SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Средневековье » Закрой глаза и думай об Англии. Про ЭТО


Закрой глаза и думай об Англии. Про ЭТО

Сообщений 121 страница 138 из 138

121

«Mistress».

http://s13.radikal.ru/i186/1002/20/b2095c512d73.jpg

Кто же это такие?

Мистресс:
Русский
хозяйка, госпожа, учительница, любовница
Français (French)
n. - maîtresse, (fig) maîtresse (de la situation), professeur (arch)

"A mistress is a man's long-term female lover and companion who is not married to him, especially used when the man is married to another woman.

Далее приблизительно.

Мистресс - это женщина, с которой мужчина живет  много времени,  и которая является компаньоном мужчины, его любовницей, но не его женой, особенно, когда мужчина женат на другой женщине.

«The relationship generally is stable and at least semi-permanent; however, the couple does not live together openly. Also the relationship is usually, but not always, secret».

Взаимоотношения в общем устойчивые и постоянные; однако
пара не живет вместе открыто. Также взаимоотношение есть обычно, но не всегда, тайна.

And there is the implication that a mistress may be "kept"—i.e., that the man is paying for some of the woman's living expenses, or provides her with an allowance.

И есть значение, что мистресс, возможно, является "содержанкой", т.е., что мужчина оплачивает некоторые  из  расходов на проживание за женщину,  или обеспечивает ее с позволением.
<...>
A mistress is not a prostitute. While a mistress, if "kept", may essentially be exchanging sex for money, the principal difference is that a mistress keeps herself exclusively reserved for one man, in much the same way as a wife, and there is not so much of a direct quid pro quo between the money and the sex act.

Мистресс – не является проституткой. Пока мистресс является содержанкой, по существу она обменивает секс на деньги, главное отличие (от проститутки) в том, что мистресс является содержанкой исключительно одного мужчины, почти как жена
<...>
Есть также обычно эмоциональное и возможно социальное взаимоотношение между мужчиной и его любовницей, тогда как взаимоотношение с проституткой в основном ограничивается постелью.
Также важно, что статус "содержанка" следует за учреждением взаимоотношения неопределенного срока в противоположность соглашению на цене и терминах, установленных до любой деятельности с проституткой.
<...>
Being a mistress was typically an occupation for a younger woman who, if she was fortunate, might go on to marry her lover or another man of rank.

Мистресс была обыкновенно молодой женщиной, которая, если ей везло, могла выйти замуж за своего любовника или другого знатного мужчину.

Поскольку больше всего информации всегда сохраняется о королях, то далее разговор пойдет о королевских мистресс. А точнее о мистресс короля Джона Плантагенета.
Самая известная его мистресс, это уже кое – где ранее упоминаемая,

Агата де Феррерс / Agatha De FERRERS.
Дочь Уильяма де Феррерса, 3го графа Дерби /  William De FERRERS (3º E. Derby)
И
Сибиллы (или Сибил) де Браоз  / Sibyl De BRAIOSE.
И младшая  сестра Уильяма де Феррерса, 4го графа Дерби. (Род. ок. 1162).

Агата  родилась около 1175 года в Тутбери, Бартон он Трент, графство Стаффордшир.
(По другим данным в 1168 году  замке Шартли,
(Chartley Castle) в Стаффордшире же).
С королем Джоном у Агаты была только одна точно установленная дочь, причем дочь известная.

Ее звали
Джоан Плантагенет. Принцесса Джоан Уэльская.
Род. около 1188 или около 1191, или  22 июля  1210.
Лондон. Миддлсекс.
Это та самая Джоан, которая мирила отца с валлийцами и Мортимерами, и соблазняла «Черного» Уильяма де Браоза.
Как говорит один их источников, ее признали законным ребенком, и после этого стали писать, что ее родители состояли в браке, хотя на самом деле, в браке они никогда не состояли.
Джоан вышла за валлийского князя  Ллливелина ап Иорверта.

Вторым ребенком Агаты и короля Джона, вероятно был
Генри ФицРой
Род. ок.  1192 в Кенилворте, Уорикшир
Ум. 1205, в Rochell, Charente Maritime.
Франция.

Еще одной мистресс Иоанна (а все помнят, каким он был любвеобильным) была

Хависа де Траси (де Трэйси) / Hawise de Tracy
Род. ок  1167 или 1175 года. 
Ум. после  23 октября  1231.
Также ее называют:
Климентина,
Clementina,
Хависа фицУорин  / Hawisa Fitzwarin и
Клеменция ле Ботельер.
Clemence LE BOTELER.
Но муж у нее во всех источниках один – некий Генри Пинел  /  Henry Pinel. 
Вероятно, не очень знатный рыцарь или что – то в этом роде.
Судя по фамилии, Хависа все – таки относится к семье де Трэйси.
На одном сайте обнаружился некий  де Трэйси, кот. возможно  является  ее родственником:
«Sir William de Tracy, Knt., (died c 1189)
was Lord of the Manor of Toddington, Gloucestershire, feudal Baron of Bradninch, near Exeter, and Lord of Moretonhampstead, Devon.
He is notorious as one of the four knights who assassinated the Archbishop of Canterbury Thomas Becket in December 1170».
Один из пяти убийц Томаса Бекета.

От короля Джона у Хависы было много детей. Или ей приписывают много детей. Наиболее достоверно установлено, что она была матерью

Оливера Плантагенета (или ФицРоя)
Born: Abt 1187 at Of, Westminster, Middlesex, England
Died: Oct 1219 (или 1290) at, Damietta, On The Nile, Egypt.
«He defended Wolvesey Castle for Peter des Roches,
Bishop of Winchester, in 1216.
In 1217 he was granted the lands formerly held by Peter Fitz Herbert to sustain him in the king's service.
In 1218 he arrived with other English knights at Damietta in
the company of Papal legate, Pelayo. He did not return».

Следующую королевскую мистресс звали

Сюзанна Плантагенет
Варианты ее имени:
Suzanne PLANTAGENET  de Warenne,
Сюзанна де Варенн  /  Suzanne de Warenne.
Она была дочерью Гамелина Плантагенета, 5го графа Суррей
(Hamelin PLANTAGENET 5th Earl Surrey)
и Изабеллы де Варенн, наследницы графства Суррей.
Родилась около  1166 / 1168 в Эссексе или Суррее.

Ее установленные  дети с королем:

Ричард ФицДжон, барон Чилхэм (Кент)  или де Варенн. Рыцарь.
(B. Chilham)
Род. ок 1186
Chilham Castle, Chilham, Kent, England.
Ум. ок.  1248
Женился на Розе  DE DOVER

Следующая в списке королевских мистресс,

Матильда или Мод Гиффорд /  Gifford
Род. ок. 1185 в Англии.
Довольно темная личность (а может быть просто все в источниках слишком запутано) ибо есть еще две Матильды с такой же фамилией, одна из которых родилась в 1220 году, а умерла в 1297м.
Дочь Хью де Гиффорда (род в 1194 г.) и Сибил де Кормеллис  / Sybyl de Cormeilles. Муж Годфри де Скудамор / Godfrey SCUDAMORE.
Дочь Петронилла.
И вторая, которая умерла в 1227 году. И родилась в 1121! м.

Вообщем, от Матильды у Джона был сын
Осберт Гиффорд. Рыцарь.
Род. ок  1205 в Оксфордшире и умер в 1248 году.

«In 1215 he received the lands of Thomas de Ardern in Oxfordshire.
In 1216 he likewise received Ardern's lands in Bundes, Norfolk, and elsewhere in Suffolk, Essex, and Sussex, and the lands of Aumary Despenser, Roger Fitz Nicholas, and Ralph Bluet in Oxfordshire.
(his arms: Ermine two bars gules, on a chief gules a leopard or)».

И, наконец, у короля была (или были) еще одна любовница, чье имя история не сохранила, поэтому она названа везде:

Mrs -john Concubine Of England
То есть дословно, Миссис, Любовница Джона Английского.
Сея мистресс родилась ок. 1164 в Линкольншире.

И ей приписывают сына от короля по имени Джон.

John Fitzroy
Род. Ок.  1192 в Линкольншире. 
Умер после  1201.

На самом деле у короля Иоанна было намного больше мистресс, но информации о них настолько мало, что писать просто нечего. Только то, что они были. И родили королю:

Еще одного или вернее всего, того же
Джона ФицРоя  (умер в 1242 году)
Который стал:
Рыцарем или клерком  в Линкольне. 
«evidently a clerk, supported by the custodians of  the see of Lincoln in 1201».
«John FitzJohn was also known as John Courcy.1 He was a clerk at Lincoln, Lincolnshire, England.
He was invested as a Knight».
А также:

Eudo (d. ABT 1242)
Odo
Ivo
« В 1240 году сопровождал Графа Ричарда (Плантагенета) в Крестовом Походе в Святую Землю».

Henry
« In 1215 he was granted the lands of Robert Fitz Walter in Cornwall.
В 1215 году ему были дарованы земли Роберта Фиц Валтера в Корнуэлле.

In 1217 he and Ralph de Raleigh were granted the manor of Waltham, co. Lincoln formerly held by Alan Fitz Count to sustain them in royal service. In  1231 he was granted all of the land of Henry de Avaugor, a Norman, in
Waltham, co. Lincoln. He married before 1236 EVE DE BLANCHMINSTER (or WHITCHURCH), widow of William de Champernoun (living 1230), of  Umberleigh (in Atherington) and High Bickington, Devon, and daughter  and heiress of Reynold de Blanchminster (or Whitchurch).

BARTHOLOMEW (клерк, папский капеллан)
Matilda (или Мод) PLANTAGENET (Монахиня. Аббатисса Barking)
Died: shortly BEF 6 Feb 1252
Blanche (Isabella) PLANTAGENET.
PHILIP

И в заключение, вот, что пишут о самом короле Джоне:
()
"But John was cultured and literate. Conventional in his religion rather than devout, he was remembered for his benefactions to the church of Coventry, to Reading Abbey, and to Worcester, where he was buried and where his effigy still survives. He was extraordinarily active, with a great love of hunting and a readiness to travel that gave him a knowledge of England matched by few other monarchs. He took a personal interest in judicial and financial administration, and his reign saw important advances at the Exchequer, in the administration of justice, in the importance of the privy seal and the royal household, in methods of taxation and military organization, and in the grant of chartered privileges to towns. If his character was unreliable, his political judgment was acute. ()".

Источники:
http://www.geneajourney.com/trcysud.html
http://www.celtic-casimir.com/webtree/3/15323.htm
http://www.e-familytree.net/F257/F257774.htm
http://family.hodank.com/blue/group12/k_416d.html#98105
http://www.wurts.net/rmwwanc/g0000007.html#I7531
http://www.e-familytree.net/F257/F257771.htm
http://www.red1st.com/tng603/getperson. … ee=Axholme
http://www.tree.familyhistory.uk.com/ge … mp;tree=05
http://www.answers.com/topic/english-royal-mistress

Отредактировано Marion (2010-02-25 13:29:38)

+6

122

Marion написал(а):

Сюзанна ПлантагенетВарианты ее имени: Suzanne PLANTAGENET  de Warenne, Сюзанна де Варенн  /  Suzanne de Warenne.

+
Адела.

Еще интересно о ее сыне, Ричарде ФицДжоне:

"Он служил капитаном в армии своего отца в течение баронской революции. В 1216 году он был сделан констеблем замка Уоллингфорд. В следующем году 
он принял видное участие в морском сражении близ Кента".
Женился он еще в 1214 году. А точнее "Before 11 May 1214".

Источник информации - Википедия.

+2

123

Секс и досуг
Ален де Либера

Сформулированную апостолом Павлом в Первом послании к Коринфянам матримониальную доктрину можно разделить на две половины.
        Первая превращала брак и половые брачные отношенияв гипотетический императив, благоразумное положение, позволяющее сберечь главное - время для молитвы, свободу, понимаемую как необходимое условие в реализации человеческого бытия, подразумевающего «бытие-для-Бога».

Сексуальное общение в браке было способом защитить себя от искушения, от разжигания желания, преследующего дух и завладевающего им. Это был путь, гарантировавший полноценное использование времени. Ценой уступки речь велась о привкусе внутренней свободы, угрожавшей более желанием невоздержности, нежели невоздержностью желания. Итак, правильное использование секса - использование Мориака, — чередуемого с молитвой, и брак как половая альтернатива закону желания.

Второй тезис разъединял состояние в браке и состояние греха, признавая, что брак решительно не мог укрыть от забот, то есть основательно защитить душу от разжигания иного рода, более ужасного, более мучительного, словом,более действенного, разжигания семейной жизни — «повседневности». Согласно Павлу, однажды вступившие в брак мужчина и женщина были постоянно «разделены» между двумя видами забот, ибо им следовало печься «о ближнем» и продолжать угождать Богу. Исходное терапевтическое чередование, казалось, должно перейти во внутреннее противоречие, в метания души между двумя «противоположными требованиями». Там, где апостол сначала предусмотрел возможность наследования, — если не спокойного, то, по крайней мере, стремящегося к успокоению и, порой, достигающего его, — в браке обнаруживался обман. Удовлетворение коньюктурного (поскольку оно повторно), но превосходящего желания, в конечном счете, отступает перед постоянной и непревосходящей (поскольку она структуральна) «тревогой», частично связанной с желанием, а еще больше с «мирским», со «скорбями по плоти».

Чтобы понять интеллектуальное сознание представителей средневековья, надо научиться уважать разнообразие типов выражений и своего рода изложений, исходить из внутренних тенденций, дабы суметь прояснить последующее. Приравнивание брака к прелюбодеянию или - выражаясь более содержательно - изобличение брачных отношений как отношений прелюбодейных находит частое подтверждение у средневековых богословов, во всяком случае, напрасно забывают, что прелюбодеяние в это время ставилось выше брака, и делалось это как раз во имя самостоятельности любви, которую брак не мог позволить ни полностью, ни даже частично. Идея, что любовь может в своей сути достичь истины вне брачных связей, как и идея, делающая из брака сомнительное и слабодействующее лекарство от домогательств плоти, — «типично средневековые».

      Стоит принять во внимание следующую альтернативу: в этих конкретных рамках все происходит так, как если бы никто не заботился о поиске в браке полной реализации любви. Свободная любовь не считалась развратом, атрибуты любовника и любовницы были как раз те самые, которые современные христианские поборники «супружеского секса» относят на счет мужа и жены: самоуважение, благородство, честность, личное достоинство. В крайнем варианте выражения это равносильно тому, что спать вне брака следует с тем (или с той), кто кажется достойным составить супружескую партию и кто как раз таковую и составляет, составлял(а) или будет составлять... для другого (или другой). Любить вне брака «пристойную» персону — именнов этом заключалась максима, порождающая ночную культуру любви, дневным выражением которой была «куртуазная любовь». Но не все средневековье было таково. Такова его значительная часть, которую надо постараться понять прежде, чем встроить ее в надлежащую перспективу. Было бы здорово, если бы «традиционалисты» и «прогрессисты» хорошенько взвесили все это прежде, чем спрессовать десять веков Истории в лозунгах своей полемики.

7 марта 1277 г. епископ Парижа Этьен Тампье запретил преподавание 219 тезисов. В прологе к своему syllabus, датированному 1276 г. по пасхальному исчислению, которого придерживались тогда в Париже, он не обозначил источника осуждаемых тезисов. За одним большим исключением: в сочинении О любви Андре Капеллана, заглавие которого было вынесено в начало параграфа, любовные вольности риторически распахивают двери всем опасностям — некромантии, колдовству, заклинанию демонов ивсяческим «заговорам».
    Кроме того, тем же решением мы осуждаем книгу О любви, называемую также О боге любви. Мы осуждаем также книгу о геомантии. И еще мы осуждаем некромантические книги, списки или перечни, иными словами, все то, что содержит колдовские рецепты, заклинания демонов, а также то, что путем заговора может подвергать души опасности. Вместе с тем, мы осуждаем все то, что явно посягает под тем или иным видом на чистоту нравов и правоверность.

  Это осуждение касалось сочинения очень распространенного среди читающей парижской публики семидесятых годов XII столетия. Текст De amore, возведенный — не без преувеличения — многими историками в ранг «манифеста распутства», не был сочинением философа. Однако надо полагать, что он изрядно будоражил умы в Соломенном проулке, и потому парижский епископ счел необходимымвыступить именно против него.

Рассмотрим теперь «систему секса», осужденную в 1277 г. Особо обратим внимание на шесть тезисов, соответствующих номерам 166, 168, 169, 172, 181 и 183 силлабуса в том порядке, в котором они упоминаются в Картуларии Парижского университета.

— Грех против человеческой природы, сколь бы ни был он направлен против природы рода, не противоречит природе индивида, даже при дурном использовании совокупления.
— Целомудрие само по себе не есть добродетель.
— Полное воздержание от плотских дел вредит и добродетели, и человеческому роду.
— Удовольствие, полученное от сексуальной активности, не мешает мыслительной активности и ее применению.
— Целомудрие не есть высшее благо при полном воздержании.
— Простой блуд, блуд неженатого с незамужней, не является грехом.

  Каким образом эти шесть самостоятельных, то есть обособленных высказываний в том виде, в котором они существуют, образуют систему? Здесь есть два возможных прочтения:
      одно — рассмотреть тезисы, явно выраженным, общим предметом которых является половая мораль, направляемая отвлеченно, то есть в исключительно доктринальныхи авторитарных рамках паулинистического закона;
другое - попытаться заполнить в написанном оставшиeся пустыми места, дабы извлечь подлинную основу изложенного.

К тексту статьи

+5

124

Вроде, не было еще.

О венецианских решетках и бергамских замках, они же пояса целомудрия.

Первые песни о поэмы о поясах верности датированы XXII веком, хотя многие историки склоняются к тому, что это были всего лишь поэтические метафоры. Первое же серьезное упоминание о поясах целомудрия появилось в XV веке – это книга «Bellifortis», законченная 28 августа 1405 года Конрадом Кайзером фон Эйштаттом (Konrad Kyeser von Eichstätt), в которой автор привел не только иллюстрацию, но и комментарий «Это тяжёлый железный пояс, которым закрываются женщины Флоренции», там же он упомянул и другие города, в которых использовали и изготавливали подобные пояса - Рим, Венеция, Милан, Бергамо. И все же эта информация также не была подтверждена больше ничем.
Считается, что первым изобретателем пояса верности в Европе был тиран Франческо II. По другой версии, обычай запирать женщину на замок появился в Германии в среде аристократии: каждый раз, отправляясь в военный поход, муж заставлял кузнеца надевать на супругу железный пояс, который лично снимал после своего возвращения, в случаях повреждения или избавления жены от такого пояса до возвращения мужа, он мог учинить над ней расправу по собственному разумению.

http://dreamworlds.ru/uploads/posts/2010-05/1273927611_16.jpg

Зачастую "пояса верности" продавались и на городских ярмарках. Причем торговец, который сегодня продавал мужьям свои "изделия", на следующий же день являлся к их женам и предлагал за большие деньги выкупить драгоценный дубликат ключа. Надо сказать, что женщинам злосчастный "пояс верности" доставлял немало хлопот и проблем, поэтому они с радостью приобретали заветный ключ.
И даже в том случае, когда муж являлся единственным обладателем ключа, любовникам его жены не представляло особого труда открыть хитроумный замок. Как только муж покидал порог родного дома, отчаянный любовник являлся к его жене под руку со слесарем, и через несколько часов преграда устранялась.

"Пояс девственности с замком только усиливает неверность жен"
Так гласит средневековая пословица. В ней — главная ирония по поводу мужского изобретения. Дело в том, что "пояс целомудрия", усыпив бдительность ревнивых мужей, стал прямым виновником неверности их жен. Муж отныне переставал бояться "галантных шуточек", которые позволяли себе мужчины по отношению к его красавице жене. Он все чаще уезжает из дома, спокойно оставляя свою любимую в окружении не равнодушных к ней друзей. Так создавались сотни ранее не существовавших возможностей для измен. И было бы глупо предположить, что женщина этими возможностями не воспользуется.

Уловка с дубликатом не была тайной, и изначально жестокий ритуал породил немало анекдотов и смешных историй. Например, в музее Гренобля хранится старинный гобелен, на котором изображен рыцарь в доспехах, выезжающий из ворот замка. Из окна ему машет платком женщина. На шее рыцаря висит на цепочке очень затейливый ключик. А из-за кустов выглядывает другой рыцарь (не отягощенный доспехами), у которого на шее висит точно такой же ключик...
Автор известного в ту эпоху сочинения "Зеркало дам нашего времени" писал: "Я знал нескольких женщин, славившихся во всем городе как образцы супружеской верности и целомудрия и, однако, всегда имевших одного или нескольких любовников и часто менявших их в течение года. Некоторые из дам, имели детей от этих любовников, так как известно, что немало женщин предпочитают забеременеть от друга или любовника, даже от незнакомого человека, чем от мужа. Репутация этих женщин, вне всякого сомнения, в глазах их мужей стояла высоко. Это происходило оттого, что они носили те самые венецианские замки, которые считаются надежнейшей опорой против неверности жен".

Полный текст статьи с иллюстрациями здесь.

+7

125

Жак Ле Гофф, Николя Трюон

История тела в средние века
http://lib.rus.ec/b/148074/read
Хорошая книжка, много всего там, и про детей, и про болезни, и про отношение к смерти.

ПРИНИЖЕНИЕ ТЕЛА В СЕКСУАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЯХ

Как напоминает Жак Россио, источники, которыми располагают историки, естественно, отражают мнение только тех, кто умел писать и описывать. Писать и при этом хулить умели монахи, клирики, давшие обет целомудрия и очень часто склонные к аскетизму. Дошедшие до нас высказывания светских лиц чаще всего происходили из протоколов суда и содержали в себе обвинения, свидетельские показания или оправдания. Причем, дабы защитить себя, люди говорили так, как было положено. Что же касается романов, сказок и фаблио, то их сюжеты и интриги были почерпнуты из повседневности «средневекового человека». Однако, как писал Жорж Дюби, подобные примеры играли свою роль в «определении общепринятых правил в области любви и сексуальных отношений».

Таким образом, можно сказать, что половая природа тела в Средние века оказалась сильно обесцененной, порывы и желания плоти в большой степени подавленными. Даже христианский брак, который не без затруднений был утвержден законом в XIII веке, оправдывался стремлением уменьшить вожделение. Сексуальная близость допускалась и могла быть оправдана только как средство для достижения одной-единственной цели - зачатия. «Слишком пылкая любовь к своей жене есть прелюбодеяние», - повторяли церковники. Человеку предписывалось обуздывать свое тело, и какие бы то ни было «отклонения» запрещались.

В постели женщине следовало быть пассивной, а мужчине - проявлять активность, но не слишком увлекаясь. В то время один лишь Пьер Абеляр (1079- 1142), возможно думая о своей Элоизе, осмеливался утверждать, что господство мужчины «прекращается во время супружеской близости, когда мужчина и женщина в равной степени обладают телами друг друга». Однако для большинства, как внутри Церкви, так и в миру, мужчина занимал главенствующее положение. «Мужчина является господином тела женщины, он держит его в своих руках», - резюмировал Жорж Дюби. Любые попытки контрацепции осуждались теологами как смертный грех. Содомия считалась мерзостью. Согласно Босуэлу, культура «радости» (gay) сложилась в XII веке непосредственно в лоне Церкви, но начиная с XIII века гомосексуализм стали считать извращением, подчас даже путая с каннибализмом. Слова делают вещи. Словарь враждебной телу христианской идеологии обогащался за счет новых терминов, появившихся во времена поздней Античности, а затем Средневековья, таких, как саго (плоть), luxuria (сладострастие), fornicatio (блуд). Человеческой природе, обозначавшейся термином саго, придавался сексуальный характер, и она таким образом оказывалась способной открыть двери «противоестественному греху».

Система отношений духовенства и мирян окончательно сложилась в XII веке, во времена папы Григория VII (1073-1083). Григорианская реформа вызвала серьезные изменения внутри Церкви, прекратила торговлю церковными должностями (симонию), запретила конкубинат священников (николаитов). Все это оказалось очень важным. А самое главное - она поставила преграду между духовенством и светскими лицами. После первого Латеранского собора священнослужителям надлежало вести себя как монашеству, то есть воздерживаться от пролития спермы и крови, которые развращают душу и препятствуют нисхождению Святого Духа. Так возникло сословие, состоящее из холостяков. Что же касается мирян, то им надлежало пользоваться своим телом так, чтобы обеспечить себе спасение. В их сообществе вводились ограничительные рамки патриархального, моногамного и нерасторжимого брака.

В сексуальном поведении была установлена иерархия дозволенного. На самой вершине пребывала девственность, сохранение которой в течение жизни именовалось целомудрием. За ней следовало целомудрие вдовства и, наконец, целомудрие в браке. Согласно «Декрету» монаха из Болоньи Грациана (кон. XI в.-ок. 1150 г.), «христианская религия одинаково осуждает прелюбодеяние обоих полов». Впрочем, это скорее теоретическое соображение, чем утверждение, имеющее отношение к реальности, поскольку трактаты о coitus говорят практически исключительно о мужчине.

Опасение, как бы кровь не пролилась греховным образом, приводила к беспрецедентному стремлению подчинить правилам даже войну. Однако перед лицом «варваров» и «еретиков» был уместен прагматизм. И вот ставшее государственной религией христианство придумало то, что Святой Августин называл «справедливой войной» (bellum justum). Вплоть до наших дней такое определение дается как самым благородным, так и самым подлым предприятиям для того, чтобы их оправдать. Святой Августин утверждал, что война справедлива, если не вызвана «стремлением принести вред, жестокостью в мести, ожесточенным неутоленным духом, желанием господствовать и другими сходными побуждениями». Эти рекомендации взял на вооружение и дополнил в своем «Декрете» Грациан, а около 1157 года в своем «Summa decretorum» специалист по каноническому праву Руфин.

Церковь также предписывала мирянам «праведное соитие», то есть брак. Идеологическая и доктринальная власть Церкви выражалась в практике наложения наказаний. О ней свидетельствуют специальные учебники, предназначенные для священников, которые принимали исповеди. В них перечислялись все грехи плоти, а также налагаемые за них покаяния и епитимьи. Так, согласно сборнику епископа Вормсского начала XI века, названному, подобно многим другим, «Декретом», женатого человека полагалось спрашивать на исповеди, не «совокуплялся ли он в положении сзади, наподобие собак». И если оказывалось, что он так поступал, то должен был покаяться и на него следовало наложить «епитимью в десять дней на хлебе и воде». Близость с супругой во время месячных, перед родами или же в воскресенье влекла за собой такое же наказание. Относительно женщины в том самом «Декрете» говорилось, что семь лет покаяния налагается на женщину, если она пьет сперму мужа, «дабы он, благодаря ее дьявольским действиям, больше ее любил». Разумеется, один за другим осуждались грехи фелляции, содомии, мастурбации, прелюбодеяния, так же как и сексуальная связь с монахами и монахинями. Сурового наказания заслуживали и разные «ухищрения», к которым якобы прибегали супруги. Однако такие «ухищрения» являлись плодом больной фантазии самих теологов в большей степени, чем характеристикой реальной жизни каявшихся, на которых церковники показывали пальцем. Они писали, например, будто бы женщины засовывали себе в промежность живую рыбу. Они «держат ее там, пока она не уснет, затем варят или жарят» и подают «мужу, чтобы он воспылал [к ним] большей страстью». Здесь мы имеем дело еще и с тем, что Жан-Пьер Поли назвал «варварской любовью».

Подобный контроль над сексуальной жизнью супругов, предписывавший, кроме того, полное воздержание во время Рождественского, Великого и Троицкого постов и в другие постные дни, сильно повлиял не только на ментальное™ Средневековья, но и на демографическую ситуацию. Дело в том, что сексуальная свобода допускалась всего сто восемьдесят или сто восемьдесят пять дней в году. Парижский теолог Гуго Сен-Викторский (ум. в 1141 г.) доходил до утверждения, будто сексуальные отношения между супругами связаны с блудом, заявляя, что «зачатие детей происходит не без греха». Жизнь в браке оказывалась невероятно трудной даже при том, что «одухотворение супружеской любви, - как пишет Мишель Со, - спасало тело, которое церковники стремилась истребить». В самом деле, любовь к другому телу и любовь к Богу во многих текстах смешивались, так что преисполненная эротизма библейская «Песнь песней», сводилась к диалогу между греховным человечеством и священным всеблагим божеством. Благодаря этому, согласно «Сентенциям» Петра Ломбардского (ок. 1150 г.), супруги могли наконец соединяться «в согласии душ и в сплетении тел».

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА

Еще в 1793 году Кант со свойственными ему рационализмом и критичностью писал: «Это хорошо в теории, но ничего не стоит на практике». Интересно, как же на самом деле в Средние века обстояло дело с сексуальной моралью. Вплоть до XII века еще можно было встретить духовных лиц, которые участвовали в боях, хотя это явление и не носило массовый характер. Священники чаще обзаводились женами и сожительницами, чем воинскими доспехами и оружием. Что же касается светских лиц, то они беспрестанно ссорились и дрались, вовсю предавались плотским утехам, которые не сводились к одной только сексуальной жизни. Аристократия оставалась такой же полигамной, какой была в период «варварства».

Телесные практики разных социальных групп отличались друг от друга, как и последовательность и строгость в следовании запретам. Противостояние разных общественных категорий прослеживалось даже в сексуальной сфере. Так, супружеские союзы в благородных и знатных семьях невозможно себе представить без внебрачных связей. У имущих людей полигамия считалась приличной и действительно допускалась. Среди неимущих строже соблюдалась установленная Церковью моногамия. Что же касается целомудрия, то оно, по замечанию Жака Россио, являлось «весьма редкой добродетелью» и «оставалось уделом монастырской элиты, ибо большая часть белого духовенства имела сожительниц, если только священники не были совершенно открыто женаты». Духовник Людовика Святого, к примеру, всячески подчеркивал, что король строго соблюдал целомудрие в браке, поскольку подобное поведение являло собой исключение из правила.

Филипп-Август (1180-1223), последний французский король, практиковавший полигамию, правил как раз в то время, когда происходили изменения в этой области жизни. Овдовев, он женился на Ингеборге Датской. Однако брак оказался бездетным. Тогда монарх отослал от себя жену и завел внебрачную связь, вскоре став двоеженцем. Духовенство сочло такое положение дел недопустимым, и короля отлучили от Церкви. В результате он вернул ко двору Ингеборгу Датскую, но жить с ней не стал, а заключил в монастырь. Отвергнутую королеву побуждали возвратиться в Данию, однако она отказалась, считая Францию своей страной. Несмотря на пренебрежение со стороны мужа, Ингеборга пользовалась при дворе почетом и уважением, удостаивалась доверия многих своих подданных. Эта необыкновенная женщина вдохновила анонимного творца на создание одной из прекраснейших книг Средневековья - «Псалтири Ингеборги» - шедевра и образца теологической мысли, в котором описывалась вся история христианства от Сотворения мира до Апокалипсиса, включая Воплощение Христа и Страшный суд.

Система контроля над сексуальным поведением и телесными практиками изменялась на протяжении тысячи лет, составивших Средневековье. Она восторжествовала в XII веке, с великой григорианской реформой. Однако примерно тогда же наметился и ее относительный упадок. Сохранялись сексуальные практики и образ жизни, унаследованные от греко-латинского языческого мира. В народных фарсах высмеивалось целомудрие монахов, поднимались на смех священники, имевшие сожительниц, а девственность, будь то добровольная или навязанная, нарушалась. Для более позднего Средневековья характерно колебание между подавлением сексуальной свободы и новым ее обретением. В XIV веке, в эпоху кризиса, более актуальным оказалось стремление заселить землю, нежели небо, что привело к распространению ценностей, связанных с сексуальной жизнью. Отныне, как пишет Жорж Дюби, «борьба будет идти не между плотским и духовным, а между естественным и тем, что ему мешает». Вместе с тем в XV веке везде, за исключением немногих мест, например Флоренции, усиливалось отвращение к гомосексуалистам или «женоподобным» мужчинам. В этих метаниях чувствуется противоречивость и динамичность, характерные для европейской культуры той эпохи. Навязываемая Церковью новая сексуальная этика все же закреплялась в воображении средневековых европейцев, как и в их повседневной жизни. Причем закреплялась прочно и надолго. Возможно - вплоть до нашего времени, ведь беспрецедентная сексуальная революция произошла только в 60-е годы XX века.

+8

126

Сексуальное разнообразие "вне закона"

Если в первой половине средневековья люди в основном руководствовались религиозными законами, то во второй на их повседневную жизнь, в том числе и интимную, стали оказывать влияние правила и нормы, принятые муниципальными властями.
По мере того, как появлялись основные политические институты, законодательство становилось все более комплексным.
Светские законы начали более жестко регулировать сексуальное поведение граждан, поэтому все чаще и чаще «правонарушителей» представали перед судом. Большинство судебных дел составляли внебрачные связи и супружеские измены, однако были и другие распространенные обвинения, такие как «неправильные» позы в сексе, мастурбация, инцест и групповые изнасилования.

http://i069.radikal.ru/1005/12/d4413d3f71df.jpg

По мнению церкви, все позы, кроме «миссионерской» (мужчина сверху), были греховными и «ненормальными».
Людям внушались страхи о том, что «неправильные» позы могли нарушить их естественную сексуальность.

Церковь также отрицательно относилась к анальному и оральному сексу.
Но не потому, что это нарушало отведенные мужчине и женщине роли в сексе, а потому, что ни один из таких актов не вел к продолжению рода.
А ведь именно эту цель должен преследовать каждый человек в интимных отношениях. Конечно, люди все равно занимались этим.

http://s56.radikal.ru/i153/1005/de/bd51b1a318ac.jpg

Некоторые верили, что сексуальные пристрастия человека определяются порядком планет в день его рождения.
Эти и другие предположения были прописаны в известной книге XIII века «Женские тайны» (De Secretis Mulierum).

http://i020.radikal.ru/1005/ca/004f11b6083d.jpg

http://i057.radikal.ru/1005/55/ac2bb22d003d.jpg

Как бы то ни было, люди наслаждались сексом в самых разных позах, не обращая особого внимания на запреты церкви.
Благо к концу средневековья среди лиц духовенства стали появляться те, кто усомнились в справедливости церковных высказываний.
Например, католический святой Альберт Великий (Albertus Magnus) перечислил пять поз в сексе и расположил их в порядке от наиболее до наименее «естественных»: «миссионерская», «бок о бок», «сидя», «стоя» и «сзади». Хотя он и верил, что первая поза - единственно правильная, но считал, что остальные «спорные лишь в моральном плане, но не являются греховными».
Более того, он и некоторые другие богословы утверждали, что в определенных ситуациях (например, чрезмерная полнота) заниматься сексом в других позах, кроме «миссионерской», не только допустимо, но и желательно.

http://s57.radikal.ru/i155/1005/bc/c632fe575a35.jpg

Рукоблудие

Только в середине средневековья мастурбация стала рассматриваться как сексуальное преступление.
Священник Фома Аквинский (Thomas Aquinas) даже отнес ее к самому серьезному греху - греху против природы, - поскольку этот акт не вел к зачатию ребенка.
Похоже, что отношение к рукоблудию изменилось после чумы в 1348-1349 года, когда в западной Европе умерла примерно треть населения.
Тратить мужское семя впустую в то время было просто расточительством!
Более того, по мнению церковных служителей, чума стала божьим наказанием человечеству за все его сексуальные прегрешения.

Как бы то ни было, виднейший теолог XIV века и канцлер парижского университета Жан Жерсон (Jean Gerson) написал первый в своем роде трактат о покаяниях онанистов. Он считал, что мастурбация это позорный акт и ужасный грех, и потакание такому желанию может привести к совершению еще более серьезных преступлений, например, к содомии.
По мнению Жерсона, многие взрослые занимаются рукоблудием, но особенно падки на него молодежь в возрасте от 13 до 15 лет.
Жан призывал родителей и учителей проводить с подростками беседы, рассказывая им о вечных муках, на которые будут обречены все согрешившие.
В качестве средств против мастурбации он рекомендовал холодные ванны, порку, воздержание, молитвы и окружение праведных людей.

Инцест

http://s53.radikal.ru/i139/1005/47/8a353dafe330.jpg

Инцест был одним из распространенных сексуальных прегрешений, после внебрачных связей и супружеской измены.
В 1215 году Четвертый Латеранский собор издал в отношении инцеста указ о «четвертой степени родства».
Согласно ему, запрещался брак между близкими родственниками (в пределах четвертой степени), исключения составляли те пары, которые получали согласие самого Папы Римского.
Более того, к инцесту причисляли отношения между, так называемыми, «духовными родственниками»: крестным отцом/матерью и его/ее крестницей(ком), а также между самими крестными. Супружество между такими «родственниками» также считалось кровосмесительным.
В средневековом произведении Джованни Боккаччо (Giovanni Boccaccio) «Декамерон» (Decamerone) можно найти два примера подобных интимных отношений: Ринальдо занимается сексом с крестной матерью своего ребенка, а Тингоцио – с матерью своего крестника.

Важно отметить, что случаи инцеста встречались гораздо чаще среди аристократов, чем среди крестьян.
Объяснение этому простое: богатые или люди высокого происхождения стремились сохранить свое положение и поэтому заключали браки в своих кругах.

Групповое изнасилование

Изначально светские власти и церковь придерживались разных позиции в отношении сексуального насилия и других жестоких действий. Изнасилование никак не осуждалось в церковных уложениях, в отличие от раптуса (с лат. raptus - похищение). В римском праве «раптус» означал насильственный увоз и необязательно подразумевал секс. Другими словами, совершалось преступление против чьей-либо собственности, в данном случае - похищение женщины из семьи.

Церковь полностью разделяла позицию римских властей в отношении раптуса, но не в отношении сексуального насилия (об изнасиловании в его сегодняшнем понимании тогда не было сказано ни слова).
Все изменилось, когда при составлении кодекса церковного права монах-правовед XII века Франческо Грациано (Gratian) получил доступ к своду законов Юстиниана (Corpus iuris civilis). В нем он и нашел обновленное значение «раптуса», похожее на то, под чем мы сегодня понимаем изнасилование, - сексуальное преступление против незамужних женщин, вдов и монахинь, за совершение которого полагается смертная казнь.
Именно тогда Грациано и его последователи переняли его в церковное право.

С тех времен это преступление стало одним из самых серьезных, совершенное не против чьей-либо собственности, а против самого человека.
Таковым злодеянием считалось действие, при котором одновременно имело место быть :
а) похищение, б) жестокость, в) половой акт и г) отсутствие согласия потерпевшей.
Возможно, подобное переосмысление стало следствием того, что церковь начала заключать браки только при взаимном согласии партнеров.
Однако были и некоторые противоречия: церковь полагала, что невозможно изнасиловать свою жену, поскольку та дала добровольное согласие на секс, выйдя замуж. Также невозможно изнасиловать проститутку, потому что она зарабатывает своим телом. 

Групповое изнасилование было распространенным явлением в позднем средневековье.
Любая женщина, гуляющая по улицам в одиночестве, рисковала быть изнасилованной.
Нападающие оповещали о своем приближении криками «Шлюха!», чтобы таким вот образом узаконить свои дальнейшие действия.
Лишь в очень редких случаях насильников наказывали.

http://s60.radikal.ru/i170/1005/e7/2386513359dd.jpg

Молодые люди вступали в банды, состоявшие обычно из пяти-шести (максимум 15) человек в возрасте от 18 до 20, во главе которых стоял лидер чуть постарше.
Появление таких шаек в позднем средневековье свидетельствовало о значительном снижении влияния церкви, поскольку сами участники банд называли себя монашеским братством, а их лидер именовался принцем, королем или даже аббатом. Юноши покидали подобные группировки в день своей женитьбы, но бывали и исключения.
В частности, если молодой человек занимал одно из главных положений, он мог позволить себе находиться в банде до наступления 30-летнего возраста.

Группировки действовали открыто, местные власти были хорошо осведомлены о том, что происходило в городах, ведь зачастую сыновья этих самых чиновников являлись членами банд. Светские власти и церковь не только не обращали никакого внимания на групповые изнасилования.

В качестве жертв насильники выбирали в основном жен и дочерей разнорабочих, проституток, любовниц священников, разведенных женщин или просто служанок.
Уже знакомый нам французский исследователь Жак Россьод (Jacques Rossiaud) полагает, что молодые люди преднамеренно стремились «испортить» девушек, выражая таким образом недовольство общественным порядком. Поэтому отцы оберегали своих дочерей, а мужья – своих жен.
Но и сами девушки были очень осторожны: в одиночестве они появлялись на улице только днем, а вечером – только в сопровождении кого-либо.
Если девушка была вызывающе одета и выходила на улицу без провожатого, то в случае ее изнасилования виновата была только она сама.
Поэтому многие молодые женщины одевались очень целомудренно и вели в основном домашний образ жизни.

http://i038.radikal.ru/1005/47/8f735e01108f.jpg

Жрицы любви в средние века были очень популярны, но, к сожалению, не обладали никакими юридическими правами: не могли наследовать собственность, выступать в качестве свидетеля в суде и так далее. Возможно, именно поэтому было чрезвычайно трудно обвинять мужчин в жестоком обращении с ними.
Согласно церковным и светским положениям, секс с проституткой против ее воли считался почти законным действием.
Преступлением также не являлось ее изнасилование, совершенное одним или несколькими людьми.

Излюбленными жертвами группировок были любовницы священнослужителей, которых они недолюбливали.
Такую «месть» не могли избежать даже сами епископы. Наказать насильников было очень сложно, даже для церкви.
Любая женщина, будучи любовницей духовного наставника, хорошо понимала, что такими отношениями подвергает свою жизнь опасности.
Молодых и неопытных девочек, которые не придавали этому должного внимания, порой настигала горькая расплата.
После того, как от них отказывались их покровители и семьи, они зачастую становились проститутками.

Методы контрацепции

http://i024.radikal.ru/1005/d2/43a62835e71f.jpg

Поскольку церковь разрешала секс только для продолжения рода, она категорически отвергала применение контрацепции.
Правовед Бурхард, епископ Вормсский (Burchard of Worms), даже ввел наказание сроком в десять лет за предохранение от беременности.
Однако, несмотря на все эти запреты, на практике применялись различные противозачаточные средства, известные с античных времен: настойки на травах, специальные упражнения после соития, крема и многое другое. Также практиковался прерванный половой акт (coitus interruptus), возможно, самый действенный на тот период метод контрацепции.

Исследователь истории контрацепции Джон Нунэн (John Noonan) заметил очень любопытную вещь: если в раннем средневековье большое внимание в качестве средств контрацепции уделялось сексуальным позам и магическим амулетам, то в высоком и позднем средневековье это был уже прерванный половой акт.

http://s003.radikal.ru/i204/1005/58/fdc43bf90902.jpg

Несмотря на то, что церковь относилась ко всему этому резко отрицательно, она допускала несколько случаев, когда можно было использовать противозачаточные средства.
Во-первых, если семья была бедная и хотела ограничить количество ее членов. Монах Беда Достопочтенный (Venerable Bede) и епископ Вормсский заявляли, что аборт является менее серьезным грехом, если прибегнуть к нему с целью ограничения количества членов малоимущей семьи, нежели с целью укрытия нежелательных последствий внебрачных связей.
Контрацепция также допускалась по медицинским показателям (противопоказания к беременности) и, наконец, для того, чтобы скрыть следы своих похождений на стороне.
Об этом в 1210 году заявил Томас из Чобхэма (Thomas of Chobham), один из влиятельных английских богослов средневековья.

Персоналии

Хлодвиг I (Clovis) (466-511 гг.)– король салических франков, основатель Франкского королевства и первый официальный король французской монархии.

http://s06.radikal.ru/i179/1005/5c/bba5ee9a1d0d.jpg

При нем был составлен и записан правовой кодекс «Салическая правда» - записи судебных обычаев салических франков раннего средневековья.
Этот сборник содержит перечень штрафов и других наказаний за те или иные прегрешения. В частности, большие штрафы предусматривались за преступления против беременных женщин: XXIV. § 3.
Если кто нанесет побои свободной беременной женщине, и если она умрет, присуждается к уплате 28000 денариев (серебряные монеты), что составляет 700 солидов (золотые монеты).
Для сравнения, за лишение жизни невинной девушки штраф составляет всего 300 солидов, а женщины, которая уже не может иметь детей, - 200 солидов.

Гонорий Августодунский (Honorius Augustodunensis) (?-1151 гг.) – богослов XII века, который в 1100 году написал «Elucidarium» (с лат. «Светильник»).

http://s52.radikal.ru/i136/1005/87/740ddf1337c3.jpg

Это произведение было переведено на многие языки и было очень популярно в XII-XVI века.
На одной из страниц рассказывается о причинах, почему одни женщины рожают здоровых детей, а другие – больных.
Помимо таких факторов, как алкоголь и обжорство, на здоровье потомства, по мнению Гонория, также влияют и сексуальные пристрастия родителей:
         «Если их желания в сексе скромны или умеренны, то у них родится здоровый малыш».
Другими словами, физические и духовные способности ребенка зависели не только от генов его родителей, но и от их сексуального поведения.

Святой Альберт (Saint Albertus Magnus), также известный как Альберт Великий, (1193–1280 гг.) – один из самых видных философов и богословов в средние века

http://i047.radikal.ru/1005/cc/c14e8a79534e.jpg

Помимо того, что он внес вклад в такие области науки, как логика, ботаника, география, астрономия, зоология, психология и другие, он много занимался химией.
В частности, он пришел к выводу о том, что луковицы орхидей положительно влияют на сексуальность человека.
В качестве анти-афродизиака, который широко использовался в средние века, он назвал Витекс Священный (Vitex agnus-castus).
Он считал, что его цветки, листья и даже сок снижают сексуальное влечение.

Карл V Габсбург (Charles V) (1500-1558 гг.) - король Германии с 1519-1520, император Священной Римской империи с 1520, король Испании с 1516 и влиятельный государственный деятель Европы первой половины XVI века.

http://i032.radikal.ru/1005/db/41d790d95caf.jpg

В период правления Карла V был составлен уголовный кодекс, впоследствии получивший название Каролина (Constitutio Criminalis Carolina).
Одна из его статей (СХХХIII) посвящена прерыванию беременности:
        «Если кто-либо изгонит живой плод у женщины путем насилия, (вредной) пищи или напитка, а также если кто сделает бесплодным мужчину или женщину и если подобное деяние учинено умышленно и по злой воле, то мужчина должен быть казнен (путем отсечения головы) мечом, а женщина, хотя бы она учинила это сама над собой, должна быть утоплена или подвергнута иной смертной казни.»
Источник: Master-X.
Автор: Mia.

Отредактировано иннета (2011-07-09 02:15:30)

+7

127

иннета написал(а):

Речь идет о праве, известном англоязычному миру в латинизированной форме XIX века как jus primae noctis, "право первой ночи" -

Еще немного об этом.  :canthearyou:

"В 1507 году городской совет французского городка Амьен принял новый закон: "Муж не имеет права делить ложе с женой в первую брачную ночь без разрешения своего сеньора, прежде чем сам сеньор не соблаговолит разделить ложе с супругой своего вассала".
Если бы такое распоряжение вышло сегодня или даже лет сто-двести назад, правозащитники и новоиспечённые мужья наверняка устроили бы марш протеста. Но в начале 16-го века вышеизложенный юридический акт простые горожане встретили бурей радости! Больше того - муж-вассал даже старался материально отблагодарить своего сеньора за "первопроходство". Чем обьяснить этот феномен? Альберто Гомес, исследователь средневековья, утверждает :всё дело в суевериях, бытовавших в то время среди простонародья.
В древности, когда в Европе процветали шаманские культы, считалось, что только колдун способен лишить девушку невинности без "побочных эффектов", вроде гнева духов и богов. Например, у древних скандинавских племён существовал такой обычай. С наступлением темноты перед первой брачной ночью волхв уводил девственницу в лес, разжигал костёр и приносил богине Фрие жертву - лося или кабана. И только после этого совершал с девушкой ритуальное соитие. В Средние века роль волхва унаследовал феодал, причём это было не только его правом, но и священной обязанностью.

Французский этнограф Пьер Гордон пишет, что владетельным графам и герцогам в год приходилось лишать девственности до сотни девственниц. Ну, а если сеньор по возрасту уже не мог совершать такие подвиги, его функции брал на себя кто-нибудь из сыновей или слуг. Право первой брачной ночи распространялось и на монахов. Истории известен случай, когда монахи одного монастыря в Пьемонте обратились к местному епископу с просьбой избавить их от подобной процедуры и соблазна. Иерарх пошёл им навстречу и заменил право первой ночи уплатой денежной компенсации.
В папуаском племени арунто незадолго до свадьбы жених просил двоих-троих приятелей похитить невесту и сорвать красный цветок её невинности. Те выполняли желание друга и возвращали невесту родителям. С этого момента все мужчины племени () могли прийти в её дом и опробовать новоиспечённую женщину. Как только поток желающих исчерпывался, новобрачные играли свадьбу. Подобный альтруизм процветал и в других районах земного шара" ().

Из комментариев.

Лезнрафт:
"Что ж, в некоторых областях России за девичьим целомудрием действительно очень строго следили. Но столь же часто всё выглядело решительно наоборот. Добрачные дети ни в коем случае не оказывались помехой для свадеб – отнюдь! Их-то матери как раз и считались «первыми невестами на деревне». Ведь каким было со времён глубокой древности главное требование к женщине? Чтобы могла выносить и родить здоровых, крепких детей. Вот и сватались парни наперебой к молодым матерям, уже доказавшим свою женскую полноценность. Когда же замуж шла девушка – как знать, не «пустоцвет» ли попался?..
Так было, в частности, на Русском Севере, у старообрядцев. Порою добрачных детей заводили даже нарочно, с тем чтобы вернее засватали, чтобы не остаться безмужней…
А если отцом добрачного ребёнка был знатный воин, боярин, сам князь (именно над такими ситуациями мы всего чаще и рыдаем в кино) – юную мать не только не проклинали, её на руках носили и в своём роду, и в роду жениха: счастье в дом приманила! Все знали, что воинов, особенно знатных вождей, осеняла милость Богов. В Древней Руси рабыня, родившая дитя от хозяина, освобождалась из рабства…".

http://www.liveinternet.ru/users/rosa_d … 122651706/

+4

128

А было ли право первой брачной ночи?

Неспособность разграничить миф и историческую реальность долго оставалась настоящим бедствием, преследовавшим историю средних веков, и нет проблемы, которая могла бы иллюстрировать это обстоятельство лучше, чем так называемое droit de cuissage (букв.: "право возложения ляжки"). Речь идет о праве, известном англоязычному миру как "право первой ночи", предоставлявшем помещику возможность лишать девственности любую невесту из его владений.

Термин одновременно описывает юридическую привилегию и сексуальное злоупотребление, соединяя в себе слово "право" (droit) и слово "ляжка", "бедро" (cuisse). Впервые он появляется в сочинениях юриста позднего средневековья Николя Буайе, сообщающего, что "гасконские помещики имели право класть обнаженную ногу поперек ложа новобрачных". В конце XVI века эту привилегию ярко описывает другой видный законник Рене Шоппен, который изливает свой гнев из-за того, что каноники соборного капитула в Лионе, "бывшие одновременно и лионскими графами, по праву патронов "возлагали лядвие" на постель... своих подданных мужского и женского пола, скрепляя их брак в первый день супружеского соединения". Хотя далее он указывает, что эта "постыдная обязанность" позже сменилась вручением подарка во время свадебного пира. Мы видим здесь все компоненты, обеспечивающие возникновение стойкого мифа, - власть, секс и, конечно же, деньги, которые тоже входят сюда в качестве возмещения за отказ от осуществления предполагаемого "права".

Отчасти путаница возникла из-за чисто языковой двусмысленности некоторых исторических текстов, подлинность которых не вызывает сомнений. Например, "Книга бургундских обычаев", составленная и снабженная комментариями в конце XIV века, утверждает, что когда мужчина женится в чужом поместье и приводит жену к себе, то "если он в первую ночь заставит ее лечь под господина, то ничего не теряет, ибо приобретает женщину для господина и включает ее в его состояние". Для понимания этого текста нужно вспомнить об общеизвестном праве на брачный выкуп, которое компенсировало помещику потерю будущего потомства супружеской четы, если крепостной крестьянин или крестьянка "вступали в брак за пределами его владений". Согласно "Книге бургундских обычаев", крепостной может избежать уплаты выкупа, заставив свою невесту "лежать под господином", что в средневековом смысле слова означает "в пределах его поместья".

Иначе говоря, муж переводит жену "в подчиненное положение", вследствие чего помещик получает право на владение будущим потомством новобрачных, отказываясь от традиционного возмещения убытков с помощью выкупа. Эта возможность неверного толкования открыла путь для идеологически мотивированных интерпретаций других документов, относящихся к более поздним векам.

Источник проблемы кроется в преувеличении масштабов того монстра, каким историография представляет феодализм. Считается, что droit de cuissage, утверждая право помещика на обладание женским телом, негласно противопоставляло автономии индивида и свободе личности систему наследуемых прав, отчего последние и стали настоящей эмблемой унижения человека, коренящегося в самой сути феодализма, неотъемлемой частью того комплекса феодальных бесчинств и помещичьего гнета, который окончательно упразднила Французская революция. Концепция droit de cuissage превратилась в символ средневекового варварства и сыграла немаловажную роль в формировании общих представлений о Средних веках, как в восприятии широких масс, так и среди ученых-историков.

Ограничивая свое исследование Францией, ученый Буро с самого начала утверждает, что пресловутое "право" никогда не было реальной социальной практикой, хотя свидетельства о нем в средневековых картуляриях и обычной литературе восходят к очень раннему времени - XIII веку. Сохранившиеся свидетельства заставляют признать, что даже если никто из помещиков в действительности не пользовался своим правом, соответствующее понятие обладало по меньшей мере словесной реальностью, которая и позволила ему превратиться в миф. Чем же обьясняется устойчивость этого мифа?

Самый простой ответ предлагает этнография, которая рассматривает средневековый обычай как реликт более примитивных обрядов, относящихся к брачной практике и культу плодородия. Эти обряды включали в себя еще более фундаментальное "табу на девственность", в котором проявлялся ужас или страх перед девственной кровью и дефлорацией в первобытных обществах, и потому брачная дефлорация препоручалась священной фигуре - царю или жрецу. Главным защитником этой точки зрения был Эдвард Вестермарк, который в монументальном труде "История брака", начатом в 1891 году, представил подтверждающие его теорию документальные свидетельства, почерпнутые из Геродота и материалов, собранных в Бразилии, Сенегале, Ливии, Марокко, Курдистане, Камбодже и на Малабарском береге, но тем не менее он упорно отрицал существование соответствующего обычая в средневековой Европе.

Объяснение подобных практик их "первобытным" характером позволяет понять, почему наиболее ранние сообщения о cuissage обычно относили его к кельтским или германским ареалам. Авторитетная история Шотландии, написанная в 1526 г. шотландским ученым Боэцием, восхваляет упразднение королем Малькольмом III Канмором в XI веке прежних обычаев, установленных его далеким предшественником Эвеном, правившим в конце I века до н.э.

Согласно Боэцию, Эвен постановил, что "жены незнатных людей находятся в свободном распоряжении знати и что владелец земли вправе лишить девственности любую проживающую на ней девицу". Этот вымысел ученого сыграл важную роль в развитии истории droit de cuissage, связав ее с победой христианства над язычеством. Его содержание сводится к тому, что "дикари в сопредельных землях предаются блуду, как дикие звери, лишь до тех пор, пока их не коснется благодать обращения". Этому мнению в Западной Европе была суждена очень долгая жизнь.

В документе, датированном 1419 годом, владелец Ларивьер-Бурде объявлял:

"В названном случае я также имею право взимать с моих людей и других, когда они женятся в моем владении, 10 турских су и филейную часть свиньи вдоль всего хребта и вплоть до уха, а также галлон любого напитка, присовокупленного к этой провизии, либо же я могу и должен, ежели сочту за благо, лечь с невестой в том случае, когда ее муж или его посланец не передаст мне или моему уполномоченному одну из вышепоименованных вещей".

Право "лечь" с невестой здесь упомянуто в контексте, подразумевающем в качестве нормы материальное возмещение едой и питьем, принимая форму более или менее шутливой "угрозы", цель которой - подчеркнуть символическую власть феодала в тот исторический момент, когда изначальные формы крепостной зависимости в значительной степени уже ослабли. Не имея истинной власти над общиной, феодал довольствуется шутхами или унижающим достоинство подданных ритуалом.

Во французской поэзии мотив cuissage впервые появляется в 1247 году в "Песне Версонских вилланов", включенной в один из фрагментов картулярия аббатства Мон-Сен-Мишель. Это стихотворение, написанное монахом аббатства, обличает мирское обыкновение взимать деньги в качестве компенсации за право сеньора "творить свою волю над дочерью крепостного", тем самым живописуя варварство, якобы присущее некоторым феодалам, с которыми на деле аббатство вело территориальные распри. Более поздние упоминания cuissage встречаются в официальных декларациях или материалах переписей, составленных вассалами по запросу сюзеренов, предлагавших им перечислить свои права по отношению к арендаторам земли.

Возможно, наиболее удивительным аспектом мифа о cuissage является его частое упоминание в связи с представителями церковной верхушки, которые вроде бы считались безгрешными. Например, в XVII веке о монахах аббатства Святого Теодара в Монториоле ходили слухи, будто те практикуют jus cunni ("отводить невесту в монастырь") -черное пятно на репутации клира, впоследствии объявленное наветом протестантов. В художественной литературе предание о церковном cuissage восходит к "Ста новым новеллам" - сочинению 1462 года, написанному по заказу бургундского герцога Филиппа Доброго. В тридцать второй новелле рассказывается о францисканских монахах из Каталонии, взимавших с женщин "десятину" - в зависимости от числа половых сношений, которые те имели со своими мужьями. Но поскольку францисканцам запрещено прикасаться к деньгам, они были вынуждены получать свою десятину "натурой". Далее "Сто новелл" сообщают, что все женщины без исключения платили свою десятину, и лишь несколько старушек заявили о своем нежелании это делать, предложив братьям-францисканцам получать ее "тканями, простынями, думками, покрывалами, подушками и прочими подобными вещами".

После XVI века миф включается в юридическую традицию, и, по мере того как с ошеломительной частотой начинают публиковаться различные примеры, накопленные в течение позднего средневековья, cuissage попадает в поле зрения общества, подготавливая тем самым обличения царивших в дореволюционной монархии "феодальных беззаконий".

Все обстоятельства привели к политической атаке на обычай, символизировавший одновременно и злодеяния знати, и скандальное поведение клира. Защищаясь, католические публицисты с не меньшим пылом доказывали, что в действительности этого обычая не существовало. Особенную остроту полемика приобрела после революции 1848 года. В конце концов cuissage стали рассматривать как чисто средневековый феномен, в меньшей степени ассоциируя его с дореволюционной монархией.

http://ynik.info/2009/04/26/a_bylo_li_p … nochi.html

+4

129

Как напоминает Жак Россио(Jacques Rossiaud, «Sexualite»), источники, которыми располагают историки, естественно, отражают мнение только тех, кто умел писать и описывать.
Писать и при этом хулить умели монахи, клирики, давшие обет целомудрия и очень часто склонные к аскетизму.
Дошедшие до нас высказывания светских лиц чаще всего происходили из протоколов суда и содержали в себе обвинения, свидетельские показания или оправдания. Причем, дабы защитить себя, люди говорили так, как было положено.
Что же касается романов, сказок и фаблио, то их сюжеты и интриги были почерпнуты из повседневности «средневекового человека». Однако, как писал Жорж Дюби, подобные примеры играли свою роль в «определении общепринятых правил в области любви и сексуальных отношений»(Georges Duby, Le Chevalier, la femme, le pritre. Le manage dans le France feodale, Paris, Hachette, 1981, reedition dans Feodalite, Paris, Gallimard, coll. «Quarto», 1996; Male Moyen Age. De I 'amour et autres essais, Paris, Flammarion, 1988; «La femme gardee», in Georges Duby et Michel Perrot (dir.), Histoire des femmes en Occident, Paris)

Таким образом, можно сказать, что половая природа тела в Средние века оказалась сильно обесцененной, порывы и желания плоти в большой степени подавленными. Даже христианский брак, который не без затруднений был утвержден законом в XIII веке, оправдывался стремлением уменьшить вожделение.
Сексуальная близость допускалась и могла быть оправдана только как средство для достижения одной-единственной цели - зачатия. «Слишком пылкая любовь к своей жене есть прелюбодеяние», - повторяли церковники.
Человеку предписывалось обуздывать свое тело, и какие бы то ни было «отклонения» запрещались.

В постели женщине следовало быть пассивной, а мужчине - проявлять активность, но не слишком увлекаясь.
В то время один лишь Пьер Абеляр (1079- 1142), возможно думая о своей Элоизе, осмеливался утверждать, что господство мужчины «прекращается во время супружеской близости, когда мужчина и женщина в равной степени обладают телами друг друга».
Однако для большинства, как внутри Церкви, так и в миру, мужчина занимал главенствующее положение.
«Мужчина является господином тела женщины, он держит его в своих руках», - резюмировал Жорж Дюби (Авторы опирались на работу Жоржа Дюби (1919- 1996), внесшего неоспоримый вклад в изучение отношения феодального общества к женщине («Рыцарь, женщина и священник», 1981; «Дамы XII в.»))

Эта и последующие иллюстр.из книги "Love, Marriage, and Family in the Middle Ages"(David Herlihy)

http://s12.radikal.ru/i185/1010/43/207a5d5ecb3d.jpg

В сексуальном поведении была установлена иерархия дозволенного. На самой вершине пребывала девственность, сохранение которой в течение жизни именовалось целомудрием. За ней следовало целомудрие вдовства и, наконец, целомудрие в браке. Согласно «Декрету» монаха из Болоньи Грациана (кон. XI в.-ок. 1150 г.), «христианская религия одинаково осуждает прелюбодеяние обоих полов». Впрочем, это скорее теоретическое соображение, чем утверждение, имеющее отношение к реальности.

Церковь также предписывала мирянам «праведное соитие», то есть брак.
Идеологическая и доктринальная власть Церкви выражалась в практике наложения наказаний.
О ней свидетельствуют специальные учебники, предназначенные для священников, которые принимали исповеди.
В них перечислялись все грехи плоти, а также налагаемые за них покаяния и епитимьи.
Так, согласно сборнику епископа Вормсского начала XI века, названному, подобно многим другим, «Декретом», женатого человека полагалось спрашивать на исповеди, не «совокуплялся ли он в положении сзади, наподобие собак».
И если оказывалось, что он так поступал, то должен был покаяться и на него следовало наложить «епитимью в десять дней на хлебе и воде».
Близость с супругой во время месячных, перед родами или же в воскресенье влекла за собой такое же наказание.
Разумеется, один за другим осуждались грехи фелляции, содомии, мастурбации, прелюбодеяния, так же как и сексуальная связь с монахами и монахинями. Сурового наказания заслуживали и разные «ухищрения», к которым якобы прибегали супруги (семь лет покаяния налагалось на женщину если она... :canthearyou: «дабы он, благодаря ее дьявольским действиям, больше ее любил»)

http://s04.radikal.ru/i177/1010/d6/669609074945.jpg

Историк Иреней Марру задавался вопросом: «А ложились ли вместе любовники, которых воспёвали трубадуры?»
Над теми же вопросом размышлял и Жорж Дюби. Ибо для Средневековья связь между телом и любовью вовсе не являлась сама собой разумеющейся. С одной стороны, любовь воспевалась в куртуазных романах, с другой - Церковь объявляла ей войну, ограничивая ее строгими рамками брака, окончательно оформившимися к XI веку.

Однако очень может быть, что литература приукрашивала действительность и рыцарская, «куртуазная» любовь представляла собой лишь своего рода компенсацию сексуальной и чувственной недостаточности, присущей той эпохе.

Историческая обстановка плохо подходила для телесных игр и сердечных порывов, какими они живописались в романах и песнях. Участие в войнах и крестовых походах оставляло совсем немного времени для романов, даже при том, что многие крестоносцы, по свидетельству хрониста XII века Фульхерия Шартрского, отправлялись в Иерусалим для того, чтобы добыть женщину.
Демографический рост обусловливал рост числа холостяков.

Согласно средневековым рассказам о любви, все начиналось с обмена взглядами - еще одно свидетельство того, что в те времена главным органом чувств являлось зрение. Когда проходило первое потрясение от внезапно нахлынувшего чувства, влюбленный принимался вздыхать и умолять, получал в награду поцелуй и, наконец, плотскую любовь.
В «Романе о розе» содержатся даже великолепные уроки утонченного сексуального удовольствия: «И когда они примутся за дело, то пусть каждый из них действует настолько ловко и с такой точностью, что наслаждение неизбежно испытает в один и тот же момент как один, так и другой. Не следует одному оставлять другого позади: они должны двигаться вместе, пока не достигнут гавани; именно тогда они испытают полное блаженство».

из манускрипта «Романа о Груше» Гильома де Лори

http://s48.radikal.ru/i120/1010/31/ad90ecd526cb.jpg

Куртуазные романы, исполненные сладострастия, нежности и эротических вольностей, нередко являли собой рассказы об адюльтерах, как, например, истории Тристана и Изольды, Джиневры и Ланселота. Однако Церковь была тут как тут.
Устами духовников она клеймила грехи, навязывала мирянам аскетическую мораль, в чем часто находила поддержку семей, заинтересованных в устойчивости браков, хотя начиная с XII века для вступления в брак требовалось согласие обеих сторон.
И все же примерно от 185 до 191 дня в году, говоря словами Жана-Луи Фландрена, Церковь оставляла «время для объятий».

http://s53.radikal.ru/i142/1010/8d/729ae24222e2.jpg

Тем не менее Средневековье не ведало того, что называется любовью у нас.
Мы рискнем это утверждать, несмотря на резкость и категоричность данного суждения.
Слову любовь (amor) даже придавался уничижительный смысл: оно означало пожирающую дикую страсть.
Разумеется, трубадуры воспевали fin 'amors, утонченную куртуазную любовь, родившуюся при феодальных дворах (cours) Прованса. Однако принижение amor сохранялось.
Сказанное не означает, что мужчины и женщины Средневековья не ведали порывов сердца и телесных ласк, что им были чужды плотские наслаждения и привязанность к любимому человеку.

Исключение составляли, по-видимому, Элоиза и Абеляр. И коль скоро подлинность их переписки практически установлена, можно сказать, что они стояли у истоков письменного выражения любовного чувства. Причем оба находились вне обычных рамок брака.
И даже в этом невероятном союзе юной пятнадцатилетней женщины и мэтра, достигшего зрелости, выходца из мелкого дворянства, оскопленного в конце концов в результате происков опекуна Элоизы Фульбера, любовь никогда не высказывалась от первого лица.
И сын Элоизы и Абеляра не был свидетелем их любви, он родился, когда родители уже были разлучены.

С надгробия Абеляра и Элоизы (1817, Париж, кладбище Пер-Лашез)
Абеляр изображен рядом с Элоизой, напоминание об истории их любви, самозабвенной и полной страданий.
Элоиза по завещанию была похоронена в могиле Абеляра.

http://i071.radikal.ru/1010/1d/3d679f56009a.jpg

Как же на самом деле в Средние века обстояло дело с сексуальной моралью?
Вплоть до XII века еще можно было встретить духовных лиц, которые участвовали в боях, хотя это явление и не носило массовый характер. Священники чаще обзаводились женами и сожительницами, чем воинскими доспехами и оружием.
Что же касается светских лиц, то они беспрестанно ссорились и дрались, вовсю предавались плотским утехам, которые не сводились к одной только сексуальной жизни. Аристократия оставалась такой же полигамной, какой была в период «варварства».

Телесные практики разных социальных групп отличались друг от друга, как и последовательность и строгость в следовании запретам. Противостояние разных общественных категорий прослеживалось даже в сексуальной сфере.
Так, супружеские союзы в благородных и знатных семьях невозможно себе представить без внебрачных связей.
У имущих людей полигамия считалась нормальной и действительно допускалась. Среди неимущих строже соблюдалась установленная Церковью моногамия. Что же касается целомудрия, то оно, по замечанию Жака Россио, являлось «весьма редкой добродетелью» и «оставалось уделом монастырской элиты, ибо большая часть белого духовенства имела сожительниц, если только священники не были совершенно открыто женаты».
Духовник Людовика Святого, к примеру, всячески подчеркивал, что король строго соблюдал целомудрие в браке, поскольку подобное поведение являло собой исключение из правила.

http://i060.radikal.ru/1010/70/48988cc31295.gif

Филипп-Август (1180-1223), последний французский король, практиковавший полигамию, правил как раз в то время, когда происходили изменения в этой области жизни. Овдовев, он женился на Ингеборге Датской. Однако брак оказался бездетным.

Филипп Король Франции

http://s13.radikal.ru/i186/1010/2d/f53908534116.jpg

Тогда монарх отослал от себя жену и завел внебрачную связь, вскоре став двоеженцем.
Духовенство сочло такое положение дел недопустимым, и короля отлучили от Церкви.
В результате он вернул ко двору Ингеборгу Датскую, но жить с ней не стал, а заключил в монастырь.
Отвергнутую королеву побуждали возвратиться в Данию, однако она отказалась, считая Францию своей страной.
Несмотря на пренебрежение со стороны мужа, Ингеборга пользовалась при дворе почетом и уважением, удостаивалась доверия многих своих подданных. Эта необыкновенная женщина вдохновила анонимного творца на создание одной из прекраснейших книг Средневековья - «Псалтири Ингеборги» - шедевра и образца теологической мысли, в котором описывалась вся история христианства от Сотворения мира до Апокалипсиса, включая Воплощение Христа и Страшный суд.
(Жак Ле Гофф, Николя Трюон "История тела в средние века".)

+5

130

О бандах парней, которые бродили по городу, кстати есть в фильме "La Chambres Dames", там группа бандитствующих парней напала на поместье и похитила и надругалась на юной сестрой героини.

0

131

http://s52.radikal.ru/i138/1010/fd/a7b44ad536b3.gif

В противоположность распространенному мнению, люди Средневековья не испытывали ненависти к наготе.
Ее действительно осуждала Церковь.
Тем не менее обнаженное тело оставалось в центре дилеммы: его обесценивали и возвышали одновременно.
Христианство решительно отвергало античные обычаи - гимнастику (от греческого слова gymnos - «обнаженный»), которой атлеты предавались, скинув одежду.
Правда, с тех пор как утвердился брак, имевший целью зачатие, супружеским парам дозволялось ложиться нагими, как о том свидетельствуют многочисленные изображения. Тем не менее даже в браке нагое тело оставалось опасным.
А изображение обнаженных супругов в постели могло означать грех сладострастия.
В этом случае лишь контекст позволял определить, шла ли речь о распущенности или о следовании законам брака и продолжения рода. Итак, нагота пребывала в униженном положении, но, несмотря на это, воспринималась по-разному: как красота или как грех, как состояние невинности или как зло.

миниатюр.из Романа о розе

http://i018.radikal.ru/0909/db/080fc0b3a491.jpg

Воплощением амбивалентности телесной красоты человека в эпоху Средневековья являлись Адам и Ева.
С одной стороны, их изображали, старающимися скрыть свою наготу, ставшую наказанием за первородный грех.
С другой - их тела напоминали не только о грехе, но и об изначальной невинности.
Они давали возможность запечатлеть красоту, которую Бог даровал мужчине и женщине.
Образы Адама и Евы встречаются очень часто начиная с XIII века, что свидетельствует о притягательности физической наготы для средневековых людей. На изображениях воскресения мертвых из гроба и из могилы выходят не скелеты, а тела, вновь обретшие свою плоть.

Адам и Ева с французской книжной миниатюры.

http://i076.radikal.ru/1010/a9/57d521ac5309.jpg

Вместе с тем обнаженное тело чаще всего ассоциировалось с опасностью, если не со злом, и было связано с дикостью и безумием.
Когда в романе Кретьена де Труа сходит с ума рыцарь Ивэйн, он дичает, убегает в лес и живет там голым, сорвав с себя одежду. Состояние обнаженности считалось, кроме того, в высшей степени рискованным с точки зрения морали, поскольку связывалось с бесстыдством и эротизмом. Напротив, одежда воспринималась не только как украшение, но и как защитная броня.

Наготе противостояли монашеское одеяние и, в еще большей степени, военный мундир.
Для самых именитых членов общества существовали торжественные ритуалы облачения в соответствующую одежду: монашеский постриг и рукоположение священника, посвящение в рыцари.
Один из самых важных ритуалов - коронация - состоял в том, что король снимал одежду и облачался в королевское платье.
В этом проявлялась противоречивая природа одежды: она обнажала и скрывала наготу тела.

Потрясающе показательный пример связан со святым Франциском Ассизским.
Свое обращение и переход в апостольское состояние он ознаменовал актом публичного раздевания.
Он предстал нагим перед епископом, перед собственным отцом и перед народом Ассизи, дабы торжественно показать, что отказывается от имущества, от социального положения и какого бы то ни было богатства (Святой Франциск снял с себя полученную от отца одежду, объявив, что впредь будет считать отцом своим не Петра Бернардоне, а Небесного Отца)
Таким образом, святой Франциск буквально исполнил то, к чему на рубеже XII и XIII веков призывали поборники бедности и отказа от земных благ: «Нагими следуйте за нагим Христом».
Литература хорошо показывает, как в игре наготы с одеждой весьма своеобразно вырисовывался идеал куртуазности.
Куртуазные герои - как женщины, так и мужчины - были красивы.

Старейшее из известных изображений Франциска, созданное ещё при его жизни; находится на стене монастыря св. Бенедикта в Субиако

http://s57.radikal.ru/i156/1010/0a/8c86d03a4ee2.jpg

У женщин красоту обнаженного тела подчеркивала красота волос, собранных в косы.
Тело куртуазного мужчины представлялось взору его дамы, дабы она восхищалась им и желала его, так же как и другие дамы, которые могли его видеть.
Ланселот, герой романов артуровского цикла, блистал красотой с головы до пят.
Красивы были его волосы, глаза, рот, шея и плечи, руки  и ноги.
Вместе с тем куртуазные герои и героини заботились также о красоте своей одежды, что способствовало развитию моды.
Куртуазная нагота обладала двойственностью.
Она могла выступать и как гимн физической красоте, и как жало сексуальности и сладострастия.
Мужчины и женщины Средневековья метались между красотой обнаженного тела и красотой одежды, между невинностью и грехом, использовали украшения или беззащитную простоту собственного тела.

Ланселот и Джиневра. Британская библиотека.

http://i039.radikal.ru/1010/e7/59d46bd3d554.jpg

Нагота оставалась проблемой и не утрачивала противоречивости даже и за гробом, когда воскресшие тела попадали в рай.
Многих теологов терзал вопрос о том, будут ли тела избранных обнаженными или одетыми.
Ибо находились аргументы в пользу как одного, так и другого ответа. Впрочем, большинство теологов, по-видимому, сделало выбор в пользу наготы, хотя торжествовавшее христианство в очередной раз заключило ее в рамки, подчинило правилам и по-своему «цивилизовало».
(Жак Ле Гофф, Николя Трюон "История тела в средние века")

+7

132

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Alga (2011-02-27 19:16:13)

+7

133

Alga написал(а):

Ещё можно было походить, попрыгать, побегать – уже после того как секс закончился.

В Китае после встречи очередной наложницы с императором специальный специалист специально вопрошал императора: "Оставить или не оставить?" И если звучал вердикт "Не оставлять", то спец-специалист особым образом нажимал на живот женщины, дабы "драконово семя" истекло прочь. Насколько это было эффективно - вопрос не ко мне.

+1

134

Неудобная тема: Женщины в английской армии

Каждое войско, что в походе, что в гарнизоне, имело своих обычных спутниц - маркитантки, прислуга, жены (крайне редко, если только брак не был заключен во Франции), прачки и проститутки. Средневековое общество относилось к проституции двойственно.
Безусловно, древнейшая профессия считалась низкой и презренной, но необходимым и терпимым злом.
Французы всегда относились к этому довольно терпимо, куда больше, чем англичане, но ни в одной из стран проституция не подвергалась осуждению до середины XVI столетия.

совр.иллюстр. Английская армия 14 в.на марше
http://s002.radikal.ru/i198/1107/a6/5fbbfddb3426.jpg

Конечно, в армии, совершающей шевоше(Слово “chevauchйe” обычно переводится как рейд, но его буквальное значение “поездка” или “шествие всадников”), девиц свободного поведения не могло быть много, но в ходе крупной кампании или осады они слетались к войскам как мухи на мед.
После битвы при Брентелье (25 июня 1386 г.) падуанцы захватили 211 куртизанок, находившихся при армии противника, и, короновав их цветами и вручив им букеты, провели в своем триумфе до самой Падуи, где они были приглашены на пир в дворце правителя, Франческо Каррары. В бургундском лагере после поражения при Грансоне швейцарцам достались более 2000 проституток, и миниатюры хроники Шиллинга показывают их «распределение» среди победителей.

Но в Англии отношение к женщинам в армии все же было несколько иное, по крайней мере, на словах.
Томас Бертон жалуется на то, что во время осады Кале в Виль-а-Нёв собралось столько проституток, что Господь покарал англичан дизентерией, ополовинившей ряды осаждающих.
Хотя люди Средневековья верили, что сексуальная активность ослабляет мужской организм, первая серьезная вспышка венерических болезней (сифилис именовали «французской болезнью») в английской армии относится только к кампании 1475 года, и головной болью солдат эти заболевания становятся лишь в Новое время.

http://i040.radikal.ru/1107/e7/d2f1934f0cc8.jpg

Принято считать, что Генрих V велел, что каждый, кто обнаружит в лагере женщину легкого поведения, может отнять у нее деньги, выгнать ее и сломать ей руку. С другой стороны, наиболее подробное свидетельство об этом сохранилось только в трактате Николаса Аптона (около 1446 г.), цитировавшем не дошедший до нас устав Генриха V. Можно думать, что этот ордонанс относится к 1415 или 1417 году, скорее всего, к последней дате.

«Об избегании и уклонении от шлюх.
          Кроме того, мы приказываем, чтобы эти открытые и доступные stompettes [в латинском оригинале - «публичные и доступные блудницы»] не допускались никоим образом к пребыванию в нашем войске, и особенно при осаде городов, замков и крепостей, но тогда они должны убираться по меньшей мере на лигу от нашего войска; каковое (правило), желаем мы, должно соблюдаться также во всех городах, замках и крепостях, взятых нами и нашими капитанами, или других, сданных, или готовых сдаться, нам или кому-либо от нашего имени. То есть, желаем мы, чтобы их не допускали к обитанию в означенных городах, замках или крепостях или содержанию какого-либо двора, малого или большого, под угрозой или [лишнее слово] потери [в оригинале - «перелома»] левой руки шлюхи, если после первого предупреждения она будет встречена в месте, где (ей) запрещено было (находиться) открыто или приватно»

(Перевод Джона Блаунта, около 1500 г.)

Любопытно, что король вовсе не пытался полностью изгнать женщин из лагеря, но лишь ограничивал возможности для контакта солдат и проституток и запрещал устраивать бордели в покоренных городах.

http://s50.radikal.ru/i128/1107/2d/56a17baaf53a.jpg

В ордонансе от 25 апреля 1421 г., адресованном капитанам 37 завоеванных городов, упоминается, что солдатам их гарнизонов всем до единого, а равно их слугам, запрещается содержать женщин во внебрачном сожительстве или, «что похуже», в прелюбодеянии или ином другом незаконном союзе. Нарушители-солдаты должны были отсидеть в тюрьме как минимум месяц и лишиться месячного оклада. Однако, такого рода наказания применялись только в гарнизонах, но вряд ли в походе, когда каждый воин был на счету(И до, и после 1421 г. солдаты в гарнизонах и их слуги содержали сожительниц, невзирая на запреты; дворяне же едва ли не открыто имели любовниц.) Женщины, возможно, передавались в руки гражданской юстиции для вынесения приговора.

http://i005.radikal.ru/1107/a6/0aa146305192.jpg

Солсбери во время кампании в Мэне запрещал всем солдатам содержать проститутку (common woman) женщину на собственной квартире. (Имеется в виду запрет тех женщин, который содержал только один человек, дабы не вызывать опасной зависти у других; как и ранее, всеобщего запрета на проституцию не было.).
Виновный лишался месячного жалованья, что явно служило поощрением доносчикам (не в их ли пользу переходил этот оклад?).
      «И если какой-либо человек встретит или может встретить какую-либо проститутку на квартире, означенный милорд позволяет ему забрать у него или у них все деньги, что могут находиться при ней или при них и пойти взять палку и выгнать ее из войска и сломать ей руку.» (Ранее этот ордонанс ошибочно приписывали Джону Тэлботу, графу Шрусбери.)
Нетрудно заметить схожесть норм устава с ордонансом Генриха V. Тем не менее, видно, что только Солсбери разрешил любому желающему ограбить проститутку, тогда как король разрешал только нанести ей увечье, но ничего не говорил еще и о лишении денег.

В военном лагере (с гравюры)
http://s11.radikal.ru/i183/1005/ab/bbf6c4799303.jpg

Монах из Сен-Дени отмечает по поводу «строгого соблюдения правил военной дисциплины», что англичане считали «преступлением держать женщин в своем лагере».
В 1417 г. в армии, действующей в Нормандии, даже запретили браки с местными девушками.
Понятно, что королю всё это было нипочем - если поверить тому, что он соблюдал целомудрие со вступления на престол (но не до того!) и до вступления в брак с принцессой Екатериной. Но солдатам такие высокие материи были непонятны, и подобные запреты, вкупе с ограничениями на употребление вина, на практике лишь способствовали высокому проценту дезертирств.
Поэтому Бедфорд поступил гораздо умнее. Он вновь впустил проституток в лагерь, исходя из солдатских нужд - Карл Смелый же зашел так далеко, что регулировал их количество, привлекал к общественным работам и дал им собственное знамя.

Карл Смелый
http://s013.radikal.ru/i323/1107/bc/375333a07775.jpg

И он, и Карл VIII Французский («не держать никаких собственных девушек») запрещали солдатам только содержать при себе собственных наложниц, так сказать, для личного использования, но не изгоняли женщин из армии вовсе.
«Публичные женщины, следующие за войском» и во французской армии находились в юрисдикции прево маршалов, который мог даже устраивать им сбор. (Во французских городах проституция контролировалась местными властями.)
Любопытное обстоятельство: проституткам при армии запрещалось иметь лошадей, из опасения, что в таком случае не хватит фуража солдатским коням.

И напоследок о терминологии.
В английских источниках проститутки прямолинейно именуются «блудницами», «шлюхами», «публичными женщинами», «привыкшими к борделю женщинами».
В англо-нормандских документах их называют «веселыми девицами», «любовницами», «девочками» и «девицами дурной жизни».
Во французских армиях конца XV века использовались выражения типа «грешницы», «бесстыдницы», «шлюхи», bacelettes и meschines. Для обозначения не зависящей от борделей проституции применяли набор терминов вроде «тайные девицы», «дорожные обходчицы» (маркитантки), «женщины легкого поведения» и «бродяжки».

Нечитайлов М.В.
/известный в реконструкторской среде под именем Недобитый Скальд/
http://100yearswar.xlegio.ru/Main/tutki.htm

+8

135

Спасибо Иннете за интересную подборку!

иннета написал(а):

Часослов A book of hours 1420-1435 г.. месяц май. Коллекция университета г. Лидс
http://s017.radikal.ru/i415/1112/56/1932a9370b92.jpg

Ланселота соблазняет девица. Ланселот дю Лак начало 15 века
http://s015.radikal.ru/i331/1112/b3/5e8f1a056653.jpg

Декамерон.
вторая половина 15 в.
http://s017.radikal.ru/i434/1112/6c/5d975a039197.jpg

Декамерон 1432
раз
http://s011.radikal.ru/i317/1112/c5/a87b0c6b8c52.jpg
два
http://s55.radikal.ru/i150/1112/a5/be82fc5a4073.jpg

Kalila va Dimna (BNF Latin 8504), 1313г.
http://s017.radikal.ru/i425/1112/ac/a0c486eb3d24.jpg

Лыцарь в полном латном на койке слухает музыку. :D
из Австрийской национальной библиотеки, Вена
судя по стилю миниатюры, то век 15.
http://s017.radikal.ru/i407/1112/29/28994b39e0ac.jpg

Лион. датировки точной нет /13-14 в./
http://s45.radikal.ru/i107/1112/04/751c3fa07c49.jpg

+3

136

Читала в каком-то источнике про то как один Римский папа похитил женатого мужчину и предавался с ним любви. Неужели правда?

0

137

Резчица написал(а):

Читала в каком-то источнике


А вот не надо такие источники читать. 
Подобную чушню пишут такие аФторы,ага...Денис Абсентис и еже с ним.
Им мозг черепную коробку разрывает в потугах написать что-нить шедевральное.
Вот и пишут на радость тем, кто элементарно мыслить не умеет.

0

138

Ясно спасибо. Вот и мне странным показалось.

0


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Средневековье » Закрой глаза и думай об Англии. Про ЭТО