SHERWOOD-таверна. Литературно-исторический форум

Объявление

Форум Шервуд-таверна приветствует вас!


Здесь собрались люди, которые выросли на сериале "Робин из Шервуда",
которые интересуются историей средневековья, литературой и искусством,
которые не боятся задавать неожиданные вопросы и искать ответы.


Здесь вы найдете сложившееся сообщество с многолетними традициями, массу информации по сериалу "Робин из Шервуда", а также по другим фильмам робингудовской и исторической тематики, статьи и дискуссии по истории и искусству, ну и просто хорошую компанию.


Робин из Шервуда: Информация о сериале


Робин Гуд 2006


История Средних веков


Страноведение


Музыка и кино


Литература

Джордж Мартин, "Песнь Льда и Огня"


А ещё?

Остальные плюшки — после регистрации!

 

При копировании и цитировании материалов форума ссылка на источник обязательна.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Рыцарство

Сообщений 91 страница 120 из 132

91

Баярд посвящает в рыцарское звание короля Франциска I.
Подпись под гравюрой.

увеличить

увеличить

Отредактировано Marion (2009-07-07 19:18:11)

+4

92

Отрывок из отрывка.
Книга Мориса Кина "Рыцарство".

Об обряде посвящения и его связи с... коронацией.

"()
Одной из наиболее поразительных характеристик древнего обряда освящения меча является прямое его родство со столь же древним обрядом коронации, что становится очевидным при сопоставлении описаний этих обрядов. Впрочем, в подобном историческом контексте это не вызывает ни малейшего удивления, поскольку древние правители одновременно являлись и предводителями войск в войнах против язычников. Гораздо интереснее и важнее то, что самые ранние описания ordines (правил) коронации значительно старше, чем описанный в книге из Майнца обряд посвящения в рыцари. И важность этого факта еще более усиливается, когда мы обнаруживаем, что общими для обоих обрядов являются не только обязанность защищать вдов и сирот и непременное освящение меча в церкви, но и молитвы о победе, в которых, согласно ранним текстам, Бога просят благословить короля, а согласно более поздним — и примерно в тех же выражениях — распространяют эту просьбу уже на все рыцарство в целом.
          Есть и другие признаки существующей между этими двумя обрядами связи. Центральным элементом в светском обряде посвящения в рыцари безусловно было опоясывание мечом, гораздо более древний и значимый ритуал, чем нанесение collee или paumee (которых на самом деле еще долго не знали, например, в Германии), и этот ритуал остается в центре обряда посвящения и в более поздних литургических книгах, например в трудах Гиллельма Дуранда. Однако самые ранние сведения, которые мы имеем о достаточно изощренном ритуале опоясывания мечом — то есть более значительном, чем простое вручение боевого оружия, —касаются не рыцарей, а правителей стран.
       Так, например, Карл Великий, сделав в 791 г. Людовика Благочестивого королем Аквитании, опоясал его мечом, а сам Людовик в свою очередь сделал это для Карла Лысого, когда тот (в 838 г.) стал королем. В более поздний период опоясывание мечом было включено в канонический коронационный обряд. Описание в литургических книгах обряда посвящения в рыцари, таким образом, имеет значительное сходство с обрядом коронации, что во многих отношениях совершенно естественно. В раннее средневековье королевская власть многими воспринималась, скорее, как некий особо высокий ранг или высшая ступень в иерархии светской власти, но отнюдь не как общественный институт, то есть король был из той же социальной группы, что и герцоги, маркграфы, графы и прочие могущественные сеньоры. Высокий титул, впрочем, облекал его владельца соответствующей властью, что, собственно, и символизировала церемония опоясывания мечом. Всю власть давал Господь, и меч правосудия заслуживал благословения Господня вне зависимости от того, был ли он вложен в руки короля или же в руки какого-то другого представителя знати. И действительно, в XI веке многие графы называли себя «графами милостию Божией» точно так же, как это делали и короли.
         Что важно, значительная часть ранних сведений о посвящении в рыцари, где упоминается церемония опоясывания мечом, относится к людям весьма известным или же их сыновьям, то есть тем, кто, как и графы, обладали существенными правами — может быть, несколько меньшими, чем у короля, но все же вполне сопоставимыми с королевскими. На самом деле не совсем ясно, был ли описанный в литургической книге из Майнца этот обряд (или другие подобные обряды, описание которых мы встречаем и в других ранних литургических книгах той же Рейнской области) предназначен для освящения меча любого рыцаря; похоже и гораздо более вероятно, что исходно этот обряд отправлялся только тогда, когда меч вкладывался в руки кого-то из самых знатных представителей благородного сословия, и что лишь впоследствии он был распространен и на людей менее знатных.
          Ж.Флори действительно высказывал, и довольно настойчиво, немало аргументов по поводу того, что период, когда древний ритуал вручения оружия начинает идентифицироваться с обрядом посвящения в рыцари, совпадает с тем временем, когда с этим же обрядом начинает ассоциироваться и ритуальное опоясывание мечом, в результате чего опоясывание мечом (с другой стороны, оно ассоциируется с передачей власти, и это его значение сохранилось в обряде коронации) становится признаком вступления в более высокую по своему положению общественную группу, а именно — в сословие рыцарей.
          Тот факт, что в XI веке возникли прогрессивные перемены в тактике конного; боя и что вследствие этого конница стала более многочисленной и заняла более важное положение в войсках, тоже становившихся все более многочисленными, дает основания предполагать, что это явилось одной из причин стремления огромного количества людей весьма скромного достатка быть посвященными в рыцари и пройти тот самый обряд, который ранее был уделом лишь самых знатных — в результате чего совершенно иное звучание приобрел и сам этот обряд. В контексте подобных перемен литургическая книга архиепископства Майнц с ее описанием обряда освящения меча помогает нам вспомнить, что рыцарство — даже в более поздние века, когда зачастую бывали опоясаны мечом во время изысканной церемонии посвящения и менее знатные люди, — никогда полностью и не отделяло себя от феодальной власти и юрисдикции. Рамон Луллий ясно говорит: «...а потому, дабы править всеми народами, которые будут на земле, Господь повелевает, чтобы там было и много рыцарей». Точно так же и сколько-нибудь ощутимые различия в положении короля и рыцаря в иерархическом и военизированном феодальном мире могли восприниматься как различия лишь в рангах, а различия в их функциях могли рассматриваться лишь по уровню их масштабности. Таким образом, аналогичность обрядов посвящения в правители и в рыцари никоим образом не должна вызывать удивление.
            Исходя из нашей теперешней точки зрения, наиболее важным аспектом аналогии между обрядом коронации и обрядом посвящения в рыцари представляется то, что мы можем получить примерную картину того, как церемония вручения боевого оружия, исходно действо чисто светское, стала, подобно обряду коронации, ассоциироваться с церковным обрядом. Самые первые сведения о церковном обряде провозглашения правителем страны мы получаем из описания коронации Пипина Короткого в качестве короля франков в 753 г. Однако же ясно, что до того коронация являла собой процедуру совершенно светскую (во всяком случае, нехристианскую), которая формально закрепляла за выборным вождем право действовать как верховный правитель. Уже в X веке монах Видукинд, описывая коронацию Оттона I, смог установить различия между светской церемонией возведения короля на престол, которая происходила в атрии (atrium), закрытом внутреннем дворе у входа в церковь, и церковным обрядом коронации, которая следовала за этим. Таким образом, в истории обряда коронации были две составляющих, светская и церковная, которые вскоре оказались сплавлены воедино. Похоже, две составляющие имеются и в истории обряда посвящения в рыцари: та, что является отголоском старинного германского обычая вручения боевого оружия и имеет исключительно светские корни, и та, что заставляет вспомнить церковный ритуал освящения воинского меча. Описание литургических обрядов в книге Гиллельма Дуранда и в Римской литургической книге свидетельствует о соединении этих двух составляющих и о наполнении Данного обряда как религиозно-христианским, так и общественно-светским звучанием".

оригинальный отрывок находится здесь:
http://community.livejournal.com/ru_mid … 49609.html

Отредактировано Marion (2009-07-15 13:51:30)

+2

93

"Что значит воевать по-рыцарски"
(отрывок из книги Владимира Малова "Рыцари".

Все нижеописанное происходит во время Столетней войны.

" () Однажды два рыцарских отряда французов и англичан, встретившись в чистом поле, начали готовиться к сражению. Но прежде некий французский рыцарь в одиночку подскакал к англичанам и предложил кому-нибудь из них сразиться с ним во славу своей дамы. Вызов немедленно был принят, и оба отряда ждали, чем закончится поединок.
       Точно такой же случай произошел при осаде англичанами замка Тори. Шел штурм, когда один из французских рыцарей крикнул со стены: «Есть ли здесь какой-либо рыцарь, готовый сразиться в честь своей дамы? Посмотрим, есть ли среди вас, англичан, влюбленные?» 
Штурм тотчас прекратился, и английский рыцарь выехал для поединка и стал ждать противника.
А во время долгой осады англичанами города Ренн, столицы Бретани, французский рыцарь Оливье-де-Мони переплыл в полном вооружении крепостной ров с единственной целью — отнять у одного из английских рыцарей... шесть куропаток. Куропаток зарезал охотничий ястреб Оливье-де-Мони, но упали они на английскую сторону, а француз хотел преподнести их дамам осажденного города.
И он действительно заставил английского рыцаря сдаться ему в плен, но был во время поединка тяжело ранен. Тогда рыцарь тут же, на месте боя, вернул пленнику свободу, но взамен попросил помощи английских лекарей. В лагере осаждающих Оливье-де-Мони радушно принял герцог Ланкастерский, а когда рыцарь излечился от ран, наградил его на прощанье дорогими подарками.
Да и сами короли подавали придворным пример следования рыцарским заповедям на поле боя. Эдуард III, скрыв свое звание, вызвал на поединок французского рыцаря Эсташа-де-Рибимона, знаменитого отвагой и удалью.
После поединка на копьях начался бой на мечах. Дважды француз опускался на колени, изнемогая под тяжелыми королевскими ударами, и дважды вновь поднимался, чтобы продолжить бой. Наконец он признал себя побежденным.
О том же, кто был его противником, он узнал лишь тогда, когда Эдуард III распорядился подарить ему дорогое платье и пригласил в замок Кале, захваченный англичанами, на ужин. За столом французскому рыцарю прислуживал сам принц Уэлльский, наследник английского престола. Этим английский король показывал, как высоко он ценит доблесть противника...".

Отредактировано Marion (2009-07-09 16:24:01)

+2

94

Часто сталкиваемся с эдакими писаками, которые "льют правду" о средневековье.
Что де, рыцарь - совсем не тот образ, о котором мечтают романтичные особы,вздыхают, рисуя его в своём воображении.
Вот кусок статьи, где аФФтор  ;) обрушивается на легенды о рыцарстве:  :angry:

http://s60.radikal.ru/i169/0907/e9/57d7f8089c7c.jpg

Вот так выглядел французский рыцарь на рубеже XIV века: средний рост этого средневекового «сердцееда» редко превышал один метр шестьдесят (с небольшим) сантиметров (население тогда вообще было низкорослым). Небритое и немытое лицо этого «красавца» было обезображено оспой (ею тогда в Европе болели практически все).
Под рыцарским шлемом, в свалявшихся грязных волосах аристократа, и в складках его одежды во множестве копошились вши и блохи (бань в средневековой Европе, как известно, не было, а мылись рыцари не чаще, чем три раза в год).
Изо рта рыцаря так сильно пахло, что для современных дам было бы ужасным испытанием не только целоваться с ним, но даже стоять рядом (увы, зубы тогда никто не чистил).
А ели средневековые рыцари все подряд, запивая все это кислым пивом и закусывая чесноком — для дезинфекции.

Кроме того, во время очередного похода рыцарь сутками был закован в латы, которые он при всем своем желании не мог снять без посторонней помощи.
Лишь в исключительных случаях, когда вонь из-под рыцарских лат становилась невыносимой и под лучами полуденного солнца они раскалялись так, что терпеть уже не было сил, благородный рыцарь орал слуге, чтобы тот вылил на него сверху несколько ушатов холодной воды. На этом вся рыцарская гигиена заканчивалась.
Что касается пресловутого рыцарского отношения к женщинам, то и здесь писатели-романисты все перевернули с ног на голову.
В природе таких рыцарей никогда не было.
Никакого трепетного отношения к женской чести у рыцарей не было и помине. Напротив, к женщинам средневековые рыцари относились весьма грубо, абсолютно не считаясь с мнением и пожеланиями последних.

Хе...Это не описание, а памфлет. ;)
Зубы люди чистили и были у них косметические и гигиенические средства.
Средневековые дворяне жевали какие-то смолки, это было чем-то вроде жевательной резинки, очищающей зубы.
Мылись и вправду не так часто .
И пахли наверняка не фиалками, а ржавчиной и потом, особенно после требующих резкого физического напряжения размахиваний мечами и прочим оружием.
Только при чем здесь дамы? Когда рыцарь добирался до дома, первое, что с ним делали - это раздевали, давали вина и сладостей, а потом вели-таки в местный эквивалент ванной комнаты. Обычно с пригожей девицей для "потереть спинку".
Опосля героя усаживали за стол, кормили-поили, и вот только после того, как он снял все стрессы героического образа жизни, с ним начинали общаться благородные дамы.

Рост же - понятие относительное и сильно зависящее от местного типа. Где-то в этой теме я приводила пример, где говорится о раскопках средневековых захоронений и найденные скелеты мужчин имели вполне нормальный рост (176-184). Для примера, рост короля Англии Эдуарда 1,прозванного Длинноногим был 188см.

http://s47.radikal.ru/i115/0907/f8/ec6824e82e5a.jpg

Отношение к женщине было действительно неоднозначным. Однако существовала тогда и любовь, и нормальная родственная привязанность.
Да и бесправными они не были, существовали свои "жалобные инстанции" для обижаемых в своей семье дам - через исповедника к церковным властям и к самому королю.

http://s55.radikal.ru/i148/0907/e8/918f98e666f4.jpg

Да, женская доля не была легкой в Средневековье, но для средневековых женщин она была просто нормальной жизнью.

Средневековье зачастую изображается как череда публичных казней.
Немалую долю стереотипов успешно насаждало кино, смаковавшее ужасы и мучения людей:
1. Наказывали за любые проступки и  казнили без суда и следствия.

Те же самые фильмы заставляют  думать, что в средневековье убивали за любой проступок – от пощечины солдату до воровства цыплят со двора феодала.
На самом деле высшая мера наказания применялась только к совершившим наиболее тяжкие преступления, среди которых числились убийство и поджог.
Преступники, совершавшие не тяжкие преступления, предупреждались, а затем просто изгонялись из поселения.
Вместо того, чтобы казнить их или переполнять ими тюрьмы, общество просто избавлялось от них, прогоняя и запрещая возвращаться.
Эффективно, если не учитывать соседние города.  :confused:

У средневековых обществ на самом деле была судейская система, хоть дела рассматривались гораздо быстрее, чем в современном суде.
В среднем суд длился чуть менее получаса. При желании судья мог просто задать несколько вопросов и вынести вердикт, даже не посоветовавшись с присяжными.
Общество раннего средневековья требовало больше социальной ответственности, чем современное.
Если один из жителей заявлял, что с ним поступили нечестно, то в его праве было объявить о розыске преступника и все, кто не принял участия в погоне, считались бы пособниками.

У церкви даже была собственная система правосудия. Но вот преступники по «мирским» законам вполне могли получить убежище в стенах церкви и таким образом укрыться от государства.

2. Короли выше закона.

Доля правды в этом есть.
Действительно у коронованных особ были некоторые привилегии в плане законов, но в большинстве стран Европы существовали ограничивающие факторы, не дававшие королям творить что угодно.

http://i050.radikal.ru/0907/a5/6af5e900f9e9.jpg

3. Средневековье -  время огня, где повсеместно жгли обвинённых в колдовстве.

Некоторые «ведьмы» (во всяком случае, их таковыми считали обвинители) действительно были осуждены и сожжены в средневековье, но основная часть всемирно известных костров инквизиции зажглась лишь в период Реформации (после 1550 года).
Но вот, например, в Англии даже на пике «ведьмовской» истерии редко зажигались костры, обходясь более простым способом.

Отредактировано иннета (2010-10-06 22:31:09)

+8

95

Пажи.
Типы сквайра (карикатуры).

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

Отредактировано Marion (2009-07-15 13:55:39)

+5

96

Еще пара Новиков молятся, пытаясь скрыть волнение перед посвящением.
Другая пара (рыцарей) дерется пешими во времена Генриха 8го.
И третья пара (рыцари - тамплиеры) сшиблись на копьях, 1230 год.

увеличить

увеличить

+8

97

далее

Еще одна иллюстрация. Еще одно посвящение в рыцари. Прицепление шпор. Особенно интересен помост и музыканты слева.

увеличить

+5

98

http://i015.radikal.ru/0908/54/9a5e2e85160e.jpg

6, 7. 8, 9 - Английские рыцари первой половины XIII в.
Рисунок взят из книги: Le costume et les armes des soldats de tous les temps. Castermann. 1966 
© Тhietmar. 2001
© Castermann. 1966
© "13 ВЕК" 2001

+3

99

http://s58.radikal.ru/i162/0908/ab/6ce921eddfa2.jpg

1, 2, 3 - французские рыцари первой половины XII в.
4 - Французский рыцарь около 1100 г. в особом снаряжении
5, 6, 7, 8, 9 - Немецкие рыцари ок. 1200 г.
10 - Французский рыцарь ок. 1200 г.

Рисунок взят из книги: Le costume et les armes des soldats de tous les temps. Castermann. 1966 
© Тhietmar. 2001
© Castermann. 1966
© "13 ВЕК" 2001

+6

100

Рыцарство как элита средневекового общества

Преображенное пером Сервантеса, пройдя сквозь призмы писателей-романтиков начала XIX в., современной литературы, развенчивающей все и вся, и, наконец, через голливудские фильмы, рыцарство покрылось непробиваемой толщей вымыслов, небылиц, неумеренного восторга, насмешливого ерничанья и умышленного искажения фактов. :angry:
Для большинства современных людей, рыцарь представляет из себя нечто совершенно противоположное тому, кем он был в действительности.
Эдакий чудак, бухающийся на колени перед всеми дамами, немного спортсмен, драчун,иногда неудачливый (на манер Дон Кихота), маргинал, иногда (в голливудских фильмах) борющийся за свободу "раскованной личности".
В общем, личность странная, чудаковатая, а уж если как-то и проявляющая себя с сильной стороны, то исключительно в противопоставлении "несправедливому" и "непонимающему" его обществу.
Нет ничего более абсурдного, чем подобное видение рыцарства. Когда речь идёт об этом сословии, необходимо  отдавать себе отчет в том, что рыцари являлись не только представителями элиты общества своего времени, но,  они, собственно говоря, составляли подавляющую часть элиты средневековой Европы.

http://i081.radikal.ru/0909/b1/7bc100362dd6.jpg

Действительно, рыцарство зародилось в Западной Европе на рубеже X-XI вв. в качестве военного сословия, состоящего на службе крупной земельной аристократии.
Однако очень скоро идеалы, образ жизни и стиль поведения этих элитных воинов стали распространяться на все дворянское сословие, включая высшую аристократию и самих королей.
К концу XII в. практически все западноевропейское дворянство (за исключением той его части, которая выбрала духовную карьеру) проходит через церемонию посвящения в рыцари.
В XIII в. слова "рыцарь" и "дворянин" стали практически синонимами. В это время ритуал посвящения становится все более торжественным и пышным, требования, предъявляемые к вступающему в рыцарское сословие, все более высокими.

В результате в XIV, а тем более в XV вв. далеко не все дворяне могли удостоиться этой дорогой чести.
Не все  в это время становились рыцарями в основном вследствие недостаточных материальных средств.

http://i050.radikal.ru/0909/30/9e4987844e31.jpg

Несмотря на то, что в XIV-XV вв. аристократическое сословие становится все более закрытым для проникновения в него простолюдинов, в это же время сохранялось убеждение, что выполнение воинского долга способно облагородить человека и ввести его в замкнутый круг знати.
Знаменитый французский рыцарь Жан де Бюэй, автор прекрасного романа "Жуван-сель" писал: "...кто не знатен по происхождению, становится таким благодаря оружию и воинской службе, которая знатна сама по себе".
Таким образом, знатность рассматривалась не только как наследственный дар, но и как нечто, что можно заслужить только оружием на поле чести.
Богатство же само по себе не рассматривалось как достоинство человека. Считалось, что оно было нужно королям и знатным сеньорам для проявления щедрости.
Были случаи, что в звание рыцаря возводились и простолюдины; обыкновенно это делалось ввиду каких-либо особенных заслуг или при чрезвычайных обстоятельствах (например отличившемуся на поле битвы). Такие люди назывались «рыцарями из милости»."

http://i057.radikal.ru/0909/0a/118cfe4c6cb9.jpg

Таким образом, практически все те, кто реально сосредотачивал в своих руках власть, являлись рыцарями.
Король, "региональные власти", командование всеми войсками и прочими "силовыми структурами" - все это рыцари.
Рыцари были не маргиналами и чудаками, они составляли стержень, становой хребет всего общества, именно они решали - мир или война, распоряжались всеми материальными благами, вершили правосудие, определяли политику государства, и, наконец, безраздельно господствовали в мире светской идеологии.

http://s39.radikal.ru/i083/0909/35/fc6e224b6401.gif

Истинной элитой общества, знатью, являлись лишь те, кто выполнял свой воинский долг.
Вся аристократия была насквозь проникнута воинскими рыцарскими идеалами и менталитетом, выковавшая свои громкие имена под звон мечей и грохот ломающихся копий.
Эти люди не только принимали политические решения, но и в случае военного конфликта по долгу своего положения, по самой сути своего существования должны были первыми встать в ряды бойцов.
Французская монархия, которая с особой ясностью воплощала в себе идеалы рыцарства и его сословного долга, является, пожалуй, самым ярким примером реальности данной моральной схемы.

http://s61.radikal.ru/i173/0909/80/0b8a7499a4c9.gif

Король Людовик VI (1108-1137), один из первых в династии Капетингов, был отважным воином и чуть ли не каждый год водил своих рыцарей в битвы и походы.
Его сын, Людовик VII (1137-1180), лично возглавил крестовый поход. В битве при горе Кадмус все рыцари, сражавшиеся вокруг короля, погибли, и он остался один на один с десятками врагов. Но король, как пишет хроникер, своим окровавленным мечом срубал головы и руки тех, кто осмеливался к нему приблизиться. Ему удалось прорваться до брошенного коня и благодаря наступавшей темноте вырваться из кольца врагов. Король вернулся в лагерь весь окровавленный, в доспехе, утыканном стрелами.
Его сын Филипп II Август (1180-1223) также лично возглавил крестовый поход и во время штурма Сен-Жан-д'Акра не раз водил своих воинов в самые отчаянные атаки.
В битве при Бувине 27 июля 1214 г. король был сбит с коня немецкими пехотинцами. В течение нескольких минут он остался один на один с десятками врагов и только благодаря своей отваге и тяжелой руке с мощным мечом сумел выстоять и был спасен подоспевшими французскими рыцарями.
Его сын Людовик VIII (1223-1226), хотя и правил всего три года, но успешно руководил многими военными кампаниями - как при жизни своего отца, так и во время своего короткого правления. Интересно, что когда его отец сражался с немцами под Бувином, сын в качестве наследного принца командовал другой армией, которая наголову разгромила английскую армию при Ларош-о-Муане (2 июля 1214 г.).  :angry: Неоднократно он подавал пример своим исключительным личным мужеством. Недаром современники дали ему прозвище Людовик VIII Лев.
Этот список можно было бы продолжать еще немало.
Подобное участие коронованных особ в битвах, их непосредственное участие в физическом контакте с противником происходило только тогда, когда этого требовали экстраординарные обстоятельства. Однако, когда в решающей битве наступал кризис и самопожертвованием было необходимо подать пример всем воинам, король, не задумываясь, бросался в гущу схватки.

http://s45.radikal.ru/i108/0909/cd/edbdb482d084.gif

Военный командир, важная персона в гражданском обществе, насквозь проникнутом идеями иерархии, выполнения долга, служения, соблюдения строгих правил этикета. Рыцарь, разумеется, не мог вести себя как расхлестанный мужлан, одетый в псевдостаринную одежду, с оголенным торсом, каким представляется его образ в современных голливудских фильмах.
Одним из важнейших стержней поведения рыцарей было строгое соблюдение правил того общества, столпом и опорой которого они служили.
Это проявлялось прежде всего в неукоснительном соблюдении правил общения и этикета, считавшихся необычайно важными для средневекового человека.
Знаменитый нидерландский медиевист начала XX в. Йохан Хейзинга прекрасно резюмировал это стремление к соблюдение внешних форм:
"Соревнование в учтивости... было до чрезвычайной степени развито... Каждый счел бы для себя невыносимым позором не предоставить старшему по рангу место, которое ему подобало".

http://i033.radikal.ru/0909/3a/bf14b731e38b.jpg

Рыцарство, прежде всего - это не куртуазное ухаживание за прекрасными дамами, хотя, конечно, оно составляло не малую часть рыцарской культуры,
это и не бесшабашное махание различными видами металлических предметов, а выполнение норм поведения в строго иерархизированном обществе, подразделяющееся на молящихся, сражающихся и трудящихся. Причем сражающимся отводилась роль вершения власти и правосудия.
Без сомнения, не все рыцари отвечали высоким этическим нормам, которые породило сознание человека того времени. Среди них были и грабители, и убийцы.
Но не они определяли общий стиль поведения элиты, которая в большинстве своем осуждала все эти отклонения от нормы.
Нормой же считалось самопожертвование на поле боя, способность без колебаний отдать свою жизнь за государя и отечество.
Источник: Клуб ВИР Fehcter

http://s61.radikal.ru/i172/0909/9f/6505c1c7d147.jpg

Отредактировано иннета (2010-10-06 22:32:32)

+8

101

иннета написал(а):

разгромила английскую армию при Ларош-о-Муане (2 июля 1214 г.).  :angry:

В чем дело? Не всё же вам (нам) славу зарабатывать. Надо и другим оставить ;)

0

102

Джон Клементс
"Средневековое фехтование"

           Не найдено записей о существовании в раннем Средневековье фехтования мечом (или другого боевого искусства) как отдельного, независимого умения. Скорее это считалось одним из разделов Искусства Войны. Но меч, в отличие от другого оружия, такого как топоры, копья, луки и кинжалы, которые имели применение в быту или на охоте, являлся исключительно оружием войны. Битва была единственной причиной его существования (за исключением "испытания оружием" и турниров). Это было персональное оружие войны. И оно продолжало играть эту роль вплоть до эпохи Ренессанса.
           В сущности, в Средние века любое персональное оружие – топор, копье, древковое оружие, булава или кистень - использовалось, принимая во внимание эффективную комбинацию меча и щита. Однако к щиту и мечу никогда до этого не обращались как к комбинации оружия боевых искусств. Учитывая хорошо знакомые изображения щита и меча в Западной культуре, и ассоциируя их со средневековым воином и рыцарем, можно сказать, что в те времена использование этого оружия было представлено во всех своих смертельных аспектах.
         Использовать щит несложно : в действительности для этого необходимо применять лишь несколько простых принципов. Однако из-за стилистических идей или неверных правил спарринга, на практике часто эти принципы не используются. Понимание основ боя средневековым мечом и щитом должно начинаться с положения тела и оружия.
   
   Разделы главы 9 данной книги  - Меч и щит :

   Основные стойки 
   Фундаментальные передвижения и работа ног 
   Нацеливание
   Раны
   Рубка
   Находятся здесь

+5

103

анабель написал(а):

Самым знаменитым рыцарем был Баярд Пьер дю Терайль.

Случайно наткнулась на его портрет на одном французском сайте.

увеличить

+3

104

Рана горела, мучительно ныла. Король упросил его посоветоваться с Мусой.
Тот заявил, что осталось одно - отнять кисть руки. Бертран не хотел. Пробовал
отделаться шуткой:

- В бою вы, мусульмане, не смогли отнять у меня руку, так теперь вы
обратились за помощью к хитрости и науке!

- Не отдавай руки, господин Бертран, - хладнокровно ответил Муса. - Но
тогда через неделю от тебя ничего не останется, кроме твоих стихов.

Смеясь и ругаясь, Бертрая покорился.

Его крепко привязали к скамье. Перчатка, олицетворяющая возложенное на
него доном Альфонсо поручение, лежала в некотором отдалении на маленьком
столике, у него на виду, а около столика стоял его старый оруженосец, певец
Папиоль. Муса и лекарь Рейнеро дали выпить Бертрану крепкое, притупляющее боль
снадобье и, вооружившись железом и огнем, приступили к операции. А Бертран,
пока они возились с ним, диктовал Папиолю стихотворение к дону Альфонсо -
"Сирвент о перчатке".

Муса многое перевидал на своем веку, но такое страшное и величественное
зрелище ему вряд ли доводилось видеть раньше. В комнате, где стоял смрад от
жженого мяса, лежал старый рыцарь, крепко привязанный к скамье, и, то теряя
сознание, то снова приходя в себя, скрежеща зубами от боли, подавляя крики,
снова впадая в забытье и снова приходя в себя, диктовал свои мрачно-веселые
стихи. Иногда удававшиеся ему, иногда нет.

...
"Сирвент о перчатке".
Тебе перчатку отдаю.
Я долг исполнил свой.
Хоть мы разгромлены в бою,
Я горд своей судьбой
И не ропщу на бога.

Пускай потеряна рука -
Потеря эта мне легка,
Твой скипетр - мне подмога.
И ты не думай много
О том, как враг на этот раз
В недобрый час
Осилил нас.

Еще иной настанет срок!
Мне руку отсекли,
Ты потерял кусок
Возлюбленной земли,
Но час расплаты недалек!
Пускай отрублена рука-
Я дрался ей наверняка,
С врагом вступая в схватку,
Она в неистовом огне
На славу послужила мне,
Одетая в перчатку.

Теперь, вдали от дел мирских,
Хочу остаток дней моих
В монастыре прожить я.

Но средь обрядов и молитв
Гимн в честь грядущих славных битв
Еще могу сложить я!

Чтоб воинство Христово
Мои слыхало зовы,
Чтобы вокруг гремело
Врагу наперекор:

Друзья! Рубите смело! Вперед! A lor! A lor!

Лион Фейхтвангер. Испанская баллада

+5

105

Средневековая дисциплина.
        В средние века наблюдался известный порядок, иерархия, субординация, послушание приказу, но дисциплины в римском и современном значении этого слова, как воспитания привычки к безусловному повиновению, связанному с понятием дисциплинарной власти, подчиняющей и смиряющей самовольные порывы, эгоистические стремления, — не было, и такая дисциплина была совершенно чужда средневековью. Феодальный строй связан с чувством независимости, с нежеланием баронов, чувствующих у себя в поместье государями, склонить свою волю перед высшим авторитетом. Сын идет против отца, герцог против короля, граф против герцога. Вместо современного дисциплинарного взыскания, скорого, неизбежного, тяжелого, до казни на месте за ослушание на поле сражения, средневековье знало только одно средство — отнятие сеньором у неповинующегося вассала лена. Осуществление этого наказания было очень сложно, часто вело к гражданской войне, к коалиции вассалов против сеньора и вызывало недостаточно спасительный страх у подчиненных. Отголоском этой средневековой военной анархии является стих Шиллера: "только солдат — свободный человек". Средневековье не знало лучшего средства для установления и поддержания дисциплины — строевого учения. Кнехтов порой били палками для наведения порядка, но это была дисциплина слуг, а не солдатская. Труднейший же вопрос дисциплины — господство полководца над вождями — средневековье вовсе не в силах было разрешить. Власть средневекового государя над крупными вассалами была слишком слаба.

        Для средневековья характерен военный устав императора Фридриха Барбароссы(1158 г.){68}, не содержащий почти никаких указаний, нормирующих отношения начальников и подчиненных, и стремящийся только упорядочить взаимоотношения между равными. Устав, запрещает во время поединков боевым кличем звать себе на помощь товарищей, рекомендует разгонять дерущихся, одев на себя латы, но захватив вместо мечей палки, запрещает брать с собой в поход женщин, под угрозой конфискации вооружения и обрезывания носа женщины, точно определяет, кому принадлежит убитая на охоте дичь, требует, чтобы нашедший бочку вина и воспользовавшийся частью содержимого, не давал бочке вытечь, чтобы и другим досталось, и т. д.

Свечин А.А. Эволюция военного искусства. Том 1.

Отредактировано Vihuhol (2009-11-01 16:16:33)

+7

106

Поговорим о том, что, пожалуй, на взгляд любого человека, составляет суть, стержень, самое главное в средневековье, то, что дошло до наших дней, не умерло и сегодня. Рыцарственность, рыцарская верность, рыцарская честь и доблесть.

Касательно рыцарского вооружения существует огромное количество мифов и легенд, сложившихся в нашем сознании.
Начнем с того, что вооруженный рыцарь в нашем нынешнем понимании, это те доспехи статуи, которые мы можем увидеть в музее.
На самом деле это совсем не так. Как правило, эти сплошные доспехи – вооружение турнирное, крайне редко употреблявшееся в бою.

http://i005.radikal.ru/0911/4d/8417559045f9.jpg

Весьма также распространена легенда о том, что эти доспехи были невероятно тяжелыми.
Настолько тяжелыми, что под тяжестью тевтонских рыцарей, одетых в такие доспехи, проломился лед Чудского озера во время знаменитого Ледового побоища. Ничего подобного!
Полный рыцарский доспех весил в разные эпохи 12, максимум 16 кг! Боевой доспех!
Для сравнения: доспех современного хоккеиста весит около 16 кг. А все видят, как они легко и лихо двигаются по льду.
Полная выкладка современного спецназовца, с бронежилетом, со всем прочим, - 20 кг. Во всяком случае на разнообразных показательных выступлениях, которые мы можем наблюдать по телевизору, двигаются они весьма бойко и быстро.
Поэтому все рассказы о том, что рыцарь, падающий с коня, не мог подняться сам, что для того, чтобы вообще сесть на коня, рыцарь садился верхом на бревно и несколько человек поднимали это бревно вместе с ним, - все это либо легенда, либо описание турнира, а не реального сражения.

http://s45.radikal.ru/i108/0911/18/f2042ff1707f.jpg

В фильме Эйзенштейн «Александр Невский» оружейник раздает кольчуги  людям, которые будут защищать Новгород. И горожане их тут же на себя надевают.
Конечно же, того не может быть, потому что, как говорил Чехов, этого не может быть никогда.
В фильме они надевают кольчуги на рубахи. А вы никогда не пробовали обмотать себя поверх обыкновенной рубашки проволокой, - не колючей, нет, обычной проволокой?
Кольчуга никогда не надевалась на рубаху, она надевалась на плотную подстежку. У людей победнее это было что-то вроде ватника, но набитого оческами шерсти.
Люди побогаче надевали кольчугу на плотную кожаную куртку - хорошая кожа дорого стоила
И никто эти кольчужные доспехи не надевал через голову. Кольчуга – не свитер, она не растягивается! Кольчуга разрезана на спине и надевается как медицинский халат. А это означает, что и кольчугу, и более поздний панцирь типа кирасы, сам на себя рыцарь одеть не мог. Следовательно, абсолютно необходимы для боевых условий военные слуги – оруженосцы.

http://s59.radikal.ru/i166/0911/f9/28a169776b10.jpg

В указанном фильме, князь Александр снимает шлем, когда он обращается к народу, и ветер развевает его волосы. Это тоже невозможно! Никто не пробовал, может быть в детстве, надевать на голову ведро? Если пробовал, то знает, - это невозможно!
Шлем всегда надевался на подшлемник. Самые простые подшлемники – вязаные, вроде современных женских вязаных шапочек с длинными ушами. Либо шлем надевался на стеганый или из плотной кожи капюшон. Вот все эти детали и породили особенности рыцарской битвы.

http://s41.radikal.ru/i093/0911/22/956cce6ad7d6.jpg

Представим себе западноевропейского рыцаря в описанном капюшоне, а по крайней мере с 12 века в кольчужном капюшоне, а сверху еще в шлеме – первоначально открытом, со щитками по бокам, уже с конца 12 века - глухом сплошном шлеме с прорезью для зрения.
Так вот, если кто-нибудь попробует  надеть на голову плотный - хотя бы  вязаный - капюшон, а сверху ведро, он поймет, что практически не слышит!
Поскольку прорезь в забрале очень невелика – это естественно, так защищается лицо, - то и обзор крайне незначителен. А это означает, что никакого управления боем, рыцарским конным сражением быть просто не может!

http://i034.radikal.ru/0911/d0/f2983454cf61.jpg

Если сравнить с римскими временами или Новым временем, мы увидим, что великих полководцев было весьма не много.
От полководца требовалось выбрать время битвы, место битвы и дать вовремя сигнал к началу сражения.
В крайнем случае - организовать небольшую засаду, специально подготовленный для этого отряд. Впрочем, это, как правило, не одобрялось рыцарской этикой: считалось, что чем более затруднена победа, тем больше честь победителю. Поэтому, например, давались самые невероятные, самые замысловатые рыцарские обеты.

Если рыцарь был в доспехах, он не имел права уклоняться от битвы ни при каких обстоятельствах, независимо от соотношения сил.
И поэтому на разведку отправлялись невооруженными – тогда можно было без потери чести ускакать, видя врага. Нельзя было совершать «обратные движения».
Известны случаи, когда войско по ошибке прошло мимо места, назначенного для сражения – топографических карт-то не было, и они вынуждены были сражаться в условиях неудобных. И - ничего страшного, если битва и будет проиграна, зато честь будет соблюдена.

В сложившейся  феодальной  системе, в которой тяжеловооруженный конник, тот самый рыцарь, являлся военным слугой, благородным слугой, вассалом (от vassus – слуга) своего сюзерена, всё  это держалось в буквальном, точном смысле на честном слове.
Отсюда невероятное значение слова в рыцарской культуре. Это не значит, что не было клятвопреступников, обманщиков, но это всегда рассматривалось как нечто не должное, не достойное человека. А рыцарь был обязан при любых условиях служить своему сюзерену.
И так обстояло дело именно что в жизни, а не только в литературе.
В известном романе «Рауль де Камбре» Бернье, верный слуга Рауля, благороднейший, честнейший рыцарь, служит ему, приговаривая при этом: «Мой сеньор Рауль – предатель, хуже Иуды, но он мой сеньор». И служит ему до тех пор, пока совершенно озверевший Рауль де Камбре не сжигает монастырь со всеми обитательницами, куда удалилась матушка рыцаря Бернье. Тем самым он, сюзерен, нарушает свою, встречную клятву – быть покровителем своего вассала. После этого вассальные отношения могут быть разорваны.

http://i055.radikal.ru/0911/74/36cbf2f73b40.jpg
(специалист по истории западноевропейского Средневековья,Дмитрий Харитонович)
http://lectures.edu.ru/default.asp?ob_no=12113

Отредактировано иннета (2010-10-06 22:34:19)

+7

107

Хех.
На самом деле не обязательно надевать на голову ведро, чтобы  почувстовать, каково было рыцарям. Даже в простой кроличьей (овчинной) шапке - ушанке + капюшон обзор сокращается и слышно оч. плохо :)  :(

0

108

РЫЦАРСКИЙ ЭТОС

http://i007.radikal.ru/0911/a4/0dddc17214cb.jpg

«Какие главные черты связывались с идеалом рыцаря?

В принципе рыцарь должен был происходить из хорошего рода. «В принципе», потому что иногда в рыцари посвящали за исключительные военные подвиги.
Кроме того, можно было — и это случалось все чаще по мере развития городов и усиления их значения — купить эту привилегию.

Рыцарь должен был отличаться красотой и привлекательностью. Его красоту обычно подчеркивала одежда, свидетельствующая о любви к золоту и драгоценным камням. Доспехи и упряжь были под стать одежде.
Слово «noblement» («благородно») значило у хрониста IV крестового похода то же, что и «rikement» («богато», «роскошно», «великолепно»).
Мужская красота перестает играть особую роль лишь в буржуазном этосе; здесь ей на смену приходит достойная внешность, респектабельность, а красота требуется уже только от женщины, и лишь за ней оставляется право на украшения, которые еще в XVIII веке не возбранялось носить и мужчинам.

От рыцаря требовалась сила. Эту силу он проявлял обычно, подобно Гераклу, в младенчестве.
От рыцаря ожидалось, что он будет постоянно заботиться о своей славе. Слава требовала неустанного подтверждения, все новых и новых испытаний.
«Раз здесь война, я здесь останусь», — говорит рыцарь в одной из баллад Марии Французской.

http://s02.radikal.ru/i175/0911/f0/7bd6b55ead54.jpg

При такой постоянной заботе о своем боевом престиже понятно, что от рыцаря требуется мужество. Недостаток мужества — самое тяжелое обвинение.
Боязнь быть заподозренным в трусости вела к нарушению элементарных правил стратегии, что в свою очередь очень часто кончалось гибелью рыцаря и истреблением его дружины.

Неустанное соперничество не нарушало солидарности элиты как таковой, солидарности, распространявшейся и на врагов, принадлежащих к элите.
Можно прочесть о том, как принимали англичане врагов, побежденных ими в битвах при Креси и Пуатье, о совместных пирушках и состязаниях.  ;)
Когда в битве 1389 г. англичан преследуют голод и дизентерия, они идут лечиться к французам, после чего возвращаются и сражение возобновляется .
Ибо, как говорит хронист, хотя оба народа, французы и англичане, в своей стране яростно враждуют между собой, оказавшись в других странах, они часто по-братски помогают друг другу и друг на друга рассчитывают.
Во время войн между франками и сарацинами один из лучших рыцарей Карла Великого Ожье, именуемый Датчанином, вызывается на поединок с рыцарем сарацин.
Когда сарацины хитростью берут Ожье в плен, его противник, не одобряя таких приемов, сдается в плен франкам, чтобы те могли обменять на него Ожье.

В одной из легенд простой воин хвалится, что убил благородного рыцаря из вражеского стана; его благородный командир велит гордеца повесить.
Образ мышления тех, кто жил при дворе или в замке, был проникнут верой в то, что рыцарство правит миром..

http://i053.radikal.ru/0911/98/015c31ced77d.jpg

Если мужество было необходимо рыцарю как человеку военному, то щедрость, которая от него ожидалась и которая считалась непременным свойством благородно-рожденного, служила зависимым от него людям. Прежде всего тем, кто прославлял при дворах подвиги рыцарей в надежде на хорошее угощение и приличные случаю подарки перед отправлением в дальнейший путь. Нужно было не торгуясь дарить любому то, чего он просил. Лучше разориться, чем прослыть скупцом.

Рыцарь, как известно, должен был хранить безусловную верность своим обязательствам по отношению к равным себе.
Когда сын Иоанна Доброго(рассказывает Й.Хёйзинга), сбежал из Англии, где он содержался в качестве заложника, Иоанн сам отдался в руки англичан вместо беглеца. Хорошо известен обычай принесения странных рыцарских обетов, которые следовало исполнить вопреки всем правилам здравого смысла.

http://i074.radikal.ru/0911/8a/7bd6b8ce9a0d.jpg

Классовое братство не мешало рыцарям исполнять долг мести за любую — реальную или мнимую — обиду, нанесенную им самим или их близким.
Когда отец Роланда, Ганелон, проиграл дело, решавшееся при помощи ордалий, не только он сам, но и все его родственники были повешены.

Кроме обязательств перед своим сюзереном, рыцарям вменялась в долг особая благодарность тому, кто посвятил их в рыцарский сан, а также ставшая уже притчей во языцех забота о сиротах и вдовах.

Необычайно плодовитый автор Э. Дешан, родившийся в 1346 г. в бюргерской семье, но впоследствии получивший дворянство, перечисляет условия, которым должен удовлетворять желающий стать рыцарем.
Тот, кто желает стать рыцарем, должен начать новую жизнь, молиться, избегать греха, высокомерия и низких поступков.
Он должен защищать церковь, вдов и сирот, а также заботиться о подданных.
Он должен быть храбрым, верным и не лишать никого его собственности. Воевать он обязан лишь за правое дело.
Он должен быть заядлым путешественником, сражающимся на турнирах в честь дамы сердца; повсюду искать отличия, сторонясь всего недостойного; любить своего сюзерена и оберегать его достояние; быть щедрым и справедливым; искать общества храбрых и учиться у них, как совершать деяния великие, по примеру Александра.

Когда мы говорим о рыцарском поведении, обычно мы прежде всего имеем в виду отношение к врагу и отношение к женщине. Рассмотрим то и другое подробнее.

Славу рыцарю приносила не столько победа, сколько его поведение в бою. Сражение могло без ущерба для его чести кончиться его поражением и гибелью, как это случилось с Роландом. Гибель в бою была даже хорошим завершением биографии, ибо рыцарю было трудно примириться с ролью немощного старика.
«Правила игры», обязательные в сражении, диктовались уважением к противнику, гордостью, «игровой» жизненной установкой, опасением, что противник ответит тем же, и, наконец, гуманностью. Если противник упал с коня (а в доспехах он не мог взобраться в седло без посторонней помощи), тот, кто выбил его из седла, тоже слезал с коня, чтобы уравнять шансы.

http://i048.radikal.ru/0911/a7/5215a2480db4.jpg

Использование слабости противника не приносило рыцарю славы. Когда в схватке двух незнакомых рыцарей один повергает другого на землю и, подняв его забрало, видит перед собой человека в годах, он не приканчивает лежащего, но говорит ему: «Сеньор, вставайте, я подержу вам стремя, // Мне не нужна такая слава. // Немного чести в том, чтобы повергнуть // Того, чья голова уже поседела».

Убийство безоружного врага покрывало рыцаря позором.
Ланселот, рыцарь без страха и упрека, не мог простить себе того, что как-то в пылу сражения убил двух безоружных рыцарей и заметил это, когда было уже поздно.
Он чувствует, что не простит себе этого до самой смерти, и обещает совершить пешее паломничество в одной лишь посконной рубахе, чтобы замолить грех.

Нельзя было убивать противника со спины.

http://s06.radikal.ru/i179/0911/52/f61ddd2a87f6.jpg

Рыцарь в доспехах не имел права отступать. Поэтому на рекогносцировку он отправлялся невооруженным. Все, что могло быть сочтено трусостью, было недопустимо. Роланд отказался трубить в рог, чтобы не подумали, будто он просит помощи, потому что струсил. Неважно, что это повлекло за собой гибель его друга вместе с дружиной.

Поединки рыцарей с закрытыми лицами служат в куртуазных романах темой трагических историй, в которых рыцарь, подняв забрало побежденного, убеждается, что убил близкого родственника или любимого друга.
Обычай закрывать лицо забралом объясняется, по мнению Монтескье, тем, что получить удар в лицо считалось особенно позорно: ударить в лицо можно было только человека низкого звания. По тем же соображениям, полагает Монтескье, считается позорным получить удар дубиной: дубиной сражались пехотинцы-крестьяне, а не сильные мира сего («О духе законов»).

http://s42.radikal.ru/i098/0911/a1/c0f0dcb03221.jpg

Коль скоро речь идет о сражающемся рыцаре, нельзя забывать о роли коня в сражении. Недаром коня называют по имени.
Он принимает участие в бою совершенно сознательно и хранит безграничную верность хозяину. В средневековых легендах можно прочесть о конях, наделенных даром человеческой речи, о конях, преодолевающих дряхлость, чтобы в последний раз верно послужить тому, кого они привыкли носить на спине.
Взамен рыцарь много способствовал прославлению этого животного, а верховая езда по сей день остается благородным занятием аристократии.

По-особому рыцарь относился не только к своему коню, но и к своему оружию и прежде всего к мечу.
Личный характер этого отношения находил выражение в употреблении местоимения «she» вместо «it.

http://s43.radikal.ru/i100/0911/7c/676f0ddec9dc.jpg

Быть влюбленным относилось к числу обязанностей рыцаря. В песнях Марии Французской говорится о славном рыцаре, который не смотрел на женщин.
Это большое зло и проступок против природы, замечает автор.
Отношение рыцаря к женщине зависело, разумеется, от того, кем она была: дамой или простолюдинкой.
В завоеванных городах вырезали мужчин из простонародья, но рыцарю не подобало запятнать свои руки кровью женщины.
Заботливость и обожание могли относиться лишь к даме из своего сословия, нередко занимавшей более высокое положение внутри этого сословия.

Любовь должна быть взаимно верной, преодолевать нешуточные трудности и длительную разлуку. Обычная тема куртуазного романа — испытание верности.  %-)
Рыцари, принесшие обет верности даме сердца, стойко сопротивляются любовным признаниям других дам.

Миниатюра. Знатный рыцарь из Ланкашира перед походом. 1335-1340 гг.
http://s59.radikal.ru/i166/0911/a3/b6a08f2b54d2.jpg

Любовь к даме сердца должна облагораживать рыцаря. В героических поэмах женщина еще не играет заметной роли.
Это явление тем любопытнее, что в культурах, где человек прокладывает себе путь мечом, женщины обычно ценятся не слишком высоко.
Нет ни малейших следов поклонения женщине у древних германцев, если верить описанию их нравов у Тацита.
В кодексе самураев, который часто сравнивали с кодексом европейского рыцарства, женщина вообще не берется в расчет.
К рыцарскому кодексу обычно возводят понятие галантности. Монтескье определяет галантность как любовь, связанную с понятиями опеки и силы, точнее, не столько любовь, сколько «нежную, утонченную и постоянную видимость любви».
Это поклонение, или галантность, иногда объясняют улучшением положения женщины в XII веке: как раз тогда жена сеньора получила право управлять владениями мужа в его отсутствие, а также право приносить ленную.

Большая часть гипотез относительно культа женщин, о котором идет речь, принимала его всерьез.
Одни видели тут распространение долга верности вассала своему сюзерену на жену сюзерена. Другие утверждали, что этот культ придумали и поддерживали сами женщины: воспользовавшись частыми отлучками мужей, они узурпировали полагавшуюся тем от вассалов верную службу.
Наконец, третьи возникновение этого культа приписывали странствующим менестрелям: путешествуя от замка к замку, они восхваляли хозяйку (муж которой обычно отсутствовал) в расчете на службу при дворе или хотя бы на добрый прием и подарки перед отправлением в дальнейший путь.
Таким отношением «снизу вверх» способствовало как будто и то, что странствующие менестрели происходили по большей части из безземельных или малоземельных рыцарей, мечтающих о какой-нибудь постоянной должности при дворе. Однако положение странствующего певца было почетным.

К этим объяснениям можно добавить еще и другие: влияние переписки между женскими и мужскими монастырями, где в экзальтированной форме выражалась любовь на расстоянии; влияние арабских поэтов, шедшее из Испании; наконец, знакомство с «открытой» незадолго до этого римской культурой, особенно с «Искусством любви» Овидия

Аналогом Овидиева сочинения был трактат о галантной любви Андреаса Капеллануса.  Это автор единственного в своем роде сочинения. Все начинается с галантного ухаживания при использовании изысканной с обеих сторон риторики; ее оттенки различаются в зависимости от социального положения партнеров. По-разному звучат диалоги между:
1) мужчиной среднего сословия и женщиной того же сословия;
2) мужчиной среднего сословия и женщиной-дворянкой;
3) мужчиной среднего сословия и женщиной-аристократкой
4) аристократом и женщиной среднего сословия;
5) дворянином и дворянкой;

Из названных выше диалогов вырисовывается определенный нравственно-бытовой кодекс.
Любовь — это форма борьбы. Женщины обладают некоторой властью над мужчинами, но власть эту снисходительно предоставили им сами мужчины.
Нельзя открыто отказывать им в исполнении любых желаний, но можно их обманывать. В любви необходимы деньги и широта натуры.
Бедность унизительна для уважающего себя человека.
О святости семьи здесь нет и речи, а любовь между супругами не служит оправданием для уклонения от любви вне брака.
Больше того: как убеждает аристократ обычную дворянку, из определения любви следует, что между супругами любви быть не может. Не может, ибо любовь требует тайны и поцелуев украдкой. Любовь к тому же невозможна без ревности, то есть без постоянной тревоги о том, как бы не потерять возлюбленную, а в браке ничего подобного нет.

Церковь, как известно, старалась использовать рыцарство в своих интересах. Но христианская оболочка рыцарства была чрезвычайно тонка.
Вместо смирения — гордость, вместо прощения — месть, полное неуважение к чужой жизни, смягченное лишь тем, что в легкости, с которой странствующий рыцарь рубил головы попадавшихся ему по дороге противников, ощущается что-то не вполне серьезное. Греховные с точки зрения церкви поступки можно было легко замолить, уйдя на склоне лет в монастырь. Поскольку и это казалось слишком обременительно, можно было спастись более легким путем; достаточно было одеть умершего рыцаря в монашескую рясу.

На божьем суде (ордалиях) бог позволял легко себя обмануть, когда речь шла об испытании невинности вероломной супруги.
Как известно, Изольда, которой пришлось на ордалиях держать раскаленный брусок железа, вышла из этого испытания с честью, поклявшись, что никто не держал ее в объятиях, кроме законного супруга — короля Марка, и нищего паломника, который только что перенес ее через трясину и которой был переодетым Тристаном

http://i009.radikal.ru/0911/b9/1591bc2f3fb2.jpg

«Немало требовалось притворства для того, чтобы поддерживать в повседневной жизни фикцию рыцарского идеала», — писал Й.Хёйзинга.
Рыцарство критиковали: тогдашнее духовенство, менестрели, мещане, крестьяне и сами рыцари.
Рыцарей обвиняли в жадности, в нападениях на путешествующих, в ограблении церквей, в нарушении клятвенных обещаний, в разврате, в битье жен, в несоблюдении правил, обязательных при поединках, в неуважении к жизни заложников, в разорении противников чрезмерными суммами выкупа, в превращении турниров в доходный промысел — охоту за доспехами, оружием и лошадью побежденного рыцаря. Сожалели о невежестве рыцарей, которые в большинстве своем были неграмотны и должны были посылать за клириком, получив какое-нибудь письмо.
Не приходится сомневаться, что рыцарский идеал не был интеллектуальным. Зато он предполагал богатую эмоциональную жизнь.

Средневековый человек и в самом деле жил в мире, населенном тайными значениями, иносказаниями, переносными смыслами и Божьими знамениями, заключенными в окружающих его вещах. Находившийся вокруг мир постоянно разговаривал с ним на языке геральдическом, в котором лев был не просто львом, орех не просто орехом, а крылатый конь являлся столь же реальным, как и лев, потому что, как и лев, он был символом какой-то высшей реальности, хотя и не существовал в житейском смысле.

Наилучшее определение этого состояния бытия мы, пожалуй, найдем в стихах, которые приписываются Алану Лилльскому:
«Все земные твари мира, подобно книгам или картинам, являются нашим отражением. И точным отпечатком нашей жизни, нашей смерти, нашего положения, нашего удела. Мы подобны розе, в ней – подлинный образ нашей жизни и ее урок. Ибо на заре она расцветает, а в пору вечерней старости с распустившегося бутона опадают листья»111.

Не сдержащие слова могли высыхнуть с тоски, теряли разум; легко заливались слезами.
А для женщин лишиться чувств было парой пустяков, умереть от любви — безделицей.
Этот эксгибиционизм любопытно сравнить со сдержанностью в проявлении чувств, характерной для исландских саг. Начиная с XIV века рыцарская идеология все меньше принимается всерьез».

М.Оссовская «Рыцарский этос и его разновидности». Глава «Рыцарь в средневековье» (выдержки).
http://lectures.edu.ru/default.asp?ob_no=13103&

Отредактировано иннета (2011-05-15 00:26:06)

+10

109

ОРУЖЕНОСЕЦ

ОРУЖЕНОСЕЦ - звание, которое получали молодые дворяне, состоявшие при рыцарях; оно составляло переходную (после пажа) степень к получению звания рыцаря. оруженосец повсюду сопровождал рыцаря и защищал его в бою, в котором нередко и сам принимал участие.
На оруженосце лежала забота об оружии рыцаря, которое находилось во время пути на руках его.
(«Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона.)

ВОСПИТАНИЕ ДВОРЯНСКОГО СЫНА

«Воспитание лица, предназначенного в рыцарское звание, начиналось с детства.
Семи лет ребенок переходил из женских рук в мужские, и за начальными уроками детей отсылали к знатным рыцарям, с которыми были в дружбе или родстве.
Их советы и пример составляли истинное и окончательное воспитание, называвшееся доброй снедью (bonne nourriture).
Отец читал отроку наставление, мать дарила связанный ею в зимние вечера кошелек с небольшими деньгами и повязывала на шею сына ковчежец с мощами, чтобы предохранить его от заговора, напасти и порчи.

http://i040.radikal.ru/0911/45/f381058e4a9e.jpg

Сын уезжал верхом на парадной лошади, в сопровождении старого служителя. По прибытии в замок своего патрона, он получал звание пажа.
Пажи сопровождали патрона и его супругу на охоте, в путешествиях, в гостях, на прогулках, были на посылках и даже служили за столом.
Почтительно, с опущенными глазами молодой паж, повинуясь, учился повелевать и, всегда храня глубокое молчание, отвечать на вопросы умно.
Помогая камергеру, он обязан был устилать комнату своего патрона зимой соломой, а летом тростником, содержать в порядке его кольчуги и конское вооружение, приготовлять омовения странствующим рыцарям.

http://i018.radikal.ru/0911/8a/5dcebdc457cd.jpg

Предметом первых уроков пажа была религия, уставы которой он не только должен был соблюдать, как и всякий христианин, но и охранять их ценой жизни и смерти. Преподавателем этого важного предмета юным пажам обыкновенно была одна из самых благородных, набожных и добродетельных дам замка.
Уроки религии внушали им к священным предметам неизгладимое уважение; в то же время кротость, любезность и достоинства преподавательниц порождали в сердцах слушателей внимание и почтительность к прекрасному полу, что составляло отличительную черту рыцарства…
Но более всего старались развить в пажах почтение к величественному характеру рыцарства и благоговение к тем доблестям, которые возводят в это звание.

http://s45.radikal.ru/i110/0911/d5/b9666394f73c.jpg

Шли разговоры о войне, об охоте, об искусстве вынашивать птиц и дрессировать собак.
Иногда учили молодого пажа играть в шахматы или петь под аккомпанемент лиры песню любви или военной славы.
Наконец, соревнование, столь необходимое во всех возрастах и состояниях, усиливалось с каждым днем, или из желания перейти на службу к другому, более знаменитому и более уважаемому рыцарю, или из желания попасть в оруженосцы того же дома: часто это был последний шаг в рыцари.
Дворы и замки были превосходными школами любезности, обходительности и других доблестей не только для пажей и оруженосцев, но и для молодых девушек.
Там они с ранних пор изучали свои будущие обязанности.
Там развивали и совершенствовали в них грацию и те нежные чувства, для которых они созданы, кажется, самой природой. Молодые девушки учились там оказывать будущим своим мужьям те услуги, какие вправе ожидать знаменитый воин от нежной супруги.
Они первые смывали с рыцарей пыль и кровь, кровь, пролитую за них же. Дамы и девицы учились ботанике и хирургии, и с горячим участием и ловкостью оказывали раненым необходимую помощь.

http://s59.radikal.ru/i165/0911/a3/9e2cf52061f2.jpg

Чтобы показать молодежи назначение меча,- при переходе пажа в оруженосцы, когда меч впервые влагался ему в руки,- совершали религиозный обряд.

Отец и мать, или восприемники, держа восковые свечи, подводили к алтарю вышедшего из пажей.
Священнослужитель брал с престола меч и пояс и, благословив их несколько раз, препоясывал молодого дворянина.

Оруженосцы разделялись на классы сообразно налагаемым на них обязанностям: на оруженосцев, находившихся при особе рыцаря или его супруги (первая из должностей была выше), на комнатных оруженосцев или камергеров, на конюших или шталмейстеров(Обязанность шталмейстеров состояла в попечении о лошадях);
на кравчих или форшнейдеров(присутствовал на пирах,помогая резать мясо,надзирали за хлебом и вином) и т. п.
Почетнейшая из должностей была должность оруженосца, состоявшего при особе рыцаря.
В звании оруженосцев, которого обыкновенно достигали в 14 лет, молодые воспитанники ближе допускались к своим сеньорам и свободнее участвовали в их беседах, поэтому лучше могли изучать образцы, по которым должны были воспитываться.

http://s47.radikal.ru/i116/0911/2c/f542074998d7.jpg

Оруженосцы же содержали оружие своих господ в порядке и чистоте, на случай надобности.
И все эти различные домашние обязанности перемешивались с военной службой. Оруженосец обязан был в полночь обойти все комнаты и дворы замка.

Если рыцарь выезжал, оруженосцы спешили к нему с услугами: поддерживали стремя, подавали наручи, перчатки, шлем, щит, копье и меч.
Боевых рослых коней конюшие вели с правой стороны, поэтому они назывались destries, их подводили рыцарю при виде неприятеля.
Шлем и другие оборонительные и наступательные доспехи подавались рыцарю оруженосцами; все они вооружали его с одинаковой поспешностью.
Так они сами приучались вооружаться с предусмотрительностью: собрать и укрепить все связи лат, крепко надеть шлем и закрепить забрало - требовало и ловкости, и умения; часто от этого зависели успех и безопасность сражающихся.
Оруженосцы принимали от рыцаря шлем, копье, меч и проч., когда он снимал их при входе в церковь или при въезде в замок.

http://s58.radikal.ru/i161/0911/c3/4a2d912c0fe6.jpg

В боях оруженосцы становились позади своих рыцарей и были как бы зрителями боя.
Но это только слабую и неопытную молодежь не подвергали таким опасностям, пока заранее не узнавали, есть ли в ней достаточно сил.
Воинские игры, в которых приобретается гибкость, ловкость и сила, необходимые для боя, скачка через кольцо и препятствия, на конях и с копьями, задолго приучали их к турнирам - слабому подобию войны.

http://i079.radikal.ru/0911/25/0c334889c640.jpg

Оруженосцы были не всегда праздными зрителями; их присутствие, полезное для безопасности рыцарей, не менее полезно было и для них самих.
При страшном столкновении двух рядов рыцарей, устремлявшихся друг на друга с опущенными копьями, одни - раненные и опрокинутые - поднимались, выхватывали свои мечи, топоры, булавы, чтобы защититься и отомстить; другие старались воспользоваться своим преимущественным положением над побитым неприятелем.
Каждый оруженосец внимательно следил за действиями своего рыцаря; подавая новое оружие, отражая наносимые удары, поднимая его, подводя свежего коня, он помогал своему рыцарю ловко и усердно. Оруженосцам же вверяли рыцари пленных, взятых в пылу сражения.
Тут молодой воин привыкал защищаться и побеждать и узнавал, способен ли он переносить столько трудов и опасностей.

Дамы находили особенное удовольствие быть свидетельницами этих игр и своим присутствием возбуждали дух соревнования в желавших отличиться.

http://i012.radikal.ru/0911/c1/183bf62e822d.jpg

Домогавшийся рыцарского звания соединял в себе необходимую для этой трудной службы силу с ловкостью и другими свойствами отличного кавалера.
Поэтому не удивительно, что и звание оруженосца было в большом почете.
Значительная часть дворян не имела другого звания; даже Карл VIII, король французский, не считал неприличным пожаловать в это звание старшего своего сына.
(Ж.Ж.Руа «История рыцарства».)
http://lectures.edu.ru/default.asp?ob_no=13100

Отредактировано иннета (2009-11-19 22:45:19)

+7

110

Рыцарство жило войной и неудивительно, что в культурных текстах эпохи, война предстает в качестве самоценности.
Известный трубадур эпохи Бертран де Борн оставил немало сирвент, воспевающих войну:

Ради чего весною ранней
Расцветают повсюду
Цветы и травы?
Чтобы дать всем знать:
Пришел славный сезон войны

Или же:

Мир мне не в сладость,
Война мне в радость.

http://s002.radikal.ru/i200/1105/94/66210d7e57f8.gif
В среде мелкого, небогатого рыцарства война, как таковая, представляла особую ценность не только в ранний период средневековья, но и значительно позже.
Только благодаря войне эта категория рыцарей могла пополнить свое состояние.
Но, что не менее важно, именно во время военных действий эта часть рыцарства имела особый шанс самоутвердиться.
Тексты Бертрана де Борна прозрачно на это указывают:

Для Радости причины есть:
Щедрее гранды и любезней,
Коль о войне заслышат весть.
И мира тем война полезней!

http://i028.radikal.ru/0912/e8/d981944934b9.jpg

Логично предположить, что рыцарей просто так не убивали, ибо выкуп за пленного рыцаря был весьма велик.
Бремюль, благодаря известному отрывку из хроники Ордерика(Ордерик Виталий (лат. Ordericus Vitalis; 1075 — ок. 1142) — средневековый английский хронист, автор «Церковной истории», одного из важнейших источников информации об истории Нормандии и Англии конца XI — начала XII века)),
стал самой яркой иллюстрацией рыцарского менталитета XII столетия:
“Со всех сторон они были облачены в железо и щадили друг друга, из страха перед Богом и во имя их братства (notitia contubernii); они более заботились о том, чтобы брать в плен, нежели убивать беглецов. Как воины Христовы, они не проливали крови своих братьев, но радовались справедливой победе, дарованной Господом на благо Святой Церкви и мира верующих” .

http://s60.radikal.ru/i169/0912/5d/a01a9db30a39.jpg

Безусловно, к словам Ордерика надо относиться осторожно, как к идеализированной картине боя, поскольку он все же был монахом (Св. Эвруля), а также желал подогнать свою историю войн Генриха I под концепцию справедливой войны.
С его точки зрения, воины Генриха сражались не только в оборонительной войне, защищаясь, но также воевали за правое дело, без всякой ненависти к врагу.
В таком контексте Ордерик, неудивительно, тщательно избегал каких-либо указаний на выкуп.
Но из других упоминаний в источниках, в том числе и у самого Ордерика, ясно, что обычай выкупа пленников благородного происхождения был широко распространен в то время.

http://i069.radikal.ru/0912/fb/8aaba1387c7a.jpg

Конечно же воины по-прежнему гибли в сражениях, но сознательно наносить увечья пленным или даже казнить их считается дурным тоном, порицается и встречается крайне редко. Исключения из этого правила, пожалуй, можно было встретить только при наказании мятежников (здесь своей жестокостью прославился Вильгельм I) , но и такое поведение считалось недостойным рыцаря.
Как пишет Ордерик, передавая слова графа Шарля Доброго Генриху I (король вознамерился ослепить трех мятежных рыцарей):
“Мой господин король, ты поступаешь вопреки нашему обычаю, карая увечьем рыцарей, захваченных в плен на службе своему господину”.
Само собой встречались личности, наподобие  Джеффри Мандевиля(граф Эссекс), пытавшие, морившие голодом и увечившие имевших несчастье попасть к ним в руки рыцарей. Но это были именно исключения, и современники относились к ним соответствующим образом.

http://i004.radikal.ru/0912/b2/f33b9ba6c5fd.jpg

Хронисты делают упор на то, что взять в бою пленника, освободить его за выкуп и проявить тем самым милосердие, не прибегая к казни или увечью – вот качества, достойные благородного человека. Скажем, Гийом де Пуатье с похвалой отзывается о Ги де Понтьё. Тот в 1064 (?) г. захватил эрла Гарольда Годвинсона, но обращался с ним с уважением, а потом передал посланцам герцога Гийома. Хорошее обращение с пленниками, таким образом, считалось в то время одним из достоинств рыцаря.
Юный рыцарь Персеваль в романе Кретьена де Труа получает от своего наставника совет: “Юноша, помни, что, если когда-либо тебе придется сразиться с каким-либо рыцарем, я хочу попросить тебя только об одном: если ты одержишь верх, и он более не сможет защищаться или держаться против тебя, ты должен сжалиться над ним, а не безжалостно убить его”.

http://i051.radikal.ru/0912/23/44a460048337.jpg

Чтобы понять причины такой политики, необходимо вспомнить, что те, кто сражался за интересы своих государей в Северной Франции на протяжении XI-XII вв., были людьми с единой верой, культурой, языком и манерами поведения. То были ни чужеземные захватчики, ни язычники, но люди одного круга.
Более того, столь многие англо-нормандские семьи были связаны узами родства и брака, что уже одно это во многом объясняет нравственный запрет на убийство, который мы наблюдаем в ряде битв.
Здесь все были собратьями по оружию, от скромных milites gregarii до короля.
И даже такой монарх, как Вильгельм Рыжий, освобождая своих пленников на честное слово, в ответ на возражения своих советников, мог ответить не как государь, но как собрат-рыцарь:
“Я далек от того, чтобы поверить в то, что рыцарь нарушит свое клятвенное обещание. Если он сделает это, его будут вечно презирать как поставленного вне закона”.
Именно об этом братстве и рассказывает  Ордерик, именно его подразумевают другие хронисты, тем или иным образом связанные с военно-рыцарским бытом эпохи.

http://i001.radikal.ru/0912/fc/1a55d664ec7b.jpg
http://13c.ru/forum/index.php?sid=c7928 … 3702bbdd5b

Отредактировано иннета (2011-05-15 00:24:33)

+8

111

Льюль Р. Книга о рыцарском ордене

   Книга была написана Раймоном Льюлем в 1275 году. Она имела большое хождение в списках, причем не только на каталанском, на котором была написана, но также в переводах на французский и английский языки. По всей вероятности, книга воспринималась как своеобразное пособие по рыцарству на протяжении всего Средневековья, в точном соответствии с авторским замыслом. Об этом недвусмысленно свидетельствует тот факт, что она является одним из основных источников «книге о рыцаре и оруженосце» испанского писателя Х. Мануэля и что английская версия, появившаяся в 1484 году, была увековечена в издании У. Кэкстона, первопечатника Англии. Издание Кэкстона пользовалось большой популярностью в Англии вплоть до шекспировской эпохи

Оглавление:

Пролог
Часть 1. O предназначении рыцарства
Часть 2. Об обязанностях рыцарства
Часть 3. Oб испытаниях, которым должен быть подвергнут оруженосец, вознамерившийся быть посвященным в рыцари
Часть 4. Об обряде посвящения оруженосца в рыцари
Часть 5. О символике рыцарского вооружения
Часть 6. О нравах и обычаях рыцарей
Часть 7. О тех почестях, которые надлежит воздавать рыцарю

Чтобы составить некоторое представление о книге, выкладываю здесь текст части 7 О тех почестях, которые надлежит воздавать рыцарю :)

http://i013.radikal.ru/0912/21/61ef2359cc02.jpg

        И Господь, и люди воздали рыцарю почести, и немало об этом сказано в этой книге; следовательно, рыцарство – это поприще и почтенное, и необходимое для сохранения надлежащего порядка в мире; а коль скоро это так, то рыцарь по всем возможным причинам должен пользоваться всеобщим почетом.
     Если монарх, король или вельможа должен быть рыцарем, ибо, не будучи наделен рыцарским достоинством, не достоин он быть королем или вельможей,[28] то монархи и высокородные бароны должны воздавать рыцарям почести; ибо подобно рыцарям, прилагающим все усилия к тому, чтобы слава монархов и высоких вельмож превосходила славу всех остальных смертных, монархи и бароны должны прилагать все усилия к тому, чтобы слава рыцарей превосходила славу всех остальных смертных.
       Рыцарство сообразно с привилегированностью, а привилегированность – с достоинствами монарха и короля, отсюда следует, что рыцарь должен пользоваться привилегированным положением, а монарх и король должны быть его господами. А если это так, то честь монарха или любого иного вельможи должна быть в ладу с честью рыцаря, дабы господин обладал владениями, а рыцарь был покрыт славой.
       Рыцаря с незапятнанной честью любят за то, что он добрый, боятся потому, что он сильный, прославляют за добрые дела, а к помощи его прибегают потому, что он любимец и советчик господина. Поэтому пренебрежительно относиться к рыцарю как к одному из смертных – значит пренебрежительно относиться ко всему вышеизложенному, обязывающему нас воздавать рыцарю почести. 
   http://i002.radikal.ru/0912/5b/ec776999dd8f.jpg
    Господин, который в присутствии своей свиты, своих придворных и во время трапез оказывает честь рыцарю, печется о том, чтобы во время сражений честь его не пострадала. Господин, который назначает послом мудрого рыцаря, доверяет свою честь душевному благородству. Приумножая честь своего рыцаря, господин приумножает свою собственную честь. Господин, который всячески поддерживает своего рыцаря, соответствует своему положению и укрепляет его. Господин, который покровительствует рыцарю, не чужд рыцарству.
    Домогаться жены рыцаря и склонять ее к блуду недостойно рыцарства. А жена рыцаря, родившая ребенка от простолюдина, наносит урон чести рыцаря и его родословной. И распутный рыцарь, имеющий ребенка от простолюдинки, наносит урон и своему благородному происхождению, и рыцарству. Тем самым благородное происхождение рыцаря и его жены, освященное браком, сообразно рыцарству, а низменные устремления наносят рыцарству урон.
     http://s59.radikal.ru/i166/0912/d5/676bcf4a238a.jpg
     Если простые смертные должны воздавать почести рыцарю, то долг рыцаря перед самим собой и себе подобными неизмеримо выше. И если рыцарь призван воздавать должное своему телу, заботясь о том, чтобы вооружение и одежда приличествовали его положению и чтобы прислуживали ему люди добрых нравов, насколько же большей должна быть его забота о своем великодушном сердце, благодаря которому он стал рыцарем. Ибо непоправимый урон наносится его душе, если впускает он в него низкие и подлые мысли, вероломство и измену и изгоняет из него благородные мысли, свойственные благородному сердцу.
    Рыцарь, который позорит самого себя и себе подобных, теряет честь и достоинство, ибо будь иначе, это было бы несправедливо по отношению к тем рыцарям, которые приумножают славу рыцарства в себе самих и в себе подобных. Поэтому если рыцарство именно в рыцаре и заключается, от кого, как не от рыцаря, зависит честь и бесчестье рыцарства?
Велики те почести, которые надлежит воздавать рыцарю, но еще более велика та слава, которую он призван принести рыцарству. И поскольку мы вознамерились написать книгу, посвященную ордену клириков,[29] то мы себе позволили в столь краткой форме изложить содержание «Книги о рыцарском ордене», которую на этом и завершаем к вящей славе Господа нашего Иисуса Христа.

28 Если монарх, король или вельможа должен быть рыцарем ~ не достоин он быть королем или вельможей… – Ср. в «Семи частях» Альфонса Мудрого: «В прежние времена рыцарский орден окружали таким почтением, что, только став рыцарями, императоры и короли могли быть коронованы и облечены полнотой власти» (ч. 2, гл. 21, закон 11)

29 …мы вознамерились написать книгу, посвященную ордену клириков… – Не исключено, что подобная книга – «libre del ordre de clerecia», – была Льюлем написана, но, как и некоторые иные его сочинения, до нас не дошла. Сохранилась другая его книга – «liber clericorum», написанная на латыни в 1308 г.

Полный текст книги здесь

Отредактировано Vihuhol (2009-12-28 17:17:38)

+5

112

Отрывки из книги "ИСТОРИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ СРЕДНЕВЕКОВОЙ КУЛЬТУРЫ. КУЛЬТУРА РЫЦАРСКОЙ СРЕДЫ"
(Составители: к.и.н. Николаева И.Ю., к.и.н. Карначук Н.В.
Томский государственный университет Исторический факультет)

http://s006.radikal.ru/i215/1001/22/de6f60c2996a.gif

Рыцарство своими корнями уходит в варварскую эпоху, что наложило существенный отпечаток на его мироощущение, образ жизни и культурные ценности.
Об этих истоках проговариваются рыцарские прозвища и геральдика. Генрих Лев, Альбрехт Медведь, Ричард Львиное Сердце – имена известных исторических персонажей, которые не нуждаются в дополнительных комментариях. «Воин-зверь», отчетливо просматриваемый по культурным текстам варварской Европы.

http://s003.radikal.ru/i203/1001/c5/f48fb623c23c.jpg

Рыцарь – это, прежде всего воин. Неслучайно многие авторы (например, Ж. Флори), отмечают, что в основе своей рыцарское сословие представляло собой так называемых milites – совокупность воинов. Именно так называли рыцарей в XII веке клирики.

http://s002.radikal.ru/i198/1001/d4/f3ed40044293.jpg

Образ жизни, технология военных действий того времени не могли не определить особую ценность мускульной силы, физической подготовки для рыцаря.
Неудивительно, что воспитание рыцаря было в первую очередь подчинено задаче сделать из юноши сильного воина.
Немецкий поэт Гартман фон Ауэ повторял поговорку каролингских времен: «Кто до двенадцати лет не сел верхом, годится только на то, чтобы стать священником».

http://s43.radikal.ru/i100/1001/dd/4b634b5af3a5.jpg

Подготовка такого воина осуществлялась и регулировалась посредством обычая, составлявшего обязательный элемент в жизни каждого представителя этого сословия.
Как правило, молодого человека отдавали в руки могущественного покровителя, при дворе которого существовало нечто вроде «рыцарской школы».
В этой «школе» обучались военному мастерству и иным рыцарским доблестям сыновья вассалов того или иного сеньора, его протеже и менее состоятельные родственники.
Лишь освоив соответствующие навыки воинской профессии – владение оружием (мечом и копьем), тактические приемы конного боя и т.д. – юноша мог быть посвященным в рыцари.

Обряд посвящения мог проходить как в военное, так и в мирное время.
Естественно, что церемония, проведенная на поле боя в канун сражения или после него, приобретала особый престиж в глазах участников этого культурного действа.
Равно как имело большое значение то, кто посвящал в рыцари.
Так, например, французский король Франциск I пожелал получить посвящение в рыцари только из рук прославленного «рыцаря без страха и упрека» Пьера дю Терай Байяра. Его героизм и благородство были широко известны - в битве при Гарильяно он оборонял мост в одиночку против двухсот воинов, в своем последнем бою, получив смертельную рану, Байяр умер стоя, прислонясь к дереву и обратив лицо к противнику. Его настолько уважали даже враги, что дважды выпускали из плена без выкупа.

http://s004.radikal.ru/i205/1001/12/bab2c30ba790.jpg

Кодекс рыцарской чести предполагал в качестве непреложного правила поведения членов этого сословия их верность слову.
Эта ценностная установка рыцарского мира находила различного рода выражения в самых разных обычаях и ритуалах.
Именно с ней был связан обычай рыцарского обета, находившего самые причудливые формы.
Фруассар рассказывает, что сам видел английских рыцарей, прикрывавших один глаз тряпицею во исполнение данного ими обета взирать на все лишь единственным оком, пока не совершат во Франции доблестных подвигов.
Французский король Людовик Толстый клянется, что не возьмет в рот ни крошки съестного, пока не возьмет замка сеньора де Куси.
Знаменитый коннетабль Франции Бертран дю Геклен клянется не брать в рот мяса и не снимать платья, пока не овладеет Монконтуром.
Христианская этика закрепляла понятия верности как один из важнейших идеалов.
Вольфрам фон Эшенбах начинает свой знаменитый роман «Парцифаль» вступлением о верности и неверности.
Тот, кто был неверен, не имел ничего святого, неминуемо попадет в ад. Рыцарственный дух, соединенный с отвагой и верностью, поможет заслужить спасение:

«Неверности прощенья нет,
Ее одежды – черный цвет,
И ей во мраке ада дом.
Кто пред людьми был чист во всем
И верность Богу сохранил,
Сиянье рая заслужил».

http://s002.radikal.ru/i199/1001/b0/8a59d66845be.jpg

В литературе раннего средневековья, женщина занимает чрезвычайно малое место.
В этой литературе отсутствует всяческая куртуазность, авантюрность, сколько-нибудь внятный интерес к «жизни сердца».
В «Песне о Роланде» «высокое» чувство главного героя в последние минуты его жизни обращено не к его невесте Альде, лишь мельком упоминаемой в тексте, но к его «верной подруге» - спате (мечу) Дюрандаль.

http://i069.radikal.ru/1001/31/45949683ac13.jpg

В эпоху классического средневековья ситуация меняется. Историки литературы реконструировали модель той своеобразной культурной игры по сохранившимся поэтическим текстам того времени,эдакая новая форма отношений между мужчиной и женщиной.

К XII веку во Франции сложился обычай майората, согласно которому наследственный надел, феод доставался одному, преимущественно старшему сыну.
Остальные благородные члены семьи мужского пола обречены были остаться неженатыми. Конечно, они не были ущемленными в половой сфере.
Простолюдинки, будь то служанки, девушки окрестных деревень  были готовы одарить молодого благородного рыцаря своим вниманием.
Но, само собой разумеется, успех у них не поднимал престиж рыцаря в глазах общества. Иное дело знатная дама.
Достоин зависти и восхищения был тот, кто сумел добиться внимания дамы. Нелишне заметить, что ею нередко становилась жена дядюшки, брата или сеньора.
Чаще всего именно эти женщины были для молодых юношей объектом мечтаний, поскольку их школой нередко был двор сеньора их отца или дяди по материнской линии.

Отредактировано иннета (2010-10-06 22:38:08)

+6

113

Рыцарская рукопашная борьба
По трактату о рыцарской борьбе Фабиана фон Ауэрсвальда, составленного и проиллюстрированного в 1537 году.

Рассматривая рыцарское европейское боевое искусство в целом, нельзя не отметить того, что наряду с верховой ездой, фехтованием различными видами холодного оружия, такими как меч, копье, палица, секира, кинжал, шестопер и др., стрельбой из лука и арбалета, немаловажное значение придавалось рукопашному бою.

То, что неотъемлемым атрибутом любого европейского рыцаря являлся доспех, естественно, не могло не повлиять на технику рукопашного боевого искусства. Рукопашная рыцарская борьба изобиловала толчками, высокими ударами ногой, рассчитанными на то, чтобы свалить на землю тяжело-вооруженного противника, а также большим количеством зацепов, захватов и подсечек, бросков, в том числе и бросков с разворотом. Широко использовались так же захваты конечностей противника с последующими болевыми удержаниями и Заломами, осуществлявшимися в районах сочленений доспеха. Были распространены и болевые захваты головы. Существовали приемы выворачивания и выбивания оружия из рук противника, а также захваты руками самого оружия. Иногда для проведения такого приема, особо искушенные в знаниях борьбы без оружия, рыцари добровольно отбрасывали в сторону свой меч.

Так или иначе, борцовская техника в рыцарском рукопашном бою XI - XIV веков преобладала над ударной. В ней насчитывалось более сотни разнообразных приемов.

Это, конечно, не значило, что ударная техника у рыцарей отсутствовала полностью. Удары кулаком наносились в область головы и практически никогда - в корпус. Чаще при ударе использовался не кулак, а ладонь или тыльная часть открытой руки. Но ударная техника рук была скорее исключением, чем правилом. Она оставалась прерогативой простого народа, который развивал ударную технику рук не только для практического прикладного применения, но и для увеселительных полуспортивных состязательных игрищ.

к XV-XVI векам, одновременно с облегчением рыцарского вооружения, рыцарская рукопашная борьба обогатилась элементами боевых искусств, распространенных в среде крестьян, городских ополченцев, а также профессиональных пехотинцев. В это время борьба являлась обязательной составной частью программы «городских турниров», проходящих в городах Европы с 1200 года. Эти элементы несколько разнообразили рыцарскую борьбу, позволяя вести схватку не только с тяжеловооруженным, но и с более подвижным противником. Эта новая техника, несомненно, дополнилась ударной техникой рук и ног, но как и прежде, основной составляющей ее оставалась борцовская техника. Эта тенденция ясно прослеживается в трактате Фабиана фон Ауэрсвальда.

http://s14.radikal.ru/i187/1002/18/6e6054517bd0t.jpg
Посмотри сперва, высок или низок человек [, который] идет к тебе. Идет высокий - не беспокойся и проводи приемы, как в мыслях имеешь, будь свободен. Если же идет, напротив, низкий, имей [по отношению] к нему изрядную аккуратность.

http://s005.radikal.ru/i212/1002/a9/7dc22822d9a2t.jpg
Первое: руку кратко (близко) охватывают, правую либо левую, затем смотрят, как противник свой захват хочет [провести].

http://i068.radikal.ru/1002/fd/a74e77ce3952t.jpg
Другой приём замыкания

http://s002.radikal.ru/i198/1002/d2/1523f7bf3d57t.jpg
Когда он делает мне «нечестную подножку», он выдвигает ко мне левое бедро, тогда я бью своим правым бедром по его левому с внутренней стороны. Это прием против ложной подсечки.

Далее

+5

114

Рыцарство возникло из феодальной системы вассалитета, и основной смысл его, как все прекрасно помнят, заключался в том, что получая земельный надел воин должен был за счёт доходов с него экипировать себя и слуг для несения службы по защите государства. Карл Мартелл и его предшественники комплектовали свою армию во многом за счёт общей мобилизации населения, но постепенно в Европе сложилась практика службы за землю как наиболее эффективный способ формирования тяжёлой конницы. Это была вынужденная мера, ведь в то время в обороте было слишком мало монет, и основное богатство заключалось в движимом и недвижимом имуществе.
Конечно, королям не очень нравилось отрезать куски от своих доменов, но выбора не было. Ленное владение позволяло полностью сложить с себя бремя снабжения вассала и облегчало сбор подготовленного, хорошо вооружённого войска.
Однако при этом крупные землевладельцы обнаруживали чересчур большую самостоятельность. Постепенно вассалы добивались отмены первоначальных ограничений на пользование и распоряжение своим поместьем, пожизненные бенефиции превращались в наследуемые феоды, короля стали воспринимать как «первого среди равных», а затем и вообще эта должность стала выборной, и юридически оставалась такой довольно долго, например, во Франции — до конца династии Капетингов, а в Хартии вольностей английского короля Генриха I, составленной в 1100 году говорилось: «Знайте, что я по божьему милосердию и с общего согласия баронов королевства Англии коронован в короли этого королевства».

Именно с распространением бенефициев родилось рыцарство, потому что только с этого момента рыцари осознали себя как особое сословие. Суть его не только в политическом, военном и экономическом доминировании, но в том, что это была основная корпорация средневекового общества. Ведь классическое Средневековье — это время, когда отсутствовало централизованное управление. Бюрократический аппарат ещё не был создан, и короли, вопреки сказкам «философов» Просвещения, вовсе не могли быть тиранами, поскольку их рука даже не касалась многих сфер жизни общества, которые жёстко регулируются в сегодняшнем демократическом мире — люди за всю жизнь могли ни разу не столкнуться с королевской властью и не узнать монарха в лицо (помните сказки с таким сюжетом?). Например, во Франции королевское право, общее для всей страны, охватывало очень узкую сферу: в каждой провинции действовало своё собственное право, отличавшееся и от права других провинций, и от королевского права.

В условиях подобной раздробленности человек мог выжить, только если принадлежал к какой-либо корпорации — общности на основе строгого членства. Церковники, ремесленники, студенты объединялись с коллегами для совместной защиты интересов — отсюда гильдии, цеховые правила, привязанность к альмаматер или монашескому ордену. Никто ещё не выделял индивидуального интереса и в первую очередь мыслил себя принадлежащим к какой-то социальной группе, боролся за её блага и привилегии. Без понимания этого трудно понять сознание и мотивы поведения средневекового человека.
Такой же корпорацией было и светское рыцарство. Посвящение в рыцари было торжественным и значимым моментом в жизни каждого юноши, заслужившего право на шпоры рождением или доблестью (правда, позже, с распадом феодальной системы сбора вассалов, многие землевладельцы старались не получать этот титул, чтобы не быть обязанными служить; иногда короли посвящали их в рыцари против воли).

Соблюдение внутренних норм было не игрой, а правилом, которое принимали, чтобы взамен пользоваться общими привилегиями. Эти правила в основе своей были довольно разумными и исходили из принципа взаимности. Захватив врага в плен, ты обращался с ним хорошо до получения выкупа, и потом, когда сам оказывался в сходных обстоятельствах, мог рассчитывать на аналогичное отношение. Нормы поведения на войне и при поединке были направлены не на уравнивание возможностей, как это ошибочно трактуют, а на исключение случайностей. Так, если противник случайно падал или ронял оружие, следовало дать ему подняться и подобрать меч, зато если ты намеренно его обезоружил, то имел право поступать как вздумается.
Интересно, как в насквозь религиозной средневековой Европе сформировалась эта мощная корпорация, внутренняя этика которой во многом противоречила христианству. Рыцари превыше всего ценили славу, их гордость доходила до гордыни, а воля к власти питала постоянное соперничество — но почти все считали себя верными сынами Церкви и её передним форпостом в битве со злом.

Однако суть рыцарства вовсе не сводится к вышеописанным поведенческим нормам, как ошибочно считают многие историки.  Главное отличие рыцарства от других корпораций состояло в том, что это была корпорация властвующая, и потому её внутренние нормы оказывали влияние на всё общество, строили его под себя, определяли порядок осуществления публичной власти. Особенно это выразилось позже, когда иерархические рамки сословий стали размываться — тогда рыцарское право постепенно распространилось и на остальную часть общества, растворилось в общей правовой системе. Так, например, Великая Хартия Вольностей, выбитая от короля Джона его мятежными баронами во благо только себе, стала в XVII веке считаться краеугольным камнем прав вообще каждого англичанина.
Особенностью рыцарского права является то, что оно строилось, с одной стороны, на идеальных представлениях о том, как следует поступать, ставших неписаными законами, а, с другой стороны, на реальном соотношении сил. Поэтому в среде рыцарского сословия сформировалось особое уважительное отношение между вассалами и сюзеренами, основанное на сложной системе ограничения произвола и злоупотреблений. В этом была безусловная прогрессивность рыцарского права. Сохранившиеся свидетельства о спорах королей с их баронами показывают очень высокую степень понимания индивидуальных прав и обязанностей, отсутствие слепого повиновения, стремление решить вопросы не силой, а в соответствии с обычаями и нормами законодательства. Всё это сильно отличалось, например, от византийской политической идеи, где есть только басилевс и его холопы.

Далее

+4

115

Рыцарская идея

Идейный мир Средневековья в целом был во всех своих элементах насыщен, пропитан религиозными представлениями. Подобным же образом идейный мир той замкнутой группы, которая ограничивалась сферой двора и знати, был проникнут рыцарскими идеалами. Да и сами религиозные представления подпадают под манящее очарование идеи рыцарства: бранный подвиг архангела Михаила был «la premiere milicie et prouesse chevaleureuse qui oncques fut mis en exploict» [«первым из когда-либо явленных деяний воинской и рыцарской доблести»]. Архангел Михаил — родоначальник рыцарства; оно же, как «milicie terrienne et chevalerie humaine» [«воинство земное и рыцарство человеческое»], являет собою земной образ ангельского воинства, окружающего престол Господень. Внутреннее слияние ритуала посвящения в рыцари с релиогиозным переживанием запечатлено особенно ясно в истории о рыцарской купели Риенцо . Испанский поэт Хуан Мануэль называет такое посвящение своего рода таинством, сравнимым с таинствами крещения или брака.

Как прекрасный жизненный идеал, рыцарская идея являет собою нечто особенное. В сущности, это эстетический идеал, сотканный из возвышенных чувств и пестрых фантазий. Но рыцарская идея стремится быть и этическим идеалом: средневековое мышление способно отвести почетное место только такому жизненному идеалу, который наделен благочестием и добродетелью. Однако в своей этической функции рыцарство то и дело обнаруживает несостоятельность, неспособность отойти от своих греховных истоков. Ибо сердцевиной рыцарского идеала остается высокомерие, хотя и возвысившееся до уровня чего-то прекрасного. Шателлен вполне это осознает, когда говорит: «La gloire des princes pend en orguel et en haut peril emprendre; toutes principales puissances conviengnent en un point estroit qui se dit orgueil»  [«Княжеская слава ищет проявиться в гордости и в высоких опасностях; все силы государей совмещаются в одной точке, именно в гордости»]. Стилизованное, возвышенное высокомерие превращается в честь, она-то и есть основная точка опоры в жизни человека благородного звания, В то время как для средних и низших слоев общества, говорит Тэн , важнейшей движущей силой являются собственные интересы, гордость — главная движущая сила аристократии: «or, parmi les sentiments profonds de l'homme, il n'en est pas qui soit plus propre a se transformer en probite, patriotisme et conscience, car l'homme fier a besoin de le son propre respect, et, pour l'obtenir, il est tente de le meriter» [«но среди глубоких человеческих чувств нет более подходящего для превращения в честность, патриотизм и совесть, ибо гордый человек нуждается в самоуважении, и, чтобы его обрести, он старается его заслужить»].

Читать дальше

+3

116

История средневекового рыцарства. От ватаги к строю
Франко Кардини.

«Вотан сиречь бешеный». Идя по тропе «пре дыстории» средневекового рыцарства, иногда лишь слегка обозначенной, иногда чересчур извилистой, мы смогли увидеть техническую и сакральную основу, на которой вырастало превосходство рыцаря над остальными людьми, те предпосылки, благодаря которым задолго до распространения христианского спиритуализма перед конным вои ном на Западе открылась историческая перспектива, не обыкновенное будущее.

Когда знакомишься с документами, относящимися к «классической рыцарской эпохе», например с «песнями о деяниях», то обнаруживаешь в рыцаре и иные качества, а не только непобедимость или любовь к своему оружию и коню. Прежде всего речь идет об отваге и доблести. Их подкрепляет какая-то чуть ли не безумная, сомнамбули ческая воля. Правда, идеологические обоснования более позднего времени направлены на то, чтобы рационализи ровать «отвагу», полностью подчинить ее канонам христианства, лишив тем самым какого бы то ни было «звериного» оттенка. Отвагу оснащают «мудростью». Сочетание отваги и мудрости, первоначально столь далеко отстоящих друг от друга (во всяком случае, психологически они противоположны), было положено в основание идеала рыцарской «меры».

Наряду с инстинктивной, но отполированной впоследствии до блеска и усмиренной свирепостью в средневековом рыцаре заметен комплекс характерных черт — его чувство корпоративной общности, понимание дружбы, уважение к совместному владению общим достоянием, желание разделять общую участь своей группы. В какой-то момент дружба перерастает даже в неотделимость друг от друга, духовное братство, в «со-чувствие» и «со-страдание» (com-passio) в этимологическом смысле этих слов. Один герой в отсутствие другого утрачивает половину силы, становится половинчатым. Например, отважный Роланд и мудрый Оливье только сообща в состоянии достичь совершенного рыцарского равновесия между мудростью и отвагой. Амик и Амелий — их дружба оказалась сильнее нежной родственной привязанности.

Еще раз зададим вопрос, какова же предыстория, почва, на которой развивалась данная система ценностей? Куда уходят корни лютой свирепости и чувства принадлежности к группе? Как переплетены они, эти корни? Что лежит в основе свирепости и столь яростной эмоциональности, которые являются характерной особенностью рыцаря «песней о деяниях» и от которых ему удается освободиться лишь по прошествии долгого времени и с неимоверным трудом, хотя очистительная полировка, осуществляемая эпическим и этическим спиритуализмом, куртуазностью, продолжалась целые столетия? Что стоит за прочным и глубоким чувством дружбы, корпоративной при­надлежности, которые дали христианским авторам обильную пищу для размышлений? Высокая оценка дружеских уз — характерная черта рыцарской этики и рыцарской эмоциональности, а также общей психологии этой социальной группы вопреки распространенному прочтению текстов, где повествуется о странствующих рыцарях, в индивидуалистическом ключе.

Читать дальше

+3

117

Что означает  термин «рыцарство»?

В современных документах, песнях о деяниях и романах второй половины XII в. французское слово «рыцарство» (сhevalerie) уже оказало влияние на его латинский эквивалент militia до такой степени, что изменило его первоначальное значение.
Термин militia означал когда-то войско, а milites означали всего лишь воинов, будь то пехотинцы или всадники.
В течение XI в. слово miles, сначала в единственном числе (как личное определение с коннотацией качественной ценности), потом во множественном (для обозначения единства профессионального характера), приобретает социально более высокую и более достойную окраску в идеологическом плане. Таким образом, прежде, как правило, в понятии militia — то есть в совокупности milites , иными словами, солдат — противопоставлялись всадники (equites) и пехотинцы (рedites), но уже к концу XI в., а впоследствии еще больше и больше, milites являются, за исключением особых случаев или противоположных уточнений, конными воинами.

Тепрь milites противопоставлены рedites. В текстах, современных Ричарду Львиное Сердце, уже можно систематически переводить milites как «рыцари». Это семантическое скольжение не случайно. Оно свидетельствует об изменении восприятия. Отныне, в мировоззрении времени, настоящими воинами, теми, кого «считают», являются рыцари.

Эта эволюция смысла является результатом, без сомнения, влияния на латынь местных языков, более близких к военным реалиям времени, чем латынь, язык Церкви и литературы. В своем большинстве термины, обозначавшие оружие и военных, имеют германское происхождение, чем латинское.

Слова milites, miles, militia подверглись смысловому изменению, вызванному необходимостью провести разграничение между древними реалиями, обозначаемыми этими латинскими терминами, и более ранними, обозначаемыми другими разговорными словами, употребляемыми в местных диалектах.

Происхождение слов, обозначающих рыцарей в большинстве «вульгарных» языков, намекает на их изначально скромный социальный уровень — солдатня и прислужники на конюшне.
В старофранцузском языке XII в.  подобные слова ставят акцент на лошадей и на способ, которым выполняется служба: речь идет о воинской службе с полным вооружением.

С момента своего происхождения «рыцарь» обозначает элитного воина-всадника (и не только всадника), а «рыцарство» применяется к их совокупности — тяжелой коннице, а также к их деятельности.
Faire сhevalerie означает вести военные действия в манере рыцарей, а само это слово подразумевает рукопашные схватки, славные и героические подвиги. Впоследствии термин стал обозначать любое достойное поведение, сообразное этике, принятой рыцарством в тот самый момент, когда оно в конце XII в., а может быть, и в XIII в. принимает институциональные очертания, обязывающие вплоть до конца Средневековья следовать культурной модели, рыцарскому идеалу, который в некоторых своих аспектах предвосхищал модель «почтенного человека», которая сменит их в дальнейшем.

Однако не стоит, как это порой делается, придавать словам «рыцарь» и «рыцарство» с самого начала их появления в нашей литературе (первая половина XII в.) этический, социальный и идеологический смысл, который, безусловно, появляется в них уже в конце того же века — в эпоху правления Ричарда Львиное Сердце, еще более отдаляя их от латинской лексики.

Термины, имеющие отношение к рыцарству, еще не полностью потеряли свою окраску, связанную с чисто профессиональным ремеслом, военным делом, однако в это время уже появляются многочисленные коннотации более благородного характера, не только профессионального, но и социального, этического, идеологического порядка.

Изучение этой специфической лексики романов Кретьена де Труа, современника Ричарда, делает очевидным ключевую важность этого периода, и в частности важность этих романов, в формировании рыцарства и «рыцарского менталитета».
Новый образ рыцарства, еще расплывчатый, начинает, однако, формироваться за столетие до этого, во второй половине XI века. Он связан с появлением новой техники ведения боя, появившейся в соседних с Нормандией, Анжу и Туренью регионах. Это нововведение потребовало усиления расслоения, которое внутри армии уже довольно давно разделяло всадников и пехотинцев. Гобелен из Байе, по-видимому, самое древнее тому свидетельство, но можно проследить его развитие в течение XII века во многих других документах эпохи; миниатюры в рукописях, фрески и картины, исторические капители и различные элементы скульптуры, на дереве, камне или бронзе, барельефы, даже шахматные фигурки дополняют образ, взятый из описаний латинских хронистов, из песен о деяниях или романов той эпохи.

Этот метод ведения боя распространяется, возможно, благодаря нормандцам, которые используют его в конце XI века в различных военных походах, многочисленных и успешных, в Европе и еще больше во время крестового похода. Сталкиваясь с воинами со всех регионов, они превратились в своеобразное горнило культуры, несравнимый метод распространения нравов и техники, в частности, в военной области.

Речь идет о технике компактной стремительной атаки с копьем, зафиксированном в горизонтальном положении. Принятая единогласно в Западной Европе в первой трети XII века, она стала отныне единственным методом ведения сражения элитными войсками, рыцарями и характеризует рыцарство, которое параллельно становится аристократическим слоем, пытается создать элитную корпорацию, а потом стать кастой. Оно снабжает себя методами различной подготовки (тренировки, турниры, поединки и джостры), этикой, кодексом поведения, идеалом, восхваляемым поэтами и авторами эпопей или рыцарских романов, мода на которые распространилась с большим успехом, который не ослабеет до конца Средневековья. Новая методика ведения боя достаточно хорошо описана во всех литературных произведениях того времени, что свидетельствует о том, что она вызывала почти ликующий интерес в обществе.

Ее появление стало возможным благодаря многим новшествам: распространению стремени, которое пришло в Восточную Европу в VII-VIII веках, возможно, из Китая и затем распространилось на Западе; разведению новых пород лошадей более сильных и быстрых, способных долгое время нести на себе вес вооруженного воина; прогресс в снаряжении лошадей, способствующий появлению и распространению более глубоких седел, придающих всаднику лучшую посадку и непревзойденную стабильность.

По иконографии можно проследить различные этапы эволюции конской сбруи и военного снаряжения. Они делают возможным, за несколько лет до Ричарда, прогрессивное распространение этого нового, абсолютно рыцарского, метода ведения боя. Не возьмем на себя смелосnь утверждать, что он был единственным в арсенале рыцарства. Однако можно, без особого риска ошибиться, утверждать, что этот метод характерен для рыцарства и обладает множеством своеобразных черт.

До конца XI века не было различия между техникой боя всадников и пехотинцев. Битва на мечах была одинакова как для одних, так и для других. Что же касается копья, то его одинаково использовали как пешие, так и конные воины — или как метательное оружие, массово применяемое в битве при Гастингсе саксонцами и нормандцами, или как длинная пика. Пикой могло быть нанесено три вида ударов, и все три представлены в равной степени на гобелене из Байе. Первый, наносимый сверху вниз, требует, чтобы копье-пику держали рукой где-то посередине или скорее на трети длины, рука должна быть занесена над головой, в подготовительном движении, похожем на бросок дротика. Однако в данном случае копье не бросается, а вонзается железным наконечником в тело противника наклонным, нисходящим движением руки.

Второй вид состоит в том, чтобы держать копье на трети его длины (чтобы обеспечить необходимое равновесие), рука и предплечье образуют прямой угол, локоть на уровне пояса, и наносить прямой удар вперед резким выпадом руки; третий, сложновыполнимый на лошади, состоит в нанесении удара' сзади вперед и сверху вниз, как будто вспарывается живот ножом.

Во всех этих случаях техника одинакова, что для всадников, что для пехотинцев. Конное сражение позволяет лишь быстро перемещаться во время битвы. Преимущество всадника незначительно, либо его вообще нет, если не принимать во внимание меньшее утомление от переходов. Конный воин может оказаться даже в худшем положении. Эффективность копья зависит от силы руки воина и от скорости нанесения удара.
Животное играет лишь минимальную роль, только приближая всадника к своему противнику, чтобы позволить ему нанести желаемый удар. В случае фронтальной атаки скорость животного может лишь стать недостатком, так как сложно точно наносить такие удары копьем, не притормозив в последний момент порыв лошади. К тому же, если боевой конь падает на полном ходу, то руке всадника грозят серьезные повреждения, разрыв связок или вывих плеча.

Новая методика сражения, наоборот, полностью характерна для рыцарства и может выполняться только верхом на лошади; она помогает избежать неудобств, многократно увеличивая силу удара и его точность. Она состоит в том, как отметил в 1119 г. сирийский историк Усама, чтобы щит выставить впереди себя во время атаки, опустить копье в горизонтальное положение, отныне зафиксированное во время всего штурма, хорошо зажатое подмышкой и прижатое к телу предплечьем, а рука лишь направляет острие копья на противника, потом пришпоривается конь, и воин скачет галопом до столкновения.
С этого момента сила руки нужна лишь, чтобы крепко держать копье в горизонтально зафиксированном положении над головой лошади или слегка слева. Сила и эффективность удара зависит только от точности руки всадника, с одной стороны, и от скорости боевого коня, с другой. Копье, всадник и конь образуют единое целое, несущееся на полной скорости на врага, и это можно было сравнить с «живым снарядом» удивительной мощи.

Очевидно, что эта новая методика пригодна для тех, кто имеет значительное численное превосходство, особенно если она используется в форме коллективной атаки с большим количеством всадников, привыкших сражаться вместе, прижатых один к одному. Мощность проникновения такой группы, скачущей галопом, была страшным ударом, который произвел сильное впечатление на греков в конце XI века.

Мощь удара копьем была подчеркнута во многих описаниях этих атак, которыми усеяны произведения поэтов и жонглеров; многие были известны и оценены Ричардом Львиное Сердце. В них говорится о стремительных атаках, с разлетающимися на кусочки деревянными щитами от столкновения с копьями, с рассыпавшимися и продырявленными кольчугами, острие, прокалывая петли, иногда протыкало насквозь противника, вырывая его из седла и бросая наземь.

Эта новая техника, требующая хорошей верховой езды, вызвала необходимость интенсивных тренировок, которые не имеют ничего общего с пешим сражением. Уже нельзя считать себя «рыцарем» только потому, что умеешь сидеть на лошади и драться. Нужно располагать временем, чтобы тренироваться на турнирах, количество которых увеличилось в это время и которые получили одобрение аристократической публики, наблюдающей или участвующей в них.

"Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь"
Ж.Флори

+5

118

Аристократизация рыцарства

Принятие нового метода ведения боя и иных различных приемов приводит к усилению аристократических черт рыцарства, до этого отличного от знати, которая теперь пытается приобщить к рыцарству своих сыновей. Это движение начинает набирать силу уже во времена Ричарда Львиное Сердце.

В этом есть чисто экономические причины. Сражения на лошадях отныне требуют регулярных тренировок, а для этого нужно много свободного времени, которым обладают лишь праздные богачи или «военные профессионалы». Они также требуют все больших финансовых затрат, так как нужны хорошо накормленные и натренированные лошади, привыкшие к шуму сражения и способные научить маневрам этого нового фехтования. Цена такой лошади, которая называется боевым конем, дестриером, варьируется по эпохам и регионам, но она всегда значительна, превышающая в два-три раза цену лошади для парада и в четыре раза цену рабочей лошади. Лошадь должна быть довольно крепкой, чтобы долгое время выдерживать вес вооруженного всадника, вес снаряжения которого тоже увеличился.

В начале XII века это снаряжение состояло из конического шлема, доходящего до носа, helme из эпических песен, носимого поверх кольчужного капюшона; во времена Ричарда еще сюда добавляются пластинки для лица, и вскоре появляется закрытый шлем, используемый также Гийомом Маршалом. Его шлем получил вмятину во время турнира, и Гийом не смог его снять, пришлось звать кузнеца, чтобы освободить его голову.

Защита тела была обеспечена, еще в Х-Х1 веках, железной кольчугой, это была гибкая одежда, надеваемая на тунику, что не позволяло кольцам раздражать и царапать кожу. Кольчуга в XII веке опускается до колен и с разрезами спереди и сзади, образуя две полы, которые защищают бедра, когда сидишь верхом. Усиление проникающего удара при новом способе фехтования приводит, в свою очередь, к укреплению кольчуги. Появляются двойные кольчуги, засвидетельствованные Уса-мой, и даже тройные, если верить песням о деяниях и некоторым другим текстам.

Простая кольчуга в XI веке весила от двенадцати до пятнадцати килограммов. Две наложенные друг на друга кольчуги увеличивают нагрузки, что приводит к появлению и развитию в конце XII - начале XIII веков пластинок, жестких металлических частей, защищающих самые уязвимые места: грудь, плечи, суставы. Новая техника ведения боя приводит также не только к утяжелению защитного доспеха, но и к значительному повышению его цены.

В эпоху Ричарда цена за одну кольчугу приравнивалась к стоимости пятнадцати быков и требовала многих часов работы кузнеца. На деревянном щите, покрытом кожей и иногда укрепленном железными полосами, рисуется герб сеньора, и, как другое оружие, носится в мирное время оруженосцем (откуда и его название — scutifer, armigerг, шитоносец, оруженосец).

Атакующее вооружение, менее тяжелое, но не менее дорогое, особенно меч, «рыцарское», хотя и менее специфическое для рыцарства оружие, чем копье. Меч имеет длину около метра и весит около двух килограммов, и также требует не одного часа работы кузнеца-ювелира. В бою им скорее наносят рубящие, чем колющие удары, и лезвие меча достаточно острое, чтобы с одного удара разрубить (если сила руки позволит) шею верблюда или тело человека, о чем свидетельствуют деяния некоторых исторических и эпических героев, таких как Роланд, Готфрид Бульонский, Ричард Львиное Сердце.

Цена за такие мечи может быть непомерно высокой. Следует также добавить к ней копье, которое из-за новой методики ведения боя удлинилось и отяжелело. В сумме можно утверждать, что цена на полное снаряжение рыцаря в эпоху Ричарда приравнивалась цене за пятьдесят быков.
Естественно, такое снаряжение было не по средствам не только каждому простолюдину, но и не всей «знати». Вот почему в конце XII века и даже в следующем веке заметна очевидная тенденция сокращения посвящений в рыцари. Церемонии вхождения в рыцарство становятся все более роскошными, почетными, дорогостоящими, усиливая еще больше аристократический характер этого воинского сословия.

К тому же в эпоху Ричарда и Филиппа Августа не все рыцари были благородного происхождения, что уже будет невозможно через пол столетия, разве что с королевского разрешения. По крайней мере, по причине дороговизны снаряжения, роскошных и пышных церемоний все рыцари отбираются князьями и знатью, управляются аристократией и находятся на службе у сеньоров.

Посвящение в рыцари больше, чем когда-либо прежде, стало для знати способом фильтрации, позволяющим многим проникнуть в наиболее элитный и тесно связанный с рыцарством круг.
Это рыцарство, которое в XI веке было «благородной корпорацией элитных конных воинов», стало в эпоху Ричарда и после него «братством знатных рыцарей социальной элиты».

В предыдущем поколении вся светская знать была рыцарями, но все рыцари не были знатью. В следующем поколении после Ричарда началось обратное движение. Знать закрывает доступ к рыцарству, которое теперь дается по праву рождения. Отныне можно быть знатным, не будучи при этом рыцарем. Многие сыны аристократов больше не проходят посвящение. Их называют «дамуазо». Рыцарство становится аристократичным, сокращается, смешивается со знатью, чтобы снова разъединиться и образовать элиту.

Эпоха Ричарда в этом случае является «эпохой перепутья», и это выражение, так часто употребляемое историками,имеет смысл. Это эпоха, когда рыцарство восхищается и подражает нравам сеньориальных и княжеских дворов, принимает идеологию аристократии и пытается слиться с знатью. Эпоха, когда, наоборот, князья не стыдятся назвать себя рыцарями и делать упор на старых ценностях, абсолютно военного характера, рыцарства и военного сотоварищества. Прошло то время, когда слова miles или сhevalerie напоминали о невысоком социальном положении и вызывали недоверие у знати. Звание рыцаря стало почетным, и знать отстаивает свои права на него.

«Бедные» рыцари

Литература того времени часто упоминает о существовании «бедных рыцарей». Не следует считать их нищими. В основном это представители мелкой знати, иногда даже более безденежные, чем придворные рыцари, составлявшие вооруженную прислугу правителей, формировавшие их эскорт и постоянную охрану. Эти «бедные рыцари» отстаивали свои интересы и обращали внимание королей и принцев на их обязанность «поддерживать рыцарство», то есть нанимать и содержать этих рыцарей, скитающихся от турнира к турниру, чтобы прокормиться, жадных на добычу и набеги, что было для них единственным средством обеспечить себе существование.

Это хорошо показано в большинстве произведений эпохи Ричарда и Филиппа Августа. Гийом Маршал сообщал о Генрихе Молодом, который из любви к хорошему владению оружием и солидарности с этими рыцарями умел их «содержать», нанимал, предоставлял им средства к существованию, избавляя их от необходимости скитаться — необходимости скорее тяжкой, нежели почетной, что бы там ни говорили в романах. Таким образом он, воспользовавшись штампом о прошедшем золотом веке, «спасал рыцарство», которое, по его словам, было на грани исчезновения:

«Потом вам скажут, что король,
Который делал только добро,
Так хорошо жил, что воскресил рыцарство,
Которое было на грани смерти» .

На самом деле, говорит Гийом, Генрих начал вербовать, собирая вокруг себя молодых воинов, подражая в этом другим правителям, которые, в свою очередь, окружали себя рыцарями, хорошо оплачиваемыми, доблестными, стоящими на более высоком социальном и идеологическом уровне.

"Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь"
Ж.Флори

+6

119

Обеты и клятвы

http://s41.radikal.ru/i094/1009/84/643e9a4d18e5.jpg

Значение обета состояло в том, чтобы, подвергая себя воздержанию или ограничениям, стимулировать скорейшее выполнение обещанного. Чаще всего эти ограничения касались принятия пищи или ограничений во сне.
В свой орден Страстей Господних Филипп де Мезьер первым принял поляка, который в течение девяти лет ел и пил только стоя.

Вот король Эдуард III со своими дворянами дает "обет цапли", и все клянутся начать войну против Франции.
Обеты часто приносят во время пира и клянутся птицей, которую подают к столу, а затем все съедают, каждый по кусочку.
Вспомним "обет цапли", а ведь были и многочисленные "обеты фазана", "обеты павлина" и т.п.
Можно было притрагиваться к доставленному живому кабану, которого потом подавали на стол.
Часто в обете мог присутствовать и элемент насмешки.
Этот "обет цапли" нам описал Жан де Бомон, который в другом случае при виде цапли цинично клянется служить тому господину, от которого он может ожидать более всего денег и прочего добра; на что присутствующие английские рыцари разражаются хохотом.

http://s49.radikal.ru/i125/1009/a3/8d343611f661.jpg

Рыцарь Женне де Ребревьетт клялся, что если он не добьется благосклонности своей дамы сердца перед отправлением в поход, то по возвращении с Востока он женится на первой же даме или девице, у которой найдется двадцать тысяч крон, коль она пожелает.

И все это торжественно письменно фиксируется.
Рыцарь Филипп По дал обет во время турецкого похода оставить свою правую руку не защищенной доспехом.
Тогда герцог приписывает к этой клятве свою резолюцию: "Не угодно будет грозному моему господину, чтобы мессир Филипп По сопутствовал ему в его священном походе с незащищенной, по обету, рукою. Доволен будет он, коли тот последует за ним при доспехах, во всеоружии, как то ему подобает".

Граф Роббер Артуа обещал, что по пятницам не будет давать корм своему коню, пока не дотронется до знамени Великого Турки.  %-)

Когда какой-то англичанин вызвал Бертрана дю Геклена на поединок, тот объявляет, что встретится с ним лишь после того, как съест три миски винной похлебки во имя Пресвятой Троицы.
Он также поклялся не брать в рот мяса и не снимать платья, покуда не овладеет Монкотуром.

http://s43.radikal.ru/i099/1009/7b/c82715c6b83c.jpg

А Харальд Харфагр (X век) дал обет не стричься, пока не покорит всю Норвегию. Таки он постригся, в конце концов!

Герцог Иоанн Бурбонский 1 января 1415 года "желая избежать праздности и помышляя стяжать добрую славу и милость той прекраснейшей, которой мы служим".
Вместе с пятнадцатью другими рыцарями и оруженосцами дает обет в течение двух лет каждое воскресенье носить на левой ноге цепи, подобные тем, которые надевают на пленников (рыцари - золотые, оруженосцы - серебряные), пока не отыщут они шестнадцати рыцарей, пожелающих сразиться с ними в пешем бою "до последнего".

Рыцарь граф Альбе де Пуасси дал обет – он не будет ложиться по субботам в постель до тех пор, пока не поразит сарацина. :P

Граф Солсбери во время пира (а где же еще давать такие клятвы?) сидит у ног своей дамы.
Он просит ее коснуться пальцем его правого глаза. О, даже двумя, отвечает она и прижимает два пальца к правому глазу рыцаря.
Он вопрошает: "Закрыт, краса моя?"
Дама отвечает: "Да, уверяю Вас".
После чего граф Солсбери восклицает: "Ну, что ж! Клянусь тогда всемогущим Господом и его сладчайшей Матерью, что отныне не открою его, каких бы мучений и боли мне это не стоило, пока не разожгу пожара во Франции, во вражеских землях, и не одержу победы над подданными короля Филиппа".
К этому обету присоединились многие английские рыцари. Все это можно было бы счесть поэтической выдумкой, но Фруассар сообщает, что он сам видел английских рыцарей, прикрывавших один глаз тряпицей во исполнение данного ими обета взирать на все лишь единственным оком, доколе не совершат они во Франции доблестных подвигов. 8-)
(Хёйзинга Й. Осень Средневековья)
http://www.i-u.ru/biblio/archive/heysing_osen/03.aspx

+5

120

История возникновения рыцарства

http://s08.radikal.ru/i181/1009/c8/14c3c1eec324.jpg

О рыцарстве и о его происхождении писали очень многие, но не все сочинения придерживаются одного и того же мнения относительно происхождения рыцарства; некоторые из писателей по этому предмету относят происхождение рыцарства ко времени первых крестовых походов, другие же относят его к векам еще более отдаленным.
Так, например, Шатобриан(Франсуа-Рене де Шатобриан (1768 — 1848) — французский писатель и политик) относит происхождение рыцарства к началу 8 века.

Для начала обратим внимание на тот период времени, когда рыцарство стало оказывать большое влияние на всю Европу.
Впоследствии рыцарство потеряло всякий престиж и даже неоднократно порицалось.
Прежде, в начале средних веков, только право сильного могло бороться против всевозможных злоупотреблений и против притеснения слабых; следовательно, рыцари, принимая на себя также обязанность защищать слабых, вполне удовлетворяли духу времени;
но с течением времени и с успехами цивилизации право сильного заменилось установлением полного порядка и действиями законной власти.

http://s46.radikal.ru/i114/1009/e5/75f252cbac73.jpg

Если смотреть на рыцарство как на особый обряд, по которому молодые люди, предназначавшиеся к военной службе, получали право носить оружие, то рыцарство придется отнести к эпохе Карла Великого и даже ранее.
Известно из истории, что Карл Великий вызвал своего сына из Аквитании, торжественно препоясал его мечом и дал ему воинское вооружение.
Но если смотреть на рыцарство как на звание, которое занимало первое место в военном сословии и давалось посредством инвеституры, сопровождавшейся некоторыми установленными религиозными и военными обрядами и торжественной клятвой, то в этом смысле рыцарство возникло не ранее 11 века.
Только тогда французское правительство вышло из того хаоса, в который погрузили его как внутренние волнения в стране, последовавшие за пресечением династии Каролингов, так и беспорядки, причиненные набегами норманнов.
Чем сильнее бывает зло во времена политического перелома и анархии, тем оно продолжительнее и тем более стремятся все к водворению общего порядка и спокойствия. Признательность и энтузиазм воодушевляли храбрых воинов, и они смело шли на борьбу, чтобы наказать тех жестоких владетелей, которые занимались грабежами и разбоями, сеяли всюду бедствия и несчастья, проливали кровь невинных, заставляя их предаваться отчаянию.

http://s09.radikal.ru/i182/1009/ab/2a89002d02c0.jpg

Духовные лица, видя в рыцарях защитников веры и покровителей несчастных и сирот, смотрели на них как на воинов, достойных небесной награды в будущей загробной жизни. Католическая церковь придала большое значение этому благодетельному учреждению и освятила прием в рыцари своей пышной обрядностью.

Таким образом, рыцарство достигло той степени славы, которой домогались даже короли.
И эта слава настала именно в то время, когда отважный дух крестоносцев усилил степень энергии и всех рыцарских доблестей и открыл новое поприще для удальцов.
Словом, рыцарство распространило вокруг себя какую-то волшебную прелесть, которая занимает, привязывает и обольщает.
Трубадуры, или странствующие певцы, шли рука об руку с рыцарством, так как во все времена и у всех народов подвиги храбрости и поэзия были постоянно неразлучны.

Это воин, обладающий авторитетом, который он снискал себе благодаря отличной воинской выучке и тому, что принадлежал к группе избранных. Конный воин символизировал героико-сакральные ценности, связанные прежде всего с победой над силами зла, а также с целым комплексом верований, относящихся к потустороннему миру, путешествию в царство мертвых и бессмертию души.

Рыцарство способствовало также сохранению вассальной верности и простоты, что, конечно, красило душу человека; в то время одно слово считалось нерушимым залогом в самых важных договорах.

Разумеется, в действительной жизни все обстояло не так гладко, как на бумаге. В истории рыцарства не мало позорных страниц.
Тем не менее самосознание рыцаря оказалось прочным, способным преодолеть рубеж средневековья и, следуя неведомыми для нас путями подсознания и извилистыми тропами семантики, войти составной частью в систему ценностей, которой мы стараемся придерживаться и по сей день.
Быть может, именно в этом и состоит та коренная причина, в силу которой средневековый рыцарь и для нас, сегодняшних людей, граждан мира, лишенного покровов сакральности, прекраснее какого-нибудь банковского служащего. :glasses:
http://www.liveinternet.ru/users/269027 … %F0%E8%FF/

Отредактировано иннета (2010-10-06 22:39:08)

+4