному противостоянию интересов и политическому соперничеству с ожесточенностью, усугубленной значительным грузом личных обид и неприязни.

Первые конфликты и победа при Фретевале

Ричарду предстояло собрать армию, а это стоило дорого. Поскольку сокровищница оказалась пуста, будучи истощенной выплатой выкупа, дипломатическими щедротами, растратами и междоусобными войнами, он должен был как можно скорее пополнить ее. Ему частично это удалось, воспользовавшись уже знакомыми ему со времен пребывания у власти способами. Король установил новый поземельный налог, предоставил за плату некоторые привилегии еврейским и городским общинам и вновь потребовал платы от занимающих государственные должности с 1189 года. Так как они считали, что стали пожизненными владельцами своих должностей, они с большим неудовольствием восприняли известие, что речь шла всего лишь об аренде. Однако в большинстве случаев должности позволяли им обогатиться, и потому они снова заплатили, не испытывая при этом особого стеснения в средствах. Таким образом, публично и официально они провозгласили «радость» от возвращения короля.

Ричард сразу завербовал армию, состоящую в основном из наемников, валлийских лучников и брабантских копейщиков. Всех их он собрал в Портмуте, откуда намеревался отплыть во Францию в первые дни мая. Буря вынудила его вернуться назад и перенести это мероприятие на 12 мая. Он больше никогда не увидел Англию.

Сойдя на берег в Барфлёре, он был принят там с триумфом как спаситель. Гийом Маршал, который был на его стороне, сохранил воспоминания об этом: толпа торопится, чтобы увидеть его, и она такая плотная, что подкинутое в воздух яблоко не достигло бы земли. Ему дарят подарки, все поют и танцуют, охваченные всеобщей радостью. Все повторяют этот припев: «Пришел могущественный король, а значит, пора уходить королю Франции».
С этого момента нормандцы начали опасаться военных действий Филиппа Августа. В тот же день французский король взял в осаду замок Верней, где он увяз за год до этого. Гарнизон храбро сопротивлялся и позволял себе презрение по отношению к королю Франции, считая, что Ричард очень скоро спасет их.
Однако Ричард пока еще не был в состоянии это сделать. Задержанный бурей, он прибыл в Верней лишь через несколько дней. Из Барфлёра он сначала отправился в Лизье, где он остановился на ночь у одного из своих верных приверженцев, архидьякона Жана д'Алансона.

Тем временем Ричард торопился прийти на помощь Вернёю. Он направился в Тюбёф, куда он прибыл 21 мая. Там от рыцаря гарнизона он узнал, что осажденному городу грозит опасность; ему следовало поторопиться. Не дожидаясь основного состава армии, Ричард отправил несколько отрядов рыцарей и пехотинцев, которые прорвали вражеские ряды и пробились к гарнизону, чтобы укрепить его и поднять боевой дух. Согласно французу Ригору, осадным орудиям короля Франции уже удалось разрушить часть стены, когда пришло сообщение о том, что гарнизон Эврё взят в плен, и большинство, людей казнено. Король, «обеспокоенный и разъяренный», 28 мая покинул осаду, чтобы скакать в сторону Эврё, откуда он прогнал Жана Безземельного. Он разрушил город, не пожалев даже церковь Сен-Торен. Его армия, покинутая в Вернее, сняла на следующий день осаду, бросив часть своего лагеря и провизии, которую сразу же захватили осажденные. Мэтью Пэрис относит этот успех скорее на счет прибывшего Ричарда, заставившего французов бежать:
«Приближался великий праздник Троицы. Но чтобы французы в такой святой день не посмели хвастаться в том, что одержали победу, они на закате дня узнали, что король Англии готовится к сражению, которое произойдет на следующее утро. Эта новость привела в ужас французов, не один раз уже убеждавшихся в храбрости Ричарда и предпочитавших сбежать, а не сражаться. Таким образом, они бросили свой лагерь, к великому своему позору».

30 мая Ричард с триумфом въехал в Верней. В то время пока в Нормандии Филипп Август осадил, захватил и к середине июня разрушил замок Фонтен в окрестности Руана (где находилось всего лишь четыре рыцаря и двадцать сержантов), а потом и Шатоден, войска Ричарда окружили Лош с помощью наваррских воинов, которых Санчо Наваррский, брат Беренгарии, привел сюда, опустошив по пути земли восставших баронов Аквитании, Эмара Лиможского и Жоффруа де Ранкона. Санчо тем временем был вызван в Наварру из-за смерти его отца, но его войска остались на месте и без особого успеха осаждали замок. Ричард тем временем находился в Туре, где 11 июня он получил две тысячи марок благодаря конфискациям и штрафам, наложенным на горожан и на каноников города, которые, на свою беду, поторопились перейти на сторону Филиппа Августа.
13 июня он присоединился к своим войскам в Лоше, который он взял приступом на следующий день. Взятие замка Лош — это важная победа, так как крепость находилась на пересечении важных путей сообщения Турени. Она позволила ему в малые сроки усмирить регион и оставить его за собой.

Чтобы помешать этому, после тщетной попытки заключить перемирие, которая не удалась из-за пуатевинских баронов (Филипп Август хотел, чтобы перемирие распространялось и на них, но Ричард воспротивился этому), король Франции разбил лагерь возле Вандома, где пребывал Ричард. 3 июля оба короля бросили друг другу вызов, и Филипп Август заявил, что начнет на следующий день атаку в Фретевале. Но вопреки обещанию он обратился в бегство, а Ричард настиг его, атаковал арьергард и продолжил преследование, оставив часть армии под командованием Гийома Маршала. Полностью дезорганизованная армия французов разбежалась во все стороны, а Филиппу Августу едва удалось избежать плена: преследуемый своим противником, он зашел в церковь помолиться, в то время как Ричард, считая, что Филипп впереди него, преследовал его галопом на лошади, ему в этом помогал начальник наемников Меркадье, который дал ему свежую лошадь для продолжения погони. На этот раз Ричард имел твердое намерение убить Филиппа или, по крайней мере, взять его в плен. Вернувшись с пустыми руками, он отправился в Вандом, где его армии удалось захватить лагерь короля Франции, и разжился, таким образом, огромной добычей.

Ригор вскользь упоминает эту битву при Фретевале, представленную как банальный инцидент, не имеющий последствий. Для историков она, тем не менее, представляет большой интерес по двум причинам. Первая имеет характер военный и событийный: армия Ричарда имела здесь неоспоримое превосходство. Вторая носит характер практический и документальный. В ту эпоху канцелярия и архивы, в том числе и государственная казна, «ведут» кочевой и передвижной образ жизни и следуют за королем во время любого передвижения, в том числе и по полям битв. Теперь понятно, почему монархи не решались участвовать в генеральных сражениях.
Во Фретевале Филипп попытался блефовать. Он потерял свой лагерь и огромное количество документов, которые необходимо было восстанавливать. Это сложное задание привело к тому, что был создан королевский архив22. Режин Перну права, подчеркивая что «после этого дня много актов, которые должны были бы лежать в Сокровищнице хартий в Национальном архиве, попали в английские архивы».

Вернувшись в Вандом, Ричард с удовольствием констатировал тот факт, что взятие лагеря не привело к беспорядочному грабежу, настоящему бедствию средневековых армий. Наоборот, Гийому Маршалу удалось поддержать дисциплину, и его арьергард остался бдительным, никоим образом не вмешиваясь ни в сражения, ни в сбор дани в лагере побежденных. Когда победители хвастались своим успехом, Ричард высоко и публично оценил поведение Маршала ясными выражениями, которые подчеркивают его чувство стратегии:
«Маршал вел себя так, как не вел себя ни один из вас. Я вам скажу, если вы этого не знаете: если мы будем нуждаться в помощи, мы все можем обратиться к нему и надеяться на него. И по этой причине я придаю его действиям больше значения, чем кому бы то ни было среди нас. Так как мы располагаем хорошим арьергардом, нам нечего бояться врагов».

+4

52

Между перемирием и военными действиями (1194-1196)

Сразу же после Фретеваля Ричард продолжил свою операцию по восстановлению мира и наведению порядка в Аквитании. При поддержке войск Санчо Наваррского он взял замок Тайбург и захватил земли Жоффруа де Ранкона, следом Ангулем и земли Адемара, побежденного 22 июля. Затем он отправился на север, где стал готовиться к новым атакам своего соперника на нормандское пограничье, это вечное яблоко раздора между двумя суверенами. Для этого он созывает баронов в Мане.

Его соперник, хотя и вел кампанию в Аквитании, не оставался пассивным в Нормандии. В то же время Жан Безземельный и граф Арундел осадили замок Бодрей. Этот замок в нескольких километрах от Понт-де-л'Арш представлял большой стратегический интерес: он обеспечивал доступ к мосту через Сену, необходимому для защиты или нападения на Руан. Филипп Август, находясь в Шатодене, прибыл под стены осажденного города в сопровождении нескольких арбалетчиков, неожиданно напал на осаждающих, которые, охваченные паникой, разбежались по окрестным лесам, бросив все осадные орудия.
За этим последовало подписание перемирия, произошедшее где-то между Верноем и Тильером 23 июля. Оно ратифицировало фактическое состояние и предписало поддержание статус-кво, выгодного для короля Франции в Нормандии, так как Филипп Август сохранял за собой не только Бодрей, но и Вексен и Жизор, крепости Вернона, Района, Тильера и Нонанкура, а также многочисленные замки в Верхней Нормандии, в частности Арк, Омаль, Мортемер, Бовуар — последствия уступок Жана Безземельного, которые Ричард не смог изменить. Ричарду лишь позволили восстановить четыре крепости — Дринкур (Нефшатель-он-Брэй), Нёбург, Конш, Бретей.

Это перемирие должно было продолжаться до ноября 1195 года, но довольно часто нарушалось короткими военными операциями за владение некоторыми крепостями.
Отмечено в хрониках принятие как в Англии, так и во Франции мер для лучшего управления королевствами, организации населения и возобновления войны. С обеих сторон готовились армии. Во Франции был установлен «набор сержантов» с уточнением количества военных, которых должны предоставить аббатства, общины и города, а также с уточнением длительности службы и суммы, которые должны выплачивать те, у кого они есть в наличии. В Англии были определены правила избрания судей и установлены различные регламентации относительно евреев и бывших приверженцев Жана Безземельного. Что же касается последнего, то ему были возвращены графства Мортен и Глостер и все что к ним относится, кроме замков, с годовой рентой в восемь тысяч анжуйских ливров.

В августе 1194 года Ричард издал приказ, позволяющий проведение турниров в Англии, несмотря на обновленный запрет папы по поводу этих военных упражнений. Эта мера дала ему множество преимуществ. Она позволила тренировать английских рыцарей на фоне возобновления военных действий и позволила избежать турниров на континенте с риском тайного сговора. Она склонила на его сторону баронов, большинство из которых были большими любителями таких забав, что позволило держать их в.поле зрения, так как сборы были разрешены в точно указанных местах и при королевском контроле. Наконец, это решение пополнило королевскую казну уплатой налога за участие в турнире, сумма которого была пропорциональна статусу участника, с простого рыцаря брали одну марку, с баронов — десять, а с графа — двадцать.

Военные действия возобновились в июле 1195 года, гораздо раньше предусмотренной даты окончания перемирия. Возможно, как считает Рожер де Ховден, толчком к этому послужило в июне неожиданное предложение Ричарду союзничества от императора Генриха VI, и Ричард колебался, не зная, стоит ли принимать это странное предложение. Филипп Август узнал об этом и, разорвав соглашение о перемирии, уничтожил несколько замков в Нормандии.

В августе было заключено новое перемирие и предложен мир на следующих условиях: Людовик, сын Филиппа Августа, женится на Алиеноре, племяннице Ричарда, который передаст им Жизор, Нёфль, Вексен и двадцать тысяч марок серебром. А Филипп вернет Ричарду все завоеванное в Нормандии. Залогом этого соглашения было возращение Аэлис ее брату, который, как мы знаем, сразу же выдал ее замуж за Жана, графа Понтье. Несмотря на предложение соглашения, военные действия возобновились. Чтобы положить этому конец, оба короля встретились в окрестностях Водрёя. Однако во время обсуждения стена замка, «подорванная французами», обвалилась. Это странное поведение Филиппа Августа, подорвавшего с помощью своих же инженеров крепость, которой он обладал, сильно заинтриговало историков. Однако его можно объяснить если, как резонно отмечает Дж. Джилингем, король Франции понимал в этот момент, что не сможет удержать эту крепость.

Король предпочел разрушить Водрёй, чтобы он не попала в руки врагов. Ричард, приведенный в бешенство таким отношением, напал на Филиппа, которому удалось сбежать, преодолев мост через Сену. Мост, разрушенный после его прохождения, сделал его недосягаемым. Ричард проник на земли короля и уничтожил урожаи и фруктовые деревья. Дальше на юг его войска захватили Иссуден и некоторые другие города региона Бурж, компенсируя потери в Нормандии. Но некоторое время спустя стало известно, что император Марокко победил в Испании и теперь осаждает Толедо. Оба короля пришли к соглашению продлить мир до 8 ноября.

Это перемирие соблюдалось не более, чем предыдущие. Сражения возобновились в Нормандии, где Ричард взял в осаду замок Арк. Его войска были обращены в бегство прибытием войск Филиппа, который разрушил Дьепп и корабли, которые там находились, пока сам не был изгнан Ричардом. Сражения продолжались в Берри. Филипп Август оказался в затруднительном положении в Иссудене, где он сел в оборону, намереваясь защитить его. Пригород был разрушен Меркадье.
Однако войска Ричарда быстро сняли осаду «после чудодейственного вмешательства Бога», как отмечает Ригор. Ричард, по сообщению хрониста, согласился принести оммаж Филиппу за Нормандию, Пуату и Анжу.

За этим последовало новое перемирие до декабря 1195 года, ратифицированное мирной встречей, которая состоялась в январе 1196 года в Лувьере.
Пункты перемирия в Лувьере были более благоприятными для Ричарда, и по-видимому, к этому времени его армия имела преимущество. Король Франции вернул ему Иссуден и прилегающие к нему территории, а также все, что он захватил в Берри, Оверни и Гаскони. Он возвратил ему Арк и Омаль, все замки, захваченные в ходе войны. Таким образом, Ричард получил всю Нормандию, кроме Вексена и некоторых замков, таких как Верной, Район, Паси, Иври и Нонанкур. В Аквитании король Франции признал, что его бывшие союзники, графы Ангулема и Перигё, а также и виконт Бросса, являются вассалами Ричарда и должны присягнуть ему и нести военную службу. В случае нарушения условий договора нарушивший должен будет заплатить пятнадцать тысяч марок.

И снова соглашение осталось лишь на бумаге. Мир при Лувьере тотчас же был нарушен Филиппом Августом, который тщетно потребовал, чтобы архиепископ Руана присягнул ему. И снова возобновились военные действия. Филипп собрал армию, осадил Омаль, который он захватил в апреле, потом Нонанкур. Тем временем Ричард узнал о нарушениях договора и захватил Жюмьеж. В Англии же появился некий Гийом Фиц-Осберн, прозванный Бородач, который стал предводителем бедняков и простого народа. Он вызвал беспорядки в Лондоне и, в конце концов, попал в плен из-за предательства. Должностные лица приговорили его к смерти.

Война предстояла беспощадная, в особенности, когда дело касалось Нормандии. Это видно из всех дипломатических переговоров, которые проходили весной 1196 года.
Ричард пытался склонить на свою сторону Бретань, предпринявшую слабые попытки провозгласить независимость. Для этого он старался оказать давление на принцев. Он вызвал ко двору вдову Жоффруа, Констанцию Бретонскую, вышедшую снова замуж за Ранульфа Честерского, осевшего в Бретани. Он также пытался обеспечить себе опеку над Артуром. Но план не удался. Констанцию забрал муж, и Артур не смог ее освободить. Поддерживаемый бретонскими магнатами, он укрылся при дворе Филиппа Августа и решительно выступил против Ричарда, а его люди опустошили земли последнего. В ответ Ричард устроил военные походы в Бретани и вынудил бретонцев подчиниться. Это еще сильней подтолкнуло короля Франции к неизбежности возобновлению войны.

+3

53

ЗАМОРСКИЕ ПОДВИГИ
За морем Ричарду еще больше, чем на Кипре, противостоят вражеские всадники, практикующие методы сражения, которые полностью дестабилизировали во время первого крестового похода рыцарей Запада. Они привыкли использовать массовое фронтальное нападение, за которым следует рукопашная схватка, «спрессованное» сражение. Турки, наоборот, легче вооружены и делали ставку на скорость, и уклонялись от ближнего боя, широко использовали засады и внезапные атаки, симулированные бегства и особенно сражения на расстоянии, в ходе которых использовались дротики, копья и стрелы, с использованием которых не были знакомы западные рыцари с момента изобретения наклонного копья в конце XI века. Турецкие всадники пользовались луком и даже во время бегства оборачивались, чтобы выпустить в их врагов смертоносные стрелы. Хронисты Первого крестового похода не преминули подчеркнуть странность их тактики и осложнения, которые испытали из-за этого христиане.

Почти век спустя крестоносцы Ричарда снова доказывают это, в связи с чем Амбруаз замечает:
«Преследование турок было напрасным, их невозможно было настичь, они похожи на ядовитую и невыносимую муху: вы их преследуете, они убегают, вы возвращаетесь, они преследуют вас. Так эта отвратительная раса сильно
беспокоила короля. Он на них нападал, они убегали; он возвращался, а они его преследовали».

Здесь, в Палестине, Ричард совершил большую часть своих подвигов, за которые его вознаградили авторы его истории. По свидетельствам хронистов, эти подвиги совершались во время нескольких ключевых событий похода и были отмечены всеми, правда, в зависимости от намерений, с различной долей внимания.

Захват египетского судна

Первый из подвигов Ричарда, пересказанный всеми хронистами, произвел неизгладимое впечатление на всех крестоносцев и сильно повысил популярность и признанность короля Англии. Флот Ричарда, направляясь в Акру, встретил по дороге большой египетский корабль, который спешил на помощь бастиону этого осажденного христианами на протяжении нескольких месяцев города. Слишком тяжелый, чтобы скрыться, и уязвимый из-за слабого ветра корабль был атакован моряками Ричарда, которые потопили его после того, как забрали часть груза. Этот захват, в общем достаточно обычный и бесславный (действительно, что мог сделать один корабль против пятидесяти быстрых галер?), стал поводом для достаточно любопытных и ярких описаний подробностей.

Француз Ригор, и это не удивительно, представляет эпизод в самых мрачных тонах. Он говорит о «прекрасно вооруженном» корабле, оснащенном бутылками с греческим огнем, баллистой, луками и другим оружием, а также с очень храбрыми воинами, которые все были убиты королем Англии, когда расколовшийся корабль пошел ко дну. Чтобы не лишком восхвалять одного лишь короля Англии, он берет на себя труд добавить, что французы тоже взяли другой корабль Саладина возле Тира, однако данный эпизод не сильно привлек внимание хронистов.

Рауль де Коггесхолл, не более многословный, и вовсе умалчивает о личном подвиге Ричарда. Для него этот корабль был переполнен богатствами, и на его борту находилось семьсот храбрых молодых людей. Атакованный галерами с шипами, корабль пошел ко дну, его корпус раскололся, живыми схватили восемьдесят человек. Затем флот «с радостью» пришвартовался в Акре. Гийом де Нефбург, еще более краткий, тоже не придает никакой роли Ричарду и не прославляет эпизод, упоминая лишь ожесточенную защиту сарацинами корабля, перед тем как тот с пробитым корпусом пошел ко дну.

Рауль де Дицето говорит об этом не больше. Для него корабль был замечен случайно 6 июня 1191 года. На нем находилось тысяча пятьсот человек, глиняные кувшины с греческим огнем и змеями, предназначенными для того, чтобы быть брошенными в лагерь христиан в Акре.
Галеры напали на него, один из гребцов подплыл к нему и просверлил корпус буром, и вернулся назад живой и невредимый. Пока корабль тонул, Ричард взял в плен людей, а тысячу триста человек приказал утопить в море, а в качестве пленных оставил двести человек.

Мэтью Парис в некотором роде опирается на этот рассказ: он описывает корабль, нагруженный богатствами и с тысячью пятьюстами человек на борту, окруженный христианскими галерами. Ричард приказывает выдать оружие своим солдатам, и начинается ожесточенное сражение, в то время как корабль из-за полного штиля остается неподвижным; итак, один из гребцов Ричарда, умелый ныряльщик, ныряет под корабль и продырявливает в нескольких местах захваченный корабль; Ричард приказывает утопить тысячу триста человек с этого корабля и оставляет только двести, чтобы получить за них выкуп. За неимением храбрости, Ричард приводит доказательство щедрости, раздавая продовольствие голодной армии в Акре.

Ричард де Девиз определяет Ричарду более активную роль в захвате этого «чудесного корабля, самого большого после ковчега Ноя». Для него Ричард лично присутствовал среди сражающихся, был даже в первом ряду, так как он всегда был рад продемонстрировать свою храбрость. Приблизив свои галеры, он первым атаковал корабль, пока тот не утонул как свинцовый, хотя хронист не объясняет причин.

Амбруаз, конечно, неустанно следует за Ричардом и за его ролью в этом эпизоде, который он описывает довольно долго. Эта роль, однако, скромная. Для него этот большой корабль, на котором находилось восемьсот са-рацинов, покрытый с одной стороны зеленым фетром, а с другой желтым, казался произведением фей, и хотел, чтобы его восприняли как генуэзский корабль (заметим, что текст дает «englies» , исправленный на «genois» после латинского перевода). Но один из матросов Ричарда узнал в нем корабль сарацинов и сообщил об этом королю:
«Он сказал королю: „Сир, послушайте меня! Убейте меня или повесьте, если этот корабль не турецкий". Король ему ответил: „Ты в этом уверен?" „Да, сир, конечно. Отправьте к ним другую галер, и пусть их не поприветствуют: вы увидите, что они сделают и какой они веры". Король отдал приказ: галера приблизилась к ним, но не поприветствовала, а они, не подозревая о нашем приближении, начали стрелять из дамасских луков и арбалетов. Король и его люди были совсем близко, чтобы атаковать, и когда они увидели, что те стреляют по нашим, они сразу же напали на них. Они защищались очень хорошо, и их дротики и стрелы лились как проливной дождь. С обеих сторон началась рукопашная схватка. Кораблю не хватало ветра, чтобы сдвинуться, и наши часто настигали его, но они не осмеливались подняться на борт и не могли его ликвидировать. Итак, король поклялся, что прикажет повесить людей с галер, если они уступят и дадут туркам сбежать: они бросились, нырнули с головой, проплыли под кораблем и, вынырнув с другой стороны, прикрепили веревки к веслам корабля неверных, чтобы сбить их с толку, смутить их и остановить корабль. Наконец они приблизились и так хорошо зацепились, что сами залезли на корабль».

Несмотря на- эту угрозу, способную толкнуть моряков и воинов на подвиги, атаки людей короля отбиты. Ричард приказывает галерам толкать корабль, чтобы потопить его.
«Наконец сарацины сделали столько, что им удалось прогнать наших людей. Но они вернулись на галеры и заново начали атаковать. Король приказал штурмовать вражеский корабль до тех пор, пока не пустят его ко дну. Они бросились на него, таранили его так хорошо, что пробили несколько отверстий, и из-за этих дыр корабль утонул. Вот и закончилось сражение».

Амбруаз затем подчеркивает важность этого захвата: на корабле, говорит он, было восемьсот элитных турецких воинов, провизия, греческий огонь и «двести черных и мерзких змей», по словам того, кто их туда загрузил. Если бы не Ричард, делает он выводы, этот корабль накормил бы осажденных, и Акра никогда не была бы взята христианами:
«Если бы этот корабль вошел в порт, никогда бы Акра не была взята, столько средств защиты он вез. Но Господь, который думает о своих, помешал ему, а также хороший король Англии, который всегда был авантюристом в сражении»

Однако, мы это заметим, Амбруаз не говорит о личной роли короля в этом захвате, а только отзывается о нем как о начальнике, отдающем приказы. У Рожера де Ховдена роль Ричарда занимает гораздо больше места. На этот раз это он (а не моряк) обнаруживает обман этого корабля сарацинов, желавших пройти как корабль короля Франции, водрузив его флаг. Во всяком случае, так представляются моряки посланникам, отправленным королем. Но Ричард не дурак и отвечает: «Они солгали! Ведь король не обладает таким кораблем!» Потом он отдает приказ своим солдатом атаковать и потопить корабль. После победы и потопления большинства сарацинов Ричард проявляет великодушие к своим морякам и раздает все захваченное добро.

Мы можем быть одновременно только поражены расхождениями и совпадениями этих рассказов. Расхождения заключаются главным образом в идентификации корабля и в роли Ричарда, который, вероятно, ограничился отдачей приказа о нападении, пообещав суровое наказание морякам, если они его упустят, и вознаграждением их частью добычи после захвата, доказывая свою щедрость, как и следует военачальнику, и прежде всего королю. А победа на суше должна быть присвоена полководцу, который обычно скачет во главе своих рыцарских эскадронов. Отсюда до определяющей роли Ричарда в том неравном морском сражении лишь один шаг, который некоторые хронисты преодолели маленькими прыжками.

Слава победы, при всем положении дел, пришла к королю, и он был триумфально встречен в Акре. Не переоценили ли хронисты важность этого захвата? Вероятно, да, но стоит отметить, что арабские писатели тоже сильно сожалели об этой потере. Имад ад-Дин сообщает, что капитан корабля, увидев, что его корабль неподвижен, а сарацинские воины побеждены, предпочел потопить свое судно и отправить его вместе с пассажирами на дно, а значит, в рай.

+3

54

РИЧАРД ПРОТИВ ФИЛИППА АВГУСТА (1194-1198)
Беспощадная война (1196-1197)

Ж.Флори. Ричард Львиное сердце. Король-рыцарь; пер. с фр. А.В.Наводнюка. - СПб.: Евразия, 2008. - 666 с

Самые серьезные военные действия начались весной-летом 1196 года. Завоевания вели к разрушению крепостей, переходивших по несколько раз из рук в руки, к сожжению деревень, уничтожению гарнизонов, обвиненных в неверности, ослеплению пленников, отправляемых затем соперникам в назидание.
Это война с обеих сторон была отнюдь не «рыцарская». Она оказалась весьма благоприятна для Филиппа Августа, которому удалось вступить в союзничество со многими князьями, особенно с Рено Булонским и Бодуэном де Эно.
С помощью Бодуэна Филипп разорвал мирный договор, захватил Вьерзон и осадил Омаль, который Ричард тщетно пытался освободить после взятия Нонанкура по причине предательства владельца замка. На сей раз, в отличие от событий во Фретевале, именно английские хронисты замалчивают поражение, в то время как Ригор, наоборот, подчеркивает его размеры.
Армия Ричарда покинула поле боя, оставив Омаль королю Франции, который разрушил укрепления города, уже сильно поврежденные его осадными орудиями. Затем он прибрал к рукам и замок Нонанкур.

Эти успехи беспокоили -Ричарда, который ожидал нападения на Нормандию. Готовясь к нему, он решил построить в Андели огромную крепость Шато-Гайяр, несмотря на протест архиепископа Руана, владельца этой земли. Из-за захвата Ричардом этих земель архиепископ отлучил от церкви герцогство Нормандию, в течение многих месяцев здесь не осуществлялась религиозная служба, мертвых не хоронили по христианским обычаям, пока не был найден компромисс, предложенный папой Целестином III. В качестве компенсации Ричард оставил архиепископу Дьепп. Пока он отмечал рождественские праздники 1196 года, а его двор находился в Бюре, Нормандия по-прежнему находилась под отлучением и сильно страдала от этого.

В течение многих месяцев Ричард вкладывал все средства в строительство Шато-Гайяра, работой над которым он руководил сам с июля 1196 года. Руины этого укрепления и сегодня впечатляют.
http://s44.radikal.ru/i103/1008/5a/7d67fdc24d53t.jpg

Само местоположение, гористый отрог, выступающий над Сеной стометровым отвесом, делает крепость неприступной. Высокие и массивные стены с двойной эллиптической оградой и массивным круглым донжоном усиливают это впечатление. Шато-Гайяр, придуманный и построенный королем Англии, является примером военной архитектуры того времени и свидетельствует о стратегическом гении Ричарда в этой области. Здесь были учтены все средства военной техники, в частности, предусмотрено интенсивное использование лучников и упразднены мертвые, непростреливаемые пространства, а также увеличено количество  слегка выступающих башен, позволяющих лучникам и арбалетчикам простреливать любое место у стены, где нападающие могли бы укрыться и сгруппироваться, чтобы попытаться пойти на штурм.

С самого начала строительства Шато-Гайяр поражал французов, несмотря на пророческие бахвальства, реальные или выдуманные, Филиппа Августа. Если верить Геральду Камбрийскому, король Франции высказал пожелание, чтобы его стены были из железа, настолько он был уверен, что этот замок однажды достанется ему вместе со всей Нормандией.

Крепость будет взята, как мы знаем, Филиппом Августом в течение лета 1203 года. А на данный момент она ему перекрывала доступ в Нормандию и представляла угрозу для Вексена, который Ричард надеялся получить обратно.
Чтобы достичь этой цели, Ричарду было необходимо уравновесить дипломатические успехи Филиппа и найти новых союзников. Он их нашел благодаря уже упомянутой свадьбе его сестры Жанны с графом Раймундом VI Тулузским.
Гийом де Нёфбург дает ошибочную дату этой свадьбы (которая состоялась в октябре 1196 года, а не 1197 года), но он единственный, кто оставил к этому событию значимый комментарий:

«Итак, к этому времени с Божьей помощью завершилась тулузская война, которая была центром забот знаменитого короля Генриха и его сына Ричарда и которая в течение четырех лет повлекла за собой смерть большого количества людей. В конце концов, граф Тулузский, заключив соглашение с королем Англии, женился на его сестре, которая раньше была женой короля Сицилии и которая, из-за преждевременной кончины короля, была возвращена брату. Событие это сопровождалось грандиозной церемонией. Так был положен конец этой надуманной ненависти. Также король Англии, который в какой-то  степени должен
был разорваться и вести войну на трех фронтах (...) в регионах Бретани и Тулузы, мог отныне полностью посвятить себя третьему фронту, то есть конфликту, который противопоставлял его королю Франции. С этого момента он начал сильнее и жестче бороться со своими врагами. С одной и с другой стороны каждый боролся всеми своими силами»

Чтобы достичь этого соглашения, Ричард вынужден был пойти на некоторые жертвы: он отказался от своих извечных претензий на Тулузу, признал за своим новым шурином право владения Керси, а в качестве приданого даже передал Жанне графство Ажан, которое является уделом герцога Аквитанского. Но эти отречения освободили его от большого груза и от постоянной угрозы с южного фланга. Войска наемников, которые опустошили бретанские и тулузские села под предводительством Меркадье, возвратились в Анжу.

Война возобновилась весной 1197 года и была отмечена многочисленными преступлениями. 15 апреля Ричард напал на порт Сен-Валери (которым владел граф Понтье, союзник короля Франции), сжег город, захватил мощи его святого покровителя и привез их в Нормандию. Издав постановление о торговой блокаде его врагов в Англии, он сжег в качестве показательного примера корабли, нагруженные провизией, которые он обнаружил в порту, захватил весь груз, раздал его своим солдатам и приказал повесить экипажи кораблей.
Эта энергичная манера использования груза заставила задуматься графов Эно и Фландрии, ведь богатство этих регионов было получено путем традиционной торговли с Англией. Куя железо пока оно горячо, летом 1196 года Ричард отправил к Бодуэну Фландрскому и Рено Булонскому посольство под руководством Гийома Маршала. Ему удалось подписать договор, отмечающий полную перестановку сил и союзов. Оба князя покинули лагерь Филиппа и перешли к Ричарду, к большому несчастью короля Франции. Со своими армиями наемников они начали грабить его земли.

Со своей стороны, Ричард перешел в наступление на восточную Нормандию. В мае 1197 года его войска под командованием Гийома Маршала захватили замок Мильи. Маршал лично принимал участие в нападении и взял несколько пленных, которых он отправил к королю Англии. Последний на этот раз высказал ему претензии, что в его возрасте (пятьдесят два года) и особенно при его статусе он должен был командовать атакой, а не принимать самому в ней участие, что ему не надо уже доказывать свою храбрость, и дать проявить себя молодым:

Король сказал: «Сир Маршал, Это не хорошо, это плохо, Человеку такого высокого положения И такой непревзойденной храбрости Нужно было оставить молодым Заниматься этим».

Некоторое время спустя в ходе той же операции наемники Меркадье взяли в плен более интересного персонажа. Речь идет о епископе Филиппе де Дрё, епископе Бове, кузене короля Франции и заклятом враге Ричарда, о котором,  он распространял ложные слухи и который пытался всеми способами отсрочить освобождение Ричарда. Узнав, что на его замок Мильи напали, епископ осмелился встать (и хронисты сильно упрекают его в этом) во главе армии не духовной, а военной. Взятый в плен Меркадье, он был передан довольному Ричарду, который  сразу же поместил его в тюрьму Руана, отвергнув любые предложения выкупа. Епископ отправил папе жалобу о плохом отношении,
проявленном к человеку Церкви. Понтифик безуспешно обращался к Ричарду, который в качестве ответа отправил кольчугу своего пленника со словами: «Это и есть туника вашего сына?»
Папа все понял с полуслова и вынес свой вердикт: этот епископ был взят в плен с оружием в руках, как настоящий воин. Он может заплатить выкуп, став солдатом Марса, а не Христа. Епископ Бове пытался еще ходатайствовать перед своим победителем, предлагая огромный выкуп. Его капелланам, прибывшим просить для него пощады, Ричард сказал следующие слова, записанные Гийомом де Нефбургом:

«Я назначаю вас судьями между вашим сеньором и мной. Все плохое, что он мог мне сделать, всю боль, которую он мне причинил, я готов забыть, за исключением одного: когда, вернувшись с Востока, я стал пленником римского императора, ко мне относились с уважением согласно моему королевскому статусу, и прислуживали с должной честью. Но однажды вечером приехал ваш господин, и на следующее утро я узнал о мотивах, которые его привели, и о том, что он задумал вместе с императором. Результатом всего этого было то, что рука императора надавила на меня, и на меня надели кандалы и цепи, которые вряд ли бы вынесли лошадь или осел. Судите сами, какого рода заключение должен получить от меня ваш хозяин, который обеспечил мне то, в каком находился я»

Чуть позже Бодуэн, новый союзник Ричарда, получивший пять тысяч марок серебром, взял Дуэ и осадил Аррас. Два короля вели борьбу противопоставленными союзниками, однако избегали личного столкновения. Филипп взял Бурж и Дангю в окрестностях Жизора, а также попытался освободить Аррас. Однако, разрушив мосты и открыв шлюзы, граф Фландрии изолировал войска короля Франции, который, находясь в ловушке, предложил мир, после того как попытка подкупить и переманить Бодуэна в свой лагерь окончилась неудачей.

+3

55

РИЧАРД ПРОТИВ ФИЛИППА АВГУСТА (1194-1198)
Беспощадная война (1196-1197)

Ж.Флори. Ричард Львиное сердце. Король-рыцарь; пер. с фр. А.В.Наводнюка. - СПб.: Евразия, 2008. - 666 с.

В сентябре 1197 года Ричард дал разрешение графу Тулузскому принять перемирие на один год и четыре месяца. В течение этого времени, имея развязанные руки на юге, король Англии захватил Овернь, а также дюжину замков, принадлежащих Филиппу.
Заключенное перемирие соблюдалось не намного лучше, чем предыдущие, и подготовка к войне, укрепление замков, переход в состояние защиты и дипломатические переговоры шли полным ходом.

Одна из таких сделок требует особого внимания: речь идет о выборах на императорский трон, последовавших за смертью Генриха VI, случившейся 28 сентября 1197 года в Мессине. К этому времени его сыну, будущему Фридриху II, исполнилось всего лишь два года. Императорская корона передавалась не по наследству, а с помощью выборов, что привело к оживленному соревнованию. Брат покойного, Филипп Швабский, являлся кандидатом от партии Гогенштауфенов, поддерживаемой Филиппом Августом. Его соперник, партия Вельфов, союзница Ричарда, уставшая от бесконечных выступлений армии в Италии в защиту Сицилии, отвергала эту кандидатуру. Поддерживаемая рейнскими князьями, она предложила корону Ричарду Львиное Сердце. Это предложение, несомненно, обрадовало короля Англии, который наслаждался своей победой. Однако, будучи реалистом и более озабоченный интересами своей империи, чем продолжением титула без территориальной поддержки, Ричард разумно отклонил предложение, а на свое место предложил своего племянника Оттона Брауншвейгского, сына сестры Матильды и герцога Саксонского Генриха Льва, умершего два года назад. Оба кандидата, выбранные своими сторонниками, боролись за трон до июля
1198 года, когда Оттон был избран, но не был признан всеми.

Летом 1197 года Ричард одержал новые дипломатические успехи. Он не только укрепил уже установленные связи с князьями Рейнланда и Нидерландов, но также заключил союз со многими сеньорами, бывшими союзниками короля Франции. Среди них были графы Сен-Поль, графы Жоффруа де Перш и Людовик де Блуа, которые присоединились к графам Фландрии и Эно и к бретонцам Артура. Со своей стороны, Филипп пытался переманить вассалов своего противника, но ему удалось завербовать лишь двух беспокойных баронов Аквитании, уже довольно известных — Эмара Лиможского и Адамара Ангулемского.

Год 1198

Военные операции возобновились в конце лета 1198 года. Бодуан Фландрский вновь завоевал Артуа, Эр и 6 сентября выставил осаду перед Сант-Омер; жители города отправили Филиппу Августу послов, торопя короля прийти к ним на помощь, угрожая в случае отказа сдаться. Филипп обещал прибыть спасти их лишь к 30 сентября, объявив, что, если они смогут, пусть продержатся до этой даты; в противном случае пусть владелец замка действует, как считает нужным; в итоге город вскоре сдался графу Фландрскому, который вступил во владение 4 октября.

В это время Ричард в Нормандии стал причиной многих неприятностей Филиппа Августа. Король Англии вступил наконец на французскую территорию, которую он опустошил в компании с Меркадье. Возле Вернона Филипп был обращен в бегство и потерял там двадцать своих рыцарей и больше шестидесяти сержантов-всадников и сержантов-пехотинцев. Ричард стал преследовать Филиппа, которому удалось сбежать и укрыться в своем замке в Верноне. Перейдя Дангю, Ричард расположился-ся во французском Вексене и за один день захватил Кур-сель и Бури, в то время как один из его сторонников взял Серифонтен. Армия Филиппа, желая спасти Кур-сель, была перехвачена по дороге армией Ричарда, которая обратила ее в бегство. И снова Филипп Август был вынужден спасаться бегством. Чтобы спасти свою жизнь, он мчался галопом до Жизора, где и нашел укрытие.

Хронисты углубляются в одну деталь, которая имеет для них большую важность: когда Филипп пересекал городской мост, тот обрушился, и король упал в реку. Он наглотался воды и утонул бы, если бы его быстро не вытащили. Многие из его приближенных утонули, среди которых были граф Барский и Жан, брат Гийома де Барра. Битва закончилась полным поражением для французов: Рожер де Ховден дает список имен вассалов и союзников короля Франции, взятых в плен (список длиною в сорок три имени), к которым надо приписать также сто рыцарей и сто сорок лошадей со сбруей, многих сержантов-кавалеристов и еще больше пехотинцев. Среди нормандцев потерь было мало: взято три или четыре рыцаря и один сержант. Ричард лично рассказывал об этой кампании (в которой принял участие и Меркадье) в письме епископу Даремскому.

Ригор сам признает всю полноту поражения, но приписывает его небесному наказанию: король Франции позволил евреям вернуться в Париж, противореча мнению всех и особенно своему недавнему эдикту. Согласно
хронисту, этим он мог лишь вызвать недовольство и Божье наказание. Впрочем, за некоторое время до этого природа также давала мрачные предзнаменования: в Бри во время причащения вино действительно превратилось в кровь, а хлеб — в плоть. В Вермандуа мертвый рыцарь воскрес и предсказал будущее. В Париже молния убила человека, а буря стала причиной огромных потерь на виноградниках и на полях. Повсеместно камни размером с орех, а иногда с яйцо, падали с неба. Перед таким количеством очевидных знаков нужно было готовиться к значительным изменениям и переворотам. Ригор подтверждает: «Людская молва гласит, что родился Антихрист в Вавилоне и что скоро конец света».

Как можно заметить, вера масс в неизбежность конца света не исчезла с того времени, когда Ричард семью годами ранее разговаривал с Иоахимом Флорским. Священником Фульк де Нёйлом и его помощниками был идеально выбран момент, чтобы начать проповедовать новый крестовый поход — сочетание небесных знаков и различных чудес в атмосфере напоминают о подобных предзнаменованиях накануне первого крестового похода.

Чтобы не оставаться в проигрыше, король Франции собрал свои войска, начал наступление на Нормандию, занял и сжег Эврё. Ричард стал мстить и отправил Меркадье, который со своими наемниками разграбил Абвиль и обобрал торговцев, убив одних и взяв в плен других, чтобы получить выкуп. Оба короля хотели перемирия. Филиппу одновременно нужно было восстановить армию и пополнить казну. Он предложил Ричарду вернуть все свои завоевания, кроме Жизора. Но Ричард не желал говорить о мире: он согласился лишь на перемирие в ноябре 1198 года, и они договорились о следующей встрече, назначенной на январь следующего года. Воспользовавшись этим затишьем, короли укрепили свои
замки. 25 декабря Ричард со своим двором встретил в Домфроне, а Филипп — в Верноне. Это было последнее Рождество короля Англии.

В конце декабря были предприняты новые активные попытки заключения мира новым папой Иннокентием III, желавшим помирить двух королей для успеха в проповеди крестового похода. Иннокентий III отправил к Ричарду своего легата Петра Капуанского, который тщетно попытался уговорить его сотрудничать с Филиппом Августом. Легат напрасно описывал ему весь вред, причиненный христианству этой ссорой, которая мешает верным отправиться на завоевание Иерусалима и спасти христиан за морем, Ричард стойко держался и высказал свою обиду: совсем недавно он был крестоносцем и даже под защитой церкви, однако его земли были атакованы королем Франции. Поэтому он не может согласиться на мир. Он согласился на перемирие на пять лет. Петр Капуанский обрадовался этому и, осмелев, попросил освободить Филиппа, воинственного епископа Бове. Терпение Ричарда лопнуло: он не выдержал и обрушился с резкой критикой на папу, который никогда даже пальцем не пошевелил, чтобы защитить его, и который нынче, не колеблясь, отправил своего легата, чтобы освободить вора, тирана, поджигателя и разбойника.
Гийом Маршал, который присутствовал при встрече, так передает его яростную речь, которая резко обрывает встречу с легатом понтифика, обозванного предателем, лгуном, шулером:

«Понтифик держит меня за дурака:
Конечно, он сжал мне горло,
Когда мне он нужен был там, далеко,
Когда я нуждался в нем,
когда на службе у Бога был;
а теперь он спасает тирана, лгуна,
разрушителя;
а мою землю грабили день и ночь!
Уходите отсюда, и чтобы я вас больше никогда не видел!»

Год 1198 плохо закончился для мира и для легата, и в некоторой степени для Ричарда.

+3

56

Отрывки из немного пикантной статьи

" Ричард Львиное Сердце: правдивая легенда и лживая правда". 05.09.2006

"
Браки и дети.
()
Внебрачная связь NN – внебрачный сын – Филипп де Фальконбридж (1175-1204), сеньор де Коньяк; Амелия де Коньяк (1164-1206).

А был ли гей?

Некоторые предвзятые авторы псевдоисторической литературы прозрачно намекают на гомосексуальные наклонности Ричарда. Столь смелым (смелым, потому что убийственных доказательств ни в пользу одной версии, ни в пользу другой версии нет) догадкам мы обязаны книге Харвиз «Плантагенеты» (The Plantagenets), 1948.
На 18 страницах автор бегло, без претензий на научность и достоверность, описывает характер, поведение и жизненные перипетии Ричарда. И эти 18 страниц, как ни странно, очень серьезно повлияли на восприятие образа английского короля.

Но давайте сконцентрируем наше внимание на фактах. В начале 1195 г. Ричарда посетил отшельник, чи­тавший ему наставления, на которые тот не обращал внимания. Вскоре после этого эпизода, Львиное Сердце забарахлило, что, в свою очередь, заставило Ричарда покаяться – не шутить же своим здоровьем, пусть и богатырским. Как и в 1190 году в Мессине для исповеди и наказания он велел явиться священникам.

Раскаяние через спальню жены

Более того, он совершил поступок, доказывающий искренность его раскаяния – позвал к себе свою супругу, которой долгое время пренебрегал, «и они стали одной плотью»! Во, какие нравы царили – секс с женой = искреннее раскаяние и шаг на пути к здоровому и духовному образу жизни. Говден (один из тех самых лженаучных деятелей) говорит еще и о том, что король тогда отказался от непозволительного полового сношения («abiecto concubitu illicito»). Предостережения отшельника Говден передаст словами: «Помни о разрушении Содома, воздержись от запретного; если ты этого не сделаешь, то тебя может постигнуть справедливая кара Божья». («Esto memor subversionis Sodomae, et ab illicitis te abstine, sin autem, veniet super te ultio digna Dei»).

Догадки, версии, предположения

Гиллингхем (очередной историк) объясняет, как неправильно истолковываются хорошо известные в то время слова Ветхого Завета о гибели Содома: картина наказания – следствие, а не причина, овладела фантазией Говдена.
Несомненно, Говден не утверждал, что Ричард был содомитом («Sodomit»), и даже, принимая во внимание пристрастие того времени к намекам и, вероятно, считавшуюся необходимой сдержанность Говдена, отсутствие слова содомия («Sodomie»} является достойным внимания отличием по отношению к Вильгельму Руфусу (Wilhelm Rufus), которому с давних пор приписывался гомосексуализм.

Мы не будем продолжать идти по пятам рассуждений историков. Приведем только еще пару фактов и умозаключений. И вернемся наконец к Ричарду и его странному покаянию.

Трудно представить, что Ричард в условиях лагерной жизни, после публичной исповеди в Мессине и его пребывания в плену – всегда окруженный врагами – мог бы продумать такое отличное алиби, что компрометирующие факты ускользнули бы от средневековых пиар-технологов из враждебного лагеря.

Благодаря развязанной герцогом Бургундским в конце крестового похода вульгарной кампании и общественным нравоучениям, слухи о гомосексуализме должны были бы получить широкое распространение. Если ничего подобного до нас не дошло, и «Sodom» Говдена остался незамеченным современниками, то это должно означать, что это – фикция, или что-то очень на нее похожее.
Зато в современных источниках снова и снова, причем с особым смаком и пикантными (аж до безобразия) подробностями, подтверждается чувственность Ричарда. Однако всё тот же Говден приводит такие примеры половых излишеств Ричарда, что сомнения о гомосексуализме короля испаряются. Пуатунцы («Homines Pictaviae») восстали и требовали свержения своего сюзерена, во многом потому что тот (Ричард то бишь) насиловал жен и дочерей своих подданных, а потом отдавал «отработанную плоть» своим солдатам.

В чём правда: гей или не гей?

Хотя, с другой стороны, утверждать, что Ричард был гетеросексуален на 100% тоже не стоит. Во-первых, по причине дикого распутства и вольных нравов средневековья. Во-вторых, потому что доподлинно известно лишь об одном его внебрачном ребенке. В-третьих, бездетность жены Беренгарии объясняется, скорее, его верностью мужу и его же нежеланием исполнять свой супружеский долг. Так что, возможно, слухи о мужской силе Ричарда оказались сильно преувеличены.

Чего не скажешь о его военный доблестях. Увековеченных в книгах и фильмах. Чего стоит «Айвенго»...".

Источник:
http://e-motion.tochka.net/8589-class/

+1

57

Marion написал(а):

" Ричард Львиное Сердце: правдивая легенда и лживая правда".

Британские академики заявляют, что Ричард Львиное Сердце не был гомосексуалистом, как считалось в XX веке, сообщает Daily Telegraph.

http://s011.radikal.ru/i315/1101/d5/1d57d3bb8173.jpg

Короли-бисексуалы в английской истории – не редкость: Эдвард II, Яков I, и, по всей вероятности, Вильгельм II.
Однако Ричарда Львиное Сердце сделало иконой геев всего лишь одно историческое свидетельство, касавшееся его отношений с французским королем Филиппом II.
В хронике 1187 года говорится, что двое мужчин были столь близки, что «ночью постель не разделила их».

Впервые теория о этой ориентации Ричарда Львиное сердце была выдвинута в 1948 году, и с тех пор – во многом благодаря тому, как сыграл роль короля Энтони Хопкинс (Anthony Hopkins) в «Льве зимой» (The Lion in Winter) - этот факт редко подвергался сомнению.

Теперь профессор Джон Гиллингэм (John Gillingham), бывший преподаватель истории в Лондонской школе экономики, заявляет, что в том, что Ричард делил постель с французским королем, не было ничего сексуального.
Это был символ единения двух стран, который выразился в достаточно распространенном для того времени политическом акте.
Два политика могли спать на одном матрасе, и это означало примерно тоже, что для современных политических деятелей – вместе сфотографироваться, говорит историк.
В средние века, когда средств массовой информации не было и вести передавались из уст в уста, это было высшей формой демонстрации доверия одного главы государства другому, подчеркивает он.

Ричард Львиное Сердце правил Англией всего десять лет – с 1189 по 1199 годы.
Большую часть этого времени он провел в сражениях за границей, в том числе в III крестовом походе.
После поражения на Святой земле Ричард попал в плен к австрийскому королю, откуда был выкуплен за огромную сумму, разорившую королевство. Ненадолго навестив Лондон в 1194 году, он вновь отправился на континент, где и погиб.
http://www.telegraph.co.uk/news/uknews/ … t-gay.html
http://www.vokrugsveta.ru/news/3560/

+2

58

профессор Джон Гиллингэм (John Gillingham), бывший преподаватель истории в Лондонской школе экономики, заявляет, что в том, что Ричард делил постель с французским королем, не было ничего сексуального.

Так об этом же в 45 посте у Марион сказано. Вот же пристали к королям! Ну зачем, зачем современными понятиями измерять средневековье! Уф! 
Когда сеньор вассала чмокает, это что, по их мнению, тоже секс? Озабоченные, вот они кто такие, те, кто такое пишет и думает.
"Лев зимой" классная вещь, только вот когда пошла голубизна, стало  плохо и уже не так классно.  :x

0

59

иннета написал(а):

Это был символ единения двух стран

Класс! Только что читала как раз об этом!  :)
И еще знающие люди пишут, что тогда и слово "любовь" имело различные значения, например - "близкая дружба без сексуального компонента".

И про сон в чужой постели (это не только Ричарда касается, а вообще всех)

"Это рассматривалось, как знак доверия и тесной дружбы.
(Будьте уверены, что средневековые люди знали, что такое гомосексуализм, и это осуждалось, было основанием для отлучения от церкви.)".

Ришара не отлучили? Тогда в чем вопрос? Говорю же - некоторым приятно знать, что не только они такие.

Кстати, таких, как утверждают ученые, в обществе реально не более 3 - 4% во все времена. И наследуется это по женской линии, через Х хромосому, как гомофелия.

Отредактировано Marion (2011-07-28 18:20:40)

0

60

Еще о Ричарде. Не интимное.

"...От Лиона французы повернули к Генуе, а Ричард двинулся в Марсель.
Погрузившись здесь на корабли, англичане отплыли на восток и 23 сентября уже были в Мессине на Сицилии. Здесь король был задержан враждебными действиями местного населения. Сицилийцы очень недружелюбно отнеслись к английским крестоносцам, среди которых было много нормандцев. Они не только осыпали их насмешками и бранью, но при каждом удобном случае старались убивать безоружных крестоносцев.
3 октября из-за ничтожного столкновения на городском рынке началась настоящая война. Горожане поспешно вооружились, заперли ворота и заняли место на башнях и стенах. В ответ англичане, не долго думая, пошли на штурм. Ричард, сколько мог, старался удержать своих соплеменников от разорения христианского города. Но на следующий день во время мирных переговоров горожане вдруг сделали смелую вылазку. Тогда король стал во главе своего войска, загнал неприятелей обратно в город, захватил ворота и произвел суровый суд над побежденными. До самого вечера в городе свирепствовали грабежи, убийства и насилия над женщинами. Наконец Ричарду удалось водворить порядок.
()....На эту распрю наложился еще один громкий скандал, связанный с австрийским знаменем.
Как можно заключить из противоречивых известий об этом инциденте, вскоре после падения города австрийский герцог Леопольд приказал поднять над своим домом австрийский штандарт. Увидев этот флаг, Ричард пришел в ярость, велел сорвать его и бросить в грязь. Гнев его был вызван, видимо, тем обстоятельством, что Леопольд занял дом в английской части города, в то время как он был союзником Филиппа. После этого король тяжко оскорбил и немецкого императора, выгнав отряд немецких рыцарей из своей армии, лишив предварительно их имущества, оружия и коней. Но как бы то ни было, этот случай возмутил всех крестоносцев, и о нем долго не могли забыть.

Через три дня после этой резни Ричард выступил из Акры во главе большого войска крестоносцев. Ричард был полон решимости наступать на Иерусалим. Он сплотил многоязычные армии крестоносцев (общей численностью около 50 тысяч человек) в единое войско и выступил в поход, в котором проявил себя выдающимся тактиком, а также сумел, благодаря личной харизме, добиться подчинения от непокорных разноплеменных рыцарей и баронов. Сопровождаемый флотом, он медленно продвигался вдоль побережья короткими переходами, чтобы не утомлять войско. На флангах непрерывно происходили стычки с армией Саладина, целью которого было отсечь от основной колонны отстающих или разбить войско крестоносцев на несколько изолированных отрядов, как это было сделано при Хаттине. Но марш Ричарда на Аскелон был четко спланирован и организован, а потому таких возможностей Саладину не представлялось. Ричард строжайше запретил рыцарям ввязываться в стычки и все попытки Саладина спровоцировать колонну крестоносцев нарушить строй на марше ни к чему ни приводили. Чтобы не давать конным лучникам Саладина приблизиться, Ричард расставил вдоль всей колонны арбалетчиков.
Саладин попытался преградить дорогу. На побережье возле Арсуфа (Арзуфа) египетский султан устроил засаду, а затем организовал мощную атаку на тылы колонны Ричарда, чтобы вынудить арьергард крестоносцев вступить в бой. Сперва Ричард запретил оказывать сопротивление, и колонна упорно продолжала марш. Потом, когда мамлюки совсем осмелели, а давление на арьергард стало невыносимым, Ричард приказал трубить заранее обусловленный сигнал к атаке".

Источник
http://www.paneuro.ru/main/anglia/history/2.html

+1