SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Средневековая медицина>>

Сообщений 1 страница 30 из 60

1

МЕДИЦИНА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ

Текст: Жак ле Гофф, "Цивилизация средневекового Запада"
Средневековый мир находился на грани вечного голода, недоедающий и употребляющий скверную пищу...
Отсюда брала начало череда эпидемий, вызываемых потреблением непригодных в пищу продуктов. В первую очередь это наиболее впечатляющая эпидемия «горячки» (mal des ardents), которую вызывала спорынья (возможно, также и другие злаки); эта болезнь появилась в Европе в конце Х в.
Как рассказывает хронист Сигеберт Жамблузский, 1090 г. «был годом эпидемии, особенно в Западной Лотарингии. Многие гнили заживо под действием «священного огня», который пожирал их нутро, а сожженные члены становились черными, как уголь. Люди умирали жалкой смертью, а те, кого она пощадила, были обречены на еще более жалкую жизнь с ампутированными руками и ногами, от которых исходило зловоние».
Под 1109 г. многие хронисты отмечают, что «огненная чума», «pestilentia ignearia», «вновь пожирает людскую плоть».
В 1235 г., согласно Винценту из Бове, «великий голод царил во Франции, особенно в Аквитании, так что люди, словно животные, ели полевую траву. В Пуату цена сетье зерна поднялась до ста су. И была сильная эпидемия: «священный огонь» пожирал бедняков в таком большом числе, что церковь Сен-Мэксен была полна больными».
Появление на Западе спорыньи, частый голод и горячка, вызывающие конвульсии и галлюцинации, деятельность антонитов, рвение участников народного крестового похода - здесь целый комплекс, где средневековый мир предстает в тесном переплетении своих физических, экономических и социальных бед с самыми неистовыми и одновременно одухотворенными реакциями. Изучая характер питания и роль чуда в средневековой медицине и духовной жизни, мы каждый раз вновь обнаруживаем эти сплетения невзгод, необузданности и высоких порывов, из которых складывалось своеобразие средневекового христианства в глубине его народных слоев. Ибо средневековый мир, даже оставляя в стороне периоды чрезвычайных бедствий, был обречен в целом на множество болезней, которые объединяли физические несчастья с экономическими трудностями, а также с расстройствами психики и поведения.
Плохое питание и жалкое состояние медицины, которая не находила себе места между рецептами знахарки и теориями ученых педантов, порождали страшные физические страдания и высокую смертность. Средняя продолжительность жизни была низка, даже если попытаться определить ее, не принимая в расчет ужасающую детскую смертность и частые выкидыши у женщин, которые плохо питались и были вынуждены тяжело работать.
В современных индустриальных обществах средняя продолжительность жизни составляет около 70—75 лет, тогда как в средние века она никоим образом не должна была превышать 30 лет. Гильом де Сен-Патю, перечисляя свидетелей на процессе канонизации Людовика Святого, называет сорокалетнего мужчину «мужем зрелого возраста», а пятидесятилетнего - «человеком преклонных лет».
Физические дефекты встречались также в среде знати, особенно в Раннее Средневековье. На скелетах меровингских воинов были обнаружены тяжелые кариесы - следствие плохого питания; младенческая и детская смертность не щадила даже королевские семьи. Людовик Святой потерял несколько детей, умерших в детстве и юности. Но плохое здоровье и ранняя смерть были прежде всего уделом бедных классов, которых феодальная эксплуатация заставляла жить на крайнем пределе так, что один плохой урожай низвергал в пучину голода, тем менее переносимого, чем более уязвимы были организмы. Мы покажем ниже, в главе о чудесах, роль святых целителей. Набросаем здесь лишь печальную картину самых серьезных средневековых болезней, связь которых с недостаточным или некачественным питанием очевидна.
Самой распространенной и смертоносной из эпидемических болезней Средневековья был, конечно же, туберкулез, соответствующий, вероятно, тому «изнурению», «languor», о котором упоминает множество текстов.
Следующее место занимали кожные болезни - прежде всего ужасная проказа, к которой мы еще вернемся. Но и абсцессы, гангрены, чесотка, язвы, опухоли, шанкры, экзема (огонь св. Лаврентия), рожистое воспаление (огонь св. Сильвиана)— все выставляется напоказ в миниатюрах и благочестивых текстах. Две жалостные фигуры постоянно присутствуют в средневековой иконографии: Иов (особо почитаемый в Венеции, где имеется церковь Сан Джоббе, и в Утрехте, где построили госпиталь св. Иова), покрытый язвами и выскребывающий их ножом, и бедный Лазарь, сидящий у дверей дома злого богача со своей собакой, которая лижет его струпья: образ, где поистине объединены болезнь и нищета.
Золотуха, часто туберкулезного происхождения, была настолько характерна для средневековых болезней, что традиция наделяла французских королей даром ее исцеления.
Не менее многочисленными являлись болезни, вызванные авитаминозом, а также уродства. В средневековой Европе было великое множество слепцов с бельмами или дырами вместо глаз, которые позже будут блуждать на страшной картине Брейгеля, калек, горбунов, больных базедовой болезнью, хромых, паралитиков.
Другую впечатляющую категорию составляли нервные болезни: эпилепсия (или болезнь св. Иоанна), танец святого Ги; здесь же приходит на память св. Виллиброд, который был в Эхтернахе в XIII в. патроном Springprozession, пляшущей процессии на грани колдовства, фольклора и извращенной религиозности. С горячечной болезнью мы глубже проникаем в мир расстройства психики и безумия. Тихие и яростные безумства лунатиков, буйно помешанных, идиотовв отношении к ним Средневековье колебалось между отвращением, которое старались подавить посредством некоей обрядовой терапии (изгнание бесов из одержимых), и сочувственной терпимостью, которая вырывалась на свободу в мире придворных (шуты сеньоров и королей), игры и театра. Праздник дураков подготовил разгул Ренессанса, где повсюду, от «Корабля дураков» до комедий Шекспира, резвились безумцы, до тех пор пока в век классицизма на них не обрушились репрессии и они не оказались в больницах-тюрьмах, в том «великом заточении», которое было открыто Мишелем Фуко в его «Истории безумия».
А у самых истоков жизни — бесчисленные детские болезни, которые пытались облегчить множество святых покровителей. Это целый мир детских страданий и невзгод: острая зубная боль, которую успокаивает св. Агапий; конвульсии, которые лечат св. Корнелий, св. Жиль и многие другие; рахит, от которого помогают св. Обен, св. Фиакр, св. Фирмин, св. Маку; колики, которые также лечит св. Агапий в компании со св. Сиром и св. Германом Оссерским.
Стоит поразмыслить над этой физической хрупкостью, над этой психологической почвой, пригодной для того, чтобы на ней внезапно расцветали коллективные кризисы, произрастали телесные и душевные болезни, религиозные сумасбродства. Средневековье было по преимуществу временем великих страхов и великих покаяний — коллективных, публичных и физических. С 1150 г. вереницы людей, несущих камни для постройки кафедральных соборов, периодически останавливались для публичной исповеди и взаимного бичевания. Новый кризис в 1260 г.: сначала в Италии, а затем в остальном христианском мире неожиданно появились толпы флагеллантов. Наконец, в 1348 г. великая эпидемия чумы. «Черная смерть», стимулировала галлюцинирующие процессии, которые будут воссозданы современным кинематографом в фильме Ингмара Бермана «Седьмая печать». Даже на уровне повседневной жизни полуголодные, дурно питающиеся люди были предрасположены ко всем блужданиям разума: снам, галлюцинациям, видениям. Им могли явиться дьявол, ангелы, святые. Пречистая дева и сам Бог.

+1

2

Помнится, зашел как - то у нас разговор о чуме, так вот, что оказалось...

История человечества насчитывает три пандемии бубонной чумы (от греч. bubon – «опухоль в паху»), одной из которых была «чума Юстиниана». В 542 году болезнь появилась в Египте, откуда распространилась вдоль северного берега Африки и в Западной Азии. Из Сирии, Аравии, Персии и Малой Азии эпидемия перекинулась на Константинополь, быстро приняла опустошительный характер и не оставляла город в течение нескольких лет. От болезни ежедневно умирало 5 – 10 тысяч человек; бегство только способствовало распространению инфекции. В 543 году вспышки чумы отмечены в Италии, Галии, в селениях левого берега Рейна, а в 558 году «черная смерть» вернулась в Константинополь. Впоследствии чума появлялась регулярно, почти каждое десятилетие, нанося огромный ущерб европейским государствам.

Это первая, стало быть.
Источник: Елена Грицак. Популярная история медицины. С 14.

Отредактировано Marion (2008-10-04 23:36:50)

+1

3

А вот о больницах (оттуда же).

Первые лечебные учреждения в Европе

   "Появление первых больниц, как и развитие больничного дела в средневековой Европе, связано с монастырями. Обители возникли вследствие трудностей жизни египетских монахов-пустынников. Их родоначальник Антоний Великий (250 – 355 годы) в приступе религиозного фанатизма раздал все свое имущество и поселился в гробнице, а потом долго жил в пещере среди развалин, на берегу Нила. Пробыв около 20 лет в уединении, ушел еще дальше, обосновавшись на берегу Красного моря. Вокруг жилища отшельника постоянно толпились многочисленные подражатели.
   После смерти учителя новоявленные пустынники назвали себя анахоретами и сначала бродили в одиночестве. Тяготы жизни вынудили странников объединиться. Так в 320 году появился первый монастырь, называемый тогда киновией (от греч. kinovios – «общая жизнь»). Вскоре подобные заведения появились в Палестине, Сирии и других провинциях империи. Вдали от мирской суеты монахи смогли наладить образцовый быт, на досуге занимаясь делами духовными: читали, переписывали и переводили древние рукописи. В трудные для государства годы, во время войн, эпидемий, монастыри оставались оазисами мира и спокойствия. В Средние века европейские монастыри являлись крупными землевладельцами и походили на цитадели. Они способствовали распространению грамотности, книжного дела.().
   Если в первые годы существования монастыри предоставляли кров и пищу редким странникам, но постепенно больных и калек стали принимать в специальных помещениях. Гостевые кельи исподволь преобразовались в приюты, прообразы будущих больниц. В Палестине они получили название ксенодохии (от греч. xenos – «гость», dochio – «сосуд»). Статус монастырских приютов утвердил известный церковный деятель, епископ Василий Кесарийский. Составленный им «Устав киновитских общин» распространялся на все европейские страны, в том числе и на Киевскую Русь.
   Отец Василий основал первую христианскую больницу, построенную в Кесарии в 370 году. Возведенная по типу небольшого города лечебница «Basilea» принимала 20 – 30 пациентов, причем больные расселялись по домикам в соответствии с типом заболевания. На территории кесарийской больницы находилась первая в Европе колония прокаженных. Примерно в то же время действовала крупная лечебница в Севастии, на западных землях Армении. Служители больницы не отказывали в помощи всем нуждающимся, принимая бродяг, городских нищих, иностранцев, калек и умирающих старцев.

Наиболее организованный лечебный комплекс работал в Константинополе, на территории монастыря Пантократора. Больница была учреждена в XII веке по желанию императора Иоанна II Комнина. Пациенты располагались в 5 отделениях, рассчитанных на 10 мест каждое. Многочисленный штат позволял обеспечить круглосуточный уход за роженицами, лежачими больными и принимать приходящих. Специалистов готовили на месте, обучая персонал в монастырской школе. Каждое стационарное отделение обслуживали два врача-хирурга и несколько помощников, работавших в две смены. Медики состояли на государственной службе, получая жалованье деньгами или продуктами. Кроме того, они имели льготы в виде бесплатного жилья и лошадей. Однако частное врачевание им запрещалось.
   В Западной Европе монастырские лечебницы, подобные палестинским, назывались «Божьи дома» и были открыты в Риме (420 год), Лионе (542 год), Париже (641 год); затем появились в Германии, Англии, Нидерландах. Как правило, больницы устраивались на пути следования паломников в Иерусалим. Лечение здесь непременно сопровождалось исповедью, молитвами и постом, то есть здоровье телесное обреталось одновременно со спасением души. Вместе с тем монахи не отказывались от применения лекарственных средств, таким образом накапливая определенный опыт врачевания.

   Помимо больниц монашеских, в Средневековье существовала другая форма клинического обслуживания, так называемые орденские госпитали. Духовно-рыцарские и монашеские ордена получили распространение в начале XI века. Их создавали для упрочения положения владений крестоносцев в Палестине. Первым из таких организаций стал орден госпитальеров (иоаннитов). Его основателем считается провансальский рыцарь Герард. Орден сформировался на основе странноприимного дома – госпиталя (от лат. hospitalis – «гостеприимный») в Иерусалиме. Вначале рыцари ордена занимались тем, что давали приют, пищу и уход заболевшим или раненым странникам, приезжавшим из Европы поклониться Гробу Господню. Второй госпиталь возник по инициативе французского короля Карла Великого, получив наименование в честь святой Марии Латинской и девиз – «поддерживать всех христиан, говорящих по-романски». В том же столетии госпитальеры построили странноприимные дома в городах, откуда чаще всего выходили паломники: в Мессине, в итальянском городе Барии, Марселе. В Константинополе начал действовать госпиталь Святого Симеона. Прибежища странников строились недалеко от гаваней, на перекрестках дорог, на центральных городских площадях. По идее Герарда, оказывая путникам необходимую помощь в «…слабости, болезнях и невежестве», монахи избавляли Палестину от скопления людей, что являлось профилактикой эпидемий.
   Госпитали утратили патриотический характер в 1070 – 1080 годах, когда итальянский торговец Панталеоне Мауро организовал в Антиохии и Иерусалиме приюты для своих соотечественников. После завоевания города крестоносцами этот дом присоединился к госпиталю Герарда, образовав огромный больничный комплекс. В конце XII века госпиталь обслуживал одновременно более 1500 больных; в нем имелось отделение для рожениц, приют для сирот. Благотворители поставляли в Иерусалимский дом одеяла, ткани, перевязочный материал, плащи, продукты...."

Отредактировано Marion (2008-10-04 23:45:06)

+5

4

Marion написал(а):

Это первая, стало быть.

Брр ..кошмарная болезнь..а все от грязи.. от нее.. крысы и отсутствие гигиены

0

5

Greamreaper написал(а):

Брр ..кошмарная болезнь..

Да уж...а в 14 веке в Англии была "потница"...не лучше.. o.O  :'(  :crazyfun:

0

6

И просто факты.
О средневековой медицине:
"Отмеченная суеверием и догматизмом, медицина средневековой Европы не нуждалась в исследованиях. Образование охватывало сразу все науки, ограничиваясь изучением трактатов признанных авторов. Диагнозы ставились на основе анализа мочи; терапия вернулась к первобытной магии, заклинаниям, амулетам. () Самыми распространенными методами были траволечение и кровопускание. ().
   Основными лечебными средствами стали молитвы, пост, покаяние. Природа заболеваний уже не связывалась с естественными причинами, считаясь наказанием за грехи. В то же время положительной стороной христианства являлось милосердие, требовавшее терпеливого отношения к больным и калекам. Медицинская помощь в первых больницах сводилась к изоляции и уходу. Методы лечения заразных и душевнобольных представляли собой своеобразную психотерапию: внушение надежды на спасение, уверения в поддержке небесных сил, дополненные доброжелательностью персонала".
Об аптеках:
" ...В качестве самостоятельных учреждений аптеки (от греч. apotheke – «склад») появились в Арабском халифате. Первое заведение, осуществлявшее изготовление и отпуск лекарств, было открыто в 754 году при багдадской центральной больнице. Следом начали действовать аптеки в испанских городах Толедо и Кордова, к XI столетию распространившись по всей Европе. Средневековые фармацевтические лавки размещались в одной комнате, где аптекарь готовил немудреные снадобья, принимал посетителей и даже выращивал небольшие растения..."
"...В 1224 г. Фридрих II издает декрет о правах и обязанностях врачей и фармацевтов: впервые врачам запрещалось в соглашении с фармацевтами извлекать прибыль от снабжения лекарствами своих больных. Фармацевтам же запрещалось лечить. Были установлены ревизии аптек, готовящих лекарственные препараты, правила хранения и отпуска ядов, а также определены правила организации аптек.
В XIII в. была составлена клятва аптекарей, обязывающая их придерживаться правил приготовления лекарств, не допускать обманов, не вносить дополнений или поправок в пропись врача, не превышать цены на лекарства, строго придерживаться правил профессиональной этики. Данная клятва много позже нашла свое отражение в «Факультетском обещании», которое давали выпускники медицинских факультетов российских университетов. Текст ее публиковался в дипломе врача. Вот небольшая выдержка из данной клятвы: «Обещаю во всякое время помогать по лучшему моему разумению, прибегающим к моему пособию страждущим, свято хранить вверенные мне семейные тайны и не употреблять во зло оказанное мне доверие... Обещаю не заниматься приготовлением и продажей тайных средств...»".

воть.

+5

7

Ужасы.

Медицина в средневековой Европе

Жак ле Гофф, "Цивилизация средневекового Запада"
"Средневековый мир находился на грани вечного голода, недоедающий и употребляющий скверную пищу. Отсюда брала начало череда эпидемий, вызываемых потреблением непригодных в пищу продуктов. В первую очередь это наиболее впечатляющая эпидемия «горячки» (mal des ardents), которую вызывала спорынья (возможно, также и другие злаки); эта болезнь появилась в Европе в конце Х в. Как рассказывает хронист Сигеберт Жамблузский,1090 г. «был годом эпидемии, особенно в Западной Лотарингии. Многие гнили заживо под действием «священного огня», который пожирал их нутро, а сожженные члены становились черными, как уголь. Люди умирали жалкой смертью, а те, кого она пощадила, были обречены на еще более жалкую жизнь с ампутированными руками и ногами, от которых исходило зловоние».
Под 1109 г. многие хронисты отмечают, что «огненная чума», «pestilentia ignearia», «вновь пожирает людскую плоть».
В 1235 г., согласно Винценту из Бове, «великий голод царил во Франции, особенно в Аквитании, так что люди, словно животные, ели полевую траву. В Пуату цена сетье зерна поднялась до стасу. И была сильная эпидемия: «священный огонь» пожирал бедняков в таком большом числе, что церковь Сен - Мэксен была полна больными»
Появление на Западе спорыньи, частый голод и горячка, вызывающие конвульсии и галлюцинации, деятельность антонитов, рвение участников народного крестового похода - здесь целый комплекс, где средневековый мир предстает в тесном переплетении своих физических, экономических и социальных бед с самыми неистовыми и одновременно одухотворенными реакциями. Изучая характер питания и роль чуда в средневековой медицине и духовной жизни, мы каждый раз вновь обнаруживаем эти сплетения невзгод, необузданности и высоких порывов, из которых складывалось своеобразие средневекового христианства в глубине его народных слоев. Ибо средневековый мир, даже оставляя в стороне периоды чрезвычайных бедствий, был обречен в целом на множество болезней, которые объединяли физические несчастья с экономическими трудностями, а также с расстройствами психики и поведения.
Плохое питание и жалкое состояние медицины, которая не находила себе места между рецептами знахарки и теориями ученых педантов, порождали страшные физические страдания и высокую смертность. Средняя продолжительность жизни была низка, даже если попытаться определить ее, не принимая в расчет ужасающую детскую смертность и частые выкидыши у женщин, которые плохо питались и были вынуждены тяжело работать.
В современных индустриальных обществах средняя продолжительность жизни составляет около 70—75 лет, тогда как в средние века она никоим образом не должна была превышать 30 лет. Гильом де Сен - Патю, перечисляя свидетелей на процессе канонизации Людовика Святого, называет сорокалетнего мужчину «мужем зрелого возраста», а пятидесятилетнего - «человеком преклонных лет».
Физические дефекты встречались также в среде знати, особенно в раннее средневековье. На скелетах меровингских воинов были обнаружены тяжелые кариесы - следствие плохого питания; младенческая и детская смертность не щадила даже королевские семьи. Людовик Святой потерял несколько детей, умерших в детстве и юности. Но плохое здоровье и ранняя смерть были прежде всего уделом бедных классов, которых феодальная эксплуатация заставляла жить на крайнем пределе так, что один плохой урожай низвергал в пучину голода, тем менее переносимого, чем более уязвимы были организмы. Мы покажем ниже, в главе о чудесах, роль святых целителей. Набросаем здесь лишь печальную картину самых серьезных средневековых болезней, связь которых с недостаточным или некачественным питанием очевидна.
Самой распространенной и смертоносной из эпидемических болезней средневековья был, конечно же, туберкулез, соответствующий, вероятно, тому «изнурению», «languor», о котором упоминает множество текстов.
Следующее место занимали кожные болезни - прежде всего ужасная проказа, к которой мы еще вернемся. Но и абсцессы, гангрены, чесотка, язвы, опухоли, шанкры, экзема (огонь св. Лаврентия), рожистое воспаление (огонь св. Сильвиана). -   все выставляется на показ в миниатюрах и благочестивых текстах. Две жалостные фигуры постоянно присутствуют в средневековой иконографии: Иов(особо почитаемый в Венеции, где имеется церковь Сан Джоббе, и Утрехте, где построили госпиталь св. Иова), покрытый язвами и выскребывающий их ножом, и бедный Лазарь, сидящий у дверей дома злого богача со своей собакой, которая лижет его струпья: образ, где поистине объединены болезнь и нищета.
Золотуха, часто туберкулезного происхождения, была настолько характерна для средневековых болезней, что традиция наделяла французских королей даром ее исцеления.
Не менее многочисленными являлись болезни, вызванные авитаминозом, а также уродства. В средневековой Европе было великое множество слепцов с бельмами или дырами вместо глаз, которые позже будут блуждать на страшной картине Брейгеля, калек, горбунов, больных базедовой болезнью, хромых, паралитиков.
Другую впечатляющую категорию составляли нервные болезни: эпилепсия (или болезнь св. Иоанна), танец святого Ги; здесь же приходит на память св. Виллиброд, который был в Эхтернахе в XIII в. патроном Springprozession, пляшущей процессии на грани колдовства, фольклора и извращенной религиозности. С горячечной болезнью мы глубже проникаем в мир расстройства психики и безумия. Тихие и яростные безумства лунатиков, буйно помешанных, идиотов в отношении к ним Средневековье колебалось между отвращением, которое старались подавить посредством некоей обрядовой терапии (изгнание бесов из одержимых), и сочувственной терпимостью, которая вырывалась на свободу в мире придворных (шуты сеньоров и королей), игры и театра. Праздник дураков подготовил разгул Ренессанса, где повсюду, от «Корабля дураков» до комедий Шекспира, резвились безумцы, до тех пор пока в век классицизма на них не обрушились репрессии и они не оказались в больницах - тюрьмах, в том «великом заточении», которое было открыто Мишелем Фуко в его «Истории безумия».
А у самых истоков жизни — бесчисленные детские болезни, которые пытались облегчить множество святых покровителей. Это целый мир детских страданий и невзгод: острая зубная боль, которую успокаивает св. Агапий; конвульсии, которые лечат св. Корнелий, св. Жиль и многие другие; рахит, от которого помогают св. Обен, св. Фиакр, св. Фирмин, св. Маку; колики, которые также лечит св. Агапий в компании со св. Сиром и св. Германом Оссерским.

Стоит поразмыслить над этой физической хрупкостью, над этой психологической почвой, пригодной для того, чтобы на ней внезапно расцветали коллективные кризисы, произрастали телесные и душевные болезни, религиозные сумасбродства. Средневековье было по преимуществу временем великих страхов и великих покаяний — коллективных, публичных и физических. С 1150 г. вереницы людей, несущих камни для постройки кафедральных соборов, периодически останавливались для публичной исповеди и взаимного бичевания. Новый кризис в 1260 г.: сначала в Италии, а затем в остальном христианском мире неожиданно появились толпы флагеллантов. Наконец, в 1348 г. великая эпидемия чумы. «Черная смерть»,стимулировала галлюцинирующие процессии, которые будут воссозданы современным кинематографом в фильме Ингмара Бермана «Седьмая печать».Даже на уровне повседневной жизни полуголодные, дурно питающиеся люди были предрасположены ко всем блужданиям разума: снам, галлюцинациям, видениям. Им могли явиться дьявол, ангелы, святые. Пречистая дева и сам Бог".

+7

8

http://images36.fotki.com/v1182/photos/1/1345934/6294233/victimsblessedbypriest13601375-vi.jpg
С сайта Британской библиотеки - "Священник благославляет больных чумой".

http://pit.dirty.ru/dirty/1/2008/05/27/20992-133606-2a6decc5d46d75d72c4ab018f73b0948.jpg
Врач. Это одеяние использовалось в период эпидемий.

Птичьего вида облачение из кожи покрывало врача с головы до пят; полагали, что такое одеяние способно защитить от заразы. В большой клюв клали приятно пахнущие травы для фильтрации заразы, передающейся по воздуху; в жезле был ладан, который, как думали, может защитить от нечистой силы. Даже отверстия для глаз, в которые вставляли стеклянные линзы, были защищены.

Здесь всякое про медицину и болезни
http://community.livejournal.com/mediev … g/medicine

+8

9

О лечении психических расстройств

Просвещенные взгляды античных ученых оказались неспособны поколебать веру обычных людей в демонов. С упадком Рима демонологические взгляды и лечебные практики стали вновь популярны. По Европе распространялось недоверие к науке.
В Европе времен 500-1350 г. н. э. — период Средних веков — очень выросла власть духовенства. Церковь отрицала научные формы исследований и контролировала образование. Религиозные верования, сами по себе изобилующие как суевериями, так и демонологией, стали доминировать над всеми аспектами жизни. Поведение человека обычно рассматривалось как борьба между добром и злом, Богом и дьяволом. Поведение, отклоняющееся от общепринятых норм, в особенности психическая дисфункция, рассматривалось как свидетельство влияния Сатаны. Хотя некоторые ученые и врачи все еще доказывали правильность медицинских объяснений и средств лечения, в этой атмосфере их взгляды не пользовались популярностью.
Средние века были напряженным и беспокойным временем, эпохой войн, восстаний городского населения и чудовищных эпидемий, таких болезней, как черная оспа и чума. Люди винили дьявола за тяжелые времена и боялись, как бы он не овладел ими. В этот период стало очень много случаев патологического поведения. Кроме того, случались всплески массового безумия, когда у многих людей одновременно были одни и те же видения и галлюцинации. При одном таком психическом нарушении, тарантизме (известном также как пляска св. Витта), группы людей внезапно начинали скакать, делая круги, плясать и биться в конвульсиях ( Sigerist ,1943). Все были убеждены, что этих людей укусил «волчий паук» — тарантул. При другой форме массового безумия, ликантропии, люди считали, что их душами овладели волки или другие звери. Так называемые оборотни вели себя как звери и воображали, что все их тело покрылось шерстью.
Не удивительно, что во времена Средних веков вернулись некоторые из ранних демонологических практик лечения психических аномалий. Снова стало считаться, что ключ к исцелению больного лежит в том, чтобы изгнать из тела овладевшего им дьявола. Экзорцизм возродился, и священники обращались к Господу или духу зла с мольбами, песнопениями и молитвами. Они могли также давать больным пить святую воду или горькие жидкости. Если эти приемы не срабатывали, экзорцисты попытались воздействовать на дьявола, оскорбляя или унижая его (непомерная гордость — это самое слабое место Сатаны), или же, в самых крайних случаях, больному не давали есть, секли, ошпаривали кипятком или растягивали его.
Только когда Средневековье подошло к концу, стали терять популярность и принятые в то время методы лечения психических аномалий. Европейские города становились все больше, правительственные чиновники забирали власть в свои руки, а церковники теряли влияние. Среди прочих ответственных шагов светские власти начали строить больницы и взяли на себя заботу о больных, включая людей, страдающих психическими нарушениями. Взгляды медиков на патологию уже находили некоторое понимание, и многие пациенты с психическими нарушениями стали лечиться в больницах, таких как больница Тринити ( Trinity ) в Англии.

Демонологические взгляды на патологию продолжали терять популярность в период раннего Возрождения, когда стали активно развиваться культура и наука (примерно 1400-1700). Немецкий врач Иоганн Вейер ( Johann Weyer , 1515-1588), первый врач, специализирующийся на душевных заболеваниях, полагал, что разум так же подвержен болезням, как тело. Теперь его считают первооткрывателем современной психопатологии или психической дисфункции.
В этой атмосфере продолжали совершенствоваться методы заботы о людях с психическими нарушениями. В Англии такие люди содержались дома, а их семьи получали на содержание больных средства от местного церковного прихода. В самых разных местах Европы находились устроенные церковью богадельни, предназначенные для лечения людей с психическими нарушениями. Возможно, наиболее известный из таких приютов находился в городе Гиле ( Gheel ) в Бельгии. Начиная с XV века в Гиль со всех концов Европы стремились люди, надеющиеся на излечение своей психики. Местные жители дружелюбно принимали их, и из многочисленных пилигримов сформировалась первая в мире «колония» пациентов с душевными заболеваниями. Гиль был первопроходцем современной системы психического здоровья общества, и до сих пор показывает всему миру, что люди с психическими проблемами с благодарностью реагируют на заботу и уважительное лечение ( Aring , 1975,1974). И сегодня в своеобразных интернатах этого города обитает вплоть до своего выздоровления множество пациентов, которые при этом свободно общаются с другими жителями Гиля.
К сожалению, эти улучшения в содержании больных и заботе о них начали исчезать к середине XVI века. Городские чиновники обнаружили, что частные и общественные дома для содержания психически больных людей в состоянии вместить лишь небольшую часть людей с серьезными психическими нарушениями, а больниц недостаточно и они слишком малы. Все чаще городские власти стали превращать больницы и монастыри в так называемые приюты ( asylums ), заведения, в которые можно было отправить людей с психическими нарушениями. Совершенно очевидно, что эти заведения начинали свою деятельность с наилучшими намерениями — обеспечить пациентам лечение и уход. Однако по мере того как приюты переполнялись, они мало-помалу стали превращаться в своего рода тюрьмы, где пациентов содержали в грязных помещениях и обращались с ними с немыслимой жестокостью.
Например, в 1547 году лондонская Вифлеемская больница ( Bethlehem Hospital ) была отдана городу королем Генрихом VIII исключительно для содержания в ней душевнобольных. В этом приюте пациентов держали в цепях, и они так кричали, что их вопли были слышны всей округе. Фактически эта больница превратилась в популярный туристский аттракцион; люди с удовольствием платили за то, чтобы посмотреть на завывающих и что-то невнятно бормочущих обитателей приюта. Название этой больницы, которое местные жители произносили как «Бедлам», стало означать хаотический шум. Подобным же образом в «Башне лунатиков» в Вене пациентов содержали в узких проходах, через внешние стены которых за ними могли наблюдать туристы.

http://www.psychol-ok.ru/lib/intpsy/int … 30207.html

Отредактировано Alisa (2008-12-21 10:33:48)

+5

10

В 13 веке начались некоторые сдвиги.  Изобрели обезболивающее (средства были не без побочных эффектов, потому что врачи слишком полагались на опиум и белладонну), стали постепенно восстанавливать хирургию как дисциплину, в основном, по латинским и греческим источникам и по опыту. 
Часто  во время операций, пациенты иногда погибали просто от боли. 
И культи  после  ампутации  обрабатывали весьма  своеобразно – просто обжигали, реже пережимали кровеносные сосуды. 

На хирургию тогда смотрели косо.  И потому что смертность была высокая очень, и потому что вовсю гуляло суеверие, что искалеченное тело не воссоединится в судный день, и потому что церковь смотрела косо на пролитие крови...  Именно на этом основании в 1248 на соборе в Ле Мане монахам запретили практиковать хирургию.
А потом папа Бенедикт  издал буллу, запрещающую один давний обычай: отделять кости крестоносцев, погибших на востоке, чтобы вернуть их домой.  Папа-то ничего дурного не имел в виду в данном случае, но _воспринята_ эта булла была как _полный_ запрет на любую резьбу по телу (особенно мертвому).

В средневековье и - во многих странах - главной медицинской проблемой было не отсутствие/наличие хирургии, обезболевающего и даже не вечные кровопускания по всем поводом.
Проблемой были вода и спуск в неё "отходов жизнедеятельности" по поводу и без повода. Это сильно "сыграло" в детскую смертность - напоишь ребёночка из колодца и готов на следущее утро кандидат на царствие небесное. Взрослым - легче, желудочная кислотность выше, но всё равно, чуть заболеешь не тем, и сразу - желудочно-кишечная инфекция либо паразиты. Про дизентерию, тиф и холеру можно и не говорить. (Про связь холеры с водопроводом выяснил только Джеймс Линдт к 1747 году, а лечить её не научились до следущего столетия.)
Хронические заболевания вообще воспринимались философски и назывались "старость".

http://s53.radikal.ru/i139/0907/2b/2277efbb25b5.jpg

МЕДИЦИНА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ
http://crazy.werd.ru/index.php?newsid=35212

Отредактировано иннета (2009-07-10 03:03:11)

+6

11

o.O

"В средневековой Европе кариес считался признаком достатка. Бедняки, вынужденные питаться грубой пищей, обладали здоровыми зубами, а для аристократа считалось плебейски неприличным иметь нетронутые кариесом зубы. Те дворяне, которым выпала печальная участь обладать ровными белыми зубами, старались реже улыбаться".

http://crazy.werd.ru/index.php?newsid=68742

Отредактировано Marion (2008-12-22 14:38:40)

+5

12

Из экспозиции музея медицины в Риге. Так в средние века могли делать ампутацию ноги.  Бррррррррррррррррррр...

http://i039.radikal.ru/0902/9b/872ff736f6d9.jpg

+3

13

МЕДИЦИНА В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ В ПЕРИОДЫ РАННЕГО И РАЗВИТОГО  СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (5 – 15 века)
 

История

Началом истории средних веков в Западной Европе (как уже отмечалось выше) условно считается 476 г., когда был низложен последний император Западной Римской империи — Ромул Аугустул.

В то время в Северо-Западной Европе еще не было ни одного государства. Ее земли были покрыты дремучими лесами и болотами, а населявшие ее народы (германцы и славяне) сохраняли  родоплеменные  отношения.'

В первые века нашей эры Евразию, охватило «великое переселение народов»: в поисках лучших земель многочисленные племена двинулись с востока на запад и с севера на юг. Ослабевшая к тому времени Западная Римская империя не смогла сдержать натиска варваров; и в V в. они расселились по всей ее территории: вестготы— в Испании, остготы — в Италии, франки — в Галин, англы и саксы — в Британии, вандалы — в Северной Африке. Рабы и колоны (лат. colonus — земледелец, зависимый от своего хозяина) переходили на сторону завоевателей.

Варварские народы, завоевавшие территорию Западной Римской империи, находились на стадии формирования классов и государств — процесс становления цивилизаций у них только начинался. В силу этого они не могли стать полнокровными преемниками и продолжателями позднеантич-ных традиций. Для того   чтобы освоить эту культуру, им нужно было время. Вот почему феодальный Запад долгое время отставал от средневекового Востока, где экономический и культурный подъем I тысячелетия нашей эры проходил на прочном фундаменте -восточно-римских и византийских традиций.

Однако было бы несправедливо думать, что средневековье в Западной Европе явилось шагом назад в культурной истории человечества — западно-европейский феодализм был результатом синтеза влиявших друг на друга римских и германских традиций (рабовладельческих, с одной стороны, и общинно-родовых — с другой). Народы Западной Европы прошли сложный путь от родоплеменных отношений до развитого феодализма, становление которого завершилось к XI в. Они создали своеобразную культуру, ставшую фундаментом последующего развития.

Средневековая схоластика и медицина

В период классического средневековья идеология западно-европейского общества определялась прежде всего церковью. До середины XI в. христианская церковь была единой. В 1054 г. она раскололась на западную (или католическую) и восточную (или православную), после чего каждая из церквей обособилась, и они стали полностью самостоятельными.

Согласно    христианской    религии, знание имеет два уровня: сверхъестественное знание, даваемое в.«откровении» и содержащееся в текстах «Библии», и естественное — отыскиваемое человеческим разумом и выраженное в текстах Платона, Аристотеля и некоторых других античных авторов, признанных или канонизированных христианством. Задача ученых сводилась лишь к подтверждению этих текстов новыми данными.

На этой основе сформировалась средневековая схоластика (от греч. schole-—школа) —тип религиозной философии, характеризующийся принципиальным подчинением мысли авторитету догмата веры.

В области медицины главными авторитетами были Гален, Гиппократ и Ибн Сина {лат. Avicerma). Их сочинения, отобранные и отрецензированные церковными служителями, заучивались наизусть. Средневековые схоласты исключили из учения Галена его выдающиеся экспериментальные достижения в области строения и функций живого организма, в то время как некоторые его теоретические представления (о целенаправленности всех жизненных процессов в организме человека, о пневме и сверхъестественных силах) были возведены в религиозную догму и стали знаменем схоластической медицины средневековья. Таким образом возник гален и зм — искаженное, одностороннее толкование учения Галена. Опровержение гале-низма, восстановление истинного содержания учения Галена, а также анализ и исправление его ошибок потребовали колоссального труда и титани-неских усилий многих медиков эпохи Возрождения и последующего периода.

Попытки заново осмыслить или. переработать освященные церковью догматы жестоко преследовались. Примером тому может служить судьба Роджера Бэкона (R. Bacon, 1215—1294) — выдающегося мыслителя своего времени, воспитанника Парижского и Оксфордского университетов, обратившегося к первоисточникам и опытному методу исследования: он провел в тюрьме 24 года и вышел оттуда глубоким стариком.

Деятельность Р. Бэкона, получившего прозвище «чудесный доктор», теснейшим образом связана с развитием средневековой    а л х и м и и.

Часто алхимию называют лженаукой. На самом деле это закономерный исторический этап становления современной химии, которая прошла в своем развитии несколько периодов (алхимия, ятрохимия, флогистика и др.).

Как уже отмечалось, истоки алхимии восходят к искусству древнеегипетских жрецов, которые изготовляли сплавы различных металлов (в них входило и золото). «Металлические земли» использовались в древнем Египте для изготовления орудий труда, ювелирных изделий и предметов погребального культа. В Лейденском и Стокгольмском папирусах, найденных в 1828 г. при раскопках в г. Фивы . и относящихся к 300 г. н. э., описано 250 рецептов для выделения и обработки химических веществ. Искусство древних египтян было воспринято древними греками, которые переводили слово «chymeia» как «настаивание», или «наливание». В VII в. арабы прибавили к нему приставку «а!» (см. с. 157), которая была отброшена лишь в начале XVI в.

Перевод арабских алхимических рукописей на латинский язык, начавшийся в XI в., подготовил «алхимический бум» в Западной Европе. В период с XII по XVI в. европейские алхимики открыли железный купорос, углекислый аммоний, сурьму и ее соединения, освоили способы приготовления бумаги и пороха. Ставя перед собой определенные практические задачи, они разработали много химических методов и создали соответствующую своему времени теорию вещества.

Однако мертвящее влияние схоластики сказалось и на алхимии, а вместе с ней — на фармации. Главной целью европейской средневековой алхимии стало превращение «неблагородных» металлов в «благородные» (золото и серебро). Полагали, что оно происходит под влиянием «философского камня», на поиски и открытие которого были направлены усилия многих поколений алхимиков. «Философскому камню» приписывались также чудодейственные свойства исцеления от всех болезней и возвращение молодости. Алхимией стали заниматься короли и вельможи, богословы и врачи и даже люди без определенных занятий.

Тем не менее подлинные ученые периода развитого средневековья стремились подойти к вопросу о превращении веществ с естественных позиций. Среди них были Арнольд из Вил-лановы (см. ниже), написавший трактат «О ядах», и Роджер Бэкон — автор трудов «Могущество алхимии» и «Зеркало алхимии». «Не надо прибегать к магическим иллюзиям,— писал Р. Бэкон,— когда сил науки достаточно, чтобы произвести действие». Одним из первых он выступил с критикой схоластики и провозгласил опыт единственным критерием знания. В понятие «алхимия» он включал    изучение растений, почв, животных, а также и медицину. В то время алхимия и врачебное искусство тесно соприкасались друг с другом, замечательные врачи и лекарствоведы были одновременно и великими алхимиками.

Образование и медицина

Первые высшие школы в Западной Европе появились в Италии. Старейшая среди них — Салернская медицинская школа, основание которой относят к IX в. Школа в Салерно (недалеко от Неаполя) имела светский характер и продолжала лучшие традиции античной медицины. Слава о ней была так велика, что даже после появления в Салерно школ юристов и философов город продолжали называть civitas Hippocratica (город Гиппократа). По велению императора Священной Римской империи Фридриха II (1212—1250) ей — единственной в стране — было йано право присвоения звания врача; без лицензии этой школы заниматься медициной запрещалось. В 1213 г. Салернская школа была преобразована в университет. Обучение в Салерно продолжалось пять лет, после чего следовала обязательная врачебная практика в течение одного года. Со всей Европы стекались в Салерно страждущие исцеления и знаний:

Каждый согласен: по праву Салерно — бессмертная слава. Целого света стеченье туда, чтоб найти исцеленье. Я полагаю, что верно учение школы Салерно.

Архипиит (XII в.).

Перевод Ю. Ф. Шульца

Салернская школа оказала большое положительное влияние на медицину средневековой Европы. Она была тем центром, откуда распространялись идеи, далекие от схоластики (рис. 80). Лучшим сочинением Салерн-ской медицинской школы за всю    ее тысячелетнюю историю явилась небольшая поэма «Салернский кодекс здоровья» («Regimen sanitatis Saler-nitanum»). • Ее автор — Арнольд из Виллановы (Arnaldo de Villanova, 1235—1311), прославленный ученый, врач и химик средневековья, впоследствии — магистр университета в Мон-пелье. Поэма посвящена диететике и предупреждению болезней. В ней приведены также некоторые сведения о строении человеческого   тела  (например, о количестве костей, зубов и крупных кровеносных сосудов). В красочной форме описал Арнольд четыре темперамента у людей. Вот каким он видел сангвиника:

Каждый сангвиник всегда весельчак и шутник по натуре, Падкий до всякой молвы и внимать неустанно готовый. Вакх и Венера — услада ему, и еда, и веселье; С ними он радости полон, и речь его сладостно льется. Склонностью он обладает к наукам любым и способен. Чтоб ни случилось,— но он не легко распаляется гневом. Влюбчивый; щедрый, веселый,.смеющийся, румянолицый, Любящий песни, мясистый, поистине смелый и добрый.

Перевод Ю. Ф. Шульца

Труд Арнольда из Виллановы, изданный впервые в 1480 г., был переведен на многие европейские языки и переиздавался более 300 раз.

В средние века объединения (сообщества) людей одной профессии (купцов, ремесленников и др.) назывались universitas    (лат. совокупность).    По аналогии с ними так стали называть а корпорации преподавателей и учеников— universitas magistrorurn et sco-larium. Так появился термин университет. Становление университетов в средневековой Западной Европе тесно связано с ростом' городов, развитием ремесла    и торговли,    потребностями хозяйственной жизни и культуры.

В 1158 г. статус университета получила юридическая школа в Болонье (Италия). Затем статус университета был присвоен школам в Оксфорде и Кембридже (Британия, 1209), Париже (Франция, 1215), Саламанке (Испания, 1218), Падуе (Италия, 1222), Неаполе (Италия, 1224), Монпелье (Франция, 1289), Лиссабоне (Португалия, 1290), Праге (Чехия, 1348), Кракове (Польша, 1364), Вене (Австрия, 1365), Гейдельберге (Германия, 1386) (рис. 81), Кёльне (Германия, 1388), Лейпциге (Германия, 1409) и др.

Как правило, средневековые университеты имели четыре факультета: один подготовительный и три основных. Термин факультет {лат. facul-tas — способность, умение, талант) был введен в 1232 г. папой Григорием IX для обозначения различных специальностей в "Парижском университете, открытом церковными властями, которые стремились    таким    образом утвердить свое влияние на подготовку ученых.

Обязательным для всех учащихся был подготовительный (или артистический) факультет (от лат. artes —искусства), где преподавались семь свободных искусств (septem artes libera-les, см. с. 144). После овладения программой trivium (грамматика, риторика, диалектика) и сдачи соответствующих экзаменов учащемуся присуждалась степень бакалавра искусств. После овладения курсом quad-rivium (арифметика, геометрия, астрономия, теория музыки) учащийся получал степень магистра искусств и право продолжать обучение на одном из основных факультетов: богословском, медицинском или юридическом, по окончании которого студенту присуждалась степень магистра (доктора) в соответствии с профилем факультета.

Слово студент произошло от латинского studere —учиться. Студентами называли всех учащихся университета, которые; как правило, были зрелыми людьми с весьма высоким положением в обществе: архидьяконы, прелаты, светские феодалы. Сроки обучения и возраст студентов обычно не ограничивались. Средневековые университеты были многонациональными учебными заведениями, где студенты объ-. единялись в землячества.

Количество студентов было небольшим и в пределах одной специальности редко превышало число 10. Для руководства ими из состава учеников избирался староста десятки—декан (от лат. decem — десять). Во главе университета стоял rector magnificis-simus {лат. rector— управитель). Оба эти поста занимали лица, имевшие высокий духовный сан. В церковных университетах (например Парижском) они назначались и оплачивались церковными властями, а в университетах, основанных по указу короля  (например в Неаполе) — королевской властью.

Термин профессор (лат. professor — знаток, публично объявленный учителем) пришел из древнего Рима (первым профессором риторики в Риме был Квинтюшан, с 68 г. н. э.). В средневековых университетах Европы (примерно с XV—XVI вв.) профессорами стали называть преподавателей— магистров (лат. magistri) и докторов (лаг. doctores).

Как уже отмечалось, языком средневековой учености в Западной Европе была латынь. Книга в средние века являлась большой редкостью.и стоила очень дорого. Ее листы изготовлялись из пергамента — особым образом обработанной кожи животных (ее производство началось в г. Пергаме ок. 180 г. до и. э.). Переписчики-монахи трудились над каждой книгой по нескольку лет. Наиболее ценные и редкие книги прикреплялись цепями к полкам или кафедре. Достаточно отметить, что в XV в. на медицинском факультете Парижского университета было всего лишь 12 книг.

Преподавание в средневековых университетах носило догматический характер. Отрецензированные церковью произведения Галена, Гиппократа и Ибн Сины заучивались наизусть. Практических занятий, как правило, не было.

Представления студентов о строении человека были весьма поверхностными. Церковь запрещала «пролитие крови» и вскрытие человеческих трупов. (Заметим, что в Александрии в эллинистическом Египте еще в IV в. до н. э. Герофил и Эразистрат проводили систематические вскрытия умерших и казненных преступников, что положило начало созданию описательной анатомии.)

Первые вскрытия умерших в Западной Европе стали производиться в наиболее прогрессивных университетах (Салерно и Монпелье) с особого разрешения монархов лишь в XIII— XIV вв. Так, в 1238 г.. Фридрих II разрешил медицинскому факультету в Салерно вскрывать один (!) труп в пять лет. В 1376 г. Людовик, герцог Анжуйский и правитель Лангедока, приказал своему суду отдавать университету в Монпелье один труп в год.

Университет в Монпелье был одним из самых прогрессивных в средневековой Европе. Свидетельство тому — обязательная врачебная практика за пределами города. Так, в 1240 г. студенты арестовывались только после работы в больнице в течение шести месяцев; в 1309 г. требовалась уже 8-месячная практика вне Монпелье. Имеются также сведения, о том, что студенты Монпелье уже в XIII в. посещали операции своих учителей-магистров и обучались «слушая и видя».

Однако в подавляющем большинстве средневековых университетов хирургия не преподавалась и в число медицинских дисциплин не входила. Ею занимались банщики, цирюльники ' и хирурги, которые университетского образования не имели и в качестве врачей не признавались. Первые перемены в отношении к хирургии наметились после распространения в Западной Европе переводов арабских рукописей, а также в связи с крестовыми походами.

Первый в Западной Европе учебник по анатомии, был составлен в 1316 г. магистром Болонского университета Мондино де Луцци (Mondino de Luzzi, 1275—1326) (рис. 82). Его сочинение базировалось на вскрытиях всего лишь двух трупов, которые ввиду крайней редкости этого события производились весьма тщательно, в течение нескольких недель. Многое в этой книге заимствовано из труда Галена «О назначении частей человеческого тела». По учебнику Мондино де Луцци учился анатомии Андреас Beзалий, ставший впоследствии основоположником научной анатомии.

Одним из выдающихся воспитанников университетов в Болонье и Мон-пелье был Ги де Шолиак (Guy de Chauliac, ок. 1300—1368). Его компилятивный труд «Collectorium artis chirurgicalis medicinae» («Обозрение хирургического искусства медицины», 1363) представляет собой хирургическую энциклопедию того времени. До XVII столетия он был наиболее распространенным учебником хирургии в Западной Европе.

Однако в целом средневековая наука и образование в Западной Европе носили схоластический характер. Господствовали культ   цитат,   механическое заучивание научных текстов, пренебрежение к практическому опыту:

Словами диспуты ведутся,

Из слов системы создаются,

Словам должны мы доверять,

В словах нельзя ни йоты изменять...

Гёте. «Фауст»

Известный французский карикатурист Оноре Домье (1808—1879) великолепно представил яростный спор докторов-схоластов: пока каждый из них, повернувшись спиной к больному, доказывает правильность своей цитаты,— смерть уносит больного (рис. 83). Средневековая схоластическая медицина Западной Европы во многих отношениях стояла спиной к больному. Однако со временем накопление знаний привело к вызреванию объективных предпосылок для развития нового опытного метода в науке.

Эпидемии повальных болезней

Опустошительные эпидемии и пандемии инфекционных болезней имели место во все периоды истории человечества. Число их жертв достигало, а порой и превышало потери во время военных действий. Достаточно вспомнить пандемию гриппа во время первой мировой войны («испанка»), поразившую 500 млн человек, из которых умерло около 20 млн. И все же самой печальной страницей в истории инфекционных болезней являются средние века в странах Западной Европы, где особенности социально-экономического, политического. и культурного развития феодальных государств в значительной степени способствовали распространению массовых заразных болезней.

Средневековые города в Западной Европе возникли в IX—XI вв., однако водопроводы и водоотводы в них стали сооружаться лишь несколько столетий спустя (в Германии, например, с XV в.). Для сравнения'отметим, что древнейшие из известных на нашей планете санитарно-технические сооружения (колодцы, канализация, бани, бассейны) были построены в середине III тысячелетия до н. э. в долине р. Инд в городах Хараппа, Мохенджо-Даро, Чанху-Даро и др. на территории современного Пакистана. В средневековой Западной Европе весь мусор и пищевые отходы горожане выбрасывали прямо на улицы; узкие и кривые, они были недоступны для лучей солнца. В дождливую погоду улицы превращались в непроходимые болота, а в жаркий день в городе было трудно дышать из-за едкой и зловонной пыли. Понятно, что в таких условиях повальные болезни не прекращались, а во время эпидемий чумы, холеры и оспы именно в городах была самая высокая смертность.

Широкому распространению многих заразных болезней способствовали также крестовые походы — военно-колонизационные кампании европейцев на Востоке (1096—1270), осуществлявшиеся, как утверждалось, во имя спасения «гроба Господня». Главная цель походов — приобретение новых земель на Востоке — не была достигнута. Однако для Западной Европы они имели значительные культурные и хозяйственные последствия: появились новые сельскохозяйственные растения (гречиха, рис, абрикосы, арбузы и др.), вошел в употребление сахар; были заимствованы некоторые восточные обычаи (ношение бороды, омовение рук перед едой, горячие бани). По примеру Востока в западно-европейских городах стали строить больницы светского типа — до этого больницы в Западной Европе, как и в Византийской империи, создавались при монастырях: Hotel-Dieu (Дом божий1) в Лионе (VI в.), Париже (VIII в., рис. 84) и др.

С другой стороны, именно во времена крестовых походов наиболее широко распространилась проказа (или лепра). В средние века ее считали нелечимой и особо прилипчивой бо-т-гзнью. Человек, который признавался прокаженным, изгонялся из общества. Его публично отпевали в церкви, а затем помещали в лепрозорий (приют щля прокаженных), после чего он считался мертвым как перед церковью, гак и перед обществом. Он не мог ничего зарабатывать или наследовать. Поэтому прокаженным предоставлялась свобода просить милостыню. Им зыдавалось особое платье из черной материи, специальная шляпа с белой' лентой (рис. 85) и трещотка, звуки ко-

Рис.  85.  Прокаженный  и  калека  у  ворот г. Иерусалима. Миниатюра из рукописи Винцента де Бове    «Историческое зерцало». XV в.

торой должны были предупреждать окружающих о приближении прокаженного. При встрече с прохожим он должен был отступать в сторону. Вход в город разрешался прокаженным лишь в определенные дни. Делая покупки, они должны были указывать на них специальной тростью.

Идея изоляции прокаженных от общества возникла в Западной Европе еще в VI в., когда монахи ордена св. Лазаря (на территории Италии) посвятили себя уходу за прокаженными. После крестовых походов, когда лепра распространилась в Европе, как никогда и нигде в истории человечества, количество лепрозориев на континенте достигло 19 тысяч. В одной только     Франции   времен     Людовика VIII. (ее территория была тогда вдвое меньше современной) насчитывалось около 2 тысяч лепрозориев. В эпоху Возрождения, в связи с улучшением санитарного быта городов, лепра в Западной Европе почти полностью исчезла.

Другой страшной повальной болезнью периода классического средневековья была чума (см. схему 5). В истории чумы известны три колоссальные пандемии. Первая — «чума Юстиниана», которая, выйдя из Египта, опустошила почти все страны Средиземноморья и держалась около 60 лет. В разгар эпидемии в 542 г. только в Константинополе ежедневно умирали тысячи человек. Вторая и самая зловещая в истории Западной Европы—«черная смерть» середины XIV в. Третья — пандемия чумы, начавшаяся в 1892 г. в Индии (где погибло более 6 млн человек) и отразившаяся эхом в XX в.. на Азорских островах, в Южной Америке и других районах земного шара, где долго не умолкал ее погребальный звон.

«Черная смерть» 1346—1348 гг. была завезена в Европу через Геную, Венецию и Неаполь. Начавшись в Азии, она опустошила Фракию, Македонию, Сирию, Египет, Каир, Сицилию, территорию современных государств: Италии, Греции, Франции, Англии, Испании, Германии, Польши, России. Гибель заболевших наступала через несколько часов после заражения. В Кессарии никто не остался в живых. В Неаполе умерло около 60 тыс. человек, в Генуе — 40 тыс. (50% населения), в Венеции — 100 тыс. (70%), в Лондоне — девять десятых населения. Живые не успевали хоронить мертвых (рис. 86). Такие народные бедствия, как война или голод, «кажутся ничтожными перед ужасами повальной болезни, которая, по умеренным подсчетам, похитила во всей Европе около трети   жителей»,— писал немецкий историк медицины Г. Гезер. Всего на земном шаре в XIV в. погибло от этого заболевания более 50 млн человек.

Бессилие человека    того    времени перед лицом смертельной опасности в разгар эпидемии ярко выражено в строках поэмы А. С. Пушкина «Пир во время чумы»:

Царица грозная Чума Теперь идет на нас сама: И льстится жатвою богатой; И к нам в окошко день и ночь Стучит могильною лопатой... Что делать нам? и чем помочь?

Задолго до разработки научно обоснованных мер борьбы с инфекционными болезнями в средневековой Европе стали применять задержание людей и товаров на пограничных пунктах в течение 40 дней, откуда и возник термин карантин (итал. quarantena от quaranta gironi —сорок дней). Первые карантины были введены в портовых городах Италии в 1348 г. в XV в. на острове св. Лазаря близ Венеции были организованы первые лазареты для заболевших на морских судах во время карантина.

Медицина в средневековой Европе развивалась в сложных и неблагоприятных условиях. Тем не менее объективные закономерности развития общества и логика научного мышления неизбежно способствовали формированию в ее недрах предпосылок будущей медицины великой эпохи Возрождения.

                                          Из книги Татьяны Сорокиной     "История медицины"

+4

14

Статья Морвидд Оуэн
Сказать, что наши сведения о медицине в средневековом Уэльсе фрагментарны, значит не сказать практически ничего.

Хотя мы знаем о существовании монастырских больниц, лепрозориев, hospites -- орденов госпитальеров, а из исторических источников нам известны имена некоторых врачей, мы располагаем самыми скудными данными об искусстве врачевания, которое практиковалось этими людьми или в этих заведениях. Изучение списков судебных дел Диффрин Клуида за десятилетний период в эпоху позднего Средневековья, например, почти не увеличивает наших знаний о медицине того времени. Эта нехватка исторических свидетельств делает местную валлийскую медицинскую литературу важнейшим источником как для историков медицины, так и для лингвистов и исследователей средневековой валлийской прозы. В народной и письменной традиции Уэльса, которую должна учитывать любая статья по валлийской медицине, эта литература неразрывно связана с врачами из Миддвай (MeddygonMyddfai).

Средневековая европейская медицинская наука и литература разделялись на два течения, которые в конечном итоге восходили к античным источникам.

Первое из них проторило путь в Западную Европу еще с античных времен. Вот, что писал немецкий ученый Генрих Зигерист:
«[Эта литература представляет собой] краткие трактаты, составленные для практических целей на греческом в IV веке и по большей части переведенные на латынь в VI веке. На Западе эти сочинения, содержащие рассуждения о моче, пульсе, лихорадке, диете, кровопускании и фармакологии, составляли основн ую массу древней литературы, дошедшей до эпохи Каролингов».

Темы, перечисленные Зигеристом, присутствуют и в валлийских компиляциях: в самом деле, ряд отрывков, например латинская версия, объединенная с текстом «Список дней для кровопускания и диета на двенадцать месяцев года», содержащемся в «Красной книге из Хергеста», была воспроизведена в каролингских рукописях IX века, а еще одна версия, скомпилированная с другим текстом, была частично переведена на один из бриттских языков между IX и XI веками. В XII и XIII веках медицинская литература обогатилась арабскими сочинениями, которые по большей части передавались через медицинскую школу в Салерно или через Испанию. К этому роду литературы относятся письма Аристотеля к Александру о физиогномике и гигиене.

С другой стороны, хотя наши источники, в общем, сходны с популярными сборниками медицинских текстов на английском, они не содержат обширных трактатов, обычно ассоциируемых с европейскими медицинскими школами. В них приводятся полезные обрывки сведений, которые первоначально могли представлять собой врачебные заметки. Однако в этой статье мы не можем вдаваться в подробности того, что нам известно о средневековых врачах и их образовании.

Можно ли сравнивать медицинские познания и литературу той эпохи с областями современной медицины? В сущности, средневековые сборники рассматривают те же сферы, что и современная медицинская литература, в них затрагиваются вопросы профилактической медицины, гигиены, диагностики, прогностики, лекарственной терапии, диеты и хирургии, а также медицинской теории. Различие заключается в научной базе, на которой строится медицина. В то время как сегодняшняя практика опирается на такие медицинские науки, как анатомия, патофизиология и биохимия, средневековая практика основывалась на галеновской анатомии и гуморальной теории, восходящей к трудам Гиппократа и Аристотеля.

На самом деле в дошедших до нас рукописях имеется довольно небольшое количество сведений по анатомии. Составитель рукописи Havod 16 сообщает на латыни, что в человеческом теле 219 костей, 362 жилы, а также, что у мужчины 30 зубов, а у женщины 32. Печень, почки и сердце именуются «тремя толстыми незаменимыми» органами, а оболочка мозга, толстая кишка и уретра -- «тремя тонкими незаменимыми».

Гораздо больше информации приводится по галеновской гуморальной теории. Гален считал, что все состоит из четырех стихий: огня, воздуха, земли и воды. Сочетания этих стихий соответствуют четырем свойствам: жаркому, холодному, сухому и влажному. Как и все в этом мире, пища, которую потребляют животные, состоит из тех же самых элементов в четырех степенях выраженности. В процессе пищеварения пища и питье перерабатываются в телесные соки, гуморы, четырех основных видов: кровь, флегму, черную желчь и желтую желчь. Именно они питают тело, которое, таким образом, обязано этим сокам своим существованием. Э

лементы (стихии) в чистом виде в человеческом теле не содержатся, а представлены лишь в виде жидкостей. Главенствующая жидкость определяет темперамент человека, который может быть сангвиником, холериком, флегматиком или меланхоликом. Нарушение баланса жидкостей в организме приводит к заболеваниям, которые коррегируются лекарственной терапией или диетой, причем и лекарства, и пищевые продукты подбираются по своему качественному составу таким образом, чтобы скомпенсировать расстройство организма или одной из его частей. При этом используются два метода лечения: по подобию и по противоположности. Большую часть валлийских сборников занимают перечисления свойств пищевых продуктов и указания по их применению в диете, а также длинные списки животных и растительных средств, которые прописываются в качестве лекарств от болезней, расположенных в соответствии с пораженным органом тела от головы к ногам.

На практическую средневековую медицину значительное влияние оказала еще одна псевдонаука -- астрология. Считалось, что планеты и звезды также обладают телесными соками и свойствами и что жизнь любого существа определяется расположением планет в зодиаке. Человеческая жизнь подчинялась ряду подробно разработанных правил, устанавливавших ее зависимость от знаков зодиака. Согласно этим представлениям, каждый знак зодиака соотносился с определенной частью человеческого тела. Первый знак -- Овен -- был связан с головой, последний -- Рыбы -- с ногами. Положение солнца в зодиаке определяло время, когда следовало или не следовало прибегать к тем или иным способам лечения. К одному трактату, встречающемуся в валлийских книгах и посвященному этой теории, иногда прилагается изображение человеческого тела с начертанными на нем знаками зодиака.

Еще одним примером практического применения гуморальной теории служит метод, часто использовавшийся для установления диагноза. В текстах содержатся упоминания об уроскопии, при которой врач исследует мочу пациента, чтобы выяснить природу заболевания.

Латинские описания этого метода, обычно открывающиеся обсуждением телесных жидкостей, обнаруживаются начиная с IX века. Метод уроскопии, вероятно, в конечном итоге восходит к указаниям Гиппократа и Галена, главных светил античной медицины. Согласно этим трактатам, признаками природы заболевания и его прогноза являются цвет, прозрачность и запах мочи. Различные свойства мочи выявляют состояние телесных соков, которые, в свою очередь, определяют состояние тела и рассудка, так как, по словам медицинских трактатов: «по свойствам мочи видны человеческие ошибки, опасности, заражения и болезни». Это утверждение прекрасно согласуется со взглядами многих современных нефрологов, которые считают мир одной большой почкой, и то больной!

В некоторых валлийских текстах приводится таблица, иллюстрирующая способ исследования мочи по цвету. Рукописи из других стран и источников содержат иллюстрации, проливающие еще больше света на этот процесс, например, изображения женщин с бутылочками для анализов. Эти сцены чем-то напоминают современную гинекологическую клинику. Врач часто ставил диагноз на основании уроскопии, даже не видя пациента. Эти исследования проб мочи во многом представляются предвестниками современных лабораторных методов.

Одним из самых популярных текстов той эпохи, вошедшим в несколько сборников, был трактат «SecretSecretorum», содержавший свод разнородного материала, которому была придана форма писем, якобы адресованных Аристотелем Александру Великому. Трактат был составлен на арабском в IX веке, хотя есть некоторые основания полагать, что он восходит к более ранним греческим источникам. В XII веке он был целиком переведен на латынь Филиппом Триполитанским, а сокращенную латинскую версию составил Иоанн Испанский. Этот труд пользовался большой популярностью в салернской медицинской школе, и доктор Мейнир Джеймс, изучивший его валлийские переводы, выдвинул предположение, что его распространили по всей Европе именно врачи. На валлийский язык были переведены части как полной, так и сокращенной версии.

В рукописи Havod 16 содержатся три трактата, восходящих к полной версии. Это «De Sanitate Tuenda», «Physiognomia» и «De quattuor regibus». Первые два трактата фигурируют во многих медицинских сборниках. Текст «DeSanitateTuenda»излагает принципы здорового образа жизни. В нем подчеркивается важность физических упражнений, личной гигиены и средств достижения психологического комфорта: например, нарядной одежды.

В «Физиогномике» (валлийское заглавие -- Аdnobodigaethcorffdyn) описывается, как по внешности человека определить его темперамент и характер. Определение темперамента имело важное значение для врачей любой эпохи, и этот средневековый текст отражает подход к психологии, свойственный тому времени. Трактат открывается описанием характерных признаков головы и идет вниз acapiteadcalcem..
Что говорят нам эти книги о болезнях, известных врачам, и о способах их лечения?

В рукописи Havod 16 упоминаются более двухсот заболеваний: от таких тяжелых, как рак и антонов огонь, до таких незначительных, как зубная боль. О тяжести заболевания можно судить по количеству рекомендуемых лекарств. Для неизлечимых болезней, например, при гангрене, приводятся обширные списки рецептов. Значительное внимание уделяется всевозможным укусам, змеиным, пчелиным, собачьим. Болезни могут классифицироваться по категориям. Один раздел посвящен женским болезням.

Самый очевидный метод лечения состоял в прописывании лекарств, и большая часть рукописей состоит из рецептов, описаний лекарственных средств для внутреннего и внешнего применения, пилюль, микстур, напитков и мазей, порошков и примочек. Некоторые лекарства составлены из множества ингредиентов, соответствующих тем, которые перечисляются в сложных рецептах антидотариев знаменитых медицинских центров. Однако, по большей части, лекарства состояли из небольшого количества ингредиентов и входили в категорию простых лекарственных средств. Преимущественно использовались ингредиенты растительного происхождения, хотя среди них имелись также животные и минеральные вещества:

«Чтобы улучшить слух человека: возьми кабаньей мочи и очищенного меда, смешай их хорошенько и закапай в ухо, охладив до теплоты парного молока. Возьми два фунта негашеной извести, смешай их с фунтом пряностей, положи все это в горшок и вскипяти с водой, а затем сними с огня и поставь сушиться».

Применение многих рецептов основывалось на гуморальной теории Галена и учении о противоположностях. Так, если болезнь вызывалась избытком флегмы -- влажной и холодной субстанции, -- ее следовало лечить травами, обладающими свойствами теплоты и сухости, чтобы восстановить равновесие жидкостей в теле пациента. Например, тексты сообщают, что «латук -- холодный и влажный во второй степени». Некоторые травы применялись в соответствии с подходом, который ныне может показаться странным, поскольку он отталкивался от сходства растения с органом тела. Примером подобной практики может служить очанка, которая использовалась при глазных инфекциях. Этот подход основывался на теории, известной как учение о признаках. Другие лекарства использовались эмпирически на основании прежнего опыта их успешного применения. Описания рецептов часто завершались комментарием «испытано» (на латинском -- probatumest, на валлийском --fe’iprofwyd).

Удивительно большое число этих рецептов имеет долгую историю и перешло в народную традицию из латинских переводов греческих и арабских текстов. Доусон в своем издании среднеанглийского медицинского сборника указывает, что историю применения некоторых из них можно проследить до еще более отдаленных времен. Это можно сказать и о некоторых ингредиентах в валлийских сборниках.

Например, в одном рецепте рекомендуется смешать воск с «небольшим количеством молока женщины, вскармливающей младенца мужского пола». Такая же основа лекарства упоминается в сочинениях Диоскорида, Гиппократа и в папирусе Эберса 1500 года до нашей эры. Некоторые рецепты пользовались повсеместным признанием: указания по приготовлению мази, известной под названием GratiaDei (на валлийском -- RhadDuw), в различных вариантах обнаруживаются в сборниках рецептов по всей Европе. Она присутствует в списке походных лекарств Эдуарда II, а ее название надписано на склянке, стоящей на полке одной из реконструированных аптек в Музее истории медицины в Лондоне (Музее Вэлкома). Многие описания в рецептах придают большое значение ингредиентам. Другие выдвигают на передний план признаки самой болезни: «При опухании или боли в позвоночнике. Истолки корень чистотела, фенхель, чеснок, уксус или вино и масло, приложи припарку на шею, и это уменьшит боль и опухоль».

Некоторые кажутся нам дикими и странными:

«Возьми черную жабу, которая не может ползти, и бей ее палкой, пока она не придет в ярость и не распухнет, а затем умрет; возьми ее, положи в глиняный горшок и закрой крышку, чтобы не выходил дым и не входил воздух, и жги ее в горшке, пока она не превратится в пепел, и посыпь его [больное место] этим пеплом».

Конечно, можно с пренебрежением относиться к большинству этих снадобий, указывая на их очевидную бесполезность, однако некоторые из них вполне могли приносить определенную пользу. «Валлийский врачебный справочник», который составлен в XVI веке (и потому относится к более позднему периоду), содержит довольно много материалов, представленных в более ранних сборниках; в нем отмечается, что «для глаз полезна медная вода». Насколько мне известно, глазные капли на основе слабого раствора медного купороса до сих пор иногда применяются при глазных болезнях.

Валлийские врачи использовали для изготовления лекарств ступки, глиняные миски, медную посуду и прочее медицинское оборудование. По-видимому, они были знакомы и с классическими мерами аптечного веса; в некоторых рукописях приводятся таблицы с определениями таких обозначений, как скрупул и драхма: «Скрупул -- это вес двадцати пшеничных зерен, и так он именуется в книгах по медицине. Драхма -- это вес шестидесяти зерен…»

Лечение могло заключаться в прижигании (llosg) и кровопускании. Благоприятный исход кровопускания зависел от того, в какой день производилась венесекция, то есть от календаря. В наших собраниях отсутствуют развернутые трактаты по кровопусканию, имеются лишь краткие упоминания о подходящих днях, сведения о пиявках и сжатые указания по методике кровопускания:

«Кровь следует пускать, пока она не изменит цвет. Если вытекает черная кровь, пускай ее, пока она не покраснеет. Если она густая, пускай ее, пока она не станет жидкой. Если она жидкая, пускай ее, пока она не загустеет».

В некоторых рукописях имеются рисунки, на которых отмечены точки для кровопускания. Замечательный рисунок из этой серии приведен в рукописи Mostyn 88, где мы также находим медицинскую шутку, должно быть, пользовавшуюся популярностью у средневековых врачей: «Кровопускание из подмышек может привести к смерти от смеха». Сходные иллюстрации обнаруживаются в медицинских книгах во всем христианском мире. Различные варианты этого же рисунка можно увидеть и в поздних валлийских рукописях.

До сих пор речь шла исключительно о консервативных методах, однако в средневековых валлийских учебниках есть упоминания и о трех хирургических процедурах:

1) Трепанации, то есть создании отверстия в черепе, применяемом по большей части для извлечения части кости при открытых черепно-мозговых травмах. Эта хирургическая операция была известна народам древности, а также ирландцам и англосаксам уже в VI веке.

2) Перевязывании геморроидальных узлов.

3) Литотомии (камнесечении), то есть удалении камней из мочевого пузыря. Указания, излагавшиеся в валлийских рукописях, следуют технике Цельса (apparatusminor), а сами описания очень напоминают ту процедуру, которой подверг один сельский врач в XVIII веке Томаса Джонса из Денби, оставившего об этом запись в своем дневнике.

Некоторые из этих операций, несомненно, были крайне мучительны для больных. В медицинских книгах описывается лекарственное средство для анестезии, приготовлявшееся в жаркие дни и наносившееся губкой:

«Это снадобье, которое после приема погружает человека в сон на время хирургического вмешательства; оно облегчает боль, где бы ни находилась оперируемая рана. Возьми в равных долях сок опутебагии, синеголовник, мак, а именно мак опийный, корень мандрагоры, плющ, ежевику, болиголов, латук. Смешай их в чистой глиняной миске и оставь в ней; приготовь это снадобье в жаркие дни, а когда будешь готовиться к операции, заставь пациента бодрствовать как можно дольше, а после этого влей немного этого зелья ему в ноздри, тогда он заснет, и не будет чувствовать боли».

Вариант этого рецепта содержится в Бамбергском антидотарии IX века, а также в сборнике Гильберта Английского, жившего в XIII веке. Французская исследовательница, госпожа Бор, в 1920-х годах провела ряд опытов, чтобы проверить действенность этого лекарства. Результаты были неутешительны.

Если не помогали ни лекарства, ни хирургия, врач прибегал к христианским заговорам. В рукописи Havod 16 содержится одиннадцать заклинаний как на латыни, так и на валлийском:

«При укусе змеи или бешеной собаки напиши эти слова вкруг донышка сосуда, сделанного из сикамора, набери чистой воды и сотри надпись, дай выпить этой воды укушенному перед сном + Zable + leo + fortis + decim + cephans +».

Судя по всему, этими методами исчерпывались медицинские познания, которыми обладали валлийцы в эпоху позднего Средневековья.

Сложно сказать, как они соотносились с реальностью. В медицине литература и практика всегда расходились. Кроме того, почему средневековый врач должен был следовать указаниям своей записной книжки в большей степени, чем какой-нибудь современный психиатр или терапевт -- рекомендациям национального формуляра?

Хотя, на наш взгляд, приведенные выше рецепты и описания могут казаться странными и причудливыми, ими ограничиваются наши сведения о методах лечения, применявшихся в те времена, поскольку лишь они дошли до нас в письменной форме. Вероятно, тогда они составляли весь круг доступной информации не только в Уэльсе, но и во всех европейских странах. Любопытно само по себе уже то, что нашлись люди, которые сочли нужным перевести эту медицинскую литературу на валлийский, и что валлийский язык оказался вполне пригодным для ее адаптации. Кто же были эти люди?

В четырех рукописях, по крайней мере часть заслуг приписывается одной семье врачей: Риаллону и его сыновьям -- Кадугану, Грифиду и Эйниону. Имена этих докторов фигурируют в колофонах к двум трактатам, один из которых был посвящен объяснению значений зодиакальных знаков, а другой открывался сведениями по трепанации:

«1) Эта книга была составлена из разных книг врачей, каковые доказали свою пригодность, таких, как книги Кадугана, Грифида и Эйниона.
Это правило должно быть известно каждому врачу и соблюдаться им, чтобы не допустить промаха в своем ремесле, подобно слепцу, и не погубить больного своими ошибками и невежеством.

2) Здесь с помощью всемогущего нашего Господа Бога изложены важнейшие и главнейшие лекарства от человеческих болезней. И записаны они были таким образом трудами врача Риаллона и его сыновей Кадугана, Грифида и Эйниона; ибо они были лучшими и первейшими врачами своего времени и времен Риса Грига, их господина и владетеля Диневура, который всецело ограждал их положение и подобающие им права и воздавал им должное. И они положили записать правила своего искусства таким образом по той причине, что иначе после их времен не будет никого, кто знал бы эти правила, как они».

Похожие колофоны, только без имен врачей, содержатся в других рукописях, как в валлийских, так и в среднеанглийских. В качестве примера можно привести валлийскую рукопись Havod 16, в которой мы находим вариант первого из двух колофонов, приведенных выше, в начале текста, подчеркивающего важность двенадцати знаков зодиака. Здесь также опущены имена. Некоторые пассажи по смыслу восходят к трудам Галена, например: «И они положили записать правила своего искусства таким образом по той причине, что иначе после них не будет никого, кто знал бы эти правила». В какой-то момент времени эти валлийские трактаты были соотнесены с именами Риаллона и его сыновей. Как хорошо известно, профессиональные тексты и книги часто приписываются знаменитым историческим личностям, прославившим свою профессию.

Предполагается, что Риаллон и его сыновья являются прародителями самого знаменитого лекарского рода в валлийской традиции -- врачевателей из Миддвай. Согласно цитировавшемуся выше второму колофону, они были врачами Риса Грига, владетеля Диневура, который умер в 1235 году.

Рис Григ был сыном правителя Риса Диневурского, который сумел подчинить себе крупные владения в Южном Уэльсе. Как Рис, так и его потомки оказывали покровительство представителям всевозможных областей знания. К XIII веку сердце владений Риса составляли два кантрева: кантрев Маур и кантрев Бихан. Столицей был Диневур, а религиозным центром -- Лландейло Ваур.

После смерти отца Рис Григ в конечном итоге завладел большей частью этих двух кантревов. Кантревы средневекового Уэльса делились на административные области -- коммоты, которые, в свою очередь, включали в себя хозяйственные единицы -- маноры. На протяжении XIII века Миддвай был королевским манором. Из валлийских законов нам известно, что при местных правителях состояли придворные врачи. К концу XIII века весь Уэльс попал под власть англо-нормандцев.

Среди повинностей, которые несло владение Лланамддэври в конце Средних веков, упоминается необычная обязанность, а именно: десять свободных держателей манора Миддвай были обязаны предоставлять владельцу Лланамддэври врача, который должен был сопровождать его в поездках по Уэльсу за его счет. Судя по колофону, сведениям о повинностях владения Лландовери и тому, что нам известно из текстов законов, вполне вероятно, что землями в Миддвай владел род светских врачей, сначала занимавших должность лекаря при правителях Диневура, а затем при англо-нормандских владетелях Лландовери. Потомки этих врачей, возможно, стали народными целителями, пользовавшимися известностью благодаря своим лекарствам и книгам.

Может быть, среди этих книг была и рукопись RawlinsonB 467a, составленная в области Миддвай. В кельтских странах профессиональные династии были широко распространенным явлением. Согласно народной традиции, потомки врачей Риса Грига жили на фермах в области Миддвай, а их имена сохранились в названиях таких ферм, как Ллуин Иван Веддиг и Ллуин Маредидд Веддиг.

Традиция сообщает, что они собирали травы в Пант-и-Меддигон или Гуаун-и-Меддигон. Дэвид Джеймс недавно отметил, что холмы вокруг Ллин-и-Ван особенно богаты разнообразной флорой. Профессор Дэвид Беллами обнаружил в Диневуре редкие растения. Последними представителями этого рода, по-видимому, занимавшимися врачебной практикой в этой области, были Джон Джонс и Дэвид Джонс, хотя, как показали недавние исследования, на самом деле они работали в Лландингаде. Надгробный камень, удостоверяющий смерть этих людей, сохранился на паперти церкви Миддвай, а их имена занесены в приходские книги.

Сообщается, что антикварий Льюис Моррис, живший в XVIII веке, встречался с сыном Дэвида Джонса, который оставил семейную профессию, поскольку он «считал ее ниже своего достоинства или же потому, что получил другое воспитание».

Позднее врачи, работавшие в других местах, все еще возводили свой род к врачевателям из Миддвай. Как и многим другим известным врачам, врачам этого семейства приписывали сверхъестественное происхождение. Ходила легенда, что они происходят от феи из озера Ллин-и-Ван-Вах, вышедшей замуж за смертного и передавшей своим сыновьям магическую книгу рецептов. В том или ином виде эта легенда вошла во множество источников, а сам рассказ прекрасно известен жителям Кармартеншира. Она относится к числу народных преданий, связанных со многими другими озерами в Уэльсе. В сохранявшихся до недавних пор верованиях, согласно которым фея появляется каждый год первого августа, в день Ламмаса, отражаются следы празднования древнего кельтского праздника Луга, или Ллеу. По сей день весьма сильна традиция приписывать представителям этого рода замечательные медицинские способности, и врачи XX века гордятся, если у них есть возможность притязать на происхождение от врачей Миддвай и их матери-феи.

+5

15

Организация медицинской помощи в период XII и XIII вв.

Врачи встречались на полях сражений исключительно редко;как правило, первая помощь оказывалась самими рыцарями в порядке самопомощи или взаимопомощи. Знания по оказанию помощи рыцари получали от своих матерей или от наставников, обычно духовных лиц. Особенно отличались своими знаниями лица, воспитанные с детства в монастырях.
Монахов можно было встретить в те времена иногда и на полях сражений, а чаще в монастыре около раненого бойца.
Большая роль в деле оказания помощи раненым рыцарям принадлежала женщинам, которые в это время владели техникой перевязки и умели применять лечебные травы.

Помощь раненым оказывалась по окончании боя, когда победившее войско располагалось на отдых, на поле сражения или поблизости в лагере; в редких случаях раненых выносили во время боя. Иногда на поле боя появлялись монахи и женщины, которые выносили раненых и оказывали им помощь. Обычно же раненых рыцарей выносили их оруженосцы или кто-то из его людей  на расстояние полета стрелы от поля битвы, после чего им оказывалась помощь. Врачей при этом, как правило, не было. Отсюда раненых переносили в расположенные вблизи палатки, иногда в замки или монастыри.
Если же войска продолжали поход и не было возможности обеспечить безопасность раненых в районе бывшего сражения, их возили с собой.

Вынос раненых с поля боя производился на руках или на щите. Для переноски на большое расстояние применялись носилки, импровизируемые по мере надобности из копий, палок, ветвей. Иногда носилки подвешивались между двумя лошадьми, шедшими рядом, или укреплялись на спине одной лошади. Никаких повозок для транспортировки раненых не было. Нередко раненый рыцарь покидал поле боя самостоятельно на своем коне, иногда поддерживаемый сидящим сзади оруженосцем.

Всякое лечение начиналось с начертания бальзамом креста на лбу раненого, для того чтобы отогнать от него дьявола; это сопровождалось молитвами. После снятия снаряжения и одежды раны обмывались водой или вином и перевязывались.
Врач при исследовании раненого ощупывал грудную клетку, пульс.
Удаление стрел производилось пальцами или железными (бронзовыми) щипцами; при глубоком проникновении стрелы в ткани приходилось ее иссекать хирургическим путем; иногда на рану накладывались швы.
Применялось отсасывание крови из раны. Рана осушалась тампонами. Омертвевшие ткани иссекались. В качестве медикаментозных средств применялись травы и корни растений, миндальный и оливковый сок, скипидар и «целебные воды»; в особом почете была кровь летучих мышей, считавшаяся хорошим средством для заживления ран.
Основным перевязочным материалом служило полотно.  Одновременно назначались снотворные и общее лечение, в основном лечебные напитки, составленные из целебных трав или корней, растертых и истолченных в вине.

Все это относится лишь к высшему сословию: феодалам-рыцарям. Средневековая пехота, комплектовавшаяся из феодальной челяди и частично из крестьянства, никакой медицинской помощи не получала и была предоставлена самой себе; беспомощные раненые истекали кровью на полях сражений или, в лучшем случае, попадали в руки ремесленников-самоучек.

(Энциклопедический словарь военной медицины)

http://s39.radikal.ru/i084/0904/04/ec34b06693b2.jpg

+8

16

Не секрет, что в Средние века лекари имели очень скудное представление об анатомии человеческого тела, и больным приходилось терпеть ужасную боль. Ведь об обезболивающих и антисептических средствах знали мало. Словом, не лучшее время, чтобы стать пациентом, но... если Вы цените свою жизнь, выбор был не велик...

Чтобы облегчить боль, Вам пришлось бы сделать себе что-нибудь еще более болезненное и, если Вам повезет, Вам станет лучше. Хирургами в раннее Средневековье были монахи, ведь у них был доступ к лучшей на то время медицинской литературе — чаще всего написанной арабскими учеными. Но в 1215 г. папа римский запретил монашеству практиковать медицину. Монахам пришлось учить крестьян выполнять не особо сложные операции самостоятельно. Фермерам, чьи познания в практической медицине ранее сводились максимум к кастрации домашних животных, пришлось учиться выполнять кучу различных операций — от вырывания больных зубов до операций с катарактой глаз.

Но был и успех. Археологи на раскопках в Англии обнаружили череп крестьянина, датированный примерно 1100 годом. И по видимому его владельца ударило чем-то тяжелым и острым. При более тщательном осмотре обнаружилось, что крестьянину сделали операцию, которая спасла его жизнь. Ему сделали трепанацию — операцию, когда в черепе просверливают дырочку и через нее вынимают осколки черепной коробки. В следствии чего давление на мозг ослабло и мужчина выжил.

Хирург на поле брани

Длинный лук — большое и мощное оружие, способное посылать стрелы на огромные дистанции, в Средние века обрел много поклонников. Но это и создало настоящую проблему для полевых хирургов: как же вытащить стрелу из тел солдат.

Наконечники боевых стрел не всегда приклеивали к древку, чаще они прикреплялись теплым пчелиным воском. Когда воск затвердевал, стрелами можно было без проблем пользоваться, но после выстрела, когда нужно было вытащить стрелу, древко стрелы вытаскивалось, а наконечник не редко оставался внутри тела.

Одно из решений этой проблемы — это ложка для стрел, созданная по идее арабского медика по имени Альбукас (Albucasis). Ложка вставлялась в рану и прикреплялась к наконечнику стрелы, чтобы ее можно было спокойно вытащить из раны не причиняя ущерба, т. к. зубцы наконечника были закрыты.

Раны подобные этой также лечились прижиганием, когда накаленный до красна кусок железа прикладывали к ране, чтобы прижечь ткань и кровеносные сосуды и предотвратить кровопотерю и инфекции. Прижигание часто использовалось при ампутации.

http://s41.radikal.ru/i092/0906/00/48f71136d743.jpg
На иллюстрации выше можно увидеть гравюру «Израненный человек», которая часто использовалась в различных медицинских трактатах для иллюстрации тех ран, которые полевой хирург может увидеть на поле боя.

http://www.oddee.com/item_96620.aspx

+8

17

Еще одна иллюстрация.

http://s56.radikal.ru/i151/0906/79/6b63a616584ct.jpg

+4

18

Медицина в средневековой Западной Европе

Эпоху становления и развития феодализма в Западной Европе (5— 13 вв.) обычно характеризовали как период упадка культуры, время господства мракобесия, невежества и суеверий. Само понятие «средневековье» укоренилось в сознании как синоним отсталости, бескультурья и бесправия, как символ всего мрачного и реакционного. В атмосфере средневековья, когда молитвы и святые мощи считались более эффективными средствами лечения, чем лекарства, когда вскрытие трупа и изучение его анатомии признавались смертным грехом, а покушение на авторитеты рассматривалось как ересь, метод Галена, пытливого исследователя и экспериментатора, был забыт; осталась только придуманная им "система" как окончательная "научная" основа медицины, а "ученые" врачи-схоласты изучали, цитировали и комментировали Галена.

Деятели Возрождения и Нового времени, борясь с феодализмом и сковывавшими развитие философской и естественнонаучной мысли религиозно-догматическим мировоззрением, схоластикой, противопоставляли уровень культуры своих непосредственных предшественников, с одной стороны, античности, с другой — создаваемой ими новой культуре, оценивая период, разделяющий античность и Возрождение, как шаг назад в развитии человечества. Такое противопоставление, однако, нельзя считать исторически оправданным.

В силу объективно сложившихся исторических обстоятельств варварские племена, завоевавшие всю территорию Западной Римской империи, не стали и не могли стать непосредственными восприемниками позднеантичной культуры.

В 9-11 вв. центр научной медицинской мысли переместился в страны арабского Халифата. Византийской и арабской медицине мы обязаны сохранением ценного наследия медицины Древнего Мира, которое они обогатили описанием новых симптомов, болезней, лекарственных средств. Большую роль в развитии медицины сыграл уроженец Средней Азии, разносторонний ученый и мыслитель Ибн-Сина (Авиценна, 980-1037): его "Канон врачебной науки" был энциклопедическим сводом медицинских знаний.

В отличие от народов Ближнего и Среднего Востока, сумевших сохранить культуру своих предшественников, народы Запада, прежде всего германские племена, опрокинувшие западную Римскую империю (при помощи восставших против Рима рабов) уничтожили культуру Рима.

Обладая самобытной культурой эпохи родоплеменных отношений, кельтские и германские народы предстали перед христианизированной позднеантичной культурой особым огромным миром, потребовавшим серьезного длительного осмысления. Оставались ли эти народы верными язычеству или уже успели принять крещение, они по-прежнему были носителями вековых преданий и поверий. Раннее христианство не могло просто вырвать с корнем весь этот мир и заменить его христианской культурой — оно должно было его освоить. Но это означало существенную внутреннюю перестройку позднеантичной культуры.

То есть, если на Востоке культурный подъем 1 тысячелетия н. э. происходил на прочном фундаменте устоявшихся древних культурных традиций, то у народов Западной Европы к этому времени лишь начался процесс культурного развития и формирования классовых отношений.

Средневековье развилось из совершенно примитивного состояния. Оно стерло с лица земли древнюю цивилизацию, древнюю философию, политику и юриспруденцию и начало во всем с самого начала. Единственное, что средневековье взяло от погибшего древнего мира, было христианство и несколько полуразрушенных, утерявших всю свою прежнюю цивилизацию, городов»1. (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2-е изд., т. 7, с. 360).

В жизни народов Западной Европы христианство в эпоху средневековья представляло собой общественный фактор исключительного значения. Вылившись в форму католицизма, оно объединяло европейский мир, лишенный единства, целой сетью крепких, трудно расторжимых связей. Это объединение оно осуществляло в лице папы, являвшегося «монархическим центром» католической церкви, и посредством самой церкви, раскинувшей широкую сеть во всех странах Западной Европы. Во всех этих странах церковь владела приблизительно 1/22 всех земель, являясь, таким образом, не только идеологической, но и реальной связью между различными странами. Организовав владение этими землями на началах феодальных отношений, церковь оказалась едва ли не самым крупным феодалом средневековья и вместе с тем могущественным охранителем системы феодальных отношений вообще. Церковь объединяла разрозненные западноевропейские страны в их борьбе против общего внешнего врага, сарацин. Наконец, вплоть до XVI века духовенство было единственным образованным классом в Западной Европе. Следствием этого было то, что «монополию на интеллектуальное образование получили папы и что само образование приняло тем самым преимущественно богословский характер» 2.

При этом, если на Востоке устоявшиеся культурные традиции позволили длительное время сопротивляться сковывающему влиянию догматики организованных религий, то на Западе церковь, даже подвергшаяся в 5—7 вв. «варваризации», была единственным общественным институтом, сохранившим остатки позднеантичной культуры. С самого начала обращения варварских племен в христианство она взяла под контроль их культурное развитие и духовную жизнь, идеологию, просвещение и медицину. И далее следует говорить уже не о греко-латинской, но о романо-германской культурной общности и византийской культуре, которые шли своими особыми путями.

В Западной Европе сложилась феодальная культура в наиболее типичной ее форме (см. выше — Медицина феодального общества); мировосприятие и идеалы, ценностные ориентации и критерии, нравственные и этические представления средневекового европейца сводились к религиозной догматике. Никакое мирское знание не шло в сравнение с познанием возможностей «спасения».

Поэтому средневековые художники и писатели, пренебрегая реальными окружающими явлениями, внимательно «всматривались» в потусторонний мир, типизация предпочиталась индивидуализации. Церковники утверждали, что все возможные знания уже изложены прежде всего в Священном писании, а также в некоторых канонизированных произведениях древности, Например Птолемея (в области географии и астрономии), Галена (в области медицины). Новые открытия отрицались, а люди, высказывающие новые идеи, ставились под подозрение как еретики. Основой всякого знания являлось учение Аристотеля, односторонне воспринятое и поставленное на службу богословию.

Всякое позитивное знание имело право на существование лишь как средство для иллюстрации теологических истин. На этом фоне процветали различные мистические представления, заменяющие и вытесняющие рациональное знание.

Достаточно сказать, что даже в 17 в., в период подъема материалистической философии и опытного естествознания, не только сохранялась вера в колдовство, но и борьба с ним являлась одной из важных функций государственных судебных органов. Известный французский судья А. Реми (первая половина 17 в.) гордился тем, что ему удалось приговорить к сожжению около 900 колдунов и колдуний.

И все же Средневековье не было шагом назад в культурном развитии народов Западной Европы, прошедших за этот период путь от племенных отношений до развитого феодализма и создавших своеобразную культуру, во многом противоречивую и неприемлемую для потомков, но все же достаточно высокую для того, чтобы послужить фундаментом для последующего развития.

Кругом уже вырастали города: в Италии, Южной Франции, и в Рейне возродились из собственного пепла староримские муниципии; в других местах, особенно внутри Германии, создавались новые города; все они были обнесены для обороны стенами и рвами, их крепости были гораздо более неприступными, чем дворянские замки... За этими стенами и рвами развилось средневековое ремесло... накоплялись первые капиталы, возникла потребность взаимного общения городов друг с другом и остальным миром...».

Несомненный экономический и технический прогресс, достигнутый средневековой Европой, обеспечил развитие ремесла, торговли и рост городов. Не позднее 8 в. народы Европы создали национальную письменность, приспособив латинский алфавит к своим диалектам. Деятели средневековой культуры оставили крупные памятники литературы, архитектуры, философской, юридической и экономической мысли. Появились элементы будущего преодоления и разрушения идеологической монополии церкви.

Подобно тому, как это было на Востоке и в Западной Европе, горожане стали классом, который воплотил в себе дальнейшее развитие производства и обмена, просвещения, социальные и политические учреждения.

В эту эпоху в городах стал возрождаться древнеримский институт городских врачей, которые стали называться «городскими физиками».

В связи с частыми вспышками эпидемий издаются специальные «регламенты», в которых излагаются обязательные мероприятия против заноса и распространения заразных болезней. Прокаженных, например, которые во множестве появились в Европе уже после первого крестового похода, в города не допускали. У городских ворот ставили привратников для задержания больных проказой. В сельских местностях прокаженных обязывали предупреждать о своем появлении звуками трещотки, рога, колокольчика 3.

В крупных городах, прежде всего портовых (Венеция, Генуя), приходят к мысли об учреждении «карантинов» («сорок дней») в целях предупреждения заноса заразы матросами, крестоносцами и разным бродячим людом; учреждается должность «попечителя здоровья» в портах. Эпидемии заставили организовать зачатки противоэпидемической службы. Вместе с тем возникает и светское (нецерковное) медицинское образование.

Потребности городской жизни диктовали новые методы познания действительности: опытные — вместо умозрительных, критические и рациональные — вместо слепой веры в авторитеты.

Под личиной теологической направленности начало развиваться и опытное знание. Петр Пилигрим (9 в.) первый проводил экспериментальное изучение магнетизма, Р. Гроссетест (около 1168— 1253) опытным путем проверял рефракцию линз. Оккам (W. Ockham, около 1285—1349), последовательный борец с папизмом, стал родоначальником схоластического номинализма, который в эпоху Средневековья «...вообще является первым выражением материализма» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2-е изд., т. 2, с. 142); в области естествознания ему принадлежат гипотезы, предшествовавшие открытию законов тяготения, инерции и небесной механики. Буридан (J. Buridan, около 1300-1358) и Орезм (1320—1382) выступили с критикой аристотелевского учения о движении и тем самым проложили путь для преобразования Галилеем (G. Galilei) динамики; Луллий (R. Lullius, около 1235— около 1315), первый европейский алхимик-экспериментатор, много сделал для обоснования роли химии в медицине и других областях знания.

Вместе с тем все исследования средневековые ученые проводили исключительно с теологическими целями. Даже такой смелый мыслитель, как Бэкон (R. Bacon, около 1214— около 1292), один из первых открыто призывавший к изучению природы опытным путем, предсказавший появление моторных судов, автомобилей, летательных аппаратов и химической науки, которая «учит, как открывать вещи, способные продлить человеческую жизнь», все же полагал, что научное знание — «лишь часть, наряду с откровением, совокупной мудрости, которую следует созерцать, ощущать и использовать на службу богу». Однако сама мысль о целесообразности опыта в познании достаточно прочно укоренилась в представлениях средневековых ученых. Они передали ее своим ученикам, которые на основе возрождения традиций античности стали применять метод своих учителей исключительно для целей познания окружающего мира. Отрицая Средневековье как век догматики, уничижения личности и умозрительного теоретизирования, они усвоили все то позитивное, что создала средневековая культура. И в этом смысле при всех контрастах и противоречиях средневековой культуры ее преемственная связь с культурой Возрождения и Нового времени несомненна: она подготовила тот грандиозный качественный скачок в культурном развитии человечества, с которого начинается летосчисление современной науки.

Однако в области медицины и медико-санитарного дела Средневековье в целом не внесло ничего нового. Анатомо-физиологические представления Галена, искаженные в духе догматов христианства, считались высшим достижением человеческого разума. При этом вера в непогрешимость древних была столь высока, что даже наглядно наблюдаемые факты, если они противоречили текстам древних, считались «наваждением» и не принимались во внимание.

Галилей в «Диалоге о двух главнейших системах мира» приводит примечательный рассказ о некоем философе-схоласте, который, находясь у анатома, препарировавшего животное, увидел, что нервы исходят из мозга, а не из сердца, как учил Аристотель, и воскликнул: «Вы мне показали все это так ясно и ощутимо, что если бы текст Аристотеля не говорил обратного, а там прямо сказано, что нервы зарождаются в сердце,— то необходимо было бы признать это истиной». В течение 10 веков анатомия практически не изучалась. Анатомирование человеческих трупов было запрещено. Лишь в 1238 г. Фридрих II разрешил профессорам Салернской мед. школы вскрывать для демонстрации один труп в 5 лет. В 1241 г. было разрешено вскрытие трупов с судебно-медицинскими целями.

Первое судебно-медицинское вскрытие произвел в 125 г. в Болонье известный хирург Саличето (G. Saliceto, Salicetti, 1201—1277); в 1302 г. судебно-медицинское вскрытие было произведено в Польше. В 1316 г. профессор Болонского университета Мондино Луцци (Мопdino de Luzzi, 1275—1326) издал учебник по анатомии, пытаясь заменить им анатомический раздел «Канона врачебной науки» (см.). Сам Мондино имел возможность вскрыть только два трупа, и его учебник состоял в основном из текстов, почерпнутых из плохого перевода Галена. Тем не менее книга Мондино более двух веков была университетским пособием по анатомии, по ней учился А. Везалий. Только в 14—15 вв. отдельные университеты начали получать разрешение на анатомические демонстрации: обычно разрешалось вскрывать не более одного трупа в год.

Широкое распространение получили мистические представления. Звездочеты и колдуны, гадалки и кликуши успешно конкурировали с врачами. Более того, многие врачи пользовались их средствами и приемами.

Талисманы и гороскопы, магические заклинания и мистические поверья использовались в лечении любых болезней. Летучая мышь, убитая ровно в полночь и высушенная, считалась лучшим противозачаточным средством. Безоговорочно признавалось, что корень мандрагоры кричит по ночам человеческим голосом и помогает от падучей, что судьба человека, его здоровье и возможность излечения в случае болезни зависят от расположения светил на небесном своде.

Астрология и кабалистика — наследие Древнего Вавилона и Халдеи — обрели в средневековой Европе как бы вторую родину. Во многих европейских университетах были созданы кафедры астрологии. Средневековые правители содержали придворных астрологов (эта должность считалась высокой и почетной в придворных кругах). Врач, не следующий духу и букве астрологии, был так же редок, как священник, сомневающийся в истинности символов веры и догматов Священного писания.

По поводу астрологических установок считалось пристойным даже спорить с древними. Так, Арнальво де Вилланова оспаривал положение Галена о том, что на здоровье человека в основном влияют планеты; он считал, что в возникновении и течении болезней определяющее значение имеют созвездия, а Луна «повинна» лишь в возникновении эпилепсии. Не только в астрологических календарях, но и в мед. трудах описывалась связь функции и поражения органов и частей тела с движением определенных планет и расположением созвездий (от Сатурна зависело состояние правого уха, селезенки, большой берцовой кости, плеча и мочевого пузыря; от Юпитера — состояние легких, печени и стоп; от Марса — левого уха, кровеносных сосудов и половых органов и т. д.). Четыре сока организма также подчинялись небесным телам. На основании расположения созвездий определялось наиболее благоприятное время для кровопусканий, приготовления лекарств и их приема. Например, таблетки считались наиболее действенными, если они приготовлены во время наибольшего сближения Юпитера и Сатурна; прием слабительных средств считался противопоказанным, если Луна находилась в созвездии Овна, Козерога или Тельца.

Определяющую роль в медицине и медико-санитарном деле играла церковь. В 6 в. при западноевропейских монастырях начинают создаваться первые больницы-богадельни: в 6 в.— в Лионе, в 529 г.— в Монте-Кассино, в 651 г.— в Париже, в 794 г.— в Лондоне, около 1000 г.— в Сен-Бернаре.

Идея создания стационарных учреждений при монастырях для лечения больных и призрения стариков и инвалидов была заимствована, по-видимому, из Византии. Однако первые монастырские больницы Западной Европы по уровню лечения и ухода за больными существенно уступали больницам Византии и араб. Востока. Если не считать Салёрно, где ко времени открытия госпиталя имелась корпорация врачей, лечебная помощь в этих больницах оказывали монахи, медицинская подготовка которых была крайне недостаточной. По мнению многих историков медицины, монахи лечили главным образом «постом и молитвой», хотя не исключено, что в монастырских больницах использовались и рациональные средства, почерпнутые из народной медицины и работ античных авторов. При монастырях стали складываться медицинские школы, подготовка в которых, по мнению В. Розанова (1936), первоначально ограничивалась обучением методам оказания первой помощи при ранениях и ухода за ранеными и больными.

В 9—10 вв. общий уровень просвещения в Западной Европе повышается. Учреждаются крупные соборные школы в Шартре, Реймсе, Йорке и других городах для подготовки высшего духовенства, появляются светские школы — дворцовая школа Карла Великого, высшая школа в Type (796), основанная известным просветителем раннего средневековья Алкуином (Alcuin, около 735— 804), и другие.

На базе соборных и крупных светских школ возникли университеты в Париже (1215), Болонье (1158), Оксфорде (12 в.), Падуе (1222). Кембридже (1209), Неаполе (1224), Саламанке (1218), Монпелье (1289), Праге (1348), Кракове (1364) и других городах. Сама идея университета — высшей общеобразовательной школы — не была новой. В период эллинизма прототипами университетов были Афинская академия и Александрийский музейон, в средние века высшие школы имелись в Константинополе и странах мусульманского мира.

Возникают университеты, светская школа, развиваются рационалистические и пантеистические философские учения, подрывавшие официальную церковную догму. Будучи детищами городской культуры, все эти светские школы на Западе характеризовались оппозицией против феодализма, а оппозиция эта по тем временам, выражалась, прежде всего в оппозиции против церкви и в тяготении к королевской власти.

Отсюда — общность интересов всех этих школ и их стремление объединиться в корпорацию. Короли сочувствовали этому их стремлению. В 1200 .г. последовала «хартия» короля Франции об объединении философской, юридической и медицинской парижских школ в одну "Корпорацию, получившую, название «Stedium geherale», что означает «общая школа». Управление этой школой было передано в руки самих преподавателей и учащихся группировав-шихся в землячества. Землячества назывались «universitas».

Впоследствии термин вытеснил первоначальное название «Studium generate» и школы этого типа стали называться университетами. Так возник Парижский университет (в 1200 г.). По образцу его стали возникать университеты в других городах Европы: в том же XII веке — в Салёрно, Монпелье и т. д., i в XIV веке — в Праге, Вене, Гейдельберге и т. д. Как уже было сказано, светские школы находились в оппозиции к церкви, иногда перераставшей в открытые конфликты.

Случались конфликты и с городскими властями. В результате этих конфликтов университеты иногда в полном составе или частично снимались из данного города и переходили в другой.

Так, в XIII веке часть профессоров и студентов Парижского университета, не поладив с властями, переехала в Англию и положила начало старейшим и славнейшим английским университетам — Оксфордскому и Кембриджскому.

В 1231 г., во Франции, преподаватели отдельных специальностей — медицины, юриспруденции и т. д. — получили право выделяться в особые коллегии, получившие название «факультетов» (от слова facultas — способность, в данном случае — способность преподавать ту или иную специальность). Позднее под словом «факультет» стали понимать отделение университета, на котором преподается определенная специальность. Члены факультета выбирали себе главу—декана (decanus — десятник). Преподаватели имели ученые степени бакалавра, магистра и доктора наук; с 1600 г. появляется звание «профессор», заимствованное из древнего Рима, где профессорами называли публичных учителей грамматики и риторики.

Учащиеся университетов назывались «студентами» (от глагола studere—учить, заниматься, изучать), они объединялись (вместе с преподавателями) в «землячества» или «провинции» и в «нации» и выбирали главу всего университета — ректора (rector — правитель). В эпоху средневековья ректорами университетов были, таким образом, студенты, требовалось только, чтобы кандидат в ректоры имел духовный сан, хотя бы низших ступеней. Это требование диктовалось отнюдь не религиозными, а юридическими соображениями. Дело в том, что среди студентов того времени было много духовных лиц (монахи, дьяконы, священники, иногда даже епископы), Они тоже совершали проступки, подлежавшие суду («юрисдикции») ректора. Но духовные лица не подлежали суду светских лиц. Ректор же, имевший духовный сан, одинаково мог судить студентов и светского, и духовного звания — отсюда необходимость выбирать в ректоры лиц, имевших духовный сан.

Средневековые университеты пользовались большой автономией: они управлялись собственными законами, имели свой суд и полицию. B общем, средневековые университеты, имея в себе черты цеховой организации (типичной для городов средневековья), являлись вместе с тем автономными своеобразными федеральными республиками в своих городах и даже в государствах.

С самого их основания и вплоть до 15—16 вв. университеты были главным образом учебными заведениями для духовенства. Это было вполне естественным явлением, поскольку духовенство в этот период монополизировало все сферы деятельности, требовавшие образования. В некоторых университетах ведущее положение занимали студенты, в других — преподаватели. Так, Например, в Болонском университете студенты выбирали профессоров и даже ректора, которые, вступая в должность, приносили выборным представителям от студенчества «присягу покорности». В Парижском университете, наоборот, университетское самоуправление осуществлялось только корпорацией преподавателей. Строй жизни в университетах был подобен дисциплине церковных учреждений: учебные уставы и программы контролировались церковными властями, ведущую роль играли богословские факультеты. Вступая в университет, студенты приносили присягу, подобную присяге священника, в частности давали обет безбрачия. Задача ученых в средневековых университетах сводилась к подтверждению правильности официально признанных учений и к составлению комментариев к ним.

Задача же ученых-медиков заключалась, в первую очередь, в изучении и комментировании Галена: его учения о целенаправленности всех процессов в организме, о «пневме» и потусторонних «силах».

Преподавание в университетах средневековья вплоть до середины XIII века также было еще относительно свободно от влияний церкви. Оно велось на основе трудов Гиппократа и Галена. Из философских систем преподавались системы Платона и Аристотеля. С XII века в программу преподавания стали включать труды ибн-Сины и Аль-Рази. Преподавание этого периода имело крупный недостаток: оно было схоластическим.

Схоластикой называется метод преподавания, характеризующийся следующими. тремя чертами:

1) убеждением, что все знания,, необходимые человеку, даны в трудах общепризнанных «авторитетов» и вытекающим отсюда стремлением во всех вопросах науки держаться только этих «авторитетов»;

2) убеждением, что наука состоит в умении выводить все низшие понятия из высших посредством аргументов, черпаемых в трудах «авторитетов», и посредством приемов формальной логики;

3) полным и сознательным пренебрежением к опыту.

Такой способ преподавания и решения научных вопросов обрекал науку на застой, но все же деятельность схоластов этого периода (до середины XIII века) имела для медицины того времени и некоторое положительное значение: схоласты этого периода ввели в программы медицинских факультетов обязательное изучение классиков античной медицины и медицины Востока.

Студенты заучивали наизусть то, что говорили профессора, читавшие (в буквальном смысле этого слова) тексты Галена, Гиппократа, Ибн-Сины и некоторых других авторов и дававшие комментарии к ним (составление комментариев к произведениям авторитетных авторов считалось тогда основной формой научного творчества). Слава и блеск средневекового профессора заключались прежде всего в его начитанности, в умении подтвердить каждое высказанное положение цитатой из авторского источника. Практическому обучению на медицинских факультетах большинства университетов не уделялось серьезного внимания. Анатомия изучалась по учебникам, которые почти не были иллюстрированы.

Отвлеченно преподавались и клинические дисциплины. Лишь в двух университетах — в Салёрно и Монпелье, основанных на базе мед. школ, преподавание практической медициной велось на достаточно высоком уровне. Эти школы сыграли важную роль в развитии медицины в Западной Европе.

Относительная свобода преподавания в этот период подчеркивается и тем, что кое-где началось уже анатомирование человеческих трупов. Сицилийский король Фридрих II, говоривший и писавший на шести языках, изучавший Аристотеля и труды ученых Востока и сам писавший труды по естествознанию, в 1238 г. дал своим университетам (Салернскому, Неаполитанскому и др.) разрешение вскрывать человеческий труп, правда, всего лишь один раз в 5 лет.

Но с того же XIII века в жизни средневековых университетов началась тяжелая пора. Как установил Энгельс, через все средневековье проходила революционная оппозиция против феодализма.

В силу того, что церковь была первым стражем феодального строя, эта оппозиция в первую очередь направлялась против церкви, выливаясь, прежде всего в форму ересей. «Для того чтобы возможно было нападать на общественные отношения, с них нужно было совлечь покров святости» 1.

В начале XIII века вспыхнуло массовое еретическое движение на юге Франции (альбигойская ересь). Для борьбы с этим движением папа создает два специальных монашеских ордена — францисканский и доминиканский, известные под названием «нищенствующих» орденов. Под видом «нищенствующих» эти монахи проникали в гущу народных масс с целью отвлечь их от революционной борьбы против господствующего класса, а наиболее ярых еретиков — уничтожать. Подчеркивая такую миссию, доминиканцы называли себя «псами божьими» и на знаменах изображали пса, терзающего еретиков. Среди доминиканцев же возникла идея создания инквизиции.

Но одновременно с альбигойской ересью возникла ересь и в университетах, прежде всего в Парижском. Тогда папа направляет своих верных «псов» — францисканцев и доминиканцев — ив университеты и, опираясь на них, подчиняет, наконец, себе всю систему университетского образования. С этого времени прежняя схоластика, бывшая относительно свободной от влияния церкви, целиком превращается в церковную, делается орудием богословия. Дело происходило так.

Первым в 1204 г. выступил против церкви магистр философии Парижского университета Амори Венский. Он воспринял философию Аристотеля и «ересь» ибн-Рошты и, несколько смягчив последнюю, выступил с пантеистической идеей, что бог разлит по всей природе, а того бога, о котором учит церковь, нет. Его последователи, среди которых было много студентов, стали говорить, что раз бога нет, то не должно быть и церкви со всеми ее догмами и атрибутами. Католическая церковь реагировала на ересь Амори примерно так же, как мусульманская — на ересь ибн-Рошты, только более жестоко: она запретила изучение Аристотеля, сожгла 10 последователей Амори, вырыла из могилы и сожгла останки самого Амори.

Вслед за Амори выступил самый замечательный ученый эпохи «классического» средневековья Роджер Бэкон (1214—1294). Родом англичанин, он происходил из дворянской семьи, которая во время борьбы короля с баронами стояла за короля и после временной победы баронов была изгнана из Англии. Учился Бэкон (до изгнания) в Оксфорде, затем в Парижском университете и с ранней юности увлекся Аристотелем, механикой и физикой александрийских ученых и алхимией восточных мудрецов. Впоследствии он стал преподавателем математики в Оксфорде, но по-прежнему увлекался естествознанием. В его «ненасытной жажде знания» (К. Маркс) он через 40 лет разорился на опытах и на покупке книг и по совету друзей постригся в монахи францисканского ордена. Папа узнает о его научных занятиях и предлагает ему изложить результаты его трудов письменно.

Через 15 месяцев, в 1267 г., Роджер Бэкон представляет ему трехтомный труд «Opus majus, opus minus, opus tertium» 1. Этот труд явился обширной энциклопедией естественных наук того времени, но Бэкон внес в него еретические идеи. Он доказывает папе, что науки в христианском мире пришли почти к полной гибели, требует реформы преподавания и науки и притом на основе опыта. Он писал: «Только опыт дает настоящее и окончательное решение вопроса» и еще: «Умение производить опыты стоит выше всех знаний и искусств»1.

В эту же энциклопедию он внес много других новых идей. В главе о механизме он писал, что можно построить корабли с такими механизмами, которые приводили бы корабль в движение силой всего лишь одного человека, что можно построить повозки, которые смогут двигаться без запряжки и притом с невообразимой быстротой, наконец, что можно изобрести летальные машины, «сидя в которых человек может приводить в движение крылья, ударяющие по воздуху, подобно птичьим».

В главе о физике он первый объяснил явления радуги преломлением солнечных лучей в каплях дождя, писал о прозрачных телах, которые могут быть отделаны так, что отдаленные предметы покажутся близкими, а мельчайшие предметы — крупными.

В главе о химии он описал способы получения фосфора, магния, висмута, первый в Европе составил рецепт пороха, указал на его значение для военного дела. Роджера Бэкона можно называть «замечательным исключением» в науке XIII века.

Основное его значение для истории науки в том, что он первый в Западной Европе поставил вопрос о необходимости перехода к опытному познанию. Папа предал сочинение Роджера Бэкона анафеме, а самого его заключил в темницу.

Через 10 лет он был освобожден, снова заключен на 14 лет и через 2 года после нового освобождения умер. Старец умер, покинутый и забытый всеми «...и лишь последующим векам суждено было рассеять мрак забвения, окутавший память о нем, и поставить во главе списка великих ученых нового времени имя Роджера Бэкона».

Амори и Бэкон были далеко не единственными жертвами богословской реакции в науке. После Амори церковь сжигает труп профессора Падуанского университета Пиетро из Абано (1215—1294), сжигает книги Арнольда из Виллановы (1235—1312), заточает в темницы и предает пыткам ряд других вольномыслящих ученых. Эти расправы были одной стороной папской политики по отношению к университетам. Другая сторона папской политики заключалась в возрождении богословия в университетах. Здесь-то и сыграли свою роль верные оруженосцы церкви — францисканцы и доминиканцы. Именно они и превратили прежнюю схоластику, бывшую относительно свободной от влияния церкви, в подлинно церковную схоластику, в классическую богословскую схоластику средневековья. К. Маркс писал: «С того времени, как в университетах обосновались нищенствующие монахи, схоластика поглотила все духовные силы ученого мира» 2. Ведущий лозунг церковной схоластики дал доминиканец Фома Аквинский, (1224—1274): «Всякое познание— грех, если оно не имеет целью познание Бога».

Первое, с чего начали «нищенствующие», осуществляя лозунг Фомы Аквинского, это — фальсификация учения Аристотеля. Папы, решили они, действовали недостаточно тонко, запрещая Аристотеля. Это не достигало цели; гораздо целесообразнее дать Аристотеля, но при этом привести его учение в согласие с учением церкви. В результате, как писал К. Маркс, «схоласты использовали Аристотеля, до того времени считавшегося самым опасным врагом средневековой веры, как своего надежнейшего союзника».

По отношению именно к этому времени с наибольшей 1 силой звучат слова Энгельса: «...церковная догма была исходным моментом и основой всякого мышления. Юриспруденция, естествознание, философия—все содержание этих. наук приводилось в соответствие с учением церкви».

Естественно, что лозунг: Фомы Аквинского распространился и на медицину. Медицина преподается на основе трудов Галена, Гиппократа, ибн-Сины, Аль-Рази. Но все эти врачи — не христиане. Поэтому их учение необходимо привести в согласие с учением церкви, с постулатом Фомы. Францисканцы и доминиканцы спешно составляют «комментарии» ко всем этим трудам.

Вот примерное расписание лекций по медицине в университетах средневековья, начиная с середины XIII века. В утренние часы читается теоретическая медицина. Ее курс 3 года. В первый год читается «Каион» ибн-Сины с комментариями преподобного отца Якова Фривульского. Во второй год читается Гален с комментариями преподобного отца Трузиана. ,В третий год читаются «Афоризмы» Гиппократа с комментариями Галена. С часу дня читается «практическая» медицина. Ее курс тоже 3 года. В первый — читается хирургия Аль-Рази с комментариями отца Аркулана. Во второй и третий год — лихорадки и общая терапия по ибн-Сине с комментариями отца Дина. С трех часов дня читаются доцентские курсы. Раз в год или в два года производится секция животных. По традиции, установленной Галеном, секция производится обычно на живой свинье, иногда вскрывалась собака.

Из этого расписания видно, какую большую роль стали играть комментарии преподобных отцов к сочинениям язычников. Характерно, что в качестве комментатора «Афоризмов» Гиппократа привлекался Гален. Его комментарии расценивались такими же близкими к духу христианской церкви, как и комментарии преподобных отцов. Не менее характерно, что из всех сочинений Гиппократа допускались только «Афоризмы», иногда «Прогностика», т. е. те сочинения, где содержались только медицинские наблюдения Гиппократа и где не было его философии и его политических взглядов.

Само преподавание происходило очень своеобразно. Профессор читал избранное им сочинение фразу за фразой, а каждую фразу «классика» комментировал фразами преподобных отцов. О каком-нибудь отступлении от текстов, тем более о какой-нибудь демонстрации больного, не могло быть и речи.

Наступление церкви на медицину увенчалось в 1300 г. буллой папы Бонифация VIII, запрещавшей рассечение человеческих трупов под страхом отлучения от церкви.

Однако наступление церкви па медицину могло лишь задержать развитие медицины, но не прекратить его. После Роджера Бэкона и в медицине появляются борцы за опытное направление в науке. Это движение в сторону опытного знания раньше всего находит свое выражение в попытках к изучению анатомии именно человека.

Несмотря на запрещение папы, в 1316 г. выходит в свет «Анатомия» Мондино (Болонья). Помимо анатомических сведений, весьма, правда, несовершенных, в ней описываются некоторые патологические изменения в органах и даются кое-какие указания для хирургов. Он имел двух прозекторов (из них одна женщина) и применял инъекцию для изучения сосудов.

Сочинение Мондино в течение 200 лет было единственным руководством по анатомии человека в Западной Европы, оно послужило толчком для позднейших ученых Европы к более углубленному изучению этого предмета.

Далее, по примеру Фридриха II, стремление анатомов к опытному знанию поддерживают некоторые короли. В 1376 г. получил разрешение на вскрытие трупов (правда, казненных) медицинский факультет в Монпелье (Франция). С 1460 г. вскрытия начались в Праге, далее— в Тюбингене, Вене.

В 1490 г. анатом Александр Бенедетти построил в Падуё первый анатомический театр. Вскрытие трупов началось. Производившееся очень редко вскрытие обычно являлось сенсационным событием для того города, где оно производилось. На секцию собирались не только студенты, но и горожане, в том числе даже дамы. К сожалению, секция не везде происходила удовлетворительно. Часто вскрытие производил цирюльник, а профессор и близко не подходил к секционному столу; он сидел на высокой кафедре и громким голосом читал по латыни анатомию Галена. Цирюльник должен был по ходу чтения показывать то ту, то другую часть, но так как по латыни он не понимал, то нередко получалось невпопад. Вскрытие продолжалось 2—3 дня и ограничивалось лишь полостями. Мышцы, сосуды, нервы совсем не затрагивались.

Первое упоминание о Салёрно в хрониках относится к 197 г. до н. э. В эпоху ранней империи он был известен как место отдыха и, возможно, курортного лечения.

В 9 в. н. э. Салёрно стал столицей Лангобардского герцогства, а в 1075 г. был завоеван норманнами, и герцог Роберт Гюискар устроил в нем свою резиденцию. Развитию и процветанию города способствовало его выгодное местоположение: Салёрно широко торговал с Востоком, и торговля эта особенно оживилась со времени 1-го Крестового похода (1096— 1099). Уже в 9 в. в Салёрно существовала корпорация врачей, занимающаяся не только лечением больных, но и обучением врачебному искусству. Возникшая медицинская школа сложилась как школа практического направления.

Лучшее из того, что было создано античной медициной, бережно хранилось и развивалось именно там, в «civitas Hippocratica» («гиппократовой общине»), как по праву стали называть Салёрно. В отличие от других мед. школ раннего Средневековья, Салернская школа носила светский характер. Как и Салернский госпиталь (основан в 820' г.), являвшийся по существу первой гражданской больницей в Западной Европе, медицинская школа в Салёрно не была основана духовенством и финансировалась за счет средств города и платы за обучение. На преподавателей и учащихся школы не распространялся целибат (обет безбрачия), введенный в отношении всех дипломированных врачей, студентов и профессоров университетов и отмененный лишь в 1452 г. Деканы — приоры школы не имели духовных званий. Более того, в 11—15 вв. в Салёрно учились и даже преподавали женщины (см. Женское медицинское образование).

В истории Салернской школы различают два периода: так называемый греческий период, длившийся от начала существования школы до 12 в., и греко-арабский период — с 13 в. Уже в эпоху раннего Салёрно (9— 11 вв.) там были созданы труды практического характера, такие как «Антидотарий» — книга наиболее употребимых лекарственных средств, применявшихся салернскими врачами. На рубеже 11—12 вв. «Антидотарий» включал всего около 60 рецептов, но в дальнейшем он перерабатывался и расширялся.

В салернском «Антидотарии» впервые количества лекарственных средств даются в точной весовой прописи: в гранах, унциях, скрупулах и драхмах (см. Вес аптекарский).

Существовал и «Пассионарий» — практическое руководство по диагностике различных заболеваний, автором которого считают ученого лангобарда Гариопонта (или Гаримпота, Gariopontus), жившего, вероятно, в 8 в. Впрочем, существует мнение и о более позднем (9 в.) происхождении этого произведения. На развитие Салернской школы большое влияние оказала врачебная и переводческая деятельность выдающегося врача 11 в. Константина Африканского (Constantinus Africanus, около 1020—1087). Переводя мед. сочинения с арабского на латинский язык, Константин познакомил с ними Салёрно — первую мед. школу Западной Европы. Его роль в этом отношении была столь велика, что, по мнению нем. историка медицины Зудгоффа (К. F. J. Sudhoff, 1925), в эпоху расцвета Салёрно труды этой школы представляли собой сочетание античных учений с тем, что внес Константин Африканский.

Начиная с 11 в. наиболее выдающимися врачами школы были Иоанн Платеарий — автор краткого практического руководства по медицине, широко известного еще в 16 в., Кофо — автор сочинений о лихорадках и местной патологии, начиная с головы и до нижней части туловища, а также Феррарий, написавший сочинение о лихорадке. Собственная медицинская литература Салёрно была столь обширной, что к середине 12 в. на ее базе был создан всеобъемлющий трактат «О лечении заболеваний», в котором шла речь о лечении всех известных в то время болезней «с головы до пят». Оригинальным и новым по своему характеру было сочинение Архиматтея «О приходе врача к больному», где, кроме диагно-стических и лечебных советов, обсуждались вопросы врачебной этики, взаимоот-ношений врача с больным и т. д. Книга Архиматтея (Archimattheus) пользовалась широкой популярностью.

Большой известностью в Европе пользовался Роджер Салернский (Rogerius Salernitanus, 12 в.) — автор первого в Западной Европе систематического труда по хирургии «Хирургия Роджера» (1170), составленного, по-видимому, на основе позднеантичных, византийских и арабских источников. «Хирургия Роджера» в течение 100 лет была основным учебником и справочным пособием по хирургии. Выпускником Салернской школы был и Корбейль (G. de Corbeil), считающийся основателем мед. школы в Париже. В середине 12 в. в Салёрно работали два выдающихся врача - ученых — Мавр и Урсо. Первому принадлежит трактат о моче и сочинение о кровопускании, к которому средневековая медицина прибегала очень часто. Второй известен как автор сочинения о моче и «Афоризмов». Труды этих ученых высоко ценились современниками и были известны в последующие века. Во второй половине 12 в. Музандин написал сочинение о приготовлении кушаний и напитков для больных.

К началу 13 в. слава Салернской школы была столь велика, что в 1224 г. император Фридрих II (1212— 1250) предоставил ей исключительное право присваивать звание врача и выдавать лицензии на право врачебной практики на территории его империи. Была утверждена постоянная учебная программа: обучению в школе предшествовал трехлетний подготовительный курс, затем 5 лет изучалась Медицина, после чего следовала годичная стажировка у опытного врача.

Обучение в Салёрно носило преимущественно практический характер, студенты старших курсов сопровождали своих преподавателей во время обходов в госпитале, участвовали в осмотрах больных; стажеры выполняли функции помощников врача; много внимания уделялось гигиене и диететике. Анатомия подавалась по рисункам или на трупах свиньи. Лишь в 1238 г. салернским профессорам были разрешен! анатомические демонстрации — публичное вскрытие трупа человек! один раз в пять лет (одна демонстрация за весь курс обучения).

Традиции Салернской школы частично продолжала медицинская школа Монпелье, на деятельность которой положительное влияние оказало наследие арабской медицины. Медицинская школа при доминиканском монастыре в Монпелье была основана в 768 г. В конце 11 — начале 12 вв. для преподавания в Монпелье начали привлекать выпускников Салернской школы. В 1137 г. школа отделилась от монастыря, а в 1180 г. в ней было предоставлено право обучаться и даже преподавать евреям и сарацинам.

В 1145 г. в Монпелье был открыт городской госпиталь, на базе которого проводилось практическое обучение студентов школы. В 1220г. был утвержден статут школы: оставаясь формально подчиненной епископу, школа получила право иметь собственную выборную администрацию во главе с канцлером — светским лицом, избрание которого утверждалось епископом. Одним из первых канцлеров школы в Монпелье был Роджер Салернский. Согласно статуту в школе вводились ученые степени: бакалавра для сдавших полукурсовые экзамены, лиценциата для прошедших полный курс обучения (звание давало право на врачебную практику) и магистра для лиц, приглашаемых в корпорацию преподавателей школы.

Преподавание велось по той же системе, что и в Салёрно. В 1289 г. школа вошла в состав открытого в Монпелье университета.

На рубеже 13—14 вв. в Монпелье около 10 лет преподавал Арнальдо де Вилланова — питомец Салёрно и Монпелье, один из прославленных врачей Средневековья. Круг его интересов был исключительно широк: он занимался токсикологией (наукой о ядах и противоядиях), изысканием средств для продления жизни и борьбы со старостью, написал книгу о лечебных свойствах вина, составил «Бревиарий» — сжатый очерк практической терапии.

Особенно много сделано им для разработки вопросов диететики и гигиены. В начале 14 в. он, изучая труды Салернской школы, изложил в стихах медицинское кредо этой школы в области диететики, здорового образа жизни и методов предупреждения заболеваний «Салернский медицинский кодекс». Этот труд, изданный впервые в 1480 г., затем много раз выходил на многих европейских языках (по данным В. Н. Терновского, к 1970 г. «Салернский кодекс здоровья» (см.) переиздавался более 300 раз). В целом уровень практической медицины в средневековой Европе был значительно ниже, чем в Византии и страхах араб. Востока.

Для фармации эпохи Средневековья характерны сложные лекарственные прописи. Число ингредиентов, нередко несовместимых по действию, в одном рецепте доходило до нескольких десятков. Особое место среди лекарств занимали противоядия — териак, митридат (опал); основной составной их частью были змеиное мясо и змеиный яд.

Фармация в Средние века была тесно связана с алхимией, которая, преследуя фантастические задачи (поиски «философского камня», способного превращать неблагородные металлы в золото, попытки отыскать «жизненный эликсир» и панацею — всеисцеляющее средство от всех болезней), вместе с тем накапливала опыт исследования веществ.

Несмотря на большие затруднения для научной деятельности, созданные в Средние века господством церковной схоластики, в двух таких областях медицины, как хирургия (см.) и инфекционные болезни (см.), накапливался значительный материал, способствовавший в дальнейшем обогащению мед. науки.

Накоплению хирургических знаний, прежде всего практических навыков, способствовали многочисленные войны. Хирурги в Средние века были резко обособлены от ученых докторов, окончивших университеты, и находились в большинстве своем на положении исполнителей, почти слуг.

Резкое правовое и бытовое разделение являлось отражением общего сословно-цехового строя Средних веков. Монахам, в руках которых было сосредоточено дело просвещения, запрещалось заниматься хирургией: «...церкви ненавистно кровопролитие»,— гласили постановления ряда церковных соборов. Хирурги, в свою очередь, делились на разные группы: камнесечпы, костоправы, цирюльники (они же кровопускатели) и др. Низшую группу составляли банщики — мозольные операторы, примыкавшие к тому же хирургическому цеху.

Кроме основной массы хирургов-практиков, были и отдельные представители академической медицины., профессора университетов, выделявшиеся своей деятельностью в хирургии и оставившие в ней след. Так, успешно работали в области хирургии Саличето, преподававший в Болонском университете, Анри де Мондевиль (Н. de Моп-deville, 1260—1320), преподававший в Монпелье, Ланфранки (Lanfranchi, 13—14 вв.), вынужденный в 1290 г. бежать из Милана в Париж и создавший там хирургическую школу, Мондино де Луцци, преподававший в Болонье, и др.

Руководства по хирургии («Хирургия») Анри де Мондевиля, Монпелье (конец XIII века) представляют компиляцию из трудов Гиппократа, Галена и восточных врачей, но известный уже нам Александр Бенедетти описывает грыжесечение и ринопластику. С XIV века становятся известны огнестрельные ранения. Известно, что в сражении при Креси (1346) употреблялось огнестрельное оружие. В 1460 г. появляется первое описание огнестрельных ранений. Роль хирургов исполняют главным образом цирюльники, особенно в войсках. В немецких войсках цирюльники получили название «Feldscheere» («полевые ножницы»), отсюда—современный термин: фельдшер. Остальные отрасли медицины — акушерство, лечение глазных и кожных болезней и т. д. — в этот период не обнаруживают признаков развития, создается даже впечатление, что они забыты.

Одним из крупнейших ученых-хирургов Средневековья был Ги де Шолиак (Guy de Chauliac, 14 в.) — ученик школ Монпелье и Болоньи, преподававший в Париже, составивший большое руководство по хирургии («Collectorium artis chirurgicalis medicinae», 1363). Между разными группами врачей и хирургов велась борьба, диктовавшаяся насущными материальными интересами и отраженная в многочисленных судебных тяжбах. Особенно развитой цеховая организация хирургии была во Франции.

Среди хирургов-практиков наряду с большим числом невежд и шарлатанов были и добросовестные эмпирики, накапливавшие опыт хирургической помощи. Особенно сказывались преимущества хирургов на полях сражений, где академическая медицина с ее схоластическим методом лечения оказывалась никчемной. Из многочисленных войн Средневековья практическая хирургия вышла значительно обогащенной. На основе огромной хирургической практики выросла хирургическая наука.

Во Франции, где официальная медицина особенно упорно сопротивлялась равноправию хирургии, хирурги раньше всего добились этого равноправия.

Объединения («братства») хирургов получили, помимо права на индивидуальное ремесленное ученичество, возможность открывать школы, коллежи хирургов; школы эти завоевывали все лучшую репутацию. Иллюстрацией того, как опыт практиков-цирюльников, столь низко стоявших в средневековой медицинской иерархии, послужил основой для развития хирургической науки, может служить деятельность одного из основоположников научной хирургии — цирюльника А. Паре.

Наибольшим опытом обогатилась медицина в области инфекционных болезней. В Средние века на Западе, как и на Востоке, свирепствовали эпидемии. Санитарными последствиями опустошительных войн и массовых передвижений огромного количества людей были разруха во всех областях хозяйственной жизни, голод и крупные эпидемии — в таких масштабах, каких не знал древний мир. Для иллюстрации приведем лишь несколько примеров. С 907 по 1040 г. в Западной Европе зарегистрировано 28 голодных лет. Это свидетельствует о том, что голод был обычным явлением. В 1032—1035 гг. «великий голод» опустошил Грецию, Италию, Францию и Англию. Современник бедствия Рауль Глабел писал: «И весь род человеческий изнывал из-за отсутствия пищи: люди богатые и достаточные чахли от голода не хуже бедняков, ибо при всеобщей нужде сильным не приходилось больше грабить».

О распространенности эпидемий говорят следующие данные: в 1087 г. в Германии и Франции разразилась эпидемия чумы; в 1089 г. Францию, Германию, Англию и Скандинавию впервые посетила какая-то новая эпидемическая болезнь («священный огонь»); в 1092 г. наблюдался неслыханный падеж скота и «большая смертность людей». В 1094 г. чума охватила Германию, Францию и Нидерланды. Во время Крестового похода в 1147 г. голод и болезни уничтожили большую часть германского ополчения. По словам безымянного автора хроники Константинопольское опустошение», живых не хватало, чтобы хоронить мертвых. Во время «детских» крестовых походов 1212 г. погибли от истощения и болезней десятки тысяч малолетних крестоносцев.

Наиболее тяжелой была эпидемия «черной смерти» в середине 14 в. (чума и вместе с ней другие болезни). На основании городских хроник, церковных записей о погребениях, летописей, воспоминаний современников и других источников историки считают, что в крупных городах (Вена, Будапешт, Прага, Париж, Марсель, Флоренция, Лондон, Амстердам и др.) вымерло тогда от половины до 9/10 населения; в ряде стран Европы число умерших достигало около 50% населения [Б. Ц. Урланис (1941) считал, что в целом в Западной Европе от эпидемии чумы погибло не менее 1/5 части населения; Геккер (I. Haecker, 1832) допускал, что общее число умерших от чумы составило около 25% населения Западной Европы, или св. 26 млн. человек].

В художественной литературе всех стран нашли отражение опустошительные средневековые эпидемии, сопровождавшие их разруха во всех областях хозяйственной и общественной жизни, отчаяние и нравственный распад. Автор поэмы «О черной смерти» Симон Ковино (Франция) писал, что число похороненных людей превышало число оставшихся в живых, города обезлюдели, в них не видно жителей. Боккаччо (G. Boccaccio, 1313—1375) писал в «Декамероне»: «...смертоносная чума открылась в областях востока и, лишив их бесчисленного количества жителей, дошла, разрастаясь плачевно, и до запада. Не помогали против нее ни мудрость, ни предусмотрительность. Воздух казался зараженным и зловонным от запаха трупов...». Сходные картины рисовали и русские летописцы. В средневековых письменных источниках мы находим бесчисленные упоминания об эпидемиях обычно под обобщающим наименованием «мор» — loimos (дословно «чума»). Но сохранившиеся описания дают основание считать, что чумой (мором) называли различные эпидемические заболевания: чуму, тифы (в первую очередь сыпной), оспу, дизентерию и др. Весьма часто эпидемии носили смешанный характер. Из других заболеваний чрезвычайно широко распространилась в этот период проказа. Под этим названием скрывался и ряд других кожных поражений.

Власти были вынуждены принимать какие-то меры по борьбе с распространением эпидемий. Первый из известных нам лепрозориев был создан в древней Армении в 260—270 гг. н. э. Лишь через 300 лет, в 570 г. был открыт первый лепрозорий в Западной Европе. В первой четверти 13 в. в связи с последствиями крестовых походов, способствовавших широкому распространению проказы, была учреждена специальная организация для призрения прокаженных — монашеский орден «Святого Лазаря»: поэтому и убежища для изоляции прокаженных получили наименование лазаретов. В 13 в. в одной лишь Франции было открыто 2 тыс. лепрозориев, а всего в Западной Европе— 19 тысяч. Во время эпидемии чумы в Константинополе (332 г.) император Юстиниан приказал «очищать» всех путешественников на специальных пунктах и выдавать им удостоверения.

Первые санитарные кордоны были введены в Клермонте около 630—650 гг. В 1374 г. власти Милана создали за пределами города «чумной дом» для изоляции больных и подозрительных. В Модене, Венеции, Генуе, Рагузе путешественники и купцы подвергались изоляции и наблюдению в течение сорока дней (карантины). В 13—14 вв. в Италии, Германии и других странах было положено начало санитарному законодательству и городской санитарии.

В крупных портовых городах Европы, куда торговыми судами могли быть занесены эпидемии, появились особые противоэпидемические учреждения — изоляторы, обсерваторы, был установлен карантин (дословно «сорока-дневие» — срок изоляции и наблюдения за судами, их экипажами). В Венеции такой карантин возник в 1374 г., в Рагузе (Далмация, ныне Дубровник в Югославии) — в 1377 г., в Марселе — в 1383 г. Правила марсельского карантина требовали пребывания людей и грузов с подозрительного судна в течение сорока дней «на воздухе и под солнечным светом». В итальянских портовых городах создавались специальные органы, на которые возлагались санитарно - полицейские функции. В 1348 г. в Венеции был организован санитарный совет, в других итальянских портах появились особые надзиратели — «попечители здоровья».

В 1426 г., также в связи с экономическими интересами средневековых городов, в них были учреждены должности «городовых физиков» (врачей), выполнявших в основном противоэпидемические функции. В ряде крупных городов (Париж, Лондон, Нюрнберг и др.) были опубликованы правила — «регламенты», имевшие целью предотвратить занос и распространение заразных болезней. В связи с задачей предупреждения эпидемий проводились некоторые общесанитарные мероприятия — удаление падали и нечистот, обеспечение городов доброкачественной водой.

На Руси, как свидетельствуют летописи и другие источники, мероприятия по предупреждению заразных заболеваний проводились с давних времен, еще в период удельной раздробленности. Эти мероприятия продолжали развиваться в Московском феодальном государстве.

Для предупреждения широко распространенной в Средние века «проказы» применялись разные меры: изоляция «прокаженных» в лазареты, снабжение «прокаженных» рогом, трещоткой или колокольчиком для предупреждения издалека здоровых во избежание соприкосновения; у городских ворот ставили особых привратников для осмотра и задержки подозрительных на «проказу». Издавались правила, согласно которым «прокаженным» запрещалось посещать церкви, мельницы, пекарни, булочные, колодцы, источники. Этот перечень, в котором на первом месте стоят места скопления людей, на втором — места изготовления н продажи пищи и источников питьевой воды, ясно говорит о наличии наблюдений о путях распространения заразных болезней.

В 12—13 вв. был осуществлен ряд мер по организации медико-санитарного дела. Изданы законоположения, регламентирующие врачебную практику (первое — указ Роджера Сицилийского в 1140 г. о допуске к врачебной практике лиц, прошедших соответствующий курс обучения), в конце 12 в. началась организация в городах гражданских больниц, были открыты первые аптеки (в 1238 г.— в Венеции, в 1300 г.— во Флоренции). В 1241г. Фридрих II издал указ об установлении государственного контроля и приготовлением лекарственных средств и хирургической практикой. Органы городского самоуправления, пользуясь получаемыми городом привилегиями, создавали врачебные коллегии для надзора за состоянием городов, практикой врачей, аптекарей, хирургов и акушерок, для проверки знаний претендентов на врачебную практику в городе независимо от наличия у них университетского диплома.

Медицина средневековой Европы не была бесплодной. Она накопила большой опыт в области хирургии, распознавания и предупреждения инфекционных болезней, разработала ряд мер противоэпидемического характера; возникли больничная помощь, формы организации медпомощи в городах, санитарное законодательство и т. д. В результате развития экономики созрели условия для коренных преобразований в сфере идеологии, культуры и естественных наук, начало которым было положено эпохой Возрождения.

+3

19

Амирдовлат Амасиаци

"Средневековый энциклопедический словарь лекарственных средств
Ненужное для неучей"

Гематит, кровавик. Он бывает женским и мужским. Женский похож на слипшиеся семена чечевицы. Природа его холодна в I и суха во II степени. Обладает вяжущим и высушивающим действием. Предохраняет глаза от болезней, вылечивает язву и прекращает слезотечение. Он полезен при экземе глаз. Помогает тому, у кого язвы легких и останавливает кровохарканье. Он прекращает месячные, если выпить или ввести во влагалище.

Помогает при язвах кишечника и язвах нервов, а также при опухолях. Если дать с вином при задержании мочи, то поможет. Он разъедает дикое мясо. А доза его на прием — полмитхала. Но он вреден для легких.

Ипн говорит, что если принять его с вином, то поможет при истечении мочи по каплям и откроет закупорку, а также остановит не прекращающиеся месячные кровотечения. А если выпить с соком обоих видов граната, то поможет при кровохарканье. Если же смешать с соком акации и ввести в глаз, то поможет при болезнях глаз и экземе. Патен говорит, что заменителем его является магнитный камень, который при обжигании оказывает то же действие, что и гематит. А лучший вид гематита тот, который бывает ярко-красного цвета. Когда его размельчить, то краснота слегка бледнеет.
* * *

Бетель. Это растение, которое отжимают, а сок его смешивают с уксусом и готовят плоские, как дощечки, лепешки. Его привозят из Китая. Он обладает охлаждающим свойством. Помогает при горячей форме головной боли и горячих опухолях. Если растереть его и смазать тело, то очень помогает при всех видах болей горячей природы, ибо природа его весьма холодна.
* * *

Шатил — разновидность гриба. Его привозят из Индии. Он похож на сушеный трюфель. Выводит густые соки из нервов. Помогает при параличе, искривлении лицевого нерва, при падучей и нервной дрожи, а также при болезнях костей и мозга. Он рассасывает перегоревшие соки. А доза его на прием — полдрама. Смешай с сахаром в дозе полдрама и дай с теплой водой.
* * *

Дымянка лекарственная. Это растение, похожее на кориандр. Дымянка горька на вкус, а цветок у нее красный. Природа ее холодна и суха во II степени. Обладает открывающими и промывающими свойствами. А если сок ее закапать в глаз, то обострит зрение. Она укрепляет желудок, открывает закупорку печени, помогает при желтухе и рассасывает перегоревшую желтую желчь. Делает обильной мочу. Изгоняет мелких и крупных глистов из живота. Подавляет половую потенцию. Если смазать ее при геморрое, то поможет. А если выпить сок, то очистит кровь. Она помогает при экземе, зуде, черножелчных болезнях и язвах легких. Дай 50 драм ее сока! А заменителем ее являются желтые миробаланы.

Ипн говорит, что лучше всего смешать ее сок с сырной водой и выпить. А если ее размочить в воде и тем настоем вымыть волосы и бороду, то убьет вшей. Если же сок смешать с хиной и смазать тело в бане, то устранит экзему. Заменителем ее является александрийский лист.
* * *

Держи-дерево. Это растение зеленого цвета с желтоватым оттенком, листья которого похожи на листья мирта. В высоту достигает трех локтей. А на верхушках стеблей имеются колючки и красненькие цветки и плоды, как у индийской конопли. Если его отжать, то вытечет липкая влага. И если тот сок выпить, то поможет при кашле и камне мочевого пузыря. А также помогает при звериных укусах. Если листья и корень его растолочь и сделать припарку на раковую язву в начальной стадии и слизистые опухоли, то поможет. А если выпить сок листьев, то закрепит естество. Если выжать сок плодов и дать выпить, то растворит камень. Он выводит с мокротой дурные соки, скопившиеся в груди, очищает ее и открывает дыхание.
* * *

Каштан. Лучший вид тот, который крупный и сладкий. Природа его уравновешена и суха в I степени. Обладает вяжущим действием. Если сделать мазь из его золы, то окрасит волосы в черный цвет. Он останавливает кровохарканье. Помогает при болезнях легких. Делает тело хорошо упитанным. Укрепляет желудок и закрепляет естество. Он устраняет слабость мочевого пузыря и истечение мочи по каплям. А его скорлупа останавливает кровотечение. И помогает при отравлении ядами, а также при укусе бешеной собаки и желтухе. А его вредное действие устраняет мед.

Ипн говорит, что лучше всего сварить его в воде и затем съесть. Его вредные свойства исчезнут, и он станет на вкус сладким. Женщины в нашей стране много его едят, чтобы пополнеть. Его вредное действие устраняет леденцовый сахар. И говорят, что заменителями его являются желудь или плоды рожкового дерева.
* * *

Белая слива. Ее послабляющее действие меньше, чем у черной сливы по причине ее меньшей сочности. А незрелый плод нехорош. Сушеная же слива послабляет желудок. Она полезна при горячей натуре и вредна старикам. После нее следует пожевать матику и ладана, чтобы закрепить желудок. Когда она бывает кислой, то ее природа холодна и суха. И помогает при горячей натуре. останавливает рвоту, вылечивает зуд и экзему. А лучшим видом является тот, который достигает полной спелости. Она помогает при всех видах желтожелчных лихорадок.
* * *

Девясил, собачья фиалка. Природа его горяча и суха и при слюнотечении, а также весьма полезна для детей. Рассеивает ветры. Если не находят майорана, то вместо него употребляют девясил.
* * *

Базилик мелколистный. Лучший вид тот, что похож на чабрец. Природа его горяча и суха во II степени. А некоторые говорят, что суха и холодна. Она помогает при излишках влаги в мозгу. А с холодной водой обладают вяжущими и смягчающими свойствами. Он открывает закупорку в мозгу и выводит пар. Закрепляет кишечник. Укрепляет грудь и легкие и очищает легкие от густой слизи. Помогает при лисьей болезни, если смазать соком. А если дать съесть с холодной водой или понюхать, то нагонит сок. И говорят, что его вредное действие устраняет кувшинка. Масргуз говорит, что он помогает при ожоге огнем. Но вызывает головную боль и заставляет много спать.
* * *

Гипсолюбка. Это растение, которое произрастает во влажных местах и в реках. Его корень служит мылом для стирки одежды. Патен говорит, что гипсолюбка происходит из рода щавеля. Она растворяет черную желчь и помогает при всех болезнях вплоть до проказы.
* * *

Куриный жир. Помогает при сухости языка и вылечивает глазную болезнь.
* * *

Жир слона. Если человек смажет им тело, то звери не приблизятся к нему.
* * *

Жир осла. Помогает при рубцах на лице и коже тела. А также весьма полезен при ожоге огнем.
* * *

Жир дикого осла. Если смешать его с костусом и смазать при болях в пояснице, то поможет. А также помогает при ветрах.
* * *

Жир козла. Закрепляет сильнее всех остальных видов жира. А если сделать клизму, то очень поможет при язвах кишечника. Он действует сильнее, чем свиной жир, ибо быстрее застывает. И помогает тому, кто съел шпанских мушек. Испытано.
* * *

Свиной жир. Лучшим является жир молодого самца. Природа его более влажна, чем у всех остальных видов жира. А по силе действия он близок к оливковому маслу. Но в отношении теплоты уступает жиру козы. Помогает при опухолях и язвах кишечника. Помогает при всех видах звериных укусах. А доза его на прием — 3 драма. И хорошо, если в качестве его заменителя взять козий жир.
* * *

Медвежий жир. По природе он нежен. Помогает при лисьей болезни. А если смазать при трещинах, образовавшихся от холода, то также поможет. Он полезен и при проказе. А если медвежий жир подогреть с гранатовой коркой, смешать с равным количеством оливкового масла и смазать брови, то будет способствовать росту волос. А если смазать свищи, то вылечит. Если его жиром смазать тело при болях в костях и заднем проходе, то тоже поможет. А если сесть на солнце и смазать тело, то поможет при уплотнениях нервов и размягчит их. Но втирай очень осторожно, чтобы масло полностью всосалось, и нервы восстановили свою силу. Заменителем его является жир собаки.
* * *

Жир морской рыбы. Он обострит зрение. И предохраняет глаза от катаракты, если ввести в глаза с медом.
* * *

Змеиный жир. Природа его горяча и остра. И многие учителя медицины говорят, что он предохраняет глаза от катаракты. А Йесу говорит, что если выдернуть лишние ресницы, врастающие в глаз, и смазать веки змеиным жиром, то они больше не вырастут. Полдрама его помогают при всех видах звериных укусов. Но он вреден для сердца. А его вредное действие устраняет морской лук.
* * *

Жир крокодила. Гегианос говорит, что если его салом смазать место его же укуса, тотчас же успокоит боль и исцелит.
* * *

Лисий жир. Успокаивает ушную боль. Если растопить с маслом лилии и кусочек жира положить в ухо, то успокоит также и зубную боль, А если смазать им кусочек дерева или щепку и положить в каком-нибудь углу дома, то все блохи соберутся там. Испытано.
* * *

Воловик красильный. Если из его корня приготовить мазь и смазать витилиго, сыпь и экзему, то поможет. А если смешать с оливковым маслом и воском и тоже смазать, то помогает при ожоге огнем и сыпе. Если же сделать свечки, и женщины введут их во влагалище, то изгонят плод из утробы. Если сварить и отвар выпить с медовой водой, то помогает при желтухе, болезни почек, уплотнении селезенки и лихорадках. Если же съесть листья с вином, то закрепит естество. А если растереть, смешать с маслом и смазать тело, то удалит пот. Если съесть, то укрепит желудок и сделает соки разреженными. Есть и еще один вид с мелкими листьями и тонкими стеблями. Цветок его отливает пурпурным и красным цветом. А корни красные, как кровь. И в сезон молотьбы хлеба он появляется на песчаной почве. Если съесть корень или листья или выпить сок или густую эмульсию, то помогут при всех видах звериных укусов. А если разжевать один из корней и плюнуть в рот змее или скорпиону, то они подохнут. Если же принять с иссоком или семенами кресса, то изгонит плоских глистов. А если сделать припарку и приложить к подагрическим узлам, то тоже поможет. И закрепит живот. Если же отжать и смешать сок с медом, то поможет при болезнях рта. А если закапать в нос, то поможет при потемнении в глазах и очистит мозг. Он рассасывает плотную опухоль матки. Поможем, если ввести в виде свечей или принять ванну в отваре. Если листья растолочь с уксусом и приложить к селезенке, то тоже поможет. Но цветки его оказывают более сильное действие, чем листья. Если его корень сварить в оливковом масле и закапать масло в ухо, то успокоит боль. А если женщины выпьют 1 драм, то у них начнутся обильные месячные.
* * *

Цветок безременника. Если нюхать, то поможет при холодной форме головной боли и выведет густую слизь из мозга. Он помогает и при заложенности груди.
* * *

Раковина. Сын Сины говорит, что лучший вид — свежий, белый и гладкий. Раковину сжигают и смешивают с глазными лекарствами. А сжигают ее так: смешивают землю и навоз, обмазывают раковину, кладут в тонир и сжигают, пока не побелеет. А затем размельчают, промывают, высушивают и еще раз размельчают. Природа ее холодна и суха. И говорят, что холодна и влажна. А ее полезное действие в том, что она удаляет бельмо из глаза. А также прекращает истечение влаги и слезотечения. Она хорошо очищает глаза и придает им блеск. Но в ней имеется избыток сухости. Если после сжигания ее растереть, то вовсе удалит влагу. А если смешать с лекарством для зуба, то придаст блеск зубам и успокоит боли горячей природы. Доза ее на прием — полдрама. Но она вредна для легких. Ее вредное действие устраняет мед.

Амирдовлат Амасиаци являлся видным представителем армянской медицинской науки Он родился в малоазиатском городе Амасии в 20-х гг. XV века. Профессия медика дала ему возможность объездить много стран и изучить ряд языков. В одной из оставленных им памятных записей Амирдовлат так представляет свою жизнь: «Я претерпел много трудностей и случайностей... от судей, царей и князей. И собрал много арабских, персидских, турецких книг, и много странствовал. Время дало мне испытать на себе и плохое, и хорошее, и приключения, я видел богатство и нищету, много ездил из страны в страну и применял искусство врачевания. Я много служил больным, вельможам, князьям, тысяцким и сотникам, горожанам и беднякам, большим и малым; я видел много добра и зла и ныне стал таким, что ни богатству не желаю радоваться, ни из-за нищеты—печалиться...».
До нас дошел десяток работ Амирдовлата, в которых использованы медицинские книги многочисленных греческих, латинских, персидских и арабских авторов. Из трудов Амирдовлата особую ценность представляют три: «О пользе врачевания», «Обучение врачеванию», «Ахрапатин» («Лечебник»). В первом, состоящем из 223 глав, автор описывает более двухсот болезней и указывает способы их лечения. Другие его книги излагают способы изготовления и применения 3754 лекарственных веществ. Чтобы сделать свои труды общедоступными, он писал на разговорном языке того времени.
http://armenica.info/

Отредактировано Lessya (2009-06-08 20:59:17)

+6

20

Об истории западноевропейского госпиталя в средние века

История средневекового госпиталя охватывает почти тысячелетие. Между тем на современную больницу с врачами, медицинскими медсестрами, палатами и некоторой специализацией госпиталь начинает походить разве что с XV века; более того, вплоть до позднего средневековья (XIV-XV век) далеко не каждый госпиталь вообще имел какое-либо к медицине. Сам институт госпиталей за тысячу лет средневековья претерпел существенные трансформации, отчасти связанные с изменениями в политическом устройстве Европы и ее хозяйственной жизни, отчасти – с церковными реформами, в свою очередь явившимися следствием изменений в области идеологии и всего духовного «климата».

Рассматривать госпиталь в средние века как медицинский центр – это не просто упрощать, а извращать историю. Институт госпиталей в средние века изначально имел вовсе совсем другие функции, и госпитали, подобные знаменитому Hotel-Dieu в Париже, где уход за больными действительно играл существенную роль (которую тем не менее не стоит переоценивать !), являются скорее исключением, нежели правилом. Госпиталь возник как один из церковных институтов и был наделен «сакральным» достоинством, играя роль своеобразной жертвы Господу, поэтому рассматривать его историю необходимо в контексте всей христианской идеологии, базирующейся на Священном Писании, и шире – в контексте всей соцкультурной истории средневековья.

Само слово “госпиталь” (происходит от латинских hospes – гостеприимный, hospitalis – гостеприимство) по меньшей мере до IX века чаще всего употреблялись применительно к беднякам и путешественникам: «hospitale pauperum et peregrinorum» - в значении места, где им оказывалась гостеприимство. Обычаи гостеприимства хорошо были известны «варварским» народам Европы, но с распространением христианства это понятие приобретает еще одно важное значение – гостеприимство и помощь по отношению к нуждающимся, словом, благотворительность. В дохристианских культурах, типологически предшествовавших латинскому средневековью, - в античной и германо-кельтской, господствовали идеалы физической силы, молодости и красоты, а бедность, с необходимостью тяжелого физического труда, равно как и болезнь, препятствующая реализации жизненных целей и не вписывающаяся в гармоничное бытие космоса, свидетельствовали о не совершенности человека и однозначно соотносились с парадигмой отрицательных значений. Бедные, больные, калеки, дряхлые старики были наименее ценными членами общества, чем в конечном счете и объясняется отсутствие общественно санкционированного обычая заботиться о них.

В эпоху христианского средневековья положение вещей принципиально меняется. Евангельский постулат «блаженны нищие» и неведомая прежде позитивная оценка физического труда и бедности явились тем совершенно новым, «революционным» элементом идеологии, который в значительной мере повлиял на всю социальную рефлексию последующих столетий и вызвал к жизни феномен каритативной (от лат. – caritas – любовь к ближнему, милосердие) деятельности по отношению к бедным, ставшим существенным элементом социальной и духовной жизни общества. Любовь к ближнему и благотворительность были одним из основных требований, предъявляемых церковью к благочестивым христианам.

Жития святых, чудесные истории и проповеди учили: голодных – кормить, раздетых – одевать, пленных – выкупать, больных утешать и окружать заботой, странникам – давать кров и пищу. Добрые дела во имя веры и любви к ближнему рассматривались как средство искупить собственные грехи и обрести спасение души, ибо, как учил Христос, «если хочешь быть совершенным; пойди, продай имение твое, и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, и следуй за Мной» (Матф. 19, 21). Но христиниазация, глубоко изменившая мироотношение человека, и религиозно-этическое оправдание, даже превознесение бедности и страданий, тем не менее не означали мгновенного перелома в общественном сознании и отказа от прежних социальных установок, поэтому в раннее средневековье (V-X/XI века) мирская благотворительность очень часто носила характер символический характер и выражалась главным образом в публичной раздаче милостыни и дарениях в пользу церкви и монастырей.

Основная забота о бедных осуществлялась по инициативе церкви. Уже с V века согласно папским предписаниям церковь выделяла для призрения бедных четверть своих доходов. С начала VI века во всех церквах Галлии, которая была оплотом христианства в заселенных германцами областях, стали составлять специальные списки тех, кто нуждается в постоянной материальной помощи («matriculae pauperum»), прежде всего инвалидов. Тогда же в Западной Европе распространяется возникший на христианском Востоке институт дъяконата, основным направлением деятельности которого была забота о бедных и больных. Посещать больных и умирающих вменяется в обязанность и священникам. Епископы в свою очередь должны были осуществлять верховное руководство каритативной деятельности церкви в своих епархиях, организовывать закупки зерна и создавать запасы на случай голода, в их компетенцию входило также создание госпиталей[1] .

Госпитали стали одной из первых институционализированных форм каритативной деятельности церкви. Идея их создания, как и институт дъяконата, пришла из Византии. Там подобные учреждения возникают уже при императоре Константине (IV век) в Константинополе и Кесарии. На латинском Западе первые госпитали при епископских кафедральных соборах (к этому типу госпиталей относится и парижский Hotel-Dieu) появились на рубеже V/VI веков в Галлии и число их быстро росло. Пару столетий госпитали стали устраивать и при монастырях, а в высокое средневековье (с конца XI века) – в городах, часто на пожертвования частных лиц. Как уже отмечалось, специальной установки заботиться о больных и создавать для этого какие-либо особые учреждения («монастырские больницы») у католической церкви никогда не было. Госпиталь возник как институт призрения бедных (т.е. нуждающихся) и в этом смысле отличался, например, от римского «valetudinarium» (лат. Valetudinarius - больной), где оказывалась медицинская помощь легионерам. Характер госпиталей, равно как и другие формы заботы о бедных и нуждающихся, зависели в целом от того, какие формы принимала на протяжении этого тысячелетия реальная бедность.

Бедные (pauperes) в средние века – понятие широкое и многозначное, не связанное с определенным социальным слоем, тем более с самым низшим.

Бедными считались не только те, кто беден в материальном смысле, но и те, кто беззащитен, бесправен, наиболее подвержен насилию и угнетению, словом, все, кто нуждается в помощи в силу разных, а значит не только неимущие, но и вдовы, сироты, путешественники (прежде всего паломники), рабы и пленники, одинокие женщины и, конечно же, всегда – беспомощные больные, инвалиды, немощные старики, раненые. Понятия «больной» и «бедный» были для церкви почти синонимами и вплоть до позднего средневековья эти категории как объекты каритикативной деятельности практически не различались, что особенно хорошо видно именно на примере госпиталей. Функции средневекового госпиталя были гораздо шире, нежели функции современного: там не только (и не столько!) содержали больных и оказывали им посильную помощь, сколько давали приют кормили и вообще материально поддерживали бедняков, ослабленных и голодных, немощных стариков, сирот; в госпиталях находили также кров и пищу путешественники и паломники. Столь пестрый состав «пациентов», точнее «постояльцев» таких госпиталей – еще один довод в пользу того, что церковный госпиталь в те времена был чем угодно – приютом, богадельней, отчасти даже гостиницей, но только не больницей как медицинским учреждением. А теперь посмотрим на его историю на протяжении средних веков.

В раннее средневековье церковная благотворительность выражалась прежде всего в заботе о голодающих. Индивидуальные причины, по которым человек впадал в состояние бедности, были разные: война, пожар, мор скота, старость, тяжелая болезнь и т.п., но существовала и одна постоянная предпосылка бедности – голод, обусловленный войнами, низким уровнем агрокультуры и зависимостью человека от природных катаклизмов. Где голод – там и болезни, а миграции населения в поисках пропитания неизбежно приводили к эпидемиям. Во времена голода люди снимались с насиженных мест и стекались туда, где можно было достать пищу, - в города и монастыри, ставшие первыми центрами каритативной деятельности по отношению к бедным и больным.

Монастыри в ранее средневековье более того заботились о бедных, поскольку нормы монастырского устава предписывали монахам вести «апостольскую жизнь» - «vita apostolica», то есть жить в воздержании и смирении, быть бедными и самим заботиться о бедных. В истории госпиталей это было время, когда основным типом госпиталя был монастырский, хотя следует отметить, что на исходе раннего средневековья между монастырскими госпиталями наблюдались некоторые различия в зависимости от того, монастырю какого ордена они принадлежали.

Главным руководством по уходу за медными и больными для монахов стал устав св. Бенедикта Нурсийского (около 529 г.). По этому уставу в VIII-XI веках жили подавляющее большинство западноевропейских монашеских общин, и по меньшей мере до XII века правила «об уходе за больными братьями» именно из этого устава оказывали сильнейшее воздействие на формирование представлений о функциях и устройстве госпиталей в целом.

В соответствии с этими представлениями в начале IX века в бенедиктинском аббатстве Сен-Галлен (современная Швейцария) создается образцовая система госпиталей (и к этому образцу стремятся потом все монастыри ордена), куда входили отдельные госпитали для монахов (infirmarium), бедняков (hospitale pauperium), «светских братьев» - конверсов и еще не принявших постриг новициев, а также приют для богатых гостей, то есть для тех, «кто прибыл на лошади». Позднее к ним добавляется лепрозорий, находившийся, впрочем за монастырской стеной.

Около 1000 г. с началом клюнийской монастырской реформы каритативная деятельность превращается в наиболее актуальный пункт монашесокой идеологии. В 1132 г., например, госпиталь в Клюни насчитывал около 100 мест и по праву считался одним из самых крупных в Европе. (Для сравнения: «среднестатистический» в средние века имел от 5-7 до нескольких десятков мест.) Монахи-цистерцианцы с начала XI века также объявили главным направлением своей деятельности заботу о бедных. Повсюду – от Шотландии до Португалии и Восточной Европы – возникали монастыри этого ордена (в средние века их насчитывалось около 800), почти все они имели свои госпитали – инфирмарии для больных монахов и госпитали для бедных мирян.

Согласно уставу, прибывающие в монастырь гости (hospites) и прежде всего бедняки и паломники (paupers et peregrini) должны были обеспечиваться всем необходимым: кровом, едой, одеждой, в случае нужды – посильной медицинской помощью. Для этих целей в монастырях были не только отдельные помещения для гостей – именно в госпитали, но и отдельные погреба, кухня и пекарня, иногда местный монастырский врач. Впрочем слово «врач» («medicus») подобно тому как существовали «специализиции келаря, капеллана, библиотекаря, не предусматривалось». В монастырских поминальных книгах, где рядом с именами почивших упомянуты обычно и их должности, слово medicus встречается крайне редко. «Врачом» назначался кто-либо из монахов, и его положение не давало того авторитета, которым обладали монахи вышеупомянутых «специализаций», а функции заключались главным образом в уходе за больными и элементарной медицинской помощи.

Однако на всякое правило, как известно, всегда находится какое-нибудь исключение. Поэтому нельзя оставить без внимания тот факт, что были и монахи, которые действительно занимались медициной, изучая античное наследие и местные народные традиции, учились у своих предшественников. В некоторых монастырских госпиталях, даже на севере Европы – в Исландии и Скандинавии, судя по найденным археологами инструментам и результатам исследований скелетов с кладбищ при госпиталях, монастырские врачи производили сложные хирургические операции в соответствии с новейшими по тем временам методиками, разработанными в европейских медицинских центрах. Одновременно, конечно, не пренебрегали и лечением реликвиями, святой водой и благословенными специальными формулами культовыми предметами. В целом, подчеркну еще раз, влияние светских медицинских школ, в частности Салернской, в монастырях на территории севернее Альп ощущалось слабо, и различий между религиозной заботой о душе (cura anima) и медицинской заботой о теле (cura corporis) не делалось.

Даже в эпоху своего расцвета в X-XII веках монастырский госпиталь как социальный институт продолжал оставаться богоугодным заведением по призрению разных категорий нуждающихся в помощи и высокий медицинский уровень отдельных госпиталей в определенный (часто довольно короткий) период являлся скорее не правилом, а исключением, которому они обязаны заслугами того или иного врачующего монаха. Так, «образцовый» сен-галленский госпиталь просуществовавший несколько столетий, оставил в истории только одно имя – монаха Ноткера, за вздорный нрав прозванного «Перцем», а за свое врачебное искусство получившего почетную приставку к своему к имени – medicus (Notkerus Medicus). Хильдегарда Бингенская – автор едва ли не самых известных средневековых медицинских трактов «Phisica» и «Causa et cura», была аббатисткой бенедектинского монастыря Руппертсберг, куда стекались к ней за помощью сотни страждущих. Слава о ее медицинских познаниях пережила Хильдегарду: после ее смерти в монастырь продолжали стремиться больные и убогие, хотя его госпиталь не мог предложить уже ничего такого, чтобы отличало его от других рядовых госпиталей. Однако паломники надеялись отнюдь не медицинскую помощь, а на чудесное исцеление у гроба знаменитой аббатиссы-врачевательницы. Поскольку наплыв паломников был огромен, а долгом гостеприимства и милосердия нельзя было пренебрегать, дело дошло до курьеза. Монахини пожаловались майнцскому архиепископу, что шум и суета, привносимые в обитель множеством паломников, мешают их собственным молитвам, и тот вынужден был прибыть к гробу Хильдегарды и официально «запретить» ей впредь творить чудеса, дабы у ее могилы вновь воцарился покой.

Если говорить о значении монастырей для развития медицины как науки вообще, то в первую очередь следует напомнить, что в течении многих столетий после распада Римской империи они оставались едва ли не единственными очагами культуры и образованности и именно в них было сохранено и реципировано античное медицинское наследие. В основанном Кассиодором (около 540 г.) монастыре «Виварий» на горе Монте-Кассино переводились и переписывались античные медицинские рукописи Гиппократа, Галена, Цельса, Диоскурида, Орибазия, Александра Тралльского. В Испании к тщательному изучению воззрений античных врачей первым обратился архиепископ Исидор Севильский (около 570-636 г.). В крупных монастырях (Люксей, Фульда, Райхенау, Боббио, Сен-Галлен), в школах при госпиталях епископских кафедр (в Париже, Шартре, Лилле, Туре) составлялись рецептарии, руководства по кровопусканию, компедиумы из аничных сочинений.

Обращение монахов к практической медицине было тем более важным, что в деле помощи больным и инвалидам роль белого духовенства как «врачевателей» была довольно символической: в раннее средневековье долгом священника было не лечить – это запрещалось, а молитвой и увещеванием поддержать тех, кто слаб и сам не способен противостоять скверне – болезни, подготовить умирающего, помочь ему осмыслить грядущую смерть, облегчив расставание с земной жизнью. Однако из многих сотен монастырей и кафедральных соборов по всей Западной Европе, при которых были госпитали, наберется, может быть не больше десятка таких где действительно были продолжены традиции античной медицинской науки.

Кроме того, церковные власти очень быстро распознали в монастырской медицине опасность обмирщения для монашества, и расцвет ее был недолог.

Отправляясь учиться у светских врачей или оказывать помощь богатым больным, монахи-медики часто покидали надолго свои монастыри, что противоречило уставу: живя в миру, они невольно приучались к роскоши, общались с женщинами, порой забывали свой долг – служить бедным и обуянные грехом гордыни и корыстолюбия брали плату за лечение или, хуже того, в поисках гонораров стремились заполучить себе богатых пациентов, отказывая в помощи остальным нуждающимся. Частые отступления от орденских правил среди монастырских врачей к XI веку стали уже обычном делом. Приоры закрывали на это глаза, поскольку врачебная практика в миру приносила монастырям немалый доход: несмотря на то что помощь врача-монаха должна была быть бесплатной, больные обычно щедро одаривали монастырь. Известно, например, что знаменитый проповедник Бернар Клервонский принял в свою общину одного медика, бежавшего из своей обители потому, что приор того монастыря вынуждал его к частым отлучкам ради прибыли. На фоне общего кризиса старого бенедиктинского монашества внутри самой монастырской системы зрел протест, и в начале XII века Реймский церковный собор запрещает членам духовных орденов «практиковать врачебное искусство из жажды обогащения», предписывая всем «вновь обратиться к Богу». В 1139 г. Латеранский собор грозит серьезными наказанием монахам-медикам за практику в миру, собор в 1162 г. Монпелье запрещает принимать мирян на лечение в монастырские госпитали, годом позже собор в Туре запрещает более чем двухмесячные отлучки из монастыря, что сделало невозможным для монахов ученье в миру. На церковных соборах 1212 и 1215 годах вновь и вновь повторяется угроза отлучения для всех, кто нарушает эти правила. Попутно запрещаются занятия хирургией и акушерством белому духовенству в госпиталях при епископских кафедрах. И, наконец, в 1243 г. Папа требует внести в уставы монашеских орденов пункты о запрете монахам учиться медицине вообще. Таким образом, к середине XIII века серьезная медицина окончательно изгоняется из монастырских госпиталей.

Впрочем, к этому времени по причинам, от медицины весьма далеким, монастырские госпитали уже окончательно утрачивают свою роль основных центров каритативной деятельности в отношении бедных и больных, на смену им приходят госпитали городские, которые условно могут быть разделены на две категории. Одни основывались епископами или канониками городских соборов и продолжали оставаться полностью церковными учреждениями, другие – различными духовно-светскими орденами и братствами, а также городскими коммунами или, реже, отдельно богатыми благочестивыми горожанами.

Городские госпитали, строго говоря, явление для Европы не новое. Один из самых ранних госпиталей в Западной Европе — госпиталь в Арле (500 г.), основанный знаменитым арльским епископом Цезарием. Еще синод 836 г. в Аахене предписывал каждому городу иметь свой госпиталь, но до XII века данное предписание оставалось скорее только благим пожеланием. Однако по мере роста числа городов и соответственно горожан, росло и количество городских госпиталей.

Что представлял собой городской госпиталь? Как и монастырский, он сочетал в себе функции больницы и приюта для всех нуждающихся. Больные, инвалиды, немощные старики, вдовы и сироты, бедняки и странники получали в нем необходимый, но в целом простейший уход. Даже настоящий врач был там далеко не всегда.

Нельзя забывать, что городской госпиталь тоже был в первую очередь духовным институтом. Напомню, что во взгляде на болезнь и больных христианское мировоззрение отличалось от античной "научной" медицины отнюдь не тем, что в христианстве отношение к ним было "религиозным", а у античных врачей "светским". Античная медицина также никогда не была чисто светской и носила отпечаток религиозного мышления даже у Гиппократа, так что нельзя рассматривать ее только с позиций рационализма. Различие это состояло прежде всего во взглядах на причину болезни и на важнейшее условие избавления от нее.

Теология болезни учит, что все телесные недуги, равно как и любые другие несчастья, происходят по воле Божественного Провидения и являются следствием греховности человеческой натуры. Грех при этом связывается не столько со специфическим, формально неправильным поведением, противоречащим христианским нормам и ценностям, сколько с определенным состоянием души, ибо греховность — "скверна" — соединяется с душой и становится неотъемлемой ее частью; поэтому главное условие исцеления — очищение болящего от скверны греха5. Христа почитали как избавителя и врачевателя и души, и тела — "Christus soter et medicus".

Именно забота о духовном здоровье пациентов стояла в средневековых госпиталях на первом месте, что нашло отражение даже в их архитектуре. В конце залы, где помещались пациенты, обязательно находился алтарь, при котором велись регулярные богослужения; иногда к госпитальному зданию пристраивалась капелла или небольшая церковь, так что все обитатели госпиталя, даже прикованные к постели больные, всегда имели возможность принимать участие в литургии. И первыми процедурами, которым подвергались поступающие в госпиталь, были очищающая душу исповедь и таинство причащения.

Новоприбывших пациентов мыли, переодевали в чистое (спать, впрочем, полагалось голыми, только в ночном колпаке), оказывали простейшую медицинскую помощь и размешали в общей зале, где рядами стояли кровати, рассчитанные обычно на несколько человек каждая. Отдельных помещений для мужчин и женщин не предусматривалось, их кровати просто отделялись проходом. Кормили в целом хорошо, не менее 2 раз в неделю полагались мясо и вино. Забота об искуплении грехов и спасении души, а также питание, уход и крыша над головой составляли основу "лечения" в таком госпитале. Но было бы ошибочным недооценивать его значение: вдали от знаменитых медицинских центров Европы, таких как Париж, Милан или Салёрно, городской госпиталь был практически единственным местом, где люди из низших социальных слоев и маргиналы — нищие, бродяги, а также любые путешественники, бывшие во всех отношениях весьма уязвимыми уже только потому, что, отправившись в дорогу, порывали все свои социальные связи, в случае нужды могли получить какую-нибудь помощь. К этому следует добавить, что в условиях, когда любая болезнь могла обернуться катастрофой, пребывание в госпитале давало еще и психотерапевтический эффект. В свою очередь пациенты, поступая в госпиталь, давали обет послушания начальству и воздержания. Последнее, впрочем, удавалось не всем, так как среди них были не только немощные и больные, но и относительно здоровые и молодые люди, и когда их греховная связь с кем-либо из служителей госпиталя или пациентов обнаруживалась, случались пикантные скандалы.

Система городских епископских госпиталей как оплот каритативной деятельности церкви тем не менее не сумела выдержать испытания временем и к XIV веку окончательно приходит в упадок , за исключением того, что в 1215 г. IV Латеранский церковный собор запрещает белому духовенству практиковать хирургию и акушерство, основные причины, обусловившие ее развал, к медицине имели мало отношения и носили социально-экономический и отчасти идеологический характер.

Во-первых, хотя и считалось, что госпитали финансируются от доходов с церковного домена, средств для них выделяли крайне мало и им приходилось заботиться о себе самим, что автоматически давало госпиталям статус относительно автономной хозяйственной единицы. Помимо подсобного хозяйства и выручки от продажи платья с умерших, основной статьей их дохода на протяжении всего средневековья оставались пожертвования, причем это были не только деньги, но и продукты, одежда и льняные покрывала, даже солома для постелей. Но если при Меровингах и Каролингах почти все завещания содержали упоминание о даре госпиталю, то в высокое средневековье недостаток пищевых ресурсов и рост всевозможных налогов и поборов, осложнявшие и без того трудную жизнь средневекового человека, весьма способствовали тому, что население нищало и мало что могло пожертвовать церкви и бедным, да и количество самих бедняков, нуждающихся в помощи и призрении, неизмеримо выросло. В то же время рента церквей и аббатств уменьшается едва ли не вдвое. Данные обстоятельства не могли не отразиться на положении госпиталей, и итог был печальным: после XII века новых церковных госпиталей почти не основывали, а многие старые приходили в упадок, в них сокращалось количество мест или они вообще закрывались.

Экономическому упадку госпиталей сопутствовала и духовная деградация их служителей: богослужениями все чаще пренебрегали, дисциплина падала, предназначенные для больных и бедняков продукты и имущество разворовывались. В этом смысле хозяйственная самостоятельность и право распоряжаться пожертвованиями сослужили госпиталям плохую службу, дав почву для произвола управляющих. Нередкими стали ситуации, когда госпиталь оказывался вообще пустым: все средства шли только на содержание ректора, капеллы и служащих. Несмотря на попытки церковных властей и поместных соборов сохранить первоначальные функции госпиталей как богоугодных заведений, вокруг них все чаще разражались громкие скандалы. Так, в 1356 г. некий брат Бернард Лефевр был уволен со своего места настоятеля в госпитале французского города Бове, поскольку никаких отчетов о расходе вина и пшеницы во вверенном ему заведении не предоставлял да еще "взял в долг" из казны 700 флоринов и "забыл" вернуть. В 1398 г. ректор госпиталя в Кавайоне по приказанию епископа был изгнан со своего поста, потому что превратил свой госпиталь в бордель, а вырученные за проданную мебель деньги присвоил. Некоторые ректоры часто шли на то, чтобы в целях наживы продавать часть помещений и имущество госпиталя, урезать рацион питания больных, так что тем не оставалось ничего иного, как просить на улице подаяния: в анжерском госпитале за год умерли от голода более 300 человек. В знаменитом парижском Нotel-Dieu служители безнаказанно отлучались со своего поста в любое время, сквернословили и развратничали на глазах у больных.

Во-вторых, в высокое средневековье отмечаются глобальные изменения как в хозяйственной жизни общества, так и в общественном мировоззрении, давшие первый импульс оформлению другой, в каком-то смысле альтернативной существующей системе призрения бедных и больных. Экономические и социальные процессы в XI—XIII веках привели к серьезным изменениям форм реальной бедности и самого содержания понятия "бедные". В каритативной деятельности происходит настоящая революция. Решающим фактором, столь изменившим положение вещей, является отмечаемый уже с XI века прирост населения: с Х века по XIV век население Европы удваивается. Заселяются отдаленные районы, активизируется торговля, растет число городов и их жителей, увеличивается мобильность населения, связанная с ростом торговых связей, крестовыми походами, паломничествами. Оборотной стороной этих процессов стало увеличение числа бедных. При том, что прирост населения постоянно опережал прирост ресурсов питания, а неурожайные годы были явлением довольно частым, не оскудевала и армия голодающих. К деревенской бедноте — основному объекту благотворительности в раннее средневековье — прибавилась беднота городская, рост численности которой во многом был обусловлен бедностью в деревне: город притягивал голодающих. Едва ли не половину населения любого города можно было причислить к бедноте. В отличие от городской бедноты раннего средневековья она состояла уже не только из нищих и бродяг, а была более дифференцирована и постоянно пополнялась за счет поденщиков, людей, живущих на случайные заработки, учеников и подмастерьев, прислуги. Разумеется, при таком количестве нуждающихся традиционных форм церковной благотворительности уже недоставало: потребности существенно опередили возможности.

На фоне этих социально-экономических изменений и в религиозной жизни Европы происходит важный поворот, среди прочих последствий которого были новые формы каритативной деятельности и, что особенно важно, частичный выход ее из компетенции церкви. В этом повороте существенны два момента. Во-первых, внутрицерковные реформы, суть которых заключалась в стремлении приблизить, наконец, к жизненной практике веками провозглашаемые лозунги подражания Христу, необходимости "апостольской жизни" в бедности и служении бедным для клира и монашества. Во-вторых, с середины XII века все более активное участие в религиозной жизни общества начинают проявлять представители средних и низших сословий.

Таким образом, рост "бедности поневоле" обострил вопрос о добровольной бедности и аскезе, приближающимся к идеалам апостольства. Старое бенедиктинское монашество переживает кризис: богатство ордена заставляет усомниться в его соответствии этим идеалам. И в самом монашестве, и в миру активизируется движение за добровольную бедность и служение бедным, вылившееся в создание целого ряда духовно-светских орденов и братств, поставивших своей целью соответствие аскетическим идеалам и каритативную деятельность, прежде всего уход за бедными и больными. Эти ордена уже не были чисто церковными организациями, в них входили миряне, причем далеко не из знати. Так, старейшим был орден святого Иоанна, организованный во второй половине XI века рыцарями и купцами в Иерусалиме для больных паломников. Столетие спустя во время третьего крестового похода рыцари и горожане из Любека и Бремена создают Тевтонский орден (орден госпиталитов святой Марии).

Вскоре после создания эти ордена распространяют сеть своих госпиталей по всей Европе. Некоторые ордена специализировались на уходе за определенными категориями больных. Например, орден святого Лазаря (1119 г.) заботился исключительно о прокаженных, орден святого Антония — о больных эрготизмом — "огнем святого Антония" (род отравления грибком спорыньи, поражавшим рожь; эпидемии эрготизма были частым явлением в средневековой Европе). Однако даже и в этих госпиталях основное внимание уделялось заботе о спасении души, призрению и уходу за страждущими. Особого внимания заслуживает, пожалуй, орден госпиталитов Святого Духа (1198 г.), объединивший ряд светских духовных братств, вообще независимых от церкви, члены которых — мужчины и женщины из разных сословий, живя в миру, тем не менее посвятили себя заботе о бедных и больных. Особенно много госпиталей ордена Святого Духа возникло в Италии и Германии в XIII веке. В этот период не было уже, пожалуй, ни одного более или менее крупного населенного пункта, где бы благочестивые миряне обоих полов не объединялись в братства для каритативной деятельности. Помимо этого, состоятельные люди в городах вместо дарений церковным госпиталям все чаще организовывали собственные. Таким образом, с возникновением светских братств и орденов учреждение госпиталей выходит из-под контроля церкви. Внешне такие госпитали мало чем отличались от церковных, но все же именно они стали новым типом института социальной помощи, пришедшим на смену монастырским или городским епископским госпиталям. Важно отметить, что формально они принадлежали городу и подчинялись только светским властям.

Типичный пример — городской госпиталь в Марбурге, основанный в 1231 г. тюрингской ландгафиней Елизаветой, впоследствии причисленной к лику святых. Ей был 21 год, когда она овдовела и решила посвятить себя благотворительности. Отдалившись от своих детей, родственников, придворных, полностью отказавшись от светской жизни, она расходует основную часть своих богатств на организацию госпиталя на 28 мест. Патроном (небесным покровителем) госпиталя был выбран незадолго до этого канонизированный святой — Франциск (умер в 1228 г.), который проповедовал и подтверждал личным примером религиозно-аскетическую свободу от имущества и стал для Елизаветы и многих ее современников идеалом сознательного отречения от мирских благ. В этом госпитале никакого врача не было. работали только сама Елизавета и две ее бывшие служанки и наперстницы. Как пишет духовник Елизаветы и автор ее жития марбургский архиепископ Конрад, она служила там сестрой милосердия, сама ухаживала за больными, готовила им лекарства из трав, мыла, кормила и вообще выполняла всю черную работу, промывая их язвы и раны, своим платком вычищая грязь и гной изо рта, носа, ушей. Особое внимание Елизавета уделяла наиболее нуждающимся — детям-сиротам, калекам и прокаженным, искавшим приют в ее госпитале8. Прокаженные в средние века были единственной категорией больных, на которую, как это ни удивительно, принципы любви к ближнему, как правило, практически не распространялись. Их всячески стремились изолировать от общества, боялись и ненавидели, но тем значительнее был христианский подвиг Елизаветы, принимавшей их а своем госпитале и из-за этого вынужденной вступить в открытый конфликт с горожанами и городскими властями, которым этот госпиталь формально подчинялся.

Как видим, для поворота в общественном сознании в отношении бедных и больных, вследствие которого установка на обязательную благотворительность по отношению к ним наконец перестает быть лишь идеологическим штампом или еще одним церемониалом, как это было в раннее средневековье, потребовалось несколько столетий. Этот поворот свершился под влиянием воспитательных усилий церкви, но одновременно и лишил ее лидирующей роли инициатора социальной помощи. С конца XIV столетия тенденция к переходу всех функций заботы о бедных в компетенцию местных властей — историки называют э0тот процесс "коммунализацией заботы о бедных"9 —все больше дает о себе знать. Тогда же намечаются радикальные перемены в понимании бедности и, что важно, в ее оценке и соответственно в отношении к бедным.

Эпидемии чумы середины XIV века, в течение нескольких десятилетий опустошавшие Европу, имели следствием не только сокращение населения (в некоторых областях почти на треть), но и значительный упадок хозяйства, что дало новый импульс бедности. Стремительный рост числа неимущих превращает их в социальное зло, и на повестку дня впервые в истории встает вопрос о причинах бедности, связи ее с преступностью и способах борьбы с нею, что в целом противоречило прежней, евангельской, ее оценке. Если раньше бедность понималась как необходимость работать, а нищенствование — не как вынужденное состояние, а как способ приближения к евангельским идеалам самоотречения и отвержения всего мирского, то теперь бедность стали объяснять нежеланием работать (как видим, меняется и оценка самого труда). Людей без определенных занятий, не имевших профессии, вырванных из своей среды, тем более пришлых, т. е. тех самых, которые прежде составляли значительный процент обитателей госпиталей, начинают рассматривать как бродяг, бездельников и тунеядцев, с которыми надлежало вести борьбу и по возможности заставить трудиться. В массовом сознании растет осуждение нищенствования. что находит первое законодательное отражение в запретах нищенствования для трудоспособных. При таком взгляде на бедных забота о них переходит в иную плоскость.

На первый план выдвигаются педагогические задачи — приобщение бедных к труду путем воспитания и даже принуждения. Им предписываются определенные нормы поведения, требующие от них скромности, дисциплины, прилежания и трудолюбия. Одновременно совершенствуются и разнообразятся институты и формы социальной помощи (например, раздача одежды, денег, "столы для нищих"), упорядочивается их финансирование, разрабатываются четкие критерии для предоставления этой помощи, усиливается городской контроль за благотворительностью как коммунальных, так и духовных учреждений, возникает постоянный бюрократический аппарат, занимающийся проблемами социального обеспечения. Трудоспособных бедных теперь не принимают в госпитали, где они могли бы безбедно существовать в праздности, а направляют на принудительные (обычно довольно тяжелые) работы, пытаются создавать специальные работные дома (например, на лесопильне или солодовне для мужчин, на прядильне для женщин). Отныне бедные должны работать, для нетрудоспособных по старости и детей-сирот городские власти все чаще создают специальные приюты, а госпитали, наконец, все более и более начинают походить на медицинские учреждения.

Таким образом, только в позднее средневековье институт госпиталей окончательно утрачивает свою функцию жертвы Господу, свое "сакральное достоинство", и те социокультурные феномены, которые можно было бы обозначить современными понятиями "здравоохранение" и "социальная забота", в целом приобретают общественный статус или, точнее, утрачивают свой религиозный характер. Врачевание тоже окончательно становится делом людей светских — профессиональных врачей, получающих теоретическую подготовку на медицинских факультетах университетов, и разного рода лекарей, цирюльников, "бродячих медиков", владеющих не только умением изготавливать всевозможные "чудодейственные" бальзамы и микстуры, но и определенной суммой позитивных знаний и опыта, что позволяет удалить больной зуб, вскрыть нарыв, принять роды, пустить кровь и т. п.

+3

21

Кровопускание

http://i076.radikal.ru/0906/d5/372d4b024b59.jpg

Кровопускание было популярным методом лечения с незапамятных времени вплоть до конца 19го века. Эта практика получила широкое распространение еще в Древней Греции. Врачи считали, что многие болезни были вызваны избытком крови, а значит и лечить их следует диетой, рвотой, или кровопусканиями. Впоследствии Гален привел две причины для лечения кровопусканиями. Во-первых, он считал что кровь не циркулирует по организму, а заставивается в конечностях. Так что время от времени ее нужно менять. Во-вторых, кровопускание было напрямую связано с учением о гуморах (соках), которым соответствуют четыре типа темперамента. Это кровь (сангвиник), флегма (флегматик), черная желчь (меланхолик), желтая желчь (холерик). Они же соотносились с четырьмя классическими первоэлементами: землей, воздухом, огнем и водой. Гален считал кровь главным гумором, за которым нужен глаз да глаз. Он разработал систему кровопускания, зависящую от возраста пациента, его телосложения, а так же погодных условий и, разумеется, самого заболевания. Синдромом избытка крови считались, например, высокая температура и головная боль. В зависимости от заболевания, нужно было выпустить излишек или артериальной, или венозной крови. Например, при болезнях печени нужно было проколоть вену на правой руке, при проблемах с селезенкой - на левой

http://s41.radikal.ru/i093/0906/d8/58ee683946ef.jpg

Взаимосвязь сосудов и органов

Кровопускания продержались на пике популярности в Средние Века, но уже в 16 веке врачи начили оспаривать эффективность этой процедуры. Например, в Англии популярность кровопусканий пошла на спад в 18м веке, но ненадолго возродилась в 19м как средство от тропических лихорадок. Зато в Соединенных Штатах Америки, лишь недавно добившихся независимости, кровопускания были любимым лекарством. Именно так лечили Джорджа Вашингтона от тяжелейшей простуды в декабре 1799 года. Увы, потеря почти двух литров крови не исцелила бывшего президента, но, вероятнее всего, лишь ускорила его конец. Тем не менее, и в 19м столетии некоторые врачи продолжали уповать на кровопускания, по-прежнему считая избыток крови пагубным для здоровья.

Существовали разные методы кровопускания. Одним из самых распространенных была венесекция, когда кровь выпускали из крупных вен, например, возле шеи или у локтевого сгиба. Во время артериотомии вскрывали артерию, обычно на висках. Для этих процедур использовали ланцеты, обычные или на пружине. А поскольку в прошлом дюди относились к вещам внимательно и с любовью, ланцеты часто хранили в чехлах из слоновой кости или перламутра. Еще одним методом кровопускания была скарификация, когда вскрывали только поверхностные сосуды. Для проведения этой процедуры зачастую использовался скарификатор - прибор, представляющий из себя коробку с лезвиями, от 4х до 20ти. Глубину надрезов можно было регулировать. Если взвести рычажок на боку, лезвия встягиваются, а если отпустить его, то они выскаиквают одновременно и царапают кожу. Кроме того, для поверхностного кровопукания ставили банки, а так же использовали пиявок (гирудотерапия пережила остальные виды кровопускания и процветает по сей день).

http://s39.radikal.ru/i085/0906/a7/ca5969a157a5.jpg

ланцет

http://s40.radikal.ru/i087/0906/98/6ab6f7605bc1.jpg
ланцеты в чехлах

http://s48.radikal.ru/i121/0906/2b/3a3a83555e5d.jpg
Скарификатор снаружи

http://s57.radikal.ru/i155/0906/a8/6ac5c16f2463.jpg
банки

Кровопускание считалось одной из форм хирургии. Этот метод был основан на убеждении, что каждый орган человеческого тела имеет свой собственный источник происхождения, так что кровопускание из определенной вены повлияет на определенный орган. Не достаточно того, чтобы у пациента шла кровь, она должна идти из нужного сосуда. Существовала теория, что вместе с кровью из нужного органа выходит и «вредную природу», и это не может быть достигнуто никаким другим образом. Необходимо принимать во внимание, что идея циркуляции крови сформировалась значительно позже.
Кровопускание было двух видов - деривативное и ревульсивное. Деривация предполагала, что кровь берется рядом с пораженной зоной, ревульсия - что кровь берется из области наиболее отдаленной от пораженной зоны. Два метода использовались в при различных заболеваниях.
Опасность кровопускания очевидна : заражение крови, ослабление и без того слабого организма, рассечение артерии вместо вены вызывало сильное, практически неостановимое кровотечение; к тому же пациент нередко терял сознание. В результате - очень часто результатом кровопускания становилась продолжительная болезнь или смерть пациента. Тем не менее кровопускание отлично сочеталось с теорией типов. « Кровь, исторгаемая из обычного человека, образует гомогенный сгусток, но исторгаемая из больного при любой болезни разделяется на слои , красные тельца опускаются так быстро, что свернувшаяся кровь состоит из нижней, красной части, и верхней, желтой...»

источник
по материалам:
http://www.medicalantiques.com/medical/ … tiques.htm

+6

22

А вот, более подробное описание того, как относились к процедуре кровопускания в средневековых монастырях.
(Глава из книги Лео Мулен
Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (X-XV вв.)
)

http://s45.radikal.ru/i110/0906/c3/4ac79913b36b.jpg

Кровопускание

В Средние века все прибегали к кровопусканию (minutio) ради укрепления здоровья. Считалось, что производить кровопускание и очищение желудка лучше всего в определенное время, поэтому советовались с врачом, сведущим в астрологии. Весна и осень считались наиболее благоприятным временем для такого лечения. Старикам, пьяным, а также беременным кровопускание не делалось. Различные вены человеческого тела служили разным целям. Например, вена мизинца руки "отвечала" за исцеление печени, а вена правой руки гарантировала целомудрие.

Монахи уважали обычаи своего века. Поначалу они не соблюдали ни ритма, ни определенных дней, установленных для этой процедуры. Они действовали по потребности, но затем, как и во многих других областях, появилась более точная регламентация. Картезианцы Дижона производили кровопускание в пасхальную октаву, после праздника св. Петра, во вторую неделю сентября, за неделю до первого воскресенья Рождественского поста и за неделю до первого из трех воскресений до Великого поста. Четыре раза в год кровопускание делали августинцы, доминиканцы, кармелиты и монахи Бурсфельда; три раза — камальдолийцы, пять раз — викторинцы Парижа, премонстранты и каноники Арруэз; двенадцать раз — в других конгрегациях (как и у мирян).

В Эйнзидельне монахи являлись на операцию в ночной одежде. Зажигали яркий огонь. Перевязав руки, они пускали друг другу кровь, выказывая тем самым чувство милосердия. Эта процедура позволяет предположить наличие у монахов определенных медицинских навыков. Все происходило в полной тишине. По окончании кровопускания раздавали хлеб и вино или, по обычаям этого аббатства, воду, которая, по мнению средневековых врачей, более полезна в данном случае!

Летом операция происходила после девятого канонического часа, а зимой — после вечерни. Разумеется, только с разрешения старшего во избежание крайностей. Кажется странным, что можно проявить крайность в таком деле, как кровопускание. Но все объясняется просто: дни после операции назывались "днями болезни" или "днями запаса крови" и означали нечто вроде отпуска или каникул. Перед операцией монах получал дополнительные хлеб и вино, а после нее — освобождался от всенощных бдений в течение двух дней; ему разрешалось разговаривать с другими монахами, которые находились в сходном положении, и с гостями монастыря. В течение двух-трех суток (в разных орденах по-разному) он имел право на вечерний паек, получал вино и лучшую пищу: пшеничные лепешки, оладьи, овощной суп, жареную рыбу или мясо — такое меню было у строгих камальдолийцев; в Клюни — яйца, дополнительную порцию сыра, три блюда жареного; в Сито — белый хлеб. У викторинцев в XIV веке в течение первых двух дней после операции полагались совершенно немыслимые деликатесы: жареный цыпленок на двоих, гусь — на четверых в полдень, а на третий день — цыпленок на одну персону сверх того, что полагалось обычно! В Шартрез на три дня прерывали пост, и монах в первые два дня получал вечером три яйца.

В другом тексте, относящемся к монастырю Сен-Витон в Вердене (X век), говорится о блюде из яиц и угрей, о щуке с черным перцем и других рыбных яствах, приготовленных на свином сале, весьма жирном. Вечером братья получали вафли и сверх того двойную порцию кларета. И все это из лучших побуждений, здравия ради. Монахи чувствовали себя знатоками в искусстве врачевания и с полным правом давали рекомендации. В другом тексте говорится, что за неимением рыбы больным давали жидкую, жирную смесь вина, яиц и топленого свиного сала. Так что монахи прошлых веков были склонны к энергичному "восстановлению сил". Только одно суровое аббатство Бек ничего не предусматривало для дней после операции.

Кровопускание начали практиковать с VII века. Ни причины, ни истоки этой процедуры не известны. Возможно, попытка преодолеть плачевные результаты несбалансированного питания и малоподвижного образа жизни? Если так, то уровень науки в Средние века был близок к нашему. Во всяком случае, обильная пища после кровопускания быстро ликвидировала ощущение блаженства, действительного или воображаемого, какое наступало после операции. Может, это был способ победить плотские искушения? Но подобный механический образ действия совершенно противоположен самому духу обета целомудрия, основанному на воле и самоконтроле. Кто поверит, что для борьбы с искушениями не достаточно трудов, отказа от сна, суровых постов и воздержания?

Возможно, что практика кровопускания была принята, как сказано в одном старом тексте, по "медицинским" соображениям: лекарств существовало мало, или они отсутствовали вообще. На самом деле, эта операция попросту была модной на протяжении IX—XVII веков (вспомним Людовика XIV) и как любая мода прекратила свое существование без видимых причин. Некоторые монашеские ордена довольно рано отказались от кровопусканий, например, картезианцы еще до 1373 года. У других эта метода оставалась в уставах до XV—XVI веков. Достаточно долго хранили верность такой моде миряне. Они составляли клиентуру "минутора"* [то есть того, кто проводил кровопускания (лат.)]. Нередко целыми семьями они отправлялись на несколько дней в монастырь для участия в церемонии, скажем даже, празднике с отдыхом после каждого сеанса. Кроме того, люди прибегали к пиявкам, так, восемнадцать мансов* [крестьянский надел.] аббатства Прюм посылали монахам по тридцать пиявок каждый.

Судя по тому обильному питанию, какое получали монахи после кровопускания, можно сделать вывод: они лишались значительного количества крови. Рассказывают, что св. Жерар из аббатства Сов-Мажер, страдавший невыносимыми головными болями, попросил сделать ему кровопускание и затем отправился в путешествие, хотя его разрезы закрылись еще не полностью. Следует предположить, что они были глубокими.

Как же потом поступали с кровью? В одном тексте 1336 года говорится, что бенедиктинцы Сент-Андре во Фландрии даровали городу Брюгге поле, предназначенное для выливания крови после операций, чтобы "не отдавать ее свиньям"! Вероятно, наши монахи всегда проявляли уважение к ценности человеческой крови.

+8

23

В средние века хирурги не относились к диаспоре врачей. Врач лечил внутренние болезни отварами трав, настойками, элексирами и т.д..
Хирургические заболевания лечил хирург посредством мануального, хирургического вмешательства, естественно с нарушением целостности тканей.

http://s48.radikal.ru/i119/0906/47/49a3455e13d7.jpg

http://s46.radikal.ru/i114/0906/19/becd2fd17da1.jpg

Врачи считали эту работу грязной, и только руководили ей. Следует так же обратить внимание на то что из-за большего количества войн в этот период, хирургия получила значительный толчек.
Развитие медицины и хирургии в Европе было связано с появлением больниц при монастырях и врачебных школ, впоследствии превратившихся в университеты. В монастырских госпиталях, которые постепенно стали играть всё большую роль в оказании медицинской помощи, хирургия оказалась в руках у монахов, выполнявших, некоторые примитивные операции.

http://s55.radikal.ru/i148/0906/0c/19702c248226.jpg

http://s41.radikal.ru/i091/0906/a2/976564e95959.jpg

Однако католическая церковь, негативно относившаяся к любой науке, разрешив монахам заниматься медициной, запрещала лечить больных «с помощью прижигания и ножа». Какое-то время этот запрет удавалось обходить, однако созванный в 1215 г. IV Латеранский собор принял ещё одно и на этот раз строжайшее решение – запретил духовным лицам заниматься хирургией, поскольку «христианской церкви противно пролитие крови».
Эти запреты, способствовавшие искусственному отделению хирургии от медицины, серьёзно задержали её развитие.

При отсутствии асептики и антисептики,ситуация часто приводила к развитию газовой гангрены, единственным методом лечения была своевременная ампутация конечности. Раненые солдаты часто погибали от массивного кровотечения. Приминялась методика коагуляции(прижигания) сосудов, но крупные сосуды, например, бедренную артерию таким методом обработать практически невозможно. Один "добрый" хирург посоветовал в таком случае после ампутации погружать культю в кипящую смолу для остановки кровотечения, некоторые его пациенты умирали от болевого шока.

http://s60.radikal.ru/i167/0906/f9/4d3ed85d185c.jpg

Можно ли сравнивать медицинские познания и литературу той эпохи с областями современной медицины? В сущности, средневековые сборники рассматривают те же сферы, что и современная медицинская литература, в них затрагиваются вопросы профилактической медицины, гигиены, диагностики, прогностики, лекарственной терапии, диеты и хирургии, а также медицинской теории.

http://s53.radikal.ru/i140/0906/2b/ffeada70f85d.jpg

На самом деле в дошедших до нас рукописях имеется довольно небольшое количество сведений по анатомии. Валийский составитель рукописи Havod  сообщает на латыни, что в человеческом теле 219 костей, 362 жилы, а также, что у мужчины 30 зубов, а у женщины 32. %-)

http://i025.radikal.ru/0906/e9/cd8be761b818.jpg  http://i066.radikal.ru/0906/7d/81de1dca635f.jpg

Самый очевидный метод лечения состоял в прописывании лекарств, и большая часть рукописей состоит из рецептов, описаний лекарственных средств для внутреннего и внешнего применения, микстур, напитков и мазей, порошков и примочек.

http://s48.radikal.ru/i122/0906/b4/29c122aa0928.jpg

Некоторые лекарства составлены из множества ингредиентов, соответствующих тем, которые перечисляются в сложных рецептах антидотариев знаменитых медицинских центров. Однако, по большей части, лекарства состояли из небольшого количества ингредиентов и входили в категорию простых лекарственных средств. Преимущественно использовались ингредиенты растительного происхождения, хотя среди них имелись также животные и минеральные вещества:
«Чтобы улучшить слух человека: возьми кабаньей мочи и очищенного меда, смешай их хорошенько и закапай в ухо, охладив до теплоты парного молока. Возьми два фунта негашеной извести, смешай их с фунтом пряностей, положи все это в горшок и вскипяти с водой, а затем сними с огня и поставь сушиться».

Удивительно большое число этих рецептов имеет долгую историю и перешло в народную традицию из латинских переводов греческих и арабских текстов.
Доусон в своем издании среднеанглийского медицинского сборника указывает, что историю применения некоторых из них можно проследить до еще более отдаленных времен. Это можно сказать и о некоторых ингредиентах в валлийских сборниках.
Например, в одном рецепте рекомендуется смешать воск с «небольшим количеством молока женщины, вскармливающей младенца мужского пола». Такая же основа лекарства упоминается в сочинениях Диоскорида, Гиппократа и в папирусе Эберса 1500 года до нашей эры.
Некоторые кажутся нам дикими и странными:
«Возьми черную жабу, которая не может ползти, и бей ее палкой, пока она не придет в ярость и не распухнет, а затем умрет; возьми ее, положи в глиняный горшок и закрой крышку, чтобы не выходил дым и не входил воздух, и жги ее в горшке, пока она не превратится в пепел, и посыпь его [больное место] этим пеплом».  o.O

http://i002.radikal.ru/0906/b9/b99f1521ec7b.jpg

Лечение могло заключаться в прижигании (llosg) и кровопускании. Благоприятный исход кровопускания зависел от того, в какой день производилась венесекция, то есть от календаря. В  собраниях отсутствуют развернутые трактаты по кровопусканию, имеются лишь краткие упоминания о подходящих днях и сжатые указания по методике кровопускания:
«Кровь следует пускать, пока она не изменит цвет. Если вытекает черная кровь, пускай ее, пока она не покраснеет. Если она густая, пускай ее, пока она не станет жидкой. Если она жидкая, пускай ее, пока она не загустеет».

http://s53.radikal.ru/i142/0906/db/f7b0fefacf46.jpg
(Статья Морвидд Оуэн)

Витраж музея медицины.Рига.

http://s54.radikal.ru/i145/0906/29/58a2c65b256c.jpg

+7

24

иннета написал(а):

что у мужчины 30 зубов, а у женщины 32

Интересно - неужели правда? В те времена у мужчин двух зубов мудрости недоставало? Или 2 передних стандартно выбиты были?
Или специально их выбивали друг другу, чтобы женщиной не прослыть?
Сцепленное наследование и количество зубов..   http://www.kolobok.us/smiles/standart/pardon.gif

0

25

Плохое питание и в большинстве случаев -  жалкое состояние медицины, которая не находила себе места между рецептами знахарки и теориями ученых педантов, порождали страшные физические страдания и высокую смертность. Средняя продолжительность жизни была низка, даже если попытаться определить ее, не принимая в расчет большую детскую смертность и частые выкидыши у женщин, которые плохо питались и были вынуждены тяжело работать.
В современных индустриальных обществах средняя продолжительность жизни составляет около 70—75 лет, тогда как в средние века она могла не превышать 30 лет.
Гильом де Сен-Патю, перечисляя свидетелей на процессе канонизации Людовика Святого, называет сорокалетнего мужчину «мужем зрелого возраста», а пятидесятилетнего - «человеком преклонных лет».

http://s41.radikal.ru/i094/0908/65/801f7479413f.jpg

Физические дефекты встречались также в среде знати, особенно в Раннее Средневековье. На скелетах меровингских воинов были обнаружены тяжелые кариесы - следствие плохого питания; младенческая и детская смертность не щадила даже королевские семьи. Людовик Святой потерял несколько детей, умерших в детстве и юности.
Но плохое здоровье и ранняя смерть были прежде всего уделом бедных классов, жизнь которых иногда зависела от таких вещей, как плохой урожай,низвергавшего  в пучину голода. Вот собственно  печальная картина самых серьезных средневековых болезней:

Самой распространенной и смертоносной из эпидемических болезней Средневековья был, конечно же, туберкулез, соответствующий, вероятно, тому «изнурению», «languor», о котором упоминает множество текстов.

Следующее место занимали кожные болезни - прежде всего ужасная проказа. Но и абсцессы, гангрены, чесотка, язвы, опухоли, шанкры, экзема (огонь св. Лаврентия), рожистое воспаление (огонь св. Сильвиана)— все выставляется напоказ в миниатюрах и благочестивых текстах.
Две жалостные фигуры постоянно присутствуют в средневековой иконографии: Иов (особо почитаемый в Венеции, где имеется церковь Сан Джоббе, и в Утрехте, где построили госпиталь св. Иова), покрытый язвами и выскребывающий их ножом, и бедный Лазарь, сидящий у дверей дома злого богача со своей собакой, которая лижет его струпья: образ, где поистине объединены болезнь и нищета.

http://s56.radikal.ru/i154/0908/ab/6c8c69baab8d.jpg

Золотуха, часто туберкулезного происхождения, была настолько характерна для средневековых болезней, что традиция наделяла французских королей даром ее исцеления.

Не менее многочисленными являлись болезни, вызванные авитаминозом, а также уродства.
В средневековой Европе было великое множество слепцов с бельмами или дырами вместо глаз, которые позже будут блуждать на страшной картине Брейгеля, калек, горбунов, больных базедовой болезнью, хромых, паралитиков.

Другую впечатляющую категорию составляли нервные болезни: эпилепсия (или болезнь св. Иоанна), танец святого Ги.
Тихие и яростные безумства больных, буйно помешанных, идиотов, отношение к ним в Средневековье колебалось между отвращением, которое старались подавить посредством некоей обрядовой терапии (изгнание бесов из одержимых), и сочувственной терпимостью, которая вырывалась на свободу в мире придворных (шуты сеньоров и королей)

(Источник: Жак ле Гофф, Цивилизация средневекового Запада)

+5

26

Медицинская помощь в средние века оказывалась только высшему сословию — феодалам-рыцарям. После ранения на поле боя раны обмывали водой или вином и перевязывали.
Стрелы удаляли пальцами или бронзовыми щипцами. При глубоком проникновении стрелы в ткани ее иссекали хирургическим путем.
Каждый рыцарь имел в своем снаряжении мазь и пластырь для лечения ран. Основным перевязочным материалом служило полотно. Для лечения ран применяли миндальный и оливковый соки, скипидар, «целебные воды», различные травы, корни и листья растений. Использовали минеральные вещества — глину, золу, землю, а также продукты животного происхождения — сало, свежеснятую шкуру животного, сальник, распластанную кишечную стенку, пленку, выстилающую яичную скорлупу, паутину, мочу и помет животных. В особом почете была кровь летучих мышей, считавшаяся хорошим средством для заживления ран.

На мрачном фоне Средневековья в Западной Европе своеобразным оазисом интеллектуальной жизни были наука и культура стран Востока (Византия, арабские страны). Наиболее видными представителями медицины этого периода были Аэтий Амидийский, Павел Эгинский, Абу-Бекр Мухаммед ибн Захария ар Рази (Разес), выдающийся врач и философ Абу Али ал-Хусейн ибн Абдаллах ибн-Сина (Авиценна).
Разес одним из первых начал применять при перевязках ран хлопковую вату. Особенно большой вклад в медицину внес Авиценна. Материалистические идеи, которыми он руководствовался в своих исследованиях, воплотились во всемирно известном трактате «Канон врачебной науки» (ок. 1020 г.). «Канон» — энциклопедический свод медицинских знаний древнегреческих, римских, индийских и среднеазиатских врачей. В нем содержались рекомендации, направленные на ускорение заживления ран: запрещение исследовать рану немытыми руками, быстрейшее ее закрытие полосками чистого нательного белья, применение повязок с вином, создание покоя, упоминалось о различных повязках и множестве применяемых хирургических инструментов, однако подчеркивалось, что «самый лучший инструмент — чисто вымытая рука». В «Каноне» сконцентрированы классические представления того времени о процессе раневого заживления.

Однако было бы ошибкой считать, что в средние века в Западной Европе ничего не было сделано для лечения ран. Средоточием медицинской науки в этот период была Салернская школа (Италия), основанная в XI в. Ученик этой школы Б. Лонгобурго подчеркивал необязательность нагноения при заживлении ран и дал определение заживлению ран per primam (первичным натяжением) и per secundam intentionem (вторичным натяжением), которое сохранилось до настоящего времени. Хирург Салернской школы Т. Боргоньони был противником прижигания ран и рекомендовал «сухой» метод лечения. В XIII в. член Доминиканского ордена в Болонье Т. де Люкка выступил с резкой критикой догматического учения об обязательном образовании гноя при раневом заживлении.
Военный хирург короля Франции Г. де Мондевиль (XIV в.) и Г. де Шолиак (1363 г.), признавая, как и Гиппократ, что воздух способен заражать рану, защищали ее повязкой, смоченной спиртом, скипидаром, уксусом, дегтем, ртутными препаратами, рекомендовали сближать края раны и использовали раневые дренажи, состоящие из льняных полосок.

В средние века врачи-интернисты свысока смотрели на хирургов, ремесло которых было связано в первую очередь с выполнением технических манипуляций (в том числе с лечением ран) и считалось грехом (даже позднее, в XVI в., знаменитый французский хирург А. Паре вынужден был получить от папы «хирургическую» индульгенцию).

История раневой повязки

+6

27

Салернский кодекс здоровья
написан в четырнадцатом столетии философом и врачом Арнольдом из Виллановы, (Arnaldus de Villanova, ок. 1240 г. – 1313 г.)

http://s52.radikal.ru/i136/0908/cf/19ff4215c772.jpg

***
Школа салернская так
Королю англичан написала:
Если ты хочешь здоровье вернуть
И не ведать болезней,
Тягость забот отгони
И считай недостойным сердиться,
Скромно обедай, о винах забудь,

Не сочти бесполезным
Бодрствовать после еды,
Полуденного сна избегая.
Долго мочу не держи,
Не насилуй потугами стула;
Будешь за этим следить,— проживешь ты долго на свете.
Если врачей не хватает, пусть будут врачами твоими
Трое: веселый характер, покой и умеренность в пище.

Руки, проснувшись, омой и глаза водою холодной,
В меру туда и сюда походи, потянись, расправляя
Члены свои, причешись и зубы почисти.
Всё это Ум укрепляет и силу вливает в прочие члены.
Ванну прими, а поев, походи иль постой; охлажденья
Бойся. Источников гладь и трава - глазам утешенье;
Утром на горы свой взор обрати, а под вечер – на воды.

Кратким пусть будет полуденный сон иль вовсе не будет.
Боль головную, катар, лихорадку и сильную слабость —
Все за полуденный сон ты получишь себе непременно.

От накопленья ветров возникают четыре недуга:
Колики, спазмы, водянка, а также головокруженье.

Ужин чрезмерный отнюдь не полезен для наших желудков.
Чтобы спокойно спалось, перед сном наедаться не надо.

Ты за еду никогда не садись, не узнав, что желудок
Пуст и свободен от пищи, какую ты съел перед этим.
Сам по желанию есть ты получишь тому подтвержденье:
А указанием будет слюны пробежавшая струйка.

Персики, яблоки, груши, сыры, молоко, солонина,  ;)
Мясо оленье и козье, и заячье мясо и бычье:
Все это черную желчь побуждает и вредно болящим.

Свежие яйца, багряные вина, супы пожирнее,
Хлеб из тончайшей муки доставляют телесную крепость.

Сыр молодой, молоко и пшеница полнят и питают,
Бычьи тестикулы также, свинина и мозг всевозможный,
Спелые смоквы и свежие грозди от лоз виноградных.

Ценятся вина по вкусу, по запаху, блеску и цвету.
Доброго хочешь вина – непременны пять признаков эти:
Крепость, краса, аромат, охлажденность и свежесть, конечно.

Сладкие белые вина гораздо питательней прочих.
Красного если вина ты когда-нибудь выпьешь не в меру,
То закрепится живот и нарушится голоса звонкость.

Рута, чеснок, териак и орех, как и груши, и редька
Противоядием служат от гибель сулящего яда.

Воздух да будет прозрачным и годным для жизни, и чистым.
Пусть он заразы не знает и смрадом клоаки не пахнет.

Если принятье вина ввечеру для тебя вредоносно,
Пей его в утренний час и послужит оно исцеленьем.
Лучшие вина у нас вызывают и лучшие соки.
Вялость почувствуешь, если вино окажется темным.
Светлым пусть будет оно и созревшим, и тонким, и старым.
Смешанным также с водою, игристым и выпитым в меру.

Пиво не кислым должно, но прозрачным в достаточной мере
Быть, и из зерен отборных, а также, как следует, старым.
Пиво такое, коль выпьешь, не будет обузой желудку.

Должен умеренность в пище себе ты назначить весною.
В летний же зной особенный вред от пиршеств чрезмерных.
Осенью будь острожен с плодами: беда не стряслась бы.
Сколько захочется, ешь без опаски ты в зимнюю пору.

Рута, а с нею шалфей опьянение винное гонят.
Розы добавить цветок,— и утихнут любовные боли.

Мучить морская болезнь никого уже больше не сможет,
Коли с водою морскою вина перед этим отведать.

Соль и шалфей, чеснок и вино, петрушку и перец,
Если смешаешь как надо, то острый получится соус.

Быть ты желаешь здоровым, лицо мой чаще и руки:
После еды омовенье несёт наслажденье двойное:
Делает чистыми руки, а зрение делает острым.

Хлеб не горячим да будет, а также еще и не черствым,
Квашеным должен и пористым быть, хорошо пропеченным,
В меру соленым; мука пусть хорошая будет для хлеба.
Корку, однако, не ешь,, ибо желчь твою высушит корка.
Квашеный хлеб, хорошо пропеченный и в меру соленый,
Чистый, здоровье даёт, а иной никуда не годится.

Право, баранина хуже свинины, коль вина далеко;
Стоит добавить вина, медицина она и питанье.
И потроха у свиней хороши, а другие — негодны.

Муст послабляет желудок, моче но дает отделяться,
Камни родит, засоряет к тому ж селезенку и печень.

Вредно весьма запивать то, что ешь за обедом, водою.
Холод возникнет в желудке, а с ним несварение пищи.

Мясо телячье считать чрезвычайно питательным надо.

Курица, горлица, голубь, каплун и скворец— превосходны,
И перепелка, и дрозд, и фазан, и тетерев с ними,
Жавронок, вальдшнеп и зяблик, затем куропатка и ржанка.

Мягкие рыбы всегда и размера берутся большого,
Твердые рыбы, напротив, питательней, если поменьше:
Щука и окунь, лосось и форель, и линь, и, конечно,
Также треска, камбала с пескарем, и прочие рыбы.

Если едят искривлённых угрей, то едят их живыми,—
Это свидетельство тех, кто постиг исцеленья науку.
Угорь и сыр вредоносны, коль съешь и при этом не будешь
Часто еду запивать, и опять запивать, повторяя.

Если съедаешь яйцо, жидким пусть оно будет и свежим.

Мы заключили, что надо горох и хвалить, и отвергнуть:
Без кожуры он хорош и в достаточной мере полезен,
Но с кожурою вздувает живот и поэтому вреден.

Козье, по мненью врачей, молоко и верблюжье — полезны:
Больше питанья, однако, дает молоко от ослицы,
Больше еще от коровы и в мере такой же — овечье.
Если ж болит голова в лихорадке,— любое негодно.

Масло мягчит, увлажняет и слабит, но без лихорадки.
А простоквашу принять,— то промоет она и очистит.

Сыр холодит, засоряет, он грубая, твердая пища.
Сыр вместе с хлебом полезно поесть, но только здоровым.
Коль нездоров человек, сыра с хлебом вкушать не годится.
«Сыр вредоносен»,— плохие врачи говорят постоянно.
Но ведь не знают они, почему он является вредным.
Силу от сыра себе обретает инертный желудок,
Это свидетельство тех, кто постиг исцеленья науку.

Следует пить за едою немного, но часто при этом,
Хочешь поменьше болеть, между блюдами пить не годится.
Чтобы вреда избежать, ты с питья начинай насыщенье;
Яйца вкушаешь, так пей по одной после каждого чаше.

Съешь после рыбы орех, сыр бери после мяса. Орешек
Первый полезен, но вреден второй, а третий — смертелен.
Груши всегда запивай, а орешек лекарство от яда.
Груши нам груша дает, но они без вина ядовиты.
Коль ядовиты они, порицания груша достойна.
Противоядье — вареные груши, сырые — отрава.
Бремя желудку — сырые, пареные — бремя снимают.
Следует груши запить, после яблок - подумать о стуле.

Если ты вишен поешь, то получишь немалые блага:
Чистят желудок, а ядро от камней избавляет;
Будет хорошая кровь у тебя от мякоти ягод.

И охлаждают, и слабят, и польза немалая — сливы.

Персики вместе с вином молодым берутся по праву.
Так существует обычаи орех сочетать с виноградом.
Для селезенки не годен изюм, но от кашля и почек.
Железы, зоб и нарыв унимают компрессом из смоквы;
Маку добавишь ты к ней, и костей переломы излечишь.
Вшивость и страсть возбудит, но в желаниях самых — помеха.

Больше мочи от кизила и более крепкий желудок.
Твердый полезен кизил, но гораздо полезнее мягкий.

Муст вызывает мочу, он немедля вздувает и слабит.

Пиво питает обильные соки и силы приносит;
Тело полнит и к тому же способствует кровотворенью,
И вызывает мочу, а живот и мягчит, и вздувает.

Уксус слегка холодит, иссушает гораздо сильнее;
Он уменьшает и семя, несет меланхолию, слабость;
Мучает также он жилы сухие, а тучные — сушит.

Репа — желудку отрада и ветры выводит наружу.
И вызывает мочу , но и зубы вконец разрушает.
Плохо вареная репа — мучительных схваток причина.

Переварить нелегко и усвоить сердце не легче.
То же с желудком, но лучше наружные части желудка.
И в медицине язык превосходной считается пищей.
Легкое так и скользит по кишкам и легко в усвоенье.
Мозг предпочтительней прочих, вне всяких сомнений, куриный.

Газов скопленье наружу выводит от фенхеля семя.
Благ от маратра четыре: он яд с лихорадкою гонит
И очищает желудок, а зренье делает острым.

Зрение лучше и крепче желудок у нас от аниса.
Сладкий анис, несомненно, и в действии лучше гораздо.

Пепел и кровь остановит, и печени пепел отраден;
Мускус — для мозга, для сердца мускат, селезенке приятен
Каперс, подснежник желудку, а легким полезна лакрица.

Надо солонку поставить пред теми, кто трапезой занят.
С ядом справляется соль, а невкусное делает вкусным;
Ведь непригодна еда, что без соли на стол подается.
Соль, коль не в меру она, угнетает и зренье, и семя,
И порождает чесотку, и зуд иль озноб причиняет.

Нас горячат, укрепляя: соленое, острое, горечь.
Терпкое с крепким и кислым, напротив, несут охлажденье.
Мягкое с жирным и сладким спокойную меру даруют.

Чистят зубы от хлеба с вином, а зренье остреет;
То, чего мало,— растет, уменьшается то, что в избытке.

Всем я велю соблюдать им привычную в жизни диету.
В случае крайнем диету лишь только менять допустимо.
Нам Гиппократ говорит, отчего приключается гибель.
Высший закон медицины диету блюсти неуклонно:
Будет леченье плохим, коль забудешь, леча, о диете.
Сколько, когда, почему, где, как часто и что применимо –
Все это должен предписывать врач, назначая диету.

Суп из капусты мягчит, а капуста сама закрепляет;
Если их вместе подать, – подготовят к очистке желудок.

Древние медики учат, что мальва живот размягчает;
Корни скобленые мальвы бесспорно способствуют стулу
И помогают при родах, и часто для регул полезны.

Не отрекайтесь от мяты за то, что она не поспешно
Из живота и желудка глистов и червей изгоняет.

Умер зачем человек, что шалфея возделывал силу?
Видно, от смерти садах никакого не сыщешь лекарства.
Нервы шалфеи укрепляет и рук унимает дрожанье,
И лихорадку изгнать даже острую он в состоянье.
Ты наш спаситель, шалфей, и помощник, природою данный.

Мускус, лаванда, шалфей и фиалка, расцветшая первой,
Кресс с артемизмей также — людей параличных лекарство.

Руту зовут благородной; ведь зренье она проясняет.
С помощью руты, о муж, обретешь ты зоркость во взоре.
Страсть у мужчин умеряет она, — возбуждает у женщин.
Делает рута воздержным, а разум — и ясным, и быстрым.
Рута вареная всюду надежно от блох избавляет.

Кажется, нет у врачей о луке единого мненья.
Как сообщает Гален, для холериков лук не полезен.
Но для флегматиков лук, говорит он, целебное средство.
Лучше всего — для желудка; и цвет у лица превосходный
Тоже от лука. Растертым втирая его, ты сумеешь
Лысой вернуть голове красоту, что утрачена ею.
Лук приложи, — и поможет в леченье собачьих укусов,
С медом и уксусом только его перед тем растирают.

Сухость, а также тепло в горчичном зернышке малом;
Яд изгоняет, рождает слезу, а голову чистит.

Хмель, как и боль головную, пурпурная гонит фиалка,
Тяжесть снимает она и «падучей» больных исцеляет.

Сон посылает больным, прекращает противную рвоту,
Семя крапивное с медом и колики лечит надежно.
Примешься пить это средство, и кашель запущенный сдастся.
Холод из легких оно изгоняет и язвы из чрева,
Верную помощь дает при различных болезнях суставов.

Грудь очищает от флегмы трава, что зовется иссопом.
Легким полезен иссоп, если с медом он вместе отварен,
И, говорят, что лицу доставляет он цвет превосходный.

Плющ, если с медом растерт и приложен, полезен при раке;
Выпитый вместе с вином, успокоить он боль в состояньи.
Рвоту обычно он может сдержать и слабый желудок.

Для подреберья весьма девясил капуанский полезен.
Если же сок девясила смешаешь ты с соком из руты,—
Средства целебнее их для лечения грыж не отыщешь.

Черную желчь изгоняет полей, с вином поглощенный,
И застарелую он, говорят, унимает подагру.

Соком от кресса волос задержать выпадение можно,
Сок этот силу имеет расправиться с болью зубною.
С медом намазанный вместе, от перхоти он исцеляет.

Птенчиков ласточка-мать хелидонией лечит ослепших,
Если, как Плиний отметил, у них расцарапаны глазки.

Ивовый сок, если в уши он залит, червей убивает.
В уксусе если отваришь кору,— сведет бородавки.
Ивовый цвет вместе с соком своим противник зачатья.

Мнение есть, что шафран придает и отраду, и бодрость;
В члены вливает он силу и печень у нас обновляет.

Часто съедаемый, девам порей плодовитость дарует.
Кровотеченье уймешь ты при помощи лука такого.

Черный есть перец и он растворенью легко поддается.
Соки он может очистить, способствует пищеваренью.
Белый же перец полезен желудку, при кашле и болях,
Предотвратит он еще и холодный озноб лихорадки.

Спать после пищи приняться и двигаться много — все это
Слух ухудшает и этим во всем с опьянением сходно.
Длительный голод и страх, сотрясенье, рвота, паденье,
Холод и хмель — вызывают к ушах ощущение звона.

Бани, Венера, вино, перец, дым и чеснок, да и ветер,
С луковкой вместе порой, слезы, боб, чечевица, горчица,
Солнце, сношенья, огонь, пыль, удар острия, напряженье —
Все это — зрения бич, но отсутствие сна — наибольший.
Роза, вербена, укроп, хелидоння также и рута —
Все на микстуру идут, от которой зренье остреет.

Зубы свои сохранишь, коль порея семян заготовить.
Не откажись белену вместе с ладаном сжечь благовонным.
Дым заклубится густой и зубную он боль успокоит.

Масло, орехи, угри, головы охлажденье, напитки,
Яблоко также сырое у нас порождают охриплость.

Бодрствуй, согретое ешь и постись, и усердно работай.
Помни всегда о тепле, в меру пей и полнее дыши ты.
Все это надо блюсти, коль избавиться хочешь от слизи.
В грудь изольется,— тогда эту слизь называют катаром;
В глотку — бронхит, а в носу от нее зарождается насморк.

Серу и аурипигмент не забудь сочетать, и добавить
К ним полагается известь, которую с мылом мешают.
Вместе четыре смешай вещества и от средства такого,
Если заполнить четырежды свищ, исцеленье наступит.

Пьется вода, если боль от вина началась головная;
Если ж чрезмерно питье,— лихорадка жестокая будет;
Лоб иль макушка когда поражаются жаром болезни,
Надо и лоб, и виски растирать осторожно и часто.
Моют их также вареным пасленом, но только нагретым;
Боль головная, считают, от этого средства проходит.

В летнее время тела от поста иссушаются наши;
В пору любую нам рвота полезна; от влаг вредоносных
Нас избавляет она и желудка излучины моет.
Лето и осень, весна и зима — это года этапы.
Воздух в весеннюю пору пусть будет и теплым, и влажным,
Лучшего времени ты не найдешь и для кровопусканья;
В меру услада Венеры весной человеку полезна,
Также движения тела, потенье, очистка желудка,
Бани весной и лекарства надежно тела очищают.
Летний же зной, как известно, тела иссушает, и летом
Преобладает обычно и красная желчь в человеке.
Жидкими блюда пусть будут, а также холодными; надо
Летом Венеру и бани забыть, кровь пускать, но не часто;
Очень полезны покой и питье с соблюдением меры.

Сложен любой человек из двухсот девятнадцати вместе
Разных костей, а зубов у него двенадцать плюс двадцать;
Триста, еще шестьдесят и пять кровеносных сосудов.

В теле находятся нашем четыре различные влаги:
Флегма и светлая желчь, кровь и черная желчь. Воплощенье
Флегма — в воде, а в земле себе черная желчь обретают;
Кровь это воздух, а светлая желчь в огне воплотилась.

Каждый сангвиник всегда весельчак и шутник по натуре,
Падкий до всякой молвы и внимать неустанно готовый.
Вакх и Венера — услада ему, и еда, и веселье;
С ними он радости полон и речь его сладостно льется.
Склонностью он обладает к наукам любым и способен.
Чтоб ни случилось, — но он не легко распаляется гневом.
Влюбчивый, щедрый, веселый, смеющийся, румянолицый,
Любящий песни, мясистый, поистине смелый и добрый.

Желчь существует,— она необузданным свойственна людям.
Всех и во всем превзойти человек подобный стремится;
Много он ест, превосходно растет и легко восприимчив,
Великодушен и щедр, неизменно стремится к вершинам;
Вечно взъерошен, лукав, раздражителен, смел и несдержан.
Строен и хитрости полон, сухой он и с ликом шафранным.

Флегма лишь скудные силы дает, ширину, малорослость.
Жир порождает она и ленивое крови движенье.
Сну — не занятьям свои посвящает флегматик досуги.
Лень и сонливость, рассудок тупой и вялость движений.
Всякий флегматик сонлив н ленив, и с обильной слюною,
Тучен он телом и разумом туп, белолицый обычно.

Только про черную желчь мы еще ничего не сказали;
Странных людей порождает она, молчаливых и мрачных.
Бодрствуют вечно в трудах и не предан их разум дремоте;
Тверды в намереньях, но лишь опасностей ждут отовсюду.
Жадны, печальны, их зависть грызет, своего не упустят,
Робки, не чужд им обман, а лицо их землистого цвета.

Влаги такие известны, что каждому цвет доставляют.
Цвет образуется белый из флегмы в телах. А из крови
Красный; из желчи же красной рождается цвет красноватый,
Черная желчь награждает тела окраскою мрачной;
Смуглого цвета, обычно, в ком желчи подобной избыток.

Крови излишек краснеет лицо, а глаза выступают,
Щеки вздуваются, тело чрезмерно тогда тяжелеет;
Пульс отмечается частый и полный, и мягкий, а боли
Сильные, чаще но лбу, и живот от запора страдает.
Жажда, язык иссушен, сновидения полные крови,
Сладость в слюне, но она же и острого привкус содержит.

Справа болит, шершавый язык, звон в ушах постоянный
Сон пропадает, а часто и рвота — от желчи избытка;
Сильная жажда и боль в животе, выделенья со слизью,
В сердце уколы, тошнит и желание есть пропадает,
Пульс же и твердый, и слабый, частит, лихорадочен также.
Горько и сухо но рту, в сновиденьях пылают пожары.

В теле, когда переходит границы законные флегма,
Вкуса не чувствует рот, но с обильной слюной — отвращенье;
Боли тогда возникают в желудке, затылке и ребрах,
Пульс незаметный и мягкий, не частый и медленный также.
Следом за ложной дремотой идут о воде сновиденья.

Если же в полных телах воцаряется черный осадок,
Жидкою станет моча, пульс же, — твердым и темною — кожа.
Чувство тревоги и страх, и печаль. В сновиденьях кошмары.
Мучает кислым отрыжка и то же в слюне ощущенье.
Часто в ушах пораженных иль звон, или свист раздается.

Кровопусканья пора лишь в семнадцать лет наступает.
Вскрытие вен изгоняет дух буйства чрезмерного в людях,
Тот, что приходит с вином и обличий имеет немало.
Соков потеря не скоро при том восполняется пищей.
Флеботомия нам взор обостряет, а мысли и разум
Делает ясными, костный наш мозг согревает к тому же,
Чистит кишечник и в норме содержит живот и желудок,
Ясность дает ощущений и сон, тошноту изгоняет,
Голосу, слуху и силам способствует, их укрепляя.

Май и сентябрь, и апрель для пускания крови пригодны;
Дни в них под знаком луны и влиянию Гидры подвластны.
Первого месяца — первый, а прочих — последний, тридцатый;
Кровопусканье тогда и гусиное мясо запретны.
Старцу иль юноше, если их вены наполнены кровью,
В месяц любой хорошо прибегнуть к кровопусканью.
Май, сентябрь и апрель вот месяцы кровопусканий.
Выпустить кровь в это время и будет тебе долголетье.

Хладность натуры, холодная местность и сильные боли;
Если помылся, предался любви, возраст юный иль старый,
Сильная также болезнь, насыщенье питьем и едою,
Если изнежен чрезмерно и слаб, и брезглив твой желудок,
Все это значит: тебе не показано кровопусканье.

Что тебе следует делать, коль вскрыть собираешься вену,
Или при вскрытье самом, или после его завершенья?
Так, умащенье, питье, омовенье, движенье, повязку —
Все это надо блюсти и о каждом как следует помнить.

Мрачным веселье несет и смиряет разгневанных также
Флеботомия; влюбленным дойти не дает до безумства.
Делай обширный разрез осторожно настолько, чтоб быстро
Пар выходил изобильный и кровь вытекала свободней.

Кровопусканье свершив, шесть часов ты бодрствовать должен,
Чтоб испарения сна повредить не сумели бы телу.
Делай разрез неглубокий, чтоб нерв не затронуть разрезом.
Кровопусканье закончив, к еде приступай не тотчас же.

Пищу молочную всю избегать ты тщательно должен.
Тот, кому пущена кровь, и напитков пускай избегает.
Вредно холодное всё для свершившего кровопусканье.
Надо ему воспретить появляться под облачным небом,
Дух веселится его, если ясен безоблачный воздух
Всякий полезен покой, а движенья весьма вредоносны.

Кровь выпускаюг, во-первых, при сильных и острых болезнях.
В возрасте среднем свершай ты обильное кровопусканье;
Мальчик, однако, и старец пусть выпустят крови немного.
Больше обычного вдвое — весеннее кровопусканье.

Справа — весною и летом; зимою и осенью — слева
Кровь выпускают. Очисти ты голову, сердце и ногу,
Печень. Но сердце — весной, печень — летом, а прочее следом.

Выпустишь кровь селезенки, — различные блага получишь:
Ведь селезенку и печень, и грудь, подреберье и голос
Флеботомия очистит и боли изгонит из сердца.

http://s51.radikal.ru/i131/0908/da/57332a58c043.jpg

Отредактировано Vihuhol (2009-08-29 16:28:43)

+7

28

В продолжение темы изображения средневековых врачеи и ветеринаров :)

http://i006.radikal.ru/0908/8c/179e3c58eca8.jpg

http://i043.radikal.ru/0908/e8/67ada10df699.gif

http://s60.radikal.ru/i170/0908/49/ca8f2d93da18.jpg

Собачка там чего-то ждеть..... :confused:

http://i025.radikal.ru/0908/35/0a9f182e4cb0.jpg

+5

29

В больнице (не для бедных).
http://i006.radikal.ru/0909/11/918265a93245t.jpg

+3

30

Вдогонку. Снова о болезных и их лечащих. ;)

http://i078.radikal.ru/0909/85/d95791a2d9a5.jpg

http://i073.radikal.ru/0909/1b/7b2ca9777c3a.jpg

http://s52.radikal.ru/i136/0909/d5/7052b0982ad6.jpg

+3