SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Средневековая литература

Сообщений 1 страница 30 из 46

1

Бертра́н де Борн (фр. Bertran de Born, около 1140—1215) — один из крупнейших поэтов средневекового Прованса, представитель средневековой Провансальской литературы).

Уроженец Лимузена, где феодальный строй получил свое классическое выражение и где не прекращались распри крупных феодалов как друг с другом и со своими вассалами, так и со своим сюзереном — герцогом Аквитанским (в эпоху поэта — королем английским Генрихом II Плантагенетом).

Небогатый барон, горько оплакивавший в своё время невозможность вести большую войну из-за недостатка денег, Бертран де Борн являлся и в своей жизни и в творчестве ярким представителем идеологии феодального рыцарства.



Мила мне радость вешних дней

Перевод Валентины Дынник

Мила мне радость вешних дней,
И свежих листьев, и цветов,
И в зелени густых ветвей
Звучанье чистых голосов,—
Там птиц ютится стая.
Милей — глазами по лугам
Считать шатры и здесь и там
И, схватки ожидая,
Скользить по рыцарским рядам
И по оседланным коням.

Мила разведка мне — и с ней,
Смятенье мирных очагов,
И тяжкий топот лошадей,
И рать несметная врагов.
И весело всегда я
Спешу на приступ к высотам
И к крепким замковым стенам,
Верхом переплывая
Глубокий ров,— как, горд и прям,
Вознесся замок к облакам!

Лишь тот мне мил среди князей,
Кто в битву ринуться готов,
Чтоб пылкой доблестью своей
Бодрить сердца своих бойцов,
Доспехами бряцая.
Я ничего за тех не дам
Чей меч в бездействии упрям,
Кто, в схватку попадая,
Так ран боится, что и сам
Не бьет по вражеским бойцам.

Вот, под немолчный стук мечей
О сталь щитов и шишаков,
Бег обезумевших коней
По трупам павших седоков!
А стычка удалая
Вассалов! Любо их мечам
Гулять по грудям, по плечам,
Удары раздавая!
Здесь гибель ходит по пятам,
Но лучше смерть, чем стыд и срам.

Мне пыл сражения милей
Вина и всех земных плодов.
Вот слышен клич: "Вперед! Смелей!"
И ржание, и стук подков.
Вот, кровью истекая,
Зовут своих: "На помощь! К нам!"
Боец и вождь в провалы ям
Летят, траву хватая,
С шипеньем кровь по головням
Бежит, подобная ручьям...

На бой, бароны края!
Скарб, замки — всё в заклад, а там
Недолго праздновать врагам!

Люблю, чтобы под старость отдавали

Люблю, чтобы под старость отдавали
И власть свою, и дом свой молодым:
В большой семье достойных нет едва ли,
Чтобы отцам наследовать своим.
Вот признаки, что больше говорят,
Чем птиц прилет или цветущий сад:
Красавицу, сеньора ли сменить
Не значит ли и жизнь омолодить?

Но наши донны юность потеряли,
Коль рыцаря у них уж больше нет,
Иль сразу двух они себе стяжали.
Иль любят тех, кого любить не след,
И честью замка мало дорожат,
Иль о делах любовных ворожат.
Что им жонглер? Ведь сами говорить
Охочи так, что не остановить!

И чтобы донну молодой считали.
Достойных чтить ей подаю совет
И отстранять все подлое подале —
Не наносить своей же чести вред;
Заботиться, чтоб тело и наряд
Неряшеством не оскорбляли взгляд,
И юношей молчаньем не томить, —
Не то легко притворщицей прослыть.

А рыцарю стареть бы не давали
Отважный риск и вкус к делам большим,
Пиры в его гостеприимном зале
И щедрость, чей порыв неудержим:
Пусть на турнир иль боевой отряд
Свое добро он тратит все подряд,
В пылу игры умеет все спустить
И знает, как красавицу прельстить.

Не молод тот, кто о вине и сале
Велит забыть нахлебникам своим
И, чтоб быстрей запасы вырастали.
Постится сам, корыстью одержим;
Кого досуг или игра страшат —
Вдруг денежек они его лишат, —
Кто впроголодь коня готов кормить,
Носить тряпье, чтоб платье сохранить.

Жонглер Арнаут! И старь и новь пестрят
Мой сирвентес, — пусть Ричарду внушат
Старинного богатства не щадить,
Чтоб новое — а с ним и честь! — добыть.

Сирвента
Перевод Валентины Дынник

Мужики, что злы и грубы,
На дворянство точат зубы,
Только нищими мне любы!
Любо видеть мне народ
Голодающим, раздетым,
Страждущим, не обогретым!
Пусть мне милая солжёт,
Ежели солгал я в этом!

Нрав свиньи мужик имеет,
Жить пристойно не умеет,
Если же разбогатеет,
То безумствовать начнёт.
Чтоб вилланы не жирели,
Чтоб лишения терпели,
Надобно из года в год
Век держать их в чёрном теле.

Кто своих вилланов холит,
Их ни в чём не обездолит
И им головы позволит
Задирать — безумен тот.
Ведь виллан, коль укрепится,
Коль в достатке утвердится,
В злости равных не найдёт —
Всё разрушить он стремится.

Если причинят виллану
Вред, увечье или рану,
Я его жалеть не стану —
Недостоин он забот!
Если кто о нём хлопочет,
Он тому помочь не хочет
Хоть немножко в свой черёд.
Злобой он себя порочит.

Люд нахальный, нерадивый,
Подлый, скаредный и лживый,
Вероломный и кичливый!
Кто грехи его сочтёт?
Он Адаму подражает,
Божью волю презирает,
Заповедей не блюдёт!
Пусть Господь их покарает!

Поэма, написанная на смерть принца Генри

Перевод Валентины Дынник

Наш век исполнен горя и тоски,
Не сосчитать утрат и грозных бед.
Но все они ничтожны и легки
Перед бедой, которой горше нет,
То гибель Молодого Короля.
Скорбит душа у всех, кто юн и смел,
И ясный день как будто потемнел,
И мрачен мир, исполненный печали.
Не одолеть бойцам своей тоски,
Грустит о нем задумчивый поэт,
Жонглер забыл веселые прыжки, -
Узнала смерть победу из побед,
Похитив Молодого Короля.
Как щедр он был! Как обласкать умел!
Нет, никогда столь тяжко не скорбел
Наш бедный век, исполненный печали.
Так радуйся, виновница тоски,
Ты смерть несытая! Еще не видел свет
Столь славной жертвы от твоей руки, -
Все доблести людские с юных лет
Венчали Молодого Короля.
И жил бы он, когда б Господь велел, -
Живут же те, кто жалок и несмел,
Кто предал храбрых гневу и печали.
Нам не избыть унынья и тоски,
Ушла любовь и радость ей во след,
И люди стали лживы и мелки,
И каждый день наносит новый вред.
И нет уж Молдого Короля...
Неслыханной отвагой он горел,
Но нет его, - и мир осиротел,
Вместилище страданья и печали.
Кто ради нашей скорби и тоски
Сошел с небес и, благостью одет,
Сам смерть принял, чтоб смерти вопреки,
Нам в вечной жизни положить завет, -
Да снимет с Молодого Короля
Грехи и вольных, и невольных дел,
Чтоб он с друзьями там покой обрел,
Где нет ни воздыханья, ни печали!

Я сирвентес сложить готов
Перевод Валентины Дынник

Я сирвентес сложить готов
Для тех, кто слушать бы желал.
Честь умерла. Ее врагов
Я бы нещадно истреблял,
В морях топил без дальних слов, —
Но выйдут те из берегов.
Огонь бы трупов не сожрал,
Уж разве б Страшный суд настал.

Я не ворчун и не злослов,
А наглецам бы не прощал.
Господь, помимо всех даров,
Рассудок человеку дал,
Чтоб скромным быть. Но не таков
Любой из золотых мешков:
Из грязи в графы прет нахал, —
Уже и замок отмахал!

Короны есть, но нет голов,
Чтоб под короной ум блистал.
О славе дедовских гербов
Маркиз иль князь радеть не стал.
А у баронов при дворах
Я бы от голода зачах:
Хоть богатеет феодал,
Пустеет пиршественный зал.

Пускай я много ездоков
На дорогих конях встречал,
Но кто бы этих мозгляков
К Ожье, к Берару приравнял?
Мне жалок щеголь-вертопрах:
Хоть разодет он в пух и прах
И зубки отполировал,
А для любви он пуст и вял.

Где слава рыцарских дворов?
Цвет рыцарства куда пропал?
А замки! Там радушный зов
Всех на недели собирал,
Там друг, солдат или жонглер
Был милым гостем с давних пор.
В тех замках нынче лишь развал,
Я сам во всех перебывал.

Король французов не суров,
Уж он-то щедрость показал!
Жизор свой славный — вот каков!
В удел он Ричарду отдал:
Филиппа испугал раздор.
Ну что ж, спасибо за Жизор!
Но я б того к чертям послал,
Кто ратный потерял запал!

В путь, Папиоль! Будь нынче скор:
Льва — Ричарда почтить не вздор!
Король Филипп ягненком стал —
Утратит все, чем обладал.

+4

2

Бертра́н де Борн

Много есть на свете баллад старинных –
Пели мне их в детстве под треск камина.
Черных королей побеждала лютня,
Белым королем становился скальд.
Замок мой стоит на семи холмах,
Бродит влага винная в погребах,
Плющ ковром зеленым обвил фасад,
А беда случилась пять лет назад…

Был осенний вечер, мела пороша,
В двери постучал менестрель продрогший,
Он сказал, что бродит давно по свету,
И просил за песни ночлег и кров.
Сталь его зрачков высекала искры,
Лютню он сжимал, словно ствол баллисты,
Я его впустил, обещав за вису
Дать ему и кров, и ночлег, и стол.

В пиршественный зал собирались гости,
Пили добрый эль и играли в кости,
Жемчуг рассыпали улыбки женщин,
Винная роса через край лилась.
Сыто я спросил у певца, смеясь:
«А теперь сплети гостям висы вязь!»
Волосы отбросил певец назад,
Боже, как горел его дикий взгляд!
Боже, как он лютню схватил свою!
Боже, как проклятие затянул!
На мою главу призывая ад
И на дом и плющ, что обвил фасад…

Вывел я из зала тогда мальчишку
И спросил: «Наверно, ты выпил лишку?»
Крикнул он в ответ: «Ты меня боишься!
Испугал тебя моей лютни звон!»
Я ему сказал: «Придержи коня!»
Он сказал: «Ты мне пока не патрон!»
Я ему сказал: «Убирайся вон!»
Он ответил: «Нет, ты убьешь меня…»

Я его спросил: «Что тебе я сделал?»
Он ответил мне, став белее мела:
«Хватит и того, что ты власть имеешь,
А любой владыка – тиран и вор!
Жизнь твоя проходит во тьме разврата,
И пока не взял тебя демон ада,
Пение мое – вот твоя расплата!
А теперь верши свой приговор…»

Я ему сказал: «Не спеши судить».
Он сказал: «Ты трусишь! Какой позор!»
Я ему сказал: «Так тому и быть!»
И упал он замертво на ковер…

Много есть на свете баллад старинных –
Про зеленый плющ, про хмельные вина
И про менестрелей, чей век недлинный
Обрывался как недопетый слог…
Маленький фанатик, зачем же в руки
Лютню ты берешь, а не стрелы с луком?
По живой мишени палишь от скуки
На пересеченье больших дорог…

+5

3

Интересная статья о средневековой литературе.

Концепция презрения к жизни (contemptus mundi)
в средневековой литературе: теория и действительность
(на материале "Истории англов" Генриха Хантингдонского)

http://www.hist.msu.ru/Science/LMNS2002/29.htm

+5

4

Milka написал(а):

Кретьен де Труа - первый и самый известный средневековый романист. Как и в случае со многими другими авторами 12 и 13 веков, о нем почти ничего не известно. Поэт жил при дворе принцессы Марии, в Шампани, по чьему приказу, как говорит сам автор, он написал "Ланселота". К концу жизни Кретьен де Труа, видимо, сменил покровителя, так как его последний роман, "Персеваль или Роман о Граале", посвящен уже графу Филиппу Фландрскому.
     Карьера Кретьена де Труа продолжалась около пятнадцати лет, приблизительно между 1170 и 1185 гг. Его романы основаны, главным образом, на бретонских легендах. Кроме рассказов о приключениях рыцарей поэт, впечатленный романом о Тристане (первая половина 12 века), пытается разрешить в своих произведениях противоречие между куртуазной любовью (необходимой частью которой является супружеская измена) и христианской моралью (порицающая такого рода измену).

До нашего времени дошло несколько куртуазных романов Кретьена де Труа: «Эрек», повествующий о победе любви над рыцарской доблестью, «Клиджес», обработанная в соответствии с требованиями куртуазного стиля история Тристана и Изольды, «Рыцарь в тележке» о любви Ланселота к королеве Джиневре, «Ивайн, или рыцарь со львом» о конфликте любви и рыцарской доблести, «Сказание о Граале, или Персеваль», объединившее историю простеца Персеваля с мистическими мотивами христианских апокрифов. Спорной остается принадлежность Кретьену де Труа стихотворного «Жития Гвилельма Английского» и др.

Министериал незнатного происхождения, основоположник куртуазного стиля в северо-французской литературе, Кретьен де Труа в выборе сюжетов и в описании любовных отношений находится ещё на стыке двух эпох.

Сюжеты де Труа основываются на религиозной поэзии и героическом национальном эпосе. Кретьен де Труа первый вводит в куртуазную литературу британские мотивы: романы «Эрек», «Ивайн», «Ланселот», «Персифаль» разыгрываются при дворе короля Артура. В то же время в них прослеживается античное и византийское романтическое влияние, однако «греховный и постыдный» любовный сюжет о Тристане и Изольде, прославляющий силу любви, вызывает в Кретьене де Труа протест.

Неоднозначность взглядов Кретьена де Труа прослеживается и в его отношении к женщине. В ранних романах де Труа подвергает своих героинь суровым испытаниям, например, в романе «Эрек» супругу Эрека Энид за отсутствие приличествующего супруге смирения. А в других песнях Кретьен де Труа развивает одно из основных положений нового понимания любви как куртуазного служения замужней даме, считая его наиболее совершенной и достойной формой страсти.

Кретьен де Труа колеблется между старым феодально-церковным и новым светско-куртуазным мировоззрением. В его творчестве ясно обнаруживаются черты, позволяющие сблизить куртуазность с ренессансным рационализмом и внимательным отношением к переживаниям человека. В своём творчестве Кретьен де Труа пытается соответствовать идеалу ясной и разумной гармонии, свойственному куртуазной поэзии.

ЭРЕК И ЭНИДА

ЛАНСЕЛОТ, ИЛИ РЫЦАРЬ В ТЕЛЕЖКЕ

ИВЕЙН, ИЛИ РЫЦАРЬ СО ЛЬВОМ

Краткое содержание Легенды о Чаше Грааля по Кретьену де Труа
Из книги: Роберт А. Джонсон. Он: Глубинные Аспекты мужской Психологии - М., Харьков: 1996.

Священная Чаша хранилась в замке со времен Тайной Вечери. Живущий в этом замке Король был серьезно ранен и постоянно мучился и страдал от незаживающих ран. Все его владения были в запустении, а население - в полном унынии.

Король был ранен, когда был еще подростком. Бродя по лесу, он наткнулся на опустевшую стоянку с тлеющим костром, над которым на вертеле вялился лосось. Мальчик очень проголодался и захотел отщипнуть кусочек рыбы. Но, дотронувшись до нее, он сильно обжег пальцы. Чтобы успокоить боль, он взял обожженные пальцы себе в рот и почувствовал вкус лосося. Так как он пострадал от рыбы, его стали звать Король-Рыбак. Кроме того, он был ранен в бедро, лишившись надежды иметь потомство. Все его владения пришли в запустение и стали бесплодными. Короля-Рыбака придворные таскали на носилках, и лишь иногда он отправлялся на рыбалку, и в это время был абсолютно счастлив.

Король-Рыбак правил в замке, где хранилась Чаша Грааля, но не мог к ней прикоснуться, чтобы излечиться. Придворный шут предсказал, что Король-Рыбак может исцелиться лишь в том случае, когда в замок забредет наивный и невинный дурак.

В дальней заброшенной деревне вместе со своей матерью, вдовой по имени Разбитое Сердце, жил мальчик. Говорят, что сначала он не имел даже собственного имени; много лет спустя он узнал, что его зовут Парсифаль. Его отец был убит, защищая честь прекрасной дамы, были убиты и два его брата-рыцаря. Мать с младшим сыном отправилась за тридевять земель, в заброшенную деревушку, где они жили в нужде и бедности. Мальчик носил домотканную одежду, не ходил в школу и не задавал никаких вопросов. Он вырос неграмотным и наивным юношей.

Будучи подростком, он увидел пятерых всадников-рыцарей и был ослеплен видом их алого с золотым шитьем убранства, доспехов и оружия. Со всех ног он примчался домой, чтобы рассказать матери о том, что ему встретились пять богов, и он хочет покинуть дом и отправиться с ними.

Мать залилась слезами. Она надеялась, что младшего сына минует судьба, постигшая его отца и старших братьев. Скрепя сердце она благословила его и дала три наставления: он должен почитать прекрасных дам, ежедневно ходить в церковь, где может получить необходимое пропитание, и не должен задавать вопросов.

Парсифаль отправился на поиски рыцарей. Он не нашел тех пятерых, но зато испытал много приключений. Однажды он набрел на шатер. До сих пор он видел только бедные лачуги, поэтому принял его за церковь, о которой ему говорила мать. Там он встретил прекрасную даму с кольцом на пальце, и, памятуя о наставлениях матери, он обнял даму, снял с ее руки кольцо и надел его себе на палец. В шатре был накрыт стол, уставленный разными яствами. Парсифаль, полный уверенности в том, что это та самая церковная еда, о которой ему говорила мать, полакомился ею, не подозревая о том, что все было приготовлено для рыцаря - возлюбленного этой дамы. Дама уговорила Парсифаля покинуть шатер, боясь возвращения своего возлюбленного, ибо, застав Парсифаля, тот, долго не раздумывая, мог бы его убить.

Парсифаль последовал дальше и вскоре набрел на два заброшенных монастыря: мужской и женский. Он не мог им ничем помочь, но поклялся, что, став сильнее, вернется и снимет нависшее над ними проклятие.

Затем он повстречался с Красным Рыцарем, выехавшим со двора Короля Артура. Ослепленный видом рыцаря Парсифаль поведал ему о своем желании стать таким же рыцарем. Красный Рыцарь посоветовал ему отправиться ко двору Короля Артура, что тот и сделал. Там он увидел девушку, не улыбавшуюся шесть лет. Существовала легенда, что девушка засмеется лишь тогда, когда к ней подойдет достойный рыцарь. Увидев Парсифаля, она сразу рассмеялась. Весь двор был потрясен происшедшим, Король Артур произвел Парсифаля в рыцари, дал ему слугу и позволил ему добыть доспехи и коня Красного Рыцаря, если тот сможет.

Парсифаль встретил Красного Рыцаря, убил его в поединке, взял его доспехи, надев поверх домотканной одежды. Он отправился в замок своего крестного отца, Гурнамонда, который обучил его рыцарскому искусству. Гурнамонд дал ему два совета: не соблазнять и не соблазняться женщиной; а войдя в замок Грааля, он должен задать вопрос: "Кому служит Чаша Грааля?"

Прошло время, и Парсифалю захотелось найти мать, чтобы ей помочь. Однако он узнал, что та умерла с разбитым сердцем. Вскоре он повстречал девушку по имени Белый Цветок. С этой поры он делал все во имя ее. Она попросила его снять осаду с замка - он выполнил просьбу и провел с ней ночь.

Отправившись на следующее утро в путешествие и проскакав целый день, - он увидел двух человек, сидевших в лодке. Тот, кто ловил рыбу, пригласил Парсифаля у него переночевать. Добравшись до его пристанища, Парсифаль очутился в огромном замке, где был принят по-королевски. Он присутствовал на церемонии, где сначала вынесли меч, с которого постоянно капала кровь. Затем перед ним появилась Чаша Грааля. Состоялся великолепный пир, на котором каждый брал себе из Чаши Грааля столько разных яств и напитков, сколько мог пожелать. Племянница Короля-Рыбака поднесла королю меч, и тот пристегнул его к поясу Парсифаля. Но юноша не задал вопрос, о котором ему говорил Гурнамонд. На следующее утро Парсифаль обнаружил, что все люди в замке исчезли. Затем исчез и сам замок.

Он отправился куда глаза глядят, и на пути встретил скорбящую женщину. Узнав от нее, что ее рыцарь был убит из ревности возлюбленным прекрасной дамы, жившей в шатре, он почувствовал, что эта смерть лежит на его совести. Услышав о том, что Парсифаль был в замке Грааля, женщина принялась его укорять за все грехи и уверила его в том, что земля останется в запустении, а люди - несчастными, ибо он так и не задал тот, самый главный вопрос.

Спустя некоторое время Парсифаль снова очутился у шатра. Живущая в шатре прекрасная дама напомнила Парсифалю о его прегрешениях и предупредила, что подаренный ему меч сломается в первом же бою, и перековать его сможет лишь кузнец, который его ковал, и тогда уже меч навсегда сохранится.

Во время своих странствий Парсифаль побеждал в поединках множество рыцарей, отправляя их ко двору Короля Артура. Но, когда сам юноша впервые появился при дворе, никто из придворных не знал, кто он такой. Артур лично отправился на поиски Парсифаля, чтобы его вернуть и оказать ему при дворе высокую честь. Случилось так, что Парсифаль остановился неподалеку и видел, как сокол напал на трех гусей и ранил одного из них. Упавшие на снег капли крови напомнили Парсифалю о Белом Цветке, и он затосковал. В это время два воина Короля Артура нашли Парсифаля и пытались убедить его вернуться в замок, но он сбросил их с коней. Третьему рыцарю по имени Гавейн удалось его успокоить и убедить вместе с ним вернуться ко двору. Там Парсифаля встретили с триумфом.

Но праздник и веселье кончились, как только на хромом муле во двор въехала омерзительная женщина, громко перечисляя все грехи Парсифаля. Затем она указала на него пальцем, сказав: "Во всем виноват только ты один".

Каждому рыцарю при дворе Короля Артура она дала персональное задание. Парсифалю она велела вновь отправиться на поиски замка Грааля и на сей раз задать нужный вопрос.

Парсифаль прошел через многие испытания. В некоторых версиях мифа говорится, что он путешествовал пять лет, в других - двадцать. Он пережил много горечи и разочарований и совершил много подвигов, но забыл про церковь, Белый Цветок и замок Грааля.

Однажды он встретил нескольких странников, которые спросили его, почему он вооружен в Страстную Пятницу. Он стал вспоминать все забытое раньше. Мучаясь угрызениями совести, он вместе со странниками отправился к отшельнику за покаянием. Тот отпустил ему грехи, наказав Парсифалю немедленно отправиться на поиски замка Грааля.

Здесь кончается поэма, написанная Кретьеном де Труа. Многие авторы пытались ее завершить. В одной из версий сообщается, что Парсифаль находит замок Грааля и, задав главный вопрос: "Кому служит Чаша Грааля?", сразу получает ответ: "Чаша Грааля служит Королю Грааля". Король Грааля - это не Король-Рыбак, а король, живущий с незапамятных времен в центральных покоях замка. Король-Рыбак исцеляется, а для всех его подданных начинается жизнь, полная радости и изобилия.

+6

5

Прочитала недавно переложение в прозу Эрека и Эниды.
Хотелось бы поделиться более подробным представлением некоторых моментов.

турнир: приз - ястреб - будет вручен тому рыцарю, который сможет доказать в поединке, что его дама - самая красивая. Эрек побеждает Идье, а дочь дворянина, Энида, получает приз.

Битва описана подробно и с особым смаком: рыцари дырявят и вспарывают щиты, в щепки разносят копья, под конец ломают луку седла (каждый). Спешиваются и продолжают оттягиваться – бьются на мечах, не на шутку и со всего маху, шлемы их также повреждены и гулко вибрируют от ударов. Каждый пытается поразить противника в шею. Шиты разбиты, панцири попорчены. Железо ярко-красное от крови. Толпа активно болеет, прекрасные дамы плачут. При виде их слез рыцари берут тайм-аут. Дама Эрека молится за него, что вливает в героя новые силы.
Бьются дальше, разбивают в дребезги остатки доспехов, серьезно ранят друг друга, кровь льется, силы уходят. В итоге Эрек наносит три удара подряд, разрубает шлем противника, «ломая кость, но не доходя до мозга», заваливает его на правый бок. Победа, все довольны и счастливы. Побеждный Идие, сын Нута, соглашается отправиться в Карадиган вместе с дамой своего сердца и карликом впридачу. Там он рассказывает о триумфе Эрека и становится рыцарем короля Артура.

Эрек, Энида и ее отец весело проводят вечер. Следующий день после битвы. Эрек представляет свою невесту, Эниду, при дворе в Кардигане: королева облачает Эниду в роскошные одежды,

Перед отъездом Эниде был подарен конь: ей подвели "породистого верхового коня, серого в яблоках, такого, что «ни у графа, ни у короя никогда лучше не было, среди сотни породистых не найдете такого". Он быстрее птицы. Никогда в жизни не сделал неверного шага (споткнулся?), ребенок мог бы управлять им. Добронравен, не кусается и не отбивает, идеален для женщины. Тому, кто на нем едет, не о чем беспокоиться, ибо шаг у коня плавный и всадник чувствует себя удобнее, чем на корабле».
Плюс богатая упряжь. По оценке местного разбойника все в комплекте – минимум двадцать марок серебром :) .
Пожалованное же королевой одеяние – более ста марок серебром  :glasses: : туника, отороченная белым горностаем, по краю рукавов и горловины – чеканное золото с драгоценными камнями, фиолетовыми и зелеными, темно-синими и коричневыми. К ней плащ, украшенный двумя соболями (хвосты?). Застежки от плаща – в унцию золота весом каждая. Подкладка – из белого горностая. Цвет – пурпурный, с изящным рисунком из крестиков фиолетового (упоминается аж дважды), ярко-красного, темно-синего, белого, зеленого и желтого цветов. В нагрузку пояс, изукрашенный золотом.

супруги наслаждаются своим счастьем

О брачной ночи: постель молодоженам готовила сама королева. Оставшись наконец вдвоем, они «наверстали время, потраченное на ожидание. Каждому члену тела было воздано причитающееся. Глаза, которые взором своим порождают в сердце радость любви, просто наслаждались зрелищем, настолько им нравилось то, что они видят. Далее настала очередь для нежности поцелуев, которые есть  стремление к любви и ценятся еще более, чем услада для глаз. Оба влюбленных смакуют сладость поцелуев и наслаждаются ею, в их сердцах волной подимется поднимается чувство, так что им трудно оторваться друг от друга и разъединить уста. Поцелуй – начало игры. Любовь, царящая между ними, вдохнула в девушку храбрость, и она не испугалась того, что последовало далее".

П.С. В цитатах старалась сохранить стиль повествования.

+4

6

ПЕЙРЕ ВИДАЛЬ
PEIRE VIDAL (...1183-1204...)

   Пейре Видаль начал свою карьеру в Тулузе, одном из важнейших литературных центром раннего средневековья. Видаль много путешествовал; он долго жил в Испании; его принимали Ричард Львиное Сердце, Аймерик Венгерский, граф Аламанни да Коста на Мальте. В песнях Видаль с юмором рассказывает о своих путешествиях, любви, размышлениях о куртуазной любви. В стране катаров Видаль воспевает даму Лув, в Провансе - таинственную даму Вьерну. Поэзия Видаля - это "веселые песни с веселой мелодией" (chansons gaias ab gais sos).
Ничего не известно о его смерти. Последнюю песню он сочинил на Мальте между 1204 и 1207 годами. От этого трубадура осталось 45 песен.

Средневековое жизнеописание
Пейре Видаль был родом из Тулузы. Он был сыном одного торговца мехами. И пел лучше всех в мире. Он был одним из самых сумасшедших людей на земле; ведь он верил, что все было создано ради его удовольствия и желаний. Ему больше всего нравилось сочинять песни, которые имели хорошую мелодию; он пел безумства о войнах, любви и о злословии. Рыцарь Сан Зили подрезал ему язык, так как он намекал на то, что он любовник его жены. Ук дель Баус вылечил его. И когда он был вылечен, он пошел за море. Оттуда он привез гречанку, которую ему дали в жены на Кипре. Пейре дал всем знать, что он была племянницей императора Константинополя, и поэтому Пейре должен по праву владеть империей.Все свои деньги он потратил на построение кораблей, с помощью которых намеревался завоевать себе империю. Он носил императорские знаки отличия и приказывал называть себя императором, а жену императрицей. Он любил каждую женщину, какую только видел и просил ее любви. Все они говорили ему, чтобы он делал и говорил все, что захочет. Поэтому он думал, что все его любят и что каждая умерла бы за него. Пейре всегда имел хороших лошадей, носил богатое оружие и императорские знаки отличия. Он думал, что он лучший в мире кавалер и любим всеми дамами.

(Перевод со старо-провансальского
Марины Лущенко)

Жадно издали впивая
Перевод В.Дынник

Жадно издали впивая
Провансальский ветер милый,
Чувствую, как полнит силой
Грудь мою страна родная.
Без конца я слушать рад,
Чуть о ней заговорят,
Слух лаская похвалою.

Весь простор родного края
Рона с Венсой оградила,
С гор — Дюранса путь закрыла,
С юга — глубь и зыбь морская.
Но для мысли нет преград,
И в Прованс — сей дивный сад! —
Вмиг переношусь душою.

Сердце, Донну вспоминая,
О печалях позабыло, —
Без нее же все уныло.
Песнь моя — не лесть пустая:
Что хвалить всех донн подряд! —
Славословья воспарят
К лучшей, созданной землею.

В ней одной искал всегда я
Правды верное мерило.
Жизнь она мне озарила,
Даром песен награждая.
Славных дел свершу я ряд
За единый только взгляд
Той, что стала мне судьбою.

Сеньор мой Драгоман, да мне б коня

Перевод В.Дынник

Сеньор мой Драгоман, да мне б коня —
Враги в испуге прыснут от меня.
Так, ястреба завидев в небе, утка
Спешит, бедняжка, скрыться в зеленя.
Враги-то знают: что мне их броня!
При имени моем и то им жутко.

Двойной мой панцирь блещет ярче дня,
Мой меч — Гвидона дар, ведь мы родня.
Мне путь не уступить — плохая шутка!
Все прочь бегут, доспехами звеня.
От поступи моей дрожит земля,
Так и гудит — ее страшна погудка!

В боях — Роланда с Оливье смени,
В любви — Берара вежество храня,
Я милых донн совсем лишил рассудка:
Шлют перстни, ленты, письма — беготня
Гонцов любви растет день ото дня,
Бегут ко мне почти без промежутка!

Я бью врагов играючи, дразня,
Своей отвагой кровь им леденя:
Вы, рыцари, со мной сразитесь, ну-тка!
Я всех милей (скажу вам без вранья),
Пред доннами колени преклоня,
Коль меж боев мне выпадет минутка.

Вот был бы взыскан щедрым даром я —
Конем могучим, — я б для короля
Под Балагьером нес дозоры чутко.
В Провансе, в Кро и в Монпелье — резня.
А рыцари — как стая воронья,
Бесстыднее разбойника-ублюдка.

Придет король, изменников казня, —
Ему претит тулузская грызня.
Шли лучников, Тулуза-баламутка, —
Тебе верну их, пред собой гоня.
Помчится граф искать, невзвидев дня,
Найдется ль для него хотя б закутка.

Для каждого, кто льстит, в душе кляня,
Кому и долг и верность — болтовня,
Кто честь не ставит выше предрассудка. —
Меча не пожалею и огня:
Будь ты стальной — сгоришь, как головня,
Останется одна лишь пепла грудка.

Реньер с Виерной, счастьем осеня,
Здесь, в Монпелье, приветили меня,—
И рыцаря скромнее пусть найдут-ка!

+5

7

Reptile написал(а):

Если не ошибаюсь, он был рыцарем, который под конец жизни постригся в монахи.

Да, жизнь свою он закончил в монастыре.

Здесь биография и ссылки на произведения

SherwoodCat написал(а):

Вот! Замечательные стихи думающего человека. Тут "все в одном флаконе" - и понятия чести и романтизм и забота. Вобщем - респект тому рыцарю!
Bobby, спасибо за замечательноы стихи!
(сейчас пойду еще раз читать , пока готовлю обед)

+1

8

loves es om que lo seu be engatge
Бертра́н де Борн
Перевод Л. Гинзубрга

Молод тот, кто все добро заложит

И помчится, гордый, на турнир,

Молод тот, кто, без гроша в кармане,

Царские подарки раздает.

Кто, гоним толпою кредиторов,

Весело садится за игру,

Ставит на кон жизнь. И трижды молод,

Кто себя в любви не бережет!

Стар и дряхл, кто копит хлеб в амбаре,

Прячет под пол сладкое вино,

Кто, поев, страшится пресыщенья

И весною кутается в плащ,

Кто не смеет отложить работу

И бросает в изможденье карты,

Сладостного куша не сорвав.

Сирвента  о виллане, о подлом горожанине и мужике
Перевод Л. Гинзубрга

Сброд торгашей, мужицкий сброд,
Зловонный городской народ -
Восставшие из грязи
Тупые, жадные скоты!
Противны мне до тошноты
Повадки этой мрази.

Едва такой ничтожный пес
Добудет денег - кверху нос,
На все глядит без страха.
Так батогами бейте их,
Стригите их, срывайте с них
Последнюю рубаху!

Пускай крестьянин с торгашом
Зимой походят нагишом.
Друзья! Забудем жалость,
Чтоб чернь не размножалась.
Теперь закон у нас таков:
Плетьми лупите мужиков!
Плетьми - заимодавцев!
Убейте их, мерзавцев!

Мольбам их не внемлите вы!
Топите их, кидайте во рвы!
Навек свиней проклятых
Сажайте в казематы!
Бесчинства их и похвальбу
Давно пресечь пора нам!
Смерть мужикам и торгашам!
Погибель горожанам!

+5

9

Франсуа Вийон
(1431 – после 1463)

БАЛЛАДА ПРИМЕТ

     Я знаю множество примет;
     Я знаю, где есть ход запасный;
     Я знаю, кто и как одет;
     Я знаю, что и чем опасно;
     Я знаю, где овраг пропастный;
     Я знаю, часты грозы в мае;
     Я знаю, где дождит, где ясно;
     Я знаю все, себя не зная.

     Я знаю, есть на все ответ;
     Я знаю, где черно, где красно;
     Я знаю, что где на обед;
     Я знаю, лжем мы ежечасно;
     Я знаю, хищна волчья стая;
     Я знаю, жалобы напрасны;
     Я знаю все, себя не зная.

     Я знаю были давних лет;
     Я знаю, люди разномастны;
     Я знаю, кто богат, кто нет;
     Я знаю, кожа чья атласна;
     Я знаю, глуп, кто любит страстно;
     Я знаю, алчности нет края;
     Я знаю, умники несчастны;
     Я знаю все, себя не зная.

     Я знаю, принц, что жизнь ужасна;
     Я знаю, на земле нет рая;
     Я знаю, смерть над каждым властна;
     Я знаю все, себя не зная.

БАЛЛАДА ИСТИН НАИЗНАНКУ

     Враг помогает, друг вредит;
     Вкус мы находим только в сене;
     Бесстыдник тот, кто терпит стыд;
     Без равнодушья нет влеченья;
     Порука силы -- ослабленье;
     Бывает мышь страшней, чем слон;
     Примета памяти -- забвенье;
     Не глуп лишь дурень, что влюблен.

     Надежен страж, коль крепко спит;
     Смех вызывают только пени;
     Льстец -- тот, кто правду говорит;
     Подчас губительно спасенье;
     Взлет горше всякого паденья;
     Стон тем слышней, чем тише он;
     Свет ярче там, где гуще тени;
     Не глуп лишь дурень, что влюблен.

     От пьяницы водой разит;
     Мы зрячи только в ослепленье;
     Кто веселится, тот скорбит;
     Недуг желанней исцеленья;
     Важней здоровья пресыщенье;
     Неряхой часто франт пленен;
     Победа хуже пораженья;
     Не глуп лишь дурень, что влюблен.

     В балладе скрыто поученье,
     И говорю я в заключенье:
     Лень -- лучшая подруга рвенья;
     Ложь -- то, в чем каждый убежден;
     Осел -- искусник первый в пенье;
     Не глуп лишь дурень, что влюблен.

Лэ, или малое завещание

+7

10

А мне "Баллада примет" больше нравится в переводе И. Эренбурга   :)

Я знаю, кто по-щегольски одет,
Я знаю, весел кто и кто не в духе,
Я знаю тьму кромешную и свет,
Я знаю - у монаха крест на брюхе,
Я знаю, как трезвонят завирухи,
Я знаю, врут они, в трубу трубя,
Я знаю, свахи кто, кто повитухи,
Я знаю все, но только не себя.

Я знаю летопись далеких лет,
Я знаю, сколько крох в сухой краюхе,
Я знаю, что у принца на обед,
Я знаю - богачи в тепле и в сухе,
Я знаю, что они бывают глухи,
Я знаю - нет им дела до тебя,
Я знаю все затрещины, все плюхи,
Я знаю все, но только не себя.

Я знаю, кто работает, кто нет,
Я знаю, как румянятся старухи,
Я знаю много всяческих примет,
Я знаю, как смеются потаскухи,
Я знаю - проведут тебя простухи,
Я знаю - пропадешь с такой, любя,
Я знаю - пропадают с голодухи,
Я знаю все, но только не себя.

Я знаю, как на мед садятся мухи,
Я знаю смерть, что рыщет, все губя,
Я знаю книги, истины и слухи,
Я знаю все, но только не себя.

А ещё у Р.Л.Стивенсона есть роскошная вещь "Ночлег Франсуа Вийона"
http://lib.babr.ru/index.php?book=3206

("A Lodging for the Night"
http://www.online-literature.com/stevenson/2966/)

но это уже получается оффтоп  :)

+6

11

Huorn написал(а):

А мне "Баллада примет" больше нравится в переводе И. Эренбурга

Мне теперь тоже :)
Этот перевод звучит лучше.

0

12

Джефри Чосер
Кентерберрийские рассказы.
Рыцарь
(художественный перевод)

http://i065.radikal.ru/0912/d4/b063dc796466.jpg

Тот Рыцарь был достойный человек.
С тех пор как в первый он ушел набег,
Не посрамил он рыцарского рода;
Любил он честь, учтивость и свободу;
Усердный был и ревностный вассал,
И редко кто в стольких краях бывал.
Крещеные и даже басурмане
Признали доблести его во брани.

Он с королем Александрию брал,
На орденских пирах он восседал
Вверху стола, был гостем в замках прусских,
Ходил он на Литву, ходил на русских,
А мало кто - тому свидетель Бог -
Из рыцарей тем похвалиться мог.
Им в Андалузии взят Алжезир
И от неверных огражден Алжир.
Был под Лайасом он и Саталией
И помогал сражаться с Бельмарией.
Не раз терпел невзгоды он и горе
При трудных высадках в Великом море.
Он был в пятнадцати больших боях;
В сердца язычников вселяя страх,
Он в Тремиссене трижды выходил
С неверным биться, - трижды победил.
Он помогал сирийским христианам
Давать отпор насильникам-османам,
И заслужил повсюду почесть он.
Хотя был знатен, все ж он был умен,
А в обхожденье мягок, как девица;
И во всю жизнь (тут есть чему дивиться)
Он бранью уст своих не осквернял -
Как истый рыцарь, скромность соблюдал.

А что сказать мне об его наряде?
Был конь хорош, но сам он не параден;
Потерт кольчугой был его камзол,
Пробит, залатан, в пятнах весь подол.
Он, возвратясь из дальнего похода,
Тотчас к мощам пошел со всем народом.

http://s45.radikal.ru/i108/0912/83/5a3558e31ca5.jpg

По этой ссылке можно прочитать Кентерберрийские рассказы в оригинале (на среднеанглийском языке) с построчным переводом на русский язык, а также в переводе на современный английский и в хуоджественном переводе на русский :)
Джефри Чосер

По этой ссылке - оцифрованый средневековый манускрипт с миниатюрами Кентерберрийские рассказы

+6

13

ЧОСЕР, ДЖЕФРИ (Chaucer, Geoffrey) (1344?–1400), виднейший из английских поэтов Средневековья, крупнейшая фигура английской литературы. Предполагают, что он родился между 1340 и 1344 и что местом рождения был Лондон. Джон Чосер, отец Джефри, преуспевающий виноторговец, занимал пост помощника королевского кравчего в Саутгемптоне.
Первая запись, касающаяся Джефри (1357), найдена в расходной книге Элизабет, графини Ольстерской, жены принца Лайонела (одного из сыновей Эдуарда III). О Джефри упоминается как о паже, которому было куплено новое платье. Вероятно, до определения в пажи мальчик учился в лондонской школе: ему полагалось уметь читать и производить простые вычисления, равно как иметь некоторые познания в латыни и даже, возможно, во французском языке. На службе у принца Лайонела систематическое образование мальчика должно было продолжиться на более аристократический манер: теперь ему полагалось уделять особое внимание искусствам, основательнее изучать французский и латынь, а также совершенствоваться в благородных занятиях.
http://s07.radikal.ru/i180/0912/c0/6d8ca219f6ef.jpg
      В 1359–1360 Чосер служил в английских войсках во Франции (Столетняя война с перерывами продолжалась на всем протяжении его жизни). Он попал в плен неподалеку от современного Реймса; в начале 1360 за него был заплачен значительный выкуп, и он смог вернуться в Англию. В том же году Чосер снова отправился во Францию, будучи по-прежнему на службе у принца Лайонела, но теперь уже в качестве курьера; это была первая из его многих дипломатических миссий. Затем его имя примерно на семь лет исчезает из хроник. Весьма вероятно, что за это время Чосер женился на Филиппе Роут, которая входила в свиту графини Ольстерской, а на момент свадьбы – в свиту королевы; ее сестра Кэтрин Суинфорд была самой известной любовницей, а затем третьей женой Джона Гонта, четвертого сына Эдуарда III.
     В 1367 имя Чосера вновь появляется в документах; на этот раз он упоминается как королевский камердинер; упоминается также, что он получал от короны пенсион. После этого имя Чосера начинает встречаться часто: королевские подарки ему и его жене, очередные пособия, новые назначения, дипломатические поездки. Зафиксировано и чрезвычайно важное для истории литературы поручение Чосеру в 1372 вести переговоры с герцогом Генуи. Этим назначением датируется первая поездка поэта в Италию (точнее, первая, в которой мы можем быть уверены), оказавшая, наряду со второй, в 1378, огромное влияние на творчество Чосера.
    В 1374 Чосер получил в безвозмездное пользование дом в Олдгейте и был назначен инспектором таможни Лондонского порта (позже, в 1382, Чосер был назначен также инспектором Малой таможни.) В 1375 ему был пожалован надзор над графством Кент с перечислением в его пользу различных штрафов, налагаемых таможней. С 1376 по 1381 Чосеру дозволялось оставлять заместителя на время отлучек из Лондона, что указывает на важность его служебного положения. Филиппа по-прежнему пользовалась королевским благоволением, и, надо полагать, Джефри делил с ней удачу вплоть до ее смерти около 1387.
     Однако существуют очевидные свидетельства того, что еще до смерти Филиппы Чосер неожиданно оказался в стесненных обстоятельствах. В 1386 он лишился дома в Олдгейте и обоих инспекторских постов; кроме того, в 1387–1389 отсутствуют записи о субсидиях, выплаченных поэту, зато неоднократно зафиксированы судебные приказы о выплате им долгов.
В 1389 Чосер был назначен надзирателем королевских работ и оставался на этом посту в течение двух лет. Вероятнее всего, Чосер сам попросил отставки, поскольку служба требовала постоянных разъездов, а поэт был уже немолод. Нет причин предполагать, что он был уволен, не справившись с работой: поэт сразу же получил свое последнее назначение – помощника лесничего Королевского леса в Норт-Питертоне (в Средние века лесничим назывался человек, надзиравший за охотничьими заповедниками). О последующих годах жизни Чосера мы знаем несколько меньше. Записи о выплате жалованья нерегулярны, так что, вероятно, поэту необходимо было брать займы в Казначействе. Тем не менее в 1399 он сумел арендовать на 53 года дом близ Вестминстерского аббатства. В этом доме Джефри Чосер и умер 25 октября 1400

http://i058.radikal.ru/0912/1a/470f16b2ad06.jpg
читать далее

Отредактировано Vihuhol (2009-12-03 10:48:36)

+7

14

"GUY OF WARWICK"  -  "ГИ ИЗ ВАРВИКА"

http://s47.radikal.ru/i117/1001/6a/2a790059c925.jpg

http://i058.radikal.ru/1001/52/1cd0dbc12dd8.jpg

СЮЖЕТ
    Подвиги английского рыцаря, решившего завоевать любовь своей дамы; затем его жизнь паломника в поисках небесной милости.

ДАТА - самый ранний английский перевод был сделан в первую четверть 14 века(приблизительно 1330)

АВТОР - неизвестен, возможно монах.

ДЛИНА - 7306 строк

http://i023.radikal.ru/1001/4b/117985e14e8b.jpg

ИСТОРИЯ

      Ги, сын Сиварда из Уоллингфорда, виночерпий графа Ворвикского, влюбляется в дочь графа, Фелис Прекрасную. Фелис сначала отвергает простого виночерпия своего отца, но потом, тронутая его преданностью и отчаянием, обещает принять его любовь, когда он станет знаменитым рыцарем.
Граф Ворвикский посвящает Ги в рыцари; последний пересекает море и становится знаменитым, став победителем на многих турнирах. Через год он возвращается в Англию и его с уважением принимает король Этельстан. Но Фелис, боясь, что женитьба охладит его пыл к воинскому делу, отказывается и слушать о свадьбе, пока он не станет рыцарем, не имеющим себе равных.
Ги вновь отправляется в путь. Побеждая всех в войнах и на состязаниях, Ги становится первым рыцарем христианского мира. Его величайший подвиг - освобождение императора Константинопольского из сарацинского плена. В благодарность император готов отдать в жены Ги свою дочь и половину своего царства.
Уже у самого алтаря Ги вспоминает Фелис и падает в обморок.
Свадьба отложена и вскоре обстоятельства позволяют Ги покинуть Константинополь.
Возвращаясь через Германию, он помогает двум влюбленным, сэру Тирри и прекрасной Ойсель, а потом переправляется в Англию.
Услышав, что ужасный дракон разоряет Нортумбрию, он спешит туда и после страшной битвы убивает чудовище. Вернувшись домой, Ги узнает, что его отец умер.
В Ворвике Ги встречают с большими почестями и вскоре Фелис и Ги женятся.

http://s39.radikal.ru/i086/1001/28/64e4625d6c2c.jpg

После месяца счастья Ги, стоя однажды ночью в одиночестве в башне, смотрит на небо и думает о войнах, которые он выигрывал и все ради любви Фелис. Ги ничего не сделал во славу Бога, давшего ему счастье.
Ги клянется искупить свои грехи и в ту же ночь оставляет Ворвик, к великому горю своей жены, которую он просит отдать ожидаемого сына на воспитание сэру Хэроду Арденскому (Haraud of Ardern), своему бывшему учителю и товарищу по оружию. Уезжая, Ги дает Фелис кольцо.

http://s59.radikal.ru/i166/1001/74/77b47831f5ae.jpg

Многие земли проходит паломник за долгие годы.
На Востоке Ги снимает одежду паломника, облачается в рыцарские доспехи и бьется с гигантом-сарацином Аморантом, чтобы спасти христиан.
В Германии он вновь поправляет дела вечно угнетаемого сэра Тирри.
Старым человеком Ги возвращается в Англию. Туда вторглись датчане под предводительством Анлафа, и Этельстан, по совету ангела, просит паломника сразиться за Англию против храбрейшего воина Анлафа, африканского гиганта Колбранда.
После ожесточенной битвы при Винчестере Ги убивает гиганта и уходит отшельничать в лес. Наконец, предупрежденный ангелом о близкой смерти, Ги посылает Фелис кольцо и умирает, успев увидеть ее.
Фелис умирает на следующий день; супругов хоронят рядом друг с другом.

http://s13.radikal.ru/i186/1001/19/eff226dcdbfd.jpg

Комментарии

      Самая ранняя версия этого рыцарского романа - англо-норманнский роман 12 века.
Это произведение было, скорее всего, основано на древнеанглийских преданиях 10 и 12 веков.
Некоторые имена в "Ги Ворвикском" известны по английской истории, хоть и принадлежат 10 веку.
Имя Ги (Guy) - это норманнское переиначивание древне-английского имени Wigod (Wig - "война").
Исторический Вигод Уоллингфордский был виночерпием короля Эдварда Исповедника (1003-66).

    Во французском рыцарском романе отца Ги зовут Сивард (Siward, Seguard), а его господина - Харальд (Harald) или Хэрод Арденнский (Haraud d'Arderne).
Туркилл - последний англо-саксонский хозяин Ворвика, потом Вигода и отец Маргариты, первой норманнской графини Ворвикской, имел сына Сиварда, основавшего род Арденнов. Кроме того, у Сиварда Арденнского была дочь по имени Филисия (Felicia). Также существовала некая Летисия, бывшая, как считалось, дочерью Сиварда Арденнского и любовницей Генриха I. В действительности, Летисия была внучкой, а не дочерью Сиварда: можно предположить, что ее имя спутали с именем Фелис.
Фелис с рыцарского романа и внучка Туркилла Ворвикского - это один и тот же человек.
Если она действительно была одной из любовниц Генриха I, то, возможно, автор данного рыцарского романа обращался именно к ней.
(MATTER OF ENGLAND)
http://www.russianplanet.ru/filolog/kur … m#bretagne

стр.книги 14th century.

http://s49.radikal.ru/i123/1001/95/5e2ad4467834.jpg

гл. книги XVIII века

http://i014.radikal.ru/1001/1d/c4524bc9fd66t.jpg

из книги старинной английской поэзии (1765)

http://s61.radikal.ru/i174/1001/44/0d96cb69b409t.jpg

+7

15

Поэтическое переложение элегии короля Ричарда Львиное Сердце, написанной им во время его пленения.

Предисловие:
Когда был окончен Третий крестовый поход, король Ричард I Львиное Сердце в начале октября 1192 года покинул берега Сирии под видом странствующего пилигрима.
Историки считают, что он направлялся в Англию. Однако 21 декабря 1192 года Ричард был опознан и захвачен в окрестностях Вены в деревне Эрдберг - владениях герцога австрийского Леопольда.
Короля содержали в заточение в замке Дюрнштейн (на берегу Дуная), а спустя некоторое время Леопольд Австрийский передал пленника Германскому императору Генриху VI (якобы за 50 тысяч марок серебра).
В Реймской хронике XIII века сохранилась поэтичная красивая легенда, рассказывающая о том, что местопребывание Ричарда долгое время оставалось неизвестным.
Место его заточения открыл трувер Блондель де Нель, запев под окнами башни, где находился король первый куплет песни, сложенной когда-то в молодые годы вместе с Ричардом.
Допев куплет, Блондель услышал, как кто-то в башне продолжил песню вторым куплетом.
Вероятнее всего эта легенда более поздняя, так как в дошедших до нас стихах Блонделя нет упоминаний об этом событии, а историки считают, что до XIII века этот эпизод вообще не был известен.

О трувере и друге Ричарда Блонделе де Нель почти ничего не известно.
Считается, что он был родом из Пикардии (Нель место его рождения), а творчество его относят примерно к 1180-1200 годам.
Автором поэтического переложение «Элегии» Ричарда является сэр Годфруа – наш современник, поэт, пишущий в духе рыцарской поэзии.

Ричард Львиное Сердце
        Элегия

Чего ещё нельзя у нас украсть? -
Вот эти мысли!.. Жаль, они грустны...
И песню, что могу я написать, -
Чтоб стали сердца жалобы слышны...
Друзей так много! - Все они бедны,
Чтоб выкуп за мою свободу дать!
Что ж, рыцари лить слёзы не должны...
Но кто велик, в плену не унывать?
Уж год второй моя неволя длится.
Прослушай мои жалобы, темница.

Мои бароны! Где же ваша честь!?
Лелеяло не вас ли сердце Льва?
Не стыдно ли вам слушать эту песнь?
В ней - горечью рождённые слова!
Пусть этой песни тема не нова! -
Но это всё, что ныне в сердце есть -
Пусть мысль о судьбах Божиих права,
Но жду от вас спасительную весть!
Что может в мыслях узника родиться?
Ты слышишь мои жалобы, темница?

полный текст здесь http://monsalvatworld.narod.ru/frmanife … evek14.htm

МИНИАТЮРА 13 в. с изображением Ричарда Львиное Сердце

http://i053.radikal.ru/1001/b6/a37641d235af.jpg

+3

16

Еще один литератор XII века, на этот раз монах.

Герман де Валенсьенн / Herman de Valenciennes.
Французский поэт, родившийся в Валенсьенне.
Герман был монахом и автором версии "Histoire de la Bible"
Работа более известная, как "Le Roman de sapience"

+1

17

Один из величайших средневековых поэтов Афзаладдин Бадил ибн Али Хакани Ширвани (1120–1199), писавший на языке фарси, практически незнаком современному русскому читателю. Главным образом вследствие сложности его поэтических приёмов и соответственно проблем, возникающих с переводом. Хакани был новатором в восточной поэзии своего времени, мастером традиционного жанра касыды, также создавал оригинальные газели и не похожие на хайямовские рубаи, мог похвастаться массой подражателей, ни одному из которых так и не удалось сравниться с ним по уровню письма. Его стихи публиковались в России в сборниках и антологиях восточной поэзии.

Вот тут http://www.pycckoeslovo.ru/2008-05-11-2 … 40-08.html - замечательная статья о жизни и творчестве этого поэта.

http://s002.radikal.ru/i200/1002/5e/0cd8c603d472.jpg

Афзаладдин XАКАНИ

Перевод В. Державина

"И снова в сердце у меня..."

И снова в сердце у меня проснулась старая печаль.
Несчастье новое пришло, грудь уязвило мне, как сталь.
Я лихорадкою объят, горю в мучительном огне.
Но чашу яда, не бальзам, судьба моя подносит мне.
Взгляни, как ослабел огонь у догорающей свечи.
Так я сгораю, как свеча, от жгучих слез в моей ночи.
Как искривляется свеча и тает в собственном огне,
Так искривила спину скорбь испепеляющая мне.
Увы, не собран мой посев, жнеца созревший колос ждет.
Но не собрать мне урожай, и пламя смерти все пожрет.
Укоры поздние друзей - нет горшего на свете зла...
А эта весть не из Ганджи, а с родины моей пришла.
Жар лихорадки, что ни ночь, жестоко потрясал Ганджу.
И, разрывая стоном грудь, от лихорадки я дрожу.
Услышав стон мой, муэдзин сказал: "Беды не миновать!
И, кажется, грозит Гандже землетрясение опять".
Злопамятен горбатый свод, в его природе месть и зло,
Но почему скорбей и слез на долю столько мне пошло?
Вот пролил вновь живую кровь, не зная жалости, кинжал,
За зло в награду у него на рукояти блещет лал.
Бьет лихорадка Хакани, он мучится в огне беды,
Но ведь зато в его словах есть свойство и живой воды.

"Богатствами наделены..."

Богатствами наделены и славой низкие в наш век,
И торжествует на земле во зле погрязший человек.
Да, этот мир - не навсегда, печали наша жизнь полна.
А если в жизни радость есть - то низким выпала она.
Ты, мудрый, удались от них и от пути их отойди!
Здесь лишь презренные идут и низменные впереди.
Достойным людям плохо здесь, достойный бедам обречен.
Жесток несправедливый мир. Всегда таков его закон.
От низких ты не жди добра, добра в их темном сердце нет,
А сделать захотят добро - то причиняют только вред.
Взгляни: открытый взгляд их прям и честен, но душа темна;
И то - их двойственная суть, подобна зеркалу она.
Сокровища в руках невежд, мудрец же голоден и бос,
И скатерть щедрая Исы во власти разъяренных ос.
Стыдись, имущий власть! Жена, как хочет, волю гнет твою!
Великим низкий - господин, диктует волю им свою.
Будь весел, смейся, Хакани, веселье в сердце сохрани!
Пусть торжествуют здесь они - ты в день Суда на них взгляни!

О заточении.

Был Хакани с родными разлучен
И в дом с одною дверью заточен,
Но в этой яме жить ему нельзя,
И выйти из нее не может он.
Он, как паук, сидит в углу,
Как муравей за камнем затаен.
Замок снаружи и суровый страж.
И узник в безнадежность погружен,
Он проливает слезы, как Джейхун,
Он самаркандским вздохом опален.
Отсюда выход только в небеса.
Глухие стены с четырех сторон.
На воле связан был его язык,
А здесь он сердцем к богу устремлен.
Но все ж, покамест он томится здесь,
Он от толпы презренных удален.
Не думай о блаженстве, Хакани!
Ты и надежд на радости лишен.

рубаи

* * *
моя любовь мне муки причиняет.
она моим моленьям не внимает.
источник всех моих мучений в том,
что о любви моей она не знает.
* * *
если хочешь, чтоб имя стояло твое высоко,
скромен будь, людям сердце свое открывай широко,
с бедняками дружи, собеседуй с простыми людьми,
и пойдет твоя добрая слава средь них далеко.
* * *
хакани! если честь и добро тебе выше всего,
никого не ударишь ты, не оскорбишь никого.
ведь достоинством всякий живой человек обладает,
и пощечина хуже, чем сабли удар, для него.
* * *
вечно облик твой в сердце моем и во взоре,
твое имя звучит мне немолчно, как море.
и прислушался всем существом я, едва
твое имя услышал в чужом разговоре.
* * *
с душою преданной в тысячелетье раз
родился человек - таков преданий глас.
один, наверно, был, когда мы не родились,
другой появится, когда не будет нас.
* * *
какая мощь в словах твоих блистает,
но низкий их в игрушку превращает.
в наш век талант - певцу смертельный яд,
не возвышает он, а унижает.
* * *
о хакани! на дар свой опирайся,
пред пышностью презренных не склоняйся!
не будь ферзем, чтоб криво не ходить,
будь лучше пешкой - прямо устремляйся!
* * *
друг, что я от мира сего получил? ничего!
взгляни, что от прошлых я дней сохранил? ничего!
как чаша джамшида весь мир я вмещал. что же осталось,
когда небосвод эту чашу разбил? ничего.
(чаша джамшида - кубок легендарного царя из династии пешдадидов (первоцарей), в котором отражался весь мир)
* * *
в огне печали хакани истлел,
терпенью сердца наступил предел.
так мотылек, в саду свечу увидев,
на пламя налетел и обгорел.
* * *
ты горишь, как парвин, в небесах красоты.
кроме родинок, нет на тебе черноты.
но души моей цвет нераскрытым остался,
на меня даже мельком не глянула ты.
(парвин или парвина - созвездие плеяд)
* * *
хакани! ты покоя себе не найдешь никогда!
бесполезно бороться с судьбою, смирись навсегда.
этот мир не достался навек на даре, на джамшиду, -
если он и тебе не достанется - какая беда?
(дара - дарий великий, царь персии)

вот тут можно еще скачать и почитать его стихи…

http://flibusta.net/a/20211

+3

18

Дер фон Кюренберг

(Миниатюра из Манесского Кодекса. 14 век)
http://s53.radikal.ru/i142/1004/3a/99e6c8474309.jpg

Автор был австрийским аристократом возможно из области в районе Линц, и творил в 1150-1170 годах при Венском дворе.
Кюренберг считается представителем раннего миннезанга, и его поэзия  написана до появления понятия куртуазной любви.
Песни Кюренберга - чаще всего четырехстрочные или восьмисторочные миниатюры, лирические и трогательные, повествующие большей частью о любви девушки знатного происхождения и рыцаря.
15 стихов Дер фон Кюренберга сохранились в Манесском Кодексе (Codex Manesse), в том числе и самый известный - «Песнь о соколе». ("Falkenlied")

http://s001.radikal.ru/i195/1004/67/044cecdd92f6.jpg больше года сокола растил
И приручал, как я того хотел.
И клетку я его озолотил,
Но сокол взмыл и в небо улетел.

Таким красивым был его полет,
Что крылья золотились на заре!
На воле счастье сокол обретет,
А вы, друзья, молитесь обо мне.

http://s39.radikal.ru/i086/1004/1f/e48894692114.gif

А это вот легенда о верном соколе, основана на реальных событиях, и герои этой легенды – правители Барселоны XI века:

Рамон Беренгер II, граф Барселоны Жироны, Осоны, Каркасона и Разе (на каталонском - Ramon Berenguer II Cap d'Estopes),
родившийся около 1054 года и погибший 6 декабря 1082 в лесу Перша-дель-Астор, у Барселоны,
и его брат-соправитель - Беренгер Рамон II, прозванный «Братоубийца» (el Fratricida) (1054 — 1097/1099) - сыновья Рамона Беренгера I Старого, графа Барселоны, и Альмодис де Ла Марш.

ЛЕГЕНДА О ВЕРНОМ СОКОЛЕ

У графа Барселоны Рамона Беренгера I было два сына-близнеца: Рамон Беренгер II, которого из-за светлого цвета волос называли «Соломенная Голова» и Беренгер Рамон, позже получивший прозвище «Братоубийца».
Умирая, отец завещал сыновьям править вместе, по полгода каждый.
Каждые полгода в королeвском дворце Барселоны сменялись правители, и тот брат, период правления которого заканчивался, уезжал жить в замок, неподалеку от Барселоны. Как-то раз в честь смены королевского двора решили устроить пышную охоту на склонах горы Монтсень.

В ночь перед охотой Рамону Беренгеру приснился ужасный сон: он видел себя в крови и чувствовал, что корона сжимает его голову, причиняя невыносимую боль.
С утра же, его замок был окутан густым туманом, в то время как над Барселоной светило яркое солнце.
Несмотря на недоброе предчувствие Рамон «Соломенная Голова» все-таки отправился с братом на охоту.
Во время дороги его верный сокол, привязанный к седлу лошади, не переставал кричать, словно предупреждая о надвигающейся опасности.

Портрет Рамона Беренгера II
http://s40.radikal.ru/i087/1004/ff/8ac5f4d26e53.jpg

Спустя короткое время после начала охоты другой брат - Беренгер Рамон - сказал «Соломенной Голове», что уже убил двух крупных птиц и отправляется к жене в Жирону, оставив брата одного в лесу. Больше Рамона Беренгера живым никто не видел.
Слуги же, привлеченные криками графского сокола, нашли бездыханное тело графа там, где он простился с братом.
Одежда его была в крови, а в груди была рана от кинжала. Рамон был беззащитен перед убийцей, потому что, по дороге на охоту, томимый нехорошим предчувствием, отдал свой меч другу, прося защитить его в случае опасности.

Опечаленные друзья и слуги вместо охоты отправились с похоронной процессией в Жирону, так как именно туда уехал брат убитого, но, когда Беренгер Рамон вышел, чтобы встретить тело мертвого брата, присутствующие без слов поняли, кто убийца. Верный сокол графа, не разлучившийся со своим хозяином и после смерти, забил крыльями, резко закричал и стрелой напал на братоубийцу. Все увидели на одежде Беренгера Рамона пятна крови, и священник, вышедший из церкви, произнес библейскую фразу: «И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой?».

Когда же отпевали Рамона Беренгера, его верный сокол летал кругами над головой убийцы.
Во дворце Барселоны, где на троне сидел тот, кого все подозревали в убийстве, состоялся суд.
Председателем суда был верный друг «Соломенной Головы», объявивший, что Рамон был убит кинжалом, хотя ни у кого из участвовавших в охоте кинжалов с собой не было, кроме как у двух графов, поскольку только им принадлежала честь носить такое оружие. Чистый кинжал жертвы находился в ножнах, привязанных к его поясу, в то время как брат его - Беренгер – так не смог объяснить «пропажу» своего кинжала.

Однако обвиняемый был выше обвинителя по рангу, и нужны были дополнительные доказательства. Во дворце открыли окна, и все присутствующие в зале ожидали знака с неба, и вдруг, в окно влетел верный сокол убитого Рамона и, подлетев к Братоубийце, сорвал когтями корону с его головы и бросил ее на землю, Все приняли это за знак, посланный Богом, как доказательство виновности графа.
Один из баронов вызвал Братоубийцу на поединок, чтобы защитить честь убитого Рамона, и, поскольку, по закону, граф не мог отказаться от такого поединка, то был вынужден принять вызов и вступить в бой.
Считалось, что во время поединка сам Бог наказывает виновного, помогая простым смертным найти преступника: проигравший признается виновным и даже королевский статус не может помешать вынести ему обвинительный приговор.

Барон Фольч первым же ударом свалил Беренгера на землю и, приставив к сердцу убийцы меч убитого им брата, заставил признаться в преступлении.
После такого позора граф отказался от короны в пользу своего племянника - сына убитого им Рамона - а сам отправился в крестовый поход на правах обычного солдата.
И по сей день в Кафедральном соборе Жироны можно видеть красивое надгробие Рамона Беренгера II «Соломенной Головы», а рядом с ним - фигурку маленького верного сокола.

Собор в Жироне и гробница Рамона Беренгера II
http://i029.radikal.ru/1004/76/565c24a31e31.jpg
http://www.monsalvat.globalfolio.net/ru … index.html

+7

19

Гартман фон Ауэ

http://i037.radikal.ru/1004/d0/9c6cd34a181a.jpg
Гартман фон Ауэ. Манесский кодекс. Ок. 1300

(нем. Hartman von Owe, Ouwe, современное написание Hartmann von Aue, ок. 1170(1170) — 1210) - знаменитый эпический и лирический поэт немецкого средневековья, старший современник Вольфрама фон Эшенбаха и Готтфрида Страсбургского. Последний в "Тристане", оплакивая кончину Гартмана, восхваляет его творчество как высший образец куртуазного стиля, противопоставляя его ясность и изящную лёгкость темноте «диких сказаний» Вольфрама фон Эшенбах.

Действительно, в своей жизни и поэзии Гартман — яркий выразитель идеологии служилого рыцарства времён расцвета феодальной культуры. Швабский дворянин, вассал владетеля замка Ауэ, участник крестовых походов, во время которых тесное соприкосновение рыцарства различных национальностей способствовало развитию классовой культуры и обмену её ценностями, благодаря своему пребыванию во Фландрии ознакомившийся с более совершенными, чем немецкие, формами феодальной культуры фламандского и французского рыцарства, — Гартман в своих произведениях соединяет идеал светской куртуазии, «вежества», с мотивами христианского «отречения и покаяния».

В его лирике наряду с превосходными образцами куртуазной любовной песни представлены и «крестовые песни» (Kreuzlieder), характерные для настроения первых крестоносцев. В своих ранних эпических произведениях Гартман переносит в немецкую литературу тематику и формы романов артуровского цикла, пересказывая куртуазные эпопеи Кретьена де Труа — «Erec» (Эрек) и «Iwein» (Ивейн). Сильнее и глубже, чем его прототип, выдвигает он основную идею рыцарского долга — преодоление личного счастья во имя «чести», большее место занимает у него анализ переживаний героев; в этом отношении он является предшественником Готтфрида Страсбургского.

Мотив отречения, приобретающего религиозную окраску, выступает ярче в позднейших, более оригинальных произведениях Гартмана: небольшой стихотворной повести о «Столпнике Григории» (Gregorius von Steine) — эпической переработке христианского варианта легенды об Эдипе — и наиболее известном произведении Гартмана — стихотворной повести о «Бедном Генрихе» (Der arme Heinrich), — не раз вдохновлявшей поэтов романтизма и символизма («Бедный Гейнрих» Гауптмана).
Характерно для идеологии средневекового рыцаря-крестоносца, что и в этой трогательной истории о молодой крестьянке, готовой исцелить своей невинной кровью поражённого проказой господина, на первое место выдвигается не мотив жертвенной любви, а мотив долга вассала по отношению к сеньору; юная героиня произносит длинные поучительные речи о тщете земной жизни и сладости отречения. Дидактический элемент вообще настолько сильно проникает это произведение, что делает его художественно трудно восприемлемым.

В области формы Гартман как мастер стиха значительно превосходит своего предшественника — фламандца Гейнриха фон Фельдеке: по богатству рифмы, лёгкости ритма и ясности изложения Гартмана превосходит только Готтфрид Страсбургский.

Бедный Генрих
  Вся серьезная литература, являющаяся результатом продвинутой культуры, как, например, культуры 13 века, - это выражение моральной философии своего времени. Иногда невозможно поять цель автора, не зная философии его времени.
Согласно средневековой философии, каждый человек должен был следовать определеному образу жизни (ordenunge). Крестьянин принадлежал плугу, монах - аскетизму, рыцарь - определенным правилам.
     Сам Гартманн фон Ауэ имеет определенную дидактическую цель. В каждой из его четырех повествовательных романов, герои и героини должны преодолеть какой-либо порок, который стал избытком какой-то добродетели, что и помешало им достигнуть идеала куртуазной жизни, т.е. гармонию и равновесие, называвшиеся в то время diu maze. Так, Эрек и Энида слишком много времени посвятили друг другу и пренебрегли своими обязанностями по отношению к обществу, за что и были наказаны. Оба должны были через трудности найти путь к правильному образу жизни. Ивейн был слишком рьяным воином и любовником; его жена Лодина требовала для себя слишком много любви: оба должны были вернуться к умеренности. Грегориус был слишком гордым, предпочтя блеск светской жизни аскетизму монастыря: узнав о своем невольном преступлении, он не смиренно раскаялся, а еще и разгневался. Он был прощен после долгой епитимьи и нашел решение своих проблем, вернувшись в лоно Церкви, которая всегда и была его истинным призванием.
     Сэр Генрих имел все качества совершенного рыцаря, но у него не было скромности. Болезнь, насланную Богом, он пытался излечить земными средствами. Только поняв, что он безумен, пытаясь противостоять Богу, он был излечен. Бог излечил сэра Генриха, т.к. он сам подчинился воле Бога, т.е. стал смиренным.

Чудесное излечение от болезни, особенно от проказы, посредством крови детей и девственниц, - очень древний обычай.
     Так как для немецкого поэта средневековья было редкостью при сочинении повествовательной поэмы не использовать латинский или французский образец (а известно, что в "Эреке", "Ивейне" и "Грегориусе" Ауэ использовал французские произведения), то маловероятно, что Ауэ просто изобрел историю "Бедного Генриха". Не было найдено, однако, ни одного непосредственно близкого источника. Из многих историй о чудесных излечениях от проказы, нет ни одной, в которой исцеление произошло так, как в этом романе.
     Гартманн говорит в вступлении к роману, что он долго искал в книгих сюжет, который понравился бы и его друзьям и Богу. Ауэ нашел историю о рыцаре из благородной семьи, чьим вассалом был сам автор романа. Этот рыцарь, из-за своей грешной гордыни, был наказан Господом Богом проказой, а потом им же и излечен; затем рыцарь женился на крестьянке, спасшей его. Но как вассал осмелился бы рассказать во всеуслышанье подобную историю своего господина? Есть версия, что некий рыцарь обесчестил себя, подцепив ужасную болезнь, да к тому же женился на девушке низкого происхождения; Гартманн решил "обелить" этого рыцаря, представив его гордецом, наказанным Богом, а его жену - чуть не святой. Таким образом Гарманн рассказывает и интересную историю и читает мораль, что и было его целью.
     Ближайшая легенда, похожая на "Бедного Генриха" - это латинская легенда, повествующая о том, как некий Альберт был поражен болезнью, истратил все деньги не врачей, был брошен друзьями и ушел на 14 лет в изгнание. Один врач сказал Альберту, что только кровь девственницы способна вылечить его. Однажды Альберт дал одежду бедной девушке, которая и предложила принести себя в жертву из благодарности. В ту же ночь Альберту во сне явился Бог, исцелил его и указал месте, где родственника Альберта спрятали украденные у него сокровища. Альберт потом женился на девушке и счастливо жил с ней всю жизнь. Эта легенда, однако, не говорит о путешествии в Монпелье и Салерно, о том, что Генрих отдал свое имущество родственникам (а не они украли его), о лесной хижине и о семье крестьянина. Несмотря на многие различия, ясно, что у этих двух легенд - один общий источник.

http://ru.wikipedia.org/wiki/Гартман_фон_Ауэ
http://www.russianplanet.ru/filolog/kur … nrich1.htm
А  поэма тут http://www.monsalvat.globalfolio.net/ru … /index.php

Вообще, читать эти рыцарские романы без подготовки совсем невозможно, потому что кошмар один!

+6

20

Шмуэль А-Нагид
В самом конце X века в Кордову, столицу наук и искусств мусульманской Испании, приехала семья Иосифа га-Леви Ибн Нагрела с двумя сыновьями – Ицхаком и Шмуэлем. Младший, Шмуэль, которому судьба уготовила великое будущее, стал учиться у крупнейшего мудреца Торы – раби Ханоха.
В последствии стал секретарём и советником при дворе правителей Гранады.
За десять лет службы при дворе Хаббуса в Гранаде Шмуэль прошел путь от чиновника по сбору налогов до министра финансов и визиря. Качеств, позволивших ему достичь положения второго, после царя, лица в государстве, не могли не оценить даже его враги. Царь назначил его нагидом – “властителем”, главой всех евреев Андалусии.
Гранаде постоянно угрожали войной соседние города-княжества, и поводом к вооруженным столкновениям не в последнюю очередь служило нежелание Хаббуса отказаться от услуг Шмуэля га-Нагида. Командование армией Гранады было поручено самому Шмуэлю, и тот принял на себя столь необычную для евреев в средние века роль полководца, вдохновляясь примером библейского Давида. Как и царь древнего Израиля, Шмуэль сочетал в себе таланты властителя, военачальника и поэта.
Это позволило ему создать уникальный цикл стихов о войне, сочетающий мотивы воинской доблести с выражением глубокого религиозного чувства. Опорой в жестоких и кровавых битвах стало для него воспоминание о том, как в детстве явились ему во сне ангелы с обещанием Божественной защиты и покровительства. Шмуэль га-Нагид умер в 1056 году.

Послание сыну Иосифу по случаю осады Лорки

Пускай полетит к тебе голубь почтовый,
Хотя непонятна для нас его речь,
Ему я доверю письмо свое, чтобы
Сумел он меж крыльев его уберечь.
И только взлетит он – пошлю я другого:
И если орлом будет первый убит,
В силок попадет и не вырвется снова,
То голубь второй до тебя долетит.
Ты с радостью птицу приветишь такую
И, верный гонец, отыскавший твой дом,
Он громко на крыше твоей заворкует
И на руку сядет тебе он потом.
Ты крылья расправишь ему осторожно,
И в этом письме прочитаешь тогда:
“Знай, сын мой, мятежников банда безбожных
Бежала от нас, не оставив следа.
Нам даром досталось, считай, поле брани –
Бежали враги, убоявшись греха,
Они заплутались, как стадо баранье,
Что вдруг потеряло в пути пастуха.
В холмы унесенные, словно мякина,
Которую ветер сдувает с полей, –
Мы видели только их спины, их спины
За грудою трупов людей и коней.
Им вал не помог, и стена не укрыла,
И враг, что надеялся дать нам отпор,
Покрылся одеждой бесчестья, и был он
Унижен, как схваченный за руку вор.
И к ним, словно кожа к лицу, пораженье
Прилипло – так Бог уготовил им наш,
И вместо вина им досталось презренье
Испить из своих опозоренных чаш.
Я болью роженицы мучился будто,
И Бог мой на сердце мне вылил бальзам,
Как в засуху – дождь, и увидел я утро –
Врагов же во мрак погрузились глаза.
Я с радостным сердцем пою, а они-то
Скулят над несчастьем, что пало на них,
Глас радости в доме моем, а разбитый
Наш враг мертвецов отпевает своих.
К Тебе, моя сила, скала и опора,
К Тебе из души моей песня летит,
Мольбу эту, голос свой слабый из хора
Я подал, когда был бедою залит.
О, сын мой, иди за моим Властелином
И в руку вложи Ему душу свою,
И встань, и с народом со всем воедино
Запой эту гордую песню мою.
Пусть станет она для тебя амулетом,
Пусть в сердце она отдается твоем
И будет там вписана – вечным заветом –
Свинцовым пером и железным пером”.

Из стихов о вине

Не пора ли, друг мой, выпить
Нам с тобой вина?
Петухи меня подняли
И лишили сна.
Выйдем из дому, и в этот
Предрассветный час
На востоке алой нитью
Утро встретит нас.
Я хочу обнять скорее
Полной чаши круг
И отпить багрец душистый
Из девичьих рук.
Пусть она про все на свете
Песню мне споет,
И душа моя родится,
А потом – умрет.
* * *
Скончался ав, почил элул,
И их жара прошла,
Пришел тишрей, но и его
Кончина унесла.
Пришли дожди и холода,
И, весело звеня,
В кувшине новое вино
Опять зовет меня.
А потому идем, мой друг,
С другими заодно,
Чтоб каждый мог, чтоб каждый мог
Испить свое вино.
Они сказали: посмотри
На дождь, послушай гром,
Взгляни – от пламени костра
Морознее кругом.
Один летит куда-то вниз,
Когда встает другой,
Вставай! – и будем до утра
Мы пить вино с тобой.

Из стихов мудрости
Кто книг без счету накупил,
но ни одой не прочитал,
С безногим схож, что на стене
портрет ноги нарисовал:
Один надеется ходить
своей рисованной ногой,
Другой уверен – в один миг
он поумнеет сам собой.
* * *
Вот перо и вот чернила –
Вечной мудрости приют,
Сколько душ погибло тут,
Скольких Слава возносила
За писанья тяжкий труд.
* * *
Когда от роду год всего,
ребенок ползает змеей,
Как только на ноги встает,
запрыгать норовит козой.
Двадцатилетний удалец
красоткам жаждет угодить,
Тридцатилетний, не страшась,
готов и бурю укротить.
Сорокалетнему привет,
как другу, дарят старики,
А в пятьдесят уж – седина,
прошли счастливые деньки.
Немилосердный перст времен
коснется сердца в шестьдесят,
Сгибают в семьдесят года
и вниз глаза уже глядят.
Восьмым десятком сети лет
охватят так, что не вздохнуть,
А в девяносто кто поймет,
к зиме иль к лету держим путь.
Столетний будто говорит:
спеши взглянуть в последний раз!
Когда в могилу мы сойдем,
один червяк оценит нас.
Печален наших дней итог,
туманит грусть мои глаза,
И плачу я, и сердце жжет
бессилья горькая слеза.
* * *
Спешит к могиле человек,
И в глубину вода спешит,
В конце всего живого – смерть,
Разруху во дворце вершит.
Нет дальше дня, чем тот, что был,
Нет ближе дня – что лишь грядет,
Но и они так далеки
От тех, кого земля крадет.
* * *
Война поначалу красотке под стать,
Которой бы каждый хотел обладать.
Но время проходит, и злобной старухой
Повсюду она сеет смерть и разруху.
* * *
Укрепи свое сердце в несчастье любом,
И пусть смерть в твою дверь стучит,
Еще лампа горит, хоть и светит с трудом,
Еще раненый лев рычит.
* * *
Ты смеешься надо мною, юноша младой,
Потому что я сегодня – старый и седой,
Только я недавно видел плотника, и тот
Гроб сколачивал для парня – для такого вот.
* * *
Как постыдна радость, рассуди,
Сердце между двух скорбей живет:
Сам ты плакал, в этот мир входя,
А другой оплачет твой уход.

+5

21

http://s42.radikal.ru/i096/1004/74/945b144a3826.gif

РЭМБАУТ ДЕ ВАКЕЙРАС
RAIMBAUT DE VAQUEIRAS
(...1155...)

Средневековая миниатюра, изображающая Рэмбаута де Вакейраса
Bibliothèque Nationale Française

http://s49.radikal.ru/i126/1004/61/cf78f8446c76.jpg

Средневековое жизнеописание

Рэмбаут де Вакейрас родился в семье бедного провансальского дворянина, в замке Вакейрас,прозванного Пейропс, так как его считали сумасшедшим.
Долгое время он был жогларом Гильема де Бо (Guilhem de Baux), принца Оранжского.
Он умел петь и сочинять песни и сирвентесы; принц Оранжский осыпал его почестями и подарками, возвысил его и познакомил с хорошими людьми.

Поэт путешествует по Италии и оседает при дворе маркиза Бонифачио Монферратского. Здесь он воспевает сестру маркиза Беатрикс.

  Там он жил долгое время и стал известным своим умом, военным и поэтическим искусством и имел хорошую репутацию при дворе.
Маркиз, благодаря известной ему храбрости Рэмбаута, посвятил его в рыцари и сделал его своим другом по оружию и по одежде(т.е. равным себе).
Здесь Рэмбаут влюбился в сестру маркиза, по имени Биатрикс, супругу Энрико дель Каррета и сочинил о ней много песен.
Однажды Вакейрас увидел, как Беатрикс фехтовала, с тех пор, в своих песнях, он зовет ее "Прекрасный Рыцарь".
Так он говорит в первом куплете песни:

http://s43.radikal.ru/i101/1004/54/2662762f5f9b.gifикогда бы не подумал, что
Любовь так подчинит меня себе,
пока дама не взяла меня
всего в свою власть;
против ее гордости я обычно
противопоставлял свою гордость;
но ее красота и молодость,
ее прекрасное тело,
веселый, милый разговор
моего "Прекрасного Рыцаря"
делают меня одиноким и робким;
ведь даже грубое сердце
тянется к Любви, куда-нибудь, где,
оно знает, лучше любить свою даму,
чем завидовать всем, (будучи) робким и чересчур любвеобильным.

Есть версии,что Рэмбаут мог видеть даму Биатрикс, когда хотел, даже если она была одна в комнате (подглядывал в отверстие в стене, неизвестной никому). :confused:
Думали, что дама очень любила Рэмбаута. Так что он долго жил у маркиза, и даже разбогател у него.

http://s006.radikal.ru/i215/1004/da/bde01ddf3c9c.jpg

Когда же маркиз уехал в Румынию, он взял с собой Рэмбаута.
Там он был очень опечален из-за дамы, что оставил. Он охотно бы не уезжал, но из-за большой преданности маркизу и из-за больших почестей, полученных от него, Рэмбаут не посмел отказать. И так он уехал с маркизом.
Рэмбаут всегда старался быть искусным в воинском искусстве и войне и достойным своей славы,стал знаменитым и богатым.
Однако он не забывал своей печали, как он сам говорит в четвертой строфе песни, начинающейся так:

Мне не нравятся ни зима ни весна;

а припев говорит:

http://s61.radikal.ru/i174/1004/24/bd381ddd59db.gifачем мне победы, богатства?
Я думал, что я самый богатый,
когда я любил и был любим.
Мне не нравилось ни одно развлечение,
А ведь я знаю известные дворы и богатства.
Сейчас же, чем больше растет моя власть,
Тем разгневанней я становлюсь.
У моего "Прекрасного Рыцаря" слава;
А моя радость ускользает от меня, исчезла.
Счастье не растет с богатствами

Вместе с маркизом Монферратским Вакейрас путешествует по Италии, Сицилии и добирается даже до Константинополя (приняв участие в Четвертом крестовом походе).
Во время пребывания на Востоке, Вакейрас знакомится с французским трувером Кононом Бетюнским.
Вакейрас - первый трубадур, певший на итальянском языке (trovatore di lingua italiana). Однажды он написал песню, в которой он воспевает любовь на пяти языках, которые он знал: окситанском, итальянском, французском, гасконском и галико-португальском.

От Рэмбаута де Вакейрас осталось 33 песни. Среди них знаменитая Календа майя.
Здесь: http://www.russianplanet.ru/filolog/bab … tm#kalenda

(Перевод со старо-провансальского Марины Лущенко)
http://www.russianplanet.ru/filolog/trubadur/06.htm

Отредактировано иннета (2011-03-16 00:52:51)

+7

22

ФРАНСУА ВИЙОН
(1431 - после 1463)

Villon, Francois - французский поэт. Отточенность стиха, иносказательность и мрачный юмор делают его уникальным явлением в средневековой литературе.

Франсуа Вийон(Кристиан Вердун.Акварель)

http://i073.radikal.ru/1005/7a/5df6354899ea.jpg

О Франсуа Вийоне известно очень немного.
Родился Вийон недалеко от Парижа в апреле 1431. Судя по всему, его мать была родом из провинции Берри.
Она не смогла оставить при себе сына, и мальчика усыновил капеллан Гийом де Вийон, настоятель церкви св. Бенедикта, которая стала родным домом для Франсуа.
В 1452 Франсуа получил в парижском Университете степень магистра свободных искусств.
Хотя слава о его прегрешениях и тяге к дурным компаниям уже преследовала его давно, первое столкновение с законом произошло лишь в 1455, когда он в уличной поножовщине, возникшей из-за женщины,смертельно  ранил клирика Филиппа Сермуаза и был вынужден бежать из Парижа..
К этому времени он уже прославился своими стихами. Вся дальнейшая биография Вийона восстанавливается в основном по разрозненным свидетельствам о нем как о правонарушителе: к примеру, как о соучастнике ограбления в 1466 казны теологического факультета, хранившейся в Наваррском Коллеже, после чего он, опасаясь расследования дела, исчез из Парижа до 1461.

http://s59.radikal.ru/i165/1005/8d/341c4048f349.jpg

Стих Вийона гибок и музыкален.В его творчестве примечательны реалистические сценки из жизни парижских низов: ярко очерчены смутьяны-бродяги, воры, проститутки, трактирщики, спившиеся церковнослужители. В стихах Вийона содержатся размышления об утраченной юности, неразделённой любви и горькой нужде, "матери всех преступлений", предчувствие неизбежной гибели, покаянные молитвы; всё это перебивается иронией, порой благодушной, порой язвительной.
Не чужды ему и патриотические настроения ("Баллада против врагов Франции").

http://s41.radikal.ru/i094/1005/f0/9986b4215b3a.jpg

  Творчество Франсуа Вийона разделяется на три части — две крупные поэмы и набор отдельных стихотворений.
Поэма “Лэ” (“Малое завещание”), где звучит выражение любви к жизни во всех ее проявлениях и “Завещание” (“Большое завещание”), но теперь это исповедь человека, борющегося со страхом смерти убеждением самого себя и всех окружающих в ее неизбежности, в тленности всего сущего — “все ветер унесет с собой”.
Эта поэма — точный образ мировоззрения того времени, когда смерть была чуть ли не будничным явлением, придавая особую остроту наслаждению радостями сего дня.
Свои лучшие стихотворения Вийон создал в этой манере. Можно назвать знаменитую «Ballade de menus propos» («Testament»; все строки начинаются словами «je connais» — «я знаю», рефрен же — «je connais tout, fors que moi-même» — «я знаю всё, но только не себя»)

Франсуа Вийон. Гравюра из издания «Большого завещания» 1489 г.

http://s07.radikal.ru/i180/1005/60/81b6ec3d9cbf.jpg

Через некоторое время, после ограбления монаха-августинца, Франсуа опять вынужден был бежать из Парижа. Его поймали и приговорили к повешению.
"Я - Франсуа, чему не рад,
Увы, ждет смерть злодея,
И сколько весит этот зад,
Узнает скоро шея" - писал Вийон.

А в  1461 ему  опять-таки удается избегнуть наказания, когда он был освобожден из тюрьмы в Мэн-сюр-Луар, благодаря амнистии, объявленной новым королем Людовиком XI. Он пытается служить знаменитым принцам-поэтам Карлу Орлеанскому и Рене Анжуйскому, но не уживается при дворе ни одного из них.

http://i036.radikal.ru/1005/b2/18914be200e9.jpg

После возвращения в Париж в 1462 Вийон едва успевает избавиться от неприятностей, связанных с расследованием дела о Наваррском Коллеже, как попадает в тюрьму Шатле в связи с делом о драке, в которой он принимал только косвенное участие, но зато повлекшей за собой ранение папского нотариуса.
Сперва Вийона приговаривают к повешению, но после доследования устанавливается его невиновность.
Однако власти, желая избавить город от этого неблагонадежного “рецидивиста”, 5 января 1463 приказывают поэту покинуть Париж на десятилетний срок.
Тогда он пишет свою “Балладу суду”, прошение о предоставлении ему трех дней отсрочки исполнения приговора.
Суд смилостивился, и запись об этой отсрочке — последнее имеющееся свидетельство о его жизни, дальнейшие следы Вийона теряются. Достоверно известно, что в 1489, когда в свет вышло первое издание его стихов, их автора уже не было в живых.

http://s003.radikal.ru/i201/1005/48/bda5134305b6.jpg

БАЛЛАДА БЛАГОДАРНОСТИ.

И молодым и старикам,
И в жизни кротким всем барашкам,
И в жизни хищным всем волкам,
Глупцам и дурам и дурашкам, -
И дамам света и монашкам, -
Кто служит Вышнему Царю,
И кто привержен к винным фляжкам,
Всем говорю: благодарю!

Подобны груди будь плодам,
Будь груди их подобны плашкам,
Девчонкам всем по кабачкам,
И всем мальчишкам-замарашкам,
И им, бродягам, вольным пташкам,
В полях встречающим зарю,
И безобразным и милашкам, -
Всем говорю: благодарю!

Не им, что полы по дворам
Рвут беднякам, стремятся к ляжкам,
Не с громким лаем грозным псам,
Не злобным маленьким дворняжкам…
Я славный звук в ответ канашкам
Пустить желанием горю,
Но не хочу вредить подтяжкам.
Всем говорю: благодарю!

Их оттузить бы по мордашкам,
Да перцу б в каждую ноздрю,
Да тумаков. Но в роке тяжком
Всем говорю: благодарю!

Отрывки из "Большого завещания" и баллады Франсуа Вийона.
Перевод Ильи Эренбурга.
http://lib.ru/POEZIQ/VIJON/ballady.txt

Источники:
http://vcisch.front.ru/VILLON/index.html
http://www.biografia.ru/cgi-bin/search. … mp;id=2582
http://io.ua/s35665

+4

23

Для всех баллад, особенно ранних, характерна фрагментарность повествования как одно из свойств устной поэзии; здесь обычно отсутствует вступление, вводные характеристики действующих лиц, которые иногда даже не называются по именам, описание или даже упоминание местностей, где происходит действие; эта фрагментарность идет и дальше, распространяется на все повествование в целом; действие ведется как бы скачками, без связующих пояснений, без постепенности развития и характеристики его промежуточных этапов, нередко путем диалога. Это придает особый драматизм повествованию и одновременно открывает простор для широких и неопределенных возможностей лирического восприятия и истолкования рассказа слушателями.
      Значительная группа баллад носит, по преимуществу, эпический характер. Таковы, прежде всего, ранние "исторические" баллады в собственном смысле. Они изображают войны между шотландцами и англичанами, героические подвиги храбрости и мужества в борьбе за личную и национальную свободу. Особую группу этих баллад составляют "порубежные" (border) баллады, сложившиеся в пограничной полосе между Англией и Шотландией в эпоху особенно частых столкновений между этими странами. Некоторые баллады могут быть датированы довольно точно, так как они, вероятно, сложились вскоре после событий о которых повествует. Древнейшие события, которые в них воспеты, ведут нас в XIV столетие.
      Такова, например, баллада о битве при Дерхеме (Durham field), где рассказывается о том, как король Давид шотландский захотел воспользоваться отсутствием английского короля воевавшего во Франции, и покорить Англию; он собирает войско, ведет его в английские пределы. Происходит кровопролитная битва при Дерхеме (1346 г.); шотландцы разбиты, король их попадает в плен; его везут в Лондон, и здесь он встречается не только с английским королем Эдуардом, но и с королем французским, плененным Черным Принцем и также привезенным в Лондон: по представлению слагателей баллады, битва при Кресси (смешанная здесь с битвой при Пуатье) во Франции и при Дерхеме в северной Англии произошла в один и тот же день. Тенденция этой "военной" баллады выдает ее английское происхождение.
         К несколько более позднему времени относится баллада о битве при Оттерберне (Otterburn), имевшей место в 1388 г. Эта баллада имеет иную окраску. Шотландцы во главе с Дугласом опустошают английские области. В схватке с английским отрядом, которым командует Перси, Дуглас захватывает его знамя; Перси клянется вернуть его; решительная битва между ними происходит при Оттерберне. Дуглас сражен, но победа все же остается за шотландцами, так как Перси попадает в плен.
          "Охота у Чивиотских холмов" (The Hunting of Cheviot, в позднейшей редакции "Chevy Chase") также изображает столкновение храброго шотландского графа Дугласа и английского лорда Перси Нортумберлендского в спорной пограничной полосе у диких Чивиотских гор.
(История Английской литературы. М.-Л. 1943 г.)

Баллада о Чеви-Чейс

Боже, храни короля, свет очей,
И нас не оставь заботой!
Случилась охота в горах Чеви-Чейс,
Не знаю страшней охоты.

Охотничьим рогом и лаем собак
Граф Перси гонял там оленей.
Потомки о том не забудут никак,
В котором уже поколенье.

Граф Нортумберлендский,
Шотландцев кляня,
Охотиться в Чеви
Поклялся три дня.

И лучших оленей
В горах Чеви-Чейс
Убить, чем унизить
Эрл Дугласа честь.

Граф Дуглас клянется – охоте не быть!
Натянуты грозно поводья…
Сэр Перси бесстрашно охоту трубит,
Собравшись к шотландцам в угодья.

Он лучников лучших повсюду собрал,
Их крепче – из камня не высечь.
Их стрелам доступна и скрытая цель,
Их всех – до полутора тысяч.

Псам резвым погонщики дали бежать,
Следы нагоняя оленьи,
Как только в Шотландии стало светать,
Охоту открыв в понедельник.

Когда же светило поднялось в зенит,
Превысив надежду и квоту,
Был сотый олень в Чеви-Чейсе убит,
Но Перси продолжил охоту.

Стрелки овладели вершинами гор,
Расширив обзор до предела.
Надежно тылы охраняет дозор
На случай нежданного дела.

И с лаем собаки неслись по лесам,
Охотники мчались со смехом,
И шум от охоты летел к небесам,
Пронзительно-радостным эхом.

Лорд Перси пошел посмотреть на трофей,
Наваленный грудой в траву,
Где Дуглас, тому уже несколько дней,
Назначил ему рандеву.

То, что приедет сэр Дуглас сюда, -
Из недостовернейших версий.
Он юноша храбрый, но ждать никогда
Не станет его граф Перси.

Однако граф Дуглас, блистая броней,
Явился начальником старшим
Двух тысяч шотландцев, за ближней горой
В походном развернутом марше.

Оставить охоту граф Перси велел,
Оценив сей решительный вид
Шотландцев, покинувших Тивидейл
На реке полноводной Твид.

«За мной, англичане! Не ведая страх –
К победам бесчисленным нашим
На севере, в этих шотландских горах,
Как и южней, за Ла-Маншем.

Лишь дайте, товарищи, махом единым
Решить наши распри вдвоем
С их графом, вступив в поединок,
Все дело покончить копьем».

Граф Дуглас в блестящей на солнце броне
Отважно на Перси глядит,
И скачет навстречу на белом коне
Всех воинов он впереди.

«Покажись, - молвил Дуглас, - скажи, кто так лих?
Кто этот вор и тать,
Чтоб безнаказанно на землях моих
Оленей мог убивать?»

Перси был первым с ответом опять,
Кровь эти слова окропит:
«Мы должны всем объявлять
И показывать, кто мы такие.

Но мы готовы дать вам ответ –
Вас, как оленей сразим…»
Дуглас торжественно, словно обет,
Гневно бросает им:

«Я положу вашей спечи конец
Здесь на холмах в Чеви-Чейсе.
Вы опытный воин и сильный боец,
Но я не слабее вас, Перси.

И думаю, граф, вы не лиходей,
Сражаться из умысла злого,
Преступно губить неповинных людей,
Не делавших в жизни худого.

Давайте, сэр Перси, мы копья скрестим
И кровью своей раскрасим…»
Граф перси в сердцах чертыхнулся за сим
И кратко ответил: «Согласен!»

Оруженосец Визерингтон
Был с перси на той горе,
«Что ж, - с возмущением выкрикнул он, -
Я расскажу при дворе?!

Когда будет драться с врагом мой барон –
Забьются у тысяч сердца!
Вы оба – графы, сказала Визерингтон,
А оруженосец- я.

Я буду биться, не ведая страх,
Без сечи – нет мне житья.
Покуда держу этот меч в руках –
Буду сражаться я!».

В шотландца нацелен английский лук,
Свист стрел на лету затих –
Среди шотландцев попадали вдруг
Восемьдесят из них.

(продолжение следует)

+8

24

(продолжение)

Сэр Дуглас под залпом стоял в полный рост,
От страха не бросило в жар.
Не сник, не согнулся, оставив свой пост,
А принял достойно удар.

Натрое войско разбил он свое –
Таков стратегический план.
Шотландские копья с трех разных сторон
Готовы проткнуть англичан.

Не стоит охота подобных утрат.
И Перси, и Дугласу – худо,
Но с яростью графы и сотни солдат
Убить пожелали друг друга.

Немало отважных тогда полегло,
Врага поразив на прощанье,
Упорно сражаясь с мечом наголо,
Держали ряды англичане.

Отброшены луки. Кипит ближний бой.
Бойцы разобрались на пары
И смерть окровавленной водит рукой,
Вокруг раздавая удары.

Враги наседают, нет силы уже,
И воины гибнут, не каясь,
А множество самых достойных мужей
Лежат на земле, задыхаясь.

Господи! Слышал ли кто до сих пор
Боль, в небо орущую тупо?
Ужас и вид окровавленных гор,
Ставших вдруг выше от трупов.

Как ангелы мести, с потухших небес,
Сошлись предводители бойни.
Как львы, защищая исконно свой лес,
Угодия предков покойных.

И потом, и кровью облились князья,
И жаром вражды обливали
Себя и друг друга, с упорством разя
Мечами отпущенной стали.

«Сдавайся, граф Перси, и, жизнь продля,
Для чести все доводы вески –
Шотландского я упрошу короля
Тебя наградить королевски.

Я отступными превышу рекорд,
Свою приложу я печать.
К буле, что сэр Перси – храбрейший лорд,
Из всех, что пришлось встречать».

«Нет, Дуглас, - вспыхнул у перси взор, -
Я жизнь себе не куплю.
Не родился ещё житель гор,
Которому я уступлю!»

Но тут лук английский, не обессудь,
Шотландцам стрелу послал.
Стрела отыскала сэра Дугласа грудь
И тот перед смертью сказал:

«Более не упражнять мне слог-
Пусть правит войны закон.
Граф Перси, наверное, видеть мог –
Меня продырявил английский стрелок,
А вовсе даже не он».

Граф Перси вдруг замер в ужасном бою
И Дугласа руку сжал с силой.
«Я отдал бы даром всю землю мою,
Когда б она вас воскресила.

Когда же случилось среди христиан,
Главу посыпаю золою,
Что воин, возглавивший рыцарский клан,
Случайно повержен стрелою».

Среди шотландцев был рыцарь один –
Посланник сэра дугласа мести.
Поскольку Шотландии сей верный сын –
Стал кровным врагом сэра перси.

Итак, это был сэр Монтгомери Хью,
Верхом, англичанам вразрез,
Он брешь протыкает в английском строю
С копьем своим наперевес.

Волынка шотландская славу поет
Кровавым холмам Чеви-Чейса.
Так ловко навылет пробило копье
Доспехи и грудь сэра перси.

Сэр Хью причининл ему страшный урон,
Ударив с наскока и люто,
Копье оголилось с обеих сторон
Не менее сем на три фута.

Второй уже граф был поверженным в прах,
В горах, где с охотою мчался…
Вновь туго натянут английский был лук,
Как только сэр Перси скончался.

И, перекрывая сражения гул,
Сэр Хью, его сильное тело,
Английский стрелок добрый лук натянул –
Стрела отходную пропела.

Монтгомери храбрый скатился в пыли,
Мгновение сцена продлилась,
И на оперенье английской стрелы
Шотландская кровь заструилась.

С рассвета кровавая лава текла
До полного солнца сожженья.
К вечерне звонили уж колокола,
Когда затухало сраженье.

Сэр Перси убит и в земле погребен,
Сэр Джон Эгертонский, сэр Джеймс, барон,
Сэр Роберт Ратклиф в этот список включен,
А также барон, сэр Джон.

Сэр Джордж и сэр Джеймс – таких не найти,
А также и славный сэр Рэби,
Чью доблесть в сраженьях не превзойти,
В погоне за славой, на гребне.

А Визерингтона – враг лучше б убил,
Как славных соратников многих.
Шотландцев с колен этот мальчик разил,
Поскольку отрублены ноги.

Там с Дугласом вместе, Господь, береги
Монтгомери в царстве юдоли;
Сэр Чарльза Мюррея без правой ноги,
Упавшей на бранное поле.

Из Ратклифа пал ещё Чарльз Мюррей,
Из однофамильцев, затем,
Старше не станет теперь и старей
Рыцарь сэр Дэвид Лэм.

Лорд Максвелл в числе тяжелых утрат
Погиб, как сэр Дуглас, тогда,
Всего из двух тысяч шотландских ребят
Осталось полсотни едва…

Английских стрелков – тоже не укори,
В охоте их весь интерес.
С полутора тысяч – их пятьдесят три
Покинули Чеви-Чейс.

Позднее, по следу мечей и ножей,
Оплакать и похоронить
Явились вдовы погибших мужей,
Но воинов – не воскресить.

Из тел разобрали кровавый затор,
Домой потащили, пыля.
Они целовали родных до тех пор,
Пока не взяла их земля.

До Эдинбурга дошла эта боль,
Нарушив обычный покой,
О Дугласе знает шотландский король,
Сраженном английской стрелой.

«Печальные вести. Померк белый свет –
Как призрачна жизнь порою.
Второго, как Дуглас, в Шотландии нет
И я салютую герою».

А вскоре, по Англии доброй пыля,
О Перси, покрытом попоной,
Известие достигло ушей короля
Под славной английской короной.

«Теперь он на небе, - заметил король,
Псалмы со святыми поет,
А я – собирать удальцов изволь,
Таких же, как он, пятьсот.

Я соберу и шотландцам воздам,
С лихвою им хватит, поверьте,
И с новой охотой пойду по следам
Погибшего там графа Перси».

Навеки запомнит разгром Хамблдон
За клятвой случившейся гордой,
Где за день слегли на английский газон
Полсотни прославленных лордов.

И тысячи гибли, а где и чья честь,
Уже не ответит граф перси,
Решивший охотиться на Чеви-Чейс,
В шотландских горах, хоть ты тресни.

Боже, спаси короля и трон
От войн, потравы и мора.
Пусть мир к нам приходит с разных сторон ,
А знать – прекратит раздоры.

Текст баллады приводится по: Т. Булфинч. Мифы и легенды рыцарской эпохи

Отредактировано Vihuhol (2010-05-31 18:48:17)

+8

25

Vihuhol
Какая классная баллада!!!! Шотландцы мои родные! Спасибо!!!

Vihuhol написал(а):

Боже, спаси короля и трон
От войн, потравы и мора.
Пусть мир к нам приходит с разных сторон ,
А знать – прекратит раздоры.

+2

26

ХАВЕЛОК ДАТЧАНИН

История изгнанного датского принца, который воспитывается в бедной семье. Затем он женится на наследнице английского престола, хотя она сама лишена всех своих прав, и, в конце концов, становится королем Дании и Англии.
Автор неизвестен. Датируется 13 веком.

http://www.russianplanet.ru/filolog/kurtuaz/england/images/havelok.jpg
Печать города Гримсби с изображением Хавелока

Король Ательволд Английский, умирая, поручает свою единственную дочь, Голдеборо, заботам графа Годриха Корнуольского, который клянется защищать ее и выдать замуж за лучшего человеке на земле. В Дании маленький Хавелок и его две сестры, после смерти их отца, короля Биркабейна, поручены заботам графа Годарда. Годард нарушает клятву, убивает принцесс и отдает Хавелока рыбаку, приказав ему утопить принца ночью в море. Но в ту ночь, в своем доме, Грим-рыбак видит яркое пламя, вырывающееся из уст спящего Хавелока и, осмотрев его, находит у того на плече "королевскую отметину", что убеждает Грима в том, что в один прекрасный день Хавелок станет королем Дании. С Хавелоком и своей семьей Грим бежит в Англию и высаживается в устье Хамбера, где и основывает город Гримсби.
    Став cильным юношей, Хавелок поступает на службу повара графа Годриха Корнуолльского, где становится знаменитым за свою доброту и силу и на работе и на отдыхе. Граф слышит о Хавелоке и решает женить его на Голдеборо, таким образом лишив ее прав на престол (так как она выйдет замуж за человека низкого происхождения, думает Годрих) и одновременно сдержав свое слово, данное ее отцу: выдать ее замуж за лучшего человека. Против воли Хавелока и Голдеборо их женят и Хавелок везет жену в Гримсби.
    Ночью, когда Голдеборо горестно размышляет о своей печальной судьбе, она вдруг видит вокруг яркий свет, исходящий из уст Хавелока, замечает золотой крест на его плече и слышит голос ангела, говорящий ей: "Голдеборо, не страдай. Хавелок - сын короля. Он будет королем Англии и Дании, а ты будешь королевой". Голдеборо радуется и целует Хавелока.
    По просьбе Голдеборо, они отправляются на следующий же день в Данию. Там Хавелок завоевывает себе дружбу одного могущественного графа, Уббе, который вскоре узнает, что Хавелок - истинный наследник датского короля. Уббе заручается поддержкой всех феодалов в Дании; они коронуют Хавелока, а Годарда убивают.
    Через четыре года, Хавелок возвращается в Англию, побеждает Годриха и коронует себя и Голдеборо на правление Англией.

http://www.russianplanet.ru/filolog/kurtuaz/england/images/havelok_text.jpg
Отрывок из "Хавелока" (Манускрипт)

http://www.russianplanet.ru/filolog/kur … avelok.htm

+4

27

Жена крестоносца

Баллада. Французский фольклор

http://i056.radikal.ru/1007/55/83cb5a338f68.jpg

В нескольких лье к северу от очаровательного городка Кемпьерле, который наподобие корзинки с листвой словно плывет по водам Изола и Элле, расположено большое село Фауэ.
Прежние сеньоры, носившие имя Фауэ, младшая ветвь благородного и древнего рода Гуленн, занимают значительное место в истории Бретан, и народ сложил о них песни.

По одной из этих песен, сеньор из рода Гуленн, отправляясь в Святую землю, доверил молодую жену заботам своего родственника(брат этого сеньора).
Тот обещал обходиться с нею со всем почтением, какое подобает даме ее ранга, но, как только крестоносцы покинули родные края, попытался ее соблазнить.
Ничего не добившись, он выгнал женщину из дому и послал ее пасти стадо.
Память об этом сохранилась в балладе, которая хорошо известна в окрестностях Фауэ и по всему Корнуайлю.

http://s001.radikal.ru/i196/1007/bb/6b82e920c261.jpg

Красные кресты, которые нашиты на правом плече у каждого рыцаря, помогают установить время создания баллады, поскольку такие кресты носили только во время первого крестового похода. Из истории известно, что Ален и другие бретонские вожди вернулись из Палестины через пять лет, но народный поэт увеличивает срок до семи лет. Существуют каталонский и провансальский романсы, сходные с бретонской балладой, и можно предположить, что все три произведения восходят к общему источнику.

http://s60.radikal.ru/i167/1007/b6/8a7c35a8a510.gifне надобно идти
на долгую войну,
Но как покинуть мне
любовь мою одну?
- Брат, посели жену
под кровлею моей,
В покое девичьем
найдется место ей.

В покое девичьем
найдется место ей,
Иль нет, у знатных дам
ей будет веселей.
В той зале, где они,
пускай себе живет,
И что сготовят им,
то с ними ест и пьет.

И вот уже сигнал
по всей округе дан –
В именье Фауэ
сеньор собрал дворян,
Все со знаменами
сошлись из разных мест,
И правое плечо
им алый метит крест.

Еще недалеко
успел уйти отряд,
А платье алое
уже ей снять велят:
- Вот белый балахон –
его теперь надень!
Господский скот пасти
ты будешь целый день.

- Какую я вам, брат,
обиду нанесла?
Доныне отроду
овец я не пасла!
- Ну, если до сих пор
ты не пасла овец,
Тебя копье мое
научит наконец!

Вот за семь лет она
слезами изошла,
А после стала петь,
как прежде, весела,
И рыцарь, что с войны
скакал во весь опор,
Услышал голосок,
звеневший среди гор.

- Помедли, юный паж,
попридержи коня:
Хрустальный голосок
донесся до меня,
Тот нежный голосок
меня очаровал,
Семь лет прошло – день в день, -
как я его слыхал.

- Пастушка, в добрый час!
ты весело поешь,
Наверно оттого,
что сладко ешь и пьешь?
- Да, слава Господу! –
она ему в ответ. –
Краюшка черствая –
чем плох такой обед?

- Пастушка, милая,
ты здешняя, видать,
Вон в том имении
нельзя ль заночевать?
-Да, сударь, на ночь там
найдете вы приют,
А ваших лошадей
в конюшню отведут.

И пухом, и пером
вам выстелют кровать –
при муже-то и мне
Там было мягко спать!
не ночевала я
В хлеву среди скота,
не ела хлебова
С собаками тогда.

- Где муж твой? На тебе,
красавица моя,
Не обручальное ль
колечко вижу я?
- Мой муж давным-давно
в поход ушел, увы,
Он белокурый был,
совсем такой, как вы.

- Ты говоришь, как я,
был белокур твой друг?
Ну, приглядись, дитя:
не я ли твой супруг?
- Да, сударь, вы мой муж,
мой друг и рыцарь мой,
В именье Фауэ
Я вам была женой.

- Оставим здесь овец!
в именье поспешим:
Я брата навещу
и потолкую с ним.
- Привет, любезный брат!
Ну, где моя жена?
Не загрустила ли?
Здорова ли она?

- Здорова и бодра!
Присядьте, милый брат.
Зазвали в Кемперле
ее два дня назад.
На свадьбу в Кемперле
уехала – и вот
Вернется, а ее
в именье радость ждет.

- Ты лжешь! Не ты ли сам
послал семь лет назад
Ее, как нищенку,
со стадом в горы, брат?
Ты лжешь! Ты лжешь! И глаз
не прячешь, лиходей:
Здесь, в двух шагах, она
рыдает у дверей.

Сгинь с глаз моих долой!
Ступай, проклятый брат,
Бесчестьем славен ты
и подлостью богат.
Будь здесь не отчий дом,
не родовой чертог –
Уже в твоей крови
омыл бы я клинок!

(Источник: По дороге на Лувьер: Фольклор Франции.  «Прогресс»)
http://globalfolio.net/archive/viewtopi … 7ff7cb83f0

+6

28

продолжаем интересоваться средневековой литературой.

«Действо об Адаме», (Le Jeu d'Adam)
Полулитургическая драма XII в.

Произведение написано на двух языках: на латыни и старофранцузском.
Наиболее значительный образец полулитургической драмы — «Действо об Адаме», созданное между 1150 и 1170 гг. Здесь латынь звучала уже только в выступлениях хора, певшего свою партию, весь же остальной текст декламировался на старофранцузском языке. В «Действе об Адаме» около тысячи стихов, по преимуществу восьмисложных. Однако автор, восприимчивый к ритмическим эффектам, в наиболее торжественных моментах заменяет этот стих десятисложником, размером эпических поэм. Произведение это (его постановка осуществлялась по принципу симультанного показа различных мест действия) представляет собой трилогию. Первый эпизод воспроизводит грехопадение Адама и Евы, совращенных Дьяволом. Второй изображает убийство Каином Авеля. В заключение следует явление пророков, предвещающих пришествие Мессии. Наибольший интерес вызывает первая картина «Действа...». Персонажи, выступающие здесь, уже обладают своим психологическим рисунком. Ева женственно суетна, любопытна и тщеславна. Адам грубоват, прямодушен и наивен; Еве не составляет особого труда настоять на своем.
Особенно любопытна насыщенная достоверными жизненными
штрихами фигура Дьявола: последний наделен чертами вольнодумца и светского соблазнителя. Дьявол прекрасно знает женскую душу, тонко играет на слабостях Евы: восхищается ее красотой, сожалеет, что Адам ее недостоин, сулит ей, что он будет «властвовать над миром». Диалог между Дьяволом и Евой наличием психологических оттенков и изяществом слога вызывает в памяти страницы из куртуазного романа. Следует отметить и стихотворное мастерство создателя «Действа...». Реплики персонажей то и дело перерезают стих пополам, придавая ему легкость и динамичность. Автор умело рифмует последнюю строку в реплике одного персонажа с начальным стихом в тексте, произносимом другим действующим лицом.

В целом же и в первой части «Действа об Адаме» доминирует религиозно-нравоучительное начало — мотив божественного возмездия за проявленную гордыню, за непослушание воле всевышнего. Религиозно-догматические тенденции еще сильнее проявляются в двух других картинах «Действа...».
Однако и в них местами находят себе выражение новые литературные и сценические веяния: например, стремление к злободневности (отказ Каина от жертвоприношения богу истолковывается как нежелание платить церковную «десятину») или к сценическому правдоподобию (Каин протыкает спрятанный под одеждой Авеля бурдюк с красной жидкостью, заливая брата «кровью»).

А это отрывок из драмы:

Адам

Какое зло, открой, жена,
Тебе внушал здесь Сатана?

Ева

О нашей славе он учил.

Адам

Не верь! Он имя получил
Предателя — враг бытия.

Ева

Откуда знаешь?

Адам

Слышал я.

Ева

Что в том? Поговорил бы с ним,
Твой стал бы приговор другим.

Адам

Нет, не поверю я ему –
Он сеет только зло и тьму.

источник:

Отредактировано Marion (2010-07-27 19:33:58)

+2

29

Разовью тему Миракля о Св. Николае.

Большим успехом пользовалось житие святого Николая, популярного в народной, более всего в крестьянской, среде. Этому святому и посвящено одно из наиболее значительных произведений средневековой драматургии — миракль «Игра о святом Николае» (впервые представлен 5 декабря 1200 г.). Автор его — трувер из пикардийского города Арраса Жан Бодель (ок. 1165—1210).
Аррас, центр суконной промышленности, переживал в XIII в. период материального и культурного подъема. Здесь сложилось одно из наиболее примечательных объединений (так называемые «пюи») поэтов-горожан того времени. Творчество Боделя, талантливого поэта и драматурга, открывает полосу литературного расцвета в Аррасе.
Миракль Боделя был сочинен вскоре после третьего (1189) и незадолго до четвертого (1202) Крестового похода. Бодель был ревностным поборником организации новых Крестовых походов. Горячая приверженность этой идее отразилась и в его произведении.

Место действия миракля неоднократно сменяется, но у него есть несколько основных центров. Один из них — дворец восточного царя, во владения которого вторглись войска крестоносцев. Царь, осыпав проклятиями языческое идолище, а затем испросив у него предсказание, отправляет гонца к своим эмирам за поддержкой. Те, не мешкая, прибывают с ратными отрядами и повергают свои сокровища к стопам владыки. Французский трувер придает облику восточных властителей знакомые ему черты преданных сюзерену феодальных вассалов. Однако одновременно он умело вносит в изображение предводителей языческого лагеря и оттенок экзотического колорита. Эмфаза здесь перемежается с комическими штрихами.

Затем драматург переносит зрителя в расположение войска христианских рыцарей. В этих эпизодах царит другая поэтическая тональность, вызывающая в памяти возвышенную и героическую атмосферу эпических жест. Рыцари, охваченные подвижническим порывом, готовы умереть. Молодой воин, заверяя соратников в своем бесстрашии, произносит возвышенные стихи. Ангел, укрепляя волю бойцов, призывает их отдать жизнь за правое дело и сулит им вечное блаженство. Однако сарацины уничтожают всех христиан, за исключением одного лишь воина, который молит о помощи святого Николая, держа в руках его изображение. Когда этого воина приводят к языческому царю, он прославляет способность святого охранять имущество от расхищения. Царь решает проверить чудотворную силу фигуры святого и велит оповестить население о том, что помещение, в котором хранятся его богатства, открыто и охрана с него снята.
Третью жизненную сферу, охваченную в миракле, представляет городской трактир, где пьянствуют и веселятся воры. Три сцены в трактире занимают половину всего текста пьесы. Поражает чисто «фламандская» сочность, с которой выписаны сцены быта социальных низов
589

средневекового города. Автор подробнейшим образом перечисляет специфические приемы игры в кости, которой с азартом предаются, то и дело смачивая глотку и пуская в ход блатные выражения, собравшиеся в кабачке воры (у каждого из них своя характерная кличка). Непрерывно вспыхивают драки: из-за цены на кружку пива, из-за шулерских приемов в игре, из-за дележа выигрыша, из-за свечи (она одна на весь трактир). Рельефно вылеплены фигуры трактирного слуги и хозяина кабачка. Слуга старается не долить вина и, в свою очередь, не перестает напряженно следить, чтобы его самого не обманули и не обокрали. Хозяин груб и властен с ворами, пока у бродяг пусты карманы, но немедленно входит с ними в компанию, когда они вновь возвращаются в его заведение с награбленным в царском дворце добром. Однако их замысел обречен на неудачу. Появляется святой Николай. Осыпав воров отборной руганью и наведя на них панический страх (действенной силой здесь, как показывает драматург, оказывается отнюдь не благочестие, а суеверный ужас), святой заставляет их вернуть сокровища законному владельцу. Это отнюдь не означает, что воры раскаялись и нравственно переродились. Бодель соблюдает здесь внутреннюю логику развития характеров. Святой Николай встал на пути злоумышленников, но они не бросили своего преступного ремесла, не потеряли надежды в дальнейшем наверстать упущенное.

В произведении Боделя, при всей его кажущейся художественной разноречивости, при всей присущей ему широте в охвате действительности, можно обнаружить определенную внутреннюю цельность. Таким началом, объединяющим различные идейно-художественные планы «Игры о святом Николае», является идея богатства. На чужую собственность покушаются деклассированные элементы, люмпены-воры. Воодушевляемые возвышенной мечтой, по существу же, сами того не ведая, ради несметных богатств Востока, складывают свои головы христианские рыцари. Именно потому, что святой Николай оказывается более надежным стражем собственности, чем языческий идол, восточный царь и его военачальники отрекаются от мусульманства и, охваченные восторгом, принимают христианскую веру. Миракль Боделя — не просто мозаика, составленная из ярких, но разрозненных сценических эпизодов. Это произведение заключает в себе и возможность значительных обобщений. В силу своей художественной правдивости и смелости оно приоткрывает завесу над некоторыми внутренними закономерностями, определяющими судьбы современного поэту общества в целом.

Бодель не только меткий наблюдатель и остро мыслящий писатель; он обладает тонким литературным мастерством драматурга: умело чередует эпические и экзотические мотивы, элементы бытового жанра и агиографии, сплетая их вокруг одного сквозного идейно-драматического стержня. О развитом у автора чувстве художественной правды ярко свидетельствует, например, заключительная картина обращения языческих вождей. Избегая оттенка условной, нравоучительной апофеозности, Бодель психологически осложняет ее: один из эмиров, вождь наиболее диких и отдаленных племен, не хочет стать ренегатом и решительно порывает со своим предводителем и другими соратниками. Боделю доступны самые различные поэтические регистры, начиная от высокой патетики и кончая грубоватым юмором. Он способен придать речи своих героев индивидуальную окраску, то делая ее плавной, певучей, то, наоборот, отрывистой и резкой. А как гибко варьирует он стих! Изображая христианское войско, Бодель употребляет величавый александрийский размер, а рисуя язычников, переходит к более легкому восьмисложному стиху.

источник
http://feb-web.ru/feb/ivl/vl2/vl2-5862.htm

+1

30

отрывок есть здесь, например

Код:
http://ru.wikisource.org/wiki/Игра_о_Святом_Николае_(Бодель)

0