SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Отрывок

Сообщений 1 страница 30 из 228

1

Уикемцы казались довольными, и немудрено: по-моему, с тех пор, когда Адам пахал, а Ева пряла, никто так не баловал крестьян. Мы платили за них налоги, устраивали для них праздники, а каждое воскресенье угощали их пудингом. На опушке деревни всегда стояла бочка с яблоками, чтобы каждый желающий мог полакомиться, когда захочет. Эта самая бочка сослужила нам огромную службу и спасла нас от гибели. Вот как это было.
Однажды, когда зашло солнце и работа моя была кончена (я помогал Эдварду пересчитывать скидку на налоги), направляясь домой, я вдруг подумал, что неплохо было бы съесть яблоко. Вокруг царили тишина и спокойствие; я подошел к бочке и увидел, что там осталось всего одно яблоко. Чтобы достать его, мне пришлось влезть в бочку. Сидя там в темноте, убаюканный шелестом листвы и пением кузнечиков в траве, я чуть было не уснул. Вдруг кто-то грузно опустился рядом с бочкой на траву. Бочка чуть-чуть качнулась: человек оперся о нее спиной. Я уже собирался выскочить, как вдруг человек этот заговорил. Я узнал голос, и, прежде чем он успел произнести несколько слов, я решил не вылезать из бочки ни за что на свете. Я лежал на дне, дрожа и вслушиваясь, задыхаясь от страха и любопытства. С первых же слов я понял, что жизнь всех честных людей в графстве находится у меня в руках.

-- Нет, не я. - сказал шериф. -- Командующим был принц Джон. А я был при нем ио лорда-канцлера, потому что тогда меня пчелы покусали. Лечил меня сэр Уилфрид: он ухаживал за Ревеккой из Йорка, и та научила его всяким медицинским штукам. Но все же он не ушел от судьбы, когда король опять заключился в замке Шапкенберг. Да! То были люди Ричарда, и пропали они потому, что брались за все сразу, ничего не доводя до конца. Третьего дня они воюют с сарацинами, вчера с австрийцами, сегодня с родственниками. А по-нашему, как что начали - так и доводим до конца! Мы не изменяли своим целям, и возвели принца Джона на престол. Мы не забросили осаду Ванна, и взяли столько золота, что де Нивелль упал с осадной лестницы, не удержав мешок!
-- Эх, - услышал я восхищенный голос самого невезучего из наших Хангтингтонов, - что за молодец этот король Джон!
-- Филипп Месяц, говорят, был не хуже, - ответил шериф. - Но я никогда у него не воевал. Я служил сперва Ричарду, затем Джону. А теперь взялся за дело сам. Я заработал девятьсот тысяч евро у Ричарда, да миллиона два у Джона. Для скромного шерифа это не так плохо. Деньги вложены в банку и закопаны... неважно где. Дело не в умении заработать, а в умении сберечь... Где теперь люди Ричарда? Не знаю... Где люди Джона? Большей частью здесь, в Ноттингеме, кричат и радуются, когда им достается кусочек кастомзов... Старина Бриан, после того, как его хватил Кондратий, совсем обезумел, и стал швырять золото направо и налево, как лорд из парламента. Но два года назад ему уже нечего было есть. Он ездил с тамплиерскими лекциями, воровал богатых невест, выигрывал турниры - и все равно не мог прокормиться!
-- Вот и будь после этого норманном! - сказал молодой Хантингтон.
-- Не будь только дураком! - воскликнул шериф. - Впрочем, не о тебе разговор: ты хоть молод, но не глуп. Тебя не надуешь! Так всегда с угнетаторами: жизнь у них тяжелая, они всегда рискуют попасть на стрелу к мельникову отродью - но зато едят и пьют, как боевые петухи перед боем. Они уходят в поход с десятками медных грошей, а возвращаются с сотнями марок. Добыча пропита, деньги растрачены - и снова в крестовый поход, в одних ватниках. Но я поступаю не так. Я закапываю все свои деньги по частям в разные банки, но нигде не кладу слишком много, потому что плох тот купец, что кладет все яйца в одну корзину. Мне тридцать восемь лет, заметь. Вернувшись из этого рейда я отойду от дел и буду жить, как живут самые настоящие графья с герцогьями... Пора уже, говоришь? Ну что ж, я и до этого пожил неплохо. Никогда ни в чем себе не отказывал. Мягко спал и вкусно ел. Только в поле приходилось иногда туговато. А как я начал? Простым сквайром, как ты.
-- А ведь прежние ваши  деньги  теперь  пропадут,  -  сказал  молодой Хантингтон. - Как вы покажетесь в Ноттингеме после этого дела?
-- А где, по-твоему, теперь мои деньги? - спросил шериф насмешливо.
-- В Ноттингеме, в банках и прочих местах, - ответил Хантингтон.
-- Да, они были там, - сказал шериф. - Они были там, когда мы выезжали за ворота. Но теперь моя леди уже взяла их оттуда. Королевский замок в Ноттингеме продан вместе с арендованным участком, винным погребом и мебелью, а леди уехала и поджидает меня в условленном месте. Я бы сказал тебе, где это место, потому что вполне доверяю тебе, да, боюсь, остальные обидятся, что я не сказал и им.
- А леди своей вы доверяете? - спросил Хантингтон.
- Угнетаторы, - ответил шериф, - редко доверяют друг другу. И правильно делают. Но меня провести нелегко. Кто попробует макнуть Усатого Боба, недолго проживет на этом свете. Одни боялись Бриана, другие - де Нивелля. А меня боялся сам принц Джон. Боялся меня и гордился мной... Бриганда у него была отчаянная - сам Кром Круак не решился бы выйти с нею в поход. Ты меня знаешь, я хвастать не стану, я добродушный и веселый человек, но, когда я был лорд-канцлером, веселые норманны Джона слушались меня, как овечки. Ого-го-го, какая дисциплина была в отряде у старины Боба!
- Скажу вам по совести, - признался Хантингтон, - до этого разговора, Роберт, дело ваше было мне совсем не по вкусу. Но теперь вот моя рука, я согласен.
- Ты храбрый малый и очень неглуп, - ответил шериф и с таким  жаром пожал протянутую руку, что бочка моя закачалась. - Из тебя получится такой отличный норманнский угнетатор, какого я еще никогда не видал!
Я был свидетелем последней главы в истории о том, как соблазняли честного Хантингтона вступить в эту подлую шайку - быть  может, последнего честного Хантингтона во всем графстве. Шериф тихонько свистнул, и к бочке подсел еще кто-то.
- Ральф уже наш, - сказал шериф.
- Я знал, что он будет нашим, - услышал я голос страшного рыцаря, Гая Гисборна. - Он не из дураков, этот Ральф. - Некоторое время он чем-то молча хрустел, потом прокашлялся и обратился к де Рено:
- Ваше Лордство, долго мы будем вихляться, как Эдик за плугом? Клянусь Херном, мне до смерти надоел Робин Гуд! Хватит ему меня макать! Я хочу ездить по Шервудскому лесу, мне нужны Сара и сокровища!
- Гисборн, - сказал шериф, - я уже давно говорил, что думать вам лучше строго по моему приказу. Слушайте: вы будете по прежнему беседовать с елками, падать в водные процедуры и молча не протестовать до тех пор, пока я не скажу нужного слова. Во всем положитесь на меня, сэр рыцарь.
- Разве я отказываюсь? - проворчал Гисборн. - Я только спрашиваю: когда?
- Когда? - закричал шериф. - Ладно, я скажу вам когда. Как можно позже - вот когда! Рогопапа, первостепенный кельтский бог, для нашей же выгоды противоборется с Беллемом. У Робин Гудов есть карта, но разве я знаю, где они прячут ее! И вы тоже не знаете. Так вот, пускай Локсли и джедай найдут серебряную стрелу и помогут нам добыть ее. А тогда мы посмотрим. Если бы я был уверен в таких норманнских стрекулистах, как вы, я бы предоставил Херну довести нас назад до половины пути.
- Мы и сами неплохие бродильцы! - возразил Ральф.
- Неплохие перемещенцы, ты хочешь сказать, - поправил его шериф. - Мы умеем находить в лесу азимут. Но кто найдет путь средь елок? На это никто из вас  не
способен, джентльмены. Была бы моя воля, я позволил бы рогопапе довести нас на обратном пути хотя бы до хернодуба. Тогда знали бы, по крайней мере, что идем  правильно и что не придется выдавать бридфордское по ложечке в день. Но я знаю, что вы за народ. Придется расправиться с ними на месте, едва они откопают стрелу. А очень жаль! Но вам только бы поскорее добраться до выпивки. По правде сказать, у меня сердце болит, когда я думаю, что придется возвращаться с  такими людьми, как вы.
- Полегче, Ваше Лордство! - возмутился рыцарь. - Ведь с вами никто не спорит.
- Разве мало я видел сэрских рыцарей, которые выпали из окна попусту? Разве мало я видел таких молодцов, которых макнули, а потом повесили сушиться на солнышке?  - воскликнул шериф. - А почему? А все потому, что спешили, спешили, спешили... Послушайте меня: я кое-чего повидал в своей жизни. Если бы вы умели управлять графствами и ловить внезаконцев, вы все давно катались бы в каретах. Но куда вам! Знаю я вашего брата. Напьетесь конфискованного хмуриноса - и давай  выкидывать друг друга из окна!
- Всем известно, Ваше Лордство, что вы вроде вашего братца-аббата, - возразил ему Гисборн. - Но ведь были другие, которые не хуже вас умели управлять графством. Они любили позабавиться. Но они не строили из себя командиров, и сами кутили, и другим не мешали.
- Да, - сказал шериф. - А где они теперь? Такой был Ричард -- и попал в Шапкенберг. И Филип Марк был такой - и попал на батарейки к внезаконцам. Да, это были приятные люди, веселые... Только где они теперь, вот вопрос!
- Что мы сделаем с ними, - спросил Ральф, - когда они попадут к  нам в руки?
- Вот этот человек мне по вкусу! - с восхищением воскликнул шериф. - Не о пустяках говорит, а о  деле. Что же, по-твоему, с ними сделать? Макнуть в замковом рву? Так поступил бы Ричард. Или изрубить их, как кочаны капусты? Так сделал бы принц Джон или Фрон де Беф.
- Да, у Реджинальда была такая манера, - сказал  Гисборн. - "Мертвые не кусаются", говаривал он. Теперь он сам мертв и может проверить свою поговорку на опыте. Да, Фрон де Беф был мастер на эти дела.
- Верно, - сказал де Рено. - Реджинальд был в этих делах молодец. Спуску не давал никому. Но я человек добродушный, я джентльмен; однако я вижу, что дело серьезное. Долг прежде всего, ребята. И я голосую - убить. Я вовсе не желаю, чтобы ко мне, когда я стану герцогом и буду разъезжать в золоченой карете, ввалился, как Херн к аббату, один из этих пошлых внезаконцев. Надо ждать, пока плод созреет. Но когда он созреет, его надо сорвать!
- Ваше Лордство, - воскликнул рыцарь, - вы герой!
- В этом вы убедитесь на деле, Гисборн, - сказал шериф. - Я требую только одного: уступите мне брата Тука. Я хочу собственными руками отрубить его телячью голову... Ральф, - прибавил он вдруг, - будь добр, прыгни в бочку и достань мне, пожалуйста, яблоко - у меня вроде как бы горло пересохло.
Можете себе представить мой ужас! Я бы выскочил и бросился бежать, если бы у меня хватило сил, но сердце мое и ноги и руки сразу отказались мне служить. Ральф уже встал было на ноги, как вдруг его остановил голос Гисборна:
- И что вам за охота сосать эту гниль! Яблоко должно быть свежее, иначе это не яблоко. А то, что лежит на дне - таким разве Мача кормить. Лучше выпьем бридфордского!
- Ральф, - сказал шериф, - я  тебе, конечно, верю, разве могут быть сомненья. Но однако на бочонке есть деления, учти.
Как только Ральф отошел, Гисборн начал шептать что-то шерифу на ухо. Я расслышал всего два-три слова, но и этого было достаточно.
- Никто из остальных не соглашается, - прошептал сэр Гай.
Значит, в графстве оставались еще честные Хантингтоны!
Гисборн шепнул еще что-то.
- Не беспокойтесь, сэр Гай. - отвечал де Рено. - Главное - добыть сокровище, а уронить Ральфа мы всегда успеем.
Когда Ральф возвратился, все трое по очереди взяли кувшин  и  выпили  - один "за счастье", другой "за принца Джона", а шериф даже пропел:

                    За ветер добычи, за ветер удачи!
                    Чтоб зажили мы веселей и богаче!

В бочке стало светло. Взглянув вверх, я увидел, что  поднялся  месяц, посеребрив крышу Эдикова дома. И в то же мгновение раздался голос:
- Херн!
Послышался топот множества ног. Я слышал, как люди  выбегали  из  домов.  Выскочив из бочки, я проскользнул за деревья, и наткнулся на Робинов с Джоном.
-- Робин! Джон! Спасайте... всех!!! - закричал я, что было сил.
-- Что случилось, Мач?! - ...

+15

2

Здорово!
Если это отрывок, то когда мы увидим целое произведение?

0

3

А позвольте нескромный вопрос: мне, вроде бы, казалось, что у шерифа обе ноги на месте? Или я ошиблась? :D

0

4

Евгения написал(а):

Здорово!
Если это отрывок, то когда мы увидим целое произведение?

Спасибо! Целого не будет, потому что у меня концы с концами не сходятся. :) А отрывок... просто... он и есть отрывок из ниоткуда. :)

Княгиня написал(а):

А позвольте нескромный вопрос: мне, вроде бы, казалось, что у шерифа обе ноги на месте? Или я ошиблась? :D

У него не нога. У него ус. Один. А второй - деревянный искусственный! :)

0

5

Клаус Штертебеккер написал(а):

У него не нога. У него ус. Один. А второй - деревянный искусственный!

Ага. :) Крашеный. ;)

Картаус, Картаус,
Где достал рыжий ус?
И ещё есть вопрос:
Где ты взял длинный нос?

0

6

Клаус Штертрбеккер!

Вот уж интрига,так интрига!

Спасибо за доставленное удовольствие от прочтения.
И не надо никакого продолжения!Отрывок силён сам по себе! http://www.kolobok.us/smiles/artists/just_cuz/JC_ThankYou.gif

0

7

Супер! Я ещё от"80 дней" в себя прийти не могу, а тут такое! С трудом отскребла себя из под компа

0

8

Ну, и еще два отрывка. Из разного. :)

Сходка норманнов продолжалась уже много времени, когда один из них воротился в зал и, с насмешливым видом поклонившись шерифу, попросил разрешения взять головню из камина. Де Рено изъявил свое согласие, и посланный удалился, оставив нас обоих в темноте.
- Приближается норманнский путч, бессмысленный и беспощадный, Мач, - сказал шериф. Он стал обращаться со мной по-приятельски.
Я подошел к ближайшей бойнице и глянул во двор. Костер почти догорел. Света он уже не давал никакого; немудрено, что заговорщикам понадобилась головня. Они собрались в кружок на склоне холма между замком и стеной. Один из них держал головню. Другой стоял посередине на коленях. В руке у него был кривой восточный панцербрехер, лезвие которого поблескивало, озаренное то луной, то факелом. Остальные немного согнулись, как будто глядя, что он делает. У него в руках появилась какая-то книга. И не успел я подумать, откуда у него такая неподходящая для неграмотного норманна вещь, как он поднялся с колен, и все гурьбой направились к донжону.
- Они идут сюда, - сказал я и вернулся на прежнее место. Не желая уронить свое достоинство, я не хотел, чтобы угнетаторы заметили, что я наблюдаю за ними.
- Милости просим, дружок, пусть идут! - весело сказал шериф. - У меня еще есть чем их встретить.
Дверь распахнулась, и пятеро норманнов нерешительно столпились у порога, проталкивая вперед шестого. При других обстоятельствах было бы забавно смотреть, как медленно и боязливо подходит Гискар, останавливаясь на каждом шагу и вытянув правую руку, сжатую крепко в кулак.
- Подойди ближе, Таппи, - сказал шериф, - и не бойся: я тебя не съем. Давай, увалень, - что там у тебя? Я знаю обычаи. Я герольдического парламентера не трону.
Ободренный этими словами, Гискар ускорил шаг и, сунув что-то шерифу в руку, торопливо отбежал назад к товарищам.
Де Рено глянул на свою ладонь.
- Черная метка! Так я и думал, - проговорил он. - Где вы достали пергамент?.. Но что это? Ах вы, несчастные! Вырезали из Вегеция! Ну, будет уж вам за это! И какой олух разрезал Вегеция?
- Вот видите! - сказал аббат. - Что я говорил? Ничего хорошего не выйдет из этого.
- Ну, теперь уж вам не отвертеться от, именно от этого самого - продолжал де Рено. - У какого дурака вы взяли этого Вегеция?
- У Ральфа, - сказал кто-то.
- У Ральфа? Ну, Ральф, молись, - проговорил шериф, - потому что твоя песенка спета. Уж я верно тебе говорю. Пропало твое дело, накажи меня Херн!
Но тут вмешался злобный рыцарь.
- Довольно болтать, Роберт де Рено, - сказал он. - Мы, собравшись на совет, как велит древний обычай норманнских угнетаторов, решили послать вас к Херну. Переверните метку, как велит наш обычай, и  прочтите, что на ней написано. Тогда вы заговорите по-иному.
- Спасибо, сэр Гай, - отозвался шериф. - Вы у нас деловой человек и знаете наизусть наши обычаи. Что ж тут написано? Ага! "Низложен". Так вот в чем дело! И какой хороший почерк! Точно в книге. Это у вас такой почерк, Гисборн? Вы первый человек во всей бриганде. Я нисколько не удивлюсь, если теперь выберут главным злодеем вас. Дайте мне, пжалста, головню, а то елка у меня никак не раскуривается.
- Ну-ну! - сказал Гисборн. - Нечего вам нас морочить, как Херн по праздникам. Послушать вас - вы и такой и сякой, но все же вылезайте из этого кресла. Вы уже у нас не шериф. Слезайте с кресла и не мешайте нашим интригам!
- А я думал, вы и вправду знаете обычаи, - презрительно возразил де Рено. - Вам придется еще малость подождать, потому что я покуда все еще ваше лордство. Вы должны предъявить мне свои обвинения и  выслушать мой ответ. А до той поры ваша черная метка будет стоить не дороже сухаря. Посмотрим, что из этого выйдет.
- Не бойтесь, обычаев мы не нарушим, - ответил  Гисборн. - Мы хотим действовать честно. Вот наши обвинения. Во-первых, вы провалили все дело. У вас не хватит дерзости  возражать  против  этого. Во-вторых, вы позволили нашим врагам уйти, хотя здесь они были в настоящей ловушке. Зачем они хотели  уйти? Не знаю. Но ясно, что они зачем-то хотели уйти. В-третьих, вы запретили нам преследовать их. О, мы вас видим насквозь, Боб де Ренаульт! Вы ведете двойную игру. В-четвертых, вы заступились за  этого мельникова браконьеренка.
- Это все? - спокойно спросил де Рено.
- Вполне достаточно, - ответил рыцарь. - Нас из-за вашего ротозейства макнут из окна и не вытащат!
- Теперь послушайте, что я отвечу на эти четыре пункта. Отвечу по порядку. Говорите, что я провалил все дело? Но ведь вы знаете, чего я хотел. Если бы вы послушались меня, мы все теперь находились бы в Честере, целые и невредимые, и стрела лежала бы у нас в ящичке с голубой каемочкой, клянусь Херном! А кто мне помешал? Кто меня торопил и подталкивал - меня, вашего законного злобнолорда? Кто прислал мне черную метку в первый же день нашего прибытия в Уикем и начал всю эту дьявольскую  свистоплясень? Кто все начал? Виларе, Нивелль, и ты, Гай Гисборн! Из этих смутьянов ты один остался в живых. И у тебя хватает наглости лезть в  первые лордства! У тебя, погубившего чуть не всю нашу бриганду!
Шериф умолк. По лицу Гисборна и остальных я видел, что слова его не пропали даром.
- Это пункт первый! - воскликнул де Рено, вытирая вспотевший лоб. - Клянусь, мне тошно разговаривать с вами. У вас нет ни рассудка, ни мозгов. Удивляюсь, как это ваши мамаши отпустили вас глумиться над саксами! Над саксами! Это вы-то норманнские угнетаторы? Уж лучше бы вы сдались в поликлинику - для опытов!...
- Перестань  ругаться, - сказал  аббат. - Отвечай на остальные обвинения.
- А, на остальные! - крикнул  его брат. - Остальные тоже хороши. Вы говорите, что наше дело бяково. Да клянусь Херновым бредом, вы даже не подозреваете, как оно бяково! Мы так близко от макания в окно, что на лбу моем уже шишка от подоконника! Так и вижу, как плещемся мы в замковом рву, а над нами кружат беллемовы глюки! Норманны показывают на нас пальцами. "Кто это?" - спрашивает один. "Это сам Усатый Боб де Рено. Я хорошо его знал", - отвечает другой. Ветер колышет мутную воду и разносит смердящую тьму. Вот что грозит каждому из нас из-за Гисборна, Нивелля, Виларе и других идиотов! Затем, Херн всех заешь, вас интересует пункт четвертый - вот этот мальчишка. Да ведь он заложник, понимаете? Неужели мы должны  уничтожить заложника? Он, быть может, последняя наша надежда. Убить этого мальчишку? Нет, мои дорогие безмозглые дятлы, я не стану его убивать. Впрочем, я еще не ответил по третьему пункту. Отлично, извольте, отвечу. Может быть, вы ни во что не ставите ежедневные визиты докторического монаха, монаха, закончившего у Марион ускоренные курсы по лечению майораном? Твоему продырявленному черепу, Сарак, уже не надобен майоран? А вы, Гай Гисборн, которого каждые шесть часов трясет лихоелка, у которого глаза желтые, как лимон, - вы не хотите лечиться майораном и фенхелем? Быть может, вы не знаете, что сюда скоро должен прийти второй Робин Гуд на помощь? Однако он скоро придет. Вот когда вам пригодится заложник. Затем пункт второй: вы обвиняете меня в том, что я заключил договор. Да ведь вы сами на коленях умоляли меня заключить его. Но все это хернстяки. Поглядите - вот ради чего я заключил договор!
И он бросил на пол потрепанный томик в кожаной обложке. Я сразу узнал его. Это была та самая книга на желтом пергаменте с красными прожилками, книга Гильдаса, которую я нашел когда-то на дне сундука Фрон де Бефа.
_______________________________________________________________________________

     В первый понедельник апреля 1*** года все население деревеньки Уикем, где некогда  родился  автор "Романа  о Милдред", казалось  взволнованным так, словно  саксы  собирались превратить ее во второй Гастингс. Некоторые из деревеньцев при виде  женщин, бегущих  в  сторону Эдик-хауза, и слыша крики детей,  доносившиеся с порога домов, торопливо надевали доспехи, вооружались кто палкой, кто граблями,   чтобы   придать себе более мужественный  вид, и устремлялись к гостинице  "Златомельник",  перед которой собиралась густая и  шумная  толпа  любопытных,  увеличивавшаяся  с каждой минутой.
     В те времена такие волнения  были явлением обычным, и  редкий  день та или иная деревня  не могла занести  в свои  летописи  подобное  событие. Знатные лорды сражались  друг  с другом; короли воевали  со своими братьями, да и с чужими, если те попадались под руку; скотты вели войну с королем. Но, кроме этой борьбы - то тайной, то явной, то скрытой, то открытой, - были еще и браконьеры, и заборщики, и саксы, бродяги и слуги, воевавшие со всеми.  Горожане вооружались против  браконьеров, против заборщиков,  против  саксов, нередко -  против Фрон де Бефа с Мальвуазеном, время от времени - против короля, но против королевских братьев или скоттов - никогда. Именно  в  силу этой  закоренелой привычки в вышеупомянутый  первый  понедельник  апреля  1*** года  бравые смерды, услышав шум  и не узрев ни килтов, ни знамен с леопардом, устремились к гостинице "Златомельник".
     И только там для всех стала ясна причина суматохи.
     Молодой  человек... Постараемся набросать его портрет: представьте себе Дон-Кихота  в   восемнадцать  лет,  Дон-Кихота   без  доспехов,  без  лат  и набедренников, в  шерстяной  куртке,  неопределенный  цвет которой  приобрел оттенок, средний  между  рыжим   и  небесно-голубым.  Продолговатое лицо; благородный нос - признак аристократизма; немного расфокусированный близорукий взгляд, по которому иможно безошибочно определить гениального лучника, даже если на нем нет капюшона, а молодой человек был в капюшоне. Неопытный  человек  мог бы  принять  его  за обыкновенного пустившегося  в  путь саксонского лжеца, если бы не длинный лук, который тащил за юношей его брат.
     Ибо у  нашего молодого человека был брат,  и даже  столь замечательный, что  и  впрямь  был  всеми  замечен.  Это  был  мельников сын, лет пятнадцати, а то и шестнадцати  от роду, желтовато-рыжей  масти, с  несчастным лицом и грязной одежкой. Брат этот, хоть и плелся, опустив голову
со страшной силой, все же был способен покрыть  за день  расстояние в восемь миль.  Эти  качества брата были,  к несчастью, настолько  заслонены его  нескладным  видом  и  странной окраской,  что  в  те  годы,  когда, в силу больших семей,  все  знали толк  в  братьях,  появление вышеупомянутого субъекта в Уикеме, куда  он вступил с четверть часа назад через южную околицу, произвело столь неблагоприятное впечатление, что набросило тень даже и на самого братовладельца.
     Сознание  этого тем  острее  задевало  молодого Робин'Локсли (так  звали этого нового Дон-Кихота, ведшего за собой нового Санчо Пансу), что он не пытался скрыть от  себя,  насколько он -  каким  бы хорошим лучником  он  ни был - должен выглядеть смешным  при подобном оруженосце.  Недаром он  оказался не в силах подавить тяжелый  вздох, принимая этот дар от благородного Элрика. Он знал, что цена  такому оруженосцу полтора пенни в базарный день.  Зато  нельзя отрицать, что бесценны были слова, сопутствовавшие этому дару.

+14

9

Шикарно! Впрочем, как и всегда!

0

10

Клаус Штертебеккер
Как всегда, просто СУПЕР!!!  :)

0

11

(Философски): Как тонка грань между Робин Гудом и д'Артаньяном...

0

12

Клаус Штертебеккер
Первый отрывок из двух последних хорошо бы развить - потенциал нешуточный.

Отредактировано Nasir (2009-02-18 09:39:06)

0

13

Клаус!
Печататься пора.....Весь тираж скупим на корню.....

0

14

Клаус, браво! http://www.kolobok.us/smiles/standart/clapping.gif   http://www.kolobok.us/smiles/standart/clapping.gif  Когда будет продолжение банкета рОмана? :rolleyes:

0

15

Спасибо!

Княгиня написал(а):

(Философски): Как тонка грань между Робин Гудом и д'Артаньяном...

Ну... Прайд тоже нашел у них сходство.... :) "Лучше один Робин Гуд здесь, чем два д'Артаньяна за морем"! (с) "Комета". :)

Nasir написал(а):

Первый отрывок из двух последних хорошо бы развить - потенциал нешуточный.

А в какую сторону развивать, если не секрет? :)

Сумеречная написал(а):

Печататься пора.....Весь тираж скупим на корню.....

Кто же это напечатает? :)

0

16

- Сын мой!  - произнес почтенный тан с  тем чистейшим саксонским акцентом, от  которого Эдуард Исповедник не мог отвыкнуть до конца своих дней. - Сын мой, брат этот увидел свет в доме нашего верного вассала Мэтью, мельника трудной и удивительной судьбы, что уже само по себе должно расположить вас к нему. Не предавайте его ни при каких обстоятельствах, даже если он будет все время требовать, чтобы вы спасли его от неприятностей, в которые он вверг вас и себя по его же собственной дури. В Ноттингеме, - продолжал Элрик'Локсли, - если вы будете там приняты - на что, впрочем, вам дает полное право моё старое знакомство с шерифом... Тысяча ХернОв, я забыл, с чего начал фразу и во что хотел ее закрутить! Ах да, при дворе ведите себя прилично и никого не выбрасывайте из окна - это недостойно древнего саксонского рода, происходящего от самого короля Альфреда, сына Этельвульфа - мир с ними обоими... Херн, опять забыл! Да! Выкидывание из окна, сын мой, пристало только норманнским угнетаторам, которые предаются этому занятию день и ночь, прерываясь только на турнир с мелеем. Не покоряйтесь никому, кроме короля Ричарда (да и то с оглядкой), да владельца мудрой крысы Артура (с оглядкой еще большей). Только капюшонным внезаконством - слышите ли вы, капюшонистым внезаконством! - достойный сакс в наши дни может пробить себе путь.
***
Но там, у самых ворот "Златомельника", отбирая у брата лук без помощи хозяина, слуги или конюха, (хотя это дело, как всегда, требовало значительных физических усилий, а порою и крепких, но выразительных слов), Робин'Локсли в раскрытом окне второго этажа заметил злобного норманнского рыцаря высокого роста и надменного вида. Рыцарь этот, с лицом надменным и неприветливым, что-то говорил двум спутникам, которые, казалось, почтительно слушали его. Робин'Локсли, по обыкновению, сразу же предположил, что речь идет о нем, и напряг слух. На этот раз он не ошибся или ошибся только отчасти: речь шла не о нем, а о его  братце. Наглый рыцарь, по-видимому, перечислял все братовы интеллектуальные и моральные достоинства, не забывая при этом пройтись по внешнему виду замечательного робинова родственника, а поскольку слушатели, как я уже упоминал, относились к норманну весьма почтительно, то разражались адским хихиканьем при каждом его слове. Принимая во внимание, что даже легкой улыбки было достаточно для того, чтобы вывести из себя нашего героя, нетрудно себе представить, какое действие возымели на него столь бурные ржания.
Робин'Локсли прежде всего пожелал рассмотреть физиономию наглеца, позволившего себе издеваться над ним. Он вперил гордый взгляд в незнакомца и увидел человека лет двадцати пяти, со светлыми бешеными  глазами, с  властным лицом и полным отсутствием всяческих каких бы то ни было усов. Он был в металлической броне  и металлическом же шлеме, скрывавшем его белокурую шевелюру. На ногах у него были черные сапоги для верховой езды, с золотыми шпорами. Колесико на правой шпоре было немного загнуто внутрь, словно властный незнакомец пинал кого-то, но промахнулся и попав по булыжной мостовой, повредил шпору. Штаны у незнакомца были красные, как и подобало тогда всякому уважающему себя воинственному норманну дворянского звания; однако, в противовес тогдашней моде были они без шнуров, что выдавало во владельце человека эксцентричного, хоть и вынужденного подчиняться военной дисциплине. Мы могли бы еще многое сказать и о загадочном судьбоносном незнакомце, и об его внешнем виде, однако, к сожалению, любой автор с построчной оплатой вынужден считаться с карающей рукой редактора; поэтому ограничимся лишь упоминанием, что панцирь с красными штанами, в сочетании с гнутой шпорой и жестким взглядом придавал незнакомцу вид значительный и грозный.
Итак, в то самое мгновение, когда Робин'Локсли остановил свой взгляд  на человеке с гнутой шпорой, тот отпустил по адресу мельникова сына одно из своих самых изощренных и глубокомысленных  замечаний.  Слушатели его разразились смехом, и по лицу говорившего скользнуло, явно вопреки обыкновению, бледное подобие  улыбки. На  этот раз  не могло быть сомнений: Робин'Локсли было нанесено настоящее оскорбление.
Преисполненный  этого сознания, он  надвинул капюшон до самых зубов и, стараясь подражать придворным манерам, которые подметил в Локсли  у знатных паладинов,  шагнул вперед,  схватившись одной рукой за  лук и подбоченясь другой. К  несчастью,  гнев с каждым мгновением ослеплял его все больше,  и он в конце концов  вместо гордых и  высокомерных фраз,  в которые собирался  облечь  свой  вызов,  был  в состоянии произнести лишь  несколько грубых слов, сопровождавшихся бешеной жестикуляцией.
- Эй, гнусный угнетатор! Хернопротивная редиска! - закричал он. - Вы! Да, вы, прячущийся за  этим ставнем! Соблаговолите сказать, над чем вы смеетесь, и мы посмеемся вместе!
Знатный сэр медленно перевел  взгляд с мельникова сына на его брата. Казалось, он не сразу понял, что  это к нему  обращены столь странные  упреки.  Затем, когда у него уже не могло оставаться сомнений, брови его нахмурились, и он бешено заорал голосом,  полным непередаваемой иронии и надменности:
- Я не с тобой говорю, скамский ты смерд, вилланская твоя душа!
- Но я разговариваю с тобой, Херн тебя раздери и забодай! - воскликнул юноша, возмущенный этой смесью наглости и изысканности, учтивости и презрения.
Незнакомец еще несколько мгновений не сводил глаз с Робин'Локсли, а затем, отойдя от окна, медленно  вышел из дверей гостиницы и остановился в двух шагах от юноши, прямо против его брата. Его бешено-нервное спокойствие и насмешливое выражение лица еще усилили веселость его собеседников, продолжавших стоять у окна.
Робин'Локсли при его приближении наложил стрелу и натянул лук на целый фут.

__________________________________________________________________________________________________________

Брат Тук усадил нашего странного гостя в кресло.
- Мы с вами, по-видимому, оба энтузиасты своего дела, сэр,  -  сказал он. - Судя по вашему указательному пальцу, вы предпочитаете сами набивать папиросы. Не стесняйтесь, закуривайте.
Гульнар вынул из кармана кисет с елкой и с поразительной ловкостью набил папиросу. Его длинный, чуть дрожащий язык двигался проворно и беспокойно, как у змеи, что выдавало волнение колдуна. Тук сидел молча, но быстрые, мимолетные взгляды, которые он бросал на нашего прикольно-лысенького гостя, ясно говорили о том, что этот человек сильно интересует его.
- Я полагаю, сэр, - начал он наконец, - что вы оказали мне честь своим вчерашним и сегодняшним посещением не только ради планов относительно моего затонзуренного скальпа?
- Нет, сэр, конечно, нет! Правда, я счастлив, что мне представилась такая возможность, но меня привело к вам совсем не это, брат Тук. - сказал Гульнар, радостно прихихикивая. - Я человек маленький, простой честный злой колдун, привык иметь дело с любимыми черненькими книжечками, а не с хитрыми и чрезвычайно важными практическими делами. Считая вас вторым по величине ноттингемским экспертом...
- Вот как, сэр! Разрешите полюбопытствовать, кто имеет честь быть первым? - довольно резким тоном спросил Тук.
- Труды Его Лордства внушают большое уважение людям научного склада ума.
- Тогда почему бы вам не обратиться к нему?
- Я говорил, брат Тук, о "научном складе ума", но как практик вы не знаете себе равных - это признано даже Гисборном. Надеюсь, что я не позволил себе излишней...
- Так, самую малость, - ответил Тук. - Однако, колдун Гульнар, я думаю, что вы поступите совершенно правильно, если сейчас же, без дальнейших отступлений, расскажете мне, в чем состоит дело, для разрешения которого вам требуется моя помощь.
- У меня в кармане плаща лежит один  манускрипт, - таинственно-радостно сообщил Гульнар.
- Я заметил это, как только вы вошли, - ответил Тук.
- Манускрипт очень древний.
- Начало восьмого века, если только не подделка.
- Откуда вам это известно?
- Разговаривая со мной, вы все время показываете мне краешек этого манускрипта дюйма в два шириной. Плох тот эксперт, который не сможет установить дату документа с точностью  до одного-двух  десятилетий. Вам, может быть, приходилось читать мой небольшой труд по этому вопросу? Я датирую ваш манускрипт семьсот тридцатым годом.
- Точная дата - семьсот сорок второй. - Гульнар вынул рукопись из бокового кармана плаща.

+10

17

Клаус Штертебеккер написал(а):

А в какую сторону развивать, если не секрет?

Ты автор, тебе видней. Мне просто показалось, что из отрывка может получиться история побольше. Если всем недовольным шерифа удалось прийти к согласию, значит, у каждого из них есть собственный проект - "без Роберта де Рейно". Ну, и так далее.

0

18

Ну и конечно же :) --

Я находился в восхитительном, хотя и совершенно темном, гроте с каменистым ровным дном, покрытым мелкой водой. Нигде никаких наскальных рисунков или скабрезных саксонских надписей; нигде ни  следа подкованных норманнских сапог или мокасин от волкошкурной банды. Единственное неудобство - узкий ход, но для меня это неудобство было преимуществом, так как я хлопотал о безопасном убежище, а безопаснее этого трудно было сыскать.
Я был в восторге от своего открытия и решил, не откладывая, перенести в мой грот все те свои вещи, которыми я особенно дорожил, прежде всего батарейки, плюшевые рога и снегоступы, а также все запасное оружие, а именно: два вейландовских меча (всего таких мечей у меня было три) и три из восьми находившихся в моем распоряжении луков. Таким образом в моей крепости осталось только пять арбалетов, которые я утащил в арсенале графства, зарядил и поставил на лафеты, чтобы можно было разом выстрелить из них в незваного шерифа, дернув за веревочку.
Перетаскивая в новое помещение оружие и запасные рога, я заодно откупорил и бочонок с подмоченной елкой. Оказалось, что вода проникла в боченок только на три, на четыре дюйма кругом; подмокшая елка  затвердела и ссохлась в крепкую корку, в которой остальная елка лежала, как ядро ореха в скорлупе. Таким образом, я неожиданно разбогател еще фунтов на шестьдесят очень хорошей, выдержанной и ароматной елки. Это был весьма приятный сюрприз. Всю эту елку я перенес в мой грот для большей сохранности, потому что я никогда не держал в своей крепости более трех фунтов. Этого было достаточно, чтобы покурить в удовольствие, но не хватило бы мне, чтобы укуриться до оленьего хрюканья.
Я воображал себя в то время одним из древних  кельтских богов, которые, говорят, жили в расщелинах  скал и в пещерах, неприступных для простых смердов. Пусть хоть пятьсот Гисборнов рыщут по острову, разыскивая меня: они не откроют моего убежища, говорил я себе, а если даже  и  откроют,  так  все равно не посмеют проникнуть ко мне.
***
Отправляясь за новыми рогами, я немного побаивался, как бы в  мое  отсутствие какие-нибудь внезаконцы не уничтожили моих припасов.  Но,  воротившись в пещеру, я не заметил никаких следов гостей. Только на  одном  из  пеньков у входа сидел какой то юноша, очень похожий на будущего капюшонца. При моем приближении он отбежал немного в сторону, остановился у дерева и совершенно спокойно, без всякого страха, смотрел мне прямо  в  глаза,  точно выражая желание познакомиться со мной. Я замахал на него рогами, но  это движение было, очевидно, ему непонятно; он нисколько не испугался, даже  не тронулся с места. Тогда я налил ему  кубок хмуриноса,  проявив  этим  большую расточительность, так как мой запас был очень невелик. Как бы то ни было, я уделил ему этот хмуринос. Он подошел, выпил его, облизнулся с довольным видом, точно ждал продолжения. Но я больше ничего ему не дал,  и он ушел.

+11

19

Nasir написал(а):

Ты автор, тебе видней. Мне просто показалось, что из отрывка может получиться история побольше. Если всем недовольным шерифа удалось прийти к согласию, значит, у каждого из них есть собственный проект - "без Роберта де Рейно". Ну, и так далее.

Надо подумать. :)

0

20

Так-так. Утверждаюсь в мысли, что пещера водой окружена со ВСЕХ сторон...

0

21

Княгиня написал(а):

Так-так. Утверждаюсь в мысли, что пещера водой окружена со ВСЕХ сторон...

Вполне возможно, что так оно и есть. И в "Колдуне", и в "Колдовстве" они на лодке подплывают. :)

0

22

Клаус Штертебеккер написал(а):

Вполне возможно, что так оно и есть. И в "Колдуне", и в "Колдовстве" они на лодке подплывают.

Угу. А потом Херн сходит с ума от мысли: "Кто ел из моей миски?.. Кто пил из моей чашки?.."

0

23

Княгиня написал(а):

Угу. А потом Херн сходит с ума от мысли: "Кто ел из моей миски?.. Кто пил из моей чашки?.."

"Кто пил мой хмуринос и весь его выпил?! Кто курил мою елку и всю ее выкурил?! Кто спал на моей кровати и всю ее выспал?!" :)

+1

24

Клаус Штертебеккер написал(а):

"Кто пил мой хмуринос и весь его выпил?! Кто курил мою елку и всю ее выкурил?! Кто спал на моей кровати и всю ее выспал?!"

Но понимаете, когда такое происходит в лесу с медведями, можно лишь посоветовать им запирать дом перед уходом. А когда такое случается на необитаемом острове - это повод серьёзно задуматься. :)

0

25

Княгиня написал(а):

А когда такое случается на необитаемом острове - это повод серьёзно задуматься. :)

Это повод больше не злоупотреблять елкой на ночь! :)

0

26

С обрывистого каменистого склона посыпался гравий и  покатился  вниз, шурша и подскакивая между деревьями. Я невольно посмотрел вверх  и  увидел странное существо,  стремительно  шмыгнувшее  за  ствол  сосны.  Что  это? Олень? Тарелка? Мышь?  Я  успел  заметить  только  что-то  темное  и рогато-косматое и в ужасе остановился.
Итак, оба пути отрезаны. Сзади меня стерегут угнетаторы,  впереди  -  этот военно-сухопутный монстр.  И  сразу  же   я   предпочел   известную   опасность неизвестной. Даже Гисборн казался мне не таким страшным,  как  это  лесное пугало. Я повернулся и, поминутно оглядываясь, побежал в сторону  замка.
Чудовище, моргнув яркой вспышкой, телепортировалось и оказалось  впереди.  Я  был очень утомлен. Но даже если бы я не чувствовал усталости, я все  равно  не мог бы состязаться с таким проворным врагом. Странное  существо перемещалось от ствола к стволу со скоростью бешеного оленя. Оно  двигалось  на  двух ногах, по-человечески, хотя голова его заканчивалась лосиными рогами, по всей видимости, приставными. Да, то был шаманский дедушка, в этом я больше не мог сомневаться.
Я вспомнил все, что слыхал о Древних Не Мертвых Богах Древних Кельтов, как звал их шериф, и  собирался  уже  завопить с целью  на помощь. Однако мысль о том, что предо мною находится всего лишь дедушка-хмурновар,  хотя  бы  и сильно чокнутый, несколько приободрила меня. И страх мой перед Гисборном сразу ожил. Я остановился, размышляя, как бы ускользнуть от врага. Потом вспомнил, что
у меня есть карманный шестизарядный арбалет, изготовленный точно по чертежам пана Томаша. Как только я убедился, что я не беззащитен,  ко  мне вернулось мужество, и я решительно двинулся навстречу неведомому.
Дедушка  опять  спрятался,  на  этот  раз  за  сосной.  Заметив,  что   я направляюсь к нему, он вышел из засады и сделал было  шаг  мне  навстречу. Потом  в  нерешительности  потоптался  на  месте,  попятился  и  вдруг,  к величайшему моему изумлению  и  смущению, воздел руки к небу и начал качать рогами.
Я снова остановился.
- К-к-кто в-вы т-т-такой? - грозно спросил я, не потеряв самообладания.
- Я Херн, - ответил  он;  голос  у  него  был  хриплый,  как будто он годами курил елку. - Я Херн-Охотник, призыватель листьев. Двадцать лет я не говорил ни с одним худедменом.
Это был такой же сакс или кельт (путаю их все время), как и  я,  и  черты  его  лица  были,
пожалуй, приятны. Только кожа так сильно загорела на солнце, что даже губы у него были черные. Светлые глаза с поразительной резкостью выделялись  на темном лице. Одежда его состояла из старого шкурного пальта и рогов.

+8

27

Клаус Штертебеккер написал(а):

военно-сухопутный монстр

:)

Клаус Штертебеккер написал(а):

хмурновар,

Шедевр!

Клаус Штертебеккер написал(а):

карманный шестизарядный арбалет, изготовленный точно по чертежам пана Томаша

И я такой хочу!

Клаус, как тебе удается так здорово писать? Умираю!

0

28

Так. Теперь мы знаем, каким образом (а точнее - за что) Херн попал на необитаемый остров. :rofl:

0

29

- Вот в чем дело, - сказал шериф. - Мы хотим достать стрелу, и мы ее достанем. А вы, конечно, хотите спасти свою жизнь и имеете на это полное право, хотя, допустим, лично Гисборн этого права за вами не признает. Ведь у вас есть карта, не правда ли?
- Весьма возможно, - отвечал Робин, хитро улыбаясь и почесывая нос слева.
- Я наверняка знаю, что она у вас есть, - продолжал де Рено. - И почему вы говорите со мной так сухо? Это не принесет вам  пользы.  Нам нужна ваша карта, вот и все, а лично вам я не желаю ни малейшего зла...
- Шутить изволите? - перебил  его Робин,  - Не надо врать, пожалуйста. Нам в точности известно, каковы были ваши намерения.  Но  это  тревожит нас не больше дыма от позапрошлогодней елки, потому что руки у вас оказались коротки.
Робин величаво взглянул на шерифа и стал активно чесать нос справа.
- Если бы Эдвард... - начал шериф.
- Стоп! - закричал Робин. - Эдвард ничего мне не говорил, и я ни о чем его не спрашивал. Да если хотите знать, я бы сперва макнул Эдварда, затем выкинул бы из окна, а затем перевернул вверх тормашками все это херново графство, разрази меня рогопапа! Вот что я думаю об Эдварде и всей вашей угнетаторской шайке, любезный.
Эта гневная вспышка, видимо, успокоила шерифа. Он  уже  начал  было сердиться, но сдержался.
- Как вам угодно, - сказал он. - Думайте, что хотите, я запрещать вам не стану... Вы, кажется, собираетесь закурить елку, сэр Худедмен. И  я,  если позволите, сделаю то же.
Он набил елкой свою трубку  и  закурил. Двое врагов долго  молча сидели, то  взглядывая  друг  другу  в  лицо, то затягиваясь  дымом, то нагибаясь вперед, чтобы дико закашляться.
- Вот наши условия, - сказал наконец шериф. - Вы нам  даете  карту, чтобы мы могли найти стрелу,  вы  перестаете  подстреливать несчастных норманнов и поджигать их замки, когда вам вздумается. Если вы согласны на это, мы предлагаем вам на выбор два выхода. Выход первый: забрав стрелу,  мы позволяем вам вернуться в графство, и я даю вам честное слово, что  не буду вас трогать... некоторое время.  Если первый выход вам не нравится,  так как Гисборн с Гискаром и Виларе издавна точат на  вас  зубы,  вот  вам  второй:  мы разрешаем вам свалить на все четыре стороны. Советую  вам  принять эти условия, потому что лучших вам не добиться. Надеюсь, -  тут  он  возвысил голос, - все ваши люди тут в доме слышат мои слова, ибо сказанное одному - сказано для всех.
Робин поднялся и вытряхнул пепел из своей трубки в  ладонь.
- И это все? - спросил он.
- Это мое последнее слово, клянусь громом и хернизмами! - ответил шериф. - Если  вы откажетесь, я приведу арбалетчиков пана Томаша!
- Охернеть, - сказал Робин. - А теперь послушайте меня. Если вы  все придете ко мне сюда безоружные  поодиночке,  я  обязуюсь  заковать  вас  в кандалы, вернуть в Ноттингем и торжественно макнуть у городских ворот.  Но  если  вы  не явитесь, то помните, что зовут меня Робин Гуд,  что  я  стою  под этим капюшоном и что я всех отправлю к подводному монстрику. Стрелу вам не найти. Уйти вам не удастся: никто  из  вас  не  умеет  пробираться сквозь елки. Сражаться вы тоже не мастера: против одного Мача было пятеро ваших,  и  он ушел от всех. Вы крепко сели в лужу по самую шею, шериф де Рено, и не скоро  вылезете оттуда. Это последнее доброе слово, которое  вы  слышите  от  меня.  А  при следующей встрече я всажу стрелу  вам  в  мозжечок.  Убирайтесь  же,  любезный!
Поторапливайтесь!
Глаза шерифа вспыхнули яростью. Он вытряхнул огонь из своей трубки. Отвратительно ругаясь, де Рено  вскочил с крыльца. -  Через  час  я подогрею ваш старый блокгауз, как бочонок для ванны! Хихикайте, разрази вас  Кром-Краук, ржите! Через час  вы  будете  гыгыкать  по-иному.  А  те  из  вас,  кто останется в живых, позавидуют мельникам!

+9

30

Клаус Штертебеккер написал(а):

Одежда его состояла из старого шкурного пальта и рогов.

Если у меня сейчас начнется нервный тик-я знаю,кто тому виной.....
Представляю,каково бедолаге-Херну.....Он,вероятно,так обикался,что и рога свалились и потерялись в Шервудских дебрях,да и пальтецо треснуло по шву и ему теперь приходится придерживать его рукой,дабы его волосатая(?)грудь не смущала девиц...

0