SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Средневековое судопроизводство.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Судебный поединок

Такой поединок мог быть позволен в процессе судебного разбирательства строго определенных дел, таких как возвращение права на землю или обвинения в предательстве или уголовном преступлении некоего лица, сделанные обвинителем под присягой перед лицом суда.
Истец мог предложить поединок на поле ристалища, это вполне могло быть отвергнуто ответчиком.
В этом случае поединок происходил пешим на небольшом круглом или прямоугольном поле, подобном тому, на котором происходили и турнирные поединки, со щитами; оружием же служили в основном палицы.

Процедура состояла в выдвижении обвинения против некоего лица в предполагаемом преступлении.
В порядке обычая было принято, чтобы обвинитель в подтверждение своего обвинения предлагал поединок на поле ристалища, «дабы Бог узрел правого». Происходил он  при множестве зрителей, в присутствии местной власти. При обнародовании причин боя, призывали Небо в свидетели правоты дела. Говорили, что Бог не покинет невинного, если он выполнит все, что требовалось в такого рода поединках, сзывавшихся судом Божьим.
Чтобы привести дело к практическому осуществлению, обвинитель предлагал сразиться, бросая свою перчатку.
Если обвиняемый поднимал ее, вызов считался принятым. Поединок был конным,  на смерть, с мечом и копьем, на таком же поле, на каком обычно происходили и турниры.
Если обвинитель или ответчик не являлся на поле ристалища в назначенный для поединка день, он мог быть объявлен вне закона.
Вызывавший в присутствии священнослужителя и маршала, произносил клятву:
"Я, такой-то, вызвавший, клянусь этим воспоминанием нашего Спасителя Бога Иисуса Христа, и Св. Евангелием, и верой
истинного христианина, и святым крещением, полученным мной от Бога, что я, бросая перчатку, имею доброе, правое святое дело,
имею право вызвать такого-то, как злодея, предателя и убийцу (смотря по свойству преступления), который защищает неправое и
дурное дело, что я сегодня докажу ему в бою.
Вызванный, в свою очередь, с теми же церемониями подводился к алтарю и произносил почти такую же клятву.
Как только священник оканчивал поучение, маршал спрашивал вызвавшего: "Хотите ли вы присягнуть, как вызывающий?" И случалось тогда, что совесть доброго рыцаря заставляла его отречься от вызова,  на него налагалась епитимья.

Истинное число поединков по решению суда в Англии было, насколько можно судить, не так велико, поскольку в большинстве случаев суды выносили решения не назначать поединков.

http://s42.radikal.ru/i097/0904/a8/1bf9b9c801ea.jpg

Подробнее:
«Суд Божий» в гражданских исках
«Суд Божий» в уголовных делах
http://www.rpg.ru/rpg/30947

Отредактировано иннета (2009-04-20 15:59:59)

+6

2

Домашний суд.

Судебные пошлины – это также оброки; это подати, взимаемые сеньором в силу принадлежащего ему права суда. Так именно смотрели на них и в средние века, потому что в актах, где перечисляются доходные угодья поместья, вслед за землями, виноградниками, лугами, лесами и мельницами фигурирует и justice (право суда). Почти во всех средневековых документах justice обозначает штрафы или доход со штрафов. Очень часто это право разделено на части и говорит о половине или четверти justice такого-то селения.

В конце концов стали различать высший и низший суд (haute justice и basse justice), а позднее – даже средний, смотря по величине дохода. Обычно высший суд начинался с права взимать штраф больше 60 су. Сюда включали право присуждения к смерти, с которым было связано право конфискации имущества осужденного.

Каково происхождение этих судебных порядков? Получил ли или захватил сеньор право производить публичный суд, которое раньше принадлежало суверену и его чиновникам (герцогам, графам, сотникам)? Или он только расширил домашнюю власть, искони принадлежавшую сеньору над рабами его дома и собственнику – над держателями его земель? Этот вопрос до сих пор не считается решенным. Но надо остерегаться естественного побуждения представлять себе высший суд как привилегию, предоставленную исключительно некоторым знатным сеньорам. Особенно во Франции даже сеньор, владевший одной деревней (а каждая деревня представляла вначале одно поместье), почти всегда имел право высшего суда над своими держателями. Бомануар, писавший в конце XIII в., говорит, что все вассалы графа Клермонтского имеют в своих землях право высшего суда. Если Нормандия составляет исключение, то лишь потому, что герцог, который ее организовал, удержал за собой право присуждения к смертной казни (justice du glaive). Не надо также забывать, что право суда, с которым обращались, как со всякой доходной собственностью, часто расчленялось, так что невозможно было определить первоначальные размеры приносимых им доходов, особенно в XIII в.

В том виде, в каком мы встречаем его в XII в., право суда есть форма эксплуатации держателей сеньором (само слово “exploit” обозначает судебные формальности); говорят: “taillabes et justiciables” или «exploitables» (подсудны). Суд, как и оброк, может быть произвольным или ограниченным, то есть размер штрафа может зависеть от воли сеньора или представлять определенную неизменную величину. В большинстве случаев такса штрафа сделалась постоянной. Обычай определил, в конце концов, известный штраф за каждый проступок. Часто также сеньор заключал с крестьянами контракт, которым определялась постоянная величина штрафов. Вот пример, относящийся к одной бельгийской деревне (Sirault) от 1239 г.; он показывает, с какой точностью предусматривались все случаи:
«За брань – 4 су, за бесчестие – 5 су. Кто ударит другого, платит 10 су, а если потечет кровь, то 20. Кто извлечет отточенное оружие, но не ударит, платит 30 су. За удар палкой – 20 су, а до крови – 40. За удар отточенным оружием – 60 су».

По отношению к тяжким проступкам (убийству, поджогу, похищению и обычно также воровству) власть сеньора неограниченна. Наказание – смерть или изгнание, и сеньор конфискует все имущество осужденного.

Из права суда произошли также поборы, уплачиваемые держателями за увольнение их от участия в трехгодичных судебных собраниях (plaids generaux), пошлины, взимаемые с держателей, которые ведут между собой тяжбу перед судом сеньора, и, вероятно, также пошлины за печать, регистратуру и нотариат, взимаемые при составлении и засвидетельствовании частных актов (эти пошлины существуют еще теперь, точно так же, как и конторы нотариусов и гражданские регистратуры).

Сour de plaid
читать дальшеСеньор созывает и председательствует в судебном собрании (cour de plaid), которое произносит приговор. Участие в судебных съездах – не право, а повинность, которая не приносит никакой выгоды и может вовлечь судью в дуэль с проигравшим дело. Притом, это – строго узаконенная обязанность: ни вассал не может отказаться от участия в судебном съезде, ни сеньор не может отказаться от созвания съезда. Это было бы нарушением права (отказ в правосудии), которое разрешило бы вассала от его клятвы верности.

Суд. читать дальшеФеодальное общество не знало суда, равного для всех. Суд, как и мир, не общее право: в средние века суд – привилегия. Для каждого класса существует особое правосудие и специальные суды. Духовное лицо подсудно церковным судам, горожанин – городскому трибуналу. Свободные люди должны были бы являться в областной суд, где председательствует граф; но эти съезды прекратились во Франции в X в.; в Германии, где они сохранились до XIII в., круг их деятельности все более и более суживается. Общественные суды замещаются частными: держатель судится в сеньориальном, то есть домашнем суде, под председательством управителя, благородный вассал – в феодальном суде, состоящем из его пэров (равных ему).

Однако обычное право выработало некоторые формы, общие для всех светских судов. Начало, на котором основывается судопроизводство, противоположно принципу римского права, продолжающему действовать в церковных судах. Римский чуд производился единолично судьей во имя общества и в его интересах: судья должен был преследовать преступления и арестовывать тех, на кого падало подозрение; прежде, чем произнести приговор, он должен был выяснить все обстоятельства дела, собирая справки, особенно письменные доказательства.

Средневековый суд производился целой группой лиц – «судом», состоящим из жителей страны (в феодальном суде судьями являются пэры – люди, по рангу равные сторонам); роль председателя сводится к тому, что он руководит судом и произносит приговор. суд действует не в интересах общества: он оказывает услугу сторонам; поэтому истец должен обратиться к нему. Даже вопрос о существе преступления суд рассматривает лишь по просьбе потерпевшего или его родственников, и уголовный процесс носит характер тяжбы между обвинителем и обвиняемым. С обоими обращаются одинаково, обоих сажают в одинаковые тюрьмы и оба подвергаются одному и тому же наказанию, потому что между обвиняемым и обвинителем нет разницы. Это называется “accusation par patrie formee”.

Суду нет дела до выяснения существа тяжбы, до расследования истинной истории преступления: он решает исключительно на основании тех доказательств, которые предъявляют ему стороны; он обязан судить не в соответствии с разумом и справедливостью, а согласно формам, установленным обычаем. Это суд формальный, строго правильный, как игра: судьи только следят за соблюдением правил, судят об ударе и объявляют, за кем победа. Судопроизводство состоит из нескольких сакраментальных действий, сопровождаемых установленными словами и следующих одно за другим, как сцены драмы. Истец (или обвинитель) просит назначить день для суда. В назначенный день истец излагает свою жалобу и подтверждает ее клятвой. Ответчик тотчас отвечает, повторяя клятву слово за словом, и приносит присягу. Свидетели клянутся в свою очередь. Затем следует вызов (appel), потом поединок и наконец приговор. Достаточно одного слова или движения, противного правилам, чтобы тяжущийся был осужден. В Лилле тот, кто во время присяги шевельнет рукой, лежащей на Евангелии, теряет дело. Особенной осторожности требуют слова, которыми начинается судопроизводство, потому что они решают, на какой почве будет развиваться процесс. Отсюда происходит пословица: «Раз слово вылетело, его нельзя призвать назад» (Parole une fois envoble – Ne peut plus etre rappelbe). (Прим.: строгость этой процедуры смягчают, позволяя тяжущимся спрашивать советов и оставлять за собой право исправлять (amender) свои слова.)

В уголовном процессе клятва двух свидетелей влечет за собой осуждение обвиняемого. Обвиняемый может дать первому свидетелю принести присягу, но в ту минуту, когда второй опускается на колени и протягивает руку для клятвы, он должен объявить, что отвергает его как лжесвидетеля и клятвопреступника.

Процесс может быть решен посредством доказательств, присяги, поединка или Божьего суда. Доказательство есть древняя, римская форма, клятва – варварская. Обычаи Барселонского графства различают их очень точно: «Доказательством служат или показания свидетелей, или письменные акты, или доводы разума, или суждения. Присяга не есть доказательство, но, за неимением доказательства, ее дают ответчику или истцу, тому, кого судья считает более правдивым и кто обнаруживает больший страх перед клятвой».

Доказательство требует внимания со стороны судей; с другой стороны дворяне считают оскорбительным для себя допускать обсуждение своих показаний. Поэтому суд обычно предпочитает предоставлять решение Божьему суду (ордалии) или дуэли.

Ордалия
читать дальшеОрдалия есть древний варварский институт, принятый церковью. Этот способ применяют к сторонам, которые не могут сражаться, - особенно к женщинам, иногда и к крестьянам. Многие испытания, применявшиеся в IX в. (испытание водой, крестом, куском хлеба), позже вышли из употребления. В XI и XII столетиях обычный прием – испытание огнем, имевшее две формы: ответчик погружал руку в котел с кипятком, или брал в руку кусок раскаленного докрасна железа. Это железо называлось juice (от judicium, судебное решение). Руку завязывали и открывали через несколько дней; если она не была повреждена, то испытываемый выигрывал дело. Церковь, которая урегулировала Божий суд, впоследствии уничтожила его (на соборе 1215 г.).

Дуэль. читать дальшеДля мужчин, по крайней мере для всех дворян, нормальным исходом процесса является дуэль, суд поединком (appel par bataille). Ответчик (или обвиняемый) вместо того, чтобы оправдываться, вызывает истца или его свидетеля. Тяжба превращается в войну: роль суда ограничивается уже только тем, что он определяет условия битвы и объявляет ее результат.

Сражение, как и все судопроизводство, состоит из ряда сакраментальных действий: вызов посредством вручения залога битвы (gage de bataille), выбор дня, определение «бранного поля» (champ clos; обычно 125 шагов), присяга, объявление поединка, сражение, признание побежденного. Выбор оружия определен до мельчайших подробностей: в рыцарских судах это – доспехи, щит и меч, в недворянских – щит и дубина.

Дуэль – излюбленный прием в средневековом обществе. Ее применяют к крестьянам и в некоторых случаях разрешают как привилегию рабам. Даже женщины и немощные могут выставлять за себя бойца (champion).

К дуэли прибегают не только в случае преступления, но и в тяжбах о собственности и наследстве. Ее применяли даже для разрешения вопросов права. В Германии в Х в. Оттон I заставил биться двух бойцов, чтобы решить, исключает ли сын своих внучатых племянников из наследства. В XIII в. Альфонс Кастильский прибегает к дуэли, чтобы решить, следует ли ему ввести в своем королевстве римское право.

В дворянских судах дуэль является даже средством уничтожения приговора. В принципе средневековый суд не знает апелляции: всякий приговор неотменим; но проигравший может fausser le jugement (объявить приговор ложным), вызывая тех, кто произнес его. Если он победит в этом сражении, приговор отменяется. Точно так же дуэль служит и для отвода свидетеля.

Признание, наказание. читать дальшеВсе это формальное судопроизводство применяется к сомнительным случаям, когда ответчик отрицает проступок, в котором его обвиняют; осуждение достигается лишь с большим трудом и значительным риском для обвинителя и его свидетелей. Наоборот, когда преступник захвачен на месте преступления, суд короток: свидетельства схвативших его достаточно для его осуждения; краток суд и тогда, когда преступник признается в своем преступлении, в особенности если это чужой или бродяга. Поэтому для судьи – большой соблазн довести преступника до признания путем пытки. Таким образом «допрос» становится в конце XV в. всеобщим обычаем.
Наказание строго определено обычаем, по крайней мере в недворянских судах. Убийцу обезглавливают, вора вешают, душегубца сажают на кол, потом вешают. Женщин, вместо того чтобы вешать, зарывают живыми в землю. Если преступник умер, то казнят его труп, если сбежал – его изображение. С самоубийцей поступают как с убийцей самого себя. Животное, которое убило человека вешают или зарывают живым.

(С), Э. Лависс, А. Рамбо, "Эпоха крестовых походов".

+3

3

Суд официалов.
читать дальшеВ течение средних веков церковь отправляла двоякого рода юрисдикцию - духовную и светскую, которые отнюдь не следует смешивать. Духовная юрисдикция, ведающая лишь чисто религиозными вопросами, - прерогатива церкви и ничья другая: est a clavibus, как говорят канонисты. Светский суд наоборот не подлежит ведению церкви, а только светской власти, которая может передавать его церкви в большей или меньшей степени: non est a clavibus, est a gladio. В царствование Константина и в силу изданных им эдиктов, епископы начинают принимать участие в государственном судопроизводстве; можно сказать, что ко времени смерти Константина светская юрисдикция церкви уже существовала в зародыше. Она появилась на Востоке при Юстиниане, в Испании - при вестготских католических королях, в Галлии и Германии - при франкских князьях, распространилась как на гражданские, так и на уголовные дела и в конце XII в. достигла высшей точки своего развития. Правом светского суда владели уже не только епископы, как вначале, но и другие должностные лица или учреждения церкви: архидьяконы, архиереи, капитулы, аббаты монастырей. Но если формально между обеими юрисдикциями существовало коренное различие, то на практике оно было ничтожно, потому что духовные лица, облеченные правом обеих юрисдикции, поручали отправление их одним и тем же поверенным, которые таким образом оказывались уполномоченными как для духовных, так и для светских дел. Наиболее обширна была компетенция епископа, поэтому нам главным образом и придется ознакомиться с епископальной юрисдикцией. Разберем прежде всего, какова была ее организация, затем рассмотрим круг ее действия.
Вначале епископ лично отправлял свой суд, компетенция которого была тогда ограничена; но когда его юрисдикция увеличилась и число подсудных ему дел возросло, он заставлял архидьякона помогать себе, а часто - и замещать себя. Когда же последний приобрел самостоятельное право суда и вступил в борьбу с епископом, о которой речь была выше, тогда епископ должен был обратиться к более сговорчивым помощникам - к главным викариям и официалам. Главные викарии помогали ему особенно в управлении епархией. Напротив, официалы сделались в конце XII в. его специальными поверенными для производства суда от его имени. В Бретании эти официалы назывались allocati, или alloues - слово весьма точное, так как официал действительно был только заместителем. Он не был, подобно архидьякону, несменяем и не обладал самостоятельной властью. Епископ назначал и сменял его по своему произволу, определял его полномочия и мог всегда, если хотел, сам вершить суд вместо него. Когда епископ умирал, отказывался от своего сана или был низложен, полномочия официала прекращались ipso facto, на основании известного правила: Resolute jure dantis, resolvitur jus accipientis. Сначала епископы имели лишь по одному официалу, которому они пере давали все свои судебные права. Впоследствии они часто назначали разъездных официалов (officiates currentes), компетенция которых ограничивалась известной частьей епархии или определенными случаями. Только официал, жив ший в епископском городе (officialis principalis) и бывший преемником прежнего единственного официала, сохранил общее полномочие, простиравшееся на всю епархию и на все роды дел.
Официал творил суд единолично, но заседал не один: при нем находились его помощник (vices gerens) и асессоры, имевшие совещательный голос. Кроме того, ему помогали в исполнении его обязанностей хранитель епископской печати (sigillator), приемщик актов (receptor actorum) и письмоводитель, обязанный вести список дел (registrator). Весь этот персонал составлял то, что называли тогда церковным судом, или curiae christianitatis, а позже - судом официала. Для составления от имени сторон необходимых для процесса документов при ведомстве официала состояли еще прокуроры, адвокаты и нотариусы, не считая различных чиновников с исполнительной властью и некоторых низших помощников. В XIII в. суд официалов снабжен уже всеми этими органами; не достает еще только фискала, который в следущем веке будет играть при церковном суде ту же роль, какую в светском - государственный прокурор.

Компетенция суда епископского официала.
читать дальшеКакова же была компетенция этих судов, с устройством которых мы сейчас ознакомились? Эта компетенция, оконча тельно определившаяся в XIII в., была двоякого рода: она охватывала известный круг лиц и определенную категорию дел. Другими словами, консисторский суд действовал либо ratione personae, либо ratione materiae.
Первоначально известные лица пользовались преимуще ством быть судимыми только судом церкви во всех граж данских и уголовных делах, за исключением тяжб, возни кавших на почве феодальных отношений; в последнем случае право судьи-сеньора судить ratione materiae одерживало верх над правом консисторского суда судить ratione personae. Привилегией церковного суда пользовались преж де всего духовные лица, если жили сообразно со своим званием (clericaliter), а те из них, которые были женаты,- если не провинились ни в двоеженстве, ни в барышничестве, ни в лихоимстве. Кроме того, привилегией церковного суда пользовался всякий, кто носил тонзуру, поэтому многие миряне заставляли цирюльников выстригать им гуменце в надежде, что их дела будут переданы в церковный суд, где судопроизводство было более разумно, судьи более сведущи, наказания мягче и право полнее. Судя по двум письмам Филиппа Красивого, написанным около 1288 г., в одном лишь французском королевстве было от 10 до 20 тысяч купцов, поступавших таким образом,- большей частью итальянцев. Далее, консисторскому суду были подсудны вдовы, сироты, крестоносцы и ученики университетов, но эти лица могли обращаться и к суду светских трибуналов, что было запрещено духовным лицам. Для этой группы лиц право церковного суда было действительной привилегией, которая лишь предлагалась им, тогда как для клириков она носила характер обязанности.
Ratione materiae консисторский суд ведал тремя типами дел: во-первых, все духовные дела, то естъ дела, касающиеся веры, таинств, обетов, церковного благочиния; во-вторых, известные гражданские дела, именно дела, касавшиеся брака (помолвка, прекращение брачного сожительства, прелюбодеяние, законность детей), церковной собственности (бенефиции, подаяния, десятина), завещания, которое до XIV в вообще было более религиозным, чем гражданским актом, наконец договоров, скрепленных клятвой, что давало возможность мирянам заранее подводить свои контракты под юрисдикцию церкви; в-третъих; известные уголовные дела, именно преступления против веры (святотатство, богохульство, чародейство), преступления, совершенные в священных местах, и, наконец, нарушение различных запрещений, наложенных церковью, как, например, запрещения отдавать деньги под проценты, или различных установлений, находившихся под ее специальным покровительством, как, например, Божьего мира и Божьего перемирия. Многие из этих преступлений преследовались также и свет ским судом и поэтому назывались смешанными, или привилегированными преступлениями. Виновный в таком преступлении мог подвергнуться и каноническому, и светскому наказанию.
Канонические наказания, утверждавшиеся светской властью, состояли преимущественно в более или менее про должительных епитимиях в обязательстве совершить паломничество intra fines или extra fines regni, например в Иерусалим; в заточении, применяемом особенно к еретикам, в штрафах, употреблявшихся на благочестивые дела наконец, во временном или полном отлучении от церкви, которое в XIII в. употреблялось очень часто и применялось к целым категориям преступлений, не считая тех случаев, когда оно налагалось незаконно по политическим мотивам или за ничтожные нроступкш Но церковь всегда отказывалась допускать смертную казнь и жестокие увечья, на которые тогда было так щедро светское право; этот принцип каноническое право формулировало в следующим образом: Ecclesia abhorret a sanguine. Онo воспрещало также применение пытки, употреблявшейся для того, чтобы исторгнуть у осужденных признание. Один только исключительный трибунал - инквизиция, происхождение которого будет изложено далее, допускал в известных пределах это «средство доказательства», возродившееся под влиянием римского права и получившее ширркое развитие в светском судопро изводстве. Иногда каноническое наказание казалось недостаточным. Тогда суд официала, произнеся свой приговор, передавал виновного (предварительно лишив его сана, если это было духовное лицо) светскому судье, который налагал на него наказание по общему праву. «В этом случае, - говорит Бомануар, - светское правосудие должно помогать святой церкви; ибо когда кто-нибудь по усмотрению св. церкви осужден как еретик, то святая церковь должна передать его светскому правосудию, и светское правосудие должно его сжечь, потому что духовное правосудие никого не должно предавать смерти».
(С), Лависс, Рамбо, "Эпоха крестовых походов".

+4

4

Палач

         Обычно, эта фигура, неотьемлимая для средневекового европейского города, становилась предметом внимания историков и документалистов гораздо реже, чем те, кому пришлось испытать на себе “искусство” палача. Так уж повелось, что людям этой профессии чаще всего приходилось держаться в тени. Но всё-таки кое-что о них известно.

          Появление палача

         В раннем средневековье суд вершил феодал или его представитель, опираясь на местные традиции.
Первоначально осуществления наказания должны были осуществлять сами судьи или их помощники (приставы), пострадавшие, случайно нанятые люди и т.д. Основой дознания был опрос свидетелей. Спорные вопросы решались с помощью системы ордалий («божьего суда»), когда человек как бы отдавался на волю бога. Это достигалось путем проведения поединка, по принципу "кто победил, тот и прав". Драться должны были или сами обвинитель и подозреваемый, или их представители (родственники, нанятые и т.д.)
        Другой формой ордалий были физические испытания, например, взять в руку раскаленный метал или опустить руку в кипяток. Позднее по количеству и степени ожогов судья определял волю бога.
       Понятно, что такой суд был не слишком справедлив.
       С усилением центральной власти и развитием городов, где местную власть осуществляли выборные власти, возникает система более профессионального суда.
       http://i074.radikal.ru/0912/8d/c30fc64fb9d6.jpg
       А.Дюрер. "Судьи и разбойник". Гравюра из "Das Narrenschiff". 1494 г.

      С развитием судопроизводства усложняются и наказания. Наряду со старыми формами наказания, такими как вергельд (штраф) и простая казнь, появляются новые. Это бичевание, клеймение, отсечение конечностей, колесование и т.д.. Определенную роль играло то, что в некоторых местах сохранялась идея «око за око», т.е., если человек нанес какое-либо телесное повреждение, например, если преступник сломал пострадавшему руку, то ему тоже нужно было сломать руку.
Теперь нужен был специалист, способный провести процедуру наказания, причем так, чтобы осужденный не погиб, если он был осужден только на наказание, или до того, как будут выполнены все назначенные судом пытки.
Как и раньше необходимо было провести процедуры допроса, заставив подозреваемого дать показания, но при этом не допустить потери сознания и особенно смерти подозреваемого во время допроса.
     Первые упоминания должности палача встречаются в документах 13 века. Но монополия на выполнение приговоров установилась за ним только к 16 веку.
    До этого приговор могли выполнять, как и раньше, другие люди.

    http://s02.radikal.ru/i175/0912/ad/e592a42724f4.jpg
    Миниатюра из Хроник Фруассара. Франция, нач. 15 в.

    Вообще у “заплечных дел мастеров” в разных языках куча разных названий. От латинского “сarnifex” до русского “палач”. На землях Великого Княжества Литовского распространилось название “кат” (бел. “кат”, пол. “kat”), пришедшее в наш язык из немецкого. Русское же слово “палач” в его современном понимании появилось позже, а в средние века палача называли «мечник», т. е. носитель меча, оруженосец при воинствующем князе, его телохранитель и в определенных случаях исполнитель смертных приговоров по его приказаниям. В древне-русских памятниках феодального периода, переведенных с латинского и греческого, слова carnifex и spekulator переводились словом «мечник». У слова же «палач» есть 2 версии происхождения.
   Первая – тюркская (Преображенский): от тюркского слова «пала» — кинжал, большой нож, вследствие чего палач значило кинжальщик, резак. Сразу же вспоминается укоренившееся в белорусском, польском и украинском языках слово «паль» - кол.
    Вторая – русская (Каринский): в сочинении Курбского «История о великом князе Московском» написано: «Егдаже уже тогда святый (т. е. боярин) зело был муками удручен, едва жив отдан под стражю Пашку некоему по их истобнику или отвернику, еже мучителю был верной кат или спекулятор над палачи». Таким образом главным палачом в эпоху Ивана Грозного был его «истобник», т. е. заведующий интимными покоями князя — избою, который в эту эпоху конечно является телохранителем его и его семьи. Какими же палачами он мог заведывать? Он мог заведывать палатами. Получается «палата — палач». Это объясняет, почему ещё в половине XVI в. на надгробиях писали: «сын палача», почему были целые поселки палачей (т.е. дворцовых слуг в XVI в.).

      Положение палача

       В сущности городской палач был наемным работником магистрата, по-нашему – чиновником. Он заключал такой же контракт и приносил такую же присягу, как и все служащие городского магистрата. От городских властей палач получал и положенное ему по закону жалование за каждую казнь или пытку. В некоторых немецких городах палач обязан был также носить на одежде знаки отличия служащего магистрата.
      Он отвечал за исполнение различных приговоров суда, а также проведение пыток. Следует отметить, что палач был именно исполнителем. Он не мог по своей воле провести пытку. Обычно его действиями руководил представитель суда.
Палач получал жалование, иногда дом, где он жил. В некоторых случаях палачам, как и другим служащим, оплачивалась и форменная одежда. Иногда эта была общая униформа городских служащих, иногда особая одежда, подчеркивающая его значение. Большая часть инструментов (дыба, другие приспособления и т.д.) оплачивались и принадлежали городу. Символом палача (во Франции) был специальный меч с округлым лезвием, предназначенный только для отрубания голов. В России - кнут.

     http://s50.radikal.ru/i128/0912/63/0fe9b96e58ae.jpg
     Миниатюра из Liber Chronicarum. Нюрнберг, 1480-е.

     Маску, которую так часто показывают в кино, реальный палач обычно не надевал. Маска была на палаче при казни английского короля Англии Карла 1-го, но это был единичный случай.
      Кто мог стать палачом? Самый распространенный случай – это наследование «профессии» от отца к сыну, и таким образом возникали целые кланы палачей, как например знаменитая семья Сансон. Семьи были закрытыми, потому как сын палача не мог жениться на девушке из «нормальной» семьи, это запятнало бы репутацию всего рода невесты. Как правило дети палачей женились или выходили замуж за представителей этой же профессии из соседних городов. Как говорится - трудно выйти замуж за короля, но не менее трудно жениться и палачу. Первый не сочетается браком с кем угодно, а со вторым никто не хочет сочетаться браком. В Германии в списке аугсбургского городского права 1373 г. палач назван "шлюхиным сыном" (der Hurensun der Henker) и неспроста. Нередко женами для палачей становились городские проститутки.
     Обычно должности палача занималась или по наследству, или под угрозой уголовного преследования.
Существовала практика что осужденный мог получить амнистию, если соглашался стать палачом. Для этого необходимо, чтобы место палача было вакантно, и не всем осужденным могли предложить такой выбор.
Перед тем как стать палачом, претендент должен был долгое время проработать подмастерьем. Претендент должен был обладать немалой физической силой и значительными знаниями о человеческом теле. Чтобы подтвердить свое умение, кандидат, также как и в других средневековых профессиях, должен был исполнить «шедевр», т. е., выполнить свои обязанности под присмотром старших. Если палач уходил на покой, он был обязан предложить городу кандидатуру на свой пост.
     
     http://i016.radikal.ru/0912/7d/7726be4aeba1.jpg
     Миниатюра из Kodeks Hornigowski. Силезия, 1451 г.

     Иногда, кроме палача, были и другие смежные должности. Так, в Париже, помимо самого палача, в команду входили его помощник, отвечавший за пытки, и плотник, специально занимавшийся строительством эшафота и т.д.
Хотя по закону палач и считался обычным служащим, отношение к нему было соответствующим. Правда он нередко мог хорошо зарабатывать.
     Часто в средневековых городах Италии, Испании и Южной Франции палачей поставляла еврейская община. В 13 в. на Сицилии, к примеру, именно еврейская община должна была переложить на свои плечи заботу о том, чтобы в распоряжении города всегда имелся заплечных дел мастер. В немецкоязычных же странах и в Восточной Европе этого не наблюдается.

      В 70-х годах 15 в. Ганс Ринтфлайх – богатый и уважаемый Вроцлавский мещанин – поехал в Плоцк, где остановился в корчме. Позже выяснилось, что владелец корчмы обокрал своего постояльца. Разгневанный потерпевший потащил корчмаря в магистрат, где тот на суде признал свою вину. Судьи вынесли приговор – повешение, причем повесить корчмаря должен был Ганс Ринтфлайх собственноручно, так как на тот момент город не располагал собственным палачом. Впрочем как и окрестные города. Изумленный Ринтфлайх попытался опротестовать решение и предложил заменить повешение на денежную компенсацию или изгнание корчмаря из города, но судьи остались неприклонны, да еще пригрозили Ринтфлайху наказанием за неподчинению суду. В итоге потерпевшему все-таки пришлось вешать преступника собственноручно. Естественно Ринтфлайх не хотел записываться в палачи и позже пытался документально оспорить такое решение. Он отправился в Краков для составления жалобы королю, там же он выхлопотал письмо за подписью короля, в котором засвидетельствовано, что Ринтфлайх совершил этот позорный поступок по принуждению, что не может унизить его честь и достоинство. Но презрение к однажды совершившему казнь в Силезии было столь велико, что еще сын Ганса – Кшиштоф Ринтфлайх обращался к плоцкому городскому совету (1501 г.) и королю Венгрии и Чехии Владиславу Ягелончику (1502 г.), дабы ему выдали «очищающие его от бесславия дипломы». Несмотря на вышеуказанные документы в 1507 г. магистрат его родного города Вроцлава отказал ему в праве быть избранным в состав городского совета. Так что, единожды став палачом, не так-то просто было обратно вернуть себе доброе имя.
        Стоит сказать, что часто в Германии, Польше место городского палача было вакантно, и поэтому магистрату часто приходилось «арендовать» палача в соседних городах. Например, в Польше известно, что в 15 веке свой палач имелся достоверно лишь в 17 городах. 33 польских города платили городу Познань по специально установленную плату, так называемую „tortoralia”, за услуги “заплечных дел мастера”. Как говорится, спрос превышал предложение.
      Но работа палача считалась крайне малопочтенным занятием. По своему положению он был близок к таким низшим слоям общества, как проститутки, актеры и т.д.. Даже случайно соприкосновение с палачом было неприятно. Именно поэтому палач часто должен был носить форменную одежду особого покроя и/или цвета( в Париже - синего).
     
       http://s42.radikal.ru/i097/0912/82/16b0a705ee6c.jpg
       Загляни в глаза палачу.... Фрагмент алтаря. Иннсбрук, 1481 г.

     Для дворянина считалось оскорбительным сам факт поездки в телеге палача. Даже если осужденного освобождали на плахе, сам факт того, что он проехал в телеге палача, наносил огромный ущерб его чести.
Известен случай, когда палач, назвавшись городским служащим, был принят в доме дворянки. Позднее, узнав кто он, она подала на него в суд, поскольку чувствовала себя оскорбленной. И хотя она проиграла процесс, сам факт весьма показателен.
         В другой раз группа пьяных молодых дворян, услыхав , что в доме, мимо которого они проходили, звучит музыка, вломилась туда. Но узнав, что попали на свадьбу палача, сильно смутились. Только один остался и даже попросил показать ему меч. Поэтому палачи обычно общались и женились в кругу близких им по положению профессий – могильщики, живодеры и т.д.. Так возникали целые династии палачей.
     Палач нередко рисковал быть избитым. Эта угроза возрастала за границей города или в период проведения крупных ярмарок, когда в городе появлялось много случайных людей, которые могли не бояться преследования местных властей.
Во многих областях Германии, существовало правило, что если кто-то, например, муниципалитет небольшого города, нанимал палача, он был обязан обеспечит его охраной и даже внести специальный залог.
Бывали случи, когда палачей убивали. Это могла сделать как толпа, недовольная проведением казни, так и преступники.

      Дополнительные заработки

       Поскольку палач считался городским служащим, он получал фиксированную оплату по таксе, установленной властями. Кроме того, палачу отдавались все вещи, что надеты от пояса жертвы и ниже. Позднее в его распоряжение стала передаваться вся одежда.
       Поскольку казни проводились преимущественно в особо объявленные дни, в остальное время работы, а, следовательно, и заработка, у палача было не так чтоб очень много. Иногда городской палач выезжал в соседние небольшие городки для выполнения своих функций по заказам местных властей. Но это тоже случалось не часто.
Чтобы дать палачу возможность заработать и не платить ему за простой, за ним часто закреплялись и другие функции. Какие конкретно, зависело как от местных традиций, так и от размеров города.
         Среди них наиболее часто встречались следующие. Во-первых, палач обычно осуществлял надзор за городскими проститутками, естественно собирая с них фиксированную плату. Т.е., являлся содержателем борделя, отвечавшим также за поведение проституток перед городскими властями. Эта практика была очень распространена до 15 века, позднее от нее постепенно отказались.
        Во-вторых, иногда он отвечал за чистку общественных уборных, выполняя работу золотаря. Эти функции были закреплены за ними во многих городах до конца 18 века.
        В-третьих, он мог исполнять работу живодера, т.е., занимался отловом бродячих собак, удалял из города падаль и выгонял прокаженных. Интересно, что если в городе были профессиональные живодеры, они часто были обязаны выступать в качестве помощников палача. Со временем и ростом городов у палача появлялось все больше работы, и он постепенно избавлялся от дополнительных функций.
        Наряду с этими работами палач нередко оказывал населению другие услуги.
        Он торговал частями трупов и снадобьями, изготовленными из них, а также различными деталями, относящимися к казни. Такие вещи, как «рука славы» (кисть, отрубленная у преступника) и кусок веревки, на которой был повешен преступник, часто упоминаются в различных книгах по магии и алхимии того времени.
        Нередко палач выступал в роли лекаря. Следует учесть, что по роду своей деятельности, палач должен хорошо разбираться в анатомии человека. К тому же, в отличие от докторов того времени, он имел свободный доступ к трупам. Поэтому он хорошо разбирался в различных травмах и болезнях. Репутация палачей как хороших лекарей была общеизвестна.
        Так Екатерина II упоминает о том, что в молодости данцингский палач лечил ей позвоночник, т.е., выполнял работу мануального терапевта.
       Иногда палач выступал в роли экзорциста, способного причинив боль телу, изгнать овладевшего им злого духа. Дело в том, что одним из надежнейших способов изгнать злого духа, завладевшего телом, считалась пытка. Причиняя боль телу, люди как бы пытали демона, заставляя его покинуть это тело.

     http://midnight.nnm.ru/

+6

5

Тогоева О. " Униженные и оскорбленные:  честь и достоинство в средневековом суде".

Клод Говар решительно заявляет, что его репутация в средневековом обществе не была связана с сексуальной сферой.
Если в оценке женщины преобладали морально-нравственные коннотации, то достоинство мужчины, по мнению исследовательницы, обычно связывалось с воинскими (рыцарскими) свершениями, с проявлением силы (и насилия), со службой королю (для людей знатных) или с профессиональными достижениями (для простолюдинов). Иными словами, в случае женщины упор делался на ее природу, естество, в случае мужчины – на его разум и ум.

http://s43.radikal.ru/i099/0912/7e/2f8429611b5f.jpg

Честь семьи обманутого мужа оказывалась под вопросом. В первую очередь это касалось его возможного будущего потомства, чье законное происхождение ему отныне было очень трудно доказать: адюльтер матери лишал ее сыновей права на наследство и также сказывался на их репутации.

История лишний раз свидетельствует: адюльтер женщины больно ударял не только по ее репутации, но и по чести всей ее семьи, всех ее родственников - прежде всего по мужской линии. Такое восприятие адюльтера было характерно уже для раннего средневековья, сохранилось оно и позднее.
Так, в 1408 г. письмо о помиловании смог получить Кардине де Претреваль, экюйе из Тура, подрезавший сухожилия на ногах (les nerfs des jarrez) священника, повадившегося навещать вдовую мать истца, что было названо последним «бесчестием для всего его рода»
В одном из писем о помиловании за 1385 г. говорилось о том, что некий Жак де Рошфор, клирик, соблазнивший замужнюю женщину, был убит ее мужем, дабы положить конец «угрозам ему самому, его роду и роду этой женщины»

http://s43.radikal.ru/i100/0912/fb/3853de88e689.jpg

Закон талиона, известном еще по Закону XII таблиц и представлявшем собой промежуточную ступень между правом убить человека и принять от него денежный штраф. Однако, в самом Риме принцип талиона и, как следствие, система уголовных наказаний, предусматривавшая «символическое членовредительство» виновных, не получили особого развития. Напротив, подобные наказания были широко распространены в Византии, в частности, в случае адюльтера или иных преступлений на сексуальной почве. Как полагают историки, именно отсюда принцип талиона и был в целом воспринят на Западе.

Во Франции влияние принципа талиона ощущалось вплоть до конца средневековья не только в законодательной, но и в судебной практике.
В частности, практически неизменными, начиная с XII в., оставались нормы права, касающиеся случаев богохульства.
Согласно ордонансам Филиппа Августа (1181 г.), Людовика Святого (1268/1269 г.), Филиппа Смелого (1272 г.), Филиппа Красивого (1293 г.), Филиппа Валуа (1329 г.), за поношение Господа, Богоматери или святых виновному должны были проколоть язык каленым железом.

То же наказание полагалось, если преступник оскорбил свою жертву. Так, в 1390 г. некий Шарло Конверс был приговорен к позорному столбу, прокалыванию языка и изгнанию за то, что обозвал сеньора де Турень «отродьем проститутки» (un ribaut putier)

http://i034.radikal.ru/0912/bc/ca5f31cb940b.gif

Весьма популярной мерой борьбы с воровством во Франции XIV-XV вв. считалось отрубание руки. Так, в 1357 г. Парижский парламент был вынужден рассматривать апелляцию одного из осужденных, несогласного с тем, что ему отрубили кисть правой руки, тогда как он просил отрубить кисть левой руки.
В качестве возмещения причиненного ему ущерба вор требовал, чтобы его судье отрубили обе руки.
Принцип «око за око, зуб за зуб», похоже, был весьма популярен в средневековом обществе.
Податель судебного иска считал вполне законным, например, требование отрубить палец его обидчику взамен утраченного в стычке с ним.

Отредактировано иннета (2010-10-05 04:46:20)

+5

6

«Каролина» - общеимперский уголовно-процессуальный кодекс средневековой Германии

Общеимперское законодательство, постановления центральных органов империи в XII-XIII вв. имели своей основной функцией поддержание "земского мира". Соответственно общеимперское право традиционно содержало в основном уголовно-правовые нормы.

Первоначально механизм поддержания мира заключался в том, чтобы связать бессрочным обязательством (присягой) не совершать насилия в его любой форме всех подданных империи. В позднейших статутах нормы об охране жизни и собственности приобрели императивный, независимый от присяги характер и стали охватывать достаточно широкий спектр отношений. Так, в Майнцском статуте нарушениями мира приравнивались и подлежали наказанию неподчинение церковной юрисдикции, незаконное взимание дорожных и других: пошлин и сборов за охрану и сопровождение, воспрепятствование свободному и безопасному передвижению германцев и иностранцев, незаконное заявление претензий, ущемляющих различные права граждан (о патронате и т.п.). Подлежали наказанию и "классические" преступления, среди которых особо отмечались фальшивомонетничество, захват заложников, убийство (особенно отцеубийство), государственная измена.

Статуты мира требовали, чтобы потерпевшие не вершили самосуда, а обращались в суд для разрешения дел "по справедливости согласно разумным обычаям земель". Нарушение этого принципа как со стороны потерпевших, так и со стороны судей наказывалось как минимум штрафом, ибо "где кончается власть права, господствует жестокий произвол". Незаконное мщение без обращения в суд, нарушение перемирия, заключенного перед судом, захват имущества в обеспечение долга без разрешения судьи могли привести к объявлению виновного "вне закона". Вместе с тем самосуд (с соблюдением определенных правил) считался законным, если стороны не были удовлетворены судебным решением.

Особое внимание уделялось в статутах принципам организации и деятельности судов. Провозглашалась необходимость замещения должности судьи только достойными людьми, утверждался принцип суда равных, с участием высших по положению или равных свидетелей. Юстициарий, возглавляющий судопроизводство в отсутствие императора, должен был соответствовать по личным качествам своей должности, быть из свободного сословия и оставаться в должности "при хорошем поведении" не менее года. Судебное заседание следовало проводить каждый день, кроме воскресений и праздников, в отношении "прав и собственности" подданных, за исключением князей и других "высоких особ". Наиболее важные дела оставлялись на разрешение императора. При юстициарий предусматривалась должность специального нотариуса из мирян, который ведал бы приемом и хранением заявлений и жалоб, ведением протоколов и записями решений в императорском суде. Особенно рекомендовалось записывать спорные дела с указанием местности, согласно обычаям которой было вынесено решение.

Таким образом, была сделана попытка создать подобие постоянной канцелярии для хранения, систематизации и изучения судебных решений и обычаев земель, что позволило бы решать дела на основе "общего" германского права.

Принципы наказания определялись характером преступления и преступника. Учитывались "дерзость" преступления, а также рецидив. За имущественные правонарушения полагалось в основном возмещение ущерба. Соучастники наказывались аналогично преступнику.

Особо оговаривалась опала - объявление императором человека "вне закона", что означало лишение чести и всех прав. Сознательно укрывающие объявленного "вне закона" подлежали равному с ним наказанию, включая города, которым грозило уголовное преследование и разрушение стен.

Далее

+2

7

Средневековые юристы

Историк права Энтони Массон из Эксетерского Университета сообщает, что вот-вот закончит книгу с примечательным названием
«Lawyers Laid Bare: The Private Lives of Medieval and Early Tudor Lawyers», над которой работает уже два года.

В процессе исследования он установил массу интересных фактов о жизни английских юристов в Средние Века и Раннее Новое Время: как они управляли своими имениями, где предпочитали жить, какие семьи заводили и как вели домашнее хозяйство, каким было их поведение в обществе, во что они верили и т.д. и т.п.

Основные тезисы таковы. ;)

— Сначала толчок развитию юридической профессии в Англии дала Чёрная Смерть, после которой положение выживших улучшилось за счёт имущества умерших и выросли зарплаты, не говоря о массовых наследованиях и продажах.
Затем ещё большую движение в экономике устроил Генрих VIII, запустив в оборот имущество монастырей.
Всё это вкупе с усложнением общественных отношений создало небывалую потребность в правоведах, умеющих зафиксировать в договорах права счастливых покупателей и продавцов или составить завещания.

— Юриспруденция была отличным способом преодоления сословных барьеров — юристами становились многие люди довольно скромного происхождения, вплоть до никому не нужных бастардов, главное чтобы голова у них хорошо работала.
Тогда своим умом они достигали высочайшего профессионального и социального статуса, так что о прошлом их уже никто не вспоминал.
А уж если смекалистый юноша женился на девушке с хорошим приданным или состоятельной вдовушке, его карьера шла вверх стремительнее праведника, улетающего в рай.

— Юристов при этом в обществе много кто не любил. Быстрое накопление ими богатства в период тяжёлых испытаний и потрясений общество не признавало справедливым: как же так, они ведь всего-лишь бумажки составляют, а не торгуют шерстью, не разводят овец и не привозят заморские товары!
Тем более, что юристы оказались полезными не только обывателям, но и правительству, и стали единственными, кто играл весомую роль в политике кроме аристократов, будучи при этом богаче многих древних семейств.
Какие только качества им не приписывала молва: жадность, алчность, гордыню, себялюбие, чревоугодие...

— А юристы между тем не только исправно платили грабительские налоги на приобретённые земли, но и вовсю предавались благотворительности и филантропии. Их поступки и завещания отражали постоянную заботу об обездоленных.
На их деньги создавали приюты, богадельни, госпитали (так, можно отметить госпиталь имени Уинарда, основанный в Эксетере Уильямом Уинардом в 1435 году и работавший до конца 19 века).
Особенно много внимания юристы старались уделять образованию: раз их самих продвинул только ум, не знатность, они хотели дать ту же возможность всем способным детям, а не просто раздавать милостыню.
В этом можно видеть и то, что они прекрасно помнили, с чего начинали, и потому были добрее к людям своего прежнего круга, чем потомственные дворяне или торговцы.

— Однако, всё это не изменяло отношения к юристам со стороны общества.
Аристократы считали их безродными выскочками, простолюдины — алчными ворами.
Юристы были удобным козлом отпущения для многих памфлетистов, обличающих пороки мира.
Вот такая несправедливость к тем, кто служил справедливости. :confused:

Юридическая ситуация в Европе тогда была самой благоприятной для больших гонораров.
Всё перепуталось, сам чёрт мог бы ногу сломить в ситуации, когда на один и тот же участок претендуют собственник, бывший собственник, трастодержатель, арендатор и покупатель.
В этот Гордиев узел и запускали откормленных зубастых юристов, которые быстренько всё решали — всё дешевле, чем начинать вендетту или, тем паче, феодальную междоусобицу.
Распутывание частенько не нравилось проигравшей стороне, из-за чего юристов нередко ловили и хорошо если только били: тёмные невежественные крестьяне, недовольные разделом поля в пользу феодала могли и смертоубийство учинить над крючкотвором.
Ульрих фон Гуттен, как известно, писал: "В наше время есть четыре вида разбойников — это рыцари, купцы, священники и юристы"

Увеличение роли юристов во Франции следует связывать с тем, что в XIII-XIV веках идёт строительство централизованного государства. Прежние устои рушатся, опорой короля уже не могу быть только дворяне. Жёсткая иерархия, закостенев, стала тормозом развития, создав общество, где у каждого была своя роль. И система образования, в первую очередь юридического, взламывает эту систему, потому что даёт возможность людям самого простого происхождения принять участие в управлении страной, главное — личные способности. Вот в чём главная суть средневековых юристов.
Это лесенка, которая поднимает из глубин народа тех, кто умеет и хочет служить государству.
Для легистов король — не первый среди равных, которому можно и не подчиняться, если очень не хочется, но это — верховный властитель, опора и источник силы, гарант законности и целостности государства.
Таким образом, после долгого периода, прошедшего с момента гибели Западной Римской Империи, вновь возродился класс юристов, отличный от нотариусов, стряпчих и судебных представителей.

П.С. Возможно, именно с тем, что слишком многие в Средние века ненавидели юристов, связана их готовность постоять за себя. Исследователи отмечают, что в университетах никакие другие факультеты не могли сравниться по количеству драк и буйству со студиозусами юрфаков.
http://antoin.livejournal.com/534141.html

+6

8

Испытание битвой

Томас Вудсток, герцог Глостерский, Констебль при Ричарде II*
о способе проведения судебных поединков.

http://s48.radikal.ru/i121/1108/53/f6852cefc4ef.gif
Прежде всего, поводы к вражде и иски истца и ответчика должны быть отправлены ко двору констеблю и маршалу.

В случае, если они не могут доказать свои доводы свидетелями или как-нибудь ещё, то должны разрешить свой спор с помощью силы: один, чтобы доказать свои обвинения относительно другого, а другой, чтобы защитить себя.
Констебль обладает властью объявить сражение, как священник под Богом и Королём.

Когда битва утверждена констеблем, он должен назначить им день и место так, чтобы день был не ранее 40 дней после объявления битвы, и был удобен истцу и ответчику. Затем он должен назначить элементы вооружения, иначе говоря, оружие.
То есть, каждый из них должен иметь длинный меч, короткий меч и кинжал.
Истец и ответчик должны найти достаточное поручительство и залог в том, что каждый из них придёт в назначенный день.
Когда это сделано, в назначенный час и срок истец приводит свои доказательства и бросает вызов, и он должен быть первым на ристалище, чтобы освободить своих поручителей. Таким же образом поступает и ответчик…

Германия.1423г.
http://i057.radikal.ru/1102/37/15023271a5fd.jpg

После этого король подыскивает поле для сражения, а констебль придумывает и оформляет ристалище.
Считается, что ристалище должно быть 40 шагов в длину и 40 - в ширину, твёрдым, жестким, прочным, плоским и без больших камней. Вокруг ристалища устраивается прочная ограда с одними воротами на востоке, а другими - на западе, имеющими надёжный и крепкий барьер, высотой не менее 7 футов (2,1 м).

В день битвы король должен восседать в приподнятом кресле, или на подмостках. Также должны быть устроены места для констебля и маршала у ступеней подмостков. Затем в ристалище к королю вызывают поручителей истца и ответчика в качестве заложников, и они должны находиться при суде до тех пор, пока истец и ответчик не прибудут на ристалище и не принесут своих клятв.

The Judicial Duel, the plaintiff opening his case before the judge, 15th centur
http://s45.radikal.ru/i110/1102/8a/c90f6943cd32.jpg

Истец приходит к восточным воротам арены, экипированный для боя, в доспехах и с оружием, назначенным ему судом.
Там он ожидает до тех пор, пока не будет введён внутрь констеблем и маршалом.
Констебль должен спросить его: кто он такой, что пришёл вооружённым к воротам ристалища, и как его зовут, и зачем он пришёл.
Истец должен ответить:
              "Я - истец, А де К., и пришёл на этот турнир, чтобы ..."
Затем констебль должен открыть забрало его бацинета, чтобы ясно рассмотреть его лицо и установить, является ли пришедший истцом. После этого он открывает ворота ристалища и позволяет ему войти с вышеназванным вооружением, провизией и, конечно, предметами первой необходимости и свитой. Констебль ведёт истца к королю, после чего отводит его к личному шатру, где он ожидает появления ответчика.

Таким же образом всё происходит и с ответчиком, но только он входит в западные ворота ристалища.
Помощник констебля должен записать и зарегистрировать всё происходящее... Констебль также должен следить за тем, чтобы ни истец, ни ответчик не пронесли больше оружия или провизии, чем назначил суд.
Если случилось так, что ответчик не пришёл ко времени турнира, часу и сроку, назначенному судом, констебль должен приказать маршалу звать его на четырёх углах ристалища следующим образом:

"Слушайте, слушайте, слушайте! С. де Б., ответчик, приди на турнир, где ты обязался сегодня подтвердить свои заверения перед королём, констеблем и маршалом, защищаясь против А. де К., истца, и его обвинений против тебя."

Когда истца и ответчика ввели на ристалище... их вооружение осматривается констеблем и маршалом на предмет их подлинности и отсутствия хитростей. В случае возникновения подозрений сомнительное оружие удаляется, так как истинная вера и закон оружия не допустят ни вероломства, ни обмана в столь великом деянии. К сведению, истец и ответчик могут надевать на себя так много доспехов, сколько пожелают.

Истец и ответчик приносят клятву.

Потом констебль и маршал должны отослать всех людей за пределы ристалища, за исключением помощников и двух рыцарей для констебля и маршала, которые должны быть одоспешены, но не иметь при себе ни ножа, ни меча, ни какого другого оружия, посредством которого истец или ответчик могут получить преимущество вследствие недогляда.
Но два помощника должны держать в руках по копью без наконечника, чтобы разводить дерущихся, если король пожелает остановить их бой, то ли чтобы дать им отдохнуть, то ли по какой другой причине.

Констебль сидит на своём месте перед королём,а стороны приготовились сражаться по команде короля.
"Пусть они идут и исполняют свой долг, во имя Господа"  -говорит констебль.
После этих слов все должны отойти от двух партий, чтобы они могли начать схватку и делать то, что им кажется наилучшим для них.

http://i076.radikal.ru/1102/b1/c906b0daa09c.jpg

И если причиной битвы стала измена, то тот, кто понёс поражение и осуждён, должен быть обезоружен на ристалище по приказу констебля, а угол ристалища должен быть разобран для создания коридора, по которому его выволокут с помощью лошадей с того места, где он обезоружен, через всё ристалище на место судилища, где его должны обезглавить или повесить после обращения присяжных.

судебный поединок в Нормандии
http://s014.radikal.ru/i328/1102/a2/fad4552299e7.jpg

Маршал обязан надзирать за осужденным, исполнять свои обязанности, сопровождать его на казнь, пешим или верхом, и быть всегда с ним до тех пор, пока приговор не будет приведён в исполнение. Во имя истинной веры и справедливости, и законов и обычаев войны, истец должен понести то же наказание, что и ответчик, в случае, если он понёс поражение и осуждён.

Вознаграждением герольдов является всё оружие и доспехи, конфискованные или оставленные на ристалище, как истцом, так и ответчиком, а также всё оружие и доспехи осужденного, будь то истец или ответчик.

Dillon, "On a MS Collection of Ordinances of Chivalry of the Fifteenth Century, Belonging to Lord Hastings," Archaeologia, LVII (1902), 62-66.
http://sb.pp.ru/duel/trial001.htm

* Ричард II (англ. Richard II, 1367—1400) — английский король (1377—1399), представитель династии Плантагенетов, внук короля Эдуарда III, сын Эдуарда Черного принца.

Отредактировано иннета (2011-08-22 18:21:19)

+5

9

Обычай Божьего суда
/глава из книги Колтмана Клифана «Рыцарский Турнир»/

Поединок по решению суда, его рамки и история

Любопытным образом соприкасался с процедурой судопроизводства поединок по решению суда.
Такой поединок мог быть позволен в процессе судебного разбирательства строго определенных дел, таких как возвращение права на землю или обвинения в предательстве или уголовном преступлении некоего лица, сделанные обвинителем под присягой перед лицом суда.
Эта судебная практика, хотя почти и вышедшая из применения после правления королевы Елизаветы, оставалась в законодательстве вплоть до начала XIX столетия.
http://s001.radikal.ru/i194/1108/85/f5ee6c0ef5d1.jpg

Обычай «Божьего суда», или поединка по решению суда, испытания поединком, был привнесен в Англию норманнами.
     Насколько можно судить, он не был знаком англосаксам, хотя испытание кипящей водой встречается в некоторых юридических документах; да и другие виды подобных испытаний время от времени появляются в законах англосаксонских королей.
В обоих случаях в них прослеживается один и тот же принцип, а именно: всемогущий Господь не может оставаться равнодушным, когда к нему обращаются с мольбой, и сверхъестественным образом вмешается в происходящее, так что правосудие свершится.
    Простодушная вера тех времен сдерживала желание обращаться к «Божьему суду», и это способствовало ограничению числа подобных случаев. Осознание невиновности или вины также не увеличивало числа желающих прибегать к поиску справедливости путем «Божьего суда».

Испытание огнем и водой, ходьба по раскаленному железу или лемеху, погружение в воду со связанными руками и ногами могут быть приблизительно причисленными к предшественникам таких поединков по решению суда; но они все же представляют собой несколько другую и более раннюю ветвь такого «Божьего суда».
Поединок по решению суда обнаруживается среди обычаев почти всех германских племен; он процветал во Франции вплоть до тех времен, когда злоупотребления им в процессе судопроизводства принесли ему дурную славу.

миниатюра Дирка Баутса -Испытание огнём.15.в.
http://s60.radikal.ru/i169/1108/db/baef5288625a.jpg

В случаях гражданского иска истец должен был заявить, что некий его предок обладал правами на определенную собственность, но был противоправно лишен их другим лицом и что теперь он предлагает поединок нынешнему владельцу для восстановления права собственности в пользу победителя. Нынешний владелец затем мог выбирать между апелляцией к суду высшей инстанции, где решение выносилось на основании вердикта соседей, в чем можно проследить прообраз современного суда присяжных; либо отдать себя на «Божий суд» лично или с помощью своего представителя. Никто не мог быть заставлен защищать свои права на владение посредством поединка, и, хотя истец мог предложить поединок на поле ристалища, это вполне могло быть отвергнуто ответчиком.
Когда же гражданский суд выносил решение о проведении поединка, то он происходил пешим на небольшом круглом или прямоугольном поле, подобном тому, на котором происходили и турнирные поединки, со щитами; оружием же служили палицы, как в турнирах XV столетия.

В случаях уголовных процедура в большинстве случаев значительно отличалась от той, которая действовала в гражданском процессе, и подлежала совершенно другой юрисдикции; в основном она состояла в выдвижении обвинения против некоего лица в предполагаемом преступлении. В порядке обычая было принято, чтобы обвинитель в подтверждение своего обвинения предлагал поединок на поле ристалища, «дабы Бог узрел правого».
Подобный способ урегулирования отношений почти идеально соответствовал рыцарскому духу эпохи.
http://s48.radikal.ru/i119/1108/ca/5c46b54f6571.jpg

Чтобы привести дело к практическому осуществлению, обвинитель предлагал сразиться, бросая свою перчатку.
Если обвиняемый поднимал ее, вызов считался принятым. Затем следовало воззвание к королю, и, если дело передавалось на решение «Божьего суда», король назначал место и время для проведения поединка. Он же, после консультаций с констеблем и маршалом, принимал решение об условиях поединка, которые должны были соблюдать сражающиеся и которые в Англии обычно разрабатывались в то время констеблем.
Поединок был конным, не на жизнь, а на смерть, с мечом и копьем, на таком же поле, на каком обычно происходили и турниры.
Дела по обвинению в убийстве в этой стране могли быть переданы на «Божий суд» для сражения со щитами и палицами и в гражданской одежде.
Если обвинитель или ответчик не являлся на поле ристалища в назначенный для поединка день, он мог быть объявлен вне закона.

Thalhoffer H. Fechtbuch. Судебный поединок нач. XV в.
http://s004.radikal.ru/i206/1102/1c/15f98f53b7f6.gif
Истинное число поединков по решению суда в Англии было, насколько можно судить, довольно незначительным, поскольку в большинстве случаев суды выносили решения не назначать поединков.

Отдельные лица не могли участвовать в поединках. В число их входили граждане Лондона, священнослужители и «те, которые ослепли в результате несчастного случая». Женщины в это число не входили и порой выходили на поединок.
Ниже приведен краткий обзор ранних правил проведения, форм и методов поединков в Англии.

До того как испрашивалось позволение на «суд Божий», истец должен был явиться в суд со своим прошением и привести с собой человека, который будет сражаться за него на поле ристалища. Этот его защитник, будучи однажды утвержден судом, не мог быть впоследствии заменен, за исключением случая «естественной смерти», наступившей в период, предшествовавший поединку. Если же он погибал «вследствие своих собственных причин», то его доверитель проигрывал дело.

Вызов на поединок, в котором было сформулировано обвинение, подписанный под присягой, представлялся на суд рыцарей истцом, причем в нем говорилось, что обвинитель «готов отвечать за свои слова головой и телом».
Затем этот документ рассматривался судьями и, если назначался «суд Божий», об этом извещался обвиняемый.
Если в течение шести недель он не давал о себе знать, то считалось, что он своим молчанием подтверждает выдвинутое против него обвинение; его герб перевертывался или позорно крепился под хвостом лошади в знак бесчестья.

Правила и постановления, регулирующие поединки по решению суда, во Франции были обнародованы при короле Филиппе IV, прозванном Красивым.
До того как будет брошен залог поединка — перчатка, — должны были быть соблюдены следующие условия:

«Суд Божий» мог быть назначен только в случае серьезных подозрений по делам об убийстве, измене и тому подобных тяжких преступлениях.

Если невиновный человек узнает, что его обвиняют в таком преступлении, то он должен по собственной инициативе предстать перед судом, не дожидаясь вызова туда.

По делам о воровстве или грабеже «суд Божий» не применяется.

После того как сделан вызов, обвинитель должен сообщить суду все подробности того, где совершено предполагаемое преступное деяние, имя убитого либо же все обстоятельства предполагаемой измены.
http://s40.radikal.ru/i087/1108/8f/b8df2f81e130.gif

*          Среди иллюстраций Монтреле имеется одна, изображающая в высшей степени необычный поединок по решению суда между человеком и собакой, причем человек обвинялся в убийстве хозяина пса.
Эта иллюстрация воспроизведена со старинной картины, которая висела в большом зале замка Монтаргис и, как предполагают, изображала событие, сохраненное Коломбьером в «Театре чести и рыцарства».
По его записям, это сражение произошло в правление Карла V (1364—1380).
На картине изображен самый разгар поединка, проходящего внутри большой круговой арены, обнесенной изгородью, вдоль которой тянутся трибуны и галереи для прогулок, как в театре. На трибунах за поединком наблюдают многочисленные богато одетые аристократы и дамы. Охрану несет большая группа солдат, поодаль видны трубачи.
Обвиняемый одет в короткий кожаный камзол, местами рваный, и в порванные штаны; он вооружен палицей и большим круглым щитом. Собака, большой ротвейлер, изображена в тот момент, когда она схватила убийцу за горло, свершив таким образом правосудие.

*         Хьюитт описывает поединок по решению суда во времена правления короля Ричарда II (1377—1400) между шевалье из Наварры и английским эсквайром в рукописи из Коттонского собрания. Гравюра из этой рукописи воспроизведена Скраттом в Regal Antiquites. Холиншед приводит сообщение о поединке, который состоялся в 1384 году между сэром Джоном Уолшем (или Уоллисом) и дворянином из Наварры по имени Мартиле; обвинение заключалось в том, что первый совершил насилие над женой последнего.
Мартиле был повержен, его труп вздернут на виселицу, а затем обезглавлен.

*        Фруассар описывает поединок по решению суда, который состоялся в Париже в 1386 году во времена правления Карла VI Французского между шевалье Жаном де Каружем и шевалье Жаком ле Грисом, рыцарями при дворе герцога Алансонского.
Благодаря уникальной природе обвинения случай этот вызвал изрядное любопытство в те времена и привлек многочисленных зрителей из ближних и дальних краев.
Де Каруж покинул Францию, его юная и прекрасная жена, исполненная скромности и целомудрия, осталась дожидаться его возвращения в их неприступном замке в Аржантене.

Жак ле Грис, воспылав недопустимой страстью к леди, задумал соблазнить ее в отсутствие ее супруга.
Однажды утром он прибыл в замок с визитом и был принят хозяйкой замка с подобающей ему честью, как один из товарищей по оружию ее мужа. По его просьбе она отправилась вместе с ним, чтобы показать ему донжон замка.
Не подозревая ничего дурного, она пошла с ним одна. Воспользовавшись случаем, он внезапно запер дверь и взял ее силой.
По возвращении де Каружа, его жена пожаловалась мужу на это насилие, что было решительно отвергнуто обвиняемым.
Разгневанный супруг собрал на совет всех своих друзей и родственников, которые и посоветовали, как должно поступить.

Парламент пошел навстречу супругу и утвердил проведение поединка не на жизнь, а на смерть между двумя рыцарями.
Де Каруж выступал в качестве защитника своей жены, ле Грис защищал сам себя от обвинения.
Поле ристалища было сооружено в Париже за Тамплем, равно как и трибуны для изрядного числа зрителей, которые, как ожидалось, прибудут посмотреть на поединок.

Король Карл в то время наблюдал за приготовлениями к предполагавшемуся вторжению англичан, но он спешно вернулся в Париж, чтобы выступить в роли верховного арбитра.
В день, назначенный для поединка, оба рыцаря во всеоружии въехали на поле ристалища в сопровождении своих поручителей; после сигнала трубачей начался поединок, который и закончился без какого-либо вреда для обоих.
Затем противники спешились и бросились друг на друга с мечами в руках. Де Каруж первым получил рану в бедро, но продолжал сражение, пока ему не удалось поразить своего противника мечом, убив его на месте.
Тело де Гриса было предано маршалом и констеблем в руки палача, который и доставил его на Монфокон, где оно было вздернуто на виселицу.

Ювеналь из Урсиньт в своем труде «История Карла VI» также приводит повествование об этом поединке, которое ощутимо отличается от данного у Фруассара и, как представляется, больше соответствует истине.
В этом варианте говорится, что, когда поверженный рыцарь лежал, смертельно раненный, на земле и де Каруж уже готовился нанести ему «удар милосердия», он потребовал признания вины, но ле Грис, и умирая, из последних сил отрицал свою вину.
      Как оказалось впоследствии, он и в самом деле был невиновен, поскольку некоторое время спустя другой человек на смертном одре сознался в совершенном им насилии. Причины, по которым леди возвела напраслину на невиновного, остаются непонятными. http://s4.rimg.info/697e7bf03714a0175ceff55cef81032b.gif

Отредактировано иннета (2011-08-22 18:23:15)

+7

10

Судебные поединки были не только среди знати.
Вот отрывок из книги Andrew McCall "The Medieval Underworld", где рассказывается о таком поединке  в Англии.
Текст большей частью принадлежит автору книги; отдельные фразы современника-хрониста приведены в кавычках.
Перевод: Михаил Талако

http://s003.radikal.ru/i203/1111/12/220a53e030d1.jpg

Винчестер, 1456 год.

Некий Томас Уайтхорн, обвиненный и осужденный вор, пожелал стать Королевским свидетелем — в обмен на жизнь и выплату постоянной пенсии. Для этого он выдал множество своих якобы сообщников. Один из главных "сообщников", рыбак Джамис Фишер (да, именно Fyscher), отрицал вину и, в свою очередь, обвинил вора во лжи.

Судья, Мейстер Майхелл Скайллинг, приказал, чтобы оба мужчины были одеты в белое, и чтобы каждый в одной руке держал трехфутовый ясеневый посох, а в другой - железный рог в форме "a rammyshorne", более узкий конец которого был бы заточен так остро, как только возможно.
В большинстве стран экипировка производилась за счет поединщика, если только он не был слишком беден; но в Англии государство оплачивало расходы на проведение поединков, и потому мы можем предположить, что ясеневые посохи и загадочные раммисхорны были выданы Фишеру и Уайтхорну бесплатно.

http://s51.radikal.ru/i132/1111/89/fc6388a241f9.gif

Чтобы отметить огромную разницу между дуэлью чести 18-19 веков с ее элегантными традициями и средневековой судебной дуэлью, давайте проследим спор Уайтхорна и Фишера вплоть до его отвратительного завершения.
Для этих двух поединщиков не было Булонского леса на рассвете, не было нежного прощального ужина, на самом деле накануне их вообще не кормили. Битва должна была была протекать, "как повелел сей самый милосердный из судей восседающий над жизнью и смертью" на "самой жалкой и скверной лужайке, какая может быть найдена в городе", после того как оба попостились "не принимая ни мяса, ни питья".
На самом деле, "слишком позорно воспроизводить все условия этой отвратительной ссоры; и если им нужно питье, они должны пить свою мочу".

Как водится, битва привлекла большую толпу зрителей, которые, как водится в таких случаях, были столь же неистовы в своей ненависти к вору, сколь горячи в своей поддержке "этому честному человеку, Джеймису Фишеру".
Фактически, они пытались надавить на судью, чтобы тот повязал Уайтхорна без поединка. Им было отказано.
Когда обвинитель вышел "вооруженный с востока", а обвиняемый "с юго-западной стороны в своем снаряжении", дабы преклонить колени и молить Бога и мир о прощении, все они молились вместе и в поддержку обвиняемого.

Эта трогательная сцена разъярила Уайтхорна, который издевательски поинтересовался, почему Фишер устраивает такое долгое представление из своего фальшивого благочестия. Тогда Фишер вскочил с колен и, восклицая, что его дело столь же истинно, сколь и его вера, набросился на Уайтхорна, неудачно сломав свое оружие в процессе.
Уайтхорн, подтверждая низкое мнение публики о себе, с удовольствием принялся драться нечестно, заполучив преимущество, до тех пор, пока судьям не удалось его обезоружить и, таким образом, опять сделать схватку равной, какой она и должна была быть.

С этого момента, не считая коротких интервалов для восстановления дыхания, битва проходила без оружия.
"И затем они кусали зубами, так что кожа от одежды и от плоти была прорвана во многих местах их тел. И затем лживый обвинитель повалил кроткого невинного на землю и укусил за член, и бедный невинный закричал". Но затем, скорее благодаря удаче, нежели силе, "этот невинный смог подняться на колени и ухватил лживого обвинителя зубами за нос и поместил свой большой палец ему в глаз".
Это оказалось настолько ужасно больно, что обвинитель завопил, моля о пощаде.

Мейстер Майхелл Скайллинг приказал остановить поединок, чтобы эти двое смогли рассказать свои истории в последний раз.
Обвинитель наконец сознался, что возводил поклеп на Фишера, а также еще на двадцать восемь человек помимо него, и просил о милосердии и божественном прощении.
"И затем он был исповедован и повешен, да смилуется Бог над его душой".
Обвиняемый же "сохранил жизнь, конечности и достояние и пошел домой", где он стал отшельником и, что неудивительно, вскоре скончался.

+6

11

Еще одна иллюстрация по теме. Она не была подписана, но судя по одежде и гербам, действие происходит примерно в конце 15 века или позже, а почетный зритель какой - то герцог.  :|
Сама картинка уменьшена, поэтому качество не очень.

http://s001.radikal.ru/i193/1112/88/5240aca7e33bt.jpg

+1

12

Закон, порядок и правосудие.

Амброджо Лоренцетти. «Аллегория доброго правления» фреска. деталь: фигура Правосудия. 1337-39. Сиена, Палаццо Пубблико.
http://s018.radikal.ru/i510/1201/58/01caeb85ae54t.jpg

Судебное разбирательство между наследником, у которого помер отец и неким человеком, пытающимся доказать, свои права на имущество./вот интересно, в качестве кого в суд приволокли упокоившегося папашу? :confused: /«Саксонское зерцало». XIII век.
http://s018.radikal.ru/i517/1201/02/9a7f95f5edbd.jpg

Изображение суда. Свидетели - шестеро мужчин. В шапочке - судья, перед которым сидит съёжившийся обвиняемый. «Саксонское зерцало». XIII век.
http://s018.radikal.ru/i528/1201/a5/4cb15490917b.jpg

Часто перед пытками обвиняемому состригали волосы. Во-первых этим как бы стремились унизить и запугать жертву, во-вторых, в случаях, когда речь шла о подозрении в колдовстве, таким образом выявляли всякие подозрительные отметины на теле. «Саксонское зерцало». XIII век.
http://s49.radikal.ru/i123/1201/c2/4dde5867ff84.jpg
http://www.google.ru/search?q="Sachsenspiegel" Pictures&hl=ru&newwindow=1&prmd=imvns&tbm=isch&tbo=u&source=univ&sa=X&ei=PRghT6WRJMzrOYDw1bkI&ved=0CCIQsAQ&biw=1280&bih=630

Отредактировано иннета (2012-01-26 17:46:02)

+4

13

«МЕРТВЕЦ ВОЗВРАЩАЕТСЯ К СВЕТУ…»

«Мертвец возвращается к свету…». О.Тогоева., Религиозные метафоры средневекового правосознания // Одиссей-2007. С. 111-126.

Рассмотрение особенностей средневекового правосознания через понятие метафоры представляется весьма интересным и плодотворным. Такая постановка вопроса в принципе является в достаточной степени новой для истории западноевропейского средневекового права. Современные исследователи порой предпочитают сами изобретать метафоры для тех или иных правовых понятий (например, признание как nefandum у Жака Шиффоло; преступление как honneur blesse у Клод Говар), выстраивать на их основании достаточно жесткие концепции и таким образом навязывать свое вuдение средневековой действительности как читателям, так и собственно людям прошлого.

Наличие метафор в материалах конкретных судебных дел является, на мой взгляд, свидетельством того, что ими действительно пользовались, они были на слуху (или на виду) и не являлись одним лишь стилистическим украшением текстов. Напротив, это был, если можно так выразиться, один из «рабочих инструментов» судей, пытавшихся создать основы светского судопроизводства и наметить хотя бы некоторые общие принципы классификации уголовных преступлений.

В этом заимствовании нет ничего удивительного, ведь именно из церковного судопроизводства и канонического права светские легисты черпали многие свои идеи и понятия. Собственно сама идея суда, высшей судебной власти оказывалась заимствованной при переходе от обвинительной процедуры (accusatio), в основе доказательной системы которой лежало понятие чуда, Божьего суда,  к процедуре следствия (inquisitio) с ее системой рациональных доказательств. Не случайно основной метафорой судебной власти, судьи как такового и в XIV-XV вв., и значительно позже оставался образ Христа, как высшего Судии (Христос на престоле, Христос в силах).

Такая трактовка находила свое воплощение в изображениях светского суда, обыгрывавших сцену Страшного суда и уподоблявших судей Христу с апостолами. Само право судить, данное некоторым людям (вне зависимости от того, представителями какой власти – светской или церковной – они являлись), расценивалось в средние века как дар Свыше, как некая эманация Божественной воли, которой – и только ей одной – должны были подчиняться судьи. На практике (как и в иконографии) такое восприятие судебной власти нашло отражение в использовании образа колонны (древа) правосудия, соединяющей мир земной и небесный. Впоследствии на смену этому образу пришло распятие, в обязательном порядке вывешиваемое в залах судебных заседаний. Распятие должно было напоминать средневековым судьям о том контроле, который осуществлял за их деятельностью высший Судия.

С фигурой Христа оказывалось, однако, связано не только восприятие светской судебной власти как института. Распятие в зале суда призвано было также напоминать чиновникам о самой первой профессиональной ошибке, допущенной их коллегами. Христос таким образом представал перед присутствующими и в образе судьи, и в образе преступника – идеального преступника, на которого следовало равняться всем прочим обвиняемым.

С этой точки зрения совершенно естественно выглядела, в частности, метафора распятия как весов правосудия, впервые, как считается, использованная Венанцием Фортунатом (530-599), подробно рассмотренная затем у Григория Великого в “Moralia in Job” (591 г.) и получившая под его влиянием широкое распространение в трудах средневековых теологов и правоведов. Именно в момент распятия, по мнению этих авторов, Страсти Христовы в буквальном смысле перевесили грехи человечества, давая людям еще один шанс на спасение.

Особое значение получала в данном случае т.н. доктрина искупления, первые шаги к созданию которой были, возможно, сделаны еще в работах Алкуина. В одном из писем он уподоблял грешника, обязанного покаяться в своих проступках перед священником, Иисусу Христу в суде синедриона. Последовательная же разработка учения об искуплении началась, по-видимому, в XI в., с трудов Ансельма Кентерберийского. В трактате “Cur deus Homo” (1098 г.) он доказывал, что принесение Христа в жертву было единственным средством искупить грехи человечества. Вечно пребывающий во грехе, человек, по мнению Ансельма, был не в состоянии хоть как-то возместить урон, постоянно наносимый им Господу. И только Богочеловек подходил на эту роль: только он мог принести себя в жертву, заплатив тем самым все долги людей и восстановив изначальный миропорядок.

Теория возмещения Ансельма Кентерберийского была существенно дополнена английским теологом Александром из Хейлса, учившившимся, а затем преподававшим в Парижском университете. В своих “Questiones ordinariae” (созданных до 1236 г.) он писал, что страдания, которые Христос претерпел на кресте, не должны рассматриваться ни как справедливо вынесенный приговор, ни как судебная ошибка. Дабы избежать этой ложной, с его точки зрения, альтернативы, Александр вводил понятие «искупление». Наказание, понесенное Христом, рассматривалось им таким образом как добровольно принятое на себя искупление человеческих грехов.

Доктрина искупления получила признание уже в XIII в., особенно у Фомы Аквинского. Именно он попытался ответить на один из важнейших теологических вопросов средневековья: Насколько нужны были страдания Христа? По мнению Фомы Аквинского, посылая Своего сына на казнь, Господь не мог поступить иначе. Это было сделано по необходимости (necessitate finis) и представляло собой одновременно акт правосудия и милосердия. Смерть Христа на кресте должна была таким образом восприниматься как добровольное искупление человеческих грехов. Отныне все грешники обязаны были так же добровольно принимать наложенное на них наказание – как искупление, позволяющее им «возродиться» к жизни, вновь стать достойным членом общества и, вместе с тем, восстановить нарушенные их преступлениями мир и порядок. Грешники, но также и преступники, воспринимались как подобия Христа в тот момент, когда он предстал перед судом синедриона и принял наложенное на него наказание.

Читать полностью

+3