SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



О крестьянстве

Сообщений 31 страница 39 из 39

31

Продолжим.

Крестьянская семья уже 17 века (для примера не схемтичного  портрета крестьян).
http://s005.radikal.ru/i209/1005/31/4605c340c1f6t.jpg

+2

32

Квеннелл Ч. и М.
Повседневная жизнь в Англии во времена англосаксов, викингов и норманнов

Не было изменений в сельскохозяйственных условиях в XIII веке по сравнению с XII, за исключением того, что с течением времени улучшались методы ведения сельского хозяйства, а вилланы продвигались по пути своего освобождения. По мере развития цивилизации,  феодалы  стали  ощущать  необходимость в деньгах для того, чтобы покупать предметы роскоши. Поэтому все чаще входило в обычай брать крестьянские платежи  деньгами за пользование землей, вместо барщины и натурального оброка. Затем, по мере распространения овцеводства, все меньше людей нуждалось в земле. Для феодала часто было удобнее позволить виллану выкупить свою свободу, уплатив за изменение статуса.

Крестьянин оставался работником, имеющим право уйти, предложить свой труд тому, кто в этом нуждался, или уйти в города и попытаться найти работу там. Но дворяне оставались держателями земли и возделывали земли своего собственного поместья. Феоды   были полностью или почти что полностью самостоятельными. Феодал и его иждивенцы выращивали злаки, овощи, пасли скот. Они пекли свой хлеб, делали масло, сыр; носили самотканую одежду, сделанную   на собственных ткацких станках.

Фактически покупали лишь немногое: смолу, рыбу, меха, соль, железо, пряности, шелка и прекрасные ткани на больших ярмарках.
Мы знаем от многих авторов XIII века, что  в  каждом феодальном  поместье  был разбит сад, за которым заботливо ухаживали. В нем росли цветы, лекарственные травы, овощи и фрукты для собственного стола. Орешник выращивался для получения орехового масла.

Упоминаются капуста, горох и бобы,  свекла, лук, чеснок и лук-порей, салат, жеруха, хмель. Из цветов — розы, лилии, подсолнухи, фиалки, маки, левкои или розовые гвоздики.

В XIV веке Чосер говорит о цветах так:
Цвели там юные фиалки,
И полные свежести барвинки,
И желтые, белые и красные цветы,
Росли в таком количестве, как нигде более.

В каждом саду был резервуар с водой или пруд, в котором водилась рыба. В Liberate Rolls Генриха III управляющему имением Кеннингтона приказывалось построить живую изгородь на дамбе у запруды королевского рыбьего садка в парке.
Управляющему Вудстоком также было приказано построить две крепкие и высокие стены вокруг сада, чтобы в него никто из посторонних не мог проникнуть.
Тем самым создавалось безопасное и красивое место для прогулок королевы.

Так как о сахаре знали мало, то держали пчел, потому что мед был очень необходим. Его использовали везде, где была необходима сладость. Мед упоминается в «Книге Страшного суда», а в англо-нормандском манускрипте можно видеть забавную картинку пасечника и его ульи.
В те времена было просто необходимо создавать самостоятельные поместья, так как путешествия были трудными и опасными. Поэтому деревенские поместья были гораздо более отдаленными и изолированными и более зависели от собственных ресурсов, чем нам представляется сейчас.

Как мы видели, феодалы вели хозяйство в своих собственных поместьях, которые находились на попечении эконома. Помощником эконома считался управляющий, у которого был тоже помощник, отвечающий за бытовые условия, то есть комфорт в поместье. Он избирался самими крестьянами и следил за разделом земли и работой на ней, и благосостояние
крестьян во многом зависело от его честности и справедливости. В Луттрелловском Псалтыре вы можете видеть жнецов, работающих под его длинным жезлом. Он следил за работой садовника, который отвечал за живую ограду, свинопаса, пастуха коров, доярки, бригадира косарей.

Мельницы принадлежали владельцу поместья, монастырю или землевладельцу. Мельницы сдавались в наем мельнику, который в оплату за помол зерна оставлял себе часть зерна. В деревне также имелись пекарня, которая принадлежала тому же самому хозяину, в которой жители могли печь хлеб. Местом сбора сельчан была церковь, которая, если не принадлежала монастырю, строилась феодалом манора.
В церкви решалось большинство деревенских дел. Она даже использовалась как банк, и жители хранили в ней деньги и другие сбережения, которые они боялись держать в своих маленьких домиках.

Приходской священник назначался феодалом, и ему предоставлялся дом, участок приходской земли и десятая часть дохода каждого жителя прихода. В свою очередь, он был обязан содержать церковь в порядке, всегда иметь небольшую
сумму денег для помощи нищим и нуждающимся, предоставлять  кров  путешествующим  и  гостеприимно  их встречать.

Самые большие дороги проходили там же, где раньше были  римские  главные пути. Многие из  них шли через густые леса, в которых водились банды грабителей, и никакой закон на эти территории  не  распространялся. 

Аббаты  монастыря св. Альбана отправляли вооруженных людей патрулировать дорогу между городом и Лондоном для большей безопасности путешественников. Такой ужас возбуждали грабители с большой дороги.

В 1285 году появился закон, который предписывал, чтобы все главные дороги между большими торговыми городами были расширены. Все кусты, деревья или канавы должны быть убраны на расстояние не менее 200 футов с каждой стороны дороги. Владельцы земель, которые отказывались очистить дороги на своей территории, несли ответственность за все преступления грабителей.

+4

33

«виллан не должен знать сегодня, что ему прикажут делать завтра»
(из судебной хроники XII века)

Крестьяне занимали неоднозначное положение среди средневековых сословий.
С одной стороны, это низшее, третье сословие, с другой, крестьяне - необходимая часть общества.
Если в античном Риме к физическому труду относились с презрением, считали его недостойным свободного человека, то в средневековье тот, кто занят физическим трудом, -  его дело весьма похвально.
По мнению средневековых мудрецов, каждое сословие необходимо остальным: и если духовенство заботится о душах, рыцарство защищает страну, то крестьяне кормят всех остальных, и в этом их огромная заслуга перед всем обществом.

http://s003.radikal.ru/i202/1007/f3/7a719502b19c.jpg

В начале XIIв. законом Генриха I вилланы были лишены права судить, и с тех пор собрания сотен и графств стали чисто феодальными.
Виллан остался подданным короля только в уголовном праве, а во всем остальном он принадлежал лорду.
Историческое значение реформ Генриха II заключалось в том, что они окончательно устранили противоречия, оставшиеся с англосаксонской эпохи.
Это повлекло закрепощение последних свободных землевладельцев. Виллан мог обратиться в суд с гражданским иском на другого виллана, но не на лорда.

_*В общем праве Англии XII—XIIIвв. существовал принцип «исключение вилланства», означавший исключение их из-под общего права вообще.
Королевский суд вилланов не защищал. Бесправное положение вилланов несколько смягчалось их правом на уголовный иск в королевском суде даже против своего барона. В XIIIв. вилланы оставались крепостными.

http://s15.radikal.ru/i189/1007/a4/6b245e4948e7.jpg

Крестьяне, которым предоставляли наделы, юридически делились на две группы: вилланы( Villanus (лат.)(от лат. villa — усадьба, поместье) — крепостные крестьяне(житель деревни,лично свободные, но зависимые от феодала крестьянин,как держатели земли) и  зависимые(крестьянин, находившийся в экономической и политической зависимости от феодала) крестьяне.
Свободных крестьян(йомен) к 12 веку в Западной Европе почти не осталось. Но все они были несвободны по-разному.
Один работал на барщине несколько дней в году, а другой - несколько дней в неделю.
Один ограничивался небольшими подношениями сеньору на Рождество и на Пасху, а другой отдавал около половины всего урожая.
Наиболее тяжёлым было положение лично зависимых крестьян. Они несли повинности не только за землю, но и за себя.
Они обязаны были платить сеньору за право всупить в брак или унаследовать имущество умершего отца.

http://s44.radikal.ru/i106/1007/01/b27fffcdc56a.jpg

Вилланы(крепостные) имели личную свободу; политически зависимые от сеньора, они могли свободно передвигаться, жить, где хочется, и даже иногда менять сеньорию.
Полностью зависимый крестьянин, напротив, был прикреплен к своему наделу,и обременен повинностями.
Он платил налоги более тяжелые, нежели виллан; не мог свидетельствовать на суде против свободного человека, стать священником и в полной мере пользоваться общественными благами. Однако его положение не имело ничего общего с положением раба в античности: он пользовался некоторыми юридическими правами и мог владеть наследственным имуществом; сеньор, защищавший и покровительствующий ему, не имел права ни убить, ни продать серва.

http://i055.radikal.ru/1007/79/8e02bae1bc32.jpg

Крестьяне вели одинаковую повседневную жизнь, и существовала тенденция к их объединению в одну социальную категорию с определенными ограничениями и обязательствами, присущими поначалу только зависимым: таковы, например, «фор-марьяж» — специальный налог, выплачиваемый крестьянином за женитьбу на женщине из другой сеньории, или «менморт» (право «мертвой руки»), который следовало выплатить за право наследовать имущество и землю родственников.

http://s47.radikal.ru/i118/1007/7e/a7d0247eb7f8.jpg

Повинности крестьян могли состоять в работе на господском поле (барщина), в уплате оброка продуктами или деньгами.
Многие крестьяне обязаны были давить вино только на прессах сеньора и молоть муку только на его мельнице (естественно, не бесплатно), участвовать за свой счёт в перевозках грузов, в починке мостов и дорог.
Крестьяне должны были подчиняться судебным приговорам сеньора. Десятая часть урожая, отдаваемая церкви - церковная десятина.

Повинности виллана(из грамоты 1263г.)

"Означенный дом с садом и прочими принадлежностями обещался он от своего имени и от имени наследников и преемников своих держать на вилланском праве, согласно обычаям и кутюмам той местности, и нести за него чинш, барщину, платежи, тальи и прочее, что следует по праву и что за названный дом и сад доселе платилось".
(Французская деревня XII-XIV вв. и Жакерия/ )

"Обязанности виллана различны в зависимости от того, как они установлены (обычаями) данного поместья; в некоторых он должен платить оброк и ежегодно (давать) одну свинью в возмещение за право выпаса, (нести ездовую повинность) верхом, упряжкой (конем) и подводой, возить тяжести, работать (на барщине), кормить господина (глафорда), и жать и косить (сено), забивать ограды для зверей, ставить силки, строить и огораживать укрепления, проводить новые дороги, платить церковные десятины (подати) и милостыню, нести личную охрану (глафорда), сторожить лошадей, быть посланцем, как на близкие, так и на дальние (расстояния), куда бы ему ни; было указано".
(Хрестоматия памятников феодального государства и права стран Европы.пер. В. М. Корецкого)

http://s39.radikal.ru/i084/1007/87/d3c430013df5.jpg

Несмотря на обилие повинностей, средневековые крестьяне имели и определенные права. Западноевропейский крестьянин не был исключен из правовой системы.
Если он исправно выполнял повинности, господин не мог отказать ему в пользовании земельным наделом, на котором трудились поколения его предков.
Жизнь, здоровье и личное имущество крестьянина охранялись законом.
Сеньор не мог казнить крестьянина, продать или обменять его без земли и отдельно от семьи и даже произвольно увеличивать крестьянские повинности.
С развитием централизации в крупнейших европейских странах, начиная с XII-XIV вв., судебное решение сеньора лично свободные крестьяне могли обжаловать в королевском суде.
http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty … ml?id=4780
http://www.5rt.ru/mir-srednevekovia/obs … inost.html
http://www.kara-murza.ru/vlast/KulturaVlast032.html

+3

34

М. Роулинг. Европа в Средние века. Быт. религия. Культура.   

       Общепринятая точка зрения заключалась в том, что слуги и существовали-то лишь для удовлетворения потребностей двух высших сословий — воинов и тех, кто молится, поскольку, как указал Рамон Лалл, своими молитвами они помогали воинам:
«Так положено, чтобы мужики пахали и копали и упорно работали, чтобы земля давала урожай, благодаря которому будет жить рыцарь и его конь; а рыцарь, который скачет верхом и делает положенную господином работу, богатеет за счет того, что создается трудом и потом многих людей».
        Но как же появился класс крепостных крестьян? Некоторые из них отказывались от статуса свободного человека в обмен на защиту и покровительство; однако, не имея возможности пополнить ряды воинов, они были вынуждены отдавать себя и свою землю (если она у них была) в обмен на еду, кров и одежду. Таким как раз был Вильгельм, брат Реджинальда, который в XI веке добровольно стал собственностью монахов в Мармутье, что близ Тура, — «во имя любви к Господу», как было сказано в договоре, а на деле ради чисто земных выгод:
     

«Пусть знают все, кто придет к нам, что один из наших людей — Вильгельм, брат Реджинальда, рожденный от свободных родителей, движимый любовью к Богу, — отдал себя в качестве крепостного монастырю Святого Мартина в Мармутье; и отдал он не только себя, но и всех своих потомков. Так что они будут служить монастырю и монахам как крепостные слуги. Чтобы этот дар был очевиден и понятен для всех, он повязал себе вокруг шеи веревку от колокола и положил четыре монетки со своей головы на алтарь Святого Мартина в знак признания своего крепостного состояния и предложил их всемогущему Господу. Нижеупомянутые являются свидетелями, поскольку они видели и слышали все, что происходило».

Вильгельм сделал крепостным не только себя, но и всех своих потомков. Действительно, свободные люди работали так же много, как и крепостные, платили столько же пошлин и выполняли столько же услуг, да и жили они зачастую в тех же условиях, что и крепостные. Практически все были связаны соответствующими обязательствами с выше- и нижестоящими. Даже аренарендаторы, имеющие рыцарское звание, получали вместе со своим поместьем по наследству и соответствующие обязательства. И они не могли избавиться от них или как-то уменьшить. Единственный выход был — отдать землю в последующую аренду. Монахи и крестоносцы использовали те же символы, что и Вильгельм, чтобы показать, что они стали слугами Бога. Сам папа носил титул «первый из слуг Божьих». Но такие услуги не несли на себе никакой негативной печати. А вот потомки Вильгельма унаследовали положение презираемых.

http://s39.radikal.ru/i084/1009/7d/49e851562553.jpg
Крепостные крестьяне. Из собрания миниатюр. VI-XII в.

         Тем не менее без работы крепостных на господских землях вся сложная система средневекового сельского хозяйства, на которой строился феодализм, просто рухнула бы. Дело в том, что, хотя существовали еще и свободно отчуждаемые земли и независимые хозяйства, большая часть западного христианского мира была организована по манориальной системе. У феодала имелись земли, возделываемые работниками, которые жили на территории поместья. Это были и крепостные, и свободные крестьяне. Все произведенное на этих землях принадлежало феодалу. Крестьяне были обязаны выплачивать феодалу определенные суммы — деньгами или натурой. Например, один крепостной отдавал своему феодалу каждый год бушель пшеницы, восемнадцать снопов овса, три курицы и петуха и еще пять яиц на Пасху. Помимо этого он должен был работать на феодала три дня в неделю, за исключением Рождества, Пасхи и Троицы, когда ему выпадала свободная неделя. Условия, на которых работник владел своей землей, варьировались в зависимости от площади земельного участка.
        Крепостной также компенсировал феодалу право пользоваться его мельницей, давильней винограда, очагом и овчарней. Его дом и земля всегда находились под угрозой разорения в результате междоусобных войн; а урожай мог быть вытоптан хозяйской охотой или потравлен дикими животными.
        Хуже того, его собственность, пусть и теоретически, могла быть захвачена феодалом. Кроме этого, крепостной мог жениться только на женщине аналогичного статуса внутри своего феода; к тому же он не мог уйти в монахи без разрешения господина. Он также должен был платить душевой налог — те самые четыре монетки, которые были на голове у «Вильгельма, брата Реджинальда». И все же самым тяжелым была печать презрения, лежавшая на крепостном. Тем не менее его положение было значительно лучше, чем положение раба. Он не был вещью, у него были определенные права, и, хотя он был привязан к своему господину «от макушек до пяток», он не был привязан к земле.

http://s006.radikal.ru/i214/1009/7d/1c6053261f40.jpg

         В XI веке беспрецедентное развитие Европы дало крепостным возможность выйти из своего подневольного состояния. Новые методы обработки земли дали возможность начать освоение заброшенных земель. Это было жизненно необходимо из-за роста населения, который одновременно обеспечивал рабочую силу для об работки новых земель. Использование утяжеленного плуга с железным наконечником, который глубоко врезался в землю, увеличило урожайность земли. Изобретение жесткого хомута и упряжи, при которой животные двигались друг за другом, высвободило множество рабочих рук, которых раньше категорически не хватало, и к тому же позволило перевозить более тяжелые грузы. Благоприятные условия аренды вновь осваиваемых земель, которые вынуждены стали предлагать и хозяева старых — если только они не хотели, чтобы крестьяне покинули их, — должны были создать новые привилегии и снять самый тяжелый груз с работников.
         Мы видим все это на примере франкской семьи, приехавшей осваивать новые земли возле Сарты, где местный граф был рад принять новых колонистов. Робер Графар хотел создать хозяйство на земле, которая лежала далеко за пределами границы недавно построенного города. К счастью, у него были помощники — жена и двое сыновей. Даже если бы до этого у него был статус крепостного, теперь он мог сделаться свободным человеком и даже договориться с графом относительно того, что должен платить и какие услуги оказывать. Он мог договориться с феодалом, что тот выделит ему пару быков для пахоты, и, если повезет, получить несколько клочков плодородной земли для выращивания пшеницы. Но в первую очередь Роберу надо было свести деревья и на освободившемся месте построить дом. После этого он разбил огород, где можно было выращивать бобы, фасоль, коноплю и другие овощи. На лугу росла трава для скота, а право рубить деревья в графском лесу обеспечивало его строительным материалом для постройки хозяйственных помещений, заборов, а также для отопления дома. У него также было право пасти там свиней.
       В это время стали бурно расти новые, независимые крестьянские хозяйства, а также небольшие городки, где бывшие крепостные могли стать свободными людьми. Зачастую управляющие поместьями, которые происходили из сословия слуг, пользовались сложившимися обстоятельствами и нехваткой рабочих рук, чтобы захватить земли своих хозяев. Так поступил и Жан, управляющий землями аббатства в Брабанте. Он перестал выплачивать арендную плату и объявил земли аббатства своими. Его сын Макариус пошел еще дальше. Укрепив свой дом и вооружив слуг, он так запугал аббата, что в 1146 году испуганный священник был вынужден дать имеющее юридическую силу распоряжение формально изменить социальный статус отца и сына. В Германии и Франции подобные случаи получили широкое распространение: ключники, управляющие, лесники и другие работники манориальных земель стали захватывать земли и деньги, которыми они раньше заведовали, и превратились в землевладельцев с собственными крепостными.
        Иногда крепостной покупал себе свободу. По тем, еще весьма примитивным законам, освобождая крепостного, феодал должен был — при свидетелях — подвести его к открытой двери и вывести на дорогу. При помощи этих символических действий он освобождал крестьянина.
         Увеличение торгового оборота пополнило сундуки крестьян и изменило условия жизни даже в отдаленных деревнях.

http://s005.radikal.ru/i211/1009/a2/25db3a5c286e.jpg
Танцующие крестьяне. Миниатюр

         К XIII веку торговля снова начала бурно развиваться. Венеция, как и другие порты, экспортировала зерно, масло, лес, фрукты, животных и мясо — то есть продукцию сельского хозяйства. Купцы и их агенты рыскали по труднодоступным регионам в поисках товаров на экспорт. В один из дней в июне 1236 года жители отдаленной горной деревушки Тессеро, что недалеко от Трента, наблюдали прибытие богатого купца — Коррадо из Ора — и его каравана. Они видели, как он спешился у дома Отто Грассо, итальянского землевладельца. В прохладной горнице собрались другие видные жители деревни, чтобы стать свидетелями сделки, в ходе которой в обмен на 200 веронских фунтов купец должен был получить от Грассо 500 мер зерна — ржи, пшеницы, бобов, проса. Это соглашение было заключено на несколько лет.
          Точно так же флорентийские торговцы ездили в Апулию, чтобы закупать там сыр, другие — чтобы договориться «о поставке 20 сосновых бревен, заготовленных на берегу реки Авидо». Мы привели только три примера из бессчетного числа таких же сделок. Однако за голыми цифрами скрывались торговцы, снующие по всей Европе, а за ними — крестьяне в отдаленных деревушках, на целинных и плодородных землях, которые пахали, сеяли, собирали урожай, ткали, пасли и стригли овец, делали ткани, валили и сплавляли деревья, охотились на зверя и птицу.
        В результате на свет народилась новая Европа. На вновь появившиеся деньги стали возводиться грандиозные церкви и дворцы, библиотеки, университеты, больницы, города. Часть этого богатства (пусть не очень большая, но важная) шла крестьянам, которые на эти деньги могли купить себе свободу, заплатить за образование сыновей, собрать приданое дочерям, открыть дверь в новую жизнь и дать новый социальный статус потомкам Вильгельма, брата Реджинальда, который двести лет назад надел себе на шею веревку.               
         Развитие торговли повлекло за собой изменения и в высших слоях общества. До VII века владение землей было в основном прерогативой дворянства, однако теперь в Италии и Фландрии крупные торговцы сформировали новый класс городских патрициев, которые начали постепенно вытеснять феодалов. Они восприняли их манеры и образ жизни, приобретя многие поместья.

http://s40.radikal.ru/i088/1009/21/74324a1dbc98.jpg
Французские крестьяне конца 15 века

           Один из итальянских купцов средней руки Франческо Датини оставил потомкам массу писем и отчетов, которые проливают свет на его жизнь и деятельность. Хотя он унаследовал большое поместье от семьи жены, ему доставляло удовольствие покупать участки земли возле своей родины Прато. На главной ферме трудилось два работника, имелась конюшня с лошадьми и осликами, рига и башня с голубятней. Датини построил для своих работников новые дома, против чего резко возражали его друзья: «Если они будут жить в домах, годящихся для ремесленников, то умрут от духоты». Тем не менее и один из тех же друзей продемонстрировал гуманное отношение к своим работникам. В письме к Датини он говорит:
          «Я держал у себя Мокко (моего работника) много лет, хотя его сыновья подросли и Господь забрал их к себе, так что он у меня всегда был один. И он такой искусный пахарь и винодел, что я даже не знал, кем смогу заменить его... Но я нашел большую семью, которую хочу поселить на своей ферме. Моя трусливая и сострадательная душа не знает, как сказать Мокко: «Поищи себе другое место»... Сообщи мне в течение восьми—десяти дней, если ты возьмешь его».

http://s005.radikal.ru/i210/1009/79/5c380abbde61.jpg
Восставшие крестьяне берут в плен рыцаря. Гравюра XVI в.

          Но не все итальянцы так беспокоились о своих крестьянах.
     

К примеру, один итальянец в XIV веке в письме к другу-землевладельцу советовал ему как можно реже посещать свои земли и никогда не делать этого в праздничные дни, когда все работники собираются на Молотильне:
     «Поскольку тогда они разгорячены вином и вооружены и с ними невозможно договориться. Каждый мнит себя королем и желает говорить, поскольку всю неделю им не с кем общаться, кроме скотины. Лучше ездить на их поля, когда они работают, — плуг, тяпка и лопата делают их робкими и униженными».
     Двумя веками ранее некий Орфредо — юрист писал: «Если рыцарь наедине с крестьянином — пусть даже угрожает выколоть тому глаза, крестьянин не ответит; но если этих несчастных несколько, то они начнут кричать на него и даже попытаются стащить его с лошади. Когда они вместе, то готовы на любое преступление, но когда поодиночке — они покорнее кур».

Цит. по: Указ. соч., стр. 39-46

+6

35

А это уже у нас 19 век.
Зато пейзане реалистичные.

Бретонцы.
http://www.vintage-views.com/product.ph … amp;page=9 (осторожно картина большая).

И жители Аверни.
http://www.vintage-views.com/product.ph … amp;page=3

+2

36

Крестьянский домашний быт
Л.Ф.Зальцман

Бедняцкая лачуга обеспечивала лишь тот минимум, который был необходим человеку, чтобы защититься от сырости и холода, - четыре стены и крыша. Стены были глинобитными или мазанковыми: каркасом служили вертикальные шесты, переплетенные ивовыми прутьями либо другим гибким древесным материалом, этот каркас обмазывался глиной, которую тщательно вбивали в зазоры между прутьями.
В одной из стен оставляли проем для входа, иногда делали дверь, иногда - нет. В стенах хижины обычно было одно-два небольших отверстия - окна, через которые проникал свет. Довершали картину соломенная крыша и земляной пол. Хозяин дома и его семейство жили в одном-единственном помещении, закопченном древесным дымом от костра, который зимой или в сырую погоду, когда нельзя было готовить пищу на улице, разводили прямо посреди жилища.

Обстановку хижины составляли стол, несколько грубых табуретов, сундук, железный котел да какое-то количество мисок, кружек и кувшинов из глины. Постелью служили охапки соломы или папоротника-орляка, покрытые суровыми шерстяными пледами. Однако нам не стоит чрезмерно сожалеть об участи средневековых бедняков, ведь представления человека о том, плохо или хорошо ему живётся, зависят во многом от того, к чему он привык, и в какой-то мере от того, лучше или хуже живётся его соседям. «Сравнение — вот причина забот и печалей» особенно в том случае, когда человек сравнивает свою участь с тем, на что он имеет основания притязать.

Уилья Харрисон, живший в эпоху Елизаветы когда Средневековье уже миновало, рас сказывает, что старожилы в его деревне говорили о «превеликом улучшении обустройство жилища", потому что, — вспоминали они, — отцам нашим, да и нам тоже, нередко приходилось спать на соломенных тюфяках, покрытых одною только простыней, под одеялами из клочьев свалявшейся шерсти да плетей хмеля (таковы их собственные слова), подложив под голову вместо валика или подушки добротное круглое бревно. Если кому-то из наших отцов или достойному человеку из домочадцев — случалось лет через семь после женитьбы приобрести матрас или даже полную постель, набитую шерстью, да вдобавок еще ворох кострики, чтобы подложить под голову, ему казалось, будто он устроился с великолепным удобством, словно лорд, владеющий целым городом, которому, вероятно, тоже не всегда приходилось почивать не то что на пуховом ложе, но и в постели, набитой пером. И настолько были довольны своей жизнью наши предки, что их устраивало даже это примитивное убранство, каковое еще сохраняется в прежнем виде без особого улучшения в Бедфордшире и кое-где вдали от южных областей страны.
Подушки в постелях (говорили они) считались  уместными только для рожениц. Что же касается слуг, то хорошо, если у них была простыня, которой они могли укрыться сверху, потому как очень редко у них было что подстелить под себя, дабы защититься от колких соломин, протыкавших холщовый тюфяк и царапавших их огрубевшую кожу.

+3

37

Крестьянский год

Для земледельца год начинался в сентябре, как только был собран урожай. Вслед за тем
нужно была вспахать землю и посеять озимую пшеницу или рожь, если для пшеницы почва была слишком
песчаной. В хороший год к Михайлову дню (29 сентября) леса были полны желудей и буковых орешков — превосходного корма для свиней, которых в этот период выгоняли пастись в лес.

В ноябре снова принимались за пахоту, чтобы подготовить землю к весеннему севу, затем большую часть быков забивали, а мясо солили, потому что было трудно прокормить большое количество скота в течение целой зимы одним только сеном, ведь ни корнеплоды, ни комбикорма, используемые в наши дни, тогда не были известны.

В декабре почти не было работы вне дома, но на гумне хватало дела для молотильщиков – они вышелушивали зерно из колосьев.

В январе приходило время отелиться коровам, кроме того, в январе-феврале проверяли  состояние канав и живых изгородей, в эти же месяцы уже можно было сажать горох и бобы на корм скоту.

В марте сеяли овёс, рожь и ячмень, из которого делали солод для приготовления эля.
Апрель был самым хлопотным месяцем в молочном хозяйстве: сбивали масло и варили сыр. Также в апреле сеяли лён и коноплю.

В мае перепахивали поля, оставленные под паром.
В июне пропалывали посевы, мыли овец и стригли шерсть. К началу июля старались управиться с покосом, затем начиналась жатва, продолжавшаяся в августе наряду со сбором прочих плодов, после чего работники могли отпраздновать окончание уборки урожая.   

Управление поместьем

Рассказывая о жизни средневекового крестьянина, всегда следует иметь в виду присутствие в маноре мелких управителей, способных сделать жизнь труженика невыносимой. Выходцы из крестьянской среды, на короткий срок получившие власть над своими собратьями, эти люди могли доставлять подчиненным многочисленные неприятности, несмотря на то что старшие управители и хозяева старались строго следить за ними.
Когда Эдуард I  в начале своего царствования повелел собрать сведения о положении дел в государстве, отчёты из всех областей страны были полны жалоб на бальифов и других управителей в основном речь шла о том, что они угрозами вымогают деньги, но подчас и о том, что они противозаконно бросают людей в тюрьму и подвергают невиновных пыткам.
Так, в Йоркшире бальиф графа Линкольна «во множестве творил насилие, разбой и несправедливостей учинил немыслимо», а по приказу управляющего графа Уоренна вершились «бесчисленные дьявольские притеснения.
Главный управляющий имением (steward) был представителем лорда, и обычно ему были вверены несколько маноров.
Главному управляющему надлежало вершить суд, и потому он непременно вынужден был разбираться в законах; кроме того, именно он был обязан знать, сколько должен производить каждый манор, и в целом блюсти интересы своего господина.
Затем шел бальиф - управляющий фермой, который должен был обладать хорошими познаниями в сельском хозяистве, чтобы не ждать по каждому поводу распоряжений лорда или главного управляющего.
Бальиф надзирал за работами в материальном хозяйстве и присматривал за другими слугами. В числе слуг были: «сенной сторож», отвечавший за сохранность лугов, живых изгородей и лесов, старшина концов, пастух, ходивший за коровами, свинопас, овчар, молочница, смотревшая также за птицей, и, наконец, самое главное лицо — управляющий-надсмотрщик (reeve). Этот управляющий, которого избирали из своих рядов сами крестьяне
непосредственно ведал всеми хозяйственными работами, поэтому его обязанности совпадали с обязанностями бальифа.

+5

38

Визитной карточкой Средневековья являются конечно же люди благородного сословия.
Но мирная жизнь и трудовые будни простонародья, которые тоже внесли свой вклад в создание прекраснейшей культуры того времени, тоже имеет право на внимание.
http://i050.radikal.ru/1104/13/e764ed413926.gif

Значит просто изображения работающих людей и  простые бытовые сцены.
А поскольку любой календарь по понятным причинам в средние века тесно связан с календарем сельскохозяйственным, нарисовать в часослове крестьян - дело самое привычное.

Кентерберийский часослов, Англия XIII в.

Сушка обуви /над горшком с едой/
http://s010.radikal.ru/i314/1104/4d/cdef41e522d5.jpg

Посевная
http://s50.radikal.ru/i130/1104/c7/00114c75b589.jpg

Жатва
http://i056.radikal.ru/1104/08/8877ed37eae4.jpg

Выколачивание зерна из колосьев
http://s016.radikal.ru/i335/1104/dd/16d5dd59f1d7.jpg

Ударный покос травы
http://i005.radikal.ru/1104/76/08296c35d34e.jpg

Стряхивание жёлудей с дерева для свинов
http://s009.radikal.ru/i309/1104/41/fb324dc15ded.jpg

Ну...жёлудей налопался - теперь пора и на мясы пускать.
http://s006.radikal.ru/i213/1104/65/1613e8913b97.jpg

Простолюдины все, кроме одного, изображены с калем на голове. Одежда у них достаточно короткая, но при работе некоторые подтыкивали полы за пояс, чтоб не мешала.

+2

39

Почему то не нашла темы по жизни крестьянства и деревень в средневековой Европпе, а ведь они играли наиважнейшую роль в жизнеобеспечении как городов, так и замков (а также монастырей) и его обитателей. Как всегда угнетают рабочий люд :(

Рабочий день в деревне

На отлогости зеленеющей лесами горы стоит величественный замок феодального владельца. Резко выделяются на темно-зеленом фоне его зубчатые стены, его главная башня с развевающимся по ветру флагом. На подъемном мосту беседуют несколько оруженосцев; их металлические шлемы ярко блестят под лучами утреннего солнца, обильно проливающимися с голубого, безоблачного неба.
http://s39.radikal.ru/i085/1106/e4/9b3d176c18a2.jpg, http://s008.radikal.ru/i304/1106/e7/de3782f23ae8.jpg
У самого подножия горы приютилась одна из деревень, принадлежащих обитателю замка. Беспорядочной, тесной толпой раскинулись хижины и хозяйственные постройки земледельцев с гонтовыми либо соломенными кровлями. Большей частью эти постройки невелики и сильно пострадали от времени и непогод. У каждой семьи — жилище, сарай для складывания сена и житница для зерна; часть жилища отведена для скотины. Все это ограждено плетнем, но таким жалким и тщедушным, что при виде его как-то невольно поражаешься той резкой противоположностью, которую представляют жилище господина и жилища его людей. Кажется» достаточно пронестись нескольким сильным порывам ветра, и все будет снесено и разбросано. Владельцы деревень запрещали их обитателям окапывать свои жилища рвами и окружать их частоколами, как будто для того, чтобы еще более подчеркнуть этим их беспомощность и беззащитность. Но запрещения эти ложились всей тяжестью только на самых недостаточных: как только удавалось зажиточному крестьянину получать некоторые льготы от своего владельца, он уже становился в лучшие условия. Вот почему среди низеньких, запущенных хижин попадаются прочнее и лучше построенные домики, с просторными дворами, крепкими оградами, тяжелыми засовами.
Деревья окаймляют деревенскую дорогу; собираясь в купы перед некоторыми из хижин, они скрывают их нищету от постороннего глаза; стеснившись в большую живописную толпу вокруг расположенной в полуверсте приходской церкви, они почти совсем закрыли ее: своей тенью они осенили то место, где ...праотцы села, в гробах уединенных Навеки затворясь, сном непробудным спят.
Его окружает ограда из неотесанных, наваленных друг на друга камней.
И на припеке солнышка, и в прохладной тени резвятся беспечные ребята. Их веселый смех, щебетанье вечно беззаботных птиц, кудахтанье кур, протяжное пение изредка перекликающихся петухов — вот и все, что нарушает утреннюю тишину деревни. Там внизу, за цветущим косогором, бежит быстрая, шумливая речка, но ее непрерывающийся говор не долетает сюда. Заметно пахнет дымом, который поднимается над многими кровлями, а кое-где выходит и прямо из низкой, почерневшей от него двери.
Если мы проникнем в одно из жилищ, прежде всего нам бросится в глаза высокий камин. На его полу стоит железный треножник, на котором пылает огонь, а над огнем висит котел на железной цепи, прикрепленной к большому железному же крюку. Дым уносится в отверстие, находящееся наверху, но немалая доля его попадает в саму горницу. Тут же рядом — хлебная печь, около которой возится пожилая хозяйка. Стол, скамьи, лары с сосудами для приготовления сыра, большая постель, на которой спят не только хозяева с детьми, но и случайный Богом посланный гость, забредший под кров крестьянской хижины, — вот все убранство, вся обстановка жилья. Кроме того, у стен стоят корзины, кувшины, корыто; тут прислонилась к стене лестница; там висят рыболовные сети, большие ножницы, такой лее ноле, как будто отдыхая от своей работы; у двери приютилась метла с буравами. В большинстве случаев пол земляной, выложенный камнем, только кое-где уже деревянный.
Хлебная печь, которую мы только что упомянули, — предмет, достойный особенного внимания, не по внешнему виду, конечно, потому что в этом отношении ничего особенного не представляет, но по тому большому и притом исключительному значению, которое она имела в жизни средневекового крестьянина. Дело в том, что крестьянин не всегда мог иметь ее в своем жилище. В числе различных прав землевладельца (banalites) бывало и такое, в силу которого он запрещал крестьянину печь хлеб у себя дома, а требовал, чтобы хозяйки пекли хлеб в его пекарне  (four banal), с уплатой за это особой пошлины; эти пошлины достигали подчас больших размеров. Точно так же существовало помещичье право, заставлявшее крестьянина молоть свой хлеб на мельнице своего господина (moulin banal). Оба упомянутые права имели во Франции самое широкое распространение. В пору полного развития феодального гнета крестьяне во многих местах обязаны были подковывать своих лошадей на кузнице своего господина, приобретать солод из его складов, не продавать своего вина в течение известного срока, когда продавалось исключительно вино их господина.
Куда же девались хозяева этих жилищ? Едва зарделась заря, как раздалась в чистом утреннем воздухе протяжная песнь пастушеской свирели. Замычали коровы, захлопал бич, а за животными ушло из деревни и все ее способное к работе население. Обитатели деревни ушли или в свои поля, или в свои виноградники, расположенные за рекой, по ее отлогому берегу. Только некоторые из них отправились для работ на своего господина, заранее назначенных им на сегодняшний день.
http://s014.radikal.ru/i329/1106/04/004c65c86d5b.jpg, http://i062.radikal.ru/1106/bf/3656c9b68042.jpg
средневековые крестьяне

Теперь они — собственники своих земельных участков, сделавшихся наследственными. Удержав ленные участки в своих руках, сделав их безвозвратными, наследственными, феодальные землевладельцы признали и за своими крестьянами право передавать землю по наследству. Такое обладание землей, конечно, обеспечивало крестьян, давало им хотя нелегко добываемый, но все же верный кусок хлеба. На возникновение класса крестьян-собственников влияла, конечно, не одна феодальная система: нельзя сказать, чтобы это возникновение было только отражением установившейся наследственности ленов. Действовали тут и другие причины: и разорительные вторжения норманнов, и физические бедствия всякого рода и всякого же рода притеснения вызвали очень печальное явление — обезлюдение Франции. Тогда землевладельцы стали переманивать крестьян на свои земли и привлекали их к себе именно дарованием права передавать получаемые от них земли своим детям. Но мы видели, что обладание землей в те века влекло за собой обязательство службы, повинности, ставило получавшего землю в зависимость от даровавшего ее. И здесь было то же самое, но условия, на которых крестьяне наделялись наследственными участками, были весьма разнообразны. И тут частное брало верх над общественным., в чем и заключается одно из главных отличий феодального порядка; все зависело от частного договора, заключенного между крестьянином и его господином. До обладания наследственными участками крестьянин приравнивался к вещи, теперь же, если он и не представлял собой личности в смысле свободно располагающего собой человека, но был уже чем-то средним между вещью и личностью. Теперь крестьянин, можно сказать, сросся со своей землей, составил как бы одно целое с ней. Если владелец его сохранял старое право продавать своих крестьян, то продавал не иначе, как с землей. Благодаря этому крестьяне не были выброшены за пределы развивавшегося феодального общества, но также нашли и свое место в его окружности: они составили низший пласт в тех общественных наслоениях, которые образовали, возвышаясь друг над другом, различные феодальные владельцы.
Из сказанного нами можно легко понять, почему население феодальной деревни далеко не всегда представляло общество людей, равных друг другу, а — напротив того — большей частью в состав его входили лица, находившиеся в различных условиях жизни. Одно лицо находилось в большей зависимости от своего господина, другое — в меньшей. На низшей ступени крестьянского сословия находились так называемые сервы, то есть рабы. Они находились в полной зависимости от своего господина, представляли самое бесправное население. Единственное отличие их от античных рабов заключалось в том, что и сервы владели небольшими земельными наделами, переходившими, с согласия помещика, от отца к сыну, Выше них стояли крепостные (mainmortables), обязанные платить определенную подать за землю, нести уже определенные повинности: последние определялись или договором, или просто обычаем. На высшей ступени стояли вилланы. Они были уже похожи скорее на арендаторов, чем на крестьян: пользовались личной свободой и далее подлежали суду не ближайшего своего господина, а лица, стоявшего над ним, его сюзерена. И они платили своему сеньору известные подати. Но подразделения эти настолько не выдавались для постороннего глаза, что все население феодальной деревни называлось долго одним общим именем — сервов. Настолько, следовательно, превышала все эти различия власть феодала: последний, пользуясь долгое время полной беззаконностью, клал свою тяжелую руку на всех без различия. Таким образом, все население средневековой деревни зависело от замка или от монастыря, бывшего также замком своего рода: без замка невозможно себе и представить ее.
http://s003.radikal.ru/i204/1106/8f/d6cbcd736b14.jpg
Сеньор взимает с крестьянина хлеб, яйца и птицу.

Но обратимся к нашей деревне. Чувствуется близость полудня. Вернулись с поля стада землевладельца и его крестьян. Нарушился опять покой деревни, поднялась пыль, выбежали хозяйки, чтобы загнать своих животных; усердно помогают им в этом ребята. За стадами возвращаются со своих работ и деревенские хозяева: вот идут они в своих запачканных рубахах, с шапками из шерстяной материи на головах, в грубых толстых башмаках, с земледельческими орудиями в руках и на плечах, загорелые, бородатые, облитые потом. В костюмах их  преобладают темные цвета. Медленно расходятся они по своим помещениям, где к их приходу заготовлен уже полдник; дымится на столе суп, а на вторую смену ожидают их овощи да какая-нибудь каша или мучное блюдо. После полдника наступает полное затишье — крестьяне отдыхают.
Вместе с крестьянами, отбывавшими работу на господина, вернулись и лица, которые надсматривали за ними. Каждый из крестьян посещал работу для своего господина несколько дней в году.
http://s012.radikal.ru/i320/1106/ac/bfe755410ec7.jpg
Сеньор посылает на работу крестьян.

Они копали рвы, клали гати, чинили дороги, делали необходимые исправления в самом замке, наконец, обрабатывали поля своего господина. Во время этих занятий работники кормились за свой собственный счет. Кроме отправления известных барщинных повинностей, крестьяне обязывались нести различные подати. Так, они платили подушную подать, причем с мужчины взималось в восемь раз больше, чем с женщины, на Рождество с каждого дома или, что то же самое, с каждого дыма платилась так называемая подымная подать; кроме того, бралась подать и с земли. Платили нередко деньгами, а чаще всего натурой, то есть домашними животными, в случае их размножения, и произведениями, получаемыми с земли, иногда в размере половины жатвы. Самой тяжелой была военная повинность, так как она порой надолго отрывала крестьянина от земли. Кроме определенных, сделавшихся обычными повинностей, крестьяне несли и чрезвычайные, в следующих четырех случаях (taille aux quatre cas): они должны были складываться, чтобы выкупать из плена своего господина, а это случалось нередко в те воинственные времена; они же помогали господину своими средствами, когда он отправлялся к Святым местам; они несли на себе часть расходов, вызывавшихся посвящением старшего сына господина в рыцари и, наконец, выходом его старшей дочери замуж. Во всех этих случаях размеры повинности определялись самим феодальным землевладельцем, что, разумеется, давало полный простор произволу. В довершение всего, крестьянин получал за произведения своего труда весьма немного. Бывали такие случаи, что помещик покупал эти произведения сам, назначая при этом цену за них по своему усмотрению. Бывало и так, что произведения крестьянского труда забирались не за наличную плату, а в долг. Помещик пользовался правом производить те или иные покупки раньше своих крестьян, предоставляя, таким образом, им только остатки. Все это делало жизнь средневекового крестьянина весьма тяжелой.
Это тяжелое положение низшей братии могло вызывать сострадание и сочувствие к ней в душах чистых и добродетельных. Сохранились чудесные сказания, свидетельствующие об этом. Эти сказания — не поэтический вымысел, а скорее поэтизированное отражение действительности. В этом отношении заслуживают особенного внимания широко распространенные в средние века сказания о св. Елизавете, ландграфине Тюрингенской, жившей в том же XIII веке, к которому приурочивается наш настоящий очерк. Св. Елизавета находила величайшее утешение в благотворении бедным, жившим на землях ее мужа. Она делилась с ними всем, что только имела, и терпела ради них лишения. Часто спускалась она с высот, поросших лесом, где был расположен ее замок, в долину и щедро благотворила здесь. Однажды она раздала все деньги, которые имела при себе, но сердце ее болезненно сжалось при виде бедняка, оставшегося без милостыни. Тогда она отдала ему свою дорогую перчатку. Один из сопровождавших ее рыцарей, продолжает сказание, купил у бедняка эту перчатку, прикрепил ее к своему шлему и никогда не расставался с ней. Он стал с той поры необыкновенно счастливым человеком: побеждал своих противников на всех турнирах, а в крестовом походе приобрел себе громкую славу. Умирая, он объявил, что все свое счастье приписывает тому предмету, который принадлежал когда-то св. Елизавете. Но святая ландграфиня не довольствовалась раздачей денег; она посещала самые бедные, самые грязные хижины и, как светлый ангел, облегчала тяжелую долю беднейших поселян: она их утешала, платила их долги, снабжала их одеждами, крестила их детей, хоронила их покойников. Она любила творить милостыню втайне и нередко украдкой спускалась с замковых высот, избегая всяких встреч. Раз она спускалась по крутой тропинке в сопровождении одной из своих любимых девушек. Она несла с собой корзину с хлебом, мясом и яйцами, чтобы разделить их между своими бедняками. И вдруг перед ней совершенно неожиданно предстал ее муж, возвращавшийся с охоты. Он пожелал посмотреть, какую тяжесть несет она, и с этой целью приоткрыл плащ, покрывавший корзину, которую она крепко прижала к своей груди, не желая, чтобы кто-нибудь узнал о задуманном ею добром деле, кроме ее обычной спутницы. Но силы небесные были невидимо с ней. Сняв покрывавший корзину плащ, ландграф увидел в ней дивные, необыкновенные, никогда им дотоле не виданные красные и белые розы. Это тем более изумило его, что все розы давно уже отцвели. И вдруг над головой св. Елизаветы появилось сияние в виде креста. Ландграф предоставил св. Елизавете продолжать свой путь, а сам, пораженный и задумчивый, начал медленно взбираться на крутизны Вартбурга.
http://s57.radikal.ru/i156/1106/10/2ef0fcf6f793.jpg
Потом на месте встречи с Елизаветой он приказал воздвигнуть колонну, увенчанную изображением креста. Эти дивные сказания о Тюрингенской ландграфине свидетельствуют о том, как высоко ценилась добродетель в те тяжелые, в те смутные времена. Эти легенды потому и могли сложиться, что сама жизнь, хотя и редко, представляла такие примеры самоотверженной, горячей любви к низшей братии. Эта любовь облегчала тяжелое положение бедняка, а где ее не было, это положение становилось еще тяжелее.
Однообразно протекал рабочий день в средневековой деревне, как однообразно протекает он в деревне, современной нам. Вот пролетели часы полуденного отдыха. Опять потянулись в поле стада, опять отправились крестьяне на полевые работы. Работы эти продолжаются до самого солнечного заката.
Солнце закатилось; возвращаются стада и обитатели деревни. Ниспадают сумерки. Над хижинами вьется дымок, зажигаются огни, хлопочут хозяйки около нетерпеливо мычащих коров,.. На поле ложится туман, из-за леса выплывает золотой месяц, обливая все своим фантастическим светом. Деревня уснула. Но вот в стороне замка раздаются крики, слышится шум, топот коней, лай собак. На подъемный мост, только что прогремевший своими цепями, выбегают замковые слуги; в руках их огни. Эти огни зашевелились, замелькали вскоре по тропинкам, по дороге, ведущей наверх. То владелец замка возвращается с охоты, усталый, но все же веселый: охота была хороша. Скоро и в замке воцарилась тишина: прогремели цепи, прозвучала протяжно в ночном воздухе труба с высокой башни. По стенам замка совершают обход, идут в последний раз дозором оруженосцы, то пропадая в тени, то выступая на свет месяца, высоко поднявшегося в небе, играющего лучами на их шлемах, перебросившего серебряную полосу через реку, закинувшего лучи свои сквозь густые ветви кладбищенских деревьев на чью-нибудь забытую могилу и проливающего в изобилии свой мягкий фосфорический свет на уснувшую деревню.

Фрагмент из книги: Иванова К. А.  «Многоликое средневековье»

Интересный отзыв- информацию о реконструированной средневековой деревне Остра Ботаникус под Прагой можно почитать тут: http://smotrigorod.ru/?p=1734
или на сайте самого исторического центра: http://www.botanicus.cz/zahrady/

Отредактировано Lessya (2011-06-01 16:52:49)

+3