SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Катары

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

РЕНН-ЛЕ-ШАТО

Забытая богом деревушка Ренн-Ле-Шато так и была бы никому не известной, если бы не трио шустрых авторов М. Байджент, Р. Лей и Г. Линкольн, которые, написав пару книг и сняв парочку фильмов, поведали миру поистине удивительную и загадочную историю этого места. В числе удивившихся, был и Дэн Браун, которому эта история так запала в душу, что на ее основе он написал знаменитый бестселлер «Код Да Винчи», сделавший многих домохозяек знатоками христианской истории. Я не могу не поведать вам вкратце историю Ренн ле Шато, но поскольку имею основания не доверять этим и другим, падким на сенсации авторам, буду говорить только то, что действительно было.

Итак, когда-то на месте Ренн-ле-Шато стоял сильный и богатый город Разес – центр графства Реда. Неприятности для этого графства начались в XI веке, когда оно было продано королю Арагона. Могущественное семейство де Транкавелей не смогло удержаться от соблазна, и поскольку нападение на соседей было хорошим тоном в те времена, графство было ими захвачено. Такой оборот дела не понравился королю Арагона Альфонсу II, о чем он и уведомил Транкавелей, уничтожив в 1170 году, Разес почти до основания. Однако, сама городская цитадель устояла и город постепенно был восстановлен; но в 1209 город посетил Симон де Монфор, испытывавший жгучую неприязнь к катарам вообще, и к де Транкавелям в частности, и не оставил здесь камня на камне. После присоединения к французской короне город стал принадлежать уже упоминавшемуся Пьеру де Вуазану, которому удалось частично восстановить Разес, и основать здесь свою династию. Однако его потомки, по видимому, не обладали его талантами и Разес стал лакомым кусочком для банд окрестных разбойников, феодалов и наемников, и один из них - Генри де Трастамарре, который, кстати, претендовал на графство Реда на более-менее законных основаниях, окончательно разрушил город, ну а эпидемия чумы поставила точку в этом вопросе. С течением времени здесь появилась небольшая деревенька Ренне, и соответственно, правители этого места стали зваться баронами де Ренне. В результате брачных союзов в XVIII веке титул баронов де Ренне перешел к представителям славного рода де Бланшфоров, знаменитого как тем, что его представители отважно сражались вместе с Транкавелем против крестоносцев, так и тем, что Бертран де Бланшфор был великим магистром ордена тамплиеров. Местечко влачило свое сонное существование до конца XIX века, когда местным аббатом стал молодой священник Беранже Соньер. Весьма роялистки настроенный кюре, развил в этой глуши бурную деятельность: он построил дорогу, проложил водопровод, и, прикупив участок рядом с церковью, построил там небольшой домик, который назвал виллой Бетания. В дальнейшем он окончательно впал в чудачество, построив в саду на обрыве холма террасу с двумя башенками, устроив в одной оранжерею, а в другой библиотеку и смотровую площадку, откуда намеревался читать проповеди. Он также реставрировал деревенскую церковь, хотя надо признать в несколько странном стиле, и иногда расходящемся с каноническим. Слухи о строительном буме, в отдельно взятой французской деревне дошли до епископа Каркассона, который потребовал от Соньера пояснений по поводу источников финансирования его деятельности, объяснения получены не были, но оргвыводы не последовали. Когда Соньер умер, никаких средств обнаружено не было…

http://www.templarhistory.ru/home.php?0GkoFr9EBf9JwkH&velfzrj1F4vkE&6

Отредактировано Евгения (2009-02-05 15:37:12)

+4

2

Катаризм не являлся принципиально новым мировоззрением, возникшим в Средние века. Богословские воззрения, впоследствии характерные для катаризма, можно найти также у первых учителей христианства, испытавших влияние гностицизма и неоплатонизма (Ориген Александрийский). Большинство исследователей (Жан Дювернуа, Анн Бренон, Анни Казенаве, Ильва Хагманн, и т. д.) считают его одним из многочисленных, однако уникальных христианских движений, выявившихся одновременно в Западной и Восточной Европе в период эпохи Тысячелетия. Это движение было представлено различными общинами, не обязательно связанными между собой, и иногда отличавшимися доктриной и образом жизни, но тем не менее представлявшими некое единство в области структуры и обряда, как во временных рамках — между X и XV столетиями, так и в географических — между Малой Азией и Западной Европой. В Восточной Европе и Малой Азии к таким общинам относят богомилов. Богомилы Византии и Балкан, а также катары Италии Франции и Лангедока представляли собой одну и ту же Церковь.

Для катарских текстов характерно отсутствие отсылок к текстам нехристианских религий. Даже в наиболее радикальных своих положениях (напр., о дуализме или о перевоплощениях) они апеллируют только к христианским первоисточникам и апокрифам. Теология катаров оперирует теми же понятиями, что и католическая теология, «то приближаясь, то удаляясь в их толковании от генеральной линии христианства».

Долгое время главным источником, на который опирались исследователи, были опровергающие эту средневековую ересь трактаты — антиеретические Суммы, составленные теологами XIII столетия. Потому первые исследователи предпочитали искать корни катарского дуализма в восточных влияниях, особенно зороастризме и манихействе, проводя прямую линию происхождения катаров от Мани через павликиан и богомилов. До 1950 года изучение этого вопроса находилось под исключительным влиянием теологов. Это обстоятельство привело к разногласиям в оценке происхождения катаризма. Одни исследователи (в их числе Л. П. Карсавин и автор одной из первых крупных монографий по истории Инквизиции Генри Ли) считают катаризм «неоманихейством», пришедшим на Запад с нехристианского Востока: «Существо догмы катаров совершенно чуждо христианству». Эту позицию разделяют и некоторые современные исследователи. Однако разработка архивов Инквизиции привела к изменению господствующего среди историков мнения. С 50-х годов ХХ века медиевисты все чаще и чаще ставили вопрос о катарской ереси, используя терминологию социальной, а не религиозной проблематики. Кроме того, начиная с 1939 года, в архивах многих европейских библиотек, в основном благодаря исследованиям доминиканца о. Антуана Дондейна, были найдены многочисленные фрагменты рукописных книг аутентично катарского происхождения. На основании анализа этих источников большинство учёных стали полагать катаризм неортодоксальным христианским мировоззрением, возможно испытавшим влияние восточных представлений, но в целом являющимся органической частью именно западной духовной культуры.

Эти исследователи подчёркивают многочисленные общие черты, присущие как катаризму, так и в целом европейской культуре в ХІ-ХІІ столетиях. Наиболее серьёзный вклад в опровержение «традиционного» видения этой ереси как ветви восточного манихейства внес Жан Дювернуа. В его книге «Религия катаров» впервые, благодаря изучению полного собрания различных типов документов был проведен исчерпывающий анализ исторических данных средневекового религиозного феномена, называемого катаризмом. Автор пришёл к выводу об исключительно христианском контексте катаризма, и с тех пор этот вывод является господствующим в среде современных историков.  В 90-х годах несколько историков, в частности Моник Зернье, выдвинули гипотезу о том, что катаров вообще не существовало, и катаризм это «изобретение Инквизиции», однако она не нашла достаточной поддержки.

+1

3

Дмитрий Таевский

От греческого "катари" - "чистые". Христианская антисацердотальная ересь гностического происхождения XI - XIV веков в Западной Европе Догматика катаров заимствована как из богомильства, так и из оригенизма с элементами манихейства.

В основе деятельности катаров - недовольство теми злоупотреблениями, которые были распространены среди католического духовенства. Исходным пунктом вероучения катаров было заимствованное у Доната положение о том, что христианские таинства оскверняются от прикосновения к ним порочных рук, следовательно, священник, живущий в грехе, не имеет права совершать никакие таинства.

Катары полностью отвергали всю церковную иерархию как нечто бесполезное и провозглашали римскую церковь "синагогой Сатаны", спасение в лоне которой было невозможно в принципе. Отвергались также десятинный налог и все церковные приношения.

Катары считали себя истинной христовой церковью и как следствие этого присвоили право вязать и разрешать, данное Христом его ученикам. Согласно вероучению катаров, consolamentum (духовное крещение) смывало с души все грехи, однако молитва верующего имела силу только в том случае, если верующий прекращал грешить.

Катары придерживались сходного с манихейским дуалистического учения о наличии двух начал - доброго в виде Бога и злого в виде Дьявола. Они отрицали догматы о смерти и воскресении Христа, отвергали крест, храмы, иконы. Катары объявили дьявольским обманом семь христианских таинств и практиковали публичную исповедь, происходившую раз в месяц на собрании общины. Евхаристия заменена благословением хлеба, которое производилось ежедневно за общим столом. Водное крещение заменено на духовное, совершаемое через возложение рук и апокрифического Евангелия Иоанна на крещаемого. Из опасения, что руки священнослужителя осквернены грехом, крещение часто совершалось дважды или трижды.

Катары отвергали брак, не принуждая, впрочем, вступающих в общину семейных расторгать его. Также изредка допускался брак между молодыми людьми при строгом условии соблюдения ими целомудрия до брака и прекращения половой жизни сразу после рождения первого ребенка. Некоторые катары запрещали брак только для "совершенных", но однозначно отрицательно относились к половой жизни как к проявлению первородного греха, посредством которой Сатана продолжает сохранять свою власть над людьми.

Верования катаров во многом исходили от оригенизма - метенсоматоз, телесность ангелов, двукратное сотворение мира, существование параллельных миров, многократность суда над душами, существование невещественного тела в воскресении, отрицание всемогущества и свободной воли Бога.

Часть катаров допускала абсолютный дуализм в виду двух самостоятельных начал, доброго и злого, с двумя творениями, другая - относительный дуализм, считая злое начало падшим духом, который первым внес в мировую жизнь злой элемент.

В XII в. из итальянских катаров выделились две самостоятельные секты конкорреценсов и байоленсов, исповедовавшие видоизмененную форму дуализма, согласно которой души людей являются падшими ангелами, проходящими долгий путь искупления. Эта теория быстро стала популярной среди большинства катаров и привела их к учению о переселении душ, согласно которому целью сошествия Христа на землю было освобождение этих падших душ. В теории переселения душ катары фактически повторили аналогичные теории индийских учений о реинкарнации и карме: пока душа не становилась достаточно совершенной для вознесения к своему создателю, она должна была пройти путь последовательных перевоплощений. В зависимости от необходимости искупления тех или иных грехов душа при последующем перевоплощении могла помещаться в тела низших животных, откуда проистекал естественный запрет на убийство животных, кроме насекомых и рыб, которые считались неспособными принять человеческую душу. Это убеждение использовалось инквизиторами для обнаружения упорствующих катаров - подозреваемый должен был убить собаку или цыпленка.

Учение о переселении душ находило массу приверженцев среди христиан, так как в той или иной степени объясняло кажущуюся несправедливость божьего суда и необоснованность божьих кар.

Большинство катаров отвергало Ветхий Завет, феодальный суд, светскую власть, проповедовало аскетизм, безбрачие и непротивление злу. Категорически запрещалось носить и применять оружие. Внутри секты катары делились на слушателей, верующих и избранных (совершенных). "Совершенные" катары придерживались полностью аскетического и строгого образа жизни, соблюдая абсолютное целомудрие, не употребляли животную пищу, соблюдали сорокадневный пост четыре раза в году и даже избегали улыбаться и шутить. Их деятельность заключалась исключительно в молитвах и проповедях. "Совершенные" катары переняли у манихеев их священные одеяния - кости и садере, вследствие чего именовались инквизиторами haereticus indutus или vestitus (еретические одежды).

Аскетизм катаров и непрекращающиеся посты приводили людей к истощению и анемиям. До конца XII в. бледный цвет лица считался неопровержимым доказательством причастности человека к ереси и часто приводил на костер.

Быстрый рост числа и размера общин катаров сделал недостаточным ограничение духовенства кастой "совершенных" и потребовал создания организованной иерархической структуры. Простые верующие катары называли себя "христианами" или "верующими" (credentes), далее следовали диакон, Filius Minor, Filius Major, епископ. Filius Major избирался конгрегацией, а дальнейшее повышение в должности происходило при освобождении вакантного места. При этом посвящение в сан происходило через повторное духовное крещение. Большинство катаров признавало, что лицо низкого сана не могло посвящать в высший сан, для чего во многих городах имелось по два катарских епископа, чтобы в случае смерти одного из них посвящение было возможным.

Все катары, принявшие духовное крещение, принимали обеты, включавшие запреты на употребление животной пищи, клятвы, ложь и греховный образ жизни.

Как и вальденсы, катары уже в 1178 г. перевели Новый завет на простонародный язык и проповедовали именно этот вариант, однако в молитвах оставили латинский язык, что во многом препятствовало их популярности среди простого народа. Тем не менее высочайшая миссионерская активность и прозелитизм странствующих катаров, выдававших себя за добропорядочных католиков, приводили к ним огромное количество неофитов. В своей прозелитской деятельности катары использовали не только личный пример высокой христианской морали и прекрасное знание Священного писания, но и весь арсенал средств, накопленных католической церковью: обещание прощения грехов всем, кто читает и распространяет пропагандистские листовки; имитацию чудес исцеления самодельными изображениями Богородицы и распятия. Невысокий уровень культуры раннего средневековья приводил даже к тому, что карикатурные катарские образы Богородицы и Христа и сделанные ими в насмешку распятия искаженной формы принимались за настоящие и вызывали многочисленные подражания у католиков.

Катары не считали самоубийство грехом. Напротив, мучительная смерть, по их мнению, очищала человека от всех грехов и освобождала от мук загробной жизни. Поэтому катары охотно признавались в принадлежности к ереси и сознательно упорствовали на допросах инквизиции, зная, что их ждет костер. С этой же целью принятия мучительной смерти среди катаров были распространены такие формы самоубийства, как голодание, прием в пищу толченого стекла или вскрытие вен.

Своеобразное отношение катаров к браку и осуждение любых половых отношений уже в начале XII в. породило массу толков и слухов, как правило, о том, что среди еретиков царит кровосмешение, практикуются ночные оргии с свальным грехом, жертвоприношения детей, родившихся в результате кровосмешения. Эти слухи получали широкое распространение среди впечатлительного населения средневековой Европы и играли на руку инквизиции. Во многом именно выдумки о катарских оргиях легли в основу последующей мифологии сатанизма.

Одним из подтверждений сатанинской приверженности катаров считалось их прекрасное знание Священного писания. В неграмотной среде раннего средневековья близкое знакомство простолюдина с вероучительной литературой и владение приемами богословских споров однозначно толковалось как подчиненность его Сатане.

Во второй половине XII в. движение катаров достигло своего апогея, особенно в Южной Франции, где им покровительствовали даже крупные землевладельцы. Эта группировка имела центр в городе Альби провинции Лангедок и получила наименование альбигойцев. К концу XII в. ересь охватила практически всю Европу (кроме Англии и Германии), полностью вытеснив из некоторых областей католицизм. О широком распространении катаров свидетельствует и тот факт, что на официальном языке инквизиции XIII в. слово "еретик" всегда означало "катар", в то время как другие ереси и секты назывались собственными именами.

Часть французских катаров XII - XIII вв. носило название патаренов, публикан, попеликан, ткачей. Некоторых катаров в Ломбардии и Южной Франции вплоть до середины XIV в. называли апостоликами, по аналогии с сектой апостольских братьев.

В XII в. в среде катаров появилось философско-религиозное течение натуралистов, пытавшихся объяснить христианские чудеса с точки зрения рационализма.

Веронский собор 1184 г. официально отлучил от церкви всех еретиков, в первую очередь катаров. Согласно учению церкви, всякий отлученный должен был попросить отпущения грехов в течение года и, соответственно, покаяться в ереси. В противном случае отлучение считалось бесповоротным, в результате чего еретики не имели права погребения в освященной земле.

Учение катаров было осуждено как ересь на IV Латеранском вселенском соборе в 1215 г. Угроза полного захвата катарами Европы подвигло папу Иннокентия III на решительные меры против еретиков. Был собран крестовый поход против катаров и альбигойцев. В состав войска крестоносцев входило 20 тысяч всадников и 200 тысяч пеших. Основной мотивацией для вступления в войско крестоносцев было полное прощение всех грехов участнику похода, а также успешная пропаганда против катаров как слуг Антихриста. Войско крестоносцев в течение 20 лет разоряло южную Францию. Апогеем этой войны стало полное уничтожение населения г.Безье, состоявшего из католиков и еретиков - около 20 тыс. человек без разбора пола, возраста и вероисповедания. Именно там была произнесена знаменитая фраза: "Убивайте всех, Бог на небе узнает своих!". При взятии других городов перед катарами ставилась дилемма - полное отречение от ереси либо костер. Характерно, что подавляющее большинство еретиков предпочитало костер, причем многие бросались в него сами.

В течение XIII в. в законодательствах практически всех стран Европы в связи с распространением катарской ереси было введено в качестве наказания для нераскаявшихся еретиков сожжение на костре.

Преследование катаров католической церковью привело в конце XIII века к их расслоению и упадку, а в XV веке - к окончательному исчезновению. Одним из сильнейших ударов по катарской ереси было учреждение нищенствующих орденов доминиканцев и францисканцев, которые, исповедуя, подобно катарам, апостольскую нищету и целомудрие, заслужили любовь и уважение простого народа и составили реальную альтернативу еретикам. Именно францисканцы и доминиканцы составили основу инквизиции, появление которой было инициировано именно широким распространением катаров.

Все известные документы об учении катаров (в том числе семь оригинальных латинских трактатов, собранных под заголовком "Книга о двух началах") - итальянского происхождения.

+2

4

ТАЙНА ЗАМКА МОНСЕГЮР
Эльмар Гусейнов

Дети Света

Несмотря на напряженную работу многих поколений историков, до сих пор так и не ясно, откуда проникла в Южную Францию катарская ересь. Первые ее следы появились в этих краях в XI веке.

Тогда южная часть страны была практически независимой. Она состояла из двух больших владений – графства Тулуза и маркизата Прованс. Обоими правил Раймунд VI Тулузский, граф Сен-Жиль. И хотя номинально он считался вассалом французского и арагонского королей, а также императора Священной Римской империи, по силе, богатству и знатности граф Тулузский не уступал никому из своих сюзеренов и мало кому из королей Европы.

Владения графа были цветущим краем. Они были полны богатыми городами, процветавшими благодаря ремеслу и торговле. Здесь считали французов-северян чужаками. Здесь даже говорили на своем особом языке, который был ближе к каталонскому наречию Испании, чем к классической французской речи. Зажиточные буржуа городов, привыкшие к самоуправлению и господству римского права, с жадным интересом впитывали информацию, прибывавшую после крестовых походов с мусульманского Востока.

Большинство историков считают, что катаризм пришел в Южную Францию из Италии. Там, в Ломбардии, его последователей называли патаренами. Некоторые специалисты полагают, что итальянцы, в свою очередь, заимствовали эту ересь от болгарских богомилов. А те – от манихеев Малой Азии и Сирии. От учения катаров до наших дней дошли только обрывки. Что-то сохранилось в немногочисленных религиозных трактатах, что-то в сообщениях хронистов. Часть информации зафиксировали в протоколах допросов еретиков инквизиторы, профессионально интересовавшиеся тонкостями катарского учения.

Катары, как и манихеи, верили, что вселенная является ареной вечной борьбы сил Света и Тьмы, Добра и Зла. При этом наш земной мир они считали царством победившего Зла. А вот мир небесный, где обитают души людей, признавали пространством, где торжествует Добро.

Поэтому катары, считавшие себя детьми Света, отказывались от активной земной жизни, не признавали ее радостей, ибо считали их несуществующими. Они даже проповедовали ограничение рождаемости: зачем плодить новых подданных для царства Зла и Тьмы? Они легко расставались с жизнью, радуясь близкому переходу своих душ во владения Добра и Света. Эта вера сближала их с гностиками первых веков христианства.

Публично катары объявляли себя подлинными последователями Христа. Но настоящие католики были уверены, что среди посвященных еретиков царило презрение к проповеди Иисуса.

Катары делились на две группы. На профанов, которые просто приобщались к новой вере и старались согласовать с ней свою повседневную жизнь. И на так называемых «совершенных».

Последним были открыты все тайны учения. «Совершенные» полностью порывали с прежней жизнью, отказывались от имущества, придерживались пищевых и ритуальных запретов. Их функцией были проповедь и личный пример в вере. Они носили черную одежду и имели право причащать умиравших. Без чего душе катара было невозможно достичь царствия небесного. «Совершенные» даже сформировали собственную параллельную церковь и создали на юге Франции четыре епископства.

Католическую церковь катары не признавали, считали ее порождением дьявола. Их последователи устраивали гонения на католических священников и монахов, разоряли и сжигали храмы. Успех катаров был связан с тем, что первыми адептами нового учения во Франции стали отнюдь не низы общества.
Резня во имя веры

Катаризм быстрее всего распространялся среди рыцарей и знати. Особенно были ему привержены женщины из высших слоев общества. Это обеспечивало материальную поддержку учению. Дошло до того, что большинство знатных семей в Тулузе, Лангедоке, Русильоне, Гаскони стали приверженцами катаризма. А некоторые аристократические роды, такие как могущественные графы Транкавель, де Фуа, Комменж, почти целиком стали последователями этого учения. Много было катаров и среди ближайших родичей самого графа Тулузского.

Папский престол долго пытался бороться с катарами путем проповедей, диспутов, увещеваний. Но ничего не помогало. Число последователей нового учения росло как на дрожжах. Катары проявляли к своим оппонентам такую же нетерпимость, как и католики к еретикам. Наконец, ожесточение споров привело к кровопролитию.

Трагедия разыгралась 14 января 1208 года на берегу реки Роны. Папский нунций Пьер де Кастельно возвращался в Рим после тяжелой беседы с Раймундом VI Тулузским. Граф не сумел убедить посланца Папы снять отлучение, наложенное на него несколькими месяцами ранее за поддержку катаров. Во время переправы Пьера де Кастельно настиг один из оруженосцев графа и смертельно ранил ударом копья. «Пусть господь простит тебя, как прощаю тебя я», – промолвил, умирая, священник.

Но церковь не простила ничего. В том же году против еретиков юга Франции был объявлен крестовый поход. Впервые это был поход не против иноверцев, а против христианских земель.

Во главе двинувшихся в 1209 году с Севера в поход рыцарей и латников встал представитель одной из знатнейших аристократических фамилий из Иль-де-Франса, родственник многих европейских королей граф Симон де Монфор. Он вел за собой воинов из всех северных регионов Франции, а также из Бельгии, Голландии, Германии, Англии и даже Скандинавии.

Крестоносцы опустошили цветущий край. Они вырезали катаров целыми городами, как это было с Безье. Они отняли владения у Раймунда VI Тулузского. Его земли и титулы получил Симон де Монфор.

Но война на этом не кончилась. Южане не сдавались, восстания против крестоносцев охватили весь край. Из борьбы за веру война превратилась в борьбу за родину, за культуру, за право жить по обычаям предков. После гибели Симона де Монфора и Раймунда VI схватку продолжили их сыновья. В разгаре этой странной распри разоренные земли Юга постепенно прибирали к своим рукам французские короли. А души жителей – католическая церковь, планомерно уничтожавшая катаров. Именно для борьбы с ними в XIII веке была введена инквизиция. Но даже костры не могли сломить упорства готовых к смерти катаров.

Еще в 1210 году высшие иерархи катарской церкви попросили местного сеньора Раймона де Перей укрепить и расширить старинный обветшавший замок на горе Монсегюр. После этого он стал почти на 30 лет военной цитаделью катаров. Крестоносцам так и не удалось ее покорить. В 1242 году осмелевшие еретики, рыцари и оруженосцы совершили многокилометровый рейд из Монсегюра в Авиньон. Там они перерезали застигнутых врасплох местных инквизиторов. Это переполнило чашу терпения французских королей и Рима. По личному настоянию королевы Франции Бланки Кастильской для взятия Монсегюра снарядили специальную экспедицию. В конце весны 1243 года началась осада.
Замок на вершине

...Наконец мы добираемся до вершины горы. Она почти целиком занята длинной серой стеной замка. К узкому входу ведет деревянная лестница с помостом, сооруженным совсем недавно. Внутри Монсегюр производит странное впечатление. Он напоминает выполненный из камня макет корабля – галеона или огромной каравеллы. Низкая квадратная башня-донджон на одном конце, длинные стены, выгораживающие узкое пространство посередине. И тупой нос, напоминающий форштевень корабля.

Остатки каких-то теперь уже непонятных сооружений громоздятся в одном из концов узкого двора. Теперь от них остались одни фундаменты. Они похожи то ли на основу каменных цистерн для сбора воды, то ли на входы в засыпанные подземелья.

Сколько книг написано о странной архитектуре замка, как только не пытались интерпретировать его сходство с кораблем! В нем видели и храм солнцепоклонников, и предтечу масонских лож. Впрочем, пока замок не выдал ни одного из своих секретов.

Прямо напротив главного входа во второй стене проделан такой же узкий и низкий проход. Он ведет на противоположную оконечность площадки, венчающей гору. Места здесь едва хватает для узкой тропинки, которая тянется вдоль стены и обрывается пропастью.

800 лет назад именно к этой тропинке и к крутым склонам горы около вершины лепились каменные и деревянные здания, в которых обитали защитники Монсегюра, избранные катары, члены их семей и крестьяне из лежавшей у подножия горы деревушки. Как они выживали здесь, на этом крошечном пятачке, под пронизывающим ветром, осыпаемые градом огромных камней, с тающими запасами еды и воды? Загадка. Теперь от этих хлипких построек не осталось никаких следов.

Мы ложимся на край обрывающейся тропинки и заглядываем вниз. Не меньше пятисот метров отвесной скалы отделяют нас от первого порога, с которого затем можно спуститься к подошве горы. Надо было обладать огромным мужеством и хладнокровием, чтобы спуститься здесь по веревкам в темноте, под пронизывающим ветром. Но именно этот трюк проделали четверо посвященных катаров в ночь, предшествовавшую сдаче Монсегюра войскам короля.

Именно этот загадочный поступок и стал одной из главных загадок Монсегюра, и породил множество домыслов о великом сокровище, которым владели катары и которое они успели спрятать накануне сдачи крепости.

Хранители тайны

О том, что происходило на крошечном пятачке на вершине горы за долгие 11 месяцев осады, нам известно благодаря врагам катаров, инквизиторам. После падения замка в марте 1244 года доминиканец отец Феррер тщательно опросил уцелевших. Они и поведали удивительную историю, которая до сих пор поражает воображение ученых и кладоискателей.

Осада застала в замке несколько десятков местных дворян и их домочадцев. Почти все они были катарами. Гарнизон крепости составляли 12 рыцарей, 10 оруженосцев, 55 латников, 10 курьеров, военный инженер и члены их семей. Но главное: в Монсегюре собрались практически все уцелевшие к тому моменту «совершенные», свыше 200 человек. Имена 59 из них, 34 мужчин и 25 женщин, известны. Среди этой элиты катарской церкви были и двое из четырех епископов-еретиков, Раймон Агюйе и Бертран Марти.

За несколько дней до Рождества 1243 года Бертран Марти, поняв, что сдача замка неизбежна, тайком отправляет из крепости двоих верных служителей. Они выносят на себе некое сокровище катаров и прячут его в спульге – укрепленном гроте – в графстве Фуа.

2 марта 1244 года, когда положение осажденных стало невыносимым, тот же Бертран Марти начал переговоры с осаждавшими. Но он не торопился сдавать крепость. Он просил у королевской армии две недели отсрочки, до 16 марта. И получил ее.

16 марта уцелевшие осажденные вышли из крепости. У всех по условиям сдачи был выбор: раскаяться на словах и уйти куда глаза глядят – или упорствовать в своих ошибках и подняться на костер. Все «совершенные», около 200 мужчин и женщин, предпочли смерть отречению. Они совершили друг над другом обряд причащения и с улыбками взошли на костры.

Заметим, что при этом массовом фактическом самоубийстве не присутствовал ни один инквизитор: все сделали ратники королевской армии. Примчавшемуся спустя несколько дней доминиканцу отцу Ферреру оставалось только скрипеть зубами. Ведь он теперь почти потерял возможность узнать о том, что творилось в замке во время осады. А это было очень важно для борьбы с ересью. И все-таки немногочисленные уцелевшие воины и прислуга рассказали отцу-инквизитору поразительные вещи.

Оказывается, за день до сдачи и резни четверо «совершенных» – Амьель Экар, Угон, Пейтави и Пьерр Сабатье – покинули обреченный замок. Они спустились ночью по веревке с вершины горы высотой 1200 метров. Их задачей было спасти из грота в графстве Фуа сокровища, спрятанные там еще в декабре прошлого года.

И это им удалось. Двое из беглецов позже добрались до единоверцев в итальянской Кремоне и рассказали об удачном исходе своей миссии. О чем инквизиторы узнали спустя много лет на очередном допросе.

Вот с тех-то пор исследователи и гадают: что за сокровища прятали катары в Монcегюре от крестоносцев и воинов короля, а затем спасали под Рождество 1243 года?

Сокровище без имени

Вообще-то катарская церковь обладала огромными богатствами. По правилам общины, переходя в разряд «совершенных», катары все свое имущество передавали в общий фонд. Так же поступали и многие профаны. Катарская церковь постоянно получала пожертвования от единоверцев и сочувствующих. А это были в основном аристократы, богатые торговцы, зажиточные ремесленники.

Эти средства накапливались в течение почти целого столетия беспрепятственного существования катарской ереси на юге Франции. Часть их была использована на военные нужды во время борьбы с крестоносцами, о чем инквизиция узнала в ходе допросов еретиков.

Однако многие историки сомневаются, что сокровища Монсегюра представляли собой просто звонкую монету. Вряд ли обреченные на смерть катары, фанатики и мистики, стали бы рисковать жизнью, которой не дорожили, только ради золота и серебра. Да и какой груз могли унести на себе четверо изможденных трудностями осады «совершенных»? Значит, «сокровище» катаров могло быть иного свойства. Тогда какого?

И тут вступает в действие сила воображения исследователей. Одни утверждают, что катары владели знаменитым Граалем – чашей, из которой пил Христос на Тайной вечере. И в которую Иосиф Аримафейский собрал после казни кровь Иисуса. Якобы ею владел знаменитый Мани, основатель дуалистического учения манихеев. А от его учеников ее получили катары, наследники и продолжатели дела Мани.

Легенды Пиренеев рассказывают, что после Монсегюра Грааль был доставлен в замок Монреаль-де-Со. А оттуда перекочевал в один из соборов в Арагон, откуда позже был тайно вывезен в Ватикан.

Однако есть и такие ученые, которые считают: тайна катаров заключалась в знании скрытых фактов из земной жизни Христа. Якобы катары имели информацию о земных жене и детях Спасителя, которые после распятия были переправлены на юг Галлии, нынешней Франции. Доказательства этих сенсационных фактов катары якобы и переправили из Монсегюра накануне своей гибели.

Есть и такие энтузиасты, которые до сих пор ищут в окрестностях и на самой горе зарытые клады, золото и драгоценности катаров. Бог им в помощь.

Корабль мертвецов

На прощание я взбираюсь по узенькой каменной лестнице на полуразрушенную стену замка. Если бы не ржавый поручень, приделанный к стене давным-давно, можно свалиться. Наверху меня ждет площадка размером два на три метра, торец двух сходящихся стен замка.

Подо мной километровый крутой склон, впереди – бесконечные волны невысоких, утопающих в тумане гор. Я действительно будто стою на носу каменного корабля, летящего по небу среди огромных зеленых волн. Ветер свистит в ушах. Я боюсь высоты, и размеры площадки слишком малы, чтобы погасить страх.

Сергей кричит что-то снизу, размахивая камерой. Надо спускаться. Но я все пытаюсь представить себе странных людей, измучивших себя на этой холодной и неприветливой скале за идеи, которые нам сегодня показались бы странным суеверием. И за тайну, которая оказалась для них важнее самой жизни и следы которой ведут в этот мрачный заброшенный замок, затерянный в Пиренеях.

+2

5

МОНСЕГЮР

«Проклятое место на святой горе», — говорят народные предания о пятиугольном Монсегюре. Для тех, кого влекут сюда тайны древних камней, юго-запад Франции — страна чудес, изобилующая гордыми руинами, легендами и сказаниями о «рыцаре чести» Парсифале, волшебном замке Монсалват, легендарном кубке Святого Грааля. Туристам из Европы это окситанское местечко знакомо как одно из самых «мистических и загадочных» во всей Франции, сравнимое разве что с немецким Брокеном. Каким же трагическим событиям обязан Монсегюр своей славой?

+1

6

ПОЛЕ СОЖЖЕННЫХ

Монсегюр всегда был для Совершенных святым местом... Это они возвели на вершине горы пятиугольный замок, попросив его прежнего хозяина, единоверца Рамона Пиреллу, перестроить крепость по их чертежам. Здесь в глубокой тайне катары совершали свои обряды (по крайней мере так одно время считали ученые). Теперь они безнадежно цеплялись за него.

...В мае 1243 года крестоносцы осадили Монсегюр, куда укрылись последние Совершенные во главе со старым катарским епископом Бертраном д'Ан Марти. Среди защитников крепости было всего 100 человек профессиональных воинов. Остальные — философы, филологи, врачи и астрономы — как следует даже не могли владеть оружием. Тем более что апостолы Совершенные не имели права носить его, так как оружие, считали катары, являлось прямым символом зла... И тем не менее 10 тысяч крестоносцев топчутся в равнине, и, несмотря на свое численное превосходство, все их атаки успешно отбиваются. Целый год держится Монсегюр...

Однажды под покровом ночи крестоносцам удается установить на маленьком выступе скалы тяжелую катапульту, захваченную в бою под Каркассоном. Громадные камни заваливают крепость... В марте 1244 года Монсегюр пал. Оставшимся защитникам крепости пообещали жизнь, если они отрекутся от своей веры. А чтобы катары не могли обмануть крестоносцев, верные своему принципу «Клянись и лжесвидетельствуй, но не раскрывай тайны!», они предложили катарам пройти через испытание. Каждый из них должен был перерезать горло собаке, чтобы нарушить основной принцип катарской веры — непролитие крови невинного существа. Пленные единодушно ответили отказом: лучше быть сожженными, чем отречься!

Вечером 16 марта 1244 года длинная процессия спустилась в маленькую долину у подножия горы, где для еретиков был приготовлен огромный костер. Двести пятьдесят семь человек, мужчин и женщин, стариков и детей, переживших осаду, спокойно и торжественно взошли на костер. Это место и по сей день носит название Поля сожженных.

...Потрескивая, догорает в ночи огромный костер — аутодафе для вероотступников. В молчании стоит огромное каре «воинов христовых». Они победили: последний оплот еретиков пал!

За их спинами, не замеченные никем, четыре бесшумные тени скользнули вниз по веревке со скал Монсегюра. Они бежали из замка, унося с собой тяжелый сверток. Это подлинный исторический факт. Об этом под пыткой сообщил пресвятому трибуналу комендант крепости Арно-Роже де Мирпуа. Сохранились записи... Он сказал: «Бежавших звали Гюго, Амьель, Экар и Кламен. Это были четверо Совершенных. Я сам организовывал их побег, они унесли с собой наши сокровища. Все тайны катаров заключались в этом свертке».

0

7

ОТКРЫТИЕ "СОЛНЕЧНОГО ЗАМКА"

— С 1956 года, — рассказывает Фернан Коста, глава Ариежского спелеологического общества, — мы начали исследовать Монсегюр. Мы извлекали из раскопов гвозди, глиняные изделия, различную утварь, обломки оружия. Но это не то, что нам было нужно. Мы не искали сокровищ, хотя местные крестьяне считали нас кладоискателями.

В августе 1964 года ариежские спелеологи обнаружили у подножия крепостных стен шесть естественных сбросов. В одном из них, расположенном в 80 метрах от крепости, были найдены остатки метательной машины и груды камней, принесенных на гору из долины. Расчищая завал, исследователи с изумлением обнаружили на внешней стороне стены значки, насечки и какой-то чертеж. Он оказался черновым планом... подземного хода, идущего от подножия стены к ущелью. Видимо, при перестройке замка этим чертежом руководствовались строители. А затем последовало открытие подземного хода, скелеты с алебардами и новая загадка: кто эти погибшие при выходе из подземелья люди?..

Один из исследователей крепости, роясь под фундаментом стены, извлек целый ряд интересных предметов с нанесенными на них катарскими символами. Так, на пряжках и пуговицах была выгравирована пчела, для Совершенных она символизировала тайну оплодотворения без физического контакта. В числе находок была и свинцовая пластина длиной в 40 сантиметров, сложенная пятиугольником. Пятиугольник — основной символ манихеизма — был отличительным знаком у апостолов Совершенных. Известно, что катары отрицали латинский крест и обожествляли пятиконечник, который являлся для них символом вечной диффузии — рассеивания, распыления материи, человеческого тела. Эти находки еще раз подтвердили преемственность катарами идей и философии манихеизма и указали на теперь уже понятную странность в конструкции пятиугольного замка.

Но подлинного своего Шлимана развалины Монсегюра нашли в лице Фернана Ниэля, вышедшего в отставку французского инженера-математика, Ниэль знал историю края, был знаком с источниками по катарской проблеме, со специальной литературой. (Сейчас Фернан Ниэль считается во Франции одним из наиболее сведущих историков катаризма.)

Необычайная планировка замка привлекла внимание Ниэля. Зачем Совершенные попросили хозяина замка перестроить его по их собственным чертежам? Только ли для того, чтобы выразить в конструкции крепости символ своей странной веры — пятиугольник?

— В Монсегюре, — говорит Фернан Ниэль, — повсюду тайна, прежде всего она в самой конструкции замка — это самое странное сооружение, которое когда-либо существовало. Несомненно, в нем самом был заложен ключ к обрядам — тайна, которую Совершенные унесли с собой в могилу.

Впрочем, — приглашает Ниэль, — давайте 21 или 22 июня, в день летнего солнцестояния, совершим восхождение на пик Монсегюр. Что мы замечаем, поднявшись на вершину? Прежде всего — пятиугольник замка очень вытянут: по диагонали — 54 метра, в ширину — 13 метров. Такое впечатление, что его строители сознательно не заботились об укреплении замка, так как площадка, на которой располагается крепость, достойна лучшей цитадели. Судя по технике строительства и конструкции, это были опытные зодчие, и не заметить просчета в защитных качествах крепости они не могли. Значит, на первый план здесь выступало что-то иное...

Теперь давайте спустимся к цитадели, пересечем внутренний двор и поднимемся в башню. Не забывайте, что сегодня день летнего солнцестояния! Вот одна из подставок для лучника — можно сесть на любую из них. Какую бы амбразуру мы ни выбрали, ей точно соответствует такая же в противоположной стене. Восходит солнце... В узком отверстии амбразуры появляется краешек огненного светила. Можно подумать, что оно является сюда на свидание в строго определенный час... То же самое можно наблюдать и через амбразуры северного фасада башни; для этого достаточно сесть на подпоры противоположных стоек для стрелков...

Таким образом, изучая башню, — продолжает Фернан Ниэль, — я обнаружил ансамбль из четырех точек для наблюдения за восходом солнца в день летнего солнцестояния. Естественно, это может случиться только один раз в году... Известно, что для катаров солнце было символом Добра, и я утверждаю: Монсегюр — солнечный храм! В противном случае почему его стены, двери, окна и амбразуры сориентированы на восход солнца?

...На северо-восточной стене замка Ниэль заметил одну любопытную деталь. Стена длиной в 53 метра образует угол в 176 градусов, хотя ничто не мешает ей быть совершенно прямой. На внешней стороне угла, на каменистой кладке, ученый увидел глубокую вертикальную насечку. Четкая прямая линия спускалась от вершины до трети стены и обрывалась. Зачем? Какую роль она выполняла? И тут исследователю помогла его прежняя специальность — инженера-математика. Его интересовали архитектурные пропорции, числовые величины, размеры, градусы, содержащиеся в конструкции замка. Расчеты, проведенные Фернаном Ниэлем, позволили ему сделать сенсационный вывод: замок Монсегюр таил в своей конструкции любопытные свойства — путем только одного наблюдения восхода солнца в день летнего солнцестояния здесь можно было устанавливать месяц и день любого времени года. Словом, это был своеобразный календарь и астрономический прибор, уникальный в своем роде. В течение семи с половиной веков он не потерял своей огромной научной ценности, открыл для исследователей неизвестные страницы истории развития человеческого знания и мысли.
"НЕЗЕМНОЕ СОКРОВИЩЕ"

Что касается таинственных стражей подземелья, чьи алебарды преградили путь спелеологам, о них можно сказать следующее. Вероятнее всего, это были кто-то из Совершенных, бежавших из замка в мартовскую ночь 1244 года. Фернан Ниэль так комментирует сообщение хроники:

— Думаю, что сокровище, спасенное в ту трагическую ночь, не может быть ни золотом, ни драгоценными камнями, то есть сокровищем в обычном смысле слова. Из хроник известно, что все ценности осажденных еще до подхода войска крестоносцев были перенесены в замок Юссон близ испанской границы. Несомненно, это было религиозное сокровище Совершенных. Священные книги? Драгоценные реликвии? Символы? Неизвестно. Известно только одно: ОНО было спрятано в одном из гротов горы, а гроты в этой местности насчитываются тысячами...

По мнению других ученых, сокровище катар — не что иное, как сказочная, «неземная реликвия», о которой мечтали в средние века. Это Святой Грааль.

...Легендарная чаша Святого Грааля! Средневековые летописцы утверждали, что эта реликвия будто бы наделена многими магическими свойствами. Высеченная из цельного смарагда, она излучала волшебный свет и наделяла своих хранителей бессмертием и вечной молодостью. Якобы она была спрятана в крепости Монсалват под охраной самого безупречного и чистого рыцаря — сказочного Парсифаля, отца Лоэнгрина. Якобы после смерти Парсифаля «неземная реликвия» вознеслась на небо...

Специалисты по средневековой литературе установили, какие подлинные факты могли породить эту легенду. В результате тщательного анализа материалов хроник они пришли к выводу, что легенда о волшебном Граале возникла, по всей вероятности, из смешения восточных и христианских элементов где-то в Испании или на юге Франции в начале XII века (на языке «ок» чаша, сосуд звучит как «Грааль»). И вполне возможно, что волшебный замок Монсалват (что означает «солнечный», «утопающий в лучах света») и Монсегюр одно и то же. Кстати, в Монсегюр в свое время приезжал композитор Вагнер, когда он писал музыку к своему «Парсифалю»...

Может быть, в древнем подземелье французские спелеологи действительно встретили останки стражей легендарного Грааля, прикрывавших отход своих товарищей. И быть может, «неземная реликвия», как величали Грааль средневековые летописцы, не «вознеслась» на небо, а до сих пор лежит где-то на северных склонах Пиренеев, надежно упрятанная от жадных рук крестоносцев? Не будучи в этом абсолютно уверенными, мы не можем не признать, что это волнующие совпадения. Как сказал поэт, здесь «легенда вплетается в историю...». Но в сегодняшнем Лангедоке никто больше не удивляется ни тайнам, ни совпадениям, и это, быть может, одна из самых больших побед Совершенных.

1 Как указывает русский историк Н. А. Осокин, это название еретиков Южной Франции первый раз появляется в 1181 году в хронике одного лимузенского аббатства.

2 По выражению К. Маркса, их ересь была связана с господствовавшим здесь высокоразвитым просвещением, «что не могло не навлечь гнева римской церкви и пресвятой инквизиции».

+1

8

Ритуал катаров был суровым в своей простоте. Католическая евхаристия была заменена у них благословением хлеба, происходившим ежедневно за столом. Старейший из присутствовавших брал хлеб и вино, а остальные в это время читали молитву Господню; затем старейший со словами «Благодать Господа нашего Иисуса Христа да будет со всеми нами» преломлял хлеб и раздавал его присутствовавшим. Этот освященный хлеб пользовался особым уважением среди массы катаров, которые в большинстве были лишь верующие, credentes, и не были еще, как Совершенные, всецело присоединены к церкви. Часто они по целым годам сохраняли кусок освященного хлеба и время от времени съедали по крошке его.
Перед едой и питьем катары всегда произносили молитву; если на трапезе присутствовал Совершенный, то восседавшие, перед тем как прикоснуться к пище или к питью, говорили benedicite, на что Совершенный отвечал: «Diaus vos benesiga». Ежемесячно происходила церемония исповеди, на которой присутствовали все верующие общины.

Consolamentum, или cossolament, которое соединяло душу верующего со Святым Духом и, как христианское крещение, очищало от всякого греха, совершалось торжественно. Оно состояло в наложении рук и могло быть исполнено кемлибо из Совершенных, даже и женщиной, лишь бы лицо, совершающее его, не находилось в состоянии смертного греха; для выполнения обряда требовалось сослужение двух лиц. Этот способ принятия в церковь назывался инквизиторами hereticatio; обыкновенно, за исключением тех, кто желал вступить в число служителей церкви, к этому обряду прибегали лишь перед смертью; весьма возможно, что это обусловливалось боязнью преследований; но часто верующий, credens, присоединялся посредством обряда la covenansa, обязуясь принять consolamentum перед смертью; это обязательство должно было быть выполнено даже и в том случае, если умирающий был не в состоянии говорить и не мог отвечать на вопросы.
Сам по себе обряд был несложен, но ему обыкновенно предшествовал продолжительный пост. Священнодействующий спрашивал вступающего: «Брат, желаешь ли ты принять нашу веру?» После многих коленопреклонении и благословений неофит отвечал: «Моли Бога обо мне, грешном, чтобы привел Он меня к благому концу и сделал из меня доброго христианина». На это священнослужитель отвечал: «Да услышит Господь Бог моление наше, и да соделает Он из тебя доброго христианина, и да приведет тебя ко благому концу. Отдаешь ли ты себя Богу и Евангелию?» Если от вступающего следо-вал утвердительный ответ, то его снова спрашивали: «Обещаешься ли ты, что отныне ты не будешь вкушать ни мяса, ни яиц, ни сыру, ничего животного, кроме водного и растительного; что не будешь говорить неправду, не будешь клясться, не будешь вести развратной жизни, не пойдешь один, если будешь иметь возможность найти спутника; что не отречешься от веры из боязни воды, огня или другого какого-либо наказания?» Если неофит давал требуемые от него обеты, то присутствовавшие склоняли колени, а священнодействующий накладывал ему на голову Евангелие и читал первую главу от Иоанна: «В начале бе Слово» и т. д., после этого он облекал его в священные одежды, и все присутствующие давали друг другу лобзание мира: мужчины целовались между собой, а женщины прикасались к локтю.

Эта церемония, при которой неофит давал обет вести чистую и безупречную жизнь, считалась символом отречения от Духа Зла и возвращения души к Богу. Если вступающий находился в браке, то требовалось обязательное согласие обоих супругов. Когда hereticatio совершалась на смертном одре, то обыкновенно она со-провождалась обрядом endura, или privatio. Священно-действующий спрашивал вступающего, желает ли он быть исповедником или мучеником; если он избирал последнее, то на уста ему накладывали подушку или салфетку (германские катары называли ее Untertuch) и в это время читали над ним известные молитвы. Если он выражал желание сделаться исповедником, то он три дня должен был провести без пищи, получая лишь немного воды для утоления жажды. Если он выздоравливал, то становился Совершенным.

Cреди катаров было распространено самоубийство, и нередко, чтобы лишить себя жизни, прибегали к обряду endura. Мучение, претерпеваемое перед смертью, освобождало, по мнению катаров, от мук загробного мира, и добровольное лишение себя жизни голодом, ядом, истолченным стеклом или открытием вен не было редкостью среди катаров; а родственники умирающего, со своей стороны, обыкновенно старались еще ускорить его конец, полагая, что этим они исполняют свой долг по отношению к нему.

Обряд сектантов, известный под именем melioramentum и называемый инквизиторами veneratio, имел в глазах последних большое значение, так как служил для них доказательством принадлежности к ереси. Когда верующий, credens, подходил к своему духовному лицу или прощался с ним, он трижды преклонял перед ним колени, говоря: «Benedicite», на что священнослужитель отвечал: «Diaus vos benesiga». Этим со стороны верующего выражалось уважение к Святому Духу, который, как думали, пребывал на священнослужителе; об этом обряде часто упоминается в судебных процессах, так как он служил несомненным подтверждением виновности тех, кто совершал его.

+1

9

Мы с трудом можем представить себе, что, собственно, в учении катаров порождало энтузиазм и ревностное искание мученической смерти; но никакое другое вероучение не может дать нам такого длинного списка людей которые предпочитали бы ужасную смерть на костре вероотступничеству. Если бы было верно, что из крови мучеников родятся семена церкви, то манихеизм был бы в настоящее время господствующей религией Европы. Во время первого преследования, о котором сохранились известия, а именно - во время преследования в Орлеане в 1017 году, тринадцать катаров из пятнадцати остались непоколебимы пред пылающими кострами; они отказались отречься от своих заблуждений несмотря на то, что им было обещано прощение, и их твердость вызвала удивление зрителей. Когда в 1040 году были открыты еретики в Монфорте и миланский архиепископ призвал к себе их главу Джерардо, то последний не замедлил явиться и добровольно изложил свое учение, счастливый, что ему представился случай запечатлеть свою веру ценой жизни. Катары, сожженные в Кёльне в 1163 году, произвели на всех глубокое впечатление тем радостным мужеством, с которым они встретили ужасную смерть. Когда они были уже в предсмертной агонии, то их глава Арнольд, по словам очевидцев, уже наполовину обгоревший, освободил руку и, протянув ее к своим ученикам, с невероятной кротостью сказал им: «Будьте тверды в вере вашей. Сегодня будете вы со святым Лаврентием». Среди этих еретиков была одна девушка поразительной красоты, возбудившая жалость даже у палачей; ее сняли с пылающего костра и обещали выдать замуж или поместить в монастырь; она сделала вид, что принимает предложение, и спокойно стояла, пока все ее товарищи не умерли мученической смертью; тоща она попросила своих сторожей показать ей прах «совратителя душ». Они указали ей тело Арнольда; тогда она вырвалась из их рук и, накрыв лицо платьем, бросилась на догоревшие останки своего учителя, чтобы вместе с ним сойти в преисподнюю. А еретики, открытые в это же время в Оксфорде, решительно отказались покаяться, повторяя слова Спасителя: «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное». Осужденные на медленную и позорную смерть, они, предшествуемые своим вождем Герардом, весело шли к месту казни и громко пели: «Будьте благословенны, ибо люди гонят вас».
Во время крестового похода против альбигойцев, когда был взят замок Минервы, крестоносцы предложили своим пленным на выбор - отречение или костер; нашлось до 180 человек, которые предпочли смерть, по поводу чего монах, повествующий об этом, замечает: «Без сомнения, все эти мученики диавола перешли из временного огня в огнь вечный». Один хорошо осведомленный инквизитор XIV века говорит, что катары, если они не отдавались добровольно в руки инквизиции, всегда были готовы умереть за свою веру, в противоположность вальденсам, которые ради сохранения жизни не останавливались перед притворным отречением от ереси. Католические писатели изо всех сил стараются уверить нас, что непоколебимая твердость в убеждениях у этих несчастных не имела ничего общего с твердостью христианских мучеников, но была просто ожесточением сердца, внушенным Сатаной; Фридрих II ставит катарам в вину их упорство, так как благодаря ему наказание, наложенное на виновных, не устрашало других.

+1

10

http://lib.aldebaran.ru/author/oldenbur … h_pohodov/ - книга по истории альбигойских войн, одна из лучших на русском языке.

+3

11

Предвзято, субъективно и зло, но иллюстрации хорошие и есть что почитать.
ASSOCIATION TRENCAVEL
http://trencavel.over-blog.com/70-index.html

Отредактировано Marion (2010-08-21 23:11:47)

+3

12

«Katharos» значит «чистый»

http://s54.radikal.ru/i145/1010/6a/4b48e6213b81.jpg

Еретиков называли альбигойцами — по имени города Альби, где в 1165 году их осудили на церковном совете.
Еще одно их имя было катары, от «katharos» («чистый») — это слово придумали еще древние греки…
Кое-где их звали ткачами (многие катары принадлежали к этому цеху), а после первого отлучения от церкви, озвученного на соборе в Тулузе папой Каликстом II, нарекли «тулузскими еретиками».
Употреблялось и слово «вальденсы» — по имени лионского купца Пьера Вальдо, который, как гласит легенда, ударившись в аскетизм, роздал все имущество нищим. Нередко катаров называли болгарами, памятуя о богомильском учении, возникшем столетием раньше на Балканах. Его основатель отец Богомил тоже был «болен» бедностью, а церкви и монастыри считал вотчинами дьявола.
Тот факт, что богомилов предавали анафеме и сжигали на кострах, судя по всему, нисколько не пугал последователей новой ереси. Впрочем, многие историки полагают, что катаризм пришел во Францию из итальянской Ломбардии, где его приверженцев называли патаренами.
Кое-кто ссылается и на манихеев Малой Азии. Ведь для них, как и для катаров, бог тьмы был не менее велик, чем бог света, творец идеального мира. Только мир этот был незрим и более всего напоминал царствие небесное.

http://s57.radikal.ru/i156/1010/a4/2417cfee2ac4.jpg

А все то, что можно осязать, пробовать, чувствовать, нюхать, объявлялось творением Сатаны.
Извечная борьба Света и Тьмы была необходима для самого существования Вселенной, и подобен космосу был человек с его божественной душой и порочным телом.
Это тело не должно было плодить новых подданных для царства Зла; оно не имело права радоваться, ибо для обычной радости не было места в мире катаров. Испытать какое-то подобие наслаждения они могли, лишь истребив зло в себе, общаясь непосредственно с Богом, — ни иконы, ни священники для этого были не нужны. Ни к чему оказывалась и сама католическая церковь, которая тоже считалась порождением дьявола, ибо оправдывала мерзости, что творились вокруг.  o.O
Перед лицом ежедневного пребывания в земном аду меркли даже образы Страшного суда.
Впрочем, угроза вечного проклятия не казалась катарам такой уж серьезной — они с легкостью отправлялись в мир иной, исполненный, по их представлениям, Света и Любви.

Крещение они наделяли совершенно особым смыслом. Стоит ли окунать в купель неразумных младенцев, если это никого еще не предохранило от грядущих грехов?
Нет, приобщиться к учению можно лишь став «не мальчиком, но мужем», способным на осознанный выбор.
Этот обряд еще называли «утешением»

Они жили в простоте и смирении: не лги, не давай пустых клятв, ничего не имей — единственной собственностью каждого было Евангелие от Иоанна, которое он хранил в крепком кожаном футляре.
Само богослужение тоже ограничивалось лишь чтением Евангелия. Из молитв разрешено было произносить только «Отче наш».
Иисус для них был не Богом — просто пророком, которого за проповедь Любви по наущению Сатаны распяли на кресте.
А стало быть, Крест Господень — не предмет поклонения, а орудие убийства, наподобие виселицы или плахи. Кто станет обожествлять место, на котором был казнен его брат или друг? %-)

Представители «чистой» ереси молились под открытым небом или в простых домах, а порой и в сараях.
Они не покупали индульгенций, а папу объявили наместником Сатаны.
Правда, критика в адрес католического духовенства звучала в XII веке во многих областях Европы, но лишь в далеком Лангедоке она воплотилась в ересь.
Катарские храмы возводились по всему побережью — в Альби, Тулузе, Нарбонне, Каркассоне, Перпиньяне, Фуа…
Сам «король Лангедока» граф Раймунд от всей души поддержал новое учение.
Катарский «дуализм» стал почти официальной религией юга Франции, медленно, но верно распространяясь оттуда в города и села Шампани, Фландрии, Германии.

http://s54.radikal.ru/i145/1010/6a/4b48e6213b81.jpg

Разумеется, Рим не мог не ответить на это беззаконие.
Стратегию борьбы с неверными Святой престол к этому времени отработал до мелочей, а звучное название «крестовые походы» с малолетства было на слуху у каждого рыцаря. Их не пришлось долго упрашивать.
Первая попытка искоренить альбигойскую ересь была предпринята еще после III Латеранского собора в 1179 году.
Папа Александр III во всеуслышание объявил крестовый поход против вероотступников, пообещав отпущение грехов на два года всем его участникам. Подобно тем, кто героически отвоевывал Гроб Господень в песках Палестины, новые крестоносцы нашивали на плащи красные кресты. Во главе войска встал аббат Генрих Клервосский, возведенный по этому случаю в кардинальское звание.
Но вскоре Александр III предстал перед Господом, и Генрих, предав огню и мечу несколько областей Лангедока, оправился в Рим участвовать в избрании нового папы.

Иннокентий III, став папой, тут же направил во Францию своих эмиссаров.
Цистерцианские монахи Пьер де Кастельно и Арнольд Амальрик били врага его же оружием — пропагандой.
Босые, в лохмотьях, бродили они по городам и весям, призывая к расправе над еретиками.
«Огнем выжечь треклятых катаров!» — подобно раскатам весеннего грома, катился по побережью грозный призыв.
На него не мог не откликнуться даже сам король Франции Филипп II Август, давно с вожделением поглядывавший в сторону богатого Тулузского графства. Тот факт, что его величество лишь недавно был отлучен от церкви все тем же Иннокентием III, никого не смутил — перед лицом общего врага Филипп моментально был объявлен августейшим «защитником христианской веры».

Иннокентий III.
иллюстрации из книги "История Крестовых походов"

http://i021.radikal.ru/1010/ab/ae6f5b71f842.jpg

Иннокентий III обратился к верующим с пламенным призывом к мщению:
     «Еретики хуже сарацин — так истребляйте исчадие ада, как подскажет вам Бог!..»
И год спустя на Пиренеи двинулось войско крестоносцев. В главе его стояли двое: аббат Арнольд, настоятель монастыря Сито, и вассал французского короля Симон де Монфор.
Самого Филиппа Августа от похода отвлекло неожиданное вторжение на севере английской армии Иоанна Безземельного.
Но и в усеченном составе армия де Монфора получилась весьма внушительной: в нее входили рыцари из всех северных регионов Франции, а также из Фландрии, Германии, Англии и даже Скандинавии.
Из всех концов христианского мира прибывали рыцари, дабы сразиться с «предтечами Антихриста», как назвал еретиков Иннокентий III.

http://s14.radikal.ru/i187/1010/29/78f36ae8845d.jpg

«И настолько далеко, насколько простирается земля христианская, во Франции и во всех других королевствах народы ополчились, — пишет хронист, — лишь только узнали о прощении грехов; и никогда, как родился я, не видал столь великого воинства, как то, которое отправлялось на еретиков и жидовствующих».
Летописцы подсчитали, что армия насчитывала 20 тысяч конных и в 10 раз больше пеших.
К последним, помимо воинов, относились священники, крестьяне, бродяги, рутьеры (сбившиеся в разбойничьи шайки наемники).

Как ни странно, Раймунд Тулузский испугался. Он без боя сдал крестоносцам семь крепостей и обещал оказывать Иннокентию III всяческое содействие. Но папа остался непреклонен.

Симон де Монфор у стен Тулузы

http://s54.radikal.ru/i146/1010/e4/a67b98f616b3.jpg
(Екатерина Монусова. История Крестовых походов)

+8

13

Среди территорий, объявленных «врагом номер один», значился город Безье, чей молодой виконт Раймунд-Роже Тренкавель (племянник Раймунда-старшего) считался ярым поборником ереси.
Гильом Тюдельский пишет о нем: «От начала мира не существовало рыцаря доблестнее, щедрее, любезнее и приветливее его.
Сам он был католиком, и в том у меня множество свидетельств каноников и клира… Но по причине своей молодости он держался накоротке со всеми, и в его владениях никто его не боялся и все ему доверяли»
.

Сожжение 7000 жителей города Безье в церкви Марии Магдалины 22 июля.  Всего же в городке Безье (Bezier) было истреблено более 20 000 человек.
Это о Безье звучит знаменитая фраза Папского легата, когда растерянный крестоносец спросил его, как отличить христиан от неверных? Легат ответил:
«Режьте всех, бог отличит своих»...

Город Безье.

http://s47.radikal.ru/i115/1010/f4/ba3d635098ab.jpg

Почти триста лет, до 1209 года, Каркассон принадлежал славному роду де Транкавелей, здесь это не просто имя - это имя самого знаменитого и уважаемого национального героя. Этот могущественный вассал графа Тулузского, был по существу, единственным крупным феодалом, оказавшим сопротивление крестоносному войску.
Раймон-Роже де Транкавель носил титул виконта Каркассона, Нарбонна и Безье.

Миниатюра изображающая  де Транкавеля

http://s03.radikal.ru/i176/1010/65/f048777809d8.jpg

В 1209 году он был приглашен в Монпелье, где собрались крестоносцы, для выдачи еретиков, но де Транкавель отважно заявил:
«предлагаю город, крышу, приют, хлеб и мой меч всем гонимым – кто без города, без крыши, без приюта и без хлеба».
После кровавой резни, учиненной крестоносцами в Безье, он не питал иллюзий по отношению к грядущим событиям и усиленно готовил Каркассон к обороне.

1 августа 1209 крестоносцы осадили Каркассонн.
Напрасно король Педро Арагонский пытался играть роль посредника, чтобы добиться почетных условий мира.
Монфор предложил де Транкавелю условия сдачи: он мог беспрепятственно покинуть город в сопровождении двадцати рыцарей.
Раймон-Роже ответил отказом: «Пусть лучше с меня живого сдерут кожу, чем я выдам хотя бы ничтожнейшего из своих подданных».

Все атаки успешно отбивались, но Каркассон имел свою ахиллесову пяту: лето выдалось очень жарким, и колодцы пересохли, а выхода к реке Од осажденные не имели.

Замок Каркассон

http://i056.radikal.ru/1010/ba/36cf9ef03d9d.jpg

«Это было в разгаре лета. Стояла изнурительная жара.
Смрад, который исходил от больных и раненых, смешанный с вонью многочисленного скота, согнанного со всех сторон, который забивали, отравлял воздух. Бесчисленные мухи мучили умирающих [и распространяли, как полагали, чуму].
Слышались вопли женщин и детей, которыми были забиты все дома.
Никогда в своей жизни осажденные не испытывали подобные страдания. Когда стало не хватать воды, — колодцы почти иссякли, — уныние и отчаяние охватили даже рыцарей».

Итак, к середине августа 1209 года положение осажденных, лишенных воды и терзаемых начавшимися болезнями стало угрожающим, и молодой виконт Раймон-Роже Транкавель, которого трубадур Раймон де Мираваль называл «Пасторе» (маленьким пастухом), отправляется в лагерь Симона де Монфора.
Он получил вроде бы охранную грамоту и с небольшим эскортом отправился на встречу.
Под любопытными взглядами  он вошел в шатер графа Неверского и больше из него не вышел.
«Песнь о Крестовом походе» формально сообщает: «Он стал заложником по своей воле».
Всем жителям города позволили покинуть город без имущества и оружия.
К утру город опустел, но в нарушение всех существовавших тогда правил и кодексов чести отважный де Транкавель был закован в цепи и посажен в каземат собственного замка.

Симон де Монфор у Каркассона в 1209 г. Миниатюра XV в.

http://s44.radikal.ru/i104/1010/f2/5b2a016e070e.jpg

Следует упомянуть, что де Транкавель был еще достаточно юным рыцарем, ему не было и двадцати пяти лет.
Через три месяца молодой виконт Каркассона умер в заточении «от дизентерии» (10 ноября 1209).
В Окситании же все подозревали что Монфор отравил его.

Земле, зараженной ересью, нужен был хороший «лекарь». В захваченном Каркассоне был срочно собран совет.
Сначала обратились к Эду Бургундскому, потом к Эрве Неверскому, потом к графу де Сен-Поль. Все трое ответили отказом.

Тогда, «комиссия в составе двух епископов и четырех шевалье назвала Симона де Монфора, графа Лейсестера.
Этот дворянин, прямой вассал короля Франции, владел внушительным фьефом между Парижем и Дре, простиравшимся от замка Шеврез до поймы Сены, и имел многочисленных вассалов среди владетельных сеньоров Иль-де-Франса.
В сравнении с герцогом Бургундским или графом Неверским он был мелкой сошкой, но неудачником его назвать нельзя.
Он пользовался известностью: выходец из знатного рода, отличившийся в походе 1194 года в армии Филиппа-Августа, затем в 1199 году во время Четвертого крестового похода. Он был одним из тех, кто отказался идти в наемники к венецианцам и, сражаясь около года в Святой земле, снискал себе отличную репутацию.
В свои 40–45 лет он отличался прямотой суждений и имел авторитет храброго воина.
Во время осады Каркассона он проявил себя как герой: когда штурмовали Кастеллар и крестоносцы вынуждены были отходить, Симон один в сопровождении оруженосца под градом стрел и камней выскочил ко рву, чтобы вытащить раненого.
Подобный жест со стороны уже немолодого капитана доказал легатам, что перед ними человек, способный стать руководителем.

Сам Симон де Монфор поначалу тоже отказался от предложения легатов.
Но потом, заставив их поклясться, что он в любое время получит надлежащую помощь, согласился.
Предосторожность мудрая и необходимая: Симон видел, что бароны взвалили на себя непосильную ношу, и боялся, что, едва будет объявлен новый руководитель, они тут же откажутся от ответственности.
Принимая титул, Симон де Монфор не шутил: честь была столь же сомнительна, сколь и опасна.

http://s45.radikal.ru/i107/1010/6d/e4bd9463fe48.gif

Вслед за Каркассоном были захвачены Перпиньян, Терм, Пюивер.
Лишь окруженная тройным рядом стен крепость Кабаре к северу от Каркассона не сдалась северянам.
Вслед за ней восстали и другие — по свидетельству хрониста Пьера де Во-де-Серне, вскоре Монфор потерял более 40 замков.

Когда весной 1210 года подошло долгожданное подкрепление, и после трехдневной осады крестоносцы взяли деревню Брам, он сполна отплатил за это унижение. Рассказывают, что рыцари выкололи глаза более чем сотне защитников, одновременно вырвав у них ноздри. Лишь одному сохранили глаз, чтобы он мог провести остальных в Кабаре…
Хронист оправдывает это зверство — в конце концов, южане поступали с попавшими в плен завоевателями ничем не лучше.
Как-то раз рыцари графа де Фуа, сочувствующие катарам, напали на группу крестоносцев.
Большинство перебили, а пленным отрезали носы — и отпустили восвояси.
А при осаде одного из замков альбигойцы, отрубив захваченному рыцарю ступни и кисти рук, с помощью камнеметной машины перекинули страшные снаряды через крепостную стену…  :canthearyou:
Впрочем, подобные методы были в те годы отнюдь не редкостью. Головы убитых врагов летели в осажденные крепости еще в 1097 году при осаде Никеи и Антиохии — «пушечным мясом» послужили тогда около двух сотен турок.
Для той же цели использовались разлагающиеся трупы животных, тела умерших от чумы, сосуды с мочой и фекалиями.

Захватив Брам, Монфор подошел к главному оплоту катаров в районе Каркассона — Минервуа.
С трех сторон он был защищен крутыми склонами. С трех сторон окружили его и крестоносцы. Три огромные камнеметные машины требуше отрезали защитников от единственного прохода, ведущего к воде… Минервуа сдался.

Чтобы удержать во главе войска самого Монфора, папа обещал ему после победы часть владений графов Тулузских.
Однако те вовсе не собирались капитулировать. Новые гнездовья еретиков появлялись то тут, то там.
А впереди крестоносного войска маячила столица графства — Тулуза.

Осада Тулузы. Эпизод из альбигойской войны. Каменный барельеф из церкви в Каркассоне. Деталь. XIII в.

http://i027.radikal.ru/1010/73/78c69592b1fe.jpg
( Екатерина Монусова "История Крестовых походов")

Отредактировано иннета (2010-10-23 22:56:38)

+4

14

Еще немного по теме.

"Служители, члены катарского клира, одни имели право называться «христианами», «добрыми христианами», «добрыми людьми» или «Друзьями Божьими». Именно их историки часто называют «Совершенными». Это неплохое слово, но следует сказать, что сами себя они тоже никогда так не называли. Это инквизиторы называли «совершенными еретиками» всякого, получившего крещение духом, что означало на их сленге «конченые еретики», и не придавали слову «совершенный» позитивного значения.

Простой верующий не получал крещения, кроме как на смертном одре, чтобы «достичь хорошего конца». Он готовился к крещению путем общения с Совершенными и обучения истинам Евангелия всю свою жизнь.

..."Совершенные занимались разными профессиями: делали обувь, шляпы, иголки, ковры, нанимались на сезонные работы в сельском хозяйстве, были ткачами, подражая святому Павлу, который делал шатры. В Лангедоке Совершенные очень часто были врачами. Женщины преимущественно шили, пряли, вязали, работали и руководили мануфактурами, производящими атрибуты модной женской одежды: вуали, рубахи, перчатки.
Совершенные должны были жить и путешествовать как минимум по двое. Они были одеты в черные или синие одежды. Мужчины часто носили бороду, по крайней мере, в мирное время, чтобы отличаться от мирян. Религиозные обязанности катаров были многочисленны. На практике аскетизм катаров не отличался от очень ригористических правил обычных монашеских орденов. Но в отличие от католицизма, их аскеза являлась не только отрешением от мира, чтобы лучше служить Богу, она имела метафизическую ценность.

Следующим абсолютным правилом было целомудрие. Это не был вопрос целибата: сам телесный акт был изобретением дьявола и привязывал человека к миру, откладывая освобождение его души. Именно для того, чтобы множить «темницы плоти», Князь мира сего создал разницу в телах и возможность телесного соития. Телесный союз, таким образом, был в принципе греховным, и никакое таинство не могло сделать его священным. Поскольку католическая Церковь заявляла, что может освятить телесный акт через таинство брака, катары заявляли, что она действует как сводница. Эти правила были столь строги, что Совершенные не могли прикоснуться к представителю противоположного пола и должны были избегать ситуаций, когда они непроизвольно могли задеть лицо противоположного пола".

Мишель Рокеберт. Религия катаров.

+3

15

А это два совершенно разных стихотворения (или песни).
Оба посвящены Симону де Монфору.

***

"Симон Крепкая Гора,
Рыцарства краса и цвет,
Для свободы и добра
Горькую принял ты смерть.
Мир доселе не слыхал,
Чтоб за правду так страдал
Богом избранный смельчак.
Руки, ноги отрубив,
Тело копьями пронзив,
Над тобой смеялся враг.
Славный милостью своей,
Ты ходатай нам теперь –
Перед Богом в небесах.

Цвет и гордость рыцарства,
Лестера граф славный!
Добродетели пример,
Воин, Богом данный.
Щит народа Англии,
Помощь угнетенным
Будь за нас ходатаем
Пред небесным троном.

Цвет и гордость рыцарства,
Лестера граф славный!
Ты, за правду меч подняв,
Пал в борьбе неравной.
Щит народа Англии,
Помощь угнетенным
Будь за нас ходатаем
Пред небесным троном".
Текст переведен по сетевому изданию: http://www.let.uu.nl/cgi-bin/cantus/scr … cgi?X=SI61
© сетевая версия - Тhietmar. 2006
© перевод - Заславский В. А. 2006

***
...
"На то, что пал Симон Монфор, всяк взоры обратил,
И, как обычаи велят, Жослен его накрыл
Прекрасным голубым плащом. Из тех, кто осадил
Тулузу, даже паладин, что в битвах поседел,
Под шлемом слезы проливал, взор к небесам воздел.
"Всевышний, Ты несправедлив, - так каждый возопил,
Погибель графа допустив! Ты всех нас подкосил.
Граф был достойный человек и верный Твой вассал.
А ты позволил, чтобы он, как пес, околевал.
Лить кровь за веру? Ну уж нет! Творя сей произвол,
Ты всех нас, Боже, обманул, в тоску и ужас ввел".

Сердечно каждый паладин о графе горевал.
И тело понесли туда, где клир ученый ждал;
Клонились скорбно клобуки и римский кардинал,
Свершая службу и обряд, кадилом помавал.
Посланец радостную весть тулузцам передал,
Поведал, что в единый миг Симона Бог призвал,
И все решили, что Господь им милость даровал
И солнце Доблести взошло, коли погиб бахвал.

Объяла радость все сердца. Во храмы люд валил,
И всяк во здравие свечу возжег и засветил.
Весь город крики испускал и в барабаны бил,
И звон больших колоколов над Божьим миром плыл.
Вот так жестокий граф Монфор, что кровожаден был,
Как нехристь, камнем был убит и дух свой испустил."
http://gallardo.narod.ru/arhiv/alby/lessy.html

+2

16

Marion написал(а):

Эти правила были столь строги, что Совершенные не могли прикоснуться к представителю противоположного пола и должны были избегать ситуаций, когда они непроизвольно могли задеть лицо противоположного пола".

Это касалось, наверное, только духовенства. А миряне как? Они же должны были как-то размножаться. А то получается тупик. Они познали истину, и с ними она и уйдет из мира, если не будет у них потомства.

0

17

milka написал(а):

Они же должны были как-то размножаться.

Я не знаю, как у катаров, но у гностиков (непрямыми наследниками которых были катары) задача была как раз прекратить воспроизводство человеческих тел, дабы новые частицы Плеромы не оказывались в плену материи. Типа того, как-то так.

+1

18

milka написал(а):

Это касалось, наверное, только духовенства. А миряне как?

Не уверена, но кажется это было правило для всех. Потому что для них все, что имело отношение к плоти - было греховным. Если они хотели стать, как ангелы.
Еще им нельзя было есть пищу животного происхождения вообще.
И вот я думаю, а не их ли наследие все эти вегетарианские теории?  :canthearyou:  Там ведь тоже говорят, что тот, кто ест мясо - поступает плохо.

Отредактировано Marion (2011-05-26 18:35:12)

0

19

Вот, что пишут.

"Однако исследователи отмечают следующий парадокс. Да, взгляды катаров на мирскую жизнь были где-то даже более строгими, чем у католиков-монахов. Но одновременно в тех областях, где катаризм господствовал, светское общество и семья процветали.
В чем здесь тайна?
Тайна - в характере религии.
Церковь "первородного греха" и церковь "первородной непорочности"
В римском католицизме оправдание души строилось на ее формальной принадлежности к институциональной церкви. Однако церковь эта считалась христианской, а значит провозглашала абсолютный приоритет духа над плотью. Для большинства людей такого приоритета невозможно достигнуть своими силами. Этот факт вызывал невротическую реакцию: католики оказывались заложниками жестоких аскетических требований, следовать которым нереально. Отсюда - известные в средневековом католицизме случаи массовой религиозной экзальтации (нездоровый, невротический всплеск аскетических усилий) или формальное следование обрядам при общей подавленности спиритуальных устремлений.
Так закладывалась основа для тоталитарного сознания. Римская церковь создавала в обществе психологический стереотип "вечного неудачника" - тем самым укрепляя свои патерналистские позиции. Неудачник, конечно же, нуждается в авторитетном пастыре, который возьмет на себя проблему его спасения.
Совсем иначе было у катаров. Их аскетизм не был самодостаточным и не приводил ни к каким извращенным формам, потому что тема спасения не была для катаризма первичной. Первичной была тема любви.
Да, вера катаров констатировала несчастное положение человеческой души, скованной плотью, "темницей духа". Но, будучи истинными последователями Христа, катары верили в силу Его любви. Они имели положительный вектор духовного устремления, которого были лишены католики. И это накладывало особый отпечаток как на религиозную, так и на общественную жизнь.
Если католицизм того времени можно назвать религией "великого запрета", то катаризм являлся религией "великого разрешения". Религиозная идея Рима строилась на том, что человек - носитель первородного греха, от которого не сможет освободиться, пока Бог не освободит, а это будет только на Страшном суде (после которого большинство грешников все-таки отправится в ад). Катары, в отличие от этой пугающей доктрины, исповедовали веру в "первородное совершенство" человека. Грех - тяжелое, но не фатальное повреждение, причиненное ему дьяволом. Освободиться от него не только нужно, но и можно, и не "после Страшного суда", а лучше бы сейчас. И катары предлагали действенные методы и способы такого освобождения (о них - в следующем очерке).
Самое главное для нас - в этом различии. Католическая точка зрения заставляла опасаться человека (как носителя и источника скверны), ставить его где-то недалеко от дьявола и в конечном счете осуждать. Именно так, по версии Рима, относится к человеку Бог. Катары придерживались прямо противоположного: человека подобает любить и оправдывать несмотря ни на что. Помнить о его тайном божественном достоинстве и всячески способствовать проявлению последнего. Так действует, в понимании катаров, Бог любви.
Традиционное мнение о катарах базируется на "перекручивании", чрезмерном акцентировании одних их представлений в ущерб другим. Поэтому прежде чем говорить о духовных предпосылках огромного влияния катарской религии, уделим внимание фактам.
Вопреки клевете инквизиции, катаризм был в полном смысле слова семейной религией. В "еретическую веру" обращались целые кланы и поселения. Это касается как низшего сословия, так и аристократии. Вера быстро стала наследственной, "семейной традицией", по выражению А.Бренон. Исследователи отмечают очень мало случаев отдельных, изолированных верующих. "Только в некоторых случаях мы наблюдаем семьи, разделенные по религиозному признаку. Но такие случаи скорее исключение, чем правило. Очень часто происходит так, что одни и те же верования разделяют несколько или (чаще всего) большинство членов семьи, так что можно даже говорить о катарских семьях".
Удивительное явление, если учесть, что катары отрицали святость католического брака. Однако вполне понятное, если помнить, что превыше любых обрядов катары ставили любовь.
Добрые Люди (посвященные катары, следовавшие совершенному образу жизни) несли народу учение любви и распространяли вокруг себя ее обаяние. Именно это становилось главным мотивом всех их начинаний. Катары, конечно, очень любили рассуждать о том, что создателем и властелином этого несовершенного мира является дьявол. Но они всегда утверждали при этом: есть иной мир, мир любви. Он бесконечно превосходит "овечий загон" мира сего, в который "рекс мунди" ввергает все новые и новые души. Он достоин того, чтобы стремиться к нему - и он может быть достижим еще при этой жизни. Дело в том, что мир любви больше, безусловная власть любви сильнее жестоких законов века сего.
Аскетическая практика катаров была направлена именно на всемерное возгревание в душе божественной любви. Катарский Совершенный не походил на католического унылого аскета. Плодом его самоотречения было не ожидание "вечного спасения" в непонятной перспективе, а доброта и мягкость нрава, создававшие вокруг него притягательный ореол.
Именно это обстоятельство, эта видимая воочию плодотворность духовной жизни, была основным мотивом, заставлявшим людей вступать в общины катаров. Не случайно современные исследователи говорят о катаризме как о "доступной религии". Имеется в виду не доступность вероучения для темных необразованных крестьян, а доступность божественного одухотворения, которого не знала Римская церковь.
Семья и монастырь
Историки отмечают, что провинции, охваченные движением катаров, изобиловали монастырями. Городские и сельские обыватели превращали в монашеские обители собственные дома. Дети, выросшие в катарских семьях, охотно принимали обеты и уходили в общины. Но чаще бывало наоборот: сначала обращались в веру родители, а затем их примеру следовали дети и родственники.
Историки приводят множество фактов, потрясающих воображение.
"Мать и отец, довольно часто вместе, решают принять монашеские обеты. Намного реже встречаются случаи, когда отец один решает стать монахом. Хотя примеры жены, самостоятельно принимающей такое решение, встречаются чаще" (А.Бренон). При этом принятие обетов (в отличие от католической практики) вовсе не означает полного разрыва семейных связей. Ставший на путь совершенства не забывает своих ближних.
"У многих семей верующих... по крайней мере один близкий родственник принадлежал к катарскому клиру. Многие верующие признаются в том, что их мать, сестра или дядя были "еретиками", что означает служителями катарской Церкви".
"Из 388 жителей городка Сан-Мартин-Лаланд 158 были верующими, как женщинами, так и мужчинами. Из них 16 принадлежало к аристократии, 40 были богатыми горожанами, 16 - ремесленниками, 5 - слугами и 81 - скорее всего крестьянами. Еще 15 человек были Добрыми Мужчинами и Женщинами (т.е. принесшими обеты - Л.Б.): 2 из них принадлежало к аристократии, 9 - к богатым горожанам, 1 ремесленник и 3 крестьян. Пропорция мирян и монахов у катаров, таким образом, была 10:1, т.е. почти каждая семья имела хоть одного человека среди Добрых Людей".
"Уйдя от мирской жизни, диссидентские монахи и монахини - бабушки, дяди и часто тети -- живя в другом месте, тем не менее, продолжали играть активную роль в религиозной жизни своей семьи. Среди семьи совладельцев Ле-Ма-Сент-Пуэлль фактически каждый (сыновья, дочери, невестки и зятья, внуки, племянницы и племянники - за исключением одного из сыновей, ставшего католическим священником) регулярно виделись и приглашали к себе бывшую главу семьи Гарсенду и ее дочь Гайлларду, ставших Добрыми Женщинами. Они ели и беседовали с ними в общинном доме, где те жили, а Гарсенда даже на какое-то время оставляла свою общину, чтобы ухаживать за своим больным внуком...
Бабушки, принявшие обеты, нередко забирали с собой своих внучек и даже внуков, чтобы воспитывать их в своей вере...
Тети, очевидно, проявляли особую активность. Они нередко забирали с собой племянников и племянниц, которых воспитывали в общинах. Это подтверждается очень многими показаниями...
Без сомнения, в этом был также социальный и экономический смысл. Девочек кормили, поили и давали им крышу над головой катарские религиозные общины, а они помогали Добрым Женщинам. Это облегчало бремя семьи. В то же время они получали там "хорошее образование", как религиозное, так и общее. Тети не забирали их с собой для того, чтобы они проходили религиозное обучение неофитов: скорее, так поступали матери, принявшие монашеские обеты и забиравшие с собой дочерей" (А.Бренон).
В этих описаниях нет и намека на какую бы то ни было принудительность. Да, приводятся примеры семейных скандалов, когда катарские обеты желал принять один из супругов, а другой был явно против. Но число их было невелико. Гораздо чаще семьи составляли своего рода "внешний круг" общин Добрых Людей, находясь с ними в тесном симбиозе и служа друг другу.
Авторитет любви
На перечисленных примерах (а это лишь малая их часть) мы видим, что катарские посвященные в обществе Окситании пользовались исключительным авторитетом. Но это не был тоталитаристский авторитет католического клира, освященный абсолютизмом папы. Скорее, Добрые Люди были для народа как бы семейными старейшинами - такое положение в семье занимает добрый и мудрый старший член рода. Все могут прибегнуть к его совету или любовной поддержке, и он никому не откажет.
Это удивительно. Учитывая, что катарская Церковь проникла очень глубоко в общественную жизнь (едва ли не в каждой семье был представитель катарского клира), можно сказать, что присутствие этой Церкви в Окситании превратило все общество в единую семью.
"Фактически можно говорить о семейных связях с катарской Церковью и внутри этой Церкви. Эти связи были очень тесными, даже во времена репрессий. Сама структура катарской Церкви и ее деятельность ясно демонстрировали поощрение таких духовных связей и близости... Если кто-то решался избрать катарский вариант христианской веры, то это вовсе не приводило к разрыву социальных и эмоциональных связей с их семьями. Как целые семьи присоединялись к катарской Церкви, так и Церковь входила в семью" (А.Бренон).
Здесь нельзя не сказать о том громадном влиянии, которое истинная религия способна оказать на общественную жизнь. Сегодня католицизм (и не он один - то же можно сказать и о православии, и об исламе в тех странах, где эти религии являются распространенными) много говорит о проблеме семейных ценностей и о миссии религии в укреплении семьи. Но сейчас, как и тогда, эта миссия понимается исключительно как идеологически-обрядовое подкрепление, так сказать, высшая санкция со стороны церковного авторитета. Но кто в нынешнем секулярном обществе нуждается в подобной санкции?
Катары действовали иначе. Они не признавали права Церкви на авторитетное санкционирование чего бы то ни было. Это, говорили они, инструмент из арсенала "князя мира". Добрые Люди исповедовали духовный подход. Они личным примером создавали в обществе эмоциональную атмосферу, которая сама по себе поощряла крепость семейных уз.
Святость семьи, таким образом, базировалась не на догматическом постановлении, а на понимании, что семья - такое же место проявления божественной любви, что и любая сторона жизни Доброго Человека. Вся его жизнь подчинена действенному восприятию этой любви. И когда она является, она наполняет собой и семью, и весь мир - который также превращается в единую семью, связанную доверительными эмоциональными узами.
Такой подход исключал всякое проявление ксенофобии и религиозного фундаментализма*). История свидетельствует, что нередко в рамках одной семьи уживались катарские посвященные и ортодоксальные католики. И не первые, а именно вторые в этом случае являлись инициаторами конфликтов на почве религиозной розни.
Вообще надо сказать, что катары относились к католикам гораздо более толерантно, чем католики к катарам. Эта позиция вытекала из духа их учения.
Катары считали, что плоть греховна, но все души созданы благими. Как дьявол является клеветником человеческих душ, так Бог является их оправдателем, и в эсхатологической перспективе последнее слово останется за Богом. А это означает, что рано или поздно все души будут спасены - даже если в данное время они, попав под воздействие "князя тьмы", исповедуют его ложную веру. Пейре Отье (катарский Совершенный, сожженный инквизиторами в Тулузе в 1310 г.) даже о своих палачах говорил, что их ожидает спасение. "Они скрыли послание Евангелия, в том числе и от самих себя. Но когда-нибудь они его откроют, как это было со св. Павлом".
Католические аскеты жили в богосотворенном мире, населенном ужасными грешниками, слугами дьявола. Катары воспринимали мир иначе: сотворенный дьяволом, он, однако, населен Божьими душами, воплощенными ангелами.
Такая добрая позиция создавала благоприятный общественный климат в тех регионах, где получал распространение катаризм, и в свою очередь привлекала новых последователей в катарскую Церковь.
Благородная вера Добрых Людей
Все это объясняет, почему катаризм пользовался такой устойчивой поддержкой в обществе. Лишь целое столетие упорной и жестокой борьбы позволило папству сломить его. Люди, близко знакомые с катарами, попросту любили их. Папский престол и мечтать не мог о подобном отношении к себе.
Дело в том, что катарство (опять же, в отличие от Рима) было честной религией. Катарские посвященные учили тому, что знали на собственном опыте. Сами не вели двойной жизни и никого к ней не принуждали. Их религия заключалась не в исповедовании догматов (весьма далеких от повседневной жизни и никак ее не питающих), а в экзистенциальной практике, которую каждый мог ощутить на себе, придя в катарскую общину".
© Copyright Sergeant
Катары, общество и семья в 12-13 вв.

Короче говоря, главным для них была любовь. В секту вступали семьями, мясо, рыбу, сыр не ели. Мир считали адом. И при этом таки убивали северян.
Страшные люди.

Отредактировано Marion (2011-05-26 18:46:23)

+3

20

И еще точнее оттуда же.

..."Для позиции катаров в этом отношении не существует односложного определения. Они не благословляли супружеские отношения, но и не порицали их. Вероучение катаров утверждает, что деторождение - дьявольская уловка, умножающая число "ангелов, ввергнутых в темницу плоти". Но на практике никто не запрещал молодым людям жениться и не разрушал уже сложившихся семей. Как было показано выше, родственнические узы даже укреплялись с принятием катарской религии, приобретая новое измерение и новые эмоциональные краски.
В целом, существование семьи в катарской Церкви можно описать так. Молодые люди, чувствующие взаимную любовь и влечение, могли сочетаться между собой. Следовало супружество и (часто многочисленные) дети. Вырастив и воспитав их, супруги со спокойной душой обращались к спасению своей души. Один из них (а чаще оба) приносили обеты, давая друг другу "разрешение" от супружеского долга, и вступали в общину, становясь Добрыми Людьми (а со временем и Совершенными). При этом связь с детьми не разрывалась. Те были свободны сами решать свою судьбу. Кто-то оставался в миру, создавая новые семьи. Многие, следуя примеру родителей, становились монахами. Возникала поразительная общность духовных и мирян: монахи часто жили в гуще людей, иногда в одном доме. Но это не создавало никаких проблем ни для тех, ни для других.
Даже самое сильное распространение катаризма никогда не ставило под угрозу демографическую ситуацию, утверждают историки. Влияние катаризма сказывалось в другом: существовавшие семьи были очень крепки. Их члены были верны друг другу не только в повседневной жизни: известна масса случаев, когда семьи, исповедовавшие "еретическую веру", вместе восходили на инквизиторский костер, сохраняя любовь и верность даже в смерти".

Полный текст можно прочесть здесь, например.
http://zhurnal.lib.ru/s/sergeant/05virginity.shtml

+3

21

Спасибо. Загрузилась. Все-таки, можно было им плодиться, а потом отрекаться от мира. И в их проповедь добра и любви не верю. Какие-то они блаженные все получаются. Хотя, да, вера творит чудеса, но все равно трудно представить.
А почему католическая церковь в них видела врагов совершенно понятно.  А вообще религиозные войны в рамках одной религии это ужас.  :'(

0

22

milka написал(а):

И в их проповедь добра и любви не верю.

Мне кажется, что автор той статьи попросту пристрастен. Это часто встречающееся явление: берётся некая доктрина или группировка, подвергавшаяся гонениям со стороны "официальной религии" или "представителей власти" и начинает идеализироваться в противовес гонителям (которые, разумеется, носители всего самого злобного, что есть на свете).

0

23

Катаров жалеет большинство авторов, которые занимаются исследованием этого вопроса. При этом очень редко когда кто - то по - настоящему пытается понять, насколько они были опасны с этой своей
еретической святостью. И тем более редко кто сочувствует "злобным
оккупантам" севера.  :glasses:

0

24

...

Отредактировано Marion (2011-07-31 13:50:20)

0

25

Краткая история альбигойских войн и первой инквизиции

Исторические предпосылки событий

В XII - начале XIII века феодальное общество некоторых стран европейского Юга (Лангедок или Окситания, Каталония и Северная Италия) было не очень похоже на «классический феодализм» северофранцузских земель. Многие города здесь обладали широкими правами самоуправления, которое осуществлялось представителями городской знати и свободных горожан. Представители трёх сословий средневекового общества жили в гораздо более близком соседстве друг с другом, чем это имело место во многих других странах Европы. Сложная система местных феодальных отношений, когда один владетель зачастую держал владения от нескольких сюзеренов, а земли большей части дворянства активно дробились из-за отсутствия майората, приводила к невозможности установления сильной центральной власти. В этих условиях сформировалось особенное общество – с представлением о равенстве человеческого достоинства всех вежественных и добродетельных людей (paratge), с гораздо менее выраженными, как следствие, межсословными рамками, значительной свободой в области личной жизни, традицией религиозной и национальной терпимости.

Неудивительно, что именно на Юге, особенно в Лангедоке (Окситании) получили распространение религиозные движения, чьи взгляды были отличны от тех, которые провозглашала римская церковь. Здесь находили убежище и свободомыслящую аудиторию последователи Петра Вальдо (вальденсы) и целого рада других учений. Но наиболее известным религиозным движением на Юге были так называемые «катары» (прозвище, данное им их противниками) или «добрые христиане», как они себя называли. «Добрые христиане» представляли направление дуалистического христианства, родственного восточным богумилам. Последние даже образовывали с катарами единую церковную организацию. Катары отвергали большую часть Ветхого Завета, признавая лишь Евангелие, некоторые произведения пророков и ряд христианских апокрифов. Они учили, что человеческие души пленены в материальном мире, созданном злым духом, но могут освободиться от власти демона и соединиться с Богом с помощью особого таинства – консоламентум. Те, кто прошёл это таинство, «добрые мужчины» и «добрые женщины», образовывали священство у катаров, те же, кто разделял их веру, но не возлагал на себя строгие обеты «добрых людей», именовались «верными». Добрые Люди (ещё одно самоназвание катаров) пользовались большим моральным и религиозным авторитетом не только у своих последователей, но и у католического населения Юга благодаря аскетическому образу жизни («апостольской бедности») и тому, что своим трудом добывали себе пропитание. Кроме того, важным в распространении их взглядов было то, что они проповедовали на родном языке паствы и переводили на него Евангелие.

Ещё при папе Григории VII руководство католической церкви вступило на путь всемерного укрепления своего не только религиозного, но и мирского могущества. В этой ситуации отношение руководства церкви к неортодоксальным религиозным движениям становилось всё более непримиримым. Если в XI – начале XII веков преследования за ересь были частной инициативой представителей духовной или светской власти в различных местах, то в дальнейшем они постепенно превращались в систему. Так, III Латеранский собор (1179 год) уже позволял епископам и архиепископам требовать у светских властей принудительных мер по борьбе с еретиками и их защитниками. Наибольшего развития эта тенденция достигла при папе Иннокентии III, вступившем на свой престол в 1198 году. Папский легат Петр де Кастельно был направлен ко двору сильнейшего из лангедокских властителей, графа тулузского Раймона VI, с целью принудить его к принятию мер против еретиков. Однако требования легата действия не возымели, он вступил в конфликт с графом, и в 1207 году отлучил его от церкви. В 1208 году Петр де Кастельно был убит во владениях графа тулузского. Убийца его остался неизвестен, но Иннокентий III обвинил в нём Раймона VI и провозгласил крестовый поход против южных государей как покровителей ереси – первый в истории Европы крестовый поход против христианских стран и владык.

Крестовые походы и завоевание Окситании

Объединённое войско крестоносцев вступило в окситанские земли в 1209 году. Граф тулузский Раймон VI, испугавшись оказаться мишенью похода, принёс покаяние перед церковью и формально присоединился к крестоносцам. По этой причине первый удар был направлен против владений виконта Безье и Каркассона, Раймона-Роже Тренкавеля. Первым крупным городом на пути крестоносцев был Безье. Горожанам предъявили ультиматум с требованием выдать проживающих в городе еретиков, на что они ответили решительным отказом. После неудачной вылазки безьерцев крестоносцы ворвались в город и учинили в нём резню, перебив большую часть населения. После взятия Безье крестоносцы подступили к Каркассону. Виконт Тренкавель договорился с ними о выходе горожан из Каркассона и оставлении врагу только самого укреплённого города с замком. На время переговоров и выполнения условий он остался в лагере крестоносцев заложником, но после ухода жителей Раймон-Роже не был отпущен, а был заключён в тюрьму собственного замка, где три месяца спустя скончался.

Боевые действия продолжались ещё несколько лет. В ходе их избранный предводителем крестоносцев граф Симон де Монфор взял несколько сильных крепостей и нанёс южанам ряд чувствительных поражений. Взятие городов сопровождалось расправой над захваченными еретиками, прежде всего, катарами и участниками окситанского сопротивления. Так, при взятии Минерва было сожжено сто сорок катаров; после взятия Лавора сожжено около четырёхсот человек, взятые в плен рыцари, защищавшие замок, повешены, а госпожа замка, Гирауда де Лаурак, живьём завалена камнями в колодце. В захваченных землях устанавливались северофранцузские обычаи, вводился налог в пользу папского престола, а также принимались меры к укреплению власти завоевателей. Так, в одном из статутов города Памье, принятых по настоянию Симона де Монфора, наследницам местных владений запрещалось вступать в брак с местными дворянами без согласия графа.

Избежав первого удара крестоносной армии, тулузский граф Раймон VI в дальнейшем возглавил сопротивление завоевателям. Он заключил родственный и политический союз с королём Арагона Педро по прозвищу Католик, отличившимся в войнах против мусульман. Педро Арагонский сперва пытался заступиться за Раймона перед папским престолом, а затем выступил против Симона де Монфора с оружием в руках. В битве при Мюре, когда враждебные армии встретились, Педро Арагонский сражался лично в центре боевого порядка и погиб в рукопашной. Известие о его гибели вызвало панику в рядах тулузцев и арагонцев, и они бежали с поля битвы.

Однако и после поражения южан при Мюре сопротивление не прекратилось. Многие города, при приближении крестоносцев признававшие власть завоевателей, восставали, как только главные силы врага покидали окрестности. Крупнейшим успехом южан стало тулузское восстание 1217 года. Несмотря на то, что крепостные стены Тулузы и часть городских кварталов были разрушены Симоном де Монфором при покорении города, горожане построили новые укрепления и отважно обороняли их. В 1218 году в одном из боёв под стенами города камень из городской катапульты убил и самого предводителя крестоносцев. После его смерти первый альбигойский поход потерпел крах.

Новый крестовый поход на Юг (1226 год) возглавил король Франции Людовик VIII. Страна, разорённая длительными войнами, уставшая от борьбы, не нашла в себе сил для того, чтобы сопротивляться королевской армии, тем более, что король французский имел куда больше сил и возможностей для войны, чем сборное ополчение крестоносцев. Часть хорошо укрепленных, находившихся в труднодоступных местах замков сохранила независимость, но большая часть Окситании попала под власть короля. Рыцари, обвинённые в покровительстве еретикам, становились изгнанниками – «файдитами»; многие из них продолжали партизанскую борьбу с завоевателями. На покорённой территории вновь стали вводится французские законы, заработал новый религиозный трибунал – инквизиция, который занимался теперь систематической охотой на еретиков. Светским властям вменялось в прямую обязанность поддерживать деятельность инквизиторов.

В начале 1240-х годов в Окситании вспыхнули восстания, направленные против новых духовных и светских властей. Вождями восстания стали Тренкавель-младший и Раймон VII, сын Раймона VI. Сигналом к массовому движению стала расправа рыцарей и солдат из гарнизона крепости Монсегюр над инквизиторской миссией вблизи города Авиньонет. Однако королевская армия подавила восстание. Раймон VII был вынужден покориться королю, а после почти годовой осады был взят Монсегюр. Свыше двухсот катарских верующих, нашедших временное убежище в крепости, были сожжены победителями на костре. В 1255, через 11 лет после падения Монсегюра, сдался Керибюс – последний из независимых окситанских замков.

Деятельность инквизиции и уничтожение катарской церкви

Ещё до начала альбигойских крестовых походов католические проповедники Доминик и Франциск создали нищенствующие проповеднические ордена с целью возродить престиж католической церкви в глазах мирян. Именно в руки этих орденов (прежде всего, доминиканского) уже после смерти их основателей папская курия передала руководство созданным религиозным трибуналом – инквизицией. В обязанности инквизиции входил розыск и обличение еретиков с последующей передачей их светской казни для наказания. Материалы допросов и принудительных исповедей использовались инквизиторами как основные источники информации, и в ряде случаев допросу и следствию могло подвергаться всё население округи или населённого пункта.

Деятельность инквизиции во многих местах вызывала недовольство населения, как разделявшего идеи неортодоксальных религиозных движений, так и католического, связанного с еретиками узами родства, дружбы или соседства. Тем более что покровительство еретикам и их укрывательство грозило преследованием и католикам. Окситанское население прозвало инквизицию Несчастьем, и, как могло, боролось против неё. Неудивительно, что первой мишенью восставших в 1240 году стали именно инквизиторы. После гибели этой миссии, последующие инквизиторы передвигались по Окситании под защитой солдат. В других случаях сопротивление приобретало пассивный характер: так, жители одного из округов поголовно утверждали, что не знают ни одного еретика в окрестностях, и длительное время эта местность считалась очищенной от ереси. Лишь значительно позже инквизиция смогла выяснить, что на самом деле там скрывалось немало еретиков.

Деятельность новых церковных властей сопровождалась не только религиозными преследованиями, казнями, эксгумацией и сожжением останков уже умерших еретиков, разрушением их домов, но и усилением церковно-феодального гнёта. Так, благодаря протоколам инквизиции до нас дошло высказывание деревенского старосты: «Чем сжигать еретиков, лучше было бы сжечь инквизитора Фурнье, ибо он требует десятину от приплода ягнят или карнеляж». Крупным выступлением против инквизиторской миссии стало возмущение горожан Каркассона – так называемое «каркассонское безумие» (1295 - 1305 годы). Однако оно окончилось неудачей, многие предводители восстания были казнены. Католический монах-францисканец Бернар Делисье выступал перед народом с проповедями против инквизиции и даже пытался добиться у короля Франции её запрета. Однако он был заключён в тюрьму, где и скончался.

Катарская церковь, пережив тяжёлый удар из-за массовых казней во время крестовых походов, начала было восстанавливаться, когда на неё обрушилась менее кровопролитная, но куда более целенаправленная деятельность инквизиции. Значительное количество проповедников, «добрых мужчин» и «добрых женщины» были казнены после подавления восстания 1240-х годов. Однако в конце XIII – начале XIV веков церковь катаров переживала кратковременный период возрождения. Тайные проповеди, посвящение новых Добрых Людей, симпатия к ним местного населения при сохранившейся неприязни к власти «клириков и французов» привели к распространению катаризма, преимущественно среди крестьян. Но этот последний порыв был уничтожен инквизицией. Один за другим уцелевшие Добрые Люди были выслежены и сожжены на кострах. В 1321 году был казнён последний из катарских священнослужителей Лангедока – Гийом Белибаст, выданный инквизиции её тайным агентом, внедрённым в окружение Белибаста. Вскоре в Западной Европе не осталось катаров. Их церковь существовала ещё некоторое время в Боснии, но в XV веке, после турецкого завоевания, исчезла и там.

Историческое значение событий

Наибольшую пользу от завоевания Окситании получили короли Франции, надёжно присоединив к своим владениям обширные и богатые области, ранее лишь частично и формально подчинённые им. Руководителям католической церкви удалось добиться уничтожения одного из наиболее распространённых на Юге диссидентских движений – катаризма. Однако в дальнейшем светская власть, которую папы привлекли для решения своих задач, всё больше руководствовалась собственными политическими приоритетами. Идея верховной власти папы римского над Европой не получила осуществления.

Для Европы события на юге Франции и севере Италии в период с начала XIII по начало XIV веков означали становление новой системы отношений между мирянами и руководством церкви. В эту систему были введены преследования за веру, поддерживать которые вменялось в моральную и религиозную обязанность и светским властям, и простым людям. Каралась не только ересь или выступление против церковного руководства (как у францисканцев-спиритуалов), но и любое покровительство ей, содействие еретикам и их укрывательство. Альбигойские крестовые походы стали первыми крестовыми походами против христианских государей и их подданных и первыми, но далеко не последними, внутриевропейскими религиозными войнами. Несколько церковных соборов объявили о запрете для мирян толковать или переводить на национальные языки Священное Писание.

Наконец, была практически уничтожена та своеобразная цивилизация, которая сложилась к началу XIII века на юге Европы. Вольности некоторых городов были отменены или значительно урезаны, в законодательстве и новых обычаях возобладало французское влияние, оказались утраченными традиции национальной и религиозной терпимости, свойственные южному обществу. Впоследствии и родной язык местного населения, «ок», стал постепенно вытесняться французским.

Использованная и рекомендуемая литература

1. Гильем Тудельский. Песнь об альбигойском крестовом походе. М., «Квадрига», 2010. (Издание содержит лишь первую часть «Песни», но зато снабжено очень обширным и качественным историческим комментарием и объёмными вводными статьями о периоде альбигойских войн и о церкви катаров).
2. Ладюри Ле Руа. Монтайю, окситанская деревня (1294 – 1324). Екатеринбург, Изд-во Уральского университета, 2001. (Содержит собранную на основании протоколов инквизиции информацию о социальной и религиозной жизни сельской местности в Окситании на рубеже XIII – XIV веков).
3. Мадоль Ж. Альбигойская драма и судьбы Франции. СПб, «Евразия», 2000.
4. Ольденбург З. Костёр Монсегюра. СПб, «Алетейя», 2001.
5. Осокин Н.А. История альбигойцев и их времени. М., «АСТ», 2003.

Кроме того, значительное количество интересных материалов (в основном, переводы современных французских историков катаризма) содержится в Живом Журнале:
http://credentes.livejournal.com/

Первоначально обзор был размещён по адресу:
http://error-lapsus.livejournal.com/563396.html

+8

26

Эррор Ляпсус, спасибо за статью.

Эррор Ляпсус написал(а):

В 1208 году Петр де Кастельно был убит во владениях графа тулузского. Убийца его остался неизвестен

Если верить Ольденбург, убийцей был кто-то из свиты графа. То есть, "неизвестность" там была, скорее всего, специально и тщательно организованная. :)

0

27

Клаус Штертебеккер написал(а):

Если верить Ольденбург, убийцей был кто-то из свиты графа. То есть, "неизвестность" там была, скорее всего, специально и тщательно организованная.

Вот именно по Ольденбург я сейчас не помню, надо пересмотреть.
Но вообще говоря, человеку, не являющемуся широко известной личностью и желающему скрыться, тогда было гораздо легче остаться неизвестным. Фотороботов-то не было :)

0

28

Эррор Ляпсус написал(а):

Но вообще говоря, человеку, не являющемуся широко известной личностью и желающему скрыться, тогда было гораздо легче остаться неизвестным. Фотороботов-то не было :)

Даже и системы Бертильона не было. :) Как вообще можно работать в таких условиях? :)

0

29

На случай, если кому-то интересны не только академические источники по проблеме :)

Подборка сетевых дискуссий о катаризме:

В ЖЖ:
http://credentes.livejournal.com/2636.html
http://credentes.livejournal.com/6294.html
http://credentes.livejournal.com/31566.html
http://raimon-lo-fol.livejournal.com/22745.html
http://edgar-leitan.livejournal.com/26164.html
http://edgar-leitan.livejournal.com/26469.html
http://alan-christian.livejournal.com/280776.html
http://community.livejournal.com/ru_mid … 85457.html
http://ycnokoutellb.livejournal.com/122453.html (ну, это, положим, просто холивар был)
http://pereille.livejournal.com/100138.html
http://myrngwaur.livejournal.com/437598.html
http://myrngwaur.livejournal.com/441079.html
http://myrngwaur.livejournal.com/471733.html
http://myrngwaur.livejournal.com/473617.html
http://myrngwaur.livejournal.com/478763.html
http://alan-christian.livejournal.com/377715.html

И на форуме "Евангелие":
http://www.evangelie.ru/forum/t15537.html

0

30

Альбигойская драма и судьбы Франции.
http://avaxhome.ws/ebooks/history_milit … drama.html

+1