SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Военное дело в средние века » Турниры>>История, правила, иллюстрации


Турниры>>История, правила, иллюстрации

Сообщений 1 страница 30 из 41

1

Рыцарский турнир.

http://s53.radikal.ru/i142/0807/86/57b3e38b8542.jpg

http://s39.radikal.ru/i085/0807/ce/64367d7bae40.jpg

1 .Трибуна судей.
2. Трибуны, называвшиеся также эшафотами, предназначенные для дам.
3. Знамена двух рыцарей, являющихся официальными судьями.
4. Слева: знамя и большой значок наподдающего (герцог Бретонский); справа: знамя и значок обороняющегося ( герцог Бурбон)
5. Слева знамена рыцарей, составляющих партию или полк обороняющегося.
6. Почетный рыцарь с накидкой, при помощи которой он мог в любой момент по требованию дам остановить слишком яростную атаку и помочь рыцарю, оказавшемуся в трудном положении.
7.Шлем почетного рыцаря.
8.Рыцарь, осужденный дамами, считается «побежденный на турнире», Получив хорошую взбучку и потоптанный лошадьми, «осужденный» удаляется пешком.
9.Участник турнира, наказанный за нарушение правил. Боец, ударивший противника, оставшегося без шлема, изгоняется с турнира и лишается коня и доспехов.

Отредактировано Regina (2008-07-24 22:13:52)

+6

2

История рыцарских турниров

http://www.bestreferat.ru/referat-79255.html


Происхождение турниров теряется в глубине веков. Согласно общепринятой точке зрения, они восходят к древним военным играм на родовых собраниях или обрядах инициации германских племен. В различных так называемых варварских обществах (не только германских) обряд инициации включал вручение юноше оружия. После этого происходили первые публичные поединки юношей, только что ставших полноправными членами племени (взрослыми воинами).

Большинство историков сходятся во мнении, что первые настоящие рыцарские турниры, подчиненные определенным правилам, стали проводиться в IX в. Хронист Нитгард так описывает состязания отрядов Людовика Немецкого и его брата Карла Лысого, проводившиеся в середине IX в.: «Для телесных упражнений они часто устраивали воинские игры. Тогда они сходились на особо избранном с этой целью месте, и в присутствии теснившегося со всех сторон народа большие отряды саксов, гасконцев, австразиев и бретонцев бросались быстро друг на друга с обеих сторон; затем одни из них поворачивали своих лошадей и, прикрывшись щитами, искали спасения в бегстве от напора врага, который преследовал бегущих; наконец, оба короля, окруженные отборным юношеством, кидались друг на друга, уставив копья вперед, и, подражая колебанию настоящей битвы, то та, то другая сторона обращалась в бегство. Зрелище было удивительное по своему блеску и господствующему порядку: так что при всей многочисленности участвовавших и при разнообразии народностей никто не осмеливался нанести другому рану или обидеть его бранным словом, что обыкновенно случается даже при самом малочисленном сборище и притом состоящем из людей, знакомых друг с другом».

Некоторые источники упоминают о проведении подобных состязаний и в X в. Первое упоминание о турнире XI в. относится к 1062 г., когда во время осады два рыцаря сразились на глазах у обеих армий, и один из них был убит. Вероятно, Готфрей де Прейи привнес в турниры какую-то систему, стараясь сделать их более регламентированными.

В XII и XIII вв. турниры были чрезвычайно опасны для участников, так как проводились только на боевом оружии и в обычных, не усиленных доспехах (основным видом доспеха в то время была кольчуга, которая плохо держала колющий удар, особенно копейный). О том, где, когда, по какому поводу будет проводиться турнир, обычно заранее оповещали гонцы - за две-три недели (в особо торжественных случаях - за несколько месяцев). Участники турнира разделялись на две команды, как правило, по территориальному или национальному признаку. Часто норманны и англичане объединялись против французов. Прочие одиночки, прибывшие на турнир, либо присоединялись к уже сложившимся группам, либо образовывали свою собственную.

Основной формой турнирных схваток в XII в. были групповые бои (меле). Поединки двух рыцарей в XII-XIII вв. были еще редкостью, хотя к концу XII в. число участников в групповых боях уменьшилось. Схватка обычно начиналась конно-копейной сшибкой. Вплоть до XII в. копье держали только в руке, как в древности, иногда прижимая к бедру. В XII в. получил широкое распространение новый способ удержания копья - под мышкой, хотя специальных копейных крюков в то время еще не существовало. Такой способ удержания копья уже можно наблюдать у некоторых рыцарей, изображенных на знаменитом ковре из Байё (1077-85 гг.), но тогда это было скорее исключением, чем правилом. Новое удержание копья способствовало более мощному удару, что сделало копейную сшибку основной формой турнирных состязаний и характерной чертой рыцарских боевых действий. Основные цели конно-копейной сшибки заключались в том, чтобы выбить противника из седла или «преломить» свое копье о его щит. В первом случае демонстрировались сила и ловкость и выбиралась большая дистанция. Во втором случае рыцарь показывал свое умение выдержать удар копья, не упав с лошади (в XII-XIII вв. копье имело не более 6,5 см в диаметре и было достаточно легким).

Высокая смертность и травмы рыцарей на турнирах не могли не беспокоить правителей. Ведь лучшие рыцари, костяк армии, рисковали на них жизнью, могли потерять коня и вооружение или попасть в плен. Была и другая причина для неодобрения турниров. Так как команды рыцарей для турниров обычно формировались по территориальному признаку, ристалище нередко встречались соперничавшие кланы, что превращало турнир в настоящее побоище, иногда даже с участием слуг и зрителей. В Англии турниры были запрещены вплоть до 1194 г., когда Ричард I Львиное Сердце разрешил их проведение, но только в пяти оговоренных местах. При этом все участники должны были вносить плату в королевскую казну в зависимости от своего положения: граф - 20 серебряных монет, барон - 10, рыцарь, обладающий землей, - 4, безземельный рыцарь - 2 монеты. Иностранным рыцарям было запрещено участвовать в турнирах в Англии. Таким образом король решил сразу несколько проблем: пополнение собственной пустующей казны и ограничение конфликтов, часто возникавших при участии в турнирах рыцарей из враждующих стран. Церковь неоднократно (в 1130,1139,1148,1179,1193 и 1228 гг.) издавала эдикты против турниров. Самым мягким был эдикт, запрещавший проводить схватки с пятницы по понедельник, а также в праздничные дни. В XII в. церковь даже запретила хоронить убитых на турнире по христианскому обычаю. Этот запрет, однако, мог быть обойден, если рыцарь перед смертью успевал принять монашество.

В конце XIII в. вводятся более безопасные турнирные правила - Status Armarium. В середине этого века появляется и специальное притупленное турнирное оружие – «оружие мира». Специальный список запретов определял последовательность применения разных видов оружия, а также части тела, по которым разрешалось (или запрещалось) наносить удары. Чаще всего запрещалось атаковать ноги противника и его правую руку, не прикрытую щитом. При попадании в какую-либо запретную зону рыцарю засчитывали штрафные очки, а если этот удар приводил к ране, то победа автоматически присуждалась раненому. Было также запрещено выступать группой против одного рыцаря (что нередко практиковалось раньше). Правила коснулись также зрителей и слуг - им запретили появляться на турнирах в доспехах и с оружием. Причем графу, барону или рыцарю не разрешалось иметь в свите больше трех вооруженных человек, и сопровождавшие его люди должны были носить герб своего сюзерена. Сделано это было для того, чтобы турнир не перерастал в сражение. Любому, нарушившему правила, грозили потеря лошади и вооружения или даже тюремное заключение до трех лет.

В начале XIII в. покровительницами турниров становятся дамы. Связано это было, очевидно, с появлением идеалов романтической любви, воспетых в рыцарских романах XII в. С того времени среди рыцарства становится модным носить цвета своей дамы. В качестве особого расположения к рыцарям дамы вручали им аксессуары своего туалета. Часто это была вуаль, которую рыцарь прикреплял к своему шлему или копью. Заключительный поединок стали посвящать дамам. Ульрих фон Лихтенштейн во время своих поединков требовал от побежденных им на турнирах рыцарей, чтобы те кланялись в честь дам четырем сторонам света, а рыцарь, сломавший в бою против него копье, получал золотое кольцо, чтобы вручить его своей даме.

+4

3

http://www.excurs.ru/history/Tourn1.gif

В XIII веке турниры были особенно кровопролитными. Представители лучших аристократических родов получали тяжелые увечья или гибли на турнирах. Но церкви рыцари нужны были для крестовых походов, поэтому в 1130 году Клермонский собор запретил турниры и постановил лишать павших на них христианского погребения. Папа Николай III отлучил от церкви участников турнира, разрешенного королем Филиппом III (1245-1285). Но скоро и короли вынуждены были препятствовать проведению турниров, хотя и безуспешно.

+1

4

Ры́царский турни́р — военное состязание рыцарей в средневековой Западной Европе. Предположительно, турниры стали проводиться со второй половины XI в. Родина турниров — Франция.

«Отцом» турнира называют Жоффруа де Прейли (первая половина XI в.). Назначение турнира — демонстрация боевых качеств рыцарей, составлявших главную военную силу Средневековья. Турниры обычно устраивались королём либо баронами, крупными сеньорами по особенно торжественным случаям: в честь браков королей, принцев крови, в связи с рождением наследников, заключением мира и т. д. На турниры собирались рыцари со всех концов Европы. Он происходил публично, при широком стечении феодальной знати и простонародья. Для турнира избиралось подходящее место вблизи большого города, так называемое «ристалище». Ристалище имело четырёхугольную форму и было обнесено деревянным барьером. Рядом воздвигали скамейки, ложи, палатки для зрителей. Ход турнира регламентировался особым кодексом, за соблюдением которого следили герольды, они называли имена участников и условия турнира. Условия (правила) были различными. В XIII в. рыцарь не имел права участвовать в турнире, если не мог доказать, что четыре поколения его предков были свободными людьми. Со временем на турнире стали проверять гербы, ввели специальные турнирные книги и турнирные списки. Обычно турнир начинался с поединка рыцарей, как правило, только что посвященных в рыцарское звание, так называемое «жюте». Такой поединок назывался тиост — поединок на копьях. Затем устраивалось главное состязание — имитация сражения двух отрядов, формировавшихся по «нациям» или областям. Победители брали противников в плен, отнимали оружие и коней, заставляли побежденных платить выкуп. С XIII в. турнир нередко сопровождался тяжёлыми ранениями и даже гибелью участников. Церковь запрещала турниры и погребение погибших, но обычай оказался неискоренимым. По окончании турнира назывались имена победителей, раздавались награды. Победитель турнира имел право выбрать царицу турнира. Турниры прекратились в XVI в., когда рыцарская конница утратила своё значение и была вытеснена пехотой стрелков, вербовавшихся из горожан и крестьян.

Отредактировано иннета (2008-07-30 18:52:06)

+5

5

Без страха и упрека

На основании созвучия имен одно из средневековых преданий приписывает происхождение турниров французской области Турень. Местная хроника даже называет имя «выдумавшего турниры» - некоего Жоффруа из Прейи, убитого где-то под Анжером то ли в 1066 году, то ли тремя годами раньше. Если угодно, можно не поверить в эти легендарные подробности. Но кое-что за ними стоит...
Подмостки для ристалищ
В нескольких выразительных деталях можно попытаться представить княжеское великолепие и стиль турниров времени упадка турнирного движения, но одновременно — расцвета их театральной формы. Так, огромный замок с двумя рядами стен и семнадцатью башнями, построенный для одного испанского турнира 1432 года, видимо, совсем не походил на наспех сколоченную из досок незамысловатую декорацию. В его покоях мог разместиться принц со своей свитой, а в конюшнях — лошади гостей. Напротив, для турнира в Тарасконе, устроенного Рене Анжуйским в 1449-м, потребовалась лишь скромная хижина пастушки, роль которой исполняла придворная дама. Рыцари изображали пастухов. По сюжету турнира 1468 года, приуроченного к свадьбе Карла Смелого и Маргариты Йоркской, принцесса Неведомого Острова обещала подарить свою милость тому, кто победит рыцаря Золотого Дерева и освободит великана, плененного карликом.

Феодальное общество
Происхождение
Военные игры, пожалуй, были везде и всегда. Однако рыцарские турниры — не совсем то же самое. Они появляются около 1125 года между Луарой и Шельдой как новое социальное явление своего времени, быстро вовлекающее в свою орбиту тысячи людей. Уже в 1179-м турнир в Ланьи, устроенный по случаю коронации Филиппа Августа, собирает четырнадцать герцогов и графов. За возникновением и моментальным распространением турниров встают насущные социальные проблемы века и среды.

Основная масса турнирных бойцов — рыцарская “молодежь” (лат. iuvenes, в отличие от viri, “взрослых”). На языке эпохи так называют холостых, не обзаведшихся своим домом мужчин. Средневековый принцип майората (старшинства) отдавал львиную долю родового наследства старшему сыну. Младшим братьям оставалось позаботиться о себе самостоятельно. Мечтающие о социальном возвышении, они обречены на бродячую жизнь в поисках славы и добычи, приобретаемых на войне, а еще больше — на турнирах.

Если “молодежь” предстает наиболее агрессивным и малоуправляемым социальным элементом своего времени, то турниры, переводящие военную агрессию прозябающих без настоящего дела рыцарей в игровые формы, возникают в роли инструмента относительного умиротворения “молодежи”. Не случайно турниры развились в тех землях, где княжеская узда сделалась к XII веку наиболее ощутимой. По сообщению Гальберта из Брюгге, фландрийский граф Карл Добрый в 20-е годы XII века, а по Гис-леберту Монсскому, юный граф Эно Бодуэн V в 70-х годах, пресекающие частные войны с неслыханной твердостью, лично ведут на турниры знать своих регионов.

По числу участников, характеру и пространству схватки турниры этого времени скорее напоминают нешуточные битвы. Турнирное поле лишено точных границ. Барьеры отделяют лишь места, где можно перевести дух и подкрепить силы. Пересеченная местность с естественными преградами и укрытиями подходит для устройства засад и ловушек — наличие зрителей пока явно не предусматривается.

Как на войне, главными действующими лицами выступают рыцари. Подобно настоящим сражениям, турниры — время, место и форма столкновения знати разных областей. Во главе со своим князем или без него земляки (“французы”, “анжуйцы”, “бретонцы”, “шампанцы”) группируются затем в две команды, силы которых не обязательно равны; у каждой — свой капитан, общие цвета и воинский клич. “Нормандцы” обычно объединяются с “англичанами” против “французов”, естественными союзниками которых выступают рыцари Шампани и Бургундии.

Рыцари сражаются в конном строю отрядов по 10—30 человек, плотном настолько, чтобы “подброшенная перчатка не смогла упасть на землю”. В этом залог неуязвимости для противника. Необходимостью благоразумно сохранять спасительный строй готовы пренебречь те, кто жаждет славы и добычи. Сама задача заключается в том, чтобы рассеять вражеский отряд, после чего начинается настоящая охота за богато экипированными противниками. Ради этого многие и приезжают на турниры. Победитель завладевает лошадью и вооружением своего пленника, которого отпускают на свободу под залог или поручительство выкупа.

Хотя серьезные ранения и смертельные случаи скорее непредумышленны, на особенно кровопролитных турнирах гибнут десятки участников; по утверждению Мецкой хроники — более 80 на одном немецком турнире в 1239 году. Впрочем, рыцарская мораль заставляет щадить благородного противника и на войне, так что и крупное сражение может стоить жизни считанным рыцарям. Согласно Ордерику Виталию в битве французского короля Людовика VI с английским королем Генрихом Боклерком при Бремулле в 1119 году погибло трое.

Сражений подобного масштаба не было затем во Франции целое столетие, вплоть до Бувина (1214-й). Иное дело —турниры. Если верить повествованию об Уильяме Маршале, прославленном турнирном бойце конца XII века, пленившем пятьсот рыцарей, турниры проходят в этот период едва ли не каждые две недели и в отличие от войны не прекращаются даже зимой. Турниры — и страсть, и необходимое военное упражнение.

Среди обстоятельств возникновения турниров — новая, трудная практика фехтования на копьях, требующая от рыцаря умения управлять конем, отпустив поводья; слово “турнир” (лат. torneamentum, ст.-франц. tornoi) происходит от глагола со значением “поворачивать коня”.

Сама война является для рыцарства и развлечением, и доходным промыслом и воспринимается прямым и честным столкновением поставленных в равные условия противников в соответствии с предустановленными правилами: турниры без труда вписываются в этот строй представлений о военной активности и впоследствии сами влияют на образ войны и сражения.

На крупнейшие турниры сходятся тысячи рыцарей, не считая их оруженосцев, пеших воинов (роль и численность которых еще не определены и не ограничены, как впоследствии), слуг и толпы торговцев, заимодавцев, кузнецов, барышников, продажных девок, прихлебателей, “всех тех, кто зарабатывает или крадет деньги”. “Ярмарки” — это название приходит на ум современникам до того, как турниры стали именоваться турнирами. Турниры возникают как новая форма многопланового, экономического и культурного обмена.

Перед лицом не ведающих благородства купцов, под ревнивыми взорами своих товарищей рыцари вынуждены демонстрировать жадность особенного рода: сулящая богатую поживу военная доблесть ничего не стоит без щедрости; рыцарю пристало искать славы, восхищенного изумления и признательности окружающих, и богатство ему жизненно необходимо затем, чтобы его расточать. Турниры не просто отражают рыцарское самосознание, но и активно его формируют и способствуют распространению, предстают школой рыцарства в момент, когда в его ряды интегрируется еще много новых людей. Собирая знать из глуши захолустий, они же служат производству социальных связей, региональному и корпоративному единению рыцарства.

Рыцарские романы
Образец для подражания
Небывалый взлет турнирного движения на севере Франции в 70—80-е годы XII века и возникающий в это время рыцарский роман находят покровителей в лице одних и тех же князей. Стоит ли удивляться присутствию темы турниров на страницах всех романов родоначальника жанра Кретьена де Труа. Изначально в описании турниров романы — кривое зеркало правды жизни. Их реализм — в отражении рыцарской мечты. Турниры интересны как путь к славе идеального рыцаря, понятой как способ социального преуспевания. Само по себе честолюбие предстает первой добродетелью и единственно оправданным мотивом поведения героя. Идеальные герои Кретьена де Труа, рыцари Круглого стола короля Артура, либо обнаруживают полное пренебрежение захватом добычи, либо своей щедростью и великодушием немедленно обращают ее в ту же славу и признательность со стороны облагодетельствованных противников. Надуманно по существу, но симптоматично изображение турниров чередой славных единоборств. Ярмарка тщеславия, романные турниры в большей мере рассчитаны на публику и зрелищность.

Лучше соответствующая запечатленному в романах рыцарскому идеалу новая форма турниров в виде серии рыцарских единоборств развилась в середине XIII века; сначала сражаются сразу несколько пар рыцарей, позднее одновременно происходит лишь один поединок, хотя по-прежнему участники разбиты на две команды. Зато нет больше пленений и выкупа побежденных. Переход от беспорядочной свалки к правильным поединкам, нарастающая регламентация всех сторон турнирного быта минимизируют риск. В XIII веке впервые появляется отличное от боевого особое турнирное оружие, впоследствии именуемое “куртуазным” (оканчивающиеся “короной” турнирные копья и затупленные мечи). Подобно Говену или Клижесу из романов Кретьена де Труа, рыцари теперь сходятся не в чистом поле. Доступ на обнесенное палисадом или рвом ристалище охраняют сержанты; гарантирующий от убийственного лобового столкновения барьер между несущимися навстречу всадниками возникает не ранее XV века.

Грезя о славных временах короля Артура, под именами Ланселота и Сагремора, Персеваля и Говена рыцари подражают их вычитанным подвигам на разновидности турниров — “круглых столах”. Они входят в ограду, вешают на нее щиты и ждут вызова — удара копьем в свой щит; будучи побежденными, покидают ристалище, а одержав верх, водружают щит на прежнее место с тем, чтобы продолжить игру. Со страниц “Ивейна” Кретьена де Труа переходит в жизнь другой род турниров, подразумевающий защиту с оружием в руках некоего места, например моста или брода, в схватках со всеми, кто только пожелает.

Новый способ проведения турниров позволяет зрителям не пропустить ничего интересного. Коль скоро к середине XIII века турниры — в усугубляющейся мере игра и построенный на публику спектакль, из романов воспринята идея сооружать трибуны для зрителей. Как в романах, трибуны имеют своих “королев”. Присутствие на турнирах женщин стало свершившимся фактом к концу XIII века. Род эротической демонстрации отваги и бескорыстия, школа куртуазного служения даме, турниры представляются рыцарям еще и ярмаркой богатых и знатных невест, где каждый может вытащить счастливый билет. С конца XII века множество романов повествует о том, как могущественный король, желая найти наилучшего мужа для своей единственной наследницы, организует турнир и отдает победителю дочь и королевство.

Идеал покоряет настолько, что около 1281 — 1282 годов на турнире в Магдебурге роль подобного приза играет шлюха. Победитель на ней в самом деле женился.

И все же турниры не обходятся без признанных специалистов в области геральдики — герольдов. Геральдика активно развивается на рыцарских турнирах и благодаря им. Ее эстетика восходит к зрелищности этих поединков. Другой движущий момент ее развития — возрастающее недоверие к родовитости противника. По мере того как рыцарство превращается в замкнутое сословие, выбор соперника значит больше, чем прежде. Аристократизация турниров наиболее заметна в Германии, где с XIII века наблюдается тенденция ограничить число участников прирожденной знатью в четвертом колене или даже — одними посвященными в рыцари. Само участие в турнирах в конце концов служит доказательством принадлежности к знати. В позднее Средневековье на немецкие турниры стремятся не допускать заодно и опорочивших рыцарское звание: клятвопреступников, клеветников, трусов, прелюбодеев, всех тех, кому далеко до возвышенного идеала. Отразившие тягу рыцарства к культурному самоопределению, турниры стали формой экспорта рыцарской идеологии и культуры с присущими ей языком и символами в общеевропейском масштабе.

Взаимопроникновение
Одно из существенных отступлений от реальной картины турниров в турнирах литературных касается присутствия и роли женщин. В романе Кретьена “Рыцарь Телеги” женщина, королева Геньевра, председательствует на турнире, который организован по просьбам женщин — дам и девиц королевства Артура, нетерпеливо стремящихся выбрать себе наилучших мужей и усматривающих в турнире наилучший к тому способ. Придворные дамы — капитаны обеих команд. Явившийся инкогнито рыцарь в первый турнирный день одерживает верх над всеми. Наблюдая за турниром с возведенной для дам деревянной трибуны, королева догадывается, что неизвестный участник — не кто иной, как ее возлюбленный Ланселот. Чтобы удостовериться в этом, через посланца она предписывает тому, как именно в разные дни он должен сражаться — побеждать или проигрывать.
Повиновение Ланселота выдает его, и в последний день турнира он побеждает всех. В итоге все дамы и девицы пожелали себе в мужья лишь одного Ланселота; когда же он отказывается от их предложений, в крайнем отчаянии они принимают обет в текущем году вовсе не выходить замуж. В рыцарских романах с момента их возникновения женщины завладевают турнирами и манипулируют ими по своей прихоти — мужская игра под женским каблуком кажется почти пародией на турнирную практику, известную нам по другим текстам рубежа XII и XIII веков. Между тем при всей отвлеченности романных образов они рождают идеалы турнирного и рыцарского быта с самыми серьезными последствиями для дальнейшей истории турниров, вылившейся вскоре в род симбиоза рыцарских турниров и рыцарских романов. Насколько авторы романов в изображении турниров изначально готовы пренебречь всяким жизненным правдоподобием, настолько рыцари в конце концов делаются падки на возможно более буквальное воплощение почерпнутого из романов в жизни.
Церковь
Оппоненты
Церковь, имевшая собственные рецепты умиротворения рыцарского общества, обнаруживала решительное неприятие турниров. Возобновлявшиеся на протяжении столетий церковные запреты грозили их участникам небесными и церковными карами, в частности лишением убитых церковного погребения. Турниры рисуются клирикам ловушкой дьявола, рассчитывающего отвлечь христиан от праведных военных предприятий — крестовых походов. С большей пользой для себя и христианского мира убитые и покалеченные могли бы пострадать в Святой Земле за Гроб Господень.

Мало того, турниры калечат души, пробуждая в них самые гнусные наклонности, тщеславие и злобу, суть та же азартная игра, что и кости. В XIII веке Жак Витрийский в одной из своих проповедей находит в турнирах все семь смертных грехов: гордыню, по причине стремления к мирской славе; зависть, ибо каждый ревнует к славе другого; гнев, из-за грозящих ранением и смертью ударов, кои приходится парировать; жадность, поскольку победитель завладевает лошадью и оружием побежденного; чревоугодие — на сопровождающих турниры пирах; отчаяние, вследствие поражения и понесенного урона; наконец сладострастие, из-за стремления к распутным женщинам, мерзостного расположения которых участники турниров бесстыдно добиваются.

Любителей турниров, легкомысленно не внемлющих душеспасительному увещеванию, искушенный в таких делах составитель пособия для проповедников Джон Бромьярд советовал запугивать страшными рассказами о том, как черти летают над полем турнира, притворяясь воронами; или же — какие адские муки ожидают турнирных бойцов на том свете. Со слов церковных писателей, раскаяние подстерегает турнирных бойцов, из кого получаются отменные крестоносцы. Четвертый крестовый поход, в самом деле, ведет свою историю от проповеди Фулька из Нейи на турнире в Экри в 1198 году.

Тем не менее клерикальная отповедь турнирам бывала услышана мирянами в краткие периоды подготовки очередной экспедиции в Святую Землю, но зато с редкой бесцеремонностью игнорировалась ими во всякое иное время. Фатальная неэффективность критики турниров со стороны церкви, очевидно, удостоверяет их беспримерную роль в самоорганизации и самосознании рыцарского общества. В красочных описаниях турниров на страницах рыцарских романов и других текстов, составленных на потребу публике, церковный протест и сами клирики попросту не упоминаются. В период очередного конфликта английской короны с папой рыцарь Роберт Морли находит способ выказать верность своему королю: в 1343 году в Смитфилде он устраивает турнир, на котором сам выступает переодетым в папу римского, а его товарищи обряжены кардиналами.

Ангажированные рыцарской аудиторией писатели спешат придать турнирам более респектабельный и даже благочестивый ореол. Такова, в частности, впервые пересказанная Уолтером Мепом и впоследствии популярная история о рыцаре, накануне турнира всегда ходившем к мессе. Однажды, приехав на турнир, он увидел, что вместо него уже сражается божий ангел (по другой версии, Матерь Божья), который от его скромного имени захватывает в плен графов по числу прослушанных им месс. Трубадуры описывают крестовые походы как турниры между силами добра и зла, а в “Видении о Петре Пахаре” англичанина Уильяма Ленгленда сам Христос представлен турнирным бойцом в схватке с Сатаной, несправедливостью и смертью. В 1432 году на турнире в Вальядолиде кастильский король Хуан II носил костюм Бога, а его двенадцать рыцарей изображали апостолов.

К этому времени церковь кажется уже не слишком озабоченной турнирами — и вследствие упадка турнирного движения, и из-за изменения правил, делавших их менее опасными. Между тем формального запрета турниров из канонического права никто не вычеркивал, и надо было быть папой Иоанном XXII, чтобы в 1316 году, признавая поражение церковной пропаганды, положить начало практике выдачи специальных разрешений на проведение турниров под тем извинительным предлогом, что они позволяют... подготовиться к крестовому походу. Римский карнавал 1472 года сопровождается турниром, устроителем которого выступает кардинал Риарио, племянник папы Сикста IV.

Королевкие игры
В позднее Средневековье из недоброжелателей турниров правители делаются их покровителями и участниками, само проведение турниров — почти регалией, королевской прерогативой. Частота проведения турниров теперь в большей мере подчинена личным склонностям, минутным настроениям, политической игре того или иного государя. Так, во Франции при короле Карле V Мудром турниров проходило мало, при Карле VI Безумном — много. Последний и сам садился в турнирное седло, хотя иные из его подданных по-прежнему полагали, что королю это не к лицу.
Карл VII и Людовик XI оставались к турнирам равнодушны или подозрительны, не участвовали и не потакали, а дело турниров находилось в руках их политических конкурентов. Таковы фешенебельные турниры при дворах бургундских герцогов Филиппа Доброго и Карла Смелого или герцога Анжуйского Рене, номинального короля Неаполя и Сицилии, Отношение к турнирам при французском дворе решительно переменилось фактически лишь на рубеже Нового времени, в правление Карла VIII, Людовика XII, Франциска I. Почтение к рыцарским традициям в качестве новой модели поведения правителя в первой половине XVI века с еще большим блеском демонстрируют император Максимилиан I, английский король Генрих VIII, князья Саксонии и Баварии.
Придворный праздник
Перерождение
В отличие от того, что утверждается в рыцарских романах, долгое время турниры представляются многим развлечением, в целом мало соответствующим королевскому достоинству помазанника божьего. До середины XIV века французские Капетинги их игнорируют, снося участие в турнирах своей ближайшей родни, но только не наследников, либо прямо запрещают. Помимо душеспасительной стороны дела они озабочены тем, чтобы резервировать военный потенциал французского рыцарства за собой, а кроме того, ограничить возможности баронов королевства бесконтрольно собирать вооруженных людей и интриговать против короля.

Именно такую роль турниры сыграли в английском конституционном кризисе, увенчавшемся в 1215 году “Великой хартией вольностей” Иоанна Безземельного, которая стала отправным пунктом в истории английского парламентаризма.

Не случайно в 1194-м его брат Ричард Львиное Сердце предпринимает беспрецедентную попытку поставить турниры под королевский контроль — ограничив число мест их проведения пятью и обусловив участие в турнирах внесением залога и покупкой специальной королевской лицензии; нарушителей установленного порядка ожидали тюрьма, изгнание и конфискация земель. С другой стороны, английские Плантагенеты личным участием в турнирах охотнее разыгрывают роль лидеров рыцарства.

К концу XIII века уже почти не бывает турниров в изначальном смысле слова и сходят на нет вытеснившие их правильно организованные серии рыцарских поединков. “Круглых столов” не проводилось с начала XIV века.

Турниры теряют свое значение в реальном быте позднесредневекового рыцарства, обратившись в дорогостоящую и изощренную придворную забаву. Столь решительной переменой социального адреса турниров увенчалось вполне преемственное формальное развитие. К позднему Средневековью обогащение и социальный подъем на турнирах уже практически невозможны, зато материальные издержки красивой жизни таковы, что едва ли по средствам большинству знати.

Выпестованные турнирами ценности разделяются всеми, но рыцарство и мир вокруг давно уже не те. Очевидно, в силу относительного консерватизма рыцарской культуры позднесредневековой Германии в немецких землях дольше и определеннее турниры остаются существенным элементом рыцарского самосознания. В то самое время, когда во Франции и Англии турниры окончательно сделались прерогативой королей и высшей знати, здесь складываются турнирные общества, занятые организацией рыцарских турниров и “спонсирующие” выступления малоимущих товарищей. Эти последние настоящие рыцарские турниры призваны консолидировать рыцарство и воплощать его способность самостоятельно решать свои дела по своим рыцарским правилам.

Дело престижа, помпезные костюмированные и театрализованные придворные турниры, не без сценария и дорогостоящих декораций, приурочены к разного рода торжествам (свадьбам, коронациям, заключению мира или союза) и сопровождаются праздничной мессой, обедами и балами, красочными шествиями с ряженными “турками”, настоящими карликами и львами на серебряных цепях. В прямой связи с турнирами развиваются многие элементы придворной культуры, включая рыцарские ордена св. Георгия в Венгрии, Перевязи (Banda) в Кастилии, Подвязки (Garter) в Англии — поначалу команды турнирных бойцов.

Турниры рассматриваются как род изящных искусств и с XV века вызывают к жизни обширную литературу — гербовники, специальные руководства и иллюстрированные рассказы о турнирах (особенно декоративны серия рукописей саксонских курфюрстов и гравюры Ханса Бургкмайра, повествующие о турнирах с участием императора Максимилиана I). Хотя сегодня турнирная романтика, пожалуй, может показаться фальшивой и безвкусной, среди оформителей праздничных торжеств встречаются самые громкие имена художников Возрождения. Так, к дизайну костюмов “диких людей”, составлявших свиту одного из участников миланского турнира 1491 года, приложил руку не кто иной, как Леонардо да Винчи.

Напротив, другое обличие позднесредневековых турниров — престижные поединки с боевым оружием, существующие на периферии обычной военной активности. Таковы нашумевшие в свое время поединки близ Кале, в марте-апреле 1390 года, когда французские рыцари Бусико, Рено де Руа и сир де Санпи в течение месяца сражались со всеми желающими.

Одну из наиболее экзотических девиаций былых традиций рыцарских турниров явили позднесредневековые города Фландрии, Германии, Италии, падкие на идеалы рыцарской культуры и примечательным образом усматривающие в организации турниров эффективный способ демонстрации собственного богатства и самостоятельности. В Лилле или Меце, во многих итальянских городах подобные турниры были у истоков ежегодных городских фестивалей.

Турниры предстают важнейшим элементом рыцарской культуры. Но некоторым образом они и ключ к ней — верная характеристика духовных и материальных запросов рыцарства, история его идеалов и не всегда соответствующих идеалам возможностей. 

Роковая случайность
30 июня 1559 года французский король Генрих II бился с капитаном гвардии Монтгомери. Турнир был частью пышных празднеств по случаю двойного бракосочетания в королевской семье. Старшая дочь Генриха, Елизавета, и его сестра, герцогиня Беррийская Маргарита, выходили замуж соответственно — за испанского короля Филиппа II и савойского герцога Филиппа Эммануила.
Перед схваткой Генрих склонил свой черно-белый стяг к ногам возлюбленной им Дианы де Пуатье. Черный и белый были ее цветами. Ее рыцарь сражался в ее честь. Диана впервые случайно поцеловала Генриха 33 года тому назад. Он был
7-летним ребенком. Она — на 20 лет его старше. Диана состояла в близких отношениях с его отцом, королем Франциском I. Когда Генриху исполнилось 11, он все еще помнил о том поцелуе, и Диана пообещала королю Франциску “сделать Генриха первым среди своих кавалеров”. Всю свою жизнь Генрих боготворил страстно любимую им женщину. Екатерина Медичи стала ему женой, прекрасная Диана де Пуатье — его истинной королевой. Сломанное турнирное копье, превратившееся в опасное оружие, пробило Генриху II забрало и висок. Ранение оказалось серьезным. Монтгомери бежал в Англию. Екатерина Медичи тут же отправила Диане приказ вернуть подаренные ей королем драгоценности и убраться из Парижа в один из своих замков. Диана де Пуатье отвечала: “Пока в короле теплится остаток жизни, пусть мои враги узнают, что я их не боюсь и что я не подчинюсь им, пока он жив... Но если король умрет, я не хочу жить после него, и вся горечь обид, которые только возможно мне причинить, будет сладостна по сравнению с этой потерей. Потому, жив мой король или мертв, я не боюсь моих врагов”. Король Генрих скончался через 10 дней. Это роковое происшествие стало концом турниров во Франции.

+7

6

К XIII веку мы имеем дело с тремя видами турниров : собственно ристалищем, джострой и багардо.

Ристалище наиболее архаично и максимально приближено к настоящей битве. Весьма популярное во Франции Ристалище слыло самой опасной разновидностью турнира, но техника его была предельно проста: два конных отряда с капитанами во главе по сигналу устроителя сближались, постепенно ускоряли ход и сшибались в жестких поединках, стремясь пленить или обезоружить противника. Хотя оружие ристалища было преимущественно спортивным - тупые мечи, деревянные палицы, доспех дополнительно укреплен, на практике турниры порой перерастали в кровавую бойню. В сутолоке и боевом запале, охватившем такую рубку в Нессе в 1240 г., пятьсот тяжелых латников пали под копытами боевых коней. Поэтому к XIV в. сложился строгий кодекс чести, дозволявший лишь секущие удары сверху вниз и запрещавший колоть и бить плашмя.

В XIII-XIV вв. рыцарская вольница, тяготевшая к индивидуализации, возвела на трон популярности не массовый турнир, а благородную джостру.

Джостра - прообраз дуэли. Излюбленное зрелище  дам и раздолье рыцарской отваге. Джостра - поединок, где цена победы - плен или смерть. Впрочем, со временем угроза летального исхода таяла, а зрелищность и изощренность правил, напротив, росли. К XIV веку оформился классический турнирный доспех. Надежные шлемы салад и басинет, шпоры и седла с высокой лукой - все это позволило существенно усложнить технику ближнего конного боя, а также регламентировать и классифицировать удары. Поэтому с XIV века состязательный аспект джостры затмевает собой все прочие. Арбитры и нотарии тщательно фиксируют "пики" - удары и заносят их в специальный реестр. Символ джостры - копье. Критерий ценности удара - высота. В шлем - знатно, в шею - похуже, но тоже недурно. А ниже пояса - позор, это запрещено! Приоритет отдадут самому искусному рыцарю, чей "рейтинг" ударов наиболее высок.

Такова благородная джостра. Однако и ее затмил всеобщей популярностью третий вид турнира - багардо. Секрет популярности очевиден - багардо доступно всем, даже новичкам и даже простолюдинам; багардо безопасно, стремительно, зрелищно, легко организуемо. Даже поле ему не требуется - подойдут городские улицы, площади и дороги. Выезжай поодному да покажи восторженной толпе ладную стать, воинскую выправку, твердость руки и роскошь костюма.

Полезные ссылки:

http://militera.lib.ru/h/malov_v/index.html   Малов В.Рыцари
http://club.33b.ru/topic2804432_0.html  Турниры. История (форум)

+4

7

Откуда ведут происхождение рыцарские турниры

Состязания рыцарей в конном и пешем единоборстве, а также всеобщей турнирной битве, устраивали постоянно и повсеместно и короли, и крупные сеньоры, и простые бароны. Сам же обычай показательных военных состязаний относится еще к до рыцарским временам.

Такие поединки описаны, например, в древнегерманской "Песне о Беовульфе". Историк Нитгарт, племянник Карла Великого, рассказывает в оставленной им хронике, как в 844 году воины, сопровождавшие Людовика Немецкого и его брата Карла во время их встречи в Страсбурге разбились на две равные по численности партии и устроили показательный бой, причем и оба короля приняли в нем участие.

Первым же, кто установил для подобной военной игры определенные правила, был, как свидетельствуют летописи, французский рыцарь XI века Готфрид де Прельи.

К XII веку обычай рыцарских турниров стал распространяться в Англии; правда, поначалу он встретил некоторое противодействие со стороны короля Генриха II. Зато его сын, король Ричард Львиное Сердце, сам не раз выезжавший на турнирную арену, разрешил рыцарские состязания в пяти графствах своего королевства.

В Италии турниры стали известны тоже с XII века. Состязались рыцари разных городов, например, Пизы и Кремоны. Позже о блестящих турнирных поединках рассказывал в "Божественной комедии" Данте.

С течением времени и в разных странах заметно менялись и условия этих военных игр, и применявшееся на них оружие, и приемы ведения боя. Обычно мы представляем, что во время конного поединка рыцарь держал копье под мышкой, однако первоначально всадник поднимал копье над головой, на вытянутой руке. Поначалу турнирное вооружение ничем не отличалось от боевого, но с XIV века оно становится более тяжелым и массивным. Это позволяло противникам демонстрировать специально для зрителей более эффектные приемы боя, не опасаясь серьезных ран и увечий. Побежденным признавался тот, кто был выбит из седла. Если же у обоих ломались копья, вооружались запасными и съезжались снова, или же начинался пеший поединок на тупых мечах.

В Германии с конца XV века вошел в обычай конный поединок без копий, но на палицах. Это в свою очередь заставило усовершенствовать турнирный шлем, сделать его гораздо крепче и тяжелее.

В зависимости от того, как устраивался турнир, по-разному он и назывался. Случались "странствующие" турниры, когда два рыцаря встречались где-нибудь случайно или намеренно, и вступали в "спортивный" поединок, иногда и вовсе обходясь без зрителей. Но, конечно, гораздо пышнее и торжественнее проходили турниры "по приглашению". На них особую роль играли герольды и очень большое значение придавалось гербам участников. 

Такие турниры устраивались по любому подходящему поводу: посвящение в рыцари, свадьба дочери, заключение мира с врагом. Устроитель рассылал письма-приглашения самым знатным из соседей. Но любой достойный рыцарь мог принять участие в турнире и без особого приглашения, не говоря уж о зрителях.

Какую роль турниры играли в жизни общества

Когда весть о предстоящем турнире разносилась по всей округе, во всех замках начинались спешные приготовления: отпирались сундуки, откуда извлекались самые дорогие наряды, готовились лучшие доспехи, выезжались самые крепкие и выносливые кони. Каждый из рыцарей, намереваясь принять участие в турнире, хотел перещеголять всех роскошью нарядов и вооружения, многочисленностью и пышностью свиты. Каждый с нетерпением ждал предстоящего празднества, потому что у каждого были свои определенные цели.

Для иных из рыцарей турнир был прекрасной возможностью явить миру свои воинские доблести, обратить на себя внимание всего блестящего общества, прославиться.

Единственным желанием других было заслужить благосклонность дамы своего сердца, избрать ее в случае победы королевой любви и красоты.

Ну, а у рыцарей победнее надежды были более материальными — взять хорошую добычу в виде доспехов и коня побежденного противника или же денежный выкуп за них, а стоили и боевой конь, и вооружение очень дорого, иной раз целую деревню надо было продать или заложить, чтобы экипироваться надлежащим образом.

В назначенный день гости съезжались к месту турнира со всех сторон. Бывало, знатного сеньора сопровождали сотни оруженосцев и пажей, а также музыканты, слуги и десятки рыцарей свиты. В замке устроителя турнира могли разместиться далеко не все желающие, приходилось устраиваться в ближайшем городке, а то и просто в шатрах, раскинутых под открытым небом.

Город, до этого обычно тихий и сонный, неузнаваемо преображался. На улицах толпились оруженосцы и слуги, стены домов были завешаны пестрыми тканями, у окон развевались знамена и выставлены были рыцарские щиты с гербами, по которым можно было узнать, кто именно здесь остановился.

На городском рынке необыкновенно оживлялась торговля, нарасхват раскупалась дичь, рыба, домашняя птица, пряности. Некоторые торговцы привозили свои товары издалека, не сомневаясь, что они обязательно найдут сбыт. Оживление царило и в лавках менял, где на золотые монеты менялись драгоценные камни, дорогая посуда, украшения. Съезжались в городок и певцы, акробаты, фокусники, бродячие актеры, вожаки дрессированных медведей. Звуки рогов и труб, бряцание оружия, нескончаемый гомон толпы заглушались звоном колоколов соседних церквей.

Вечером того дня, что предшествовал турниру, обычно состязания проводили юные оруженосцы — на том же, заранее приготовленном турнирном поле, которое называлось ристалищем, но с еще более безопасным оружием, чем рыцарские турнирные копья и мечи. Случалось, иные из отличившихся оруженосцев удостаивались особой чести — их прямо на ристалище посвящали в рыцари, и они получали позволение принять участие в самом турнире.

В ночь перед турниром почти никто не спал. Повсюду в окрестностях пылали костры, на городских улицах мелькали огоньки факелов. Все были на ногах задолго до того, как трубил со стены замка рог, возвещающий о наступлении утра. После церковной службы все устремлялись к арене, обсуждая на ходу доблести бойцов, собирающихся принять участие в турнире, и гадая, кто еще из окрестных рыцарей прибудет к месту состязания в самый последний момент.

Кто мог участвовать в турнире?

В зависимости от места проведения турниры имели некоторые различия. В Германии, например, правила устройства турниров были более строгими и определенными, чем во Франции. Немецкие рыцари, имевшие право быть включенными в турнирные списки, загодя разделялись на четыре больших турнирных общества — Прирейнское, Баварское, Швабское, Франконское. Все вместе они носили название Рыцарства Четырех Стран.

Каждая местность, соответствующая одному из обществ, поочередно устраивала свой турнир и избирала для этого своего старшину, который назывался королем турнира и был вместе с тем его главной судьей. Он же избирал трех дам, которые должны были выдавать рыцарям оружие, и трех других для раздачи наград. Одна из дам была замужней, вторая — юной девицей, третья — вдовой.

Требования же, которые предъявлялись к рыцарям, желающим принять участие в турнире, были почти одинаковы во всех западноевропейских странах. Рыцарь должен был доказать знатное происхождение в двух поколениях со стороны и матери, и отца, а доказывалось это наследственным гербом на щите и отличительными украшениями на шлеме.

Правда, со временем такие строгие ограничения стали ослабляться — к турнирам допускались и рыцари, пусть не столь знатные, но известные храбростью и умением владеть оружием. Но как бы то ни было, каждый прибывший на турнир рыцарь допускался к участию в нем только после рассмотрения его права на совете специально избираемых турнирных судей.

Если кто-то оказывался виновным в недостойном рыцаря поступке, и это могло быть доказано в присутствии судей, рыцарь лишался права выехать на ристалище. Это распространялось и на уличенных в хуле против Господа, в оскорблении дамы, в нарушении данного слова, и на каждого, кто покинул собрата по оружию в сражении.

Высокое значение рыцарского достоинства поддерживалось и еще одним правилом — никто не мог быть допущен к участию в турнире, если был виновен в вероломном нападении на противника.

Однако и для рыцаря, признанного советом турнирных судей безупречным во всех отношениях, предварительные испытания еще не заканчивались. Теперь он передавал свой флаг и гербовый щит герольдам, а те устраивали из знамен и гербов своеобразную выставку на главной городской площади, располагая их в строго определенном порядке.

Выше всех помещались гербы знатнейших лиц, ниже — баронов, и наконец в самом низу — простых рыцарей. Такая выставка служила как бы программой предстоящего состязания, но вместе с тем, устраивая ее, герольды обсуждали подлинность каждого из представленных гербов. Лицам не рыцарского происхождения выставление гербов было строго воспрещено, и уличенные в таком обмане должны были заплатить штраф в виде вооружения и боевого коня — в пользу герольдов. В обязанности герольдов входила еще и такая: давать любопытным зрителям необходимые объяснения, если чей либо герб из выставленных прежде был им не знаком.

Но не всегда объявлялись во всеуслышание имена всех рыцарей, пожелавших принять участие в турнире и выдержавших предварительные испытания. Иногда позволялось скрывать свои имена совсем юным рыцарям, страшившимся поражения и позора, а также в тех случаях, если рыцарь до поры предпочитал хранить инкогнито, будучи в неприязненных отношениях с устроителем турнира.

Случалось даже и так, что турнир становился своеобразным маскарадом — рыцари появлялись на нем в фантастическом вооружении, заимствованном у каких-либо легендарных или исторических личностей. В Англии, например, однажды проводился турнир, где одна сторона рыцарей олицетворяла легендарного короля Артура и его паладинов Круглого Стола, а другая — Карла Великого и его воинов.

Ристалище, судьи и награды

Поле для турнира — ристалище — обносили деревянной оградой в один или два ряда или вместо нее протягивали веревки. Первоначально поле было круглым, но с течением времени обрело более удобную продолговатую форму. Вокруг поля устраивались деревянные ложи для прекрасных дам, а также судей турнира. Ложи украшались дорогими тканями и коврами, а самая роскошная, под балдахином, убранная цветами, стрелами, изображениями пылающих сердец, предназначалась для королевы любви и красоты, которую предстояло назвать будущему победителю.

Хоть и присутствовали на турнирах специально назначаемые судьи, однако высшими судьями были прекрасные дамы. Любую жалобу против кого-либо из участников рассматривали именно они, и решение не подлежало обжалованию.

Однако чаще всего дамы передавали право решения одному из рыцарей, которого сами избирали, и в знак такого отличия он назывался почетным рыцарем. При этом он украшал конец своего копья лентой или каким-то другим знаком благоволения, полученным от дам. Этот символ власти мгновенно прекращал любые споры, если они случались между участниками турнира.

Открывая рыцарское состязание, герольды громко оглашали его правила и объявляли, каким будет приз предстоящего состязания. Если вновь вернуться к тому турниру, в котором принимал участие рыцарь Айвенго, то Вальтер Скотт приводит условия полностью:
"Пять рыцарей-зачинщиков вызывают на бой всех желающих. Каждый рыцарь, участвующий в турнире, имеет право выбрать себе противника из числа пяти зачинщиков. Для этого он должен только прикоснуться копьем к его щиту. Прикосновение тупым концом означает, что рыцарь желает состязаться тупым оружием, то есть копьями с плоскими деревянными наконечниками или "оружием вежливости", — в таком случае единственной опасностью являлось столкновение всадников. Но если бы рыцарь прикоснулся к щиту острием копья, это значило бы, что он желает биться насмерть, как в настоящих сражениях.

После того, как каждый из участников турнира преломит копье по пяти раз, принц объявит, кто из них является победителем в состязании первого дня, и прикажет выдать ему приз — боевого коня изумительной красоты и несравненной силы. Вдобавок к этой награде победителю предоставлялась особая честь самому избрать королеву любви и красоты.

В заключение объявлялось, что на другой день состоится всеобщий турнир; в нем смогут принять участие все присутствующие рыцари. Их разделят на две равные партии, и они будут честно и мужественно биться, пока принц Джон на подаст сигнала к окончанию состязания. Вслед за тем избранная накануне королева любви и красоты, увенчает рыцаря, которого принц признает наиболее доблестным из всех, лавровым венком из чистого золота..."

Такие условия вполне достоверны. Но, пожалуй, следует сделать одну оговорку: все-таки был сэр Вальтер Скотт прежде всего романистом, создателем драматических коллизий. В подавляющем большинстве случаев, хотя, конечно, всякое бывало за долгую турнирную историю, поединки на ристалище представляли собой состязания в искусстве владеть оружием, управлять боевым конем, а не смертный бой.

Помимо объявленных призов, дамы и девицы часто жертвовали в виде награды за рыцарскую доблесть собственные золотые или серебряные украшения. А сам главный приз мог быть весьма ценным — один из самых дорогих за всю историю рыцарских турниров получил в 1468 году Лоренцо Медичи, правитель Флоренции: шлем из серебра, украшенный серебряной фигуркой Марса. Кроме того, каждый рыцарь, одержавший победу над другим, получал в качестве трофея его вооружение и коня.

Как правило, устроители турниров проявляли особую учтивость по отношению к иноземным рыцарям-участникам. Так однажды на турнире в Смитфилде, в Англии, при Ричарде II, королева объявила наградой золотую корону, если победителем станет иностранец, и дорогой браслет, если им окажется англичанин.

Как открывались турниры

Рыцари выезжали к ристалищу блестящей кавалькадой, вместе с ними были и самые знатные особы, благородные дамы и девицы, — словом, открывал турнир весь цвет рыцарства и женской красоты. Обычно дамы подбирали и соответствующие случаю костюмы — нередко они украшались золотыми и серебряными поясами, на которых висели легкие мечи.

На самом ристалище младшие герольды внимательнейшим образом осматривали вооружение участников. Оружие, не соответствующее установленному турнирному образцу, немедленно отвергалось. Копья были безопасны, так как снабжались тупыми наконечниками, турнирные мечи тоже были затуплены и укорочены. Иногда даже они делались не из стали, а из китовой кости, обтянутой кожей.

Но случалось, несмотря на все меры предосторожности, турнирные состязания и в самом деле переходили границы дозволенного. На них прорывалась иногда национальная рознь, брало свое, бывало, уязвленное самолюбие рыцаря, отвергнутого прекрасной дамой ради другого, более счастливого соперника. Известно, что на турнире в Нейссе близ Кельна, происходившем в 1240 году, были убиты более 60 рыцарей, хотя на нем было разрешено только турнирное оружие.

Чтобы избежать кровопролития, в конце концов от рыцарей, помимо соблюдения всех прочих формальностей, стали требовать и особую клятву, что явились они на турнир с единственной целью совершенствования в военном искусстве, а не для сведения счетов с кем-нибудь из соперников.

В Англии к концу XIII века был издан специальный королевский указ, дозволяющий употреблять на турнирах лишь уширенный тупой меч и запрещающий применение острого меча, кинжала, боевой булавы. Зрителям же, наблюдающим за состязаниями, вовсе запрещалось иметь при себе какое-либо оружие, чтобы излишние эмоции не могли выплеснуться через край. Так что буйный темперамент английских футбольных болельщиков, ставший притчей во языцех для всей Европы, родился, оказывается, не на пустом месте...

Но вот заканчивался тщательный осмотр вооружения, и если все было в порядке, рыцари по сигналу герольдов удалялись в свои шатры, чтобы приготовиться к поединку. По второму кличу герольдов они садились на коней и выезжали на поле. Теперь специально назначенные судьи осматривали, правильно ли были оседланы кони турнирных бойцов.

Наступала короткая пауза, на какой-то миг все замирало — и в ложах для дам и почетных гостей, и на скамьях для простонародья. Участники турнира ждали знака почетного рыцаря к началу состязания.

Что происходило во время турнира

Рыцарские поединки бывали "один на один" или же в них принимали участие по несколько бойцов с каждой стороны. Тогда они выстраивались в шеренги друг напротив друга, и каждый должен был схватиться с определенным противником. Наконец почетный рыцарь подавал знак начала турнира, и звучал третий клич герольдов. Тотчас веревки, разделявшие рыцарей, опускались, и они устремлялись один на другого в оглушительном реве труб.

За каждым из рыцарей следовали его оруженосцы, готовые поправить ему доспехи, подать, когда будет необходимость, запасное вооружение, или поднять своего господина с земли, если противник окажется удачливее и выбьет его из седла.

Одна первая встреча противников редко решала судьбу поединка. Рыцари съезжались снова и снова, преломляя копья, всадники и кони опрокидывались, чаша весов успеха склонялась то на одну, то на другую сторону. Громко гремели трубы, рыцари выкликали имена своих прекрасных дам, кричали, переживая за своих любимцев, зрители.

Турнирные судьи тем временем зорко следили за действиями каждого из противников. Успехом считалось, если рыцарь сломил копье, попав в туловище противника между седлом и шлемом. Чем выше приходился удар, тем выше его и оценивали. Если рыцарь ломал копье, угодив прямо в шлем противника, это считалось особенным проявлением мастерства. Ну, а рыцарь, выбитый из седла, лишался возможности принять участие в следующей схватке.

Случались во время турниров и судейские споры. Так, например, однажды в Неаполе рыцарь ударил противника копьем с такой силой, что с того слетели щит и шлем и треснули латы. Однако при этом он и сам пострадал, упав с коня. Судьи долго решали, кого назвать победителем, и в конце концов решили, что проиграл тот, кто упал на арену, потому что умелое управление боевым конем считалось одной из основных военных доблестей рыцаря.

Поэтому менее постыдным на турнире считалось упасть вместе с конем, чем быть выбитым из седла. Тот, кто красиво и твердо держал копье, хоть оно и не ломалось от крепкого удара, заслуживал большей похвалы, чем тот, кто наносил меткий удар, но при этом плохо управлял конем.

Состязание прекращалось, когда все рыцари успевали в полной мере проявить свою храбрость и воинское искусство. Устроитель турнира опускал свой жезл, и герольды давали сигнал к окончанию турнира.

Теперь почетных гостей и участников ждал пир. Рыцари вступали в зал, где были накрыты столы, под громкие звуки труб, облаченные в яркие одежды, и занимали места под знаменами со своими гербами. Самым храбрым и отличившимся рыцарям отводились и самые почетные места.

В разгар пиршества делался перерыв, и герольды торжественно представляли дамам самых достойных рыцарей. При этом та из дам, что была выбрана победителем королевой любви и красоты, раздавала призы коленопреклоненным рыцарям и обращалась к каждому из них с особой похвальной речью. Звучали на пиру и песни менестрелей, прославлявших подвиги храбрых рыцарей.

Обычно турнир не заканчивался одним-единственным днем. На следующий день на поле, как и накануне турнира, снова выходили оруженосцы, но на этот раз на конях и вооружении своих господ. Наконец, на утро третьего дня зрители собирались посмотреть на бой, где рыцари сражались вместе со своими оруженосцами. Такой бой походил на настоящую битву в миниатюре.

Вот так и проходили грандиозные рыцарские праздники, надолго оставляя о себе память. Имена участников, победителей, дам, избранных в то или иное время королевами любви и красоты, почетных гостей, заносились в летописи, да иногда и сами рыцари-участники турнира или его устроители брались за перо.

Многими подробностями, любопытными деталями организации и хода рыцарского турнира, историки обязаны, например, Рене Анжуйскому, властелину Прованса.

Будучи тонким ценителем поэзии и искусства, а также страстным поклонником и непременным участником рыцарских турниров и других романтических развлечений своего времени, он написал обстоятельное сочинение о рыцарстве, которое снабдил и собственноручными изящными миниатюрами, где показаны различные сцены из рыцарской жизни. В этой книге подробно описан и блестящий турнир, который он сам и устроил. Его знатными участниками были герцоги Бретанский и Бурбонский; Рене Анжуйский детально рассказывает о ходе турнира, его церемониале, вооружении участников...

Когда закончилось время рыцарских турниров?

Хоть и стали турниры самыми грандиозными праздниками рыцарских времен, но все же находились у них и влиятельные противники.

Папа Иннокентий III в 1140 и папа Евгений III в 1313 году восставали против турниров из-за случавшихся на них смертельных случаев и даже, бывало, отлучали тех, кто принимал в них участие, от Церкви. Однако турнирам суждено было существовать еще долгие годы и даже пережить сами рыцарские времена. Они проводились и в XVI веке, когда рыцари окончательно уступили место на поле боя пехоте, артиллерии и легко вооруженной коннице. Их устраивали в Париже и Карл VI, и Франциск I, старавшийся возродить при своем дворе романтический дух рыцарской эпохи.

Последний из рыцарских турниров состоялся в 1559 году и закончился трагедией: по нелепой случайности обломок копья смертельно ранил французского короля Генриха 11. Когда спустя 11 дней король умер, турниры были навсегда запрещены...
http://s55.radikal.ru/i150/0807/df/327687f0f461.gif

+3

8

Общие правила турнира
На турнире запрещалось:
1. Умышленно травмировать или атаковать лошадь противника(в том числе целиться в седло)
2. Применять борцовские элементы(захваты)
3. Наносить удары ниже пояса
4. Атаковать рыцаря, у которого был сбит с головы шлем
5. Наносить удар сзади отвернувшемуся или потерявшему копьё противнику
            Впрочем, несмотря на наличие правил, невнимательность судей или просто их нежелание видеть очевидное, порой приводила к серьёзным испытаниям для рыцарей, а порой и к непоправимым последствиям.

+3

9

Средневековый турнир

увеличить

+1

10

Larry D. Benson
Турнир в романах
Кретьена де Труа и "Истории Уильяма Маршала"

Большой средневековый турнир, с его рыцарями в сияющей броне, разноцветными аренами и шатрами, и его толпами герольдов, менестрелей и ярких дам, дает общеизвестный образ с его самыми яркими картинами рыцарства в пору его расцвета - в великие дни Первого Крестового похода, или во времена Ричарда Львиное Сердце. Пока существует немного доказательств того, что турниры были обычны в 11 веке. И, несмотря на "благородное и радостное столкновение при Ashby de la Zouche" сэра Вальтера Скотта и его голливудских адаптации, тем не менее, турниры в дни Ричарда Львиное Сердце имели мало изящества и зрелищности, что позднее стали ассоциироваться со спортом.

Это были грубые и кровавые стычки, запрещенные Церковью и сурово пресекавшиеся любым центральной властью, мощной достаточно, чтобы проводить в жизнь свой запрет.

Хотя старые историки, начиная с Leon Gautier, верили, что рыцарство расцвело в 11 и 12 веках, и постепенно угасало впоследствии (1), самая большая характерная форма публичного выражения рыцарских идеалов, турнир, только зарождалась в 11 и 12 веках и впоследствии постоянно развивалась, получив наибольше распространение в 15-м и даже 16-м веках в таких блистательных представлениях как Поле золотой ткани.

Ко времени, когда Генри VIII и Франциск I встретились на Поле золотой ткани, грубый спорт, известный в 12 веке, был развит в торжественный рыцарский фестиваль, скорее щедро поддерживаемый, чем запрещаемый королями и принцами, и принятый даже Церковью.

Так что открытие Бельведера в Ватикане было отпраздновано большим турниром, одним из самых грандиозных, какие видела Италия (2). Как свидетельствует шекспировская ссылка на сэра Бевиса Хамптона (Sir Bevis of Hampton), литература играла важную роль в этом развитии.

Превращение турнира из военной игры в рыцарский спектакль началось в конце 12 века. В этом эссе я намерен ближе рассмотреть этот первый период в истории турнира, чтобы более ясно понять, как это развитие началось и как была в это вовлечена литература. Хотя в этот решающий первый период наши записи так скудны, что, несомненно, невозможно, как я думаю, узнать что-нибудь о тех способах, которыми взаимодействовали жизнь и литература.

Я сосредоточусь на коротком периоде - с 1160-х по 1220-е годы - и на малой части текстов - наших самых ранних описаниях вымышленных турниров в работах Chretien de Troyes (Кретьен де Труа), и в самых ранних описаниях настоящих турниров в L'Histoire de Guillaume le Marechal. (3)

Моя цель - описать, на что были похожи реальные турниры в конце 12 века, какие изменения сделал Кретьен, когда приводил эти турниры в своих романах, и каким образом эти вымышленные турниры влияли на следующее поколение читателей, связанных с настоящими турнирами.

Начнем с Кретьена в конце 12 века, т.к. до этого мы почти не находим записей о турнирах. Игра, вероятно, берет свое начало во Франции во времена царствования Генри I. Существует запись английского рыцаря, едущего во Францию чтобы принять участие в турнирах "in conflictibus Gallicis", как позднее о них отозвался Роджер Вендовер (Roger of Wendover). (4)

Уильям Ньюбарэ (William of Newburgh) говорит, что турниры проводились в Англии при короле Стефене, что Уильям, фактически, считает знаком слабости Стефена, так как его предшественники вплоть до Завоевателя запретили импорт турниров в Англию, также, как это сделал преемник Стефена Генри II. (5)

Но Уильям не дает подробностей, и есть лишь одна запись реального турнира в Европе до второй половины 12 века - в Wurzburg в 1127 году, хотя эта ссылка настолько неопределенная, что может относиться к чему-нибудь совершенно иному. (6) Мы знаем, что в это время турниры должны быть уже очень широко распространены, но нашим единственным доказательством этого является тот факт, что Папа Инносент II (Innocent II) счел необходимым запретить их на Клермотском Соборе в 1130 году. Это - первый из церковных запретов (иногда с угрозой отлучения от церкви), повторявшихся на протяжении 12 и 13 веков, пока, наконец, в 1316 году запрет не был официально снят. (7)

Разумеется, полное молчание летописцев является многообещающим, т.к. оно показывает, насколько были турниры неважны: они были недостойны исторических летописей. Также они были неважны для летописей литературных. Я знаю только одну возможную ссылку на турнир в литературе до второй половины 12 века. Она содержится в Geoffrey of Monmouth's Historia Regum Britanniae (около 1137). В нетипичной, но очень важной главе, Джефри описывает великолепные торжества, которые король Артур устраивает в честь своего возвращения в Британию после завоевания Франции. Первым идет великолепный пир:

Пир уже закончился, все вышли в поле за пределами замка для различных состязаний. Вскоре рыцари затеяли конную игру в форме пародии на битву, дамы смотрели на это со стен, вдохновляя их забаву жгучим пламенем любви. (8)
Это похоже на турнир, и он оказал влияние на последующие литературные турниры. Но здесь нет упоминания оружия или реального боя, а то, что есть, может быть только изображением конных игр, скорее похожих на ludus Troiae, описанной Виргилием среди эпических игр пятой книги Энеиды, которая могла вдохновить на такой пассаж. (9)

Эта конная картина, для которой у нас нет адекватного названия, хотя она и сливается с более поздним бугуртом, является старой немецкой забавой, дожившей до 12 века. Наиболее заметным примером был большой Hoffest, который устроенный императором Фредериком I в Майнце (Mainz) в 1184 году. (10) Если это то, что описывал Джефри (как я подозреваю), то мы не имеем упоминания о турнире в Historia.

Есть в той же главе также сомнительная ссылка на турнирный бой, сомнительная в следствие того, что она встречается только в другой версии Historia. Согласно этому тексту, пока некоторые рыцари принимали участие в той шутовской битве,

другие состязались в боксе, поединках, метании тяжелых камней, а еще одни играли в шахматы, кости и разные другие игры. (11)
Если другой текст отражает идею Джеффри, то мы должны заключить, что для него поединок занимал место, где-то между кулачным боем и игрой в кости. Когда Вэйс перевел этот пассаж в своей Roman de Brut, он уменьшил количество конных показов двумя пунктами "Некоторые пошли поучаствовать в бугурте и показать своих быстрых лошадей", ll. 10525-26), оставив от поединков только один пункт ("Другие пошли состязаться"[escremir], l. 10527), обратив свое внимание вместо этого на изысканные развлечения - песни, танцы, музыку и рассказывание историй, да на игры - он явно рассматривал это действо как большой куртуазный фестиваль, а не как турнир (12). Но другие романисты поколения Вэйса - авторы романов об Eneas, Thebes, и Troie - включали турниры в свои работы.

Эти авторы точно знали о турнирах. Автор Roman de Thebes часто использует глаголы "биться на поединке", "сражаться на турнире", оно он использует их почти всегда в отношении реального боя, и никогда - для описания забав. (13) Автор Roman d'Eneas имел абсолютную возможность описать турнир в числе эпических игр пятой книги Энеид, которая включает ludus Troiae, что более поздние переводчики трактовали как турнир. Но этот романист сжимает всю пятую книгу только в шесть пунктов, но не делает и намека на турнир. (14) Даже в следующем поколении немецкий переводчик Roman d'Eneas Генрих ван Вельдекен (Heinric van Veldeken), который был на Hoffest в Майнце, где проводился в тот день турнир после большого конного показа, не упоминает о турнирах. (15)

Авторы romans d'antiquite не игнорировали турниры из-за какого-либо страха перед анахронизмами, и, вероятно, не из-за религиозных предубеждений к ним. Они игнорировали их потому, что турниры не были неотъемлемой частью жизни аристократии, которую отражали и идеализировали их работы.

Конечно, их покровитель, если считать правдой, что все эти авторы работали под покровительством Генри II (16) - имел слабый интерес к турнирам. Более того, как мы знаем, Генри никогда не участвовал в турнирах, даже когда он был молод, и за 40 лет своего правления он решительно проводил в жизнь запрет на турниры в Англии, хотя, подобно его предшественникам, он позволял их в своих Французских владениях, вероятно потому, что они там слишком сильно прижились, чтобы их можно было подавить.

Генри не был необычен в этом отношении. В его время, как написал Джордж Дьюби (Georges Duby), турниры были предметом страсти не королей и принцев, а класса молодых безземельных и часто безответственных рыцарей - juvenes. (17) Генри, по-видимому, не возражал против желания молодых развлекаться таким образом, пока они ездили за этим на материк. Его собственный сын, коронованный принц, молодой король Генри, совершил выдающийся тур по континентальным турнирам. Тем не менее, подавление турниров в Англии показывает, что Генри не считал их необходимой частью рыцарской жизни, и неудивительно, что литературные работы, написанные под его патронажем, игнорируют турнир, несмотря на их растущую популярность.

Турнир действительно становится более популярным в последние годы правления Генри для следующего поколения - пример собственного сына Генри показывает резкое изменения отношения. В последней половине 12 века турниры стали страстным увлечением не только juvenes, но и отпрысков королевской семьи, таких как молодой король Генри и Уильям, Шотланский Лев (William the Lion of Scotland), и могущественных феодальных магнатов, таких как граф Philip of Flanders и граф Baldwin of Hainault. На турнире в Lagni-sur-Marne в 1179 году, в числе участников были молодой король Генри, герцог Бургундский и 19 графов из Англии, Нормандии, Фландрии и Анжу. (18) Столь благородные особы были способны вести огромную свиту на поле: у молодого короля было 86 рыцарей (из которых 16 были флагоносцами) в Lagni-sur-Marne, а граф Baldwin of Hainault вывел на турнир в 1175 году две сотни рыцарей и 1200 пеших солдат. (19)

Вследствие этого, характер турнира изменился. То, что должно было быть сравнительно мелкой забавой безземельных рыцарей и младших кастеллянтов, теперь становится искусным занятием, в котором доминировали богатая знать. Об этом говорит рыцарь-трубадур Bertran de Born. В одном из своих sirventes, написанных в это время, он горько жалуется на увеличивающееся количество богатых аристократов, которые теперь выходят на турниры и таким образом лишают бедных рыцарей добычи, которая в противном случае должна достаться им. (20) Мы не можем сомневаться в весомости слов Бертрана, поскольку слышим ту же самую жалобу в следующем столетии. (21) Хотя нет сомнений в том, что поколение после Генри II в Англии и Луи VII во Франции наблюдало растущую популярность турнира среди высших слоев аристократии.

В 1194 году король Ричард впервые легализовал турнир в Англии. Одновременно с этим он обложил участников такими высокими налогами (от 20 марок за графа до двух марок за безземельного рыцаря), что стало ясно, что он был более заинтересован в росте годового дохода, чем в поддержке спорта. (22) Хотя спортивный энтузиазм графов и баронов, несомненно, играл некоторую роль в достижении того, что короли, подобные Ричарду, хотя и неохотно, теперь были готовы дозволить турниры.

Тот же самый класс аристократии, который теперь с энтузиазмом культивировал турнир, покровительствовал, также новому поколению романистов. Вэйс и последующие авторы romans d'antiquite пользовались правами королевского покровительства. Первые и наиболее значительные из нового поколения романистов, Chretien de Troyes, и Gautier d'Arras, получили приют менее роскошный, чем у графини Марии Шампаньской (Marie of Champagne) и графов Филипа Фландрийского (Philip of Flanders), Baldwin of Hainault, и Thiebaut of Blois. Это были те же самые аристократы, которые так рьяно поддерживали турниры.

И действительно, граф Philip of Flanders, покровитель Кретьеновского le Conte du graal, Baldwin of Hainault, поддерживавший Gautier's Ille et Galeron и Thiebaut of Blois, еще один благодетель Gautier, были среди самых активных участнков турниров своего времени. Хотя, сама Мария, разумеется, не спонсировала турниры, ее муж, граф Генри, был спонсором большого турнира в Lagni-sur-Marne в 1179 году, а рыцари ее дома были так же активны в спорте, как их сотоварищи во Фландрии или Анжу. (23) Поэтому ничего нет удивительного в том, что в работах Кретьена и Gautier мы находим самые ранние описания турниров.

Эти первые литературные турниры, как мы можем заметить, имеют небольшую повествовательную важность. Турнир не является неотъемлемой частью раннего романа. Ничего нет в поэтических версиях Тристана, и в собственном Yvain Кретьена (Chretien). И даже когда турниры появляются, в них нет изложения важных фактов об индивидуальных боях - судебных дуэлях, случайных столкновениях и дурных обычаях, что наиболее интересно. С точки зрения истрии, турниры можно было легко исключить без большого вреда для повествования. Так случилось с Ille et Galeron, где описание турнира заменено в одном манускрипте коротким отчетом о битве без серьезного влияния на повествование, или его структуру. (24)

Турниры включены в романы Кретьена не как часть чудес, которые формируют рассказы, а как часть определения жизни аристократии. Они, как мы увидим, находятся среди самых реалистических элементов в рассказах Кретьена, таким образом, помогая определить повседневную реальность, которую мы сравниваем с чудесами. Для Кретьена реальностью была жизнь знати, как он и его покровители знали ее. В жизни его покровителя, графа Филипа Фландрийского, турнир был очень важным делом, и правдоподобное изображение жизни знати непременно включало описания этой деятельности.

У Кретьена не было литературных прецедентов для этих описаний. Поэтому он должен был срисовывать прямо с жизни. К счастью, у нас есть некоторые детальные отчеты о настоящих турнирах времен Кретьена, включая те, которые он сам мог наблюдать, т.к. граф Филип принимал в них участие, когда Кретьен писал свой "le Conte du graal" под покровительством Филипа. (25) Они содержатся в "L'Histoire de Guillaume le Marechal", поэтической биографии известного Уильяма Маршала (William the Marshal). Уильям был почти идеальным примером juvenes - младший сын без земли или перспектив копил то, что он мог заработать мечом. Его меч заработал ему большую долю в турнирах по всей северной и западной Франции с 1166 по 1185 годы. Он заслужил такую славу, что граф Филип предложил ему 500 фунтов в год, если тот пойдет к нему на службу. Герцог Бургундский сделал такое же предложение, как и граф Bethune, который также предлагал ему одну из своих дочерей. Король Генри II сделал его наставником юного короля Генри в рыцарских делах, а, когда молодой король вел своих рыцарей во Францию, чтобы сделать турне по турнирам, Уильям был лучшим из рыцарей и наиболее доверенным советником.   

После смерти Уильяма в 1219 году, его сын и его старый товарищ по оружию, Jean d'Erlee, поручили менестрелю (которого тоже звали Жан) написать его биографию, которая была закончена в 1226 году. Т.к. турниры, описанные Жаном Менестрелем, происходили более, чем полвека назад, и ,т.к. эти свидетельства основывались в большей степени на воспоминания о Уильяме, сообщенные его сыном и Jean d'Erlee, мы должны подходить к этим свидетельствам с большой осторожностью.

Мы должны сосредотачиваться на фактах больше, чем на способе, которым факты поведаны, следить за типичными событиями больше, чем за необычными, а также привлекать все, что можно, из других записей, чтобы подтвердить то, что мы узнаем из поэмы. С такими предосторожностями мы можем отвлечься от этих сообщений (которые являются самыми ранними нашими описаниями реальных турниров и нашими единственными свидетельствами о настоящих турнирах в 12 веке), фактически очистив представление о том, на что были похожи турниры, когда Уильям и граф Филип сражались на них, а Кретьен писал о них. Далее следует резюме, основанное, главным образом, на биографии Уильяма Маршала, написанной Жаном Менестрелем.

В дни Уильями турнир мало отличался от настоящего боя. (26). Это было генеральное сражение между двумя армиями - двумя феодальными лордами и их отрядами, состоявшими из их личной свиты и наемников. (27) Самые маленькие турниры предполагали участие только лишь двух отрядов рыцарей, по 20-30 человек в каждом. В турнирах побольше другие лорды и их отряды могли присоединяться либо к вызвавшим, либо к принявшим вызов. Так с каждой стороны могли оказаться сотни рыцарей.

В дополнение к рыцарям, было большое количество скавайров и пеших воинов. Некоторые могли присоединиться к битве: часто с луками и стрелами, еще чаще - с мечами и булавами, атакую упавших рыцарей, порою подрезая стремена, чтобы вызвать падение. (28) Других держали в резерве, чтобы бой не вышел из-под контроля, как это часто случалось, или помещались в засаду в близлежащем городе или лесу в готовности атаковать неосторожных всадников.

Целью борьбы, как и большинства реальных столкновений того времени, была добыча: пленные для выкупа, лошади и экипировка. (29) Хотя самообладание могло быть потеряно, и раны со смертями были нередки (использовались обычные доспехи и оружие), участники знали, что мертвый не заплатит выкупа. Поэтому скорее стремились взять в плен, чем причинить вред противнику. Каким образом проводилось пленение - не имело значения. Не было никакого акцента на технике, как это было позднее с ломающимися копьями, и никакой ерунды по поводу честной игры - нападать вдвоем или втроем на одного было наиболее действенным. (30)

Любимая уловка графа Филипа Фландрийского заключалась в том, чтобы не планировать принять участие в турнире, а просто наблюдать со своим отрядом, как зрители. Затем, когда обе стороны были истощены, Филип и его свежие рыцари могли примчаться, хватая в беспорядке пленных. Это была, скорее, превосходной остроумной тактикой, чем неспортивным поведением, и молодой король, по совету Уильяма, однажды применил ту же хитрость против Филипа и его Фламандцев. (31)

Существовали несколько правил, которые отличали турнир он настоящего боя. Правда, они были не всегда заметны и не имели официальной поддержки. (32)

Турнир проводился в заранее оговоренных месте и времени, например, и общее перемирие было заметно до и после боя.
Существовала нейтральная территория, lices (огороженное место), где могли находится пленники и добыча, и где изнуренные и раненые могли найти убежище, если им удалось это сделать до того, как их схватили.
По крайней мере, в теории турнир был дружеской битвой, с ограничениями и условиями выкупа, хорошо понятными и иногда устанавливаемыми заранее.
Турнир устраивался на открытой местности. В "Histoire" место проведения турнира обычно устанавливалось не у опреденного города, а между двумя городами (entre Anet e Sorel). Рыцари могли собираться за день до турнира, расквартировываясь в одном из городов. Обычно случались некоторые предварительные бои,"турнирные вечерни", чтобы примирить рано приехавших. Но настоящий турнир начинался на следующее утро. 
Обычно проводились предворительные бои, commencailles, на которых, хвастаясь, отдельные рыцари могли выходить за рамки званий, чтобы вызвать чемпионов противоположных сторон на поединок. Но эти бои не имели большого значения. Турнир сам по себе был чистым melee, генеральной битвой.

Он начинался с того, что рыцари выстраивались в два противостоящих ряда для начальной сшибки на копьях. Когда битва возобновлялась, ее продолжали со свежими копьями, которые подавали сквайры, или, что было чаще, с мечами и булавами. Битва продолжалась до ночи, или пока одна сторона не оказывалась полностью повержена.

Если рыцаря сбрасывали с коня, его противник мог схватить его коня и отвести в lices, где вручал своим сквайрам и пехоте для охраны, пока он будет в драке.

Если сброшенный с коня рыцарь был оглушен или ранен при падении, его противник, или его сквайры и пехота, могли схватить его и оттащить в lices, чтобы оставить под охраной, пока он не договорится о выкупе.

Если он не был оглушен или ранен при падении, сквайры и пехота могли атаковать булавами и вколачивать в него покорность, пока его товарищи, или его собственные пехотинцы не поспешат на помощь.

Излюбленной тактикой Уильяма Маршала был захват и лошади, и всадника одновременно. Он мог броситься в драку и схватить поводья лошади противника, вырывая их из руки всадника. Затем он мог рвануть назад настолько сильно, насколько возможно, держа поводья в вытянутой руке за пределами досягаемости бесполезного меча пленника.

Уильям мало обращал внимания на оружие, зная, что достаточно лишить всадника поводьев, чтобы заставить его оставаться в седле. Когда Уильям проделывал это с противником, имевшим собственную пехоту, он пытался устроить засаду на него в деревне. Уильям захватывал поводья противника и скакал прямо через ряды пехотинцев, буксируя своего беспомощного пленника за собой. Но, так как они скакали по деревенской улице, его пленник, подтянувшись, ухватился за трубу, торчавшую из крыши дома, и выдернул себя из седла. Уильям погрозил ему, не оглядываясь, буксируя лошадь, теперь уже без седока, за собой.

Он остановил свою лошадь, чтобы приказать своим сквайрам присмотреть за пленником. "Каким пленником?" - спросили они, и только тогда Уильям повернулся, чтобы увидеть, что его драгоценная добыча сбежала. (33) Но он не расстроился, а просто рассмеялся. Вильям имел большую долю "веселой жестокости", характерной для молодых рыцарей того времени, и, кроме того, он знал, что лошади и седла тоже ценились.

Как показывает этот инцидент, турнир не ограничивался жесткими границами. Он мог простираться на всю сельскую местность, а также на улицы близлежащих деревень.

Хотя, теоретически, lices были нейтральной территорией, Уильям заботился о том, чтобы его пленники надежно охранялись. (34) И, хотя, теоретически, перемирие наблюдалось по окончании турнира, в действительности ни один рыцарь не оставался в безопасности, пока не оказывался среди друзей в собственном жилище.

На одном турнире Уильям и его приятели возвратились на свои квартиры в город и подсчитали свои приобретения и потери. Главным образом, потери были на стороне товарищей Уильяма. Тогда они увидели раненого рыцаря, оглушенного и почти упавшего с коня, приближавшегося к ним. Обрадовавшись, Уильям вскочил в седло, помчался прочь, подхватил теряющего сознание рыцаря, засунув полностью одоспешенную фигуру под мышку, и прискакал к ожидающим его друзьям. "Вот", - сказал он, бросая бедного парня к их ногам, - "что может покрыть ваши долги".(35)

На закате турнир завершался, хотя лидеры разных отрядов могли договориться о стычке на следующий день. Вечер после турнира был посвящен договорам о выплате выкупов и обсуждению событий дня. Лидеры решали, кто выиграл pris , "славу" турнира, обычно, скорее, моральный, чем материальный, приз.

Было также много питья и общения до хрипоты(36), но не было формальных развлечений, кроме боя. И, хотя, лидеры могли развлекать своих людей и любых посетителей, которые заглянут, не устраивалось общих пиров. И ни один из лидеров, даже тех, кто организовывал турнир, не чувствовал долга гостеприимства по отношению к тем, кто их сопровождал.

Таким образом, турнир в 12 веке был жестокой стычкой без соблюдения формальностей. И не было ничего церемониального и зрелищного, чем славились более поздние турниры. Мало обращали внимание на рыцарскую честь, если это не касалось выплаты долгов. Церковь была против этих турниров, и моралистам, таким как Jacques de Vitry, составляло мало труда доказать, что турниры были очень похожи на рассадник семи смертных грехов. (37)

Государство было не менее жестко настроено по отношению к турнирам. Какую бы опасность они не несли душам участников, угроза, которую они несли общественному порядку и безопасности, была более очевидной и непосредственной. Любое большое собрание вооруженных людей было потенциально опасно для короны.

Даже когда не было угрозы королевскому авторитету, всегда была опасность того, что игра может выйти из-под контроля и превратиться в малую гражданскую войну, как это случилось в 1170 году, когда турнир между отрядами Baldwin of Hainault и Godfrey of Louvain превратился в кровавую резню.(38)

Кроме того, случайная смерть была нередкостью, и ни один король не мог допустить, чтобы его драгоценные рыцари впустую тратили свои жизни на турнирах, а не в войнах монарха. Сын Генри II, Джефри Бретанский (Geoffrey of Brittany), был только одним из многих знатных рыцарей, убитых в турнира за эти годы.

Тем не менее, это был спорт. Профессиональный спорт, разумеется. Тот, в котором многие лучшие рыцари того времени, такие как Уильям Маршал, сколотили себе состояние. Но для участников он нес также и большое удовольствие. Главное впечатление о турнирах, которое можно получить из L'Histloire de Guillaume le Marechal - это неистово хорошее настроение и то, что Уильям и его друзья полностью собой наслаждались.

Более подробно и иллюстрации http://www.sb.pp.ru/his/his006.htm

+3

11

Рыцарский  турнир

увеличить

увеличить

+2

12

http://www.9-a.ru/pitur.html

Интересный материал про рыцарей и рыцарские турниры.

Одна из глав сайта 
Отношение церкви к турнирам

Церковь последовательно выступала против проведения турниров, издавая указы об их запрещении в 1131.1139 и 1179 г.г. Однако, сразу за эдиктом 1193 года Папы Селестина III последовало разрешение короля Ричарда 1 на организацию военных состязаний. Рыцари, убитые на турнире, лишались церковного погребения. Но и этот строжайший запрет удавалось обходить: покойника облачали в монашеские одежды. как это сделал Эстейс де Калкель в 1193 году. Папа Григорий IX обнародовал в 1228 году еще одну буллу, запрещавшую проведение турниров, но и она не возымела действия. Папству не нравились настроения, развивавшиеся в среде баронов под влиянием турниров. Ранения и смерти, являвшиеся слишком частыми следствиями турнирных боев, мешали Папе дать свою санкцию на проведение подобных мероприятий. хотя были не единственной причиной неодобрения церковью этих состязаний. Трое мужчин из семьи графа Холланда погибли на турнирах в 1220-х и 1230-х годах - они были растоптаны во время боя. В 1176 году подобным же образом погиб Дитрих, маркграф Мейсена, а в 1186 году - Джефри, сын английского короля Генриха II. На турнире 1241 года был убит сын сэра Вильяма Маршала. В докладе 1175 года есть сведения, что на турнире в Германии погибло 17 рыцарей. В биографии Вильяма Маршала отмечается, что французы не любят сражаться в холодную погоду. В 1240 году на турнире, проводившемся в Ньюсе неподалеку от Колона, погибло не менее 60 участников, многие из которых просто задохнулись от жары и пыли. Практика формирования команд на турнире по территориальному принципу зачастую вызывала желание взять реванш, исподволь вселяя мысли о мести. На турнире в Рочестере английские рыцари затаили обиду на чужеземцев из-за недружественного приема, который они некогда оказали нескольким из них у себя на родине. Вырвавшееся наружу недовольство привело к стычке, после которой гости с континента, избитые палками. вынуждены были искать убежища в ближайшем городе. Двумя годами спустя команда графа Глокастсра так сильно пострадала в турнирном бою. что ей понадобилась врачебная помощь, прежде. чем она смогла вернуться на родину, в Англию. В такую схватку могли вовлечь даже короля. В 1274 Эдвард I, только что возвратившийся из Святой Земли, был приглашен графом талоном принять участие в турнире. В разгаре боя граф схватил Эдварда за шею и попытался стащить его с лошади. Взбешенный король развернулся и одним ударом сбросил противника с лошади. Разгневанные происходящим, французские рыцари превратили турнирный бой в настоящий, в котором приняли участие пешие солдаты и даже зрители. Когда порядок был восстановлен, граф признал Эдварда победителем турнира. После этого случая в правила проведения турнирных боев был введен пункт, запрещавший касаться и тем более хватать противника руками.

Больше всего церковь опасалась за судьбу душ принимавших участие в столь опасных состязаниях. Сражавшиеся на турнире в Ньюсе слышали, как кричали демоны, пролетавшие над полем сражения в виде воронов и грифов. Проигравший на турнире мог потребовать нужную сумму со своих подданных или. как Ульрих фон Лихтенштейн во Фрисахе, заложить свою имущество еврейским ростовщикам, чтобы получить необходимые для выкупа деньги. Лорд Хомрнкурт постоянно закладывал свои земли, чтобы иметь возможность участвовать в турнирах, становившихся все более и более дорогим увлечением. Для бедных рыцарей оно было бы совсем невозможным. если бы не щедрость крупных лордов, принимавших гостей за свой счет.

Большинство, однако, не видело большого зла в существовании турниров. Так, например, на турнирах в Шавснсн и Гемсюр-Соммс его участники посещали мессу до и после мероприятия. Одна из широко известных в то время историй повествует о том. как некий рыцарь остановился, чтобы помолиться Богородице. и по этой причине опоздал к началу турнирного боя. Сразу по прибытии на турнир он услышал, что его приветствуют бурными аплодисментами и понял, что сама Богородица участвовала вместо него в поединке. Церковные власти. как и приближенные короля, часто использовали турниры в качестве удобного случая, чтобы схватить совершившего преступление человека, вину которого трудно было доказать. Высшая знать всегда сопротивлялась проведению в жизнь церковных запретов. Булла 1281 года была отменена Папой Мартином IV. А понтифик Клемент VI (1342-52 г.г.) разрешил проведение турниров в составе празднеств при папском дворе в Лвигноне. Церковь совершенно справедливо опасалась, что турниры будут провоцировать конфликты между воинами различных классов, призванными сражаться плечом к плечу во имя зашиты христианских идеалов во время крестового похода. На самом деле турниры наоборот способствовали подготовке воинов к крестовым походам, как это было в Экри в 1199 году и Тразегнизе в 1251 году.

Источник: Военно-исторический альманах №42

Отредактировано Vanessa (2008-12-07 23:42:10)

+3

13

Меле. 15 век (реконструкция из альбома).
На ограждении сидит потомок  шерифа или Гарольда Уилби - комментарий умного мальчика 2х лет отроду.
http://s60.radikal.ru/i169/0812/b3/65fd05c841fbt.jpg

+4

14

По статье в «Археологическом журнале» (The Archaeological Journal), том LXI, название «Ограждения и пешие схватки». Автор – виконт Диллон, F.S.A.

Выдержки связаны с двумя основными вопросами. Один – это индивидуальный выбор бойца, сколько и какого типа доспехов одевать, и второй – стиль и детали рыцарских схваток. Часть примеров связана с деяниями Жака Лалайна (Jacques Lalain), известного и очень популярного поединщика, описанного в Chastelain's Chronique de Jacques de Lalain, составленной между 1468 и 1474 годами и опубликованной в 1638 году.

    «Первая пешая схватка этого турнира, 14 июля 1443 года, была между Чарни (Charny) и Пьетре Васка де Сааведра (Pietre Vasque de Saavedra), который выбрал топоры. Было сделано обычное объявление о запрете разговоров, покашливания или других сигналов о помощи к остальной компании ... Сааведра снял забрало так, что он мог выставить голову из своего бацинета, будто из окна. Чарни вышел в бацинете с закрытым забралом, но когда он увидел Сааведру, он поднял забрало, чтобы иметь лицо открытым».

    «Водри (Vaudrey) вышел на схватку с поднятым забралом бацинета. У Компея (Compays) оно было закрыто, но когда он увидел соперника, то хотел поднять его, а Водри, по той же причине, опустил забрало. Как бы то ни было, несмотря на все уговоры, ни один из них не счел возможным поднять его, и они сражались с закрытыми забралами».

    1446 год. «Герцог (Бургундский) целуя Лалайна (Lalain) в губы ударился лицом о недавно сработанное забрало рыцаря. Лалайн тогда поменял шлем на другой, с полузабралом, так что его нос и верхняя часть лица были открыты».

    1446 год. «У Лалайна на голове был маленький salade de guerre toute ronde, оставлявший его лицо и шею незащищенными. Томас одел бацинет с плотно закрытым забралом».

    1446 год. «Bec de faucon Бернарда (Bernard) имел острие длинно и тонкое настолько, что мог пройти через дыхательные отверстия забрала и поранить лицо. Увидев это, Хаубордин (Haubourdin) сказал, что не будет отвлекать противника возможностью проткнуть забрало и снял его, так что лицо его было открыто».

    1449 год. «Шандио (Chandios) одел бацинет с закрытым забралом, А Лалайн – малый круглый салад с небольшим кольчужным горжетом».

    «В субботу, 25 января 1450 года, Лалайн вновь встретился с Бонифацием (Boniface) в пешей схватке. В этом случае Бонифаций одел итальянский армэ с плюмажем из черных перьев, а Лалайн, также, как и в бою с Шандио, салад и горжет из кольчуги. После краткой борьбы Лалайн схватил плюмаж Бонифация правой рукой и, отступив назад, с огромной силой рванул вниз, опрокинув противника на землю и завершив тем самым схватку. В главе LXVII Chastelain's Chronique говорится, что Бонифаций был в бацинете, на котором был шипы длиной в 2 дюйма и небольшой плюмаж».

    «Перед началом схватки Эспри (Espriy), который был близорук, снял и отшвырнул забрало своего салада».

    «На нем был салад с забралом и кольчужный горжет. Лалайн был вооружен как обычно, но без перчатки на правой руке».

    «...Лалайн появился вооруженный как обычно, но без доспехов на правом бедре или ноге. И он сказал, что так ему будет удобней, когда его соперник будет рядом».

Эти примеры для обозначения индивидуалистичной природы вооруженных поединков, где каждый боец сам определяет уровень удобства различных доспехов и приспосабливает их к конкретной ситуации. Большая часть вышеперечисленных примеров относится к боям на топорах. Лалайн наодел забрало только для боя на эстоках (estoc).

Условия и результаты зыцарских схваток. Ниже приведены правила турнира в июле 1446 года, организованного Жаком де Лалайном. Правила различных турниров слегка отличались друг от друга, но в большинстве своем соответствуют этому примеру.

    «... 2. На метании каждый может иметь при себе копья или мечи, но немедленно после записи бои начинаются на топорах, мечах или кинжалах, как заведено правилами, до той поры, пока один или другой не упадет, коснувшись рукой, коленом или всем телом земли, или признает себя побежденным. А тот, кому господь пошлет победу, получит от проигравшего меч, которым тот бился.
    3. Принявший вызов, да появится в ближайший месяц или шесть недель после своего рыцарского подвига перед лицом Герцога Бургундского.
    4. Если я буду повержен наземь, я передам леди, названной победившим меня, бриллиант стоимостью 600 крон.
    5. Если я одержу победу над соперником, он пошлет свою перчатку в знак моей победы тому, кого укажу я.
    6. Первый потерявший свой топор должен отдать другому бриллиант.
    7. Доспехи, одеваемые для боя, Должны подходить для нас, но никаких crouchet, или malengin или чего еще другого, что запрещает святая Церковь.
    8. Итак, когда пешие состязания окончатся, если мой противник пожелает, на третий день я, если буду в силах, поеду с ним, куда он пожелает...»

Групповые схватки ограничивались числом ударов разрешенных для каждого типа оружия. Оно обычно было одинаковым для каждого оружия, но говорилось и о разных количествах для разного вооружения. По обыкновению схватка начиналась с метания друг в друга копий или специальных мечей с расстояния. Это называлось «метанием», зачастую, если присутствовали щиты, затем и их бросали друг в друга, а после соперники сходились и начиналась собственно схватка.

Вот некоторые примеры.

    «... тройная схватка между Грино Французом (Frenchman Grignaulx), Сонгнаком (Songnacq) и ла Роско (la Rocque) с одной стороны, и Континьо (Contigno), Маллефайем (Mallefaye) и Румайндресом (Rumaindres) с другой. Румайндрес, сильнейший из шестерых, столь близко подступил со своим топором к ла Роско, что последний неожиданно шагнул назад, в результате чего Португалец опустился на колено, и вслед за этим ла Роско полностью сбил его с ног. Не дожидаясь сдачи Португальца, Роско бросился на помощь Согнаку, и вдвоем они навалились на Маллефайя, который незамедлительно сдался. Затем два француза помогли и Грино, который дрался с Континьо, и умелый удар Согнака сбил его наземь. В ответ на вопрос, кому он сдается, Континьо сказал: «Всем троим». Тем самым, назло своей неудаче, он удостоился большой похвалы в этот день, как лучший из шестерых».

    «Компа (Compays) держал свой эсток (estoc) левой рукой поверх правой прямо перед собой, его левая рука была в доспехах и прикрыта роунделем (roundel). Чтобы занять хорошее место на ристалище он побежал вперед и нанес первый удар, который пришелся по роунделю Водри (Vaudrey), который ответил выпадом в бацинет Компа. Короче говоря, они были крепкой парой, пятнадцать ударов и более были нанесены не принеся преимущества никому из них. Но их доспехи, на обоих, были погнуты и пробиты во многих местах. В конце концов, эсток Водри застрял в забрале Компа, который быстро выбросил вперед острие своего оружия так, что оно застряло в забрале Водри. Затем они подняли свои эстоки и, вместе с тем, забрала друг у друга. Судья опустил свой жезл, и схватка была остановлена, несмотря на то, что оба бойца предлагали продолжить». Этим иллюстрируется еще одна особенность схваток на огороженном ристалище, где Маршал принимает решение об окончании схватки, когда видит, что оба бойца показали себя достойно. Почти в каждом случае участники предлагают продолжить бой, но Маршал говорит, что все закончено, и каждый показал себя достойным соперником.

    «Схватка Лалайна в Вальядолиде с Диего де Гусманом (Diego de Guzman)... Когда двое сошлись, они нанесли друг другу такие удары, что они высекли искры из стальных доспехов. Лалайн, как обычно, с открытым лицом ударил Гусмана по закрытому забралу с такой яростью, что нанес сразу три раны в лицо острием на нижнем конце своей секиры. Потрясенный ударами Лалайна Диего потерял свой топор, а затем бросился на него, чтобы выполнить свое намерение, высказанное двумя месяцами ранее, а именно вытолкнуть Лалайна за пределы ристалища. Как бы то ни было, Бургундец был готов к этому и своим левым кулаком остановил его, в то же время отбросив свой топор и, приготовившись вытащить меч. В этот момент Король остановил схватку».

    «Лалайн сильно порезал запястье острым шипом и был вынужден сунуть топор под левую руку, подобно тому, как пряха держит свою прялку. Правой же рукой он удерживал топор, чтобы парировать удары Англичанина. После некоторой борьбы Англичанин, который был тяжело вооружен, бросился на Лалайна, который, в свою очередь отскочил назад так, что Томас плашмя упал на землю. Несмотря на то, что он объявил, что упал только на колени и локти, герцог решил, что схватка была надлежащим образом закончена, и на этом бой остановился».

http://www.tgorod.ru/index.php?topgroup … ntentid=19

+3

15

Постановление относительно турниров.   Кто  исключался из участия,  можно видеть из следующих пунктов:
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
1.  Дворянин или рыцарь, сказавший или сделавший что-либо противное католической вере, исключается из турнира, и если, несмотря на преступление, он будет домогаться участия, основываясь на знатности своего происхождения, то да будет он сильно побит и изгнан другими дворянами.

2. Кто не дворянин по отцу и матери, по крайней мере в третьем колене, и кто не представит свидетельства о своем воинском звании, тот не допускается в число сражающихся.

3. Кто изобличен в вероломстве, тот со стыдом изгоняется с турнира, а гербы его бросаются и попираются участниками турнира.

4. Кто учинит или скажет что-нибудь противное чести короля, своего государя, тот да будет побит посреди турнира и с позором выведен, за барьер.

5. Кто изменит своему государю-повелителю или покинет его в битве, предательски убегая, возбуждая смятение в войске, сражаясь из злости или вражды со своими, вместо нападения на неприятеля, если только такое преступление будет доказано,- да будет примерно наказан и изгнан с турнира.

6. Кто употребит в дело насилие или оскорбит словами честь или честное имя дамы или девицы, да будет побит и изгнан с турнира.

7. Кто подделает печать свою или чужую, кто злоупотребит, или нарушит, или даст ложную клятву, кто учинит что-либо недостойное, кто похитит что-либо из церкви, монастыря, часовни или другого священного места и кто осквернит их, кто притеснит бедного, вдову и сироту или силой отнимет у них собственность, вместо того, чтоб их наградить, поддержать и поберечь,- да будет наказан по законам и изгнан из общества, участвующего в турнире.

8. Кто по вражде к кому-нибудь будет изыскивать средства отомстить ему каким-нибудь бесчестным и чрезвычайным способом, разграблением или поджогом его строений, потравой его лугов, полей, виноградников, из-за чего народ может потерпеть убыток или неудобство, тот да будет наказан и изгнан с турнира.

9. Кто придумает и обложит свои земли новым. налогом без дозволения своего верховного владельца,  тот да будет наказан на турнире публично.

10. Кто ведет недостойную дворянина жизнь, существуя ленными доходами и щедротами своего государя, и кто промышляет товарами, подобно простолюдинам, кто вредит соседям, и таким образом своими дурными поступками порочит дворянское звание,- тот да будет высечен на турнире и изгнан с позором.

11. Кто не явится в собрание, когда он приглашен, кто по алчности или по какой-либо другой причине женится на простолюдинке, тот исключается из турнира.

http://s56.radikal.ru/i152/0812/e0/6bded8ada77f.jpg

+3

16

Картинка мне понравилась. да и вообще...

http://mgpgl.narod.ru/projects/knights/ … turnir.htm

+2

17

Турниры

Стивен Мульбергер пишет так:

читать дальшеXII век оказался не только свидетелем усиления самосознания среди рыцарского класса, но самосознания, которое стало частью европейской литературы. Рост грамотности сохранил грезы о рыцарях XII века как вдохновение для последующих романтиков.

Турниры XII века не были похожи на более поздние рыцарские турниры или формальные поединки. Скорее это были учебные войны, в которых две или более групп конных воинов сражались друг с другом ради добычи или славы. Турниры отличались от настоящих сражений только по двум пунктам. Во-первых, вокруг турнирного участка существовала зона безопасности. Во-вторых, главной целью воинов было не убить или ранить их противников, а захватить их экипировку и их самих.
Турниры предоставляли рыцарям XII века возможность поупражняться в их воинском искусстве и приобрести или потерять славу и богатство, когда не было настоящей войны. Это было очень опасное развлечение, и оно было популярно среди так называемых “молодых”, юных рыцарей, которые еще не остепенились, чтобы содержать семью и управлять своим собственным домом.
http://s54.radikal.ru/i144/0905/74/5e6c3868adcf.jpg

http://s40.radikal.ru/i089/0905/90/627354b3f42d.jpg

Воинственные манеры и образ жизни рыцаря XII века означали, что способные физически люди постоянно рисковали своей жизнью. Знатное семейство могли легко исчезнуть в течение одного поколения, естественным образом или в результате насильственных смертей.

Пример: Анри де Бурбур, французский кастелян XII века, имел не менее 12 сыновей, все от одной жены. Семеро нашли себя в церкви; из оставшихся пяти, двое погибли в юности, другой был ослеплен на турнире, а последние двое оказались не способными обзавестись потомством. Дочь унаследовала все, и принесла все владения Бурбура потомкам своего мужа.

К бурной и непредсказуемой жизни высших классов добавлялись споры о собственности. Жизнь знатного человека была очень дорогостоящей. Единственной надежной формой состояния в XII веке было владение землей и людьми: иными словами, владение имениями, замками, право на правосудие, право на трудовые повинности крестьян и на пошлины с торговцев и горожан. Для простых рыцарей можно было существовать благодаря щедрости какого-нибудь покровителя или, став наемником, но каждый рыцарь мечтал о независимости, о владении достаточной собственностью, чтобы стать, по крайней мере, мелким лордом, о том, чтобы передать эту собственность своим сыновьям. Каждый аристократ мужского пола хотел закончить свою жизнь независимым лордом, отцом-основателем богатого клана, предком знатной династии.

увеличить

увеличить

+1

18

Но не каждый смог воплотить свою мечту. В XII веке, даже для младших сыновей знатных семейств было трудно получить необходимую часть фамильного наследства. Знать осознала, что если они будут продолжать делить свои семейные владения между всеми наследниками, как это было прежде в обычае, целые кланы станут слишком бедными, чтобы подтвердить свой аристократический статус. Для того чтобы не допустить этого, право первородства постепенно стало действовать в Англии и Северной Франции.

увеличить

увеличить

+1

19

По праву первородства, старший сын наследовал основную часть владений отца, сохраняя, таким образом, основу семейного могущества нетронутым. Другие наследники получали мало или вообще ничего. Младшим сыновьям обычно даже не позволяли жениться. Такие браки могли привести к появлению детей, которые могли бы оспорить привилегированное положение потомков старшего сына. Отказом младшим сыновьям в праве на женитьбу и возможность иметь законных детей, обеспечивалось более надежное продолжение династии.

Во многих семьях, младших сыновей ожидало тяжелое будущее. Эти юные воины отправлялись, чтобы найти собственный путь в мире, приговоренные страдать от проклятья вечной “юности”.

Как я уже упоминал, юность была четкой стадией жизни в XII веке: юным был молодой аристократ, который еще не был главой собственного дома. Жизнь юноши была во многом привлекательной, полной войн и турниров. Беззаботный молодой рыцарь мог найти в том или другом возможность доказать свою ценность как воина и заслужить славу и богатство. Когда сражение заканчивалось, место проведения турнира или военный лагерь становились фоном для впечатляющего потворства собственным желаниям.

+1

20

Церковные писатели считали турниры почти столь же греховными, как и несправедливая война. Роберт Мэннинг, монах XIII века, говорил, что турниры, служили для рыцарей отговоркой от всех семи смертных грехов:

Гордыня, свойственна одним
Зависть, свойственна другим
Гнев, проявленный в бою
Леность, когда удовольствие заменяет собой молитву

Жадность, до лошади противника
И его лат.
Чревоугодие на пиру
И последующий разврат.

Иными словами, они предоставляют все, чего могут пожелать энергичные юные рыцари.

Рискованная жизнь юношей притягивала многих старших сыновей, чьи отцы все еще были живы. Скучающие и расстроенные ожиданием своего наследства, они уходили или отсылались из дома, чтобы развлечься на турнирном ристалище. Часто наследника сопровождали юные рыцари – обычно сыновья вассалов его отца, которые должны были привыкнуть к его предводительству. В итоге, наследник, остепенившись, возвращался домой, чтобы жениться и завести потомство – если он не погибал до этого.
Для младшего сына, не было возможности жениться, вести семейную жизнь, иметь знатных потомков, если только он не сможет завоевать себе богатства своим мечом или найти юную наследницу или подходящую вдову, богатство которой, позволил бы ему превратиться из юноши в мужчину. Существование этого класса буйных, безответственных рыцарей делало их пушечным мясом своего времени, легко доступным для любого воинственного лорда. Они были основным составляющим крестоносного движения. Они обостряли жестокие стороны аристократической жизни, поскольку не существовало видов мирной деятельности, к которым они могли обратиться, без потери своего статуса.

Юноши оказали также и значительное культурное влияние. Романтический образ путешествующего рыцаря, появившийся в XII веке, идеализировал молодого рыцаря. Не случайно, приключения часто заканчивались женитьбой на прекрасной наследнице.

Отредактировано Мария Мирабелла (2009-05-09 10:37:21)

+1

21

М. Пастуро:

читать дальшеТурниры служили основным развлечением рыцарей. В большей степени, чем война — где настоящие сражения были редкостью,— они составляли основу военной жизни и наиболее верный способ приобрести славу и состояние. Поэтому рыцарские романы и, в частности, цикл Круглого стола посвящают им значительную часть своего повествования.

Происхождение турниров известно довольно плохо. Возможно, они связаны с воинскими обычаями германцев. Их средневековая форма получила распространение на территории между Луарой и Маасом во второй половине XI века. И с этого времени, несмотря на многочисленные запреты церкви и некоторых суверенов, популярность их неуклонно росла. Там, где из-за введения Божьего мира частые войны прекратились, турниры предоставляли рыцарям единственную возможность реализовать свою излишнюю агрессивность, а также отличный предлог покинуть замок с его наскучившей монотонностью.

Впрочем, на протяжении XII и XIII веков церковь порицала эти пустые встречи для игры в сражение, часто служившие причиной смерти, порождавшие упорную ненависть и ослаблявшие силы христианского рыцарства, единственной заботой которого должна быть защита Святой земли. Однако эти запреты не приносили ощутимых результатов. И если некоторые суверены, например, Генрих II Плантагенет или Людовик Святой, поддерживали их, то большинство оказывались более терпимыми, даже те, кто, как Людовик VII или Филипп Август, относился к самим турнирам без особого уважения. Ведь именно их вассалы становились инициаторами, организаторами, а иногда и главными участниками подобных развлечений. Действительно, во второй половине XII века именно Франция, ее северная и западная части, представляли собой поистине райское местечко для любителей турниров.

увеличить

увеличить

+1

22

Но кто же участвовал в этих состязаниях? В основном молодые, неженатые рыцари, не имевшие феодов, те, кто, объединившись в неугомонные банды, отправлялись на поиски приключений и богатых наследниц. Об этом мы уже говорили. Под предводительством какого-нибудь графского или княжеского сынка, они участвовали в турнирах на протяжении пяти, десяти, а иногда даже пятнадцати лет, ожидая возможности сделаться владельцем семейного феода. Для Уильяма Маршала такая полная странствий «спортивная молодость» продолжалась целых двадцать пять лет.

увеличить

+1

23

Турнир действительно можно назвать видом спорта. Даже командным видом спорта, поскольку конных поединков, где сражались бы один на один, не существовало до начала XIV века. А турнир XII века — это противостояние не отдельных воинов, но нескольких, хотя их правильное построение перед началом сражения быстро превращалось в беспорядочную свалку, где, как и на настоящем поле боя, бились небольшими группами, активно используя при этом различные опознавательные знаки. Скорее всего, именно турниры, а не войны стали в XII веке главной причиной распространения гербов среди представителей знати. Этот командный вид спорта приносил и денежную прибыль. В этой области существовали свои профессионалы, продававшие собственные услуги тем группам участников, которые предлагали наиболее высокую цену.

Некоторые из них, объединившись вдвоем или втроем, специализировались на каком-нибудь одном определенном виде боя. В этом случае они особенно ценились. Кроме того, турнир, возможно, в большей степени, чем война, служил источником обогащения участвовавших в нем рыцарей. Противника захватывали в плен, отнимали оружие, сбрую, коня. Множество сделок и взаимных обещаний совершалось как в пылу сражения, так и после его окончания. На этом делались целые состояния.

Например, «История Уильяма Маршала» повествует о том, как за десять месяцев будущий регент Англии, участвуя в турнирах вместе со своим грозным напарником, фламандцем Роже де Гаити, сумел получить выкуп с трехсот рыцарей ! Конечно, подобная доблесть сопровождалась определенным риском, ведь турнир — исключительно опасный вид спорта. Многочисленные раненые, убитые — не редкость, причем церковь зачастую отказывала им в христианском погребении. Использование «куртуазного» оружия с тупыми остриями и лезвиями и даже сделанного из дерева очень медленно получало распространение. Вплоть до середины XIII века вооружение участников турниров ничем не отличалось от оружия настоящих воинов.

Однако если турниры и напоминали войну, они не были ею. Турниры воспринимались как радостное событие. Кроме периода Великого поста, их устраивали с февраля по ноябрь каждые пятнадцать дней на территории своей же провинции, но не в крупных городах, а возле одиноких крепостей, на границе двух княжеств или феодов. Их не проводили ни на сельской площади, ни на подступах к замку, а выбирали ровное поле, ланды или луг, где пространство не ограничено. Самому турниру предшествовала серьезная подготовка.

Сеньор, бравший на себя его организацию, за несколько недель должен был объявить по всей округе время и место его проведения. Также ему следовало послать гонцов в соседние провинции, обеспечить жилье участникам (иногда их съезжалось несколько сотен) и тем, кто их сопровождал, запасти продовольствие, подготовить трибуны, палатки, конюшни, светские развлечения и увеселения для народа. Каждый турнир становился праздником, собиравшим множество людей. И если в самом сражении участвовали только аристократы, то «поболеть» за них разрешалось выходцам из любых социальных слоев. Этот праздник служил, кроме того, и ярмаркой, за счет которой существовали целые толпы артистов, фокусников, поваров, торговцев, нищих и преступников.

+1

24

Турнир продолжался в течение нескольких дней, обычно трех. Сражения начинались на рассвете, сразу после утрени, и заканчивались только вечером, перед церковной службой. Несколько лагерей — созданных по географическому или феодальному признаку,— сражались друг с другом, сначала по очереди, затем одновременно. На поле царила такая неразбериха, что герольдам, специальным глашатаям, приходилось вести для зрителей своеобразный репортаж: описывать основные воинские подвиги и выкрикивать имена тех, кто их совершил. Вечера посвящались перевязыванию ран, пирам, музыке, танцам, любовным интрижкам. На следующее утро все начиналось заново. Вечером последнего дня, когда каждый подсчитывал свои доходы, самая знатная дама вручала рыцарю, отличившемуся в бою особой доблестью и куртуазностью, символическое вознаграждение. В литературных произведениях в этом качестве выступает щука, обладавшая, как полагали, свойствами талисмана. Ланселот, когда он участвовал в турнирах, всегда выходил победителем. Если же он отсутствовал, приз доставался его кузену Борсу, реже — Говену.

увеличить

+1

25

В целом, романы артуровского цикла как бы несколько опережали действительность: уже в конце XII века они описывали частные поединки, воспевали личную отвагу и предоставляли женщинам главную роль в определении победителей. А в реальности турниры
станут приносить славу и приобретут куртуазный и утонченный оттенок только в следующем веке.

0

26

По-моему, интересная статья  :)
                                                                         
                                                                Турниры.

   При слове "турнир" - спасибо Голливуду - у большинства современных людей перед глазами возникает картина: два бойца в шлемах с устрашающими украшениями и в стальных латах. Они несутся друг на друга вдоль скаковой дорожки, разделенной деревянной оградой с опущенными копьями. Галоп заканчивается громовым ударом и падением в пыль одного из протагонистов, столь же не способного затем двигаться, как и лежащий на спине жук, почти задавленного своим снаряжением. Это клише полностью скрывает то, что формы и функции рыцарского турнира в ходе веков существенно менялись. Представленная картина не соответствует не только турнирам Высокого Средневековья, но и вообще противоречит самому понятию "турнир", происходящего от латинского tornare, т.е. "поворачивать" или "разворачиваться" как конный маневр.
   Во франкоязычном регионе словом "tornoi" еще в начале 12 в. определялись бои конных воинов. Первое, как раньше считалось, немецкое сообщение о турнире 1127 г. близ Вюрцбурга, теперь также принято полагать ошибочным истолкованием сообщения о военном столкновении. Очевидно лишь постепенно этот термин стали употреблять исключительно для определения боевых игр, служащих тренировке. О турнире как о рыцарских упражнениях впервые сообщает Вильгельм (Wilhelm) из Сан-Тьери (Saint-Thierry) в 1149 г. в своем рассказе о жизни Бернарда Клервосского. Кретьен де Труа в 1170 г употребляет слово tornoi в значении спортивного турнира в своем романе "Эрек". После него и другие авторы рыцарских романов 12 в. используют термины turnei и turneiement уже не в военном значении. То, что французские рыцари были прародителями турнира, видно и из английских рукописей Высокого Средневековья, называвших спортивные турниры также conflictus Gallici.

http://s54.radikal.ru/i145/0905/13/a3cb6840c829.jpg
Герцог Анхальтский (Anhalt) на турнире, Codex Manesse,
нач.14 в.

   На территории Англии турниры закрепились довольно поздно, так как долгое время были запрещены. Их ввел лишь король Ричард I, вскоре после 1190 г. англо-французский "профессиональный турнирный боец" Гилльом ле Марешаль (Guillaume le Marechal), он же Уильям Маршал, еще в 1168 г. горько жаловался на запрет, принуждавший его к поездкам во Францию.
   Трактаты всех веков поставляют информацию о предполагаемых истоках турнира. Было модно указывать его изобретателя: Александр Великий был здесь столь же популярен, как и легендарный король Артур. Некоторые источники называют французского рыцаря конца 11 в. Жофруа де Перильи (Geoffroy de Preuilly). Немецкие авторы заменяют Жофруа немецким королем Генрихом I. Но уже в 13 в. авторы смотрели на это более трезво: Аденет ле Рой (Adenet le Roi) высказывается в романе, вышедшем в 1285 г., коротко говоря, что изобретение турнира нельзя приписывать какому либо князю, но всему рыцарству в целом. Аденет поддерживает при этом современное предположение, что французские боевые и рыцарские игры развились из упражнений по маневрированию панцирной кавалерии. Но лишь после обращения аристократии к идеалам рыцарства турниры стали праздниками, о которых сообщают романы эпохи Штауфенов. Из воинских упражнений в ходе 12 в. родилось большое придворное событие, отличающееся от старых боевых игр конных воинов формальными вызовами и ритуализированным торжественным порядком.

http://i015.radikal.ru/0905/c7/60b22315567a.jpg
Альбрехт Маршалл фон Рапперсвиль(Rapperswill) участвует в тйосте тупыми копьями
Codex Manesse, нач.14 в.

   Испытание рыцарей происходило теперь не только на поле боя, но и турнирной площадке. Здесь возможно было в куда более блестящей обстановке продемонстрировать свое совершенство во владении оружием, храбрость, благородство, проявить себя в служении даме. После того, как высокая знать открыла для себя рыцарский мир и по-новому оформила его, церковная критика турниров стала бессильна. Тщетно несколько соборов, прежде всего 1179, 1193 и 1197 гг., издавали запрет турниров, угрожали их участникам отлучением и отказом в христианском погребении. Магдебургский епископ Вихманн (Wichmann) проклял в 1175 г. всех участников этой "порочной игры" после того, как в течение одного года 16 рыцарей погибло на саксонских турнирах. Саксонские властители должны были поклясться, что навсегда откажутся от проведения турниров. Как строго эта клятва соблюдалось, можно увидеть из того, что уже в следующем году именно маркграф Дитрих фон Мейсен (Dietrich von Meissen) погиб от несчастного случая на турнире. Многие служители церкви также были приверженцами турниров: аббат монастыря Lesterps близ Лиможа стал известен в 1198 г. тем, что не пропустил ни одного турнира в окрестностях.

http://i068.radikal.ru/0905/1c/cab64211210b.jpg
Наконечник турнирного копья

   То, что критика со стороны церкви шла на убыль, могло быть и следствием изменения турнирной культуры: чем ближе мы к расцвету рыцарско-придворной культуры, тем больше теряет турнир свою грубость и военную функцию. Это развитие было неудержимо. Упадок рыцарского войска стал заметен уже вскоре после 1300 г., и это ускорило перемены в турнире. Позднее, после изменений способов ведения войны в 14 в., начатых в т.ч. катастрофами в битвах при Моргартене (Morgarten) и Земпахе (Sempach), турнир, как упражнение профессиональных воинов, утратил большое значение. Он просто превратился в - пусть и смертельно опасное - спортивное и репрезентативное зрелище. С падением значения рыцарей на поле боя возрастала потребность рыцарства в самовыражении на турнирном поле. Именно на этом фоне надо интерпретировать позднесредневековые усилия по обособлению турнирной культуры. Регламент становиться все жестче: основание турнирных обществ и связанных с ними институтов, например демонстрация шлемов и гербов, должны были защитить последнюю территорию, оставшуюся рыцарям.

http://s46.radikal.ru/i114/0905/b0/9951f7922bc0.jpg

Тйост на мечах
Codex Manesse,
нач.14 в.
                                                                  Турнир, бухурт и тйост
   Рыцарская турнирная культура знала не единственный вид боевых игр: в средневековых источниках различают Turnei, Buhurt и Tjost. Turnei - симуляция группового боя закованных в броню всадников, проводился как правило с участием двух команд. Бухурт был, напротив, командным соревнованием в искусстве верховой езды. Тренировке парного боя служил Тйост. Понятие "турнир" как обозначение всех видов состязаний стало общепринятым к концу 15 в. При Turnei - турнире в узком смысле - симулировалась рыцарская битва. Это происходило следующим образом: две возглавляемые предводителями команды по сигналу (им служило чаще всего перерезывание каната), начинали движение, переходили с рыси в галоп, затем в карьер, сталкивались, разворачивались (tornare!), и все повторялось.
   Победивший всадник имел право увести в плен выбитого из седла противника или потребовать залог. Был также распространен обычай, по которому побежденный освобождался в обмен на свое оружие или выкуп. Были рыцари, которые благодаря своим успехам на турнирах становились "профессиональными спортсменами" и благодаря участию в турнирах получали неплохой доход.

http://s46.radikal.ru/i114/0905/b0/9951f7922bc0.jpg
Маркграф побеждает графа Анхальта. "Вильгельм" Вольфрама фон Эшенбаха

   В турнирах поначалу принимали участие не только рыцари. В 12 в. еще было принято, что рядом с рыцарями сражались вспомогательные пешие войска, вооруженные дубинами и булавами. Лишь в ходе 13 в. от этого обычая постепенно отказались после того, как возросло число жалоб по поводу распространившейся практики "опрокидывания". Речь идет о слугах, которые целенаправленно пытались стянуть противника своего господина из седла с целью обеспечить сеньору большую добычу. Турниры были массовыми мероприятиями. На турнир в Суассоне в 1175 г. граф Балдуин Геннегау (Hennegau) явился с 200 рыцарями и 1200 пешими слугами. На турнире, устроенном в Гейдельберге (Heidelberg) в 1481 г. пфальцграфом Филиппом, присутствовало 5 князей, 20 графов, 4 свободных господина (Freiherr), 60 рыцарей и 385 благородных (т.е. еще не посвященных в рыцари оруженосцев). Из-за большого стечения народа турниры были опасны не только по техническим причинам: если среди бойцов присутствовали те, кто имел между собой личные счеты, то катастрофа была почти запрограммирована. Дурно прославился турнир в Шалоне (Chalons) 1274 г. между рыцарями графа Шалона и англичанами из свиты короля Эдуарда I. Он перерос в кровавую бойню. Королевский двор был так шокирован, что было введено "armes courtoises" - тупое оружие, которое должно было в дальнейшем применятся при состязаниях. При турнире в Виндзоре 1278 г. допускались лишь мечи из китового уса.

http://s53.radikal.ru/i139/0905/3a/efd2c8f1ddd5.jpg
Маркграф покидает турнирную палатку. "Вильгельм" Вольфрама фон Эшенбаха

   Бухурт (или Gyrum) был скорее конным состязанием, уходящей корнями в старинные, возможно древнегерманские обычаи. При этом состязались в демонстрации совершенства верховой езды. При бухурте оружие, как правило, заменялось деревянным. Благодаря мирному характеру этого состязания участие в нем было разрешено даже рыцарям-тамплиерам, для которых участие в турнирах было вообще строго запрещено.
   Такого рода спектаклем был, вероятно, знаменитый придворный праздник в Майнце в 1184 г. Это мероприятие всегда описывается хронистами как особо блестящее, возможно этот бухурт стал событием века. По данным хрониста Гизельберта фон Монс (Giselbert von Mons) в празднике принимали участие 20000 рыцарей. Центральным событием было посвящение в рыцари сыновей императора, короля Генриха VI и герцога Филиппа. В конных играх участвовал и император со своими сыновьями.
   Тйост - это бой двух рыцарей с длинными копьями, знакомый нам по многочисленным средневековым изображениям. Оба рыцаря пытаются сбить друг друга с коня или как минимум сломать копье. В зависимости от правил иногда, например в случае выхода из строя копий, разрешалось пользоваться мечом.

http://s48.radikal.ru/i120/0905/df/9e060664a2cc.jpg
Миниатюра из романа "Тристан". ок.1410

   В романах Высокого Средневековья часто сообщается о тйосте. Одно из старейших описаний дает нам Хартманн фон Ауэ (Hartmann von Aue) в своем романе "Эрек" (1190 г.). Подробное описание тйоста можно найти и в рассказе о турнире, устроенном маркграфом Генрихом фон Мейсcен (Heinrich von Meissen) в 1263 г. в Нордхаузене (Nordhausen). Богатый князь установил на турнирном поле искусственное дерево с серебряными и золотыми листьями. Серебряные предназначались в награду тем, кто смог сломать копье противника, золотые - выбившим противника из седла.
   В немецких землях тйост сначала называли Stechen (от нем. колоть). С переходом на тупые копья было перенято и название тйост. Введение такого тупого оружия, вероятно в 13 в., "обезопасило" тйост, хотя риск и не мог быть полностью исключен. Это доказывает смерть короля Франции Генриха II в 1559 г., которому при тйосте обломок копья, прошедший сквозь визир шлема, проник в мозг.

http://s60.radikal.ru/i167/0905/4e/7ecd14f1a036.jpg
Один из старейших гербовых свиков немецкоязычного региона. Ок.1340

                                                                        Турнир в Позднее Средневековье

   Общественные изменения Позднего Средневековья отразилось и в культуре турниров. Военное значение турниров все сильнее отходило на задний план, а спортивный характер выступал вперед. Так умерший в 1276 г. уроженец Штирской марки Ульрих фон Лихтенштейн (Ulrich von Lichtenstein) называет пять элементов, больше всего вдохновляющих его в турнире: любовь к борьбе и состязанию, тренировка, добыча, успех у женщин, преумножение личной славы.
   В конце 14 в. к этим мотивам добавились и политические компоненты. Турнир все более становиться инструментом сплочения знати. Регулирование права участия в турнире доходит до предела и служит укреплению социальной закрытости. Термин "турнирная знать" (нем. Turnieradel) возник тогда же, когда император Карл IV стал выдавать дворянские патенты предпринимателям и другим полезным людям. Старые роды знати и министериалов видели в этой практике непосредственную угрозу старому порядку и превратили участие в турнире в средство обособление от новой знати. Право на участие в турнире должно было отличать настоящую знать от записной (Briefadel).

http://s60.radikal.ru/i169/0905/9d/76b4b6d60ae8.jpg
Герб рыцаря фон Вольфштайн (Wolfstein), 15 в. Старый род министериалов фон Сульцбург (Sulzburg) сменил имя, получив в лен замок Вольфштайн. Одновременно сменилась и верхняя часть герба: волк с ягненком в зубах

   Особое значение имели основываемые знатью с 14 в. турнирные общества. Эти аристократические союзы имели два направления деятельности: с одной стороны, они должны были заменять князей, которые переставали быть щедрыми устроителями праздничных турниров; с другой стороны, они должны были под прикрытием дружеских встреч объединять низкое и среднее дворянство против претензий князей и городов. Это политическое значение турнирных обществ усилилось в первой половине 15 в., когда напряжение между территориальными князьями и дворянством сильно возросло и дошло до серьезных, порой военных, столкновений. Турнирные общества все более приобретали характер тайных организаций.
   В военно-техническом плане turnei все более заменяется состязаниями на булавах. Вместо копья и меча сражаются деревянными булавами (Kolben) или битами (Schlegel). В 1366 г. в Швабии образовывается турнирное общество даже именующее себя по этому оружию: Schlegler. Турниры на булавах привели к возникновению собственного шлема, т.н. Spangenhelm, который приобрел особое значение как верх герба турнирной знати. В 15 в. было принято начинать состязания с турнира на булавах. Через два часа слуги приносили бойцам мечи для т.н. дополнительного турнира (Nachturnier). После создания турнирными обществами руководства по проведению турниров правила стали жестче. Франконский устав 1479 г. предписывал, например, использование лишь специальных тупых турнирных мечей и булав. Это оружие служило лишь для того, чтобы сбить у противника украшение шлема (cleinot). Кроме того нельзя было атаковать противника ниже седла, а также в тех местах, "где он обнажен и не покрыт броней".
   И наконец регламентируется и количество слуг, сопровождающих рыцаря. Франконский устав 1479 г. предписывает, что каждый рыцарь имеет право иметь при себе лишь одного оружейника. Число прочих слуг зависело от социального статуса бойца: князьям разрешалось иметь четырех слуг, графам и знатным господам (Edelherr) трех, рыцарям двух и оруженосцам одного.

http://i070.radikal.ru/0905/8b/5961e2249de4.jpg
Турнирный доспех с тарчем. 15 в.

   Захват добычи также прекратил свое существование в старых формах: если раньше было принято, что проигравший терял доспехи и коня, а также платил произвольный выкуп, то теперь размер выкупа предписывался уставом турнира. Отступные за коня и доспехи также определялись перед турниром. В Англии порядок проведения турнира с конца 13 в. был вообще определен законом.
   Кроме того, тйост приобретал все большее значение. Самое позднее с 15 в. утвердились турниры, состоящие лишь из групповых тйостов. Правила боя также были значительно смягчены. Теперь по правила требовали лишь попасть в тарч (Tartsche), турнирный щит, изобретенный в Италии. Он распадался на части от действия специального механизма, закрепленного на уровне правого плеча и приводившегося в действие при точном попадании.
   Как поздняя форма в 15 и 16 вв. существовал т.н. валлийский тйост. Этот тйост отличался от обычного сооружением деревянного барьера, разделяющего пути противников. Совсем никакой средневековой основы не имеют состязания, которые сейчас порой представляют как составную часть рыцарского турнира: упражнения, при которых надо попасть копьем в голову мавра или турка, сделанные из бумаги, являются изобретением начала Нового времени и возникли никак не ранее 16 в.
Статья отсюда: http://empire-tenebrae.narod.ru/histori … niren2.htm

Отредактировано Vihuhol (2009-05-14 19:25:50)

+7

27

Турниры, их происхождение, уставы, устройство, приготовления к ним и обряды

   Турниры представляли собой военные упражнения, происходившие на арене, окруженной зрителями.
   Во Франции, в Англии, в Испании и в других европейских государствах, короли и верховные владельцы в праздничные и торжественные дни по случаю их браков, коронаций, крестин их детей и многих других случаев, когда бывали при дворах публичные собрания, имели обыкновение устраивать турниры. На этих турнирах одинаковое число рыцарей с каждой стороны бились друг с другом тупым оружием (armes courtoises), т. е. копьями с закругленными, тупыми концами, или затупленными мечами, так что удары бывали не слишком опасны.
   Король Филипп Валуа издал множество законов и постановлений относительно турниров; в особенности он узаконил, кого исключать, что можно видеть из следующих пунктов одного постановления.
1. Дворянин или рыцарь, сказавший или сделавший что-либо противное католической вере, исключается из турнира, и если, несмотря на преступление, он будет домогаться участия, основываясь на знатности своего происхождения, то да будет он сильно побит и изгнан другими дворянами.
2. Кто не дворянин по отцу и матери, по крайней мере в третьем колене, и кто не представит свидетельства о своем воинском звании, тот не допускается в число сражающихся.
3. Кто изобличен в вероломстве, тот со стыдом изгоняется с турнира, а гербы его бросаются и попираются участниками турнира.
4. Кто учинит или скажет что-нибудь противное чести короля, своего государя, тот да будет побит посреди турнира и с позором выведен, за барьер.
5. Кто изменит своему государю-повелителю или покинет его в битве, предательски убегая, возбуждая смятение в войске, сражаясь из злости или вражды со своими, вместо нападения на неприятеля, если только такое преступление будет доказано,- да будет примерно наказан и изгнан с турнира.
6. Кто употребит в дело насилие или оскорбит словами честь или честное имя дамы или девицы, да будет побит и изгнан с турнира.
7. Кто подделает печать свою или чужую, кто злоупотребит, или нарушит, или даст ложную клятву, кто учинит что-либо недостойное, кто похитит что-либо из церкви, монастыря, часовни или другого священного места и кто осквернит их, кто притеснит бедного, вдову и сироту или силой отнимет у них собственность, вместо того, чтоб их наградить, поддержать и поберечь,- да будет наказан по законам и изгнан из общества, участвующего в турнире.
8. Кто по вражде к кому-нибудь будет изыскивать средства отомстить ему каким-нибудь бесчестным и чрезвычайным способом, разграблением или поджогом его строений, потравой его лугов, полей, виноградников, из-за чего народ может потерпеть убыток или неудобство, тот да будет наказан и изгнан с турнира.
9. Кто придумает и обложит свои земли новым. налогом без дозволения своего верховного владельца, от чего .могут потерпеть купцы убыток, а торговля остановиться в ущерб народа, тот да будет наказан на турнире публично.
10. Пьяница и сварливый изгоняются из общества, участвующего в турнире.
11. Кто ведет недостойную дворянина жизнь, существуя ленными доходами и щедротами своего государя, и кто промышляет товарами, подобно простолюдинам, кто вредит соседям, и таким образом своими дурными поступками порочит дворянское звание,- тот да будет высечен на турнире и изгнан с позором.
12. Кто не явится в собрание, когда он приглашен, кто по алчности или по какой-либо другой причине женится на простолюдинке, тот исключается из турнира.
   Следственно турниры устраивались не только, как великолепные и царские потехи для зрителей, но и как благородные собрания, в которых, так сказать, очищалась нравственность. Государи этой суровой строгостью, страхом всенародного бесчестия, принуждали дворянство исполнять его обязанности, обязывали его стремиться к добродетели и удерживаться от порока; из желания попасть в число рыцарей дворяне становились честными людьми.
   На турнирах и военных игрищах было строго запрещено разить острием меча; наносить удары можно было только плашмя, затупленным лезвием, и не по лицу.
   Почетный рыцарь, избранный дамами, обязан был наблюдать, чтобы никого из рыцарей не увечили, чтоб никого из них не били жестоко; было постановлено, что если почетный рыцарь своим шарфом или привязанным дамами к концу его копья значком (couvre-feu) дотронется до кого-нибудь, то соперник давал ему перевести дух; поэтому несчастья случались редко.
   Новики, оруженосцы и пажи, домогавшиеся рыцарского звания, во избежание вреда упражнялись деревянными мечами и ломали пихтовые копья.
   Турниры и смертные поединки, на которых бились острым оружием или боевыми мечами, или заостренным булатом, следовательно с кровопролитием или насмерть, никогда не дозволялись; они были даже осуждаемы религией. Папы Иннокентий и Евгений запретили их; то же постановил и собор лютеранский, бывший в Риме в 1180 году, в папствование Александра III. Иннокентий III возобновил это запрещение; наконец папа Климент, желавший уничтожить кровопролитные турниры, обнародовал в октябре 1313 года, в царствование Филиппа Прекрасного буллу, воспрещавшую всякого рода бои под страхом отлучения от церкви. Но довольно о кровавых игрищах, отзывавшихся временами варварства, возвратимся к рыцарским празднествам, на которых, конечно, случалось, что несмотря на все предосторожности, неумелые и разгоряченные бойцы проливали кровь, но это делалось не намеренно.
   Во всех странах турнир обнародовался за несколько месяцев или по крайней мере за месяц ранее. Герольды отправлялись в города и в большие замки с гербовым щитом приглашавшего, и вот как возвещали о турнире под звуки трубы.
   "Слушайте, слушайте, слушайте! Владетели, рыцари и оруженосцы, вы все, искатели счастья, уповающие на крепость оружия во имя милосердого Бога и Пресвятой Богородицы, извещаетесь о великом турнире; он устраивается пресветлейшим и великим владетелем, гербы которого вы видите; этот турнир будет доступен всякому и удальство на нем будет покупаться и продаваться железом и сталью. В первый день будет три боя копьем и двенадцать мечом, на коне, тупым оружием. Запрещается, как то всегда у достойных рыцарей водится, горячить коня соперника, бить в лицо, увечить и наносить удары лежачему (apres le cri de merci). Наградой лучшему бойцу будут: развевающиеся при малейшем дуновении перья, золотой браслет с эмалью весом в шестьдесят ефимков.
   На второй день противники будут биться пешие, сперва копьем, потом бердышом, и по приговору судей наградой храбрейшему будет рубин в сто ефимков и серебряный лебедь.
   На третий день назначена общая схватка (behoyrs)1 и рыцари будут сражаться половина на половину; победители берут пленников и ведут их к дамам, награда - полное вооружение и конь с золотым чепраком.
   Вы, желающие отличиться, приезжайте туда-то (означалось место турнира) за четыре дня, чтобы разместить гербы у дворца, аббатства и других строений по соседству с ристалищем. Между прочим, вот что гласит королевский приказ".
   Герольд читал затем устав турнира.
   Такие прокламации были весьма часты в мирное время, ибо турниры, удаляя дворянство от праздности, развивали искусство владеть конем и оружием и поддерживали воинственный жар, который погас бы при долгом бездействии.2
   Для турниров всегда выбирали место около больших городов, построенных на реке, близ леса, так что город был как бы оградой с одной стороны, а лес с другой; оба пролета закрывались деревянными барьерами, вне их выставляли флаги начальников турнира.
   Роскошь вооружения и нарядов, красота пиров и балов, словом великолепие этих замечательных игр поощряло промышленность, торговлю и искусства, развивая во всех классах то нравственное, что при феодализме было доступно только высшим слоям общества.
   Турниры, куда стекались трубадуры и менестрели, чтобы воспевать в своих балладах и тансонах победителей, бывали для этих романтических Пиндаров поводом соревнования, а частое соревнование могло содействовать возрождению литературы.3
   Лишь только герольды возвестят об устройстве турнира, как все владельцы, рыцари, их жены начинают собираться в назначенное место. Они стекались туда отовсюду и даже из чужих краев; несколько дней по дорогам тянулись караваны, оруженосцы, ведущие добрых коней (de beaux dextriers en dextres), гаеры и забавники, со всех сторон показывались дворяне с соколами на руках и в сопровождении пажей и слуг, богато разряженные дамы, придерживающие одной рукой шелковые вожжи своих иноходцев, а другой - свои прозрачные зонтики, наконец, показывались партии человек в двести, делавшие небольшие дневки и тратившие много денег. Так в веселом обществе собиралось на турнир дворянство целого округа; все члены его, и, дамы и кавалеры носили одинаковое платье,- или белое с золотым галуном, или красное с галуном серебряным; все они в монастырях и гостиницах назывались одним, простым именем: белые (compagnie blanche) или красные (compagnie a la riche couleur). В числе их были знатные владельцы под именами: красный граф (comte rouge), зеленый барон (baron vert), черный принц (prince noir), потому что они отправлялись на турнир в вооружении такого цвета. Имена эти были в чести, ибо доказывали право участвовать на турнире; они неизменно сохранялись между современниками и даже в истории; значительнейшие личности скрывали под такими именами свои настоящие фамилии.
   Прибыв на ристания, рыцари, по предварительному уведомлению, развешивали до открытия турниров свои шлемы, свои гербовые щиты, свои украшения поблизости от ристалища.
   Вот как один очевидец рассказывает о приготовлениях и обрядности турниров.
   "Обыкновения и обрядность турниров состояли в том, что король или принц посылал герольда с двумя помощниками (poursuivants d'armes) или с двумя молодыми дворянами, вооружаемыми его гербовым щитом, к тому королю или принцу, с которым намеревался состязаться. Посланники вручали вызов. Вызов заключал желание устроить турнир в честь его высокого имени, мужества и доблестей, в таком-то месте, для славы и чести рыцарства, на удовольствие и отраду дам.
   Вызываемый смело выступал и радостно вербовал рыцарей, желавших принять его сторону; он помогал им во всем для них необходимом. Высшие рыцари (les chevaliers du plus haut etat)4 носили цвета и гербы, какие им вздумается, лишь бы только был кое-какой значок того, чью сторону принимали; низшие, напротив, носили цвета и гербы своего временного повелителя. Только начальники дружин поднимали знамена. Дружины разделялись на три равных отряда: в последний помещали славнейших рыцарей для того, чтобы их мужеством выдержать натиск и окончательно выиграть битву.
   Принимающий вызов являлся не ранее, как за три или четыре дня до срока, и располагался против города, потому что ему не дозволялось входить туда до окончания турнира.
   Трибуны для дам строились в том месте, где сходились оба ристалища (les deux lices), примыкавшие обыкновенно к городским стенам: отсюда начинались ристания рыцарей. Напротив была или река, или лес.
   У каждого ристалища было по трое больших и довольно широких ворот; в них въезжали рыцари, по шесть с обеих сторон для того, чтобы изготовиться к бою под своими знаменами.
   Всякий рыцарь мог до открытия турнира навещать своих друзей как вздумается, а принцев - только переодетый. Это было дозволено и оруженосцам и вообще всем участникам до кануна турнира, а потом всем запрещалось оставлять свои места без разрешения начальника.
   Накануне вся молодежь, домогавшаяся рыцарства, собиралась вместе и одетая в одинаковое платье обедала за столом своих сеньоров, сидя в порядке, соответствовавшем достоинству и обязанностям каждого; затем все вместе в сопровождении старых рыцарей шли к вечерне.
   После этого главный начальник дружески увещевал их быть верными и честными во всем, чтить церковь, поддерживать вдов и сирот, часто бывать на войне, биться и умирать за правду, уважать дворянство, любить храбрых мужей, быть ласковым и любезным с добрыми и гордым со злыми.
   Затем они возвращались в церковь, где с благоговением бдели всю ночь до утра, когда пели раннюю обедню Св. Духу.
   А после, отдохнув в своем пристанище, все идут за главным начальником к поздней обедне, по два в ряд, и в церкви садятся на указанных церемониймейстером местах; тотчас после пения молитвы и благословения, установленных по сему случаю, главное лице дает всем лобзание, препоясывает всех мечом, а тем временем низшие чины надевают рыцарям шпоры. Потом садятся опять на свои места и по окончании литургии провожают начальника в его ставку, где пируют, как пировали накануне.
    В девятом часу рога трубят вечерний турнир; вооруженные рыцари, в богатом убранстве, на конях являются на ристалище, но не с разноцветным щитом, а с одноцветным, не препоясанные мечом, а с пихтовым затупленным копьем, ристают и мечут копья до вечера; когда рога затрубят отступление, тогда они снимают с себя оружие, роскошно одеваются и являются к ужину, а за ужином начальник ласкает и чествует каждого по заслугам; отличившийся больше других садится за столом начальника, который его потчует и хвалит беспрестанно.
   На рассвете следующего дня, после литургии, завтракал тот, кто хотел; в первом часу все участники турнира являлись на ристалище, вооруженные с головы до ног, под своими знаменами.
   На турнире, всякий имел девиз, какой ему нравился, лишь бы в девизе был хоть малейший знак того владельца, сторону которого он принимал; случайно приехавшие и не желавшие быть узнанными не имели девиза.
   Дамы появлялись на трибунах, сопутствуя знатнейшим принцессам.
   После этого и после сигнального рожка, .въезжали на ристалище первые ряды рыцарей; там наносили много славных ударов и много рыцарей бывало побито, так что иной ряд совершенно расстраивался, если не подкреплял и не поддерживал его свежий; противная сторона посылала столько же рыцарей или сколько было нужно; отряды увеличивались, усиливались, подкрепляли друг друга до того, что наконец все вступали в бой, и как приятно было видеть усилие и мужество каждого на защиту собственной чести и на победу. Но когда одна сторона, видимо, терпела явное поражение, тогда въезжали неизвестные и весьма мужественные рыцари; они так помогали разбитым и смятым, что отдали бы им победу в руки, если бы в свою очередь не были побиты наповал вновь прибывавшими, так что счастье победы переходило то на одну, то на другую сторону; победители бывали побеждены, и глас народа указывал на неизвестных рыцарей так: "Вот этот герб всегда побеждает!"
   Наконец окончательно разбитая и побежденная сторона покидала поле битвы и скрывалась в лесу; оттуда рыцари показывались по одиночке, без коня и без оружия, а победители, не заманивая их больше на новый бой, собирались под свои знамена.
   Часто случалось, что неизвестные рыцари, хотя и побеждали на турнире, но так быстро удалялись, что только по догадкам узнавали, кто они; по этой причине многие пускались за ними в погоню, чтобы настигнуть и вернуть их ко двору принца, который принимал их с великой честью.
   Иногда по окончании турнира побежденной стороне предоставляли право возобновить битву на другой или в назначаемый день.
   Редко случалось, чтобы владетели при расставании, на третий день, сохраняли дружественные отношения; чаще досадовали на мужество соперников, что впрочем тщательно скрывали. Эта досада бывала поводом к возобновлению турниров, так что месяца без них не проходило; славные рыцари по этой причине были особенно награждаемы и ласкаемы в это время; многие из них пользовались почестями и уважением более самих принцев, а это порождало много храбрых и смелых рыцарей".5
   В императорской парижской библиотеке есть подлинная рукопись короля иерусалимского Рене д'Анжу о чине увеселительных турниров. Это полнейшее по поводу турниров сочинение, написанное государем, принимавшим самое живое участие в- подобных забавах, дает точное объяснение обычаям, предшествовавшим турнирам. Обширность сочинения не позволяет привести его вполне; да к тому же многие из этих постановлений уже приведены в этой главе; поэтому мы удовольствуемся выборкой некоторых частностей, которые будут достаточны, чтобы составить понятие о рукописи этого государя, настоящего рыцаря-трубадура.
   Прежде всего автор кладет в основу, что желающий устроить турнир должен быть государем, или по крайней мере знатным бароном, или знаменным рыцарем. Потом он вдается в подробности обрядов, при соблюдении которых принц вызывающий (appelant) посылает объявление о турнире к государю-защитнику (defendant); он определяет, как выбирать судей (juges-diseurs), порядок и способ обнародования и т. д. Переходя потом к костюму и вооружению рыцарей, участвующих в турнире оруженосцев (ecuyers-touno-yeurs), он описывает все со всеми подробностями. Вот некоторые из них:
   "Герб должен быть кожаный, плотно набитый волосом или шерстью, в толщину, по крайней мере, меча; на гербе должен быть изображен шлем со всеми его атрибутами; сверх намета должен быть еще герб, а вокруг него бурелет или жгутик (un tortil) какого угодно рыцарю цвета, в толщину локтевой кости или по желанию рыцаря.
   Меч должен быть шириной в четыре пальца, чтобы он не мог пройти сквозь сетку забрала; он должен быть затуплен с обеих сторон; для легкости он должен быть выбран по средине; рукоятка не длиннее руки; клинок (la masse) той же длины, с чашкой для защиты руки.
   Толщина и вес мечей определяются судьями накануне турнира; мечи должны иметь клеймо для предупреждения незаконной длины или веса.
   Самые короткие шпоры удобнее длинных, потому что в свалке их труднее сорвать с ног; полукафтанье должно быть такое же, как и у герольдов, но без складок, чтобы виднее было вооружение".
   Далее следует длинное описание вооружений и одеяний, употребляемых на турнирах в Брабанте, Фландрии, в Геннегау и в зарейнских землях. Потом автор переходит к устройству ристалищ и к въезду в город, в котором устроен турнир.
   "Ристалища должны быть длиннее ширины на четверть, а ограда в вышину человеческого роста или в шесть с половиной футов, из крепкого дубового дерева и четырехугольных двойных свай; и те, и другие на вышину колена должны быть двойные. Внешнее ристалище должно устраиваться в четырех шагах от первых для того, чтобы пешие слуги могли освежаться и спасаться из свалки; там же помещались особые слуги (gens armes), назначенные судьями, чтобы не допустить народной толпы участникам турнира; что касается величины ристалищ, то строят и большие, и малые, смотря по числу участников и приговору судей.
   Вот каким образом участники должны въезжать в город, где будет происходить турнир: прежде всего въезжают принцы, сеньоры и бароны, желающие на турнире поднять свое знамя, в сопровождении наибольшего числа рыцарей и оруженосцев, сколько могут набрать.
   При въезде в город ратный конь принца, сеньора или вождя других рыцарей, покрытый попоной с девизом своего хозяина и с гербами на четырех концах, и сопровождавшие коня оруженосцы должны быть впереди; на хребте коня или в седле сидит маленький паж. За ним должны идти ратные кони других рыцарей и оруженосцев, по два в ряд или в одиночку, если хотят, с гербами на четырех концах попон. За ними идут и играют трубачи и другие музыканты, а потом герольды со своими помощниками (poursuivants) в полукафтаньях. Потом рыцари и оруженосцы, участвующие в турнире, со всей свитой.
   Тотчас по прибытии на квартиру (hebergement) сеньор или барон должен выставить свой герб напоказ, для чего его герольды и их помощники должны были к стене его жилища приставить длинную доску с нарисованными на ней гербами; на верхнем окне жилища должно поднять свое знамя; упомянутые герольды и их помощники должны иметь по четыре парижских су для того, чтобы ими прикрыть гвозди и узлы, которыми прикреплялись герб и знамя.
   Судьи должны въезжать, как сказано ниже: сперва перед ними идут четыре играющих трубача, каждый со знаменем одного из судей; за четырьмя трубачами - четыре помощника герольдов, каждый с мантией одного из судей; за ними должен идти герольдмейстер (le roi d'armes), в мантии, на которую нашивался кусок зеленой парчи, красного бархата или атласа, а над ним - гербовый пергамент.
   А за упомянутым герольдмейстером должны ехать в ногу два рыцаря-судьи (juges-diseurs) на красивых парадных конях, покрытых гербами до земли, а одеты должны быть в длинные и по возможности богатейшие платья, а оруженосцы за ними также; при каждом из судей находится пеший служитель; он ведет одной рукой под уздцы ратного коня, в другой держит белый прут длиной в cвой рост, а прут они должны носить и пешие, и конные во все время торжества".
   Надо заметить, что сеньор вызывающий и сеньор защищающий обязаны послать, как только прибудут, каждый по одному из своих гофмаршалов с казначеями, которые должны платить за содержание судей.
   Далее следуют инструкции судьям, как поверять гербы и как провозглашать исключение из турнира подпадающих под какой-нибудь из упомянутых случаев.
Накануне назначенного для турнира дня сеньор вызывающий делал смотр, затем судьи произносили .присягу участников турнира. Она провозглашалась герольдами следующим образом:
   "Верховные могучие принцы, сеньоры, бароны, рыцари и оруженосцы, не благоугодно ли вам, всем вам и каждому из вас поднять правую руку к небу и всем вместе обещать и присягнуть верой и правдой, жизнью и честью, что никто из вас на предстоящем турнире не ударит другого острием меча, ниже пояса; а если шлем случайно упадет с чьей-нибудь головы, никто до того рыцаря не дотронется, пока он не наденет и не застегнет шлема, под опасением, в противном случае, лишиться вооружения и коня и быть изгнанным с турнира, если только это сделано умышленно; выполнять приказ везде и во всем, в чем вы присягаете верой и правдой, жизнью и честью".
   На это отвечали: "Да, да".
   Затем, защищающий входил в ристалища и делал такой же смотр, как и сеньор вызывающий.
   За всеми этими предварительными действиями следовало отдохновение, после чего герольдмейстер объявлял назначенный для турнира час таким образом:
   "Теперь слушайте, теперь слушайте, теперь слушайте (Or oyez, or oyez, or oyez).
   Верховные могучие принцы, принцы, графы, сеньоры, бароны, рыцари и оруженосцы - участники турнира, я вам возвещаю от имени судей, чтобы обе стороны построились в ряды завтра в полдень, в вооружении и в готовности ристать, ибо в час судьи прикажут обрубить канаты для начала турнира, на котором дамы раздадут богатые и изящные дары.
Кроме того, предупреждаю, что никто из вас не должен вводить в ряды конных пажей для услуг, кроме назначенного числа, т. е. четверых для принца, трех для барона, двух для рыцаря и одного для оруженосца; пеших же пажей, сколько кому благоугодно".
   Затем дамами выбирался почетный рыцарь, который, как уже сказано, был посредником. Обязанность его состояла в том, чтобы предупреждать излишнюю запальчивость и защищать слабого от победителя, раздраженного его стойкостью или ослепленного успехом. Почетный рыцарь должен был также препятствовать нанесению увечий тому, кто присужден был к битью и изгнанию с турнира. Знаком власти был головной убор, который давали ему дамы и который по этой причине назывался merci des dames.
_____________________________________________________________________________________________________________
1. Le behours, называемое также etour или behourdis, представляло настоящее сражение. Рыцари, разделясь на отряды, устремлялись друг на друга. Если копье ломалось при первой стычке, то бились мечом, стараясь опрокинуть соперника, отнять щит, каску, меч и даже брать в плен.
2. La Colombiere. Marchangy, Gaule poetique.
3. Memoire de I'Academie des belles lettres.
4. Барон Зедделер в своем "Обозрении истории военного искусства" говорит: "Рыцари разделялись на два класса: высший и низший (haut et bas chevaliers, Herrn und Ritter), хотя неизвестно, в чем именно состояло это различие. По всей вероятности к первому классу принадлежали рыцари, которые могли поднять свое собственное знамя (lever baniere), т. е. выступить в поле с целой дружиной своих воинов, почему они и именовались также Баннергерами (Bannerherrn, banerets); беднейшие рыцари, служившие в войске своих ленных властителей, одни или с несколькими слугами, принадлежали ко второму классу.
5. La Colombiere, Theatre d'honneur et de chevalerie.

http://empire-tenebrae.narod.ru/histori … niren3.htm

Отредактировано Vihuhol (2009-05-14 19:28:52)

+5

28

Большие турниры. Раздача наград.

    В предыдущей главе было сказано обо всех приготовлениях к предстоящему турниру. В настоящей мы расскажем обо всем, происходившем обыкновенно на больших или на королевских турнирах. Мы последуем за верным путеводителем Маршанжи.
   С утра назначенного для турнира дня оруженосцы входили в покои рыцаря, чтоб вооружить его. Рыцарь, надев гобиссон и полукафтанье, шел в уборную (la salle des .atours). Там, на мраморных столах и богатых седалищах бережно раскладывались мантии, горностаевый мех, пояса, перья, медные шишаки, отрядные знаки, бурелеты, наметы и другие рыцарские украшения.
   Между тем раздавался рожок, церковные колокола башен, колоколен и ратуш оглашали воздух громким звоном. Герольды со всех сторон кричали "Надевайте шлемы, надевайте шлемы (lacez les heaumes)!" т. е. "рыцари вооружайтесь!" Народ в праздничном наряде толпами валил по усыпанным цветами и украшенным венками и цветными материями улицам.
   С самого рассвета тысячи зрителей взбирались на возвышенности, господствовавшие над ристалищами; соседние холмы покрывались шатрами и палатками с развевающимися флюгерами ярких цветов, плюмажами и гирляндами роз. Обширное пространство, назначенное для ристания, обставлялось высокими скамейками, полукруглыми амфитеатрами, изящными пирамидами, поддерживающими галереи, балюстрады, палатками, или ложами из легких брусьев, перила которых украшались богатыми драпировками и гербами.
   Над каждой ложей четыре копья придерживали красное с золотой бахромой сукно; там же сплетенные из зелени зонтики предохраняли от солнечных лучей дам и девиц, собиравшихся смотреть на эти игры.
   На некотором расстоянии от ристалища развешаны были большие ковры с гербами, девизами и надписями; на них читали: "Честь сынам храбрых! Награда и слава тому, кто одержит верх!" Сеньоры, не вступавшие в бой, показывались на носилках, в длинных горностаевых, с откинутыми отворотами, мантиях.
   Между тем рыцари стекались со всех сторон; одни великолепием костюма и многочисленностью возбуждали восторженные клики, другие - в черном или вороненом вооружении - являлись без конвоя и становились в стороне: они были неподвижны и мрачны; только нетерпеливые кони, изредка скребя землю и потряхивая гривами, покачивали султаны этих наездников.
   Их щиты покрыты чехлами; гербы предстанут взорам только тогда, когда мечами и копьями пробиты будут чехлы, тогда только зрители узнают, что за храбрый витязь перед ними.
   Многие дружины бойцов, одетых по древнему, предстанут под именами богатырей Кира, Александра, Цезаря, под именами рыцарей Феникса, Саламандры, Храма Славы, Палаты Благоденствия. Значительному числу нравилось изображать героев Артюса и Карла Великого; они употребляли цвета и девизы Лансло, Тристанов, Роландов, Ожье, Рено, Оливье, наконец, имена всех легендарных героев, которым воображение придавало какую-то действительность. Храбрые рыцари, достойные сзоих предшественников по доблести, охотно являлись под их именами.
   Слыша эти присвоенные имена, толпа, пораженная благородством и воинственным видом рыцарей, постепенно поддавалась обаянию и кончала тем, что в своем восторге принимала турнирующих рыцарей за действительных героев, о похождениях которых узнала из современных романов.
Число рыцарей ежеминутно умножалось, ристалища казались усеянными копьями, между которыми развевались знамена и хоругви, как мак и васильки колышутся среди волнующейся нивы.
   Но более всего поражало взоры зрителей, особенно с галерей, разнообразие нашлемников. Одни носили драконов, химер, выбрасывающих из пасти пламя, головы кабанов, львиц, львов, буйволов, сфинксов, орлов, лебедей, кентавров, амура, мечущего стрелы, дикаря с палицей, башни, бойницы и десятки других изображений из драгоценнейших металлов и самых ярких цветов. Перья, султаны, золотые снопы, розы и короны украшали значительную часть нашлемников.
   В этом множестве рыцарей есть знаменитые рыцари, о похождениях которых поэты и романисты расскажут когда-нибудь. В этой массе найдутся родившиеся с таинственными знаками; о них совещались волшебники и астрологи, им при рождении предсказали блестящую будущность.
   Там увидишь молодых господ, спасенных слугами в то время, когда горел замок их предков, или укрытых от ненависти мачехи и вскормленных в глухих лесах ланью или волчицей. Туда являлись унылые и изнемогающие от любви рыцари; иной из них, на пути к Источнику Равнодушия, по указанию вещуна, останавливался на турнире в надежде на смерть или на славу в замен счастья.
   Там встречались кончившие опасные предприятия и вышедшие победителями изо всех западней страшных замков. Там показывались рыцари, великодушие которых отвергло корону, предложенную народом, освобожденным ими от постыдного налога и страшного деспотизма похитителей власти.
   Там бывали братья по оружию, которые пили из одной чаши свою смешанную кровь и клялись защищать и любить друг друга вечно.
   Сотоварищи всевозможных удач и опасностей, они помогают друг другу и силой, и имуществом, только не честью, и так любят друг друга, что неразлучны и вместе пытают счастье.1 У них одинаковое оружие, а сердца их, воодушевляемые святой дружбой, не просят у Неба иного чувства.
   Вот идут и искатели приключений, бедняки без роду и племени, ищущие в звании низших рыцарей случая отличиться мужеством; у них щиты белые, одна лишь победа доставит им герб; девиз их: "Честь выше всего!"
   Там увидишь м поклонников любви и красоты, с цепями и лентами и не снимавшимися значками. У многих из них один глаз закрыт повязкой, потому что они дали обет не открывать этого глаза, пока не исполнят богатырского дела.2
   Но звук труб и звон колоколов усиливаются: король с своим двором приближается. Герольды попарно открывают шествие, неся жезл или ветвь мира. На челе их повязка или дубовый венок; на них обшитое золотым галуном полукафтанье, на груди эмалированная бляха с гербом родины. Они неприкосновенны и безбоязненно могут проходить чрез поле битвы, подойти к вождю врагов, передать им от имени народа слово ненависти и мести, объявить войну, мир, перемирие, возвестить и устроить турниры, посвящение, пожалование, и обуздать чрезмерный пыл. Они - распорядители представления и всего этикета, хранители дворянских грамот и гербов, живописцы гербовых знаков, сочинители монументов и памятников, а иногда и простодушные слагатели стихотворных рассказов о рыцарской удали.
   За герольдами выступает герольдмейстер в сопровождении маршалов, оруженосцев и пажей. Ничто не может сравниться с его нарядом: он в бархатном полукафтанье с вышитыми на левой стороне цветами и жемчугом; сверху красная мантия, подбитая беличьим мехом и отороченная широким шитьем с рубинами и блестками.3
   За герольдмейстером следуют дворяне в черных вышитых жемчугом или блестящим гагатом платьях. За ними шесть белых коней везут колесницу, представляющую Фаэтона и Солнце; ее окружают Аврора и Времена Года. Сто других дворян идут впереди еще большей колесницы, покрытой скалами и деревьями; ее везут волы, а впереди идет трубадур, представляющий Орфея с лирой.
   За этим великолепным кортежем и многими другими, порождавшими, по выражению одного древнего историка, что-то таинственное,4 скачут один за другим тридцать знаменных рыцарей. За каждым из них по пятидесяти стрелков, а впереди высокое знамя, знак его власти. Все они обладают большими поместьями и значительным числом вассалов.. Благодаря происхождению и обширности владений они могут поднять свое знамя в королевском стане. Часто на обратном пути эти знатные и храбрые сеньоры, с шарфом на руке, придерживали левой рукой победное знамя, присоединив к нему знамена и значки врага.
   Следом за знаменными рыцарями едут судьи в длинных платьях и с белыми жезлами в руках. Пешие пажи ведут под уздцы их бегунов.
   Среди этих рядов виднеются королевские барабанщики, флейтисты и трубачи в платьях из алой и белой камки.
   За судьями - оруженосцы принцев в белых тафтяных или шелковых полукафтаньях, вышитых серебром с голубыми шелковыми рукавами, обшитыми золотым галуном, и в шапочках, осененных белыми и голубыми перьями.
Потом следуют пажи - у них едва пушок на бороде,- они в вышитых золотом ливреях сеньора.
   Наконец показался король, окруженный принцами крови, герцогами, высшими сановниками, коннетаблем, мундшенком, мундкохом, почетным рыцарем, сокольничими, егермейстерами,- все в одеяниях из золотой парчи и алого бархата, с символами своего звания.
   Гривы и головы придворных коней покрыты пушистыми страусовыми перьями; кольцо из серебряных колокольчиков вокруг их шеи.
   Король в белой тунике, усеянной золотыми цветами; его белый ратный конь украшен бархатными небесно-голубого цвета чепраком, волочащимся по земле и усеянном также золотыми цветами.5
   Подле монарха верховой оруженосец с вызолоченным копьем, расписанным золотыми звездочками; на копье штандарт, также украшенный золотыми звездочками. Позади короля следует поезд королевы, замыкаемый военными приставами, стрелками и дворянами; каждый едет по утвержденному церемониалу. Когда король и королева сядут по местам, на среднем балконе, герольдмейстер выходит вперед и кричит громко:
   "Теперь слушайте, теперь слушайте, теперь слушайте! Господа судьи просят и предупреждают вас, господа турнирующие, чтобы никто не нападал с тыла и не разил ниже пояса, как вы уже обещали, и чтобы никто не разил другого по ненависти, когда он не заслужил наказания за проступки. Кроме того, извещаю, что никто не должен вступать в бой после того, как трубы протрубят отступление, хотя бы ворота и оставались открытыми".6
   После такого объявления судьи поднимают свои белые жезлы с криком: "Рубите канаты и пустите рыцарей в бой". Вооруженные топорами простые воины тотчас разрубают канаты, протянутые перед каждым рядом коней для того, чтоб умерить их рьяность. Трубит труба, преграда снята, и с противоположных концов мчатся, при трубных звуках, знаменуясь крестом, два кадриля рыцарей.7 Они сталкиваются в середине ристалища, и восемь копий разлетаются вдребезги. Противники, на мгновение неподвижные, озирают друг друга в скважины забрал, потом удаляются и возвращаются с новым оружием, которое опять ломается о щиты и латы соперников. Двенадцать раз ристалище открыто для их подвигов и двенадцать раз ломаются, как хрупкий хрусталь, их крепкие деревянные копья.
   При каждом возвращении они, проезжая мимо амфитеатров, приветствуют дам жестами и возгласами. Наставники для возбуждения своих воспитанников кричат: "Теперь им, теперь им!" (or a eux, or a euх). Друзья, родственники и тысячи зрителей принимают сторону того или другого рыцаря и, несмотря на запрещение, воспламеняют, повторяя его девиз, его поенный клич, его обеты, его подвиги, его происхождение, словом все, что электризует душу. Тогда от всего виденного и слышанного мужество рыцарей усиливается, подобно потоку, который, захватив в своем течении сотни источников, пенясь и бушуя, устремляется к поставленной против него плотине.
   Сын рыцаря, достигая рыцарства сам собой, верит в свою непобедимость и чувствует, что его не испытанная еще сила удваивается. Прижимая щит к груди, потрясая мечом, он возобновляет бой с еще большим пылом; то припадая на гриву своего коня, то пригибаясь назад, он уклоняется или наносит ужасные удары, глаз едва успевает следить за быстротой движений, а меч его беспрерывно блещет и сечет.
   Арена усеяна обломками: султаны, шарфы, кольца падают под острием железа; скоро лишенные своих отличий паладины остаются только в кое-каких запыленных доспехах.
   Между тем большинство рыцарей, выказав в продолжении целых часов свою силу и ловкость, принуждено оставить бой, и из всех сражающихся остаются на арене только двое. Они продолжают борьбу тем более славную, что на челе победителя запечатлеются торжество предшественников и славой своей он обовьет славу своих соперников.
   Такой блистательный успех провозглашается трубами и доходящими до облаков кликами.
   Побежденный в затруднении, становится в тупик и падает в прах; в уничижении, в смущении он умоляет соперника лишить его жизни; но великодушный. победитель подводит к паладину его коня, который рвался из арены, и говорит ласково: "Благородный рыцарь, храни меня Бог от убийства такого славного рыцаря; я поступлю, как поступил в свое время Карл Великий. Хотя победа и не за вами, но- вы выиграли сегодня богатырское дело; говорю это, любезный рыцарь, не из лести, а по чистой совести, и если я победил, то благодаря доброте моего оружия и боевого коня. А потому, прошу вас, из любви ко мне, примите этот браслет и носите его год и один день. Да не лишит вас нынешний случай веселости: завтра, быть может, и вы победите".
   Вот как деликатность и великодушие рыцарей обязывали любить и прощать им их славу, и побеждаемые всегда не только утешалась в случайных невзгодах, но и становились искренними друзьями и товарищами своих соперников.
   На другой и на следующий за ним день то же стечение зрителей, то же великолепие, та же горячность со стороны соискателей; изменялся, только род битвы. В первый день происходило обыкновенно ломание копья, но другие два дня посвящены были упражнениям более важным, под названием военных подвигов, распри, свалки, увеселительных боев. Упражнения эти бывали живым и совершенным подобием всех опасностей войны; это были воображаемая атака бастиона, взятие приступом вала, защита дефилея, моста через реку.
   Наконец наступала минута наградить победителя. Герольды и маршалы собирали голоса присутствующих и преимущественно дам, потом давали беспристрастный отчет председательствующему на празднике принцу. Тогда судьи громко провозглашали победителя, а герольды, в свою очередь, превозносили его. От этого обычая произошло слово renommee.8
   Тотчас за вызовом славных имен колокола, кимвалы, флейты, трубы, песни трубадуров, менестрелей разом оглашали воздух радостными звуками и аккордами; все торопятся, бегут посмотреть на героев, идущих прямо к стопам королевы, чтобы она сама их увенчала. Каждый их поздравляет, им рукоплещет, хочет дотронуться до их славного оружия, которым, как священными реликвиями, вскоре украсятся своды замков. С балконов щедрой рукой сыплют цветы на этих храбрых воинов, когда усердная толпа на руках несет их к королевскому балкону. Королева, взяв из рук своего супруга победный венок (couronne d'honneur), венчает им припавшего к стопам ее победителя, а король говорит ему:
   "Господин рыцарь, в награду за ваше великое рвение, которое все видели сегодня, и во внимании к тому, что благодаря вашей храбрости ваша сторона победила, с согласия всех славнейших и по воле дам, награда и честь присуждены вам по праву".
   Рыцарь отвечает почтительно:
   "Всемилостивейший сеньор (или государь, когда он - его подданный), приношу мою бесконечную благодарность вам, и дамам, и присутствующим рыцарям за честь, которую вам благоугодно мне оказать, хотя я и убежден, что ничем ее не заслужил, однако же из повиновения к милостивому приказанию вашему и этих дам, если вам благоугодно, принимаю награду".9
    Счастливый рыцарь поднимает увенчанную лавровым венком голову, и это новый повод к рукоплесканиям и восклицаниям. Радость, увлечение публики не имеют меры. Пораженные и смущенные таким необычайным счастьем, таким общим одобрением, победители, кажется, изнемогают под бременем похвал. Эти удальцы, храбро и смело, со спокойным взором, с поднятым челом сто раз взиравшие на опасности и смерть, не могут перенести избытка своего счастья: одни обмирают на руках своих оруженосцев, другие, как дети, плачут и улыбаются и, бросаются в объятия друзей, соотечественников и, наконец, в объятия всех, кто только желает их видеть и прижать к сердцу.
   Между тем трубадуры, взобравшись на галереи, поют следующую военную песню:
   "Кто этот прекрасный рыцарь, среди оружия возросший, в шлеме вскормленный, на щите убаюканный, мясом льва насыщенный, под грохот грома засыпающий? У него лицо дракона, глаза леопарда и неукротимость тигра. В бою он яростью упивается и врага сквозь вихрь пыли он открывает: так сокол видит свою добычу сквозь облака. Как молния быстрый, он сбрасывает с коня паладина, рукой своей, как молотом, он может размозжить и того, и другого. Если нужно закончить великое дело, он не побоится переплыть моря Англии, перейти вершины Юры. В боях бегут от него, как легкая солома бежит перед бурей; на играх ни железо, ни платина, ни копье, ни щит не устоят под его ударами. Разломанные мечи, отдыхающие горячие кони, разбитые шлемы, копья - вот дорогие его благородному сердцу зрелища и празднества. Он любит разъезжать по горам, по долам, чтоб поднять медведя, вепря, оленя. Шлем - его изголовье, когда он спит".
   По окончании турниров рыцарь снимал свое сломанное и запыленное оружие, потом ходил в баню и надевал щегольское, обрисовывавшее талию и руки полукафтанье (juastaucorps). Это платье, всегда яркого цвета, часто светло-желтого, было великолепно вышито; оно доходило до колен и, хотя казалось спереди застегнутым, подобно тунике, но полуоткрывалось при малейшем движении, а во время ходьбы было легко и свободно. Узкие панталоны, цветные короткие ботинки или полусапожки, белый шелковый с золотой бахромой пояс, со вкусом завязанный при мече, иногда красная мантия с богато вышитым воротником дополняли его костюм. На груди висели рыцарские ордена. Разглаженный воротничок полотняной рубашки не закрывал шеи, на которую ниспадали завитые волосы. Головной убор составляла бархатная шапочка, украшенная летящим назад пером.
   В таком наряде они ожидали пажей, которые обязаны были провожать их во дворец, где приготовлено было пиршество.
   В роскошных залах великолепного дворца им особенно расточались весьма лестные похвалы.
   Рыцари, удостоившиеся награды, садились подле короля; но эти герои, которым столько удивлялись, эти герои, кровь которых и пот проливались с такой славой, были скромны, не осмеливались возвышать голоса, потому что помнили часто повторяемую трубадурами поговорку: "Верьте, что рыцарь должен биться шумно, а беседовать тихо".10
   В промежутки между разными блюдами (enter-mets) гостей забавляли всем, что могли придумать фантазия и искусство. Вот, между прочим, что бывало на турнирных пирах герцогов бургундских. Вдруг в залу являлся огромный единорог; на нем сидел леопард, державший английское знамя и маргаритку, которая подносилась герцогу. Являлась карлица Марии бургундской, одетая пастушкой, верхом на огромном золотом льве: лев раскрывал пасть и пел рондо в честь прекрасной пастушки. Являлся в зал пиршества кит длиной в шестьдесят футов, сопровождавшийся двумя великанами. Тело его было так громадно, что в нем мог бы поместиться всадник. Кит ворочал хвостом и плавниками, вместо глаз были два больших зеркала. Он раскрывал пасть; оттуда выходили прекрасно поющие сирены и двенадцать морских рыцарей, которые танцевали, а потом сражались до тех пор, пока великаны не заставят их опять войти в кита.11
   Такого рода забавы были в большом ходу при всех дворах во время торжественных пиров в большие праздники. В промежутках между блюдами доставляли гостям столь же приятные зрелища, как и те чары, о которых авторы рассказывают в рыцарских романах о дворцах фей и волшебников. Чтобы судить о великолепии государей, громадности зал, столов, на которых ставили различные декорации на удивление гостей,- достаточно вспомнить, что с непостижимым искусством представляли населенные разными существами города, деревни, замки, бьющие вином фонтаны, медовые и молочные источники, горы пирожных.12
   Матье де Куси и Оливье де ла Марш (Matthieu de Couci et Olivier de la Marche), очевидцы праздника, данного одним из герцогов бургундских по случаю предпринимавшегося им крестового похода, рассказывают, как под видом блюда представили на столе подобие того предприятия, для которого собрались рыцари. Вошел великан, вооруженный по-сарацински, он вел слона с башней на спине; в башне сидела заплаканная пленница; она со слезами на глазах обвиняла тех, которые клялись ее защищать. В этой эмблеме собеседники подразумевали религию, угнетенную мусульманами. Стыдясь своего бездействия, они почувствовали прежний воинственный жар и просили только у своих дам отпуска, а у епископов - благословения.13
   После трапезы король и принцессы раздавали красивые платья и одежды сеньорам и придворным дамам, потому что тогда не смешивали почетного костюма с костюмом служебным; мантии и стальные шишаки также предлагались рыцарям. Часто после трапезы составлялись кадрили из разных костюмов, аллегорические и сельские балеты.
   Этот, хотя и неполный, рассказ может дать поня-тие о том, каковы были рыцарские празднества в средних веках.
   "Можно утверждать,- говорит Маршанжи,- что у греков и римлян не было ничего подобного французским турнирам. Олимпийские игры, славные праздники одного из славнейших народов на свете, не могут сравниться с празднествами нашего рыцарства, или по крайней мере всякое сравнение будет в нашу пользу.
   В турнирах рыцари могли употреблять в дело только тупое и легкое оружие, и им строго было запрещено разить в лицо.
   В олимпийских играх, напротив, в гнусном кулачном бою смертоносный кистень переламывал кости атлетов и бойцов, и ключом бил их дымящийся мозг. Кто не участвовал в состязаниях, тот был слаб и влачил скучную и жалкую жизнь.
   Известно, с какой скромностью и с каким великодушием победитель на турнире поднимал и утешал побежденного и как последний отдавал справедливость своему благородному сопернику. Учредители турнира, из деликатной предосторожности, устраивали ристалища близь леса, чтобы рыцари, которым не благоприятствовало оружие, могли скрываться и в тени деревьев выплакать свое горе и поднять забрало: не было свидетелей слез; между тем, как на олимпийских играх победитель оскорблял побежденного и попирал его ногами при рукоплескании безжалостной толпы.
   В играх этого народа в числе победителей провозглашали царей и знатных граждан, не показывавшихся на арене, и единственная заслуга которых состояла в том, чтобы послать кого-нибудь оспаривать награду ради их имени. Таким образом увенчаны были цари сиракузские Галон и Гиерон, цари македонские Архелай и Филипп, и даже частные лица, как например, Алкивиад.
   В наших же турнирах, напротив, если герцоги, принцы и даже короли получали награду, то чело их облито было потом, а доспехи пробиты и покрыты пылью. Эти герои, одетые простыми оруженосцами, опрокидывая поочередно рыцарей, поднимали забрало по окончании игр, и только тогда узнавали, что это были Людовик Бурбон, или сицилийский король Рене, или ласковый и снисходительный Карл VIII".
______________________________________________________________________________________
1.  Harduin de la Joaille, Boutillier etc.
2. Froissard, chap XX.
3. P. Menestrier. La Colombiers. La Rogue, etc.
4. Outerman, Histoire de Valenciennes.
5. Fargy, liv. III, p. 613. Beneton, Traite des marques nationales.
6. Monuserit du roi d'Anjou.
7. Военные игры совершались на коне в четырех отделениях (кадрилях), в которых немцы, аквитанцы, лотарингцы и бретанцы оспаривали друг у друга пальму первенства.
8. Le P. Menestrier.
9. La Colobiere, Theatre d'honneur et de chevalerie.
10. Un chevalier, n'eb doutez pas, Doit ferir haut et parler bas.
11. M. de Barante, Histoire des dues de Bourgogne.
12. La Colombiere.
13. Marehangy, Gaule poetique.

http://empire-tenebrae.narod.ru/histori … niren4.htm

Отредактировано Vihuhol (2009-05-14 19:28:02)

+5

29

Перед турниром.
С миниатюры XIV века.
http://i059.radikal.ru/0905/1f/1a35597e8026t.jpg

Турнир.
XVI век.
http://s55.radikal.ru/i147/0905/8f/3f0056134e04t.jpg

+4

30

Турнир на Лондонском мосту. XV век. (джауст)

увеличить

+6


Вы здесь » SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум » Военное дело в средние века » Турниры>>История, правила, иллюстрации